Февраль 1917 г. Угол падения

Угол отражения равен углу падения.
                                                                             Учебник геометрии. 
 
 
 Девяносто лет уже минуло с тех пор, как русские люди предали своего Царя, девяносто лет нашу душу жжёт суровый приговор: «Кругом измена, и трусость, и обман». Кто может устраниться от этого суда, чья совесть не омоется слезами, глядя на то как, вдруг обезумевшая, страна упала не на дно (на ст. Дно негодяями и изменниками Родины Гучковым и Шульгиным Императору был предъявлен манифест об отречении и кроме казака-конвойца никто не встал на защиту своего Царя), а в пропасть, назначенную нашими мудрыми предками всем тем, кто изменит Дому Романовых, прокляв таковых  «от ныне и до века»:  
«… и да незабвенно будет писаное в ней в роды и роды и во веки…. А кто убо и не похощет послушати сего соборного уложения, его же Бог благоизволи, и начнёт глаголати ина и молву в людех чинити, и таковый, аще от священных чину, и от бояр царских сигклит и воинственных, или ин хто от простых людей и в каком чину не буди, по священным правилом святых апостол, и вселенских седми соборов святых отец и помесных, и по соборному уложению всего освященнаго собора чину своего извержен будет, и от церкви Божии отлучен и святых Христовых Таин приобщения, яко раскольник церкви Божия всего православного христьянства мятежник, и разоритель Закону Божию, а по царским законом месть восприимет, и нашего смирения и всего освященного собора не буди на нем благословение от ныне и до века; понеже не восхоте благословения и соборнаго уложения послушания, тем и удалися от него и облечеся в клятву». (Москва, 11 мая, 1613 г. Грамота об избрании на Московское государство Михаила Фёдоровича Романова) 
Пять лет кровопролитнейшей и жесточайшей Гражданской войны показали то, что, умирая в борьбе с иудо-большевизмом, люди по милости Божией искупали только свой личный грех клятвоотступничества, т.к. «облечеся в клятву» предков они уже были не в силах переломить ситуацию в стране. Даже Приамурский Земский Собор 1921г., став лебединной песней нашей Белой борьбы, ни словом не обмолвился о февральской трагедии 1917 года. К слову сказать, среди воинов Белой Армии к новациям генерала Дитерихса и самому Собору отношение было далеко не однозначное, и нередко звучали самые нелестные оценки в адрес как генерала так и его единомышленников, что, в общем-то, отражает тогдашнее умонастроение русского общества, склонного в большевиках видеть только хамов и германских агентов, и не осознавшего ещё духовной сути свершившейся революции и религиозного характера происходящей борьбы. Подобный же взгляд тоже возник не на пустом месте, а есть проявление того либерально-демократического дурмана, что привёл нас к Февралю, наиболее ярко выразил себя в нем и в итоге оставил у «разбитого корыта».
Искушение свободой стало для нас последней каплей, подточившей национальный иммунитет и уже дряблое монархическое сознание обнаружило под собой только лёгкий налёт православного мiровозрения, явив в целом религиозный формализм и массовое отступление от Бога.  Случайным ли совпадением  явилось издание в один день (7 марта ст. стиля) таких постановлений в адрес Императора и Императрицы, от имени революционного Временного Правительства:     
 
 "1) Признать отреченных императора Николая II и его супругу лишенными свободы и доставить отречённого императора в Царское Село.
 2) Поручить генерал-адьютанту Алексееву для охраны отрекшагося императора предоставить наряд в распоряжение командированных в г. Могилев членов Госудаоственной Думы Бубликова, Вершинина, Грибуна и Калиника.
 3) Обязать членов Государственной Думы, командируемых для сопровождения отрекшагося императора из г. Могилёва в Царское Село, представить письменный доклад об исполненном ими поручении».
 
Освободившийся от «мрачного цезарепапизма» Св. Синод издаёт в этот же день свой, навеянный пьянящей свободой, документ:
 
«1917 года Марта «7» дня.  Святейший Правительствующий Синод Российской Православной Церкви имели суждение об исправлении богослужебных чинов и молитвословий в виду происшедшей перемены в государственном управлении.
ПРИКАЗАЛИ: Поручить состоящей под председательством Преосвященного Сергия (Страгородского), Архиепископа Финляндского, Комиссии по исправлению богослужебных книг произвести соответственно с происшедшею переменою в государственном управлении изменения в богослужебных чинах и молитвословиях; о чём, для исполнения, и послать Преосвященному Финляндскому указ».
 
Падение Православного Царства Синод трактует как простую «перемену в государственном управлении». Какое разительное отличие не только мысли, но и слога по сравнению со словами клятвы 1613 г.! Чуть позже, 8 марта 1917 г. новый указ Синода ставит точку:
 
  «…ПРИКАЗАЛИ: На основании бывших рассуждений Святейший Синод определяет: во всех случаях за богослужениями вместо поминовения царствовшего дома возносить моление «о Богохранимой Державе Российской и Благоверном Временном Правительстве ея».
 
В этот же день Царь-Мученик Николай, помазанный Русской Церковью на Царство, был арестован революционным отребьем с думскими билетами.
Оба эти определения подписаны всеми членами Св. Синода, в том числе  будущим патриархом-исповедником, а тогда архиепископом Литовским Тихоном (Белавиным) и ставшим в последствии первым новосвященномучеником митрополитом Киевским Владимиром (Богоявленским).
 
«Тогда, оставивши Его, все бежали». (Мк.14:50)
 
22.7.1917 г. Св. Синод выпускает Послание:
 «… Пробил час общественной свободы Руси. Вся страна, из конца в конец, единым сердцем и единой душой возликовала о новых светлых днях своей жизни, о новом, благоприятном для неё лете Господнем.»
Сатана вышел из преисподней.
Судя по ходу разворачивающихся событий поп Гапон в 1905 г. явился не случайным и, как показала история, не единственным вестником либерального духа, проникшего в Русскую Церковь, поэтому тревожный симптом к 1917 году вылился в страшный диагноз апостасии.
Что за ослепление постигло нас в начале XX века: шёл Великий Пост, буквально только (19 февраля, т.е. за 4 дня до начала революции) в неделю Торжества Православия отзвучали грозные слова Церкви, предающие анафеме всякого посягнувшего на Богоустановленную власть Монарха; четыре года назад вся Россiя торжественно отпраздновала 300-летие Дома Романовых, и вдруг: «Свершилась воля Божия … Благоверное Временное Правительство»?!
      Как это напоминает историю апостола Петра: «…Господи! с Тобою я готов и в темницу и на смерть идти. Но Он сказал: говорю тебе Петр, не пропоет петух сегодня, как ты трижды отречешься, что не знаешь Меня» (Лк. 22; 33,34). До конца дней своих Святой апостол лил слёзы раскаяния, сожалея о своем малодушном отступничестве.
Вот такой парадокс, который вылился не просто в клятвопреступление, а по сути явился актом отречения от Христа и стал предвестником появления сергианства. Чем же иным является молитва за жидо-масонское правительство умеренного толка и восторженный отказ от поминовения Божиего Помазанника? Менее кровожадные, но одной с большевиками богоборческой породы масоны  Некрасов, Терещенко, Керенский, Гучков, обер-прокурор Св. Синода В. Львов ни коим образом не заслуживали наименования «Благоверного Правительства», а достойны были суровой кары, как узурпаторы и восхитители власти Божиего Помазанника. 
 И вот именно в этом, в своём февральском «сергианстве», мы до сих пор не принесли  соборного покаяния. Если же мы отрицаем общецерковный грех Февраля и не ищем верного пути дабы возродить земное Отечество, то логично напрашивается вопрос: почему Церковь не молится за сегодняшний демократический режим и что же такое, в этом случае сергианство?
Нам ли сейчас не понять необходимости соборного покаяния в своей февральской измене, если ещё до революции наши подвижники предупреждали об оскудении веры в народе и о грядущей катастрофе;  об опасности увлечения иллюзиями демократии предупреждали и наши национальные мыслители: «Никакая пугачёвщина не может повредить Россiи так, как могла бы ей повредить очень мирная, очень законная демократическая конституция», — писал К. Леонтьев в XIX веке.
К сожалению, слишком многие это поняли очень поздно. Но  вооружённая Белая борьба, предпринятая нами, не стала духовным реваншем и не может восприниматься как национальный акт покаяния, т.к. непредрешенческая позиция вождей Белого движения не вела к восстановлению утраченной симфонии Богоустановленного мiропорядка. А  последовавшие после исхода Русской Армии народные возстания показали затем, насколько февралисткий дурман захватил не только ведущий слой русского народа, но проник и в народную толщу. Так, например, наиболее мощное антисоветское крестьянское возстание — Антоновское, на Тамбовщине, проходило под красной тряпкой.
Русское освободительное движение в годы Советско-германской войны явилось уже борьбой чисто за «общечеловеческие» ценности, с полным преобладанием демократической идеологии. 
Оставшись вместо симфонии с кровоточащей раной (в символичном образе Двуглавого Орла мы имеем сегодня одну Голову) Русский Народ с февраля 1917 года, по сути, исходит кровью. С нами всё просто, Россiя может существовать, только служа Богу как Православная монархия, а таковой она может стать, только вернувшись на свой исконный исторический путь, что может произойти лишь после соборного суждения и определения нашего падения в недоброй памяти феврале 1917 г. Все наши потери за прошедшие с тех пор десятилетия являются прямым доказательством вразумляющего действия Божией десницы в нашей судьбе: Церковь уменьшается, либерально-демократические тенденции усиливаются (все последние расколы РПЦЗ), территория Россiи превращена в колонию и мiровую свалку, народ вымирает.
 Без ясного осознания собственного падения  вправе ли мы расчитывать на предсказанное грядущее воскресение, как же тогда «включится» духовный механизм благодатного творчества, приносящего благие плоды покаяния? Ведь признание святости подвига миллионов русских людей, умученных за Христа и положивших живот за ближняя своя (в том числе и за нас), не даёт нам автоматическое право на обладание Православным Царством под скипетром Русского Царя. Да и подведения политических итогов февральского безумия для этого явно недостаточно, по учению Церкви такая Божия милость может быть нам оказана только после соборного покаяния, к чему и обязывает нас наша историческая память и сыновний долг.
Нам сейчас трудно судить, почему в эмиграции, после полученных страшных уроков, не было вынесено церковного суждения о нашей февральской измене. Возможно, причина этого кроется в том, что людям за очень короткий исторический срок пришлось пережить очень много испытаний и трагедий, включая подлинную охоту на врагов советской власти, проходившую после Ялты 1944 г. практически по всему мiру. А  возможно причина этого в том, что  покаянный акт должен произойти именно на Русской земле, в родном Отечестве и в покаянии должны возродиться потомки тех, кому однажды было вверено хранить веру Православную. Не в этом ли промыслительтельное значение совершившегося возвращения Русской Церкви из долгого изгнания на Родину?
Можно предположить, что вечно подсматривающему и подслушивающему сатане тоже это известно, потому то он и пытается ликвидировать всякую возможность   религиозно-духовного пробуждения на Руси в связи с чем он и создал из выродившихся февралистов (больше по духу, а не по декларациям)  псевдорелигиозные объединения «а ля» РПЦЗ.  
 
А. Мамаев
 
Щербинка, Подмосковье