История Афонской смуты. Часть 1

Иеромонах Паисий
Содержание

Печатается по благословению Высокопреосвященного Дамаскина Митрополита Московского и Всероссийского, Первоиерарха Российской Православной Церкви

 

Русская церковь 100 лет под анафемой

(1913-1917(18)-2013-2017(18) гг.)

Книга в 3-х частях

Часть I

Иеромонах Паисий

«История Афонской смуты»

Писарь-певчий Андреевского на Афоне Скита, изгнанник за Имя Господне в 1913 г.

Иеромонах Паисий, автор своей «Истории Афонской смуты» (1860-1965 гг.).

Предисловие отца Паисия О величии Имени Иисус Христова

Святой пророк Давид в 8-м псалме поет, прославляя Имя Божие: «Господи Господь наш, яко чудно Имя Твое, по всей земли: яко взятся великолепие Твое превыше небес».

В 98-м псалме Давид, прославляя величие Бога, призывает ис​поведаться Имени Его: «Господь в Сионе велик и высок есть над всеми людьми. Да исповедятся Имени Твоему великому: яко страшно и свято есть».

В 104-м псалме призывает исповедаться Господу, призывать Его имя и хвалиться Им: «Исповедайтеся Господеви, и призывайте имя Его: возвестите во языцех дела Его. Воспойте Ему и пойте Ему: поведите вся чудеса Его. Хвалитеся о Имени Святом Его».

В 112-м псалме Давид, восклицая, продолжает прославлять Имя Господне: «Хвалите отроцы Господа, хвалите Имя Господне. Буди Имя Господне благословенно отныне и до века!»

И так через всю Богодухновенную Псалтирь, с начала и до конца ее, святой Царепророк Давид воспевает и славит Имя Гос​пода Бога Вседержителя; вся Псалтирь полна славы Имени Бо​жия; посему эта святая книга «Псалтирь» есть «ИМЯСЛАВЧЕСКАЯ».

Новый Завет начинается Евангельским Благовестием Имени Иисусова. В 1-й главе Евангелия от Луки, 30-31 ст., читаем: «И рече Ангел Ей: не бойся, Мариам, обрела бо еси благодать у Бога. И се зачнеши во чреве, и родиши Сына, и наречеши Имя Ему Иисус».

Ради божественной высоты самого благовестия читайте в этой 1-й главе с 26-го стиха, кончая 38-м стихом, а потом и дальше от 39 ст., когда Честнейшая Херувимов и Славнейшая Серафимов, Приснодевственная Богоматерь, вошедши в дом Елисаветы, в ответ на ее приветствие воспела дивную пророчественную песнь: «Величит душа моя Господа, и возрадовася  дух Мой о Бозе Спасе Моем: яко призре на смирение рабы Своея: се бо отныне ублажат  Мя вси роди: яко сотвори Мне величие Сильный, и СВЯТО ИМЯ ЕГО».

Какое имя? То Самое, Которое открыл Ей в благовестии Ар​хангел Гавриил: «И наречеши имя Ему Иисус». Ради лучшего уяс​нения славы Имени Спасителя нашего «Иисус» мы приводим здесь выписку из Слова св. Димитрия Ростовского на Обрезание Гос​подне, из Четьи-Минеи за 1-е января: «Наречено же бысть во Обрезании обоженному Младенцу Имя «Иисус», еже принесеся с небесе Архангелом Гавриилом в то время, егда благовести о зача​тии Его Пречистей Деве Марии, прежде даже не зачатся во чреве, сиесть прежде даже не соизволи Пресвятая Дева словесем благовестниковым, прежде даже не рече: «Се раба Господня: буди Мне по глаголу твоему!» — в тех бо Ея словесех, абие Слово Божие плоть бысть, всельшеся в пречистую и пресвятейшую Ея утробу. То убо пресвятейшее имя Иисус, Ангелом прежде зачатия нареченное, во обрезании дадеся Христу Господу, еже бе известием спасения на​шего: Иисус бо спасение знаменует, якоже протолкова той же Ангел, Иосифу во сне явивыйся и глаголяй: «Наречеши Имя Ему Иисус, Той бо спасет люди Своя от грех их» (Мф. 1, 21). Но и апостол святый Петр об имени Иисусовом свидетельствует, глаго​ля: «Несть ни о едином же ином спасения: несть бо иного имени под небесем, данного в человецех, о нем же подобает спастися нам. Сие имя спасительное Иисус, прежде всех век в Тройческом Совете бе предуготовано, написано и даже доселе хранимо на наше избавление, ныне же аки безценный бисер во искупление рода человеческого от сокровищ пренебесных принесено и Иосифом во откровение всем подано, безвестная же и тайная премудрости Божия в имени том явлена… Сие имя аки солнце мiр облиста, глаголющу пророку: воссияет вам боящимся имене Моего Солнце правды» (Мал. 4, 2). Аки мvро благовонное Вселенную облагоуха: «Мvро (рече) излиянно имя Твое. Донележе бо мvро в сосуде хранится, дотоле и благовоние его внутрь его удерживается; егда же пролиется, абие благоухания исполняет воздух. Безвестна бе сила Имени Иисусова в Совете Предвечном аки в сосуде сокрываема. А яко с небес на землю то Имя излияся, абие аки мvро ароматно благоуханием благодати при излиянии младенческия во об​резании крове исполни вселенную, и всяк язык ныне исповедует, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца (Флп. 2, 5-9). Явлена сотворися Иисусова Имени Сила, ибо дивное то имя Иисус удиви Ангелов, обрадова человеков, устраши бесов, и беси бо ве​руют и трепещут, и от самого того имени трясется ад, колеблется преисподняя, тьмы князь исчезает, падают истуканные, прогоняет​ся мрак идолобесия, благочестия же воссиявает свет, и просвещает всякого человека, в мiр грядущего. О сем Имени превеликом Иисусове всякое колено поклоняется, небесных, и земных, и пре​исподних. Сие Иисусово Имя есть оружие сильное на супостаты, якоже глаголет святый Иоанн Лествичник: «Всегда Иисусовым Именем бий ратники, крепчайше бо сего оружия не обрящеши ни на небеси, ни на земли. Сие дражайшее Имя «Иисус», о, коль есть сладко сердцу, любящему Христа Иисуса. О, коль вожделен​ но, имущему Его. Иисус бо есть весь желание, весь сладость. Сие пресвятое Имя Иисус, о, коль любезно рабу и узнику Иисусову, в любовь Его плененну. Во уме Иисус, на языце Иисус: Иисус веруется сердцем в правду, Иисус исповедуется усты во спасение. Аще ходящу, аще сидящу, аще что делающу, Иисус пред очима: не судих (говорит Апостол) видети, что в вас, точию Иисуса: Иисус бо прилеплющемуся к Нему есть просвещение ума, красота души, здравие телу, веселие сердцу, помощник в скорбех, радость в печалех, врачевство в болезни, во всех бедах отрада, и спасения надеж​ да, и Сам Той любителю Своему мзда и воздаяние».

Сие выписано в назидание и сладчайшее поучение правому уму и чистому сердцу верующего человека и довольно уясняет разуме​ние о божественном величии, силе и славе имени «ИИСУС», о Нем же спасаемся верующе в Него.

Мы уже слышали, как Царица спасения нашего, Честнейшая Херувимов и Славнейшая Серафимов, в Своей боговдохновенной пророческой песни в дому праведной Елисаветы воспела Имя Иисусово: «Яко сотвори Мне величие Сильный и СВЯТО ИМЯ ЕГО».

Краткое песнопение, но безконечно великое содержит оно божественное обетование.

(Внимайте: имеяй уши слышати да слышит).

Носящая в Богоприемном пречистом чреве Своем пророчески поет: «и милость Его в роды родов боящимся Его». — Обетование милости боящимся Его… Обетование милости имеющим уверо​вать в Него, уверовать во имя святое Его.

До пришествия Его на землю все от самого Адама под грехом затворени быша, говорит св. ап. Павел. Егда же Сын Божий, дабы явиться на землю спасения нашего ради, воплощением соделался Сыном Девы без семени, от пречистых кровей Ея, наитием Святаго Духа (Ис. 7, 14) — вошел в дверь, по Иезекиилеву пророчеству (читаем 44-ю главу, 1-4 ст.), дверь, кроме Его никем непроходи​мую, говорим в дверь — Пречистую утробу вечной Девы, Благодат​ной Марии. Она же, Дверь сия, Дверь Сына Божия, нося Его во чреве Своем, в богодухновенной песне пророчески воспела ми​лость Его в роды родов боящимся Его; прорекла пред лицом еди​ной сродницы Своей, в доме ее, по величию пророчества, и сила Его объяла все роды родов уверовавших в Него, во Имя Святое Его.

Теперь мы предлагаем выписку из сказания о безсмертном Успении Пресвятой Богородицы, как Она и в самом Успении воспела славу Имени Его.

Ко дню Пречестнаго Успения Пресвятой Богородицы силою Божиею представлени быша вси святии апостолы дванадесять и прочие все от семидесяти, и другие богопроповедники из всех стран вселенной, вся Иерусалимская Церковь и из окрестных стран хри​стиане потщались прибыть к одру Преблагословенной Девы Мате​ри Господней.

Наставшу же месяцу августа 15-му дне и преспевшу ожидаемо​му тому благословенному часу, иже бе во дни третий (по восточ​ному времени, а по нашему девять утра), в оньже преставлению Пресвятыя Богородицы совершитися, и многим свещам возжженным бывшим и славословию Божию от святых Апостол творимь, лежаше честно на украшенном одре приуготовившаяся к блажен​ному исходу Пренепорочная  Девица, чающи к Себе пришествия Самого Превожделеннаго Сына и Господа; и внезапу облиста хра​мину свет Божественныя славы неисповедимы, от Него же свещное светение померче. И ужасни быша вси, кому видение то открыся, и зряшеся покров храмины отверст, и слава Господня с небесе идяше, и се Царь Славы Христос со тмами Архангел и Ангел, со всеми небесными силами, и с праведными святых праотец и пророков, о Пресвятой Деве иногда предвозвестивших, ду​шами пришедше и приближашеся к Пречистой своей Матери. Она же, узревше прихождение Сыновне, прерадостно воззва обычныя Своея песни словеса, глаголющи: «Величит душа моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе моем, яко призре на смирение рабы Своея». И воздвигшеся от одра, яко в сретение Ему тщашися, и поклонися Господу Своему. Той же, приблизився, любезней​шими на Ню взираше очесы, и глаголаше: «прииди ближняя Моя, прииди голубице Моя, прииди дражайшая Моя Маргарите, и вниди в хранилища вечныя жизни». Она же, поклонившися, рече: «Благословенно Имя Славы Твоея, Господи Боже Мой, изволивый Мя избрати, смиренную рабу Твою, в послужение Таинству Твое​му, помяни убо Мя, Царю Славы, в безконечном Твоем Царствии: Ты бо веси, яко всем сердцем Моим возлюбих  Тя, и соблюдох ввереное Ми от Тебе сокровище, ныне же приими в мире дух Мой и покрый  Мя от области темныя, да никое же сатанинское стрем​ление усрящет Мя».

Господь же пресладкими словесы утешая Ю, не боятися сатанинския силы, глаголаше, яже попрана уже есть ногама Ея, но да дерзновенно пройдет от земли к небесным, любезно призываше. Она же радостно отвеща: «Готово сердце Мое, Боже, готово серд​це Мое». И паки древнее Свое слово: «Буди Мне ныне по глаголу Твоему» рекши, возлеже на одре! И о зрении пресветлаго лица Господа, и Сына Своего прелюбезнейшаго веселящеся неизречен​ но, от самыя пресладчайшия к Нему любве, и от преисполнения радости духовныя пресвятую Свою душу предаде в руце Сына Сво​его, ни единыя же болезни телесныя имущи, но аки сном сладким уснувши. Той бо, Его же зача Она без истления и роди без болез​ни, поят пречестнейшую Ея душу от тела безболезненно, и телу Ея пречистому не даде видети истления.

Абие же начася прерадостное и пресладкое ангельское пение, в нем же слышахуся сия часто от Ангелов повторяемыя Гаврииловы целования глаголы: «Радуйся, благодати исполнение, Господь с Тобою, благословенна Ты в женах». И тако торжественно от всех небесных чинов проводима бе Пресвятая душа Ея в горняя, руками Господними несома. Провождаху же Ю и Апостольская очеса, на видение то преславное смотрети сподобившаяся, якоже иногда Господа от Горы Елеонския возносящася умиленными провидеша очесы: и стояху ужасни, аки забывшися на долзе. Также в себе бывше, Господу, душу Материю на небо преславно вознесшему, поклонишася, и обступиша одр со слезами, и видеша пресвятое лице Мариино, яко солнце сияющее, благовоние, всякия ароматы земныя превосходящее, его же язык человеческий изрещи не мо​жет. И лобызаша вси тое пречистое тело со страхом и благогове​нием, и почитающе пречестно, и освящахуся от прикосновения к нему, и ощущаху в сердцах своих духовную премногую радость от благодати Пресвятыя Богородицы.

Подавахуся же исцеления болящим, слепым очеса просвещахуся, глухим отверзахуся слуху, хромым стопы ног утверждахуся, духи нечистыя бяху прогоними, и всякая болезнь единым одра Пресвятыя Богородицы прикосновением абие врачевашеся».

Сие предисловие мы полагаем в основание нашей истории и во свидетельство, дабы читающим историю разумно было, как без​ мерно тяжек грех отверзших уста в хуление сего имени Сына Божия «ИИСУС».

Преподобный Нил Мvроточивый в своих «Посмертных веща​ниях» сказует, что первоначальные преподобные отцы Святой Горы Афонской читали молитву Иисусову в следующей подробности: «ГОСПОДИ ИИСУСЕ ХРИСТЕ, СЫНЕ И СЛОВЕ БОЖИЙ, БО​ГОРОДИЦЫ РАДИ ПОМИЛУЙ МЯ».

ВСТУПЛЕНИЕ

На закате дней моей жизни у меня возникло желание, ради душевной пользы своей и ближних, воспомянуть  о происшедшей духовной брани на Св. Горе Афонской за Имя Господне. Содержа​ние этой брани целиком живет в нашей памяти с самого начала ее, а конца ей нет, до самого явления в Страшной Славе Судии всей твари, Имя Которого и восхулилось человеками из рода христианского, живущими по стихиям века сего. Начало сей брани проис​ходит в тесной связи с основанием Святой обители св. апостола Симона Канонита на Кавказе, называемой «Новый Афон».

Сим и начинаем наше воспоминание.

Глава 1. Новый Афон

Во второй половине 19-го столетия, когда обитель Св. Велико​мученика Пантелеймона на Св. Горе Афонской, под руководством высокоопытных духовных старцев, пришла в полный расцвет духовной жизни, тогда у старцев этих родилось благочестивое жела​ние и в родной России устроить подобную обитель, с тем же стро​гим уставом и чиноположением, для поддержания иноческого духа среди соотечественников — любителей монашества.

О своем желании они сообщили Российскому правительству. Российское же правительство, в свою очередь, с любовью отклик​нулось на сие предложение, предоставив им подыскание любого места на пространствах России. Староафонские иноки, любители гор и красоты природы, остановили свое внимание на древнем, полуразрушенном храме Св. Апостола Симона — Канонита, на Кавказе, на берегу Черного моря. Русскому правительству этот выбор места был весьма по сердцу, в пользу просвещения отдален​ных кавказских инородцев. Для строительства новой обители старцы Пантелеимоновского монастыря послали искусного зодчего иеромонаха Иерона и с ним двадцать человек молодых монахов, которые должны были восстановить храм св. Апостола Симона Канонита, а при нем и обитель, название которой дали «Новый Афон».

Глава 2. Об о. Иларионе и его книге «На горах Кавказа»

В числе братства, посланного для строительства Нового Афо​на, был один молодой инок о. Иларион, который резко выделялся среди своих товарищей пустыннолюбием и влечением к безмол​вию. Как и все братство, он равно нес послушание, трудился, по​лагал свои силы на строительство новой обители. Когда же брат​ство новой обители возросло за счет новопоступивших русских пришельцев из мiра, то о. Иларион стал временами удаляться в соседние пустынные горы для обучения себя безмолвию, сначала на несколько дней, а потом и до недели. Товарищи, братия, не имея в нем нужды, не препятствовали ему и даже поощряли его, радуясь, что один из среды афонитов пошел на высший подвиг.

Так, прожив до старости и научившись тому, что дает пусты​ня и безмолвие, под руководством опытных старцев отшельников, которые встречались ему в горах, он стал опытным подвижником. Получив от Бога дар молитвенный и проводя созерцательную жизнь, он возымел желание поделиться с последним поколением  монаше​ствующих, во-первых, советом о даре молитвенном, а во-вторых, красотой пустынного безмолвия. Имея семинарское образование, он написал чудную книгу, дав ей название: «На горах Кавказа». У него было много учеников, которым он на духовные вопросы да​ вал письменные духовно-назидательные ответы. А так как эти от​веты имели одну и ту же цель по содержанию, как и вся книга, то он поместил их в конце книги, по обычаю духовных писателей.

Книга нашла своих любителей и быстро разошлась по рукам. Приобрели ее и братья Пантелеимоновского монастыря на Св. Горе Афонской, товарищи о. Илариона, из среды которых он послан был на Кавказ, на стройку обители Нового Афона. Кроме добро​ ты книги, им особенно было приятно читать ее, потому что напи​сал ее их друг и товарищ. По содержанию книги они достойно судили и о духовном совершенстве ее автора, своего брата по оби​тели. Некоторые из этих товарищей о. Илариона были уже на​чальниками в монастыре Св. Великомученика Пантелеимона: Игу​мен Мисаил, о. Наместник, о. Духовник, о. Казначей, о. Благочин​ный, а другие были соборными старцами. Прежние же начальники и соборные старцы, благочестивые инициаторы «Нового Афона», пославшие на Кавказ о. Илариона с товарищами, отошли ко Господу.

Книгу начал писать о. Иларион в 1905 году, а вышла она из печати первым изданием еще в 1907 году. Видя пользу ее для ищущих спасения, особенно среди монашествующих, о. Иларион решил повторить издание своей книги. Для этого он тщательно пересмотрел, проверил, исправил и дополнил ее. Когда он уже заканчивал сей труд, свершилось некое обстоятельство, о котором надлежит подробно и громко говорить, ибо оно и было виною брани на Имя Господне.

Глава 3. Наталья

В Петербурге некая женщина Наталья прославилась прозорливством. Нашлось у нее много почитателей — всякого рода про​стецов. Говорила она каждому якобы от лица Божией Матери, являвшейся ей во всякое время, когда захочет Наталья.

В те же дни, когда о. Иларион готовил книгу свою к выпуску вторым изданием, Наталья объявила своим почитателям, что имеет желание отправиться во св. Град Иерусалим на поклонение Живоносному Гробу Господню. Из среды почитателей нашлись желаю​щие сопутствовать ей. Доехав до Одессы, где надлежало пробыть около двух недель для выправки документов на выезд за границу, Наталья остановилась на подворье Пантелеимоновского монасты​ря Св. Горы Афонской. Канцелярия подворья брала на себя обяза​тельства и все хлопоты на выезд за границу всякого паломника, следующего ко святым местам Востока.

Наталья по слухам и раньше была известна братству подворья и даже самой обители Афона, а во дни гощения в Одессе братия так превознесли ее, что, отправляя ее на пароход, поусердствовали сообщить по телеграфу в саму обитель, что знаменитая прозорли​вица изволила ехать в Иерусалим на таком пароходе, который заходит ко Св. Горе Афонской, и предложили лично осчастливить себя беседой с такой великой женой, которой всегда соприсут​ствует Божия Матерь, и она от лица Ее дает ответы всем приходя​щим к ней за советом.

К берегу Св. Горы Афонской пароходы не пристают, и паро​ходной пристани во всей окружности Афона нет, но к прибывше​му пароходу подходят лодки, посредством которых производится разгрузка и погрузка водного транспорта. Паломники мужчины, прибывшие на Святой Афон, благоговейно и радостно переплыва​ют лодками на берег Святого Жребия Божией Матери, а женщи​ны только посмотрят с пароходной палубы на дивную красоту земного рая — пустынного Афона, но вступать на него не дерзают, им не положено…

Если закон о невходе жен на Св. Гору нарушить нельзя, то сама Пантелеимоновская обитель, извещенная из Одессы телегра​фом, оказала честь паломнице-жене, прозорливице, явившись к ней на пароход в лице старшей братии: о. Наместника, о. Духов​ника, о. Благочинного, о. Казначея и других старцев и братии. Прозорливица на пароходной палубе принимала их, сидя на своем путевом ящике, а старцы подходили, смиренно кланяясь ей, а не​ которые даже лобызали ее руку. Каждому давая ответы, Наталья прежде обращала взор свой в сторону на видимое ей одной лице Божией Матери и от лица Ее открывала духовное состояние каж​дого. Например, об одном говорит: «Матерь Божия сказала: «Это раб мой»», а о другом: «Матерь Божия на тебя смотрит косо», — и тому подобное говорила она каждому старцу, подходившему под ее благословение.

Этой церемонией остались довольны обе стороны: и почтен​ные старцы, убеленные сединами, и, конечно, сама виновница не​ бывалого события, знаменитая прозорливица Наталья, для сопровождения которой заботливые отцы соблаговолили послать от себя опытного проводника-инока во Святой Град Иерусалим.

Все это чиноначалие и старцы Пантелеимоновского  монасты​ря являлись ближайшими друзьями и товарищами автора книги «На горах Кавказа» о. Илариона и одногодками ему по поступле​нию в обитель. Любя его братски и почитая как подвижника, особенно после выпущенной им книги, они всегда имели с ним самое близкое общение перепиской как друзья и духовные собеседники. И на этот раз они не могли удержаться, чтобы не поделиться с ним небывалым событием и величайшим счастьем, что их посетила такая жена, высокая прозорливица, которой всегда соприсутствует Сама Матерь Божия, и описали ему все до мельчайшей подробно​сти, что им показалось в этой жене чудесного. Получив это сооб​щение, о. Иларион возскорбел о духовной слепоте своих старо​ афонских старцев, товарищей. Он обратился к своим старцам пу​стынникам, духовно-опытным в распознавании духа Божия и духа лестча, и предложил им на рассмотрение письменное сообщение со Св. Горы Афонской. Старцы-подвижники всем собором при​знали в жене Наталии бесовскую прелесть и что ей в святотат​ственном образе Матери Божией приседит диавол. Без обличения и вразумления происшедшее оставить было нельзя, ибо этот со​блазн лег тяжким грехом на всю обитель св. Пантелеймона. О. Иларион был вынужден написать своим товарищам вразумитель​ ное письмо, чтобы они признали свое заблуждение, глубокое паде​ние и принесли искреннее раскаяние пред Богом и пред лицом самой Божией Матери, величие и славу, и честь Которой свято​татственно окрали и перенесли на диавола, и ему воздали покло​нение. Письмо кавказского пустынника принесло добрый плод. Рассмотрев подробно всю действительность, при свете такого вразу​мительного письма друга и брата своего, виновники признали свой тяжкий грех и горько раскаивались, а о. Илариону, вразумившему их, были весьма признательны и благодарны. Но падение Пантелеимоновской братии являлось для всех насельников Св. Горы Афон​ской искушением, потрясающим и опаснейшим для всех верую​щих, ибо ему было положено начало в столице России и пронес​лось с запада на восток. Наталья прославилась в Петербурге, откуда в сопровождении обольщенной ею толпы прибыла в Одессу, где толпа увеличилась, а на пароходе, как известно, едет не одна сот​ня пассажиров. По образу толпы Натальиной, они тоже умилялись диавольским обманом. А тут такая честь и слава тому же идолу на Св. Горе Афонской! В святом же граде Иерусалиме со всего хри​стианского  мiра стекаются сотни тысяч верующих. Конечно, не осталась здесь в стороне и знаменитая прозорливица, окруженная толпой поклонников, в сопровождении прикомандированного Афонскими старцами монаха — свидетеля братства славной оби​тели святого Пантелеймона (почему о. Иларион и дает такое нача​ло письма в книге «На горах Кавказа» к своим товарищам: «Сло​во, привезенное из города Иерусалима». — Авт.). Понятна благо​честивая ревность старца, пустынника Кавказского Илариона, о поругании Божественной славы Честнейшей Херувимов, Царицы неба и земли. Принимая во внимание силу духовной опасности, он не мог ограничиться обличением одних только виновников — сво​их легкомысленных товарищей. От увлечения подобными обольще​ниями и от падения в самую прелесть бесовскую необходимо было предостеречь всех христиан. Эта опасность со стороны рыкающе​го адского льва, хотящего поглотить души человеческие, всегда угрожает нам. Ради этого о. Иларион свое внушительное письмо решил поместить в своей книге с другими письмами, которыми он пользовал в духовном руководстве своих учеников и собеседни​ков. Но поместил так мудро и искусно, что, сохранив подлинность письма, не обнаружил ни одного лица из своих друзей, не наиме​новал и самую виновницу Наталью и даже об Афоне не упомянул, где произошло поклонение диаволу. Мы же обнаруживаем в своем рассказе это ради того, чтобы выявить преступление и преступни​ков, возмутивших Св. Гору Афонскую и всю Святую Церковь Хри​стову восстанием на славу имени Божия, воспаливших богохуль​ную ересь, изрыгнувших хулу на имя Божие и навлекших кару Божию на всю вселенную, Святую же Гору Афонскую превратив​ших в «мерзость и запустение».

Сохранив тот же порядок писем к своим собеседникам, ка​ ков был в первом издании, следующее письмо к своим това​рищам — старцам обители св. Пантелеймона во втором изда​нии о. Иларион поместил в самом конце книги, после писем к духовным собеседникам. Приводим его дословно:

Глава 4. Письмо о. Илариона

«На твое любезное письмо отвечаю по силе и своему разуме​нию, как мне видится дело. Слово, принесенное к вам из Иеруса​лима, о некоей мiрской женщине, по словам которой будто бы непосредственно, во всякое время беседующей с Божией Мате​рью, по рассуждению кавказских пустынников, оказывается лож​ным и несостоятельным, а что всего важнее — делает вас и всех поверивших сему сказанию виновными пред Божией Матерью в недолжных понятиях, касательно величия и славы, неотъемлемо соединенных с лицом Преблагословенной Девы Богоматери, воистину Честнейшей Херувим и Славнейшей без сравнения Серафим.

Разсудите сами и разсмотрите тщательно всю историю христи​анства от самых времен Христа Спасителя, до наших дней — было ли когда-нибудь, что-либо подобное, о чем дерзает говорить оная женщина N. поставляя себя на такую близость к Божией Матери, коей еще не был удостоен ни один из людей. Известно, что св. апос​толы занимают в Церкви после Богоматери самое высшее место; но, смотрите, — какие их отношения к Преблагословенной Деве — Царице неба и земли. Вот они, по сказанию церковной истории, собраны от конец земли на честное погребение Всепречистой, будучи облаками по воздуху восхищены каждый от своего места. И с каким священным богоприличием и духовным восторгом, с какими неизреченными чувствами небесного благоговения сопро​вождают Богоприемное тело Пренепорочной Отроковицы! На Ню же, — говорят, — взирати не можем. И Той достойныя чести воздати не мощно; старейшин же небесныя силы прекрасно пред гробом предъидяху, и невидимо вопияху Превысшим небесным чино​началием: «Возьмите врата князи ваша и сию премiрно подъимите, яко Матерь присносущнаго Света! Тоя бо преизящное превос​ходит всяк ум!» Видите, какая страшная и неисповедимая слава по достоянию сопровождает Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим, что сами Апостолы не могут не только с Нею беседовать, но даже и взирать на Нее, по причине неприступной славы.  А сия женщина N дерзает говорить о себе, что беседует с Божией Матерью, когда только захочет, будто с обыкновенным человеком, как мы разговариваем с другими. Таковой близости к Преблагословенной Святыне, видим, не был сподобляем ни один из смертных. Принимая за правду таковое нелепое свидетельство о себе женщины, все вы, поверившие ей, становитесь виновными пред Божией Матерью в том, что не имеете должных понятий о Ее преестественной славе и неприступном величии.

Смотрите, так ли Она благоволит являться людям?.. Вот, на третий день, по честном своем Успении, Она явилась на воздухе всем Апостолам: и какая Божественная слава, какой неприступный, пренебесный свет Ее окружал!.. И Она только изрекла сии радостные немногие слова: Я Заступница ваша, и не только ваша, но и всего мiра! А сия женщина обращается к Ней, с какими только хочет словами, а мы делаемся сообщниками святотатствен​ному кощунству женщины, потому что вместе с нею уничижаем величие и небесную славу Преблагословенной.

Смотрите далее, читаем в житиях святых угодников Божиих, — так ли являлась им Божия Матерь, например преп. Сергию и Се​рафиму Саровскому? Они были вне себя от духовного восторга, и если по особенной чистоте своей души они могли выносить и смотреть на небесную славу и Божественный свет окружавший явление Богоматери, то бывшие при них люди, например ученик Сергия (кажется, Никон), а у Серафима — приглашенная ранее монахиня, лежали на земле поверженными, не терпя сияния невы​носимого света. А Преблагословенная соблаговолила изречь им только несколько словес.

Правда, было благоугодно Божией Матери являться и без сла​вы, как, например, св. Афанасию Афонскому. Но часто ли? Хотя бы и такому великому подвижнику, и Божиему угоднику. А сия неразумная, кощунствуя, всем глаголет, что на все, о чем бы ни спросила, хотя самое обычное из нашей жизни, Божия Матерь ей отвечает; а не размыслит того, что такое близкое к нам отношение унижает достоинство Богоматери и несвойственно Ее небесному величию и славе. Жена оная говорит: «Матерь Божия посмотрела строго; Матерь Божия сказала… и то, и то…» Так рассказывают принесшие, из Иерусалима, удивительную весть.

От слышания таковых словес великим негодованием наполня​ется христианское сердце, привыкшее с детства к тому, чтобы — иметь Божию Матерь в должном почитании, — и так, как прили​чествует Честнейшей Херувим и Славнейшей без сравнения Се​рафим! Ангелы и Архангелы на Ню взирати не могут; а жена смертная свободно и без всякого страха, когда только восхощет, беседует с Нею, о чем ее спросят… Увы присвоению святотатствен​ной чести! Увы неслыханной дерзости и оскорблению Преблаго​словенной!

Обольщение этой жены, между прочим, видно и из того, что она сказала от лица Богоматери одному человеку, привезшему эту повесть: «Это Мой избранник». Что может быть от слова сего, кроме высокого о себе мнения?!

Если скажете, что Матерь Божия открывает ей свое слово в духе сокровенно, то этому противоречат слова жены, ибо она го​ворит: «Матерь Божия посмотрела строго, Матерь Божия сказала и то, и то». Здесь видится непосредственное зрение Богоматери и личная беседа.

Вы, конечно, виновны в том, что легкомысленно поверили не​лепости, чем обнаружили в себе отсутствие разума духовного и дара различения духа истины от духа лестча, а может быть, соблазнили и других, которые поверили этой нелепости. Таковые люди всегда были и будут до скончания света. Похищая Божию святыню, они удобно пользуются этим к достижению своих коры​стных целей.

Люди, им же князь века сего ослепил очи, верят им и возносят их превыше всего, как святых и друзей Божиих… и жертва обильны​ми реками течет к ним со всех сторон. Присмотритесь к ним внимательнее, и увидите цель их действия…

Кто бы ни читал в книге о. Илариона это письмо, разумеется, получал только назидание духовное, по Апостолу: «Блюдите, како опасно ходите» (Еф. 5, 15). Но кто — эти поклонившиеся жене в прелести диавольской, и где это произошло, — для всех остается духовная тайна, да никто сего и не допытывается, если бы сами виновные не возвестили о ней. Есть старинная пословица: «На воре шапка горит». Зажгли на себе шапку товарищи и друзья духовные о. Илариона. И оповестили всему мiру, что они кланялись диаволу, приседящему жене Наталье, у берега Св. Горы Афонской, земного жребия Божией Матери, пред лицом славной обители св. Велико​ мученика Пантелеймона. Ибо пароход, на котором ехала Наталья, имел остановку у берега Пантелеимоновского монастыря.

Глава 5. Второе издание книги «На горах Кавказа»

Исправленная и дополненная, книга «На горах Кавказа» была приготовлена ко второму изданию и заканчивалась письмом, вра​зумившим падших в диаволопоклонство товарищей о. Илариона. Но для ее издания о. Иларион положительно не имел средств. Поэтому он решил предложить свой труд Мариинской общине в Москве, основанной Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной, настоятельницей этой общины. Княгиня с любовью приняла пред​ложение старца-пустынника, уже знакомая с первым изданием его книги. Так иждивением Великой Княгини вышла книга в свет в 1910 году. И опять же все издание быстро разошлось по рукам любителей молитвы Иисусовой. Ее приобрели и монашествующие, и белое духовенство, и благочестивые мiряне. Несколько экземпляров доставлено было и на Св. Гору Афон. Особенно восхища​лись ею в Пантелеимоновском монастыре старцы — друзья и това​рищи о. Илариона. Судя по содержанию книги, они достойно рас​суждали и о духовной высоте ее автора, своего духовного друга; восхваляя книгу, они и его имели в высоком почтении. Когда же они дочитали до раздела писем и увидели там письмо, которое вразумило их, падших, и обратило к раскаянию в грехе диаволопоклонства, то любовь и восхищение книгой обратились у них в страш​ную злобу и ненависть и к чудной книге, и к ее автору. Значит, уязвлено было их самолюбие. И «загорелась шапка на воре».

Что он сделал?! Зачем он поместил в книгу это письмо, кото​рое теперь читают все, у кого в руках эта книга?! Так они стенали и вопияли друг к другу между собой и, распаляемые диаволом в неистовую злобу, решили в чем-нибудь обвинить книгу, чтобы до​биться ее запрещения.

Худо рассуждают те, которые в укор автору книги, в поблажку же Пантелеимоновским старцам, скажут: на самом  деле, зачем о. Иларион поместил в книгу письмо, тем самым нанес обиду и огор​чение своим друзьям — товарищам. Если бы в книге не было этого письма, то не было бы никакой смуты, и было бы на Афоне мирно и спокойно. Так говорили у нас, на Афоне, в начале духовной брани, так говорят некоторые и в России. Но мы уже сказали выше, что, благочестиво ревнуя о поруганной славе и чести Божией Матери, Честнейшей Херувим, Царицы неба и земли, желав​ший предостеречь весь род христианский от пагубной диавольской прелести, о. Иларион поместил в конце своей книги это пись​мо, которое так ясно раскрывает эту пагубу. Надо взять во внимание и то, что цель издания книги не частная, а в спасительную пользу всем благочестивым христианам. Поэтому крайне безрассудно товарищи о. Илариона отнесли значение письма и всей книги только к себе.

Подлинник письма о. Илариона, который они получили с Кав​каза, был пространней. То, что это потрясающее искушение про​изошло именно на Св. Афонской Горе, в земном жребии Божией Матери, о. Иларион в своем письме не упомянул. Он открыл толь​ко самое обольщение диавольское. Помещенное в книге письмо являлось спасительным и для самих друзей о. Илариона. Ибо, как показали последствия, они не вменили себе в грех поклонение диаволу, поругание божественного величия Божией Матери, бого​хульное окрадение преестественной, божественной Славы Ее, честь Которой они перенесли на диавола. Они о том даже забыли, и только увидев в книге своего друга безымянный текст письма, они вспомнили, но не в пользу себе, а в сугубый грех. Похвально бы было для них, если б, увидев это письмо в книге, они вспомнили свое тяжкое грехопадение, повергли бы себя пред божественным величием Богоматери и, омываясь слезами, раскаивались в нем. Этого с их стороны и ожидало милосердие Божие, чтобы простить оскорбителей Своей Пречистой Матери. И тогда, несомненно, было бы мирно и покойно на Св. Горе Афонской.

Но эти злополучные старцы далеки были от мысли, чтобы со​ знать свой грех, и искренно раскаяться в нем. Ими обуял дух само​любия и гордости, и тот же дух воспалил в них неистовую злобу и ненависть на о. Илариона и на его книгу. В своем нечестивом совете они решили в чем-либо обвинить книгу и добиться ее унич​тожения.

Но, как и в чем обвинить? Когда она два раза, первым и вторым изданием, прошла духовную цензуру и всеми читателями была одоб​рена?! В своем безсилии они обратились к жившему в скиту «Но​вая Фиваида» ученому иеросхимонаху Алексею Киреевскому, ко​торый окончил два высших учебных заведения — университет и Духовную Академию. Объяснив ему причину своей ненависти к книге, они сказали: «Ты, как ученый, не найдешь  ли в этой книге какую-либо ересь, по которой можно добиться ее запрещения?» Ученый с охотой приступил к просмотру книги. Не давая себе труда прочитать всю книгу, он остановился своим вниманием на словах о. Иоанна Кронштадтского «Имя Божие есть Сам Бог» и «В Имени Иисус Христос — весь Христос» и заявил: это ересь «Имя Иисус (Христово) — есть простое человеческое имя, кото​рое носили Иисус Навин, Иисус Сирахов, Иисус Иоседеков и дру​гие Иисусы…» Обрадованные старцы с этого и начали брань на Имя Божие.

Глава 6. Начало духовной брани

Скит «Новая Фиваида» — отделение самой обители св. Панте​леимона на участке ее владения под властью того же монастыр​ского начальства. Старец, управляющий братством скита, а также и благочинный назначались начальством обители. Численность брат​ства до двухсот с лишним человек. Жили одна часть общежительно, а другая строго отшельнически, поодиночке. На богослужения собирались все в скитский собор.

В этом скиту и подвизался иеросхимонах Алексей (Киреев​ский) — по происхождению из дворянской фамилии, средних лет, выделялся и славился как высокоученый, возвышался как презрев​ший земную славу, посвятивший себя смиренному монашеству. Но сей-то знатный отшельник и явился сосудом древнего змия, напо​добие ересиархов минувших веков: Ария, Нестория и других, ере​сями воевавших на Христову Церковь. Внушением того же змия Алексей из своего затвора изрыгнул ересь, которая стала причи​ной всего, что последовало в поднебесной с момента похудения им Имени Божия. Обрадованные старцы, (назовем их диаволопоклонниками — из-за поклонения их прельщенной Наталье), воз​вратились в свои кельи от ученого монаха, полные надеждой, что ненавистная книга с письмом будет осуждена как еретическая и вредная и запрещена церковной властью. Они торжествовали ус​пех, — что так легко и быстро нашлась сильная причина к пора​жению ненавистной им книги.

Начало брани и открытого хуления имени Божия ученый ере​сиарх иеросхимонах Алексей (Киреевский) положил следующим образом. В том же скиту «Новая Фиваида» 18 лет безвыездно про​живал маститый старец схимонах Мартиниан (Белоконь), тоже из числа друзей и товарищей автора книги «На горах Кавказа». Он был опытным делателем умносердечной молитвы Иисусовой, уважаемый всем братством скита и самой обители. Ученый Алексей Киреевский знал, что он тоже приобрел себе книгу «На горах Кавказа», и при встрече с ним говорит: «О. Мартиниан, а книгу Иларионову читать нельзя!» — «Почему нельзя?» — «Потому что в ней ересь». — «Какая ересь?» — «А в ней говорится, что имя Божие есть Сам Бог и что в Имени Иисус Христос — Сам есть Иисус Христос». А как же? Какая же в этом ересь? — А вот как. Мы веруем в Бога, а имя Божие, которым мы именуем Бога, не есть Бог, но есть простое слово человеческое. Бог одно, а имя Его — другое, так были Иисус Навин, Иисус Сирахов, Иисус  Иосе​деков и другие у евреев были Иисусы. Такое же было дано имя Иисусу Христу, и что же, разве и те были Боги? И, вообще, имя Божие называть Сам Бог — это ересь». Слушая такое объяснение от ученого, о. Мартиниан возразил: «Да что ты, с ума спятил, отделяешь неотделимое от Бога Имя Его и сравниваешь Имя Бо​жие с именем и словом человеческим? Ты говоришь ересь. Низво​дишь Имя Творца на степень тварного имени». И между ними произошел первый спор. Они друг другу доказывали. Друг друга называли еретиками. При этом их споре присутствовал весьма бла​гоговейный иеродиакон отец Николай. Он молчал, но в лице его выражалась скорбь.

В наставшую субботу скитский благочинный встречает в собо​ре ученого Алексея и этого иеродиакона, останавливает их и гово​рит: «Отец Алексей, наступает твоя очередь, занимай седмичное служение в соборе; а ты, отец Николай, будешь служить седмицу с отцом Алексеем». Но о. Николай заявил: «С отцом Алексеем я служить не буду». — «Почему?» — «Потому что он еретик, хулит Имя Божие, называет Его простым человеческим именем». — Бла​гочинный строго ему говорит: «Не твое дело рассуждать об этом, твое дело послушание!» О. Николай возразил: «Я православный и с еретиком служить не могу». Никакие прещения благочинного не подействовали на о. иеродиакона, и служить с ученым еретиком о. Алексеем он наотрез отказался. Благочинный донес об этой стычке в самую обитель старейшему начальству, которое и явилось самим гнездилищем всей злобы начинающегося движения, и всего того, что за этим последовало — горе, горе — увы, увы! из-за письма, уязвившего их самолюбие! Начальство вызвало о. иеродиакона на суд. Братству скита и самой обители было уже известно и о споре ученого о. Алексея с о. Мартинианом, и об отказе о. Николая служить с о. Алексеем. И вот, доселе мирное братство, тихое и кроткое житие иноческое, в любви пребывавшее, неожиданно возмутилось явившимся необык​новенным вероисповедным вопросом и пришло в волнение. Весь собор начальства на суде в силе власти своей столкнулся с немощ​ным о. иеродиаконом и никакими прещениями и угрозами не мог и на йоту поколебать его благочестия. Он обличил все это сонмище в богохульной ереси. Одновременно с этим произошло разде​ление всего двухтысячного братства обители св. Пантелеймона и его скита «Новая Фиваида». Одна часть явилась стороной, соглас​ной с начальством обители, а другая, большая по числу, в защиту благочестия, из среды которой во время суда над о. иеродиаконом выступили пламенные ревнители, защитники славы Имени Божия. Двух из них этот суд немедленно изгнал из обители. Таково было начало духовной брани (войны) за Имя Божие.

Внешне жизненный порядок обители, что касается чина и по​ слушания, оставался нерушимо тем же, каким и был. Внутренняя же сторона, духовная, непримиримо разделилась. После безрезультатного суда над о. иеродиаконом старцы — начальники и часть братства, соизволившая их злочестию, начали все больше и боль​ше изощряться в злословии и поношении Истины, выраженной в книге о. Илариона: «Имя Божие есть Сам Бог», «Имя Иисус Хри​стос есть Сам Иисус Христос», по неотделимости имени от Лица. По изощрению ученого о. Алексея (Киреевского) и по действию диавола, эту истину ненавидели и прилагали все старание при​влечь на свою сторону все братство, которое числом превосходило их сторону. Но как морские волны разбиваются о гранитные ска​лы, так и льстивые их попытки восстания на истину сокрушались о твердыню благочестия братии — исповедников Имени Божия.

Глава 7. О. Антоний (Булатович). Чудесное вразумление

Два изгнанных инока пришли в нашу обитель, в скит св. Апо​стола Андрея Первозванного, излить свою скорбь о. Антонию (Булатовичу), который был известен между русскими во Св. Горе Афонской своей высокой духовной жизнью и происхож​дением. Касаясь его личности, сейчас же необходимо кратко описать некоторую часть его биографии, которая входит в не​ посредственную связь с истиной, выраженной в книге «На го​рах Кавказа». О. Антоний, в мiру Александр Ксаверьевич Бу​латович, происходил из древнего боярского рода грузин, сын генерала. С детства он отличался необыкновенной религиозно​стью, унаследованной от благочестивых родителей-грузин. По окончании Петербургского Императорского Лицея, во испол​нение воли родителя, он поступил на военную службу в Лейб-гвардии Его Величества Гусарский полк. Еще до военной службы, студентом лицея, он сильно почитал о. Иоанна Кронштадт​ского. Это чувство, как и сама религиозность, хранились в нем и в дни военной службы, хотя и вращался он в среде веселого молодого офицерского общества, но не более, как по службе. Но это не поколебало внутреннего его настроения. По смерти же отца своего, генерала, молодой Булатович, будучи по внеш​нему положению блестящим офицером в чине ротмистра, по внутреннему же настроению, тяготясь шумом суеты мiра сего, решил последовать тайному влечению сердца — уединиться в тихую обитель смиренных иноков. По благословению чтимого им о. Иоанна Кронштадтского он исполнил заветное желание — ушел в отставку с военной службы и для обучения себя на поприще иночества поступил на Никифоровское подворье в Петербурге, настоятелем которого было одно из близких к о. Иоанну Кронштадтскому духовных лиц. В одну из поездок к о. Иоанну Кронштадтскому этот настоятель взял с собой и но​вого послушника, Александра (Булатовича). Когда настоятель был принят о. Иоанном во внутренние комнаты, послушник Александр оставался в передней и, по обычаю монашескому молясь, перебирал четки, в мыслях усердно желая, чтобы о. Иоанн сказал ему слово в руководство. И вот слышит — идут по коридору оба: о. настоятель и сам о. Иоанн, провожающий его. Когда они вышли в переднюю, послушник Александр поклонился в ноги о. Иоанну, о. Иоанн благословил его, вынул из-под полы книгу и сказал: «А это тебе в руководство». Поразительно точный, буквальный ответ на мысленное желание по​слушника Александра. Приняв благословение и поцеловав кни​гу, послушник Александр был вне себя от радости. По возвра​щении своем пожив некоторое время на том же подворье, по​слушник Александр решил совсем удалиться из многомятежной России, во Св. Гору Афонскую. Испросив на это благослове​ние у о. Иоанна Кронштадтского, он оставил шумную родину, приехал на Афон и поступил в скит св. Апостола Андрея Пер​возванного. В то время игуменом и настоятелем скита был чуд​ный маститый старец схиархимандрит Иосиф, который с радо​стью принял новоприбывшего послушника Александра. Как новоприбывший послушник, Александр первоначально, по обы​чаю, занимал номер в гостинице. В беседе с духовным старцем игуменом Иосифом он открыл ему о себе все, отдавая ему себя в духовное руководство. Игумен же Иосиф, видя в нем высо​кое призвание, по совету старшей братии назначил ему уеди​ненную келью. За вратами скита, в скитском саду, есть несколько маленьких каливок (келлий) для желающих уединяться кому-либо из братии, ему и предложили их на выбор. Облюбовав одну из них, с благословения о. игумена Иосифа и старшей братии, он поселился в ней на уединение с условием на все Богослужения приходить в собор скита, а также и на общую братскую трапезу. Пожив несколько лет в своем уединении под руководством самого игумена Иосифа, он принял от него пост​рижение в схиму с именем Антония. Проводя жизнь безмолв​ную, о. Антоний был далек от всяких сведений, не только по​ сторонних, но даже и своей обители. Он замкнул себя в тесных стенах своей маленькой каливки, и никто никогда не видел его вне кельи, кроме соборного храма и братской трапезы, и все​гда со связанным языком, спешащим в свою каливку. Поэтому ничего положительно он не знал и о возникшем духовном по​трясении в Пантелеимоновском монастыре. Священный же сан он принял в силу одной необходимости, о которой разговор будет лишним и отвлеченным от настоящего вопроса. Все вы​шесказанное о нем соприкоснется с важнейшим вопросом об Имени Божием, о чем и будем сейчас говорить

Глава 8. Правота исповедания — «Имя Божие есть Сам Бог»

Упомянутые два инока, изгнанные из обители св. Пантелеимона, имея в виду высокий образ жизни о. Антония, пришли к нему в надежде найти в нем подкрепление в своей скорби и сильного сторонника всего братства, мужественно ставшего за истину, выраженную о. Иларионом в книге «На горах Кавказа». О. Антоний принял их, выслушал их рассказ и, к удивлению их, возмутился и высказал то же, что и о. Алексей (Киреевский). Он сказал им: «Вы заблуждаетесь, говорить: «имя Божие есть Сам Бог» нельзя, это ересь». И в пылу своей «ревности не по разуму» высказал решимость письменно обличить самого о. Илариона. Монахи эти не ожидали от него таких слов и ушли от него еще в большей скорби, и направились в Зографский болгарский мо​настырь к столетнему старцу, подвижнику и чудотворцу. По ухо​де их, о. Антоний тотчас же написал о. Илариону письмо, обли​чая его за учение: Имя Божие есть Сам Бог, и назвал это учение ересью. Запечатал письмо, намеревался утром отнести в канцеля​рию для отправки по назначению. Управившись с письмом, он возчувствовал себя ревнителем благочестия. Стал на обычное свое молитвенное правило. Нужно отметить, что по усердию и посто​янному упражнению в умной молитве, он уже имел некоторый успех — благодатное озарение сердца. Это его радовало, и в уеди​нении своем он весь предавался молитвенному подвигу. Но в дан​ный момент, после разговора с двумя иноками и после написания обличительного письма о. Илариону, приступив к молитвенному правилу, он нашел себя мертвым к молитве, ум пустым и чуждым к восприятию обращения к Богу, а сердце — жестким и окамене​лым. Он весьма удивился, что и язык как бы не повинуется сло​вам молитвенным. Обращается к иконам, а мрак еще более обу​ревает его. Взял с аналоя Святое Евангелие, думая чтением его исправить свое помрачение, но Св. Евангелие как будто не для него. Растерявшись, пал пред иконами, воздел руки, но впал в отчаяние — нет помощи ни от Св. Евангелия, ни от лобзания Животворящего Креста и св. икон… Наконец, остановилось внимание на книге, которую подарил ему о. Иоанн Кронштадтский, со словами: «А это тебе в руководство». Книга эта была всегдашней спутницей и теперь лежала около Св. Евангелия. Взял эту книгу, поцеловал ее и раскрыл. Его взор мгновенно упал на слова о. Иоанна Кронштадтского: «Имя Божие есть Сам Бог». Божественный ужас объял все его существо. То, что час тому назад он озлословил и назвал ересью, чем огорчил двух скорбящих иноков, хуже того — написал еще и обличительное письмо о. Илариону за его «ересь», — видит в книге как истин​ное православное учение о. Иоанна о этой Божественной исти​не, то есть что действительно Имя Божие есть Сам Бог. Он зары​дал от боли и скорби сердечной: «О, окаянный, куда я залез и в какую пропасть упал со своим кичливым злоумием! Дорогой мой батюшка, всемiрный молитвенник и высокий богослов, испове​дует истину — Имя Божие есть Сам Бог. А я, треокаянный, на​звал это ересью». С подобными покаянными воплями он взял приготовленное письмо о. Илариону, изорвал его в клочья, бро​сил в камин и сжег. В этот момент весь мрак, его обуявший, как дым исчез, ум озарился Светом Богоразумия, сердце наполни​лось неизреченной духовной радостью, и воссылал он славу и благодарение Богу, и дар молитвенный возвысился, сравнитель​, но с тем, какой был до этого времени. Итак, предсказанные слова дорогого батюшки о. Иоанна: «А это тебе в руководство» — исполнились! Подаренная книга через много лет послужила о. Антонию руководством в годину страшного испытания и соблаз​на, от которого начала сотрясаться вся Св. Гора Афонская. Это и есть «тонкий глас исходящий», о котором говорит преп. Нил Мvроточивый в своих предсмертных завещаниях.

Вразумившийся чудесным образом, о. Антоний с этого вре​мени всего себя посвящает на защиту славы Имени Божия. Уместным будет сообщить здесь и о втором пророчестве о. Иоанна Кронштадтского. Отец Иоанн почил о Господе в 1908 году. За месяц и двадцать дней до смерти, в последнем письме от 1-го октября 1908 г., о. Иоанн написал о. Антонию (Булатовичу) таинственное предсказание: «Ты будешь моим письмово​дителем» и такое пророчество: «Афонским инокам — венцы мученические». Поразительно точно исполнилось и это предсказание, ибо после чудесного вразумления книгой, подаренной о. Иоанном, о. Антоний неутомимо стал писать в защиту исповедания в книге о. Иоанна: «Имя Божие есть Сам Бог, Имя Господа Иисуса Христа — Сам Господь Иисус Христос». И, значит, самим делом стал письмоводителем приснопамятного о. Иоанна с 1911 года. А венцами мученическими, с первых же дней имяборческой ереси на Афоне, стали венчаться иноки, мужественно ставшие на защиту славы Имени Божия.

Глава 9. Зографский столетний старец

Старец этот был известен во Св. Горе Афонской даром про​зорливости и чудотворения, он воскресил мертвого, строгий под​вижник, с юных лет безвыездно проживавший в своем монастыре Зографе, родом болгарин. К сему-то старцу и направились два пантелеимоновских инока — изгнанники, огорченные о. Анто​нием. Старец был слеп от старости, когда же приблизились эти два монаха к его келлии, то, к удивлению его келейника, он встал со своего одра и, став по направлению к двери как будто для встречи кого-то, произнес: «О, какая страшная и тонкая ересь началась». И тотчас келейник слышит за дверью обычную мо​литву Иисусову пришедших: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас». Келейник от​ветил: «Аминь», — и открыл дверь. Вошли два русских инока, изгнанные из Пантелеимоновской обители. Старец умилительно приветствовал их в плечи по афонскому обычаю, приласкал, уте​шил и ублажил их словами: «Счастливые вы отцы, мужественно ставшие на защиту славы Имени Божия». Укрепившись беседою чудного старца Божия, счастливые два инока скоро услышали о чудесном вразумлении отца Антония и пришли к нему. Он упал им в ноги, прося прощения, и каялся перед ними в своем безрас​судстве, познав свое ничтожество и невежество в таком высоком духовном вопросе. Эти два инока находили себе приют больше всего в нашем, Андреевском скиту, часто скитались на горе как безприютные, но изредка заходили в свою обитель, потому что большая половина братии была благочестивой, чуждой ереси имяборческой.

Глава 10. Труды о. Антония по защите славы Имени Божия

Вразумленный, о. Антоний положил начало защите славы Имени Божия Песнею Богородицы и Матери Света, в которой Она, Чест​нейшая Херувимов и Славнейшая без сравнения Серафимов, вос​пела величие Имени Вселившегося в Пространнейшее небес Пре​чистое Богоприемное чрево Ее Сына Божия и Бога Слова, и Сво​его Сына, воплотившегося от Пречистых кровей Ее, песнею, которую Она воспела при посещении сродницы Своей, праведной Елисаветы, в Богодухновенных словах: «Яко сотвори Мне величие Сильный и свято Имя Его» (Лк. 1, 49). Отсюда, из этого источника, о. Антоний первый начал духовно упоевать свою душу и напи​сал листок под заглавием: «Величит душа моя Господа… и свято Имя Его». О. игумен, архимандрит Иероним, одобрил и благосло​вил отпечатать его во множестве, чтобы в виде приложения рассы​лать его подписчикам издававшегося в Одессе нашего журнала «Наставления и утешения Святой Христианской веры». Таким образом, для пантелеимоновских монастырских начальников —-диаволопоклонников — наша обитель Андреевская явилась пре​пятствием их заговору против Имени Божия. А так как эта брань поднялась непосредственно действием того, который присидел жене Наталье и которому поклонились пантелеимоновские начальники, то, уязвленный в голову выступлением нашего Свято-Андреевско​го скита в защиту славы Имени Божия, диавол нашел себе новое орудие в Ильинском скиту, в лице схимонаха Хрисанфа. Он тоже из ученых, в молодости — студент Университета. Хрисанф посе​лился в обитель не по призванию в монашество, а как тягчайший государственный преступник, ловко ускользнувший от правосу​дия. Он скрылся в далеком Афоне под маской смиренной мона​шеской схимы. Этот притаившийся змий, смолоду проживший много лет в скиту Святого Пророка Илии, как Иуда Искариот в лике апостольском, льстиво применяясь к истине, пописывал не​которые статеечки для журнала «Русский инок», который издава​ла Почаевская Лавра, под редакцией архиепископа Антония Во​лынского (Храповицкого). Вследствие этого, он имел связь с этим архиепископом, который среди русской иерархии пользовался ав​торитетом, а в Сvноде являлся рычагом и воротилой, имея себе сподручным архиеп. Сергия Финляндского (Страгородского). Эту связь сатана употребил как средство увлечь весь Русский Сvнод в богохульную ересь, возгоревшуюся на Афоне в Пантелеимоновском монастыре следующим образом.

Глава 11. Друзья по злобе

Ученый иеросхимонах Алексей (Киреевский), изрыгнувший хулу на Имя Божие, и ученый схимонах Хрисанф в Ильинском скиту, как ученые, между собой были в приятельских отношениях и од​ного духа. В союзе этого духа схимонах Хрисанф написал рецен​зию (критику) на книгу о. Илариона «На горах Кавказа». В ней он выразил страшную хулу на Имя Божие, он пишет, что Иисус Хри​стос имя «Иисус» носил номинальное, т. е. пустое, как неоправ​данное самим делом. В Святом Евангелии от Матфея (1, 21) чита​ем: «Ангел Господень явился ему во сне и сказал: «Иосиф, сын Давидов! не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго. Родит же Сына, и наречешь Имя Ему: Иисус; ибо Он спасет людей Своих от грехов их». Верующим христианам известно, что Имя Иисус значит Спаситель — ибо спас род человеческий от ада и смерти и снова ввел в рай. Хри​санф же словом «номинально» отвергает спасение, т. е. будто бы Иисус не оправдал делом своего Имени, не по Имени жил на земле Иисус Христос, ничего Он не сделал по Имени Своему. Не страш​но ли слышать такую хулу? Еще в рецензии он пишет: «Тут пах​нет пантеизмом» (многобожием). Это в точном согласии с Алексе​ем (Киреевским), который, в доказательство отрицания Божества Имени Иисус, говорит, что Иисусов было много: Иисус Навин, Иисус Сирахов, Иисус Иоседеков и др. И что же, все они были Боги?» По смыслу этого, Хрисанф хулит Имя Божие, низводя его на степень имен тварей. Далее Хрисанф продолжает: если признать, как написано у о. Илариона, что Имя Божие есть Сам Бог, то это грозит такой опасностью, что составится такая секта, в которой какого-нибудь мужика назовут Иисусом, бабу — Богоро​дицею и пойдут свальные грехи, наподобие хлыстов.

Изрыгнув эти хулы на Имя Божие в своей рецензии, ученый схимонах Хрисанф послал их архиепископу Антонию Волынскому для его журнала «Русский Инок». Архиепископ Антоний позабо​тился немедленно поместить их в своем журнале, который выпи​сывали все монастыри, многие из белого духовенства и мiряне.

Таким образом еретический огонь со Св. Горы Афонской был переброшен на Святую Русь. Кто не сумел проверить эту богохульную логику Хрисанфа в его рецензии, помещенной в «Русском Иноке», но, в простоте сердца уповая на знаменитость высокого ученого доктора богословия, члена Сvнода, архиепис​копа Антония, редактора журнала «Русский Инок», и доверчиво принял богохульные ереси этого лжеименитого схимника Хри​санфа как святую истину, те все уловились в тонкую, страшную по содержанию ересь, которую провидит св. Иоанн Богослов в начале 13-й главы своего Откровения.

Чтобы понятнее было греческое слово «номинально», мы уяс​ним это самим же лицом Хрисанфа. Как уже сказано выше, в Св. Горе Афонской в лике монашеского братства св. Пророка Илии Хрисанф является схимником не по призванию в монашество, но как тягчайший государственный преступник, ловко ускользнув​ший от правосудия. По внешнему виду он — тихий смиренный инок, в сущности же — притаившийся лютый змей, полный смер​тоносного яда. По своей преступности — он богопротивный беззаконник, враг Богу и ненавистник самого монашества, внутрен​нюю злобу свою прикрыл монашеской схимой. По внешности благообразный старец, а по внутреннему убеждению — диавол. Вот это и означает, что он носил имя «номинально». Принятые им образ и имя монашеское он не оправдывал самим делом, лукаво обманывал людей — «номинальный» схимник… Теперь должно быть всякому понятно греческое слово «номинально». И вот этот «номинальный» инок Хрисанф в своей диавольской рецензии ко​щунственно дерзнул излить на Господа нашего Иисуса Христа свою ложь, говоря: «Иисус Христос носил Имя «номинально»». Действия своего обмана он вменяет Самому Сыну Божию. Эту же номинальность видим и в Антонии, архиепископе Волынском, который, как высокоученый, доктор богословия, отлично знал значение греческого слова «номинально». Значит, он был согла​сен с Хрисанфом, когда его рецензию отпечатал в своем журнале, посредством которого с высоты архипастырского престола сде​лался проповедником того, что Иисус Христос носил Имя «номинально», своего Имени «Иисус» не оправдал, спасения не совер​шил. Слыша страшную хулу от архипастыря Церкви на Спасителя нашего и Бога, может ли стерпеть христианская душа, чтобы не вознегодовать святой ревностью на хулителей Сына Божия и не стать на защиту славы Пресвятаго имени Его?! Может ли истин​ный христианин признавать архипастырем Церкви хулителя Гос​пода нашего Иисуса Христа? Это волк хищный, одевшийся в одежду архиерейскую, по внешнему виду архиерей, а по внутреннему содержанию — лютый зверь. Итак, «номинально» он носит сан архиерейский. И все архиерейство, и прочее духовенство, монашеское и белое, мiряне и все, ставшие на сторону этого «номинального» архиерея, сделались «номинальными» христиа​нами, косвенно отреклись от Христа и стали отступниками. Не страшно ли? Не ужасно ли? Вот к чему привела рецензия «номинального» схимника Хрисанфа.

В акафисте Спасителю, в первом икосе, мы исповедуем: «Ан​гелов Творче, и Господи Сил, отверзи ми недоуменный ум и язык на похвалу пречистаго Твоего имени». — Значит, без содействия Самого Господа мы не можем достойно приступить к славословию пречистого Имени Его. В девятом кондаке сего же акафиста Свя​тая Церковь исповедует: «Все естество Ангельское безпрестани славит пресвятое Имя Твое, Иисусе, на небеси: Свят, Свят, Свят вопиюще. Мы же грешнии на земли бренными устнами вопием: «Аллилуиа»».

Представь же себе, всякая благоверная душа христианская, на какую степень уничижения низвели это Божественное Имя Спаси​теля схимонах Хрисанф и архиепископ Антоний Волынский. По​истине вознегодовало все небо, восколебалась и затряслась вся земля и вся поднебесная о поругании вседержавного имени Творца неба и земли.

Глава 12. Радость и ликование пантелеимоновских старцев, поклонников Натальиных

Если вознегодовало небо, зато возвеселились и возрадова​лись начальники Пантелеимоновского монастыря, зная силу в Сvноде  архиепископа Антония Волынского. Они теперь были уверены, что книга о. Илариона с ненавистным в ней письмом будет объявлена вредной и опасной для Церкви и, как еретичес​кая, запрещена самим Сvнодом.

Глава 13. Видение пустынником на небе змия-дракона

На Афоне в обителях Пантелеимоновской, Андреевской и Ильинской издавна существовал обычай — каждую субботу раз​ давать милостыню пустынникам: сухари, крупу и, кто нуждал​ся, — одежду и обувь. В те дни, когда, схимонах Хрисанф пере​сылал из Ильинского скита в Россию архиепископу Антонию Волынскому свою рецензию с хулами на Имя Божие, было зна​менательное видение одному благоговейному пустыннику-мона​ху, в день субботний, во время раздачи милостыни пустынникам, стоявшим у кладовки в очереди. В нашем Андреевском скиту милостыню раздавал эконом, благоговейный монах о. Диодор. Пустынник-монах, о котором идет речь, чтобы не развлекаться в очереди, стоял несколько в стороне, намереваясь подойти после​дним. Перебирая четки, он творил умную молитву Иисусову. Со​средоточенную на молитве его мысль побудило, вдруг, желание взглянуть на небо. И вот он видит: с северо-востока, со стороны Ильинского скита, в воздухе плывет огромнейший, как туча, страшный змий — дракон с открытым громадным зевом — пря​мо на Андреевский скит. Пустынник был в ужасе — что будет? Остановившись над Андреевским скитом, дракон снизился как бы для того, чтобы придавить скит громадной тяжестью своего пресквернейшего тела. Затем, опустив свою страшную пресквер​ную голову прямо во двор скита, изрыгнул из своего зева какое-то страшное зелье. Сделав всем своим громадным существом яростный изворот, взвился обратно ввысь и, полетев по направ​лению к Пантелеимоновскому монастырю, скрылся за хребтом Горы Афонской. Придя в себя от ужаса, пустынник видит, что очередь кончилась, и он подошел последним. О своем видении рассказал эконому, раздававшему милостыню. Отец эконом — благоговейный монах — пришел в ужас от рассказанного видения. Это видение разъяснилось нам постепенно, по мере течения начинающейся духовной брани. О тождественном видении змия-дракона повествуется в книге «Мужей апостольских» св. апосто​ла Ермы, жителя города Рима, ученика св. ап. Павла. Ангел Божий уяснил ап. Ерме, что виденный им змий-дракон означал ересь, которая и появилась вскоре после видения (смотри о подобном виденье 3 августа Четьи-Минеи, о Косьме).

Ясно, что в дни 1911 года подобное же видение, открытое пустыннику — рабу Божию, означало ту же угрозу Церкви Хрис​товой от разгорающейся богохульной ереси. Змий-дракон вышел со стороны Ильинского скита, в котором жил ученый «рецензент» схимник Хрисанф. От Ильинского-скита змий направился на Пантелеимоновский монастырь к Хрисанфовым друзьям — союзникам: к ученому иеросхимонаху Алексею (Киреевскому), к старцам — начальникам монастыря, поклонникам Натальиным. Этот самый союз олицетворился в змие-драконе, о котором Бог открыл рабу своему, благоговейному пустыннику-монаху, пришедшему в наш Андреевский скит за милостынею.

Глава 14. Участь братства Ильинского скита

Когда вопрос об имени Божием коснулся Ильинского скита, то братство заволновалось, подобно Пантелеимоновскому братству. Но так как среди них жил рецензент схимник Хрисанф, который за свою ученость был уважаем игуменом архимандритом Макси​мом, то Максим, как настоятель, своей властью применил самые жесткие меры к братии и придавил самую мысль по этому вопросу. Причем из среды этого братства два монаха, проявившие осо​бенную ревность о славе Имени Божия, исчезли из самой обители неведомо куда. А все остальное братство осталось под пятою игу​мена Максима и схимонаха Хрисанфа. В силу такого деспотиче​ского режима Ильинский скит остался в союзе с пантелеимоновскими старцами — начальниками. О чувствах же сердечных подав​ленного братства Единому Богу известно.

Глава 15. Журнал «Русский Инок» с богохульной рецензией

Когда номер журнала «Русский Инок», в котором архиепис​коп Антоний поместил рецензию Хрисанфову, дошел до Св. Горы Афонской, то немедленно на Афоне произошло то же самое, как если бы кто-нибудь из лишившихся рассудка задумал потушить пожар маслом. Это и сделали пантелеимоновские, самолюбивые начальники — поклонники Натальины. Запалив еретический по​жар, они надеялись потушить его приказом могучего члена Сvно​да и тем подавить волнение на Афоне, возникшее по причине имяборческой ереси, и привлечь всех на свою сторону, чтобы хулу на Имя Божие все приняли как Православие. Хотя самого приказа из Сvнода пока еще нет, но если могучий воротила Сvнода архиеп. Антоний выступил сторонником их богохуления, то нет сомнений — победа их обезпечена. Поэтому с номером журнала «Русский Инок» в руках они торжествующе заявили архимандриту Иерониму, игумену нашего Андреевского скита: «Ильинский скит с нами, и Сvнод за нас, а ты пошел против нас. Так знай, что подворья Андреевское в Петербурге и в Одессе будут закрыты вла​стью Сvнода». Услышав такую угрозу, игумен Иероним пал духом, созвал своих обительских соборных старцев для обсуждения грозящей опасности остаться без подворья. Старцы нашего Андреев​ского скита, собором обсудив вопрос угрозы, чтобы не лишиться подворий, решили не противиться Пантелеимоновской обители, присоединиться к ее начальникам и признать правым учение об Имени Божием «ученого богослова» Алексея Киреевского, при​знать рецензию другого «ученого — схимника Хрисанфа», напеча​танную в «Русском Иноке».

Достаточно только одного малого колебания и неустойчивой мысли об истине, как тотчас же дух злобы — сеятель ереси — немедленно наводит малодушие и боязнь, ослепляет ум, омрачает духовную сторону христианина и извращает правоту истины. Это самое постигло игумена Иеронима, вместе с его соборными стар​цами. Убоявшись угроз потерять житейские выгоды, они покорились ереси, на радость пантелеимоновских старцев — Натальиных поклонников. Теперь их число увеличилось, впрочем ненамного, а всего лишь верхушкой Андреевского начальства; все же остальное братство отвергло угрозы пантелеимоновских старцев. Зем​ные выгоды Андреевские иноки не предпочли славе Имени Божия, но, подобно древним исповедникам, мужественно встали на защиту Истины Православия. Иеросхимонах о. Антоний (Булатович), в опровержение Хрисанфовой богохульной рецензии, напи​сал апологию, т. е. защиту книги «На горах Кавказа», на основа​нии Священного Писания и св. Отцов Церкви. Приготовив руко​пись апологии к печати, о. Антоний принес ее игумену Иерониму для прочтения, как приносил ему раньше и листок «Величит душа моя Господа», который игумен одобрил и благословил напечатать большим тиражом для распространения в качестве приложения к Журналу Андреевского скита «Наставления и утешения Святой веры Христианской». Притом о. Антоний имел желание воздействовать на игумена о. Иеронима и его соборных старцев, к ис​правлению их в тяжком грехе ереси начальников Пантелеимоновского монастыря. Игумен Иероним прочитал рукопись апологии, и тут же открылось губительное последствие его согласия с ерети​ками. Принял ересь, и отступила от него благодать. В ереси — диавол, который омрачает духовную сторону человека. В омраче​нии ересью Иероним возвращает рукопись апологии о. Антонию, назвав ее салатом. А раз озлословил защиту Имени Божия, то и отпал безвозвратно от истины, стал сторонником иеросхимонаха Алексея (Киреевского), схим. Хрисанфа и пантелеимоновских старцев. О содержании разговора между о. Антонием и Иеронимом братия ничего не знала. Но после их разговора о. Антоний взял обратно рукопись апологии и перешел из Андреевского ски​та в Благовещенскую келлию — на «Карее», это минут двадцать ходьбы от нашего скита, — в которой около двадцати пяти чело​век братии под управлением старца иеросхим. Парфения. О. Парфений об Имени Божием в полном единомыслии с о. Антонием (Булатовичем) и братией Андреевского скита. Переселясь в Благовещенскую обитель, о. Антоний издал свою апологию. По уходе о. Антония в братстве Андреевского скита возник глухой ропот, ибо его все уважали как выдающегося подвижника и пото​му, что он внес в обитель большой денежный вклад, много драго​ценных пожертвований, украшения святых икон и другие ценнос​ти. Так что о. Антония вполне можно было сопричислить к зва​нию ктиторов обители. Есть каноническое правило, указывающее причины, когда инок может и должен удалиться из своей обители: 1-е — аще есть вход женам; 2-е — аще учатся мiрстии дети; 3-е — аще игумен еретик. На основании этого правила о. Антоний оставил свою родную обитель, т. к. игумен Иероним впал в ересь. Для старшей братии ясно, что оставил родную обитель о. Антоний по причине разно​мыслия об Имени Божием. По остроте своей эта причина не мог​ла не безпокоить братию, осведомленную о появлении новой ере​си. Сначала в братстве о ней говорили шепотом, боясь игумена Иеронима. В среде всего братства вопрос о ней обнаружился некоторыми действиями самого игумена. Он знал о шепоте, кото​рый уязвлял его не менее открытого разговора. Он знал и непра​воту свою, но не раскаивался, а все более и более омрачался, таково свойство всех ересей. Он пытался оправдать себя лукав​ством; его же лукавство и посрамляло его. Был у него подручный писарь монах Климент, имевший некоторую способность писать духовные выдержки из Священного Писания, святоотеческих тво​рений и житий святых для скитского журнала «Наставления и утешения святой веры христианской», издававшегося в Одессе. Этого Климента Иероним употребил в свое орудие, чтобы в скит​ский журнал писать не во славу Божию, а в угоду своим дружкам, пантелеимоновским старцам, Натальиным поклонникам. И вот Климент написал первую статейку, которую Иероним похвалил. У Климента был переписчик, послушник Никита, который Климентовы рукописи перепечатывал на машинке для журнала. Климент дал ему свою рукопись, одобренную игуменом Иеронимом. Ники​та начал писать, но встретил в рукописи мысли, противоречащие его вере во Имя Божие. Он остановился и, отдавая рукопись об​ратно Клименту, заявил: «Это писать я не могу». Климент спро​сил: «Почему?» Тот ответил: «Это против моей совести». Кли​мент строго ему заметил: «Ты послушник и не должен рассуждать, а должен исполнять послушание». Но Никита в духе ревности о славе Имени Божия наотрез отказался выполнять послушание про​тив истины Божией. И произошло почти то же самое, что и в скиту Новая Фиваида с отцом иеродиаконом, который отказался служить с иеросхимонахом Алексеем (Киреевским). Климент до​ложил об этом игумену Иерониму. Последний призвал послушни​ка Никиту, думая воздействовать на него своей властью. Но, встретив в нем несокрушимую ревность по истине, поспешил замять и затушевать свою неудачу в низложении послушника Божия. И оба: Иероним и Климент постарались умиротворить послушника Ни​киту, чтобы не разглашать в братстве этого случая. Никита нико​му об этом не говорил, но сам Климент вскоре высказал некото​рым из братства о своем восстании на истину, о своей неисправи​мости после того, как его посетило страшное сновидение.

Глава 16. Видение Климентом погибели своей

Представилось мне, — говорит Климент, — что я на горе Гол​гофе перед Крестом. На Кресте распят Христос, кровь струится из Его ран, я устремился к Нему, преклонил колени у Креста. Но в тот же момент слышу грозное слово из уст Христа: «Изжените от Меня хулителя имени Моего», — и мгновенно разверзлась подо мною земля, я провалился и тотчас проснулся. Об этом своем гроз​ ном сновидении Климент рассказал близким из братии и самому игумену Иерониму. Последний принял это за простое воображе​ние, да еще, может быть, от лукавого. Вот как ересь ожесточает и ослепляет духовную сторону человека! Такое страшное вразумле​ние вменили действию лукавого. Игумен Иероним наткнулся на другого молодого послушника, столяра Даниила, которого в льстивой беседе покусился привлечь на свою сторону. Но Даниил в ревности своей о славе имени Божия дал ему такой отпор, что обличенный им игумен в гневе приказал изгнать его из обители. Даниил из обители не пошел, а без шума поселился в новом кор​пусе, который тщеславный игумен Иероним воздвиг для приезжа​ющих из России на поклонение святым местам богомольцев. Корпус — во имя Сампсона Странноприимца — большой, в три этажа. По всем трем этажам множество номеров, и все они были пустые и никому не нужные. И вот только молодой послушник Даниил нашел в нем временное уединение, будучи изгнанным разгневан​ным игуменом. Кроме Даниила так и не пришлось жить никому из людей в этой громадной странноприимнице.

В дальнейшем игумен Иероним со своими соборными стар​цами старался все-таки лестью и клеветой, извращая истину воп​роса, вербовать других на свою сторону. Один из соборных иеронимовых старцев, иеромонах Меркурий, имел у себя книги за​падных богословов: Фаррара и Ренана. Одобряя их, Меркурий давал эти книги читать некоторым молодым, не знавшим их зло​ вредности. Как только кто-либо прочитает эти книги, так под влиянием их переходит на сторону Иеронима. Перешедшие на сторону ереси становились наглыми и, поощряемые игуменом Иеронимом, изощрялись в кощунстве и надругательстве над Име​нем Божиим. Так, например, напишут на бумаге Имя Иисус, потом плюют или садятся на него, с усмешкой произнося: «Вот ваш Бог!» Речь, конечно, не о безотносительном ни к кому име​ни, но об Имени Господа Иисуса Христа. Это они знают. Значит, ругаясь над начертанным Именем «Иисус», они ругаются над Лицом Господа Иисуса Христа. Такие же кощунственные изу​верства происходили в Пантелеимоновском монастыре. Там было около тысячи глумителей, а в Андреевском скиту человек пять​десят. Все остальное братство нашего скита благоразумно воз​держивалось от волнений, терпеливо перенося изуверство и бе​зумие богохульников, имея урок братства Ильинского скита. Но это терпение было несносным старцам Пантелеимоновского скита. Андреевский скит являлся коренным препятствием для господ​ства ереси и обличал безумие еретиков. Наконец пантелеимоновские старцы и побуждаемый ими игумен Иероним сообща решили разом и быстро разделаться с терпеливым и мирным братством Андреевского скита.

Для того, чтобы удалить из обители защитников славы Имени Божия, игумен Иероним, при полном составе своих соборных старцев, придумал хитрый способ: оболгать братию, якобы малороссы, по ненависти к великороссам, хотят захватить обитель в свои руки, при посредстве братского бунта. Был назначен вечер. Во время вечерней братской трапезы началом бунта придуман был сигнал ударом по столу тарелкой. В эту минуту мгновенно подниматься, хватать имяславцев и гнать за ворота обители. В рядах еретиков-имяборцев были люди крепкого телосложения. Хотя их и меньшее число, но при неожиданном нападении на имяславцев, которые не знали о заговоре, а потому не имели на​мерения к сопротивлению имяборцам, намеревавшимся изгнать передовых имяславцев, а младшие, напуганные, перешли бы на сторону еретика игумена Иеронима. Вот таким способом имяборцы намеревались прекратить и заглушить дело защиты славы Имени Божия. Но такой коварный их план провалился. Игумен Иероним не знал, что в составе соборных старцев был один имяславец, старец экономической канцелярии, у которого на послушании в канцелярии были монахи-имяславцы. Присутствуя на соборе и узнав о намерении игумена злодейски изгнать имяславцев, выше​ упомянутый старец канцелярии сообщил об этом своим послуш​никам и распорядился, чтобы в тот назначенный вечер имяславцы на трапезу не приходили. Ужин нам не нужен. В злой тот вечер на трапезу мы не пошли. Не состоялся и диавольский план игумена. Мир братский и любовь не были оскорблены. Бог покрывал и хранил защитников славы Своего Имени. А злодейский замысел игумена Иеронима выбросить нас из обители Господь обратил на голову Иеронима. Дни проходили тревожно, но порядок и благочи​ние в обители не нарушались, так же, как и в Пантелеимоновском монастыре. По уставу и торжественно совершались все праздничные богослужения. Но это только на внешний взгляд. Духовно же — скорбь великая. Для подкрепления в скорби защитников Имени Божия проявлялись некоторые вразумительные знамения Небес​ного негодования на восставших против славы Имени Божия.

Глава 17. Небесная кара имяборцам. Чудо-дождь

Лето 1912 года на Афоне было очень жарким и сухим. От жары сгорали сады и огороды. Игумен Иероним прилежно молил​ся о ниспослании дождя, ежедневно служил раннюю литургию в церкви Успения Божией Матери при келье «молчальника». Это в скитском саду, вне обители. Один из соборных певчих с правого клироса в угоду Иерониму ходил петь на его служение. Настал торжественный праздник 5 июля — память преп. отца нашего Афанасия Афонского. Торжество этого праздника отмечается всем Афоном всенощным богослужением, с 6-ти часов вечера до 5-ти часов утра. Перед всенощной в 4 часа совершается малая вечер​ня, по окончании которой вся братия из собора идет на вечер​нюю трапезу, а затем опять в собор на всенощное бдение. Такой чин и устав во все великие праздники. Пришли в собор два послушника певчие. Но так как до малой вечерни оставалось еще полчаса, эти два приятеля между собой говорят: «Пойдем на северную террасу собора, подышим свежим воздухом и полюбуемся красотой гор». С южной терра​сы богаче вид, но там пекло солнце, а с северной тянуло прохла​дой. Выход на террасу — изнутри собора, с хоров. При выходе на террасу один из певчих сразу обратил внимание на северо-запад. Этот певчий, по имени Николай, ходил петь на Иеронимовы литургии. И вот он говорит своему приятелю: «Смотри, какая туча идет! — и прибавил: — Игумен наш святой, умолил Бога, и вот, будет дождь». А второй посмотрел на тучу, которая из-за гор шла, клубясь, говорит Николаю: «О, брат Николай, туча весьма грозная и нерадостная». А Николай, в восторге от игуменовой святости, отвечает: «Ничего грозного не будет, дождь прой​дет, освежит воздух и напоит иссохшую землю». Затем еще не​ много полюбовавшись красотой природы, оба певчие вернулись внутрь собора петь малую вечерню, которая совершается обыч​но один час. Вечерня закончилась. Туча подошла с потрясающей грозой. Вся братия из собора хотела до дождя пробежать в тра​пезу. Главный трапезарь уже ударил в колокол, созывая на тра​пезу. Братия во главе с игуменом Иеронимом столпилась в при​творе собора, в одно мгновение хлынул такой ливень, что все попятились назад. «Святой» игумен крестился, радуясь силе сво​их молитв. Минут пять ливень лил водяным столбом. Вдруг ли​вень мгновенно прекратился, а вместо него ринулся густой град. У игумена в лице отразилось огорчение, он восскорбел о том, что град может побить плоды маслин. Минут пять сыпал густой град, и снова начался ливень, еще сильнее прежнего. Через пять минут ливень остановился и загремел град, величиной с куриное яйцо. Все удивились необыкновенной величине града. Через пять минут опустошительный град прекратился, и вдруг полились не​бесные воды с такой силой, что могли бы смыть все монастыри афонские в течение одного часа, но ливень продолжался также минут пять. Затем остановился, и с неба полетели ледяные глы​бы, величиной с голову человеческую. Ударяясь о землю, они, как мяч, подскакивали в высоту и снова падали на землю. В грохоте ледяного погрома зрители узрели небесную кару и при​шли в страх и трепет. Игумен Иероним с испуганным лицом поник головой. Ледяные глыбы тоже падали минут пять. Время приблизилось к началу всенощного бдения. Мы во главе с игуменом, всем братством, из соборного притвора по ледяным горам пошли в трапезу, после которой должно начаться всенощное бде​ние. Последствия этой небесной кары принесли огромные по​вреждения и большие убытки всему Афону. У нас в Андреевском скиту, в соборе и в корпусах, были пробиты цинковые крыши. В большом новом корпусе Иеронимовой трехэтажной гостиницы, только что застекленной, остались лишь голые рамы; мельничные пруды и водопроводы были завалены гранитными камнями, ос​колками мрамора, илом и вывороченными деревьями. У ворот обители лежал труп убитого ослика одного рабочего, болгарина, который сам успел нырнуть и спастись под балдахином Святых ворот, а ослик от испуга заупрямился, не пошел за хозяином и был убит ледяными глыбами. В Иверском монастыре были пере​биты все крыши. Эта Божья кара постигла Афон 4-го июля, в пятом часу вечера, вначале праздника преп. Афанасия Афонско​го, в 1912 году. А через год, в 1913 году, в те же самые минуты праздника постигла иная кара, уже не Божья и не с небесных высот, а из недр злых, богоборных сердец архиереев земли Рус​ской, по своей жестокости превосходящая градобитную ледяную кару. Небесная ледяная кара была только предзнаменованием того, что было попущено Богом через год, в те же самые минуты этого великого праздника. Через три недели после ледяной кары, в том же июле месяце, 27 числа, в память св. Великомученика Панте​леимона, в его обительский праздник, в семь часов утра, Св. Гору Афонскую потрясло с такой страшной силой, что в Пантелеимоновском монастыре висевшие перед иконами лампады выпали на пол. А на колокольнях того же монастыря и нашего Андреевско​го скита сами зазвонили колокола, раскачиваемые землетрясени​ем. Но не раскачались омраченные сатаной души богохульных еретиков, подобно богоубийственному, Каиафиному сонмищу, рас​пявшему Христа. Как те не пришли в покаянные чувства от зна​мений в час распятия Христа и по Воскресении, так и Афонские еретики-имяборцы не содрогнулись от грозных знамений гнева Божия. Эти кары Божии ясно понимались защитниками славы Имени Божия как вразумление и призыв к покаянию в грехе имяборческой ереси

Глава 18. Праздники на Святой Горе. Бегство игумена Иеронима на метоху

Все великие праздники Господни, Богородичные, а также ве​ликих святых на Св. Горе Афонской праздновались очень торже​ственно. В России этого не знают. Кроме вышеуказанных празд​ников, каждая обитель Афонская имеет еще так называемые оби​тельские праздники. Один праздник — во имя кого создана обитель, а другой — в честь явленного Богом в обители какого-нибудь небесного знамения. Обительский праздник обычно празднуется два дня. Первый — самый день праздника, а второй — ктиторский, — в этот день совершается особый молитвенный помин о жертвователях, благодетелях и ктиторах обители. По древнему обычаю, установленному отцами, во имя братолюбия и ради боль​шего торжества обительские праздники празднуются с участием какого-нибудь соседнего монастыря, из которого, еще за день до кануна праздника, торжественно прибывают старейшие из братий, во главе со своим игуменом настоятелем, которому, как гос​тю, предоставляется право первенства при соборном богослуже​нии. А игумен, хозяин обители, в день этого праздника служит в каком-нибудь параклисе, т. е. маленьком храме обители. Кроме гостей, из соседнего монастыря прибывают на праздник монаше​ствующие из других обителей. Всякому усердствующему предос​тавляется честь гостеприимства, чем и отличались всегда обители Св. Горы Афонской. Особенно на обительские праздники во мно​жестве стекаются пустынножители и сиромахи Св. Горы Афон​ской, которым после всенощной трапезы раздается щедрая праз​дничная милостыня. Сиромахи — нищие монахи, скитальцы, не имеющие приюта. О порядке и взаимоотношении участников праз​дничных угощений соседних монастырей в обительские праздни​ки скажем следующее. В Болгарском монастыре Зографе, напри​мер, обительский праздник бывает 23 апреля, в честь св. Велико​мученика Георгия. В день этого обительского торжества участвует старейшая братия во главе со своим игуменом из монастыря св. Великомученика Пантелеимона. В Пантелеимоновском монасты​ ре обительских праздников два: 27 июля — Св. Великомуч. Пан​телеимона, в праздновании которого принимает участие старейшая братия со своим игуменом из болгарского монастыря Зографа; 1 октября — в честь Покрова Пресвятой Богородицы, в этом обительском празднике Пантелеимоновского монастыря принимает участие старейшая братия скита св. Апостола Андрея Пер​возванного. В этом скиту тоже два обительских праздника: 19 ноября — в честь чудотворной иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение», в этом обительском празднике принимает участие старейшая братия из монастыря св. Великомуч. Пантеле​имона; 30 ноября — в честь св. апостола Андрея Первозванного, в этом празднике принимает участие старейшая братия со своим игуменом из греческого монастыря Ватопеда. Всех обителей во Св. Горе Афонской, вместе со скитами, тридцать две: греческие, русские, болгарские, сербские, молдавские и грузинские. Все монастыри Св. Горы Афонской издавна пребывали в братолюбном взаимоотношении друг с другом. Поэтому на всем Афоне господствовали любовь, мир и тишина. Сказание о праздниках и взаимном братолюбии Афонитов мы привели для того, чтобы ос​татку верующих, живущих для неба, сильнее восчувствовать, как имяборческая ересь разрушила до основания ангелоподобную жизнь иноческую на Св. Горе Афонской и как на месте святом образо​валась мерзость запустения и воссела царица погибели.

В 1912 году праздновались эти обительские праздники по ус​тановленному древними святогорскими отцами обычаю в после​дний раз. Первым надругателем братолюбия и дерзким разруши​телем древнего обычая явился игумен Андреевского скита Иероним. 1-го октября Иероним возглавлял старейшую братию Андреевского скита, участвуя в праздновании в Пантелеимонов​ском монастыре Покрова Пресвятой Богородицы — обительском празднике, а на другой, ктиторский, день с честью отбыл в свою Андреевскую обитель. Впрочем, самая честь-то болела богомерз​кой ересью имяборчества. Так болела, что образовался гнойный нарыв. Какая тут честь и какое тут миролюбие братии, в сердцах которых свил себе гнездо дракон, открытый в видении благого​вейному пустыннику в Андреевском скиту, исшедший из Ильин​ского скита, который, приостановившись над Андреевским ски​том и опустив голову, изверг из зева гнусное зелье, а затем, взвив​шись в высь, полетел в Пантелеимоновский монастырь. Об этом видении мы выше уже рассказывали, теперь лишь напоминаем. В Андреевском скиту еретическим зельем отравился игумен Иероним со своими соборными старцами. В монастыре Пантелеимоновском жил этот дракон в сердцах старцев — поклонников Натальиных, во главе с игуменом Мисаилом, и до тысячи монахов, их сторонников. Два игумена-еретика и старейшая братия, дышав​шие богохульной ересью, осквернили самый праздник и тяжко огорчили Царицу спасения — Игумению Святой Горы Афонской, но все-таки отпраздновали, и это в последний раз.

19 ноября настал обительский праздник в скиту св. Апостола Андрея Первозванного в честь чудотворной иконы Божией Мате​ри «В скорбех и печалех Утешение». За день до кануна, по обычаю, из Пантелеимоновского монастыря прибыли злополучные старцы, во главе с игуменом Мисаилом, принимать участие в празд​новании обительского праздника. По заведенному порядку, не нарушая древнего чина, они были приняты торжественно и с чес​тью всем братством, во главе с игуменом, при колокольном звоне.

Сам праздник обычно начинается малой вечерней в четыре часа вечера, после которой бывает вечерняя трапеза, а в шесть часов — начало всенощного бдения. В соборном храме первен​ствовал гость из Пантелеимоновского монастыря, игумен архи​мандрит Мисаил, а хозяин, игумен архимандрит Иероним также всю ночь служил в храме Параклисе, который посвящен во имя той же чудотворной иконы, в честь которой и совершается это праздничное торжество. После всенощного бдения, в семь часов утра, начиналась Божественная литургия, в том же составе служащих, как и при всенощном бдении. После Божественной литур​гии учреждается обильная трапеза для гостей в архондаричной трапезной, а братская — в обычной трапезной. Но в такой боль​шой праздник, на который стекаются все пустынножители Горы Афонской, прибывают и паломники из России — мiряне, так что посторонних бывает более тысячи. Так как сама трапеза не вме​щает такого множества гостей, то в этом случае столы и скамьи расставлялись во дворе обители, и все были довольны празднич​ным утешением. Все шло обычным порядком и в 1912 году. Пе​ред началом трапезы бывает торжественный крестный ход из со​борного храма в братскую трапезу всем братством во главе с хозяином — игуменом. Два иеромонаха несут святую чудотворную икону — Виновницу праздничного торжества, а игумен — хозяин облаченный в архиерейскую мантию, с настоятельским жезлом в руках, идет за иконой; за ними хор певчих двух клиросов, до шестидесяти человек, поет тропарь праздника. За хором чинно, по старшинству, следует вся братия обители при торжественном трезвоне. Такого великого торжества в России не знали. Вошед​ший в трапезу игумен-хозяин занимал свое настоятельское место, равно и братия занимала каждый свое место. И все это чинно, без замешательства, в радостном праздничном настроении духа. Все братство поет молитву Господню, по пропетии которой настоя​тель-игумен громко благословляет трапезу. После этого вся бра​тия и прибывшие на праздник богомольцы приступают к трапезе.

По окончании трапезы совершается так называемый чин «о панагии», т. е. возношение хлеба в честь Богородицы. Этот чин берет свое начало со времен святых апостолов, которые установи​ли его. Это тоже чудное торжество. «Чин о панагии» в России не знает ни одна обитель. После этого апостольского чиноположения все братство во главе с игуменом, в том же торжественном крестном ходе, идет обратно в собор, где после краткого молебна бра​тия приветствует своего отца игумена с праздником, после чего они расходятся. Такой чин и порядок пребывали во всех обителях Св. Го​ры Афонской нерушимо исстари веков. Но в 1912 году неожидан​но и к удивлению всех обычай этот был попран игуменом Иеронимом, который опрокинул вверх дном и чин, и порядок.

После служения в параклисе Божественной литургии Иеро​ним пришел в свою настоятельскую келлию. В соборе его ожида​ла братия на крестный ход. Но он не пришел. Время побудило совершить крестный ход без него. Затем братия пришла в трапезу и тщетно ожидала его; благословить трапезу пришлось очередно​му иеромонаху. Все были в недоумении. После трапезы соверши​ли чин о панагии. В трапезу пришел келейник игумена и сказал певчим, чтобы сейчас же шли в Покровскую церковь петь напут​ственный молебен. Так приказал игумен. Покровская церковь на​ходится в настоятельском корпусе «Параклис». Певчие и служа​щий иеромонах пришли в церковь. Для кого должен совершаться путешественный молебен, они не знают, потому что желающего путешествовать не было. Ждали долго. Наконец пришел келейник и сказал, чтобы служили. Иеромонах спросил: «Кого поминать на молебне?» Келейник ответил: «Самого отца игумена Иеронима» Иеромонах и певчие удивились тому, что в такой торжественный праздник игумен решил путешествовать. Но за послушание они совершили молебен. Желающий путешествовать должен поцело​вать крест и окропиться освященной водой. Но и для этого напутствия игумен не явился, а пришел келейник и сказал, чтобы иеро​монах с крестом и освященной водой пришел в келью игумена и там он поцелует крест и окропится святой водой. Такой дерзкий поступок игумена еще больше удивил иеромонаха и певчих, кото​рых было около сорока человек с обоих клиросов. Иеромонах пошел, а певчие остались ожидать его возвращения. Минут через десять, спускаясь по лестнице со второго этажа и проходя мимо Покровских церковных ворот, возвращается иеромонах, за ним следует и сам игумен. Певчих он очень любил, и на этот раз, прощаясь, каждому дал по большой серебряной турецкой монете, которая в полтора раза больше нашего старинного серебряного рубля. Певчие проводили его за ворота обители, где он последний раз благословил каждого, сел верхом на коня и поехал в сопровождении верхового, одного из братии, в сторону Ватопеда (мо​настырь греческий), где наша Андреевская «арсана», (пристань морская). Таким своим действием игумен Иероним, честнейшая глава обители, обезчестил и попрал ногами торжество и вековые, праздничные обычаи Афонской Горы. И около тысячи гостей мо​нашествующих, бывших на праздничных богослужениях: на все​нощной и Божественной литургии, все были очень удивлены не​бывалым поступком игумена. Это случилось в праздник Матери Божией, 19 ноября. А 20 ноября еще должен праздноваться ктиторский день. После Богослужения и общей трапезы — торже​ственные проводы гостей. Из-за отсутствия главы обительской это не состоялось. Гости из обители св. Великомуч. Пантелеимона переночевали еще одну ночь, как простые и случайные путешественники по Горе Афонской. А ранним утром, тихо, по одиноч​ке, со своим игуменом Мисаилом, как оплеванные, ушли в свою обитель. Хотя эта братия, принимавшая участие в праздновании нашего праздника, была принята как почетные гости, по вопросу же еретического пожара они были нашими непримиримыми вра​гами. Но не было и намека по этому вопросу, никто даже вида не подал, ни с нашей, ни с их стороны, на раскол между нами, который неожиданно выявился бегством игумена Иеронима. Крайне удивительным и неожиданным для гостей и братии Андреевского скита было тайное бегство хозяина с праздничного торжества.

Ктиторское поминовение 20 ноября мы совершили уже по-домашнему, без участия гостей. В этот же день по всей Горе Афон​ской, в четыре часа вечера, начинается всецерковный праздник — Введение во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы — торжественным всенощным бдением и Божественной литургией. А главы братства — игумена, который должен возглавить празд​ничное торжество, у нас нет. Ожидали его возвращения ко все​нощной, но его и след простыл. Не прибыл он и 21 ноября.

Соборные Иеронимовы старцы распространили слух, что игу​мен спешно отбыл на «метоху» (это небольшое монастырское хо​зяйство на противоположном Афону мiрском македонском бере​гу) по неотложному хозяйственному делу, которое требует его при​сутствия. Но этот вымышленный слух настолько нелеп, что и детям стыдно рассказывать, чтобы суетное дело предпочесть ве​ликим праздникам, торжественно совершаемым небом и землей. Даже мiрские христиане ради 4-й заповеди Божией в празднич​ные дни оставляют все житейские дела, а у нас, на Св. Горе Афонской, священноархимандрит, настоятель знаменитой Анд​реевской обители, глава пятисотенного братства, в самый день великого обительского праздника, поправ его святость, поспе​шил на хозяйственные работы. Кто не посмеется такому безрас​судному действию игумена Иеронима? Лишились рассудка и со​борные старцы, указавшие на причину его спешного отбытия.

Конечно, все это — постыдная ложь, которою соборные стар​цы тщетно пытались прикрыть позорное бегство игумена из оби​тели. Через неделю после Богородичных праздников, именно 30 ноября, предстоит еще великий обительский праздник св. Ан​дрея Первозванного, в котором принимает участие старейшая братия греческого Ватопедского монастыря, во главе со своим игуменом.

Андреевский скит подвластен греческому монастырю, потому что основан на его участке и во многом был зависим от него. Ватопед весьма ценил наш скит за его быстрый расцвет и благолепие. Андреевский скит числом братии в два раза превосходил са​мый Ватопед, братия которого являлась как бы хозяевами, были самыми почетными гостями и весьма любили скит. Игумен Иероним говорил на греческом языке как природный грек, что еще больше роднило эти обители.

Уж на этот-то великий обительский праздник игумен Иероним не мог не прибыть. Братство скита готовилось к торжествам, ожи​дая его возвращения. Вот уже встретили гостей, по обычаю торжественно и всем братством скита. А игумена, к не малому удивле​нию греческих гостей, все нет.

Настали обительские торжества, а настоятель обители, священноархимандрит, работает на метохе. Его поведение озадачило братию и всех гостей, которых, как и на Богородичный праздник 19 ноября, со всей Горы Афонской, кроме Ватопедских, прибы​ло до тысячи человек. В озадаченном настроении духа всего брат​ства совершались все обительские торжества: богослужения, кре​стный ход и всеобщая праздничная трапеза. Праздник кончился, гости отбыли.

Если в такой великий, торжественный обительский праздник гости были озадачены небывалым отсутствием настоятеля, то брат​ству стало вполне очевидно, что удаление его из обители произошло непосредственным судом Божиим.

До праздника иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение» (19 ноября) в братстве Андреевского скита царили безмятежие, мир и тишина. По вопросу об Имени Божием не было никаких волнений, которые происходили в Пантелеимоновском монастыре, а волнение, поднявшееся в Ильинском скиту, быстро продавилось лапой дракона. Андреевский скит, чтобы создать в нем несокрушимую крепость защиты славы Имени Своего, Гос​подь хранил особым Своим промыслом. Выше мы сказали, что летом игумен Иероним со своими соборными старцами составил коварный план, чтобы на вечерней братской трапезе искусственно устроить бунт, во время которого имяславцев хотели выбросить за ворота обители. Но это злодейское намерение Бог обратил на его же голову.

Для ясности — краткая заметка: «Всему христианскому мiру известно, что Св. Гора Афонская есть земной жребий Царицы Небесной, Пресвятой Богородицы, на которой Она изволила уст​роить жительство иноческому лику мужского пола. Все большие и малые обители афонские, пустынножители, отшельники и без​ кровные скитальцы — сиромахи, подвижники и вообще все иноческое население Афонской Горы управляются непосредствен​но Самой Богоматерью. Еще древними афонскими отцами Она на Афоне именуется «Царицей Спасения». Она — Верховная Игумения Святой Горы Афонской — руководит судьбой иноче​ствующих в ней, попечительствует о спасении каждого инока земного жребия Своего, и обителями управляет, и о земных нуж​дах промышляет. Таким образом, все иночествующие афониты находятся под Ее державным смотрением, которое живо ощуща​ется духовно живущими: хранит, назидает, исправляет, вразумляет, а дерзких — наказует. На Афоне безчисленное множество знамений Ее домостроительства, и каждый инок лично на себе имеет свидетельство Ее державной руки».

Эту заметку мы приводим во свидетельство того, что подняв​шаяся богохульная еретическая буря очень преогорчила Царицу спасения, Верховную Игумению Св. Горы Афонской. Имяборческая ересь имеет свое начало в поклонении пантелеимоновских старцев диаволу, приседящему жене Наталье, в святотатственном образе Божией Матери. И таким образом сии несчастные старцы честь и славу Божией Матери перенесли на диавола. Все это было сказано нами еще в начале этого повествования. Повторяем же для того, чтобы всем было известно, что защита истины в брани со вратами ада состоит непосредственно под покровом и руковод​ством Матери Божией, Игумений Св. Горы Афонской. Теперь вся​ кому ясно, что Невидимая Строительница Спасения и Блюсти​тельница судеб Афонского иночества в обительский праздник в честь Ее иконы, в самый торжественный день, посвященный Ее имени, Сама невидимо изгнала еретика игумена Иеронима из оби​тели, как препятствие к созданию защиты славы Имени Божия. Попущением Божиим имяборческая ересь возгорелась в Ее зем​ном Жребии, поэтому Она имеет попечение и должное бранное ополчение из иноческого воинства, превосходящего не числом и не оружием в плоти и крови, но духовной крепостью несокру​шимого мужества, в терпении противостоять неуступчивостью силам врат ада. Это и проявила Она удалением игумена Иерони​ма из обители в Свой праздник, 19 ноября, не допустив его руководить в праздничных торжествах. При игумене Иерониме братия обители говорила между собой об Имени Божием только шепотом, а в его отсутствие братство стало свободно от угрожающей стороны, изгнанной из обители невидимой властью Суда Божьего. Таким образом, защитники Имени Божия призывались свободным словом противостать еретическому дракону, вселив​шемуся в Пантелеимоновской и Ильинской обителях.

В Киево-Печерской Лавре подвизался в затворе известный в России даром прозорливости глубокий старец иеросхим. о. Алек​сей. От него на Афоне был получен листок с сильным словом под заглавием: «Истина об Истине, Го​лос из кельи старца». Киево-Печерский подвижник строго обли​чал богохульное еретическое восстание на Имя Божие. Этим сло​вом и было положено начало открытой защиты славы Имени Бо​жия во время братской трапезы, в первое воскресенье после обительского праздника св. ап. Андрея Первозванного.

Один из числа соборных старцев — тайный имяславец иером. о. Сергий, о котором выше уже было сказано, горел ревностью неотложно начать исповедническую проповедь в защиту славы Имени Божия. Он первый открыто и невозбранно произнес слово во славу Имени Божия и в обличение имяборческой ереси.

Братская трапезная нашего скита — это большая зала, в кото​рой шесть столов такой длинны, что за ними могут расположиться до трехсот иноков. Зала крестообразна, на юг и север — меньшие залы, в них также столы, так что и своему братству, и для гостей мест достаточно. Центральная зала высокая, окна в два яруса, вы​сотой выше роста человека. В верхнем ярусе, в юго-восточном углу, крайнее окно снаружи заделано наглухо и представляет нишу. К этой нише во внутрь трапезы устроено крылечко, по-афонски «портарейка». На этом крылечке на подставке — большой резной орел. Устройство этой ниши предназначено для чтения Слова Бо​жьего в праздничные дни; на орла кладется книга. С такой высоты слово проповедника разливается, доходит до слуха всего многосо​тенного братства. По благословении трапезы чтец оглашает за​ головок предложенного чтения, просит у игумена благослове​ния. За отсутствующего игумена трапезу и чтение благословляет иеромонах, занимающий служение седмицы.

В воскресенье, о котором сейчас речь, по обычаю воскресного дня предполагалось читать толкование Евангелия, прочитанного за Божественной литургией. Был назначен чтец, который готовил​ся взойти наверх, в нишу. Но о. Сергий остановил его и сказал: «Читать буду я», — и взошел наверх. По пропетии молитвы «Отче наш» и по благословении очередным отцом иеромонахом трапе​зы о. Сергий с ниши возгласил заглавие предполагаемого чте​ния: «Истина об Истине, голос из кельи старца».

При этом необыкновенном заглавии чтения все братство про​никлось глубоким вниманием. По прочтении заголовка чтец гово​рит обычное: «Благослови, отче, прочести». Благословляющий возглашает: «Молитвами святых отец наших, Господи, Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас». Чтец отвечает: «Аминь». Отец Сергий, горя ревностью о славе Имени Божия, умом и сердцем возвысился к престолу Того, о Имени Которого он взволнованно начинает первое защитительное исповедническое слово.

О. Сергий еще не успел прочитать первую строку, как вдруг, рядом с нишей снаружи, через окно раздался грохот удара такой силы, как будто вздрогнула вся трапезная. Сидевшие лицом в сто​рону окна и ниши до сотни человек братии увидели огромней​шую, в рост человека, прескверную гнусную птицу с редкими бе​зобразными перьями, с огромной головой и ощипанными крылья​ми, два глаза ее горели страшной яростью, из открытого клюва изливался как бы отвратительный гной. Страшный и омерзитель​ный вид был у этого чудовища. За трапезой было братии и пустынников свыше пятисот человек, и все слышали сильный грохот, человек до семидесяти видели воочию, а которые сидели спиной к окну — видели лишь тень, павшую в трапезу. Итак, было свыше двухсот свидетелей-очевидцев этого чувственного страшилища, яростный вид которого говорит сам за себя, что это за птица. Всей адской злобой вознеистовствовала она при первых словах пропо​ведника о. Сергия. Это тот же самый дракон, приседевший жене Наталье, которому поклонились пантелеимоновские старцы. Он же был открыт в видении и тому благоговейному пустыннику в нашем скиту, ожидавшему своей очереди за милостыней, о котором было сказано выше. Тот самый дракон и теперь с диавольским неистовством готов был поглотить о. Сергия и всех нас, мужественно и решительно противоставших ему.

В момент грохота и явления чудовища отец Сергий только вздрогнул. Он понял, что это за чудовище по левую сторону окна, рядом с нишей. Оградив себя крестным знамением, он еще с боль​шим воодушевлением продолжил проповедь. Яростную, но безсильную злобу гнуснейшего диавола Сам Господь открыл нам, чтобы нам было понятней, с кем мы ведем брань и кто вдохновитель имяборческой ереси. От этого видения мы еще сильнее возревновали в защиту славы Имени Божия.

Для нас важно было то, что начало открытого свободного слова в защиту славы Имени Божия было положено соборным старцем, иеромонахом почтенным, о. Сергием. Соборных стар​цев всех двенадцать. И как безмерно удивлен и поражен был состав этих старцев тем, что один из среды их так ревностно выступил в защиту Имени Божия, когда они с игуменом Иеронимом намеревались выбросить имяславцев за ворота обители и сделать ее гнездилищем богохульной ереси. Выступление о. Сергия сразило соборных старцев, их старческая начальническая важ​ность сгинула. Среди всего братства о. Сергий в глубоком поче​те и уважении, а те одиннадцать — постыдно стали прятаться.

С этого воскресного дня в соборном храме и в трапезной тема проповеди началась исключительно по вопросу об Имени Божием, из Священного Писания и творений святых отцов Цер​кви. В соборе при богослужении — ежедневные троекратные поучения. Они стали посвящаться во славу Имени Божия, соот​ветственно текущему вопросу. Единомыслие и единодушие брат​ства Андреевского скита, просвещаемого православным испо​веданием истины, и ревность о славе Имени Божия сделали братство ангелоподобным. Та кучка, человек в сорок, единомысленная Иерониму, куда-то исчезла. То есть она была тут же, но наглость и пронырство ее прикрылись стыдливостью пе​ред лицом всего братства. Только не было в них раскаянности, виделись неисправимость, ожесточение и упорство — это ха​рактер, свойственный всякой ереси минувших веков: арианской, несторианской, иконоборческой и других.

Время текло. Прошли еще два праздника великим святым: 6-го декабря — святителю и Чудотворцу Николаю и 12-го декаб​ря — святителю Спиридону, Тримифунтскому чудотворцу. Оба праздника этих великих святых в нашем скиту празднуются соборно торжественным всенощным бдением, а игумена все нет.

Приближается всемiрный праздник Рождества Христова, а игумен будто бы умер. И нам становится ясно, что он уже не смеет показаться перед лицом братства. В его отсутствие наше братство действием Благодати Духа Божия озарялось светом исповедничества, православной защиты Славы Имени Божия, и под всемощным Покровом Госпожи нашей, Матери Божией, облеклось в мужество и крепость против всех сил ада. Ради этого и изгнала Божия Матерь в Свой праздник, 19 ноября, начальству​ющего врага Божия из обители, дабы из братства нашего скита составить духовное ополчение против богохульной имяборчес​кой ереси.

Заметка

«А что изгнали нас с Афона, то самое и свидетельствует не​одолимость иноческого Богородичного ополчения. В том и со​стоит победа всех мучеников, исповедников и подвижников Церк​ви Христовой, что в муках и самой смерти своей они не уступили врагам, воюющим на Церковь Божию. Со знамением исповедничества в руках они умирали от меча, сгорали в пламени огненном, потопляемы были в водах, распинаемы на крестах, томимы были в темницах, в ссылках и изгнаниях; во всех видах брани и в самой смерти они выходили победителями врагов, воюющих на Христо​ву Церковь. «Ибо перед лицом человеческим, по свидетельству Священного Писания, аще и муку приимут, упование их безсмер​тия исполнено» (Прем. Сол. Гл. 3).

Итак, Бог открыл нам вдохновителя и вождя ереси, в чем мы всем братством убедились в самом первом исповедническом слове о. Сергия в защиту Славы Имени Божия во время братской трапезы. А видением Царицы Небесной Божий Промысел открыл это не нам, а постороннему лицу, не причастному к делу брани, чтобы истина о защите Славы Имени Божия свидетельствовалась не от нас и не подвергалась никакому сомнению.

Глава 19. Видение Царицы Небесной

На Карее, в виду нашей обители, в пятнадцати-двадцати ми​нутах ходьбы от нас, есть «конак» Зографского болгарского мо​настыря. Конак — это большой трехэтажный корпус, в котором постоянно проживает старейший инок, представитель от Зографа, член Протатского духовного управления Горы Афонской (точно таких же конаков на Карее двадцать, т. е. от каждого самостоятельного монастыря). Зографский конак большой, ниж​ний этаж занимает сам представитель — зографский инок, а при нем и канцелярия (тоже зографские иноки). Второй и третий этажи почти всегда заняты временно проживающими ду​ховными гостями, богомольцами из мiра, разных национально​стей. В дни, о которых идет речь, на третьем этаже, в квартире, обращенной в сторону нашего Андреевского скита, проживал некий старец, о. архимандрит, по национальности — арванит, инок Православной Восточной Церкви.

Как любитель пустынного безмолвного Афона, он гостил уже не первый год, но из-за незнания нашего языка не посещал наших богослужений, вернее, он вообще нигде не бывал, но жил в строгом затворе, имея при себе келейника. Как строгий безмолвник, он был далек от всего, что происходило вне его затвора, и поэтому ничего не знал по вопросу об Имени Божием.

Ночь, о которой начинаем сказание, была перед Рождеством. Упоминаемый о. архимандрит по афонскому обычаю в полночь встал на молитву, но в ту же минуту внутреннее духовное чувство повлекло его на портарейку (балкончик). С портарейки открывал​ся вид на наш скит. Старец о. архимандрит вышел на портарейку и видит чудное Божественное видение: весь Андреевский скит за​лит необыкновенным дивным светом, исходящим с неба, и с высо​ты небесной снисходит Госпожа наша Богородица в несказанной Славе, в Небесном сиянии и пречудным Своим омофором опоясы​вает весь наш скит. О. архимандрит, увидев это видение, был вне себя от восторга, но не знал, что это означало. Утром он прислал к нам своего келейника узнать, что у нас делается, и не было ли у нас пожара? Наши старцы-имяславцы ответили, что пожара у нас не было и мы ничего не видели, что было открыто о. архимандри​ту, и за это воссылаем славу Господу Богу нашему и Его Пречи​стой и Преблагословенной Матери.

О дивном этом видении о. архимандриту тихо передалось все​му нашему братству, и этим утешилась братия Пантелеимоновской обители — защитники Славы Имени Божия.

Откровение это лицу постороннему, не знающему дела нашей духовной брани, облекло нас в радость и непоколебимую надежду, что Сама Царица Небесная вдохновляет и благословляет нас на брань в защиту Славы Имени Божия, а если вдохновляет, то, несомненно, покрывает и помогает.

В ближайшие дни после этого видения началась наша духов​ная война со вратами ада. Видение было за несколько дней перед Рождеством Христовым.

Глава 20. Начало брани Андреевского скита со вратами ада

Игумен Иероним не прибыл и на величайший праздник Рожде​ства Христова. Такого поругания обительского благочиния Святая Гора Афонская не знала за всю свою историю. Каким образом можно оправдать такую дерзость и надругательство над славной обителью и божественными великими праздниками? Вся Святая Церковь Христова, земная и небесная, торжественно празднует и славит Христа в божественных песнопениях и торжественных Богослужениях, а глава — настоятель обители, священноархимандрит, игумен Иероним, работает на метохе, наплевав на все святое.

После праздника Рождества Христова все братство вознегодо​вало на дерзость Иеронима и постановило потребовать его возвра​щения в обитель, ибо всем было ясно, что и на праздник Креще​ния Господня его не будет. Поэтому за несколько дней до праздни​ка послали иеродиакона возвратить игумена в обитель.

Величайший праздник Крещения Господня с торжественным водоосвящением мы праздновали в немалом огорчении на игумена Иеронима, который как будто насмехался над нами.

7 января, в день собора св. Пророка Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, после Божественной литургии и после трапезы, братия разошлась на прогулку: кто по двору монастыря вокруг собора, а кто вышел за порту (врата обители). Погода была приятная, веяло легкой прохладой. Одни из братии ходили по площади перед вратами обители, другие разместились на скаме​ечках. Вдруг видим, уполномоченный братией о. иеродиакон с игуменом Иеронимом едут на конях по дороге Ватопедской. Это было для нас большой неожиданностью, потому что весь Афон покрыт лесом, в котором скрываются дороги, и вдруг виноватый появляется из леса перед лицом прогуливающейся братии. По уставу при появлении о. игумена среди братии все встают и спе​шат подойти за благословением, и с сыновней любовью целуют руку его. Так было всегда. Но в этот раз не так. Всадники на конях, внезапно появившиеся из лесной чащи, въехали на пло​щадь в среду братства и слезли с коней. Прогуливающаяся бра​тия вдруг обратила взор на виновного, а сидевшие не подня​лись с места, все как бы замерли. Смущенный Иероним, бро​сив косой взгляд на братию, пошел к порте, где стояло около пяти человек его сторонников-еретиков, которые с радостью поцеловали ему руку, и он ушел в свою игуменскую келлию.

Глава 21. Братский суд над игуменом Иеронимом

10 января вся братия, собравшись в большом зале архондарика, потребовала от Иеронима явиться перед лицом всего братства. Иероним пришел. Но игуменской чести братия ему не воздала, но начала по порядку предъявлять ему вину. Во-первых, в самый торжественный обительский Богородичный праздник, 19 ноября, поправ обительское праздничное торжество, молча, почти тайно, скрылся из обители. Затем были поруганы им все последующие праздники, и лишь насильно он принужден был возвратиться. Свя​тая Гора Афонская во всю свою историю не знала подобного поведения игумена. Простить такую вину игумену Иерониму бра​тия не могла. Вторая, самая главная вина, принятие богохульной имяборческой ереси, слияние в один дух с Пантелеимоновскими старцами — поклонниками Натальиными, вовлечение в эту ересь некоторых из братии своей обители, глумление над Именем Божиим. При этом представили перед ним двух послушников: столя​ра Даниила, которого Иероним приказал выгнать из обители за то, что он ревностно обличил Иеронима в хуле на Имя Божие, — Даниил дословно высказал хулы Иеронимовы на Имя Божие; дру​гой послушник— Никита, переписчик сочинений монаха Климен​та, свой донос на Иеронима изложил письменно и прочитал всему братскому собранию. Свидетельства обоих послушников подтвер​дили вину Иеронима в богохульной имяборческой ереси. Отри​цать свою виновность Иероним не мог, но и суд над собой, на основании показаний младших из братии, он считает несостоя​тельным и вменяет их выступления в оскорбление себе. Выказав всему братству свое недовольство, Иероним произнес самооправ​дательную речь. Вдруг неожиданно для него выступил уже не млад​ший послушник, а один из самых старших членов его собора, честнейший иеромонах о. Сергий. Прервав Иеронимову стропти​вую речь против братии, о. Сергий начал свою обвинительную речь, в которой выявил преступность и тяжесть греховного ерети​ческого восстания на имя Божие не одного игумена Иеронима, но и всего собора его. До этого момента Иероним не знал, что в числе его соборных старцев был один пламенный защитник и ревнитель Славы Имени Божия. Он считал о. Сергия, своим еди​номышленником. И вдруг неожиданное выступление о. Сергия, обличающее Иеронима, которое явилось для него ударом в самые недра еретической души его и как смертоносной стрелой сразило безстыдную наглость еретика, язык которого связался, вид лица его исказился, мятущуюся душу его обуяла растерянность. Сотни глаз благочестивого православного братства пламенных ревните​лей защиты славы Имени Божия своим взором сжигали душу игу​мена. Он молчал. Отец Сергий, как свидетель всех враждебных действий Иеронима против Имени Божия, обнаружил их всему братскому собранию. Все благочестивое собрание Свято-Андре​евского скита, горевшее ревностью о славе Имени Божия, едино​ душно объявило Иерониму о низложении его с игуменства.

Глава 22. Порядок смены игумена на Св. Горе Афонской

В России игумены и настоятели монастырей назначаются и сменяются властью или епархиальной, или Сvнодальной. В Свя​той же Горе Афонской эти права полностью принадлежат само​му братству монастыря, который из своей среды избирает, а в случае нужды сменяет большинством голосов при голосовании за представленных кандидатов.

В греческих, особенно штатных монастырях, смена игумена бывает довольно часто по причине следующих обстоятельств: из обители в мiр посылаются по сбору эпитропы, т. е. старшие из братий. И какой эпитроп — сборщик — привезет наибольшую сумму денег, того как бы в заслугу немедленно ставят в игумены на место бывшего. Случалось даже и так: через неделю или две приезжает другой сборщик, еще с большей суммой денег, и это​го, последнего, немедленно ставят в игумены на место его пред​шественника. При таком порядке назначения игуменов ни в од​ной обители не бывает споров, недоразумений и ропота, но все считают его обычным правилом Горы Афонской.

Однажды в сербской обители «Хилендар» при избрании ново​го игумена на место умершего произошел спор. Были представле​ны два кандидата. При голосовании оказалось равенство голосов за них. Они оба были достойные, но нужен был один из них. Несколько дней проходят в споре, но без нарушения обительского чина и порядка, распрялишь только в избрании игумена. В святом алтаре соборного храма стояла чудотворная икона Матери Божией «Троеручица».

Братия, собравшаяся на утреню в 12 часов ночи, видит: свя​тая икона стоит на игуменском месте. Почему она оказалась здесь — недоумевали. Ее перенесли и поставили в алтарь, на свое место, а в следующую ночь пришедшая к утрени братия видит, что икона опять стоит на игуменском месте. Тогда подумали, что это дело екклесиархов, но они клятвенно уверяли, что это дело не их рук. Святую икону снова перенесли в алтарь, и двери собо​ра запечатали печатью обители. В ту же ночь явилась Матерь Божия одному старцу и сказала: «Не убирайте Мою икону с игу​менского места, перестаньте спорить из-за игумена, отныне Я сама буду ваша Игумения». Пришедшая к утрени братия сняла печать с дверей храма и, войдя в него, увидела св. икону, сто​ящую на игуменском месте. Старец, которому было видение, ис​поведал волю Матери Божией — прекратить спор из-за игуме​на, ибо Она Сама изволила быть Игуменией нашей обители и св. Ее икона да стоит на игуменском месте. С тех пор в Хилен-дарском монастыре земного игумена нет, но братия избирает только лицо, называемое «проигуменом», т. е. управляющего хозяйственными делами обители вместо игумена.

На основании этого, давно существующего афонского правила, и у нас, в Андреевском скиту, в 1908 году был избран в игумены Иероним большинством голосов на место почившего всечестного схиархимандрита Иосифа. Тогда сияло благочестие и ангельс​кий мiр во всей Св. Горе Афонской, но в 1912 году Иероним впал в нечестие, приняв богохульную имяборческую ересь, кото​рая возмутила двухтысячную братию Пантелеимоновской обите​ли. А Ильинский скит (400 человек братии) целиком обольстил ересью сатана. Такую же участь готовил Иероним и нашему Андреевскому скиту. Державная же Игумения Св. Горы Афонской, Царица неба и земли, промыслительно сохраняла нашу обитель. Все братство Она ополчила на брань с вратами ада. А игумена Иеронима, от которого надвигалась угроза погибельной ереси, Она из обители изгнала в свой праздник, 19 ноября 1912 года. Как благочестивый, Иероним большинством голосов всей братии был избран в игумены. А когда он впал в ересь, то по суще​ствующему обычаю Св. Горы Афонской мы сменили его. Но он не подчинился братскому суду и пошел в келлию игуменскую с вражеским замыслом превратить весь скит в гнездилище драко​на, по подобию Ильинского скита. Братский суд над Иеронимом состоялся 12 января 1913 года. А на следующий день вся наша обитель прекратила дела послушания и, закрыв врата обители, занялась делом решительного удаления еретика Иеронима из игу​менской келлии и избранием нового игумена. Но в самом начале этого дела явилось важное препятствие: обитель наша не само​стоятельная, но скит, зависимый от греческого Ватопедского монастыря. Мы уже говорили об этом раньше. Андреевский скит по числу братии в два раза превосходит самый Ватопед. Но без его утверждения наши права избрания и смены игумена недей​ствительны. Это имел в виду Иероним, непризнавший над собою суда братства. Братство же Пантелеимоновского независимого монастыря имеет право на самостоятельное избрание и смену игу​мена без какого либо утверждения высшего начальства, но корпу​сами этот монастырь разбросан по Св. Горе, поэтому православ​ное братство не могло объединиться для свержения еретического начальства — диаволопоклонников. А начальство это, как правомощные члены «Протата» от самостоятельного русского монас​тыря, всячески клеветали на защитников Имени Божия Протатскому правлению. Они выливали на нас свою грязь, обвиняя в ереси. Среди защитников Имени Божия не было знающего гре​ческого языка. А в Протатском правлении не знали русского языка и выслушивали то, что говорили им на греческом языке рус​ские члены Протата, воспалители хуления на Имя Божие.

На этом основании и укрепился Иероним в решимости не подчиниться суду братии над собой. К нему собрались его сто​ронники, соборные старцы и другие, прельщенные им.

В саду нашего скита была большая двухэтажная келлия с цер​ковью во имя св. великомученицы Варвары, воздвигнутая присно​памятным схимонахом Иннокентием Сибиряковым, — в мiру знаменитый золотопромышленник, — который все свои миллионы пожертвовал в наш Андреевский скит, благодаря чему скит наш быстро вырос и расцвел наподобие лавры. Это совершилось осо​бенным Божиим предусмотрением, дабы этот Андреевский скит стал несокрушимой крепостью в брани против всех сил ада, за честь и славу Имени Божия. В этой Варвариной келлии отшель​нически жил на покое духовник покойного схимонаха Иннокен​тия, старец архимандрит Давид. Он и являлся из числа нашего братства старейшим братом Андреевской обители. На братском соборе его присутствие было необходимо. Братский собор пригла​сил о. Давида, а также иеросхимонаха о. Антония (Булатовича) на совет. С появлением этих двух лиц всем братством было принято решение проголосовать: кто за Имя Божие, а кто за Иеронима, против Имени Божия.

Собравшемуся в святом соборном храме всему братству было предложено избрание: кто за Имя Божие, те должны стать по правую сторону собора, а кто за Иеронима, против Имени Бо​жия, — должны стать по левую сторону.

Это голосование открыло жалкую картину, ибо оно четко оп​ределяло: кто за Бога и кто против Бога. Старец, заведующий канцелярией, переписывался с благодетелями обители, со свои​ми сотрудниками по послушанию, которых до пятнадцати чело​век, — все они пошли против защиты славы Имени Божия. Упо​мянутый старец отличался ревностным исполнением монашес​кого келейного правила, а на суде избрал для себя ошуюю (т. е. левую) сторону козлищей. На голосовании была вся братия, кроме одного Иеронима, все его соборные старцы торжественно и бы​стро перебежали на левую сторону. Вслед за советниками Иеро​нима побежали также и другие, которые до этого времени пользо​вались почетом и уважением братства. Но больно было видеть, и скорбно было сердцу, когда увидели, что последним из всех поплелся к козлищам почетнейший из всех, братский духовник, иеросхимонах о. Геннадий. Вслед за ним послышались воскли​цания: «Отец Геннадий! Отец Геннадий! Остановись! Что ты де​ лаешь?! Куда пошел?! Вернись!» Но смущенный и пристыжен​ный, не имевший твердости духа и решимости, он малыми шага​ми доплелся к козлищам. Таким образом, около шестидесяти козлищ обрекли себя на погибель, на радость Иерониму. Все же остальное братство, до четырехсот человек, стояло по правую сторону святого соборного храма, с решимостью положить свои души за честь и славу Имени Божия. Тут же православным брат​ством немедленно было решено избрать нового игумена. Внима​ние всех остановилось на честнейшем иеромонахе о. Сергие, который первым открыл проповедь во славу Имени Божия. Он же, бывший соборный старец и тайный имяславец, следивший за кознями еретика Иеронима, тайно предупреждал нас и мудро отстранял от нас опасность, когда она угрожала нам.

Вся братия обратилась с поклоном к о. Сергию. Он же кате​горически отверг свое избрание, говоря: «Ищите кроме меня». Тогда все обратились к иеросхимонаху о. Антонию (Булатовичу), к первому, пострадавшему за защиту славы Имени Божия, как благодетелю обители, как высокообразованному, необходи​мому для защиты славы Имени Божия. Но о. Антоний еще больше, чем о. Сергий воспротивился, говоря: «Моя личность будет не только не в помощь делу, но даже во вред». Отец Сергий и о. Антоний указали на старейшего в братстве о. архимандрита Давида, отшельнически живущего на покое в скитском саду при церкви св. великомученицы Варвары несколько десятков лет. Братия обратилась с поклоном к сему старцу. Но, не желая расставаться со своим уединением, о. Давид также отказался зани​мать настоятельское место. Тогда все братство, о. Сергий и о. Антоний указали о. Давиду на опасность оставлять обитель без настоятеля, в результате чего распадется наше ополчение против имяборчества. Видя крайнюю необходимость, о. Давид, наконец, согласился возглавить братию. Поставив на игуменское место новоизбранного настоятеля, братия воздала ему игуменскую по​честь и приняла от него первое игуменское благословение Иероним, как выше было сказано, презирал братский суд над собой в уверенности, что Ватопедские монастырские начальни​ки— греки станут его защитниками и на его смену не дадут со​гласия, потому что они уважали его за знание греческого языка.

Но мы не изгоняли Иеронима, но сменили его по уставу обители как еретика, перевели на покой, дали ему хорошую келью в нашем скитском саду из четырех комнат с церковью во имя Успения Божией Матери, с предоставлением ему права держать келейника, которого сам захочет.

Место прекрасное, на полном содержании скита. Условия самые благоприятные: церковь Успения та, в которой он любил часто служить раннюю литургию. Конечно, нам и самим жалко было предавать эту святыню еретику, но уступили для его успокоения. Все эти пред​лагаемые условия Иероним упорно отверг, твердо решив не уступать братскому суду, засел в игуменской келье, считая себя игуменом — настоятелем, отцом и пастырем братии. Для нас же он сделался хищным волком, когда принял ересь и, омрачен​ный ею, восхулил Имя Божие в союзе с начальниками Пантелеимоновского монастыря, Натальиными поклонниками. После голосования все вышли из соборного храма. Правые овцы сто​яли во дворе около собора, а левые козлища все ушли к своему волку в игуменскую келью, они стали стеной и крепостью для Иеронима. С их приходом к нему Иероним не дремал, но стал покушаться воровать правых овечек из стада Христова.

Глава 23. Монах Понтий

В нашей среде был молодой инок о. Понтий с послушанием в сапожной мастерской. Он был нрава кроткого ягненочка, весьма благоговейный ревнитель по защите Имени Божия. В этой ревно​сти он горел, как и все труженики в мастерской, во главе со старцем о. Руфом. Молодой Понтий также отличался необыкно​венным послушанием и младенческой податливостью, что послу​жило окрадению его лукавым Иеронимом. Когда мы стояли около собора, вышел от Иеронима его келейник и стал звать к себе о. Понтия. Мы старались его удержать, а он упирался и с места не трогался. Келейник же, зная его нетвердость, не переставал звать его к себе на минуточку. О. Понтий, побежденный лукавой лас​кой келейника, пошел к нему. Взяв под руку Понтия, келейник повел его по ступенькам вверх, в игуменскую келлию к волку-ерети​ку, говоря: «Тебя зовет о. игумен на одну минуточку». О. Понтий отвечает: «Но я не за Иеронима, а вместе с братией за Имя Бо​жие». «Ты и будешь с своими братьями. Только уважь просьбу о. игумена», — говорит келейник. Понтий по старой привязанно​сти к игумену не смог отречься от низложенного с игуменства Иеронима и вместе с келейником пошел к нему в собрание коз​лищей — еретиков. Его встретил сам Иероним, отличавшийся диавольской лестью, лукавством и обычным приесловием: «Доро​гой-золотой, дорогой-золотой». Такой лестью Иероним проныри​вал в душу собеседника, тем самым очаровывал и греков Ватопедских. Этот яд лести он пустил и на о. Понтия, говоря: «О. Понтий, дорогой-золотой, нам нужна твоя подпись. Смотри, все эти старцы и братия, которые здесь со мной, подписались, подпишись и ты». Понтий возразил ему: «Отец игумен, ведь я не с вами, а с моими братьями, которые во дворе». «Это ничего, ты опять пойдешь к своим, только подпиши свое имя в этот список». Но Понтий про​должает уклоняться. Наглый же еретик подает ему в руку перо, маслит своей лукавой лестью: «Дорогой-золотой, о. Понтий, делай поклон пред иконой Божией Матери и подпишись».

Не устоял кроткий о. Понтий. Сел на стул и после всех под​писей Иеронимовых козлищей написал свое имя «монах Пон​тий» и поставил точку. Но в то же мгновение, когда Понтий поставил точку, увидел молниеносно явившегося диавола, вели​чиной под потолок, косматого, зеленого цвета, который приса​дил Понтию печать на правую руку.

У Понтия задрожали руки и ноги, помрачилось зрение, омра​чился ум, и остолбеневший, шатаясь, без памяти от ужаса виден​ного, он направился к двери и вышел в коридор со стонами и оханьем.

Мы ожидаем его выхода, а он, закрывая лицо руками, захлебы​ваясь от рыдания, выходит, восклицая: «Отцы и братия, отцы и братия! Я пал! Я пал!» Мы спрашиваем: «Что с тобой?» — «Я подписался!» Мы ему говорим: «Грех твой да будет на нас, иди к нам». Он отвечает: «Не могу к вам, я погиб». И рассказал, как Иероним принудил его к подписи, о диаволе и его печати: мгновенно он явился и мгновенно присадил мне печать на правую руку, и стали невидимы он и печать его. Мы продолжали угова​ривать его, старались его успокоить, но он отчаянно нам возразил: «Нет, отцы, я погиб безвозвратно, вы правы, и я был прав, когда был с вами, а теперь, после моей подписи, бывшие внутри моего сердца горение духа, духовная радость, свет благодатный потухли во мне, меня обуял тяжелый мрак, отупение ума, жесто​кость сердца поразила всю мою внутренность, я погиб!» И ушел от нас о. Понтий в свою келлию в безутешном плаче и отчаянии. Несчастный этот случай с Понтием стал для нас назидательнейшим уроком: какая нужна осторожность, чтобы не запнуться и даже мысленно не впасть в сеть еретическую, ибо при малейшем сомнении в истине отступает благодать Божия. Нам еще больше открывается пагубность имяборческой ереси, исходящей от диавола, и то, как он присущ принявшим эту ересь. Все сборище Иеронимово находится в омрачении, под его гипнозом. Итак, все дей​ствия еретического общества — под руководством и влиянием ча​родейства диавола. Вот в какую бездну упали Пантелеимоновские, Ильинские и Андреевские еретики-имяборцы, восставшие на Дер​жавное Имя Божие своими хулами и глумлением. Это и есть изры​гание адского дракона.

Глава 24. Обращение наше в Ватопед

Мы принимаем дальнейшие меры к утверждению Ватопедом переизбрания игумена. В Ватопед от братии скита были посланы представители. Причину мы выбрали простую: «Потеряли духов​ное доверие к игумену Иерониму». О ереси говорить было нельзя, ибо этот вопрос возник у русских, и уяснить его грекам немысли​мо. По величайшей важности и тонкости слово о нем для греков невместимо и поэтому довольно одного обвинения: «Потеряли ду​ховное доверие к Иерониму». По этому заявлению Ватопед дол​жен удовлетворить требование всей братии скита, которая по пра​ву имеет полную свободу в этом действии. Принуждение братства к противному свободе является уже противозаконным насилием. Это и проявил Ватопед по отношению к нашему требованию. Ватопед не желает смены Иеронима, избрания нового игумена.

У о. Антония (Булатовича) был дружок — грек, пустынник, весьма благоговейный, знающий русский язык, а поэтому он поло​жительно знал о вопросе у русских об Имени Божием и был ревностным защитником славы Имени Божия. Намереваясь четко уяс​нить Ватопеду наше законное требование утвердить смену Иеро​нима и избрание нового игумена, мы послали в Ватопед о. Антония со своим переводчиком. Ватопедское монастырское начальство, во имя дружбы с Иеронимом, гордо презрело наше требование и ответило решительным отказом, причем оскорбило все братство наше злословием: «Русские бараны».

О. Антоний возвратился оскорбленным, а в его лице и все наше братство — четыреста иноков, которые в глазах гордых гре​ков являются «баранами». Но это название не худо: бараны пра​вые, а левые козлы. Иероним — левый козел — еретик. Если нам — баранам —- подчиниться беззаконному насилию Ватопеда и снова признать своим игуменом Иеронима, тогда является необходи​мым принять его диавольскую имяборческую ересь и отдаться на поглощение адскому дракону, наподобие Ильинского скита.

Греки рассчитывали на подчинение им «баранов», а Иероним надеялся на поддержку властного Ватопеда, но обе стороны обма​нулись.

Братство Андреевского скита, как и святые апостолы, при​званы к проповеди Имени Иисуса и к защите его. В четвертой главе Деяний Апостольских говорится о том, какое строгое запрещение от властей получили святые апостолы проповедо​вать об Имени Иисусове. Подчинились ли апостолы запреще​нию врагов Иисусовых? В наши же дни это спасительное Имя, проповеданное святыми апостолами и прославленное по всей вселенной, тяжко похулено иноками Святой Горы Афонской. Любовь к Господу Иисусу, Искупителю и Спасителю нашему, не может стерпеть поругание и хуление Вседержавного Имени, воспеваемого всем естеством ангельским на небеси, вопиющим: «Свят, Свят, Свят». Какая власть на земле в силах запретить нашу ревность о славе Имени Бога нашего?! Силы врат адовых запрещают нам, и мы видим их в лице Ватопедских греков и в низложенном игумене Иерониме. Это первая встреча с вратами ада. Как апостолы, встретившись с жидовским синедрионом, не подчинились его прещению, так и мы должны презреть Ватопедских греков с Иеронимом и вступить в первое сражение с вратами ада — в защиту славы Имени Иисуса.

После возвращения о. Антония из Ватопеда немедленно оп​ределился план наших действий вопреки расчетам властных Ва-топедских греков и паутинной надежды Иеронимовой.

О. Антоний пригласил с собой, на третий этаж Серайского корпуса, в игуменскую келлию, человек пятнадцать братии. А ос​тальное все православное братство осталось внизу. Иероним сидел за большим столом, в центре. Вокруг него с обеих сторон стеной стояла его еретическая ограда — братия, тесно и плотно схватив​шаяся руками друг за друга, человек до шестидесяти.

Подойдя к столу, о. Антоний стал напротив Иеронима. Огра​див себя крестным знамением, он сказал: «Отец Иероним, выходи​те с игуменской келлии и идите в Успенскую келлию, там будете жить на покое». Иероним ответил: «Отец Антоний, ты не наш». Иероним сказал это потому, что о. Антоний удалился на время из Андреевского скита на Карею, в Благовещенскую келью к старцу Парфению, вследствие падения Иеронима в ересь.

Мы, человек пятнадцать монахов, пришедшие с о. Антонием, в один голос воскликнули: «О. Антоний наш!»

В эту минуту в ответ на нашу защиту о. Антония, стоявший по левую сторону Иеронима монах-еретик крепкого атлетического сложения, быстро протянув через стол руки, схватил за горло о. Антония и потащил через стол на себя, чтобы задушить его. О. Антоний, маленький ростом, худенький постник, уже захри​пел в когтях атлета. Двое из нас бросились на выручку и спасли о. Антония. Видя такой оборот дела и острые насмешки над нами Иеронимовых козлищей-еретиков, мы вынуждены были принять крайние, решительные меры. Еретиков было до шести​десяти, и все они — крепкие, прочно схватившиеся руками под мышки друг за друга, — показывали вид неодолимости. Нас же было всего пятнадцать, но с нами был Бог, а с ними — диавол; мы в ревности по Бозе нашем, как архистратиг Михаил против восставших на Бога падших духов, стали разрывать еретическую цепь, одно звено за другим, так что эта цепь оказалась не крепче паутины. По одному выводим их в коридор, а там берут их другие наши православные, и распределяют каждого смотря по вред​ности, кого отпускают в кельи, а кого за ворота обители.

Когда же коснулись самого еретика Иеронима, о. Антоний продолжал предлагать ему Успенскую келью в саду, но он отказал​ся. Тогда Иеронима свели в монастырский двор и снова попроси​ли его уйти на покой в Успенскую келью. Но он снова отказался.

Наконец в порте, у самых ворот, о. Антоний поклонился Иерониму в ноги и попросил его о том же. Но он решительно отказался и пошел на Карею ткать новую паутину. Это было 15 января 1913 года. С Иеронимом было удалено человек двадцать его сторонни​ков: все молодые, канцеляристы, переписчики с мiрскими жерт​вователями и благодетелями и их старец, заведующий этой канце​лярией. Эта канцелярия — иная от канцелярии хозяйственной. Хозяйственная экономическая канцелярия были под руководством о. Сергия, а сотрудников у него было только два инока — оба ревнители за Имя Божие. А канцеляристы письменности со своим старцем — все еретики.

С удалением Иеронима из обители — мы отлично знали — зев врат адовых расширился, но пусть себе расширяется; дело же ис​поведников Христовых — брань с еретиками до дня судного.

Первым долгом мы поставили себе нового игумена, старца священноархимандрита Давида, который до этого времени жил от​шельнически на покое, молитвенника и ревностного исповедника Имени Божия. Избрали и поставили двенадцать новых соборных старцев, тоже ревнителей славы Имени Божия.

Врата обители — «порту» — мы закрыли еще двенадцатого января, в день суда над Иеронимом, и решили никогда их не открывать, и чтобы никто, кроме нас, исповедников, не входил ими, чтобы не проникли в обитель, в ограду овчую, волки — еретики, сторонники Иеронимовы.

В нашей обители и в Пантелеимоновском монастыре, и в Иль​инском скиту существовал обычай по субботам раздавать пустын​никам «кубанья», т. е. милостыню, из продуктов, и каждую суббо​ту пустынники приобщались Святых Тайн Христовых. Этот обы​чай велся издревле по завещанию древних Афонских отцов. Но как поступить нам при изменившихся обстоятельствах? И всем братством было решено — милостыню раздавать неизменно, но вне обители, за портой, ибо немало пустынников с разными настроениями, а посему нельзя им доверяться, а приобщиться они могут в других обителях.

Но с первой же субботы открылось особое промышление Божие касательно милостыни. Для пустынников главное питание — сухари из кусков, остающихся после братской трапезы. На все братство в трапезе расходовалось каждый день много хлеба. Те​перь, после того как решили милостыню неизменно раздавать, в трапезе явилось чудо. По старому обычаю на трапезу братии раз​дается четырнадцать корзин. И после трапезы со столов остава​лось также, четырнадцать корзин кусков хлеба. Чудо это наподо​бие чуда Христа, когда пятью хлебами насытились пять тысяч че​ловек, и оставшихся после трапезы кусков хлеба апостолы собрали двенадцать кошниц. Это чудо продолжалось у нас до дня нашего изгнания.

Глава 25. Действия врат адовых

В 1912 году была война в Македонии. Союзные Греция, Бол​гария и Сербия изгоняли турок из Македонии. Афон заняли гре​ки. У них был большой отряд солдат. На помощь этих солдат, дня за два до своего удаления из обители, Иероним возлагал большую надежду. Врата обители были закрыты. Канцеляристы, сторонни​ки Иеронимовы, из своей канцелярии, расположенной на четвер​том этаже Свято-Духовского корпуса, сообщили греческому во​енному отряду, что у нас в обители бунт. Греческие солдаты во главе с командирами окружили нашу обитель и потребовали от​крыть ворота, чтобы навести порядок в обители, говоря: «У вас бунт». Мы ответили, что никакого бунта у нас нет, а всего лишь законным порядком сменили игумена. И ворот мы не открыли. Солдаты не стали настаивать и ушли. Поэтому мы удалили кан​целяристов с Иеронимом. Квартиру для себя и еретического отря​да Иероним нашел в большом корпусе Зографского Болгарского «конака». А утром, на другой день, обратился с жалобой в «Протат».

Мы уже говорили, что Протатское Верховное Правление Афо​на состоит из представителей от каждого самостоятельного мона​стыря, которых на Афоне двадцать: Русский Пантелеимоновский, Болгарский Зограф, Сербский Хилендар, остальные сем​надцать — греческие. Болгарский и Сербский монастыри стоят в нашу защиту. Русский Пантелеимоновский монастырь также имел своих представителей в Протате, но они самые главные ересиар​хи — поклонники Натальины, которые лобызали руку женщины Натальи и поклонялись приседящему ей диаволу. Они же мутили Верховное Правление Протатское. Греки, незнавшие русского языка, выслушивали от своих коллег, представителей русской обители, только клеветы, которые передавались им на греческом языке русскими Натальиными поклонниками. Явившийся на это заседание Иероним, прекрасно знавший греческий язык, так ус​ладил сердца греков своим велеречием, что все семнадцать греческих представителей, возвысив голос против двух монасты​рей, Болгарского и Сербского, к великому удовольствию пантелеимоновских диаволопоклонников, объявили наш скит еретическим и запретили всякое общение с ним. Это похоже на то, когда первосвященники, книжники, фарисеи, саддукеи и стар​цы народные, все это жидовское сонмище во главе с Каиафой приговорили Господа Иисуса на Распятие. Тогда — Его, Самого, а в наши дни: попрали Его Божественное Имя — заплевали, повергли под ноги свои, низвели на степень рабского имени.

Итак, пантелеимоновские диаволопоклонники, ильинские и андреевские, иеронимовы союзники пантелеимоновских старцев, из-за самолюбия, ради своих прихотей и земных благ не пощади​ли Имени Божия, предали его на поругание и увлекли в свое единомыслие Верховное Правление Св. Горы Афонской — Про​тат. И все это сборище знаменовало собой гидру из преисподних ада, которая обрушилась на наш Андреевский скит. Болгарский Зограф и Сербский Хилендар были безсильны защитить правду Божию против семнадцати, и она предана была на распятие. Андреевский скит объявили вне закона. По всей Горе Афонской были расклеены объявления, что Андреевский скит еретический.

Но правы ли были Каиафа и сонмище его, распявшие Христа? Таково же дело и этих новых каиаф. Братство Андреевского скита не убоялось беззаконного прещения власти, не сложило оружия защиты славы Имени Божия у ног адской гидры, но, побуждаемое ревностью о славе Имени Бога, мужественно готовилось на все лишения и на самую смерть за Имя Господне. Мы говорим «готови​лось», ибо и гидра росла, и угроза ее ожесточалась в ярости и злобе сатанинской против нашего Андреевского скита.

Росла тем, что Пантелеимоновские диаволопоклонники, рас​полагая большими средствами, поднесли греческому Константи​нопольскому патриарху Иоакиму III шапочку золота, прося его своей патриаршей властью осудить Андреевский скит как павший в ересь. При этом дали ему книгу «На горах Кавказа», якобы со​держащую ересь, которой держится весь Андреевский скит.

Греческий Патриарх, незнавший русского языка, читать книгу не смог, поэтому передал ее в «Халкинскую» школу — высшее духовное училище греческой иерархии, равное одной русской Духовной Академии, для просмотра и установления — какая в этой книге ересь. Ученые греки Халкинской школы, люди далеко не духовные, и в вопросе об Имени Божием поддержали иеросхимонаха Алексея (Киреевского) и пантелеимоновских старцев-диаволопоклонников, и доложили своему Патриарху, что в русской книге «На горах Кавказа» — ересь. На этом основании и учинил свой суд Константинопольский патриарх Андреевскому скиту на Афоне как павшему в ересь.

Так легкомысленно двигали судьбами Церкви Христовой вер​ховная власть греческой Церкви: Иоаким III и высшее управление Св. Горы Афонской — «Протат». Поистине то же самое, что и в распятии Господа Иисуса Христа, — тогда Каиафа со старцами жидовскими, Понтийский Пилат и Ирод Галилейский; то же самое повторилось при суде над Именем Христовым: пантелеимоновские старцы-диаволопоклонники, Протат и Вселенский Констан​тинопольский патриарх легкомысленно осудили Имя Божие и вы​рыли себе тот ров, в котором ныне оказалась вся поднебесная. Ибо этот нечестивый суд — главная причина, навлекшая гнев Бо​жий на вселенную.

Глава 26. Действия Вселенского Константинопольского Патриарха Иоакима III по отношению к Андреевскому скиту

Во исполнение воли пантелеимоновских старцев, поклонников Натальиных, поднесших шапочку золота Патриарху Иоакиму III этот подкупленный духовный пастырь вызывает к себе нашего новоизбранного игумена старца о. Давида на суд.

Глава 27. Рассказ о. Давида о Патриархе с собакой

Когда я вошел в келью Святейшего отца Патриарха, вижу его весьма широким. По обычаю монашескому сотворив молитву, я подошел к нему, сидевшему в кресле, и поклонился ему до земли, как подобает воздавать честь верховному пастырю. Поднявшись, я подошел к нему для принятия благословения, но в то же мгнове​ние из правого рукава рясы Патриарха выскочила собачка и с звонким лаем бросилась на меня. Мое сознание помутилось, я едва не упал, мысленно взмолился: «Господи, да где же я?» А собака оглушительно лаяла, рвала меня за полы рясы. Вошедший келей​ник Святейшего Патриарха прикрикнул на собачонку, и та быстро юркнула опять в рукав Святейшего отца… Келейник успокоил меня говоря по-русски: «Не бойтесь, она не укусит». Зная русский язык, келейник был у Патриарха переводчиком. «Я, — говорит о. Да​вид, — со страхом опять подошел к Патриарху за благословением. Он меня благословил, а из рукава рясы выскаливала зубы собака. Но на меня уже не бросалась, потому что рядом стоял келейник».

Мы поражены были рассказом о. Давида о приеме его Все​ленским Патриархом. Каково же было духовное состояние у этого верховного пастыря — собачника, своим судом наткнув​шегося на о. Давида, принявшего хиротонию во Св. Горе Афон​ской и по хиротонии подчинявшегося Константинопольской иерархии, в сан же архимандрита возведенного российским Сvнодом, в дни его служения на Петербургском подворье, и пото​му подведомственного Российской иерархии? В силу этого Пат​риарх-собачник лишь запретил о. Давида в священнослужении, не считая его игуменом Андреевского скита, в адрес же всего нашего братства Патриарх ничего ему не сказал.

После своего возвращения из Константинополя о. Давид хотел вернуться на уединение в свою келью св. Великомученицы Варва​ры в скитском саду. Но братство не отпустило его. Легкомысленных судов и незаконных запретов мы не признаем, от какой бы власти они ни исходили, ибо с признанием их и подчинением им принимается и богохульная ересь. Ополчение защитников славы Имени Божия составилось из братства Пантелеимоновского монастыря и нашего Андреевского скита. Центр этого опол​чения Божиим Промыслом сосредоточился в Андреевском ски​ту. Со сменой игумена Иеронима братство Андреевского скита полностью освободилось от препятствий со стороны, противной защите Имени Божия. Ни Ватопед, ни Протат, ни Вселенский Патриарх не могут возбранить нашей ревности о славе Имени Божия. Мы, русские, находимся в своей русской обители, в Ан​дреевском скиту. Наши противники усиливаются ограничить нас в земных человеческих правах. Но вопрос, по которому судят нас человеки — вопрос Неба и Земли. И бренные человеки су​дят Славу Божию. Какая тварь дерзнет остановить нашу рев​ность и наложить запрет защитникам славы Божией, поруганной ими? Злобные силы запрещали св. апостолам, богопроповедникам, мученикам и исповедникам Христовым, запрещали власти земные, а они не послушали их, но немолчно провозглашали славу Божию и в противление силам врат адовых в этом подвиге с радостью полагали свои души. Мы, иноки-имяславцы, пантелеимоновские и андреевские, защитники славы Имени Божия, при​званы к тому же подвигу и являемся продолжателями той же брани с вратами Ада.

Примечание: подробное описание о вратах адовых читайте в конце истории.

Видя, что на нас не воздействовали ни запрет протатской вла​сти, ни Вселенский Патриарх, что мы являемся обличителями их нечестия, сатана посылает на помощь пантелеимоновским старцам-диаволопоклонникам, могучего члена Российского Сvнода — архиеп. Антония Волынского, уже известного в нашей истории. Он имел для себя помощником во всем Сергия, архиеп. Финляндского. Эти два друга привлекают к своему согласию до половины членов Сvнода. Гидра имяборческой ереси выросла в такое могу​щество, что, по мнению их, братство Андреевского скита не ос​мелится противиться такому величию духовной власти, когда сам русский Святейший Сvнод встал во главе его. Но на гордую их похвальбу они получают от пантелеимоновских иноков и от брат​ства Андреевского скита ответ: «Всякую власть, восставшую на славу Божию, мы не признаем, отвергаем и не подчинимся ей до самой смерти» Старцы-диаволопоклонники, как начальственная власть сво​ей обители, часто созывали собор своего многочисленного брат​ства, изощрялись во всяких хитрых и коварных лукавствах, упот​ребляли лесть и обман, чтобы если не склонить, то уловить в имяборческую сеть исповедников Имени Божия; не скупились и на угрозы могуществом своей гидры. Но все изощренные их действия разбивались, как волны, о несокрушимый камень пра​вославного исповедания защитников славы Имени Божия.

Все попытки диаволопоклонников умиротворить братство своей обители на условиях еретиков-имяборцев были тщетны. Эти жалкие старцы в своем падении совершенно потеряли рас​судок, ибо можно ли мириться с диаволом, которому они по​клонялись в образе Натальином, а ныне поклоняются ему ху​лой на Имя Господне и служат ему в имяборческой ереси?! Возгоревшийся на Св. Горе Афонской адский пламень угрожает поколебать поднебесную…

Глава 28. О еретике игумене Иерониме

В нашем сказании мы упомянули, что Иеронима, бывшего нашим игуменом, мы из обители не изгоняли, но, по существую​щим на Афоне правилам, просто сменили его, впавшего в имяборческую ересь, и предложили ему уйти на покой в Успенс​кую келью с церковью, в саду нашего скита, с полным обезпе​чением от обители. Но он отверг наше предложение и ушел в квартиру на Карее, с целью раздувать пожар имяборческой ере​си. В этой своей засаде, под видом изгнанника, его работа в утробе «гидры» была не меньшей, чем работа пантелеимоновс​ких старцев-диаволопоклонников. Его клеветнические жалобы на братство Андреевского скита подвигали архиепископа Анто​ния Волынского с Сvнодской кучей к принятию решительных мер грозного характера, против нас — малого стада защитников славы Имени Божия. Архиепископ Антоний Волынский пишет ему и всей еретической имяборческой «гидре» Афонской по адресу нашего Андреевского скита: «Что они там хвалятся, что их триста человек! Да хотя бы их было три тысячи, мы не пощадим их! Им три роты солдат и кандалы, вот и весь расчет с ними. Молодых поженим, а стариков определим в богадельни!»

Получив от лица Сvнода из Петербурга такое властное опре​деление, радостное для них, грозное же для нас, еретики говори​ ли нам: «Какая тяжкая участь вас ожидает за ваше противле​ние!» Да, на их взгляд, участь самая жестокая, а по вере нашей и по учению Христову — участь самая блаженнейшая, если Он Своими пречистыми устами изрек: «Блаженны есте, егда поно​сят вам, и изженут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради. Радуйтеся, и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех». Участь та же самая, которую улучили святые апостолы, мученики и исповедники Христовы.

Глава 29. Еретическое имяборческое засилие в Сvноде

Еретическая куча Антония, архиепископа Волынского, состо​яла из семи членов Сvнода: 1-й — сам Антоний; 2-й — Сергий, архиепископ Финляндский; 3-й — Владимiр, митрополит Санкт-Петербургский; 4-й — Никон, архиепископ (Рождественский) без кафедры; 5-й — Евсевий, архиепископ Владивостокский; 6-й — Михаил, архиепископ Гродненский; 7-й — Агапит, епископ Екатеринославский.

Таким образом, это семиглавие выразило собою апокалипти​ческого семиглавого зверя, о котором мы читаем в 13 главе Апока​липсиса; выразило, говорим, числом голов и злобою.

Остальные же члены Сvнода Российской Церкви пребыли в благочестии, из них старейшие члены, митрополиты: Московский Макарий и Киевский Флавиан — были на стороне защитников славы Божией.

Но богохульное семиглавие по своей наглости и безстыдству оказывало давление на благочестивую сторону. И притом имело споспешника своему злочестию, в лице сильного и могучего Обер-прокурора Святейшего Сvнода Владимiра Саблера, который за​хватил полномочия в Российской Церкви, наподобие папы Рим​ского. По своему религиозному происхождению — он из западной лютеранской церкви, по принятии православия он — Владимiр по отчеству — Карлович. И этот немецкий выродок являлся самым высшим лицом в Святейшем Сvноде, фундаментом бого​хульного имяборческого гнезда. Итак, каков состав этой кучи, таково и ее действие. Так выросла адская гидра, открытая в видении благоговейному пустыннику, стоявшему в очереди за сухарями в нашем Андреевском скиту, о чем было сказано выше. Гидра эта — дракон, вышедший из Ильинского скита, из окаян​ной души «номинального Хрисанфа», которая очаровала Афон​ский протат, Вселенского Константинопольского Патриарха Иоакима III и, наконец, Российский Сvнод, потому что куча архиеп. Антония действовала от имени Сvнода, несмотря на то, что большая часть его членов оставалась благочестивой. Куча именовала себя «Святейшим Сvнодом».

Если у нас, на Афоне, наше исповедание истины и защиту ее извращали, приписывали нам всякую неправду, то в России вра​та адовы обрушили на нас еще больший груз лжи и клеветы. Для того чтобы уяснить в России афонский вопрос, мы, защитники славы Имени Божия: пантелеимоновские и андреевские, решили послать от нашего лица в Россию о. Антония (Булатовича). В первых числах марта 1913 года, с болью сердца, он отбыл на подвиг в многомятежный мiр с нашим молитвенным благослове​нием.

Из всех афонских обителей нашему андреевскому братству единомысленна была одна самостоятельная маленькая Благове​щенская обитель на Карее, насчитывающая человек сорок братии, где с полгода проживал о. Антоний (Булатович). Только через эту обитель мы, имяславцы, отрезанные от всего мiра, могли вести переписку с Россией и получать сообщения от о. Антония.

Глава 30. Филиппушка

Филиппушка — Христа ради юродивый, в иночестве схимо​нах Филипп, родом грек, ростом подобен евангельскому мытарю Закхею, «зело мал бе». Филиппушкой именовали его насельни​ки Афона по его младенческому нраву и высокому подвигу юрод​ства. Он не имел, где главы приклонить, его жилищем была вся Гора Афонская. Когда человеческая природа требовала сонного отдыха от постоянного скитальнического труда, он ложился на пути, на узкой дорожке Афонской, — все дорожки были вымо​щены мраморным камнем, — на таковом ложе и почивал слад​ким сном безприютный старец юродивый Филиппушка. Большие и малые змеи, которых на Афоне весьма много, не прикасались к нему. Шедшие караваны нагруженных вьюками ослов осторожно обходили Филиппушку, чтобы не толкнуть его копытцем. Македонские болгары, погонщики караванов, почитали Филип​пушку и старались тихими шагами обходить его. В зимнюю пору Филиппушка приходил в наш Андреевский скит, забирался в ясли ишаков, обогреваясь дыханием их, кушающих сено. Под​виг Филиппушки был весьма высокий. В мiру он был владельцем трех больших парусных судов, которые погибли в бурных волнах Средиземного моря. Освободившись от суеты житейс​кой, Филиппушка притек в тихое пристанище земного удела Богоматери, на дивные подвиги Афонского иночества. Глупень​кий по внешнему виду, крошечный старичок в изорванной кур​точке македонского рабочего, которая была ему до самой зем​ли, имел на голове старую валяную из шерсти Афонскую мона​шескую шапку — камилавку, летом и зимой ходил босой. Афонские насельники знали Филиппушку и достойно к нему относились, а для посещающих  Св. Гору Афонскую мiрян Фи​липпушка был объектом презрения. Своим подвигом он достиг благодатных даров, главный дар — прозорливство, проявляемое в действиях юродства, чем и приносил великую духовную пользу афонитам. Филиппушку весьма чтил и наш покойный старец, игумен, схиархимандрит Иосиф.

В большие праздники и по воскресным дням, во время брат​ской трапезы войдя в трапезную, Филиппушка подходил к иеро​монашескому столу, снимал свою старую шапку и по-гречески пел божественную песнь Богоматери «Достойно есть»; по пропетии старец-игумен давал ему стакан вина, порцию хлеба, а на хлебе — порцию рыбы. Воскликнув «Евхаристо!» (по-русски значит «благодарю»), Филиппушка выходил из трапезы.

По примеру своего предшественника Иероним также почитал Филиппушку до своего падения в ересь и также угощал его. Но от праздника Божией Матери 19 ноября 1912 года, когда Иероним сбежал на «метоху», блаженный Филиппушка был нами забыт, и мы не видели его до дней смены игумена-еретика. Когда Вселен​ский Константинопольский патриарх Иоаким вызвал в Константинополь нового игумена о. Давида, тогда явился и Филиппушка. Он пришел в трапезу, по обычаю пропел «Достойно есть». Отца игумена за иеромонашеским столом не было, вместо него стакан вина, хлеб и рыбу подает другой. Филиппушка с омерзением толк​нул рукой стакан с вином и хлеб с рыбой, все это упало на пол. Подавший угощение Филиппушке был иеродиакон, сторонник еретика Иеронима.

Вслед за этим, такую же порцию угощения подает Филип​пушке иеромонах — имяславец о. Викентий защитник Славы Имени Божия. Филиппушка с любовью взял угощение, выпил вино, покушал хлеб с рыбой, воскликнул: «Евхаристо!» — и по​шел от иеромонашеского стола, смотря на иконы святых, кото​рые были на стене по всей стороне трапезной, сжал свою руку в кулак и, потрясая кулаком каждому лику св. угодников Божиих, восклицал: «Оксу! Оксу! Оксу!» — оксу, по-русски, значит «По​шел вон! Пошел вон! Пошел вон!» Этим действием Филиппуш​ка изгонял святых угодников Божиих, а потом у трапезных врат так быстро упал на землю, как будто кто-нибудь повалил его, и от порога трапезной лежа катился до самых святых во​рот обители. Это пророческое, иносказательное действие Фи​липпушки предрекало запустение Св. Горы Афонской. Оксу, оксу, оксу, то есть пошел вон — пошел вон — пошел вон, и угроза кулаком означают изгнание Афонских святых в лице защитников Славы Имени Божия. Как Филиппушка лежа ка​тился от порога трапезной до Святых врат обители, так и нас покатили с Афона архиереи земли русской.

Отвержением угощения из рук еретика-иеродиакона Филип​пушка показал гнусное нечестие имяборческой ереси. А принятие угощения из рук исповедника Имени Божия с любезным восклицанием: «Евхаристо» означает единомыслие Филиппушки с испо​ведниками Имени Божия. Спустя несколько месяцев предсказание Филиппушки исполнилось буквально.

 

Следующие части