«На Божьей дорожке». Часть III. Главы 2 и 3

Версия для печати

Оглавление

ГЛАВА   ВТОРАЯ

Свечной Собор.
 
«Мы едва можем постигать и то, что на земле,
и с трудом понимаем то, что под руками,
а что на небесах — кто исследовал?».
(Книга премудрости Соломона. 9:16).
       В аэропорту Монреаля нас долго и тщательно проверяли. Очень хотелось спать и как можно быстрее доехать до резиденции Первоиерарха. Но офицер всё копалась и копалась в наших скудных вещах. Чего она там искала? Бог весть.
       Монреаль выглядел не слишком приглядно. Из окна приземистого автомобиля [403] он походил на большую и неумытую деревню. Порывы тёплого ветра гнали по улицам мусор. А стаи бездомных собак ничем не отличались и от своих московских сородичей. Судя по низким строениям, места здесь для частной стройки хватало. Город всё тянулся и тянулся…
       За городом пошли уже холмы и предгорья, с редкими ухоженными городками и частыми придорожными кемпингами, мотелями или гостиницами. Рельеф местности мне нравился. Отдалённо он напоминал западную или южную Якутию.
       Сам Мансонвилль походил больше на ковбойское поселение девятнадцатого века, чем на современное сельское построение. С католической и протестантской церквушками, а так же, тремя или четырьмя десятками двухэтажных домов, протянувшихся по обе стороны от трассы, этот городок ничем особенным не притягивал и не выделялся. За Мансонвиллем твёрдое дорожное покрытие заканчивалось. И дальше уже шла обычная грунтовая дорога. Дорога эта вела к двум или трём фермерским хозяйствам. Потом она шла через мост, в сторону резиденции митрополита Виталия и по пересечённой лесистой местности, выходила к самой американской границе. На одном или двух придорожных щитах туристы могли прочитать о православном русском предместье, то есть о Свято-Преображенском ските, куда мы и направлялись [404].
       В скиту нас встретил владыка Виктор. После благословения, он поделился информацией о своих встречах с митрополитом Виталием и госпожой Роснянской. Поведал о тех негативных моментах, с которыми ему пришлось здесь столкнуться. Канадская жизнь владыке Виктору порядком уже надоела. И он с нетерпением ожидал начала Собора и конца столь затянувшегося противостояния. Из монахов, кроме митрополита Виталия и епископа Виктора, здесь больше никого не было. Архиепископ Антоний улетел в Калифорнию, пообещав вернуться только к началу Архиерейского Собора.
       Сам скит вызывал у меня тёплые чувства. Располагался он на нескольких десятках гектарах неухоженной земли и с первого взгляда казался сколком с древней Руси. В первоиераршей резиденции – большого деревянного строения – помимо всех положенных по этикету залов, покоев, библиотеки, кухни и прочих вспомогательных и специальных комнат, вкупе с крохотным сувенирным магазинчиком, на втором этаже имелось ещё и несколько монашеских келий. Кельи были и в двухэтажном свечном сарае. Венчал же все эти скитские строения — чудесный Свято-Преображенский храм, красиво построенный из дерева. Вот и весь вам мужской скит. Да, чуть не забыл. Через дорогу от храма, тянулась узенькая тропинка к водной заводи, где виднелась небольшая часовенка с купальней или крестильной. И за храмом ещё лежало совсем маленькое и почти заброшенное кладбище.
       Мне подумалось, что, при известной монашеской жизни, в этом тихом и благодатном местечке могли бы спокойно жить и спасаться до двух, а то и трёх десятков монахов [405].
       Поскольку кельи везде пустовали, то мы поселились рядом с владыкой Виктором, на втором этаже первоиераршей резиденции. Как только мы вошли в здание, сразу же в нос ударил стойкий кошачий запах. За полутора десятками котов и кошек никто не убирал, отсюда и столь специфический запах. Любовь госпожи Роснянской к этим животным не распространялась дальше простого кормления. Особенно жалко было испорченную ими библиотеку.
       Устроившись в своей келье и попив чайку, я предложил епископу Виктору, вместо гида, пройтись со мной до моста, а затем и по иным окрестностям скита. Владыка с радостью откликнулся на это предложение. Выломав кленовые ветки, дабы отпугивать ими многочисленных комаров, мы и отправились в путь.
       По дороге к мосту, я с интересом рассматривал дальние возвышенности и гористые участки. До самого горизонта всё вокруг густо поросло лесом. Местность выглядела заброшенно и довольно диковато. Лишь ближе к мосту лес отступал. Появились поляны и проплешины. За ними, нашему взору уже открывались фермерские хутора с заливными лугами и кругами спрессованного сена. Берёзки, клёны, пихты и знакомые кустарники наводили мысль на родные просторы. Но непонятные бухающие звуки и какая-то странная подсознательная тревожность, мысли эти мгновенно стирали.
       Всё очень похоже, однако ж – не родина.
       Рядом со скитом проживал старый священник Сергий Петров, почти ровесник митрополиту Виталию. За его обширной усадьбой протекал глубокий ручей, впадающий в речку рядом с мостом. Удивительно. Сколько я ни смотрел с берега и с моста в чистую воду, но так и не заметил ни единой, даже и малой рыбёшки. Позднее мне отец Сергий Петров пояснил, что всю рыбу в ручье и речке потравила американская фабрика, работающая выше по течению.
       Как и в России, так и здесь стояла такая же точно жара. Но у нас, хоть, комаров нет, а тут их развелось превеликое множество.
       И все злые такие, не успеваешь и веткой отмахиваться.
       От моста мы повернули с владыкой к скиту и прошли ещё значительное расстояние. По лесной дороге дошли почти до самой американской границы. На обратном пути нас остановили канадские пограничники и попросили показать документы. Их машина догнала нас у скитского кладбища. На вопросы пограничников ответить мы ничего не смогли.
       Молодые люди в ответ лишь улыбнулись и поехали своей дорогой.
       Владыка Виктор в дороге не молчал. Он всё время с горечью размышлял о митрополите Виталии и Роснянской. Сетовал на старческую немощь и забывчивость Первоиерарха, и сильно возмущался наглостью его личного секретаря в юбке. Людмила Дмитриева церковных чинов ни за кем не признавала. Даже и за митрополитом. Архиерей, ни архиерей. Для неё — всё равно. Вела себя так, словно одна она — всё и вся в Церкви Христовой. До Архиерейского Собора оставалась ещё целая седмица. 
       И как её мирно прожить владыка Виктор толком не знал.
       Ясным становилось одно – Людмила Дмитриевна окончательно перешла на сторону отца Вениамина Жукова. И такая ясность складывалась из двух компонентов: из переменившегося к нам отношения госпожи Роснянской, и из участившихся приездов в скит сторонников отца Вениамина. Эти сторонники организовали в резиденции Первоиерарха круглосуточное дежурство. И теперь всё вершилось только с их «хозяйского» ведома. Ещё владыка Виктор поделился интересной новостью о том, что у митрополита Виталия наступают заметные просветления памяти после причастия. Но к причастию Людмила Дмитриевна его уже давно не подпускает и видимо, делает это она не случайно, а с умыслом. Когда митрополит пребывает в забывчивости, то тогда ей легче им манипулировать и управлять.
       В келье было не менее душно, чем на улице. Заснуть удалось только под утро. Вскоре я проснулся от странного бухтения. Оно шло со стороны водоёма. Спать уже не хотелось. Надо вставать. После утреннего правила, я зашёл в келью к владыке Виктору. Владыка тоже проснулся. Он работал над своей очередной статьёй, но от утренней прогулки не отказался.
       На выходе я спросил его о непонятном бухтении.
       — Это местные лягушки так бухтят. Наши квакают, а эти бухтят.
       Солнце ещё не поднялось. В свежем воздухе хорошо пахло травой и хвоей. Духота пока не вступила в свои права. Если бы не комары, то раннее утро можно было бы назвать приятным. Кровососущие насекомые налетели на нас тучами, пришлось сразу же выломать спасительные ветки. Помимо лягушачьего бухтения, раздавалось и пение лесных птиц.
       Едва мы ступили на просёлочную дорогу и немного прошли по ней в сторону моста, как у самого водоёма заметили молодого оленя. Олень нас первым увидел и замер на месте. До него каких-то с полсотни шагов. Убегать он не очень спешил. Олень гордо стоял у воды и смотрел в нашу сторону. Видно, что дичь здесь непуганая. Да и кому она нужна в этих местах? Канада, это не наша родная Россия. Народ тут сытый, а не голодный. Потому и дичь чувствует себя так вольготно.
       Олень долго не стал испытывать свою судьбу, постоял, посмотрел, а затем, не спеша, побежал к спасительному лесу.
       В пять часов утра могут не спать только птицы, лягушки, комары и олени. Да ещё, пожалуй, монахи. А в Канаде, так и подавно. Владыка Виктор по дороге строил планы и не слишком надеялся на приезд епископа Владимира и епископа Анастасия. Владыка Антоний (Рудей), уж, точно не приедет. По болезни, не приедет и епископ Варфоломей (Воробьёв). Остальные могут и должны приехать. Им ничего не мешает. И всё же, владыка Виктор сомневался. И я полностью разделял его убеждения.
       — Анастасий трусоват, — разглагольствовал мой архиерей. — Побоится он стать на нашу сторону. Да и буквоедство ему помешает. Не поймёт он, что, поддерживая Жукова, тем самым, подписывает себе смертный приговор. А владыка Владимир, видимо, чувствует за собою грешок, потому и не приехал на Синоды. И на Архиерейском Соборе он вряд ли появится.
       — И что же тогда делать?
       — Не знаю. До Собора ещё, дай Бог, нам дожить. На Антония [406] ты не слишком рассчитывай. Не боец он. Не Синоды надо было созывать, а сразу Собор. Когда ещё Роснянская нас поддерживала. А теперь не знаю, как и быть. Если епископы на Собор не приедут, то придётся нам уезжать из Канады не солоно хлебавши.
       — И что потом?
       — А потом Жуков нас начнёт прещать. Это у него не заржавеет.
       В последующие дни, мы ежедневно совершали утренние и вечерние прогулки. Иногда, к нам присоединялся и архимандрит Стефан. До Собора мы дважды встретились с митрополитом Виталием. И встречи эти оставили тяжёлый осадок в душе. Владыка Виталий выглядел на свои девяносто пять лет. Ходил он самостоятельно. Пытался говорить всем понятные вещи. Людей не узнавал и часто переспрашивал, кто они такие [407] и откуда родом. Переспрашивал даже близко знакомых.
       Из-за слабого слуха приходилось с ним разговаривать чуточку громче обычного.
       Обе наши встречи проходили под полным контролем прихожан из Монреаля. На православных людей они походили мало и, тем не менее, считались таковыми. Митрополит пробовал «прояснить» нам их линию [408], но, всё время, забывал первоначальную установку Людмилы Дмитриевны Роснянской и постоянно сбивался в сторону второстепенной темы [409]. Позже выяснилось, что Первоиерарху специально давались какие-то особенные медикаментозные средства, влияющие на его память и самостоятельность.
       При инструктаже он, возможно и понимал, что от него хотят. Но потом, эти же медикаментозные средства блокировали память, и старец совершенно забывал, о чём его просили накануне.
       Выглядело это грустно.
       Забывчивость митрополита выводила из себя госпожу Роснянскую. Когда же владыка Виталий начинал к нам прислушиваться и соглашаться, она, тут же, своим дерзким криком заставляла его вздрагивать и пытаться отступать назад. Пренеприятное зрелище! Мне тогда ещё подумалось, что с этими людьми, лишающими Первоиерарха причастия, добиться от него здравого рассуждения и дееспособности будет невозможно. И что такая очевидная неприязнь (и это ещё мягко сказано) душеприказчика и её дешёвая разменность не послужат к улучшению здоровья старца-митрополита и не продлят ему жизнь.
       Накануне дня памяти святых Царственных Мучеников, я служил в храме Всенощную службу. Владыка Виктор и отец Стефан пели и читали на клиросе. Я отслужил только Вечерню. Приехал архиепископ Антоний (Орлов) и Утреню служил уже он.
       Казалось, ничего не предвещало необычного.
       После Всенощной мы немного пообщались и потом начали готовиться к Божественной Литургии. Как и ожидалось, из епископов больше никто нас не поддержал и на Архиерейский Собор не приехал. Оставалось лишь уповать на Господа Бога. С утра отслужить Божественную Литургию. А там, как Бог даст. Однако не тут-то было. Утром мы столкнулись с непредвиденным обстоятельством. Когда пришли к храму, то нашли его закрытым на висячий амбарный замок.
       Владыка Антоний пошёл в резиденцию митрополита выяснять, в чём же, всё-таки, дело и вернулся оттуда в сопровождении толпы беснующихся монреальских прихожан. Оказывается, это они закрыли храм. И закрыли не просто так, а с одной единственной, но сатанинской целью – дабы не допустить Божественной Литургии в день памяти святых Царственных Мучеников. В храме остались наши Богослужебные книги и два чемодана владыки Антония с облачениями и другими вещами.
       С этого момента началось уже не противостояние двух церковных позиций, а самое настоящее и вопиющее беззаконие. Беззаконие исходило от сторонников отца Вениамина Жукова. И как это ещё назвать по-другому? Я не знаю. Представьте себе трагикомическую ситуацию, когда группа беснующихся прихожан не пускает в храм заместителя Первоиерарха в сане архиепископа, правящего архиерея Южно-Российской епархии и члена Архиерейского Синода в сане епископа и двух архимандритов перед началом Литургии в день памяти святых Царственных Мучеников.
       Кто их благословил на такой смертный грех?
       Кто-то же благословил.
       Начались переговоры, чтобы вернули нам оставленные в храме книги и вещи. Они потребовали список и т. п. После долгих мытарств, имущество нам вернули. И что делать дальше? Владыка Антоний принял решение служить Литургию в свечном сарае. Туда сторонники отца Вениамина глаз не казали. Если бы они знали, что владыка Антоний постоянно с собой возит евхаристический набор, то, Бог весть, как бы они поступили. Скорее всего, выгнали бы и из свечного сарая…
       После небольшой приборки, мы стали служить.
       Служить Литургию можно везде. В период гонений на Церковь, катакомбники так и служили. В подземелье, в горах, лесу, сарае или ещё где. Владыка Антоний ночью испёк просфоры. Вино у него, как и облачение, лежало в чемодане.
       — Благословенно царство…
       Литургисал архиепископ Антоний. Владыка Виктор ему сослужил. Я читал Апостол. Отец Стефан помогал петь и читать на клиросе.
       Служба прошла великолепно.
       Но как быть дальше?
       Обсуждению этого вопроса мы и посвятили несколько часов времени.
       Следовало окончательно выяснить положение с митрополитом. Вскоре владыка Антоний вернулся с сообщением о недопущении его к Первоиерарху. Владыку Антония даже не пустили к нему в резиденцию. Как он выразился: «захлопнули двери перед самым моим носом». Проще говоря, митрополита Виталия полностью от нас изолировали, посадив его под домашний арест. Если раньше церковное управление находилось в руках госпожи Роснянской и отца Вениамина Жукова, при, более или менее, свободном митрополите Виталии, то теперь оно сконцентрировалось непонятно у кого и при заточённом Первоиерархе.
       Мы довольно горячо обсуждали критическую церковную ситуацию. И долгое время не могли прийти к единому мнению. Не приехавшие на Собор епископы, по сути дела, уклонились от решения насущных церковных дел, показав, тем самым, свою полную архиерейскую несостоятельность. Но нам от такой констатации факта легче не становилось. После долгих дискуссий, решили начать предсоборное совещание [410] и одновременно попытаться, ещё и ещё раз, вызвать этих епископов в Мансонвилль. Владыка Анастасий колебался и мог приехать. Непонятно было полное молчание епископа Владимира. Даже за больным владыкой Варфоломеем архиепископ Антоний решил снарядить целую вспомогательную экспедицию и физически помочь ему прибыть на Собор.
       За последующие дни, было дополнительно направлено до десяти приглашений на Собор каждому из саботажников в архиерейском сане. На приглашения откликнулся один лишь епископ Анастасий. Он по много времени всё разговаривал с владыкой Антонием по телефону, выясняя сложившуюся обстановку и позиции сторон в Мансонвилле.
       Дважды он разговаривал и со мной. И по довольно «скользкому» разговору, я так и не понял, чего же владыка Анастасий хотел.
       Период ожидания ответов от архиереев запомнился неоднократными попытками прихожан из Монреаля нашего насильственного изгона из мужского Свято-Преображенского скита. Канадские полицейские, приезжая по их вызовам, всё никак не могли понять и взять себе в толк, что же эти русские между собой не поделили. Полицейские не находили видимых причин конфликта и обоснования своих, столь частых и надоедливых, вызовов. Стражи местного правопорядка вели себя подчёркнуто корректно. И всякий раз, убеждаясь в подлинности документов, и правомочности нашего пребывания на скитской территории, лишь недоуменно пожимали плечами и с извинениями уезжали обратно в участок. Потом, из-за нескольких исключающих себя, по смыслу, бумаг, исходящих, якобы, по воле, вызвавшего нас из России, Первоиерарха, дело дошло даже до освидетельствования митрополита на предмет дееспособности.
       Всё это уже многократно описано и показано на интернетных страницах, и у меня нет никакого желания повторяться.
       Поведаю вам о том, что осталось за «кадром».
       Время тянулось медленно и чем-то, надо было его заполнять. С первых же минут своего пребывания в Свято-Преображенском скиту, архиепископ Антоний (Орлов) взял над нами общее руководство. Никто ему в этом и не противился, полагая его верховенство, как должное. Ежедневно он служил Всенощную и Литургию. Однако и после служб оставалось ещё очень много свободного времени. Предсоборные совещания протекали бурно, но и они не могли длиться до безконечности. Обычно, эти совещания после обеда заканчивались. Владыка Антоний оставался в свечном сарае выслушивать длинные лестные монологи Ирины Виноградовой, а мы разбредались по скиту, кто куда. Отец Стефан уходил к себе в келью. Мы же с владыкой Виктором сидеть в духоте не могли, поэтому продолжали измерять шагами окрестности.
       Нас сильно возмущало бездействие владыки Антония и ещё то, с каким он особенным подобострастием выслушивает Ирину. С Ириной, ладно, пусть слушает, если нравится, а вот с его бездействием смириться нам было труднее. И владыка Виктор и я считали, что пора уже что-то делать конкретное. Оставлять Церковь Христову без канонического управления было нельзя, следовательно, надо решительней действовать, без оглядки на чьи бы то ни было мнения.
       — Не потянет он духовное лидерство, — высказал, однажды, своё отношение к архиепископу Антонию владыка Виктор. – А ставить больше и некого. Харизма-то у него есть. Тут не поспоришь. Как же, посох он подавал самому Иоанну Шанхайскому. Америка, не Россия. И в России одной лишь харизмой не обойдёшься.
       Мне подумалось, что владыка Виктор слишком уж ревностно относится к главенству владыки Антония. И даже, грешным делом подумалось: «а не метит ли он на его место?». И подумалось мне так не безпочвенно. Уж, кто-кто, а я-то хорошо знал своего архиерея. Его притязания на духовное российское лидерство, так вскружили ему голову, что «пальму первенства» он отдавать никому не хотел.
       — Бог поможет владыке Антонию, — ответил я своему архиерею. – Да и мы от помощи не откажемся…
       — Ты думаешь, он попросит помощи? – перебил скептически епископ.
       — Разве, нет?
       — Ох, не знаю, не знаю. Нет у меня к нему полного доверия. Ты заметил, как он подобострастно выслушивает лестные байки Ирины?
       — Заметил.
       — То-то же. Как можно по три часа её слушать? И каждый день — одно и тоже, одно и тоже. Ну, да ладно. Не меня же ставить первым.
       Владыку Виктора можно было понять. Канадская виза у него скоро заканчивалась, а мы всё ещё так ничего не приняли и не решили. Постоянные полицейские проверки уже надоели. Сказать, что они, как-то, выбивали нас из колеи нельзя, однако же и оптимизма эти проверки не добавляли.
       В один из дней, мне принесли распечатку из интернета, где стояли подписи священников и монашествующих в защиту отца Вениамина и его церковной политики. Среди прочих подписей знакомых и незнакомых фамилий, я увидел и подписи архимандрита Вениамина (Вознюк) и игуменьи Иулиании из Чили. Меня это несколько обезкуражило. Не верилось, что и эти Божьи люди тоже поставили свои подписи под таким, «громко кричащим»,   документом.
       С благословения владыки Виктора, я позвонил в Чили и выяснил причину появления их подписей. Первым трубку поднял архимандрит.
       — Как же вы поставили свою подпись, батюшка? – спрашиваю я у него после представления и обычных приветствий.
       — Отец Николай Семёнов мне позвонил и попросил подпись. А так, я ничего не знаю.
       — Тогда, может быть, вам лучше снять свою подпись?
       — Снимите. Я не против.
       Примерно, то же самое мне ответила и матушка Иулиания. С одной лишь странной добавкой в конце своего краткого монолога.
       — Только прошу вас, отец Дамаскин, послушайтесь меня — не ставьте вместо митрополита Виталия архиепископа Антония (Орлова).
       — Хорошо, — ответил я матушке.
       Вместо митрополита Виталия мы никого и не думали ставить. И я тогда не придал значения особому смыслу сказанных игуменьей слов [411].
       Как-то, живущий по соседству с резиденцией митрополита Виталия, отец Сергий Петров зазвал нас в гости. Тогда-то он и поведал о причине безрыбья в местной воде. Несмотря на весьма и весьма преклонные года, держался батюшка ещё довольно бодро. И дом свой содержал в полном порядке, и вокруг дома. Оказалось, что это с его помощью выстроен скитский храм. Жил он один. Правда, изредка наведывались к нему родственники, помогая прибраться в доме и ещё кое в чём. Посидели мы, поговорили о России и, попив чайку, возвратились к своим насущным церковным проблемам. Старого батюшку они не особенно волновали. Хотя, он и пытался не быть от них в стороне.
       Знаменитый Указ №15 заместителя Первоиерарха архиепископа Антония (Орлова) о сложившейся катастрофической управленческой ситуации в РПЦЗ (В) и о временном принятии им на себя первоиерарших полномочий, явился давно назревшим и единственно правильным каноническим актом. Настоятельное принятие этого Указа исходило по воле не только самого архиепископа Антония, но и по воле Архиерейского Собора. Владыка Антоний набросал его тезисы и после моей незначительной редакции, Указ увидел свет.
       Этот, жизненно необходимый и наиважнейший для Церкви документ был принят уже после наших (архимандрита Стефана и моей) архиерейских хиротоний. Документ давал архиепископу Антонию (а не госпоже Роснянской и отцу Вениамину Жукову) реальные управленческие права и в то же время, оставлял митрополиту Виталию, исходя из его старческого возраста и практической утере дееспособности, почётнейшее и наипервейшее место в Церкви.
       Говорить или даже думать о каком-то восхищении архиепископом Антонием (Орловым) церковной власти – глупо. Наоборот, церковная власть, от незаконного управления госпожой Роснянской и отцом Вениамином, перешла в законное каноническое русло.
       И в Церкви снова возобладало каноническое архиерейское управление.
       Первым на Соборе хиротонисали во епископа — Усть-Сысольского и Северо-Российского — архимандрита Стефана (Бабаева). Меня владыка Антоний хиротонисать не собирался. Причина его отказа проста. Дело в том, что владыке Антонию показалось, будто бы, епископ Виктор (Пивоваров) находится под моей полной или же частичной зависимостью. Отсюда и его колебания. Не знаю, почему ему так показалось? Возможно, из-за моей свободы высказываний? На Западе не принята откровенность. Бог весть. И только, когда тюремщики митрополита Виталия сбросили владыку Антония с лестницы, только тогда он принял решение о моей архиерейской хиротонии. Колебания и «видения» его мгновенно улетучились. И в этот же день, я был наречён и хиротонисан во епископа Московского [412] и Центрально-Российского.
       Случилось сие торжественное церковное событие в день памяти преподобного Антония Киево-Печерского – родоначальника всего русского монашества. Запомнилась мне епископская хиротония ещё и тем, что она совпала с похоронами моего родного отца — раба Божьего Михаила. Утром раздался печальный звонок из России. И младший брат сообщил мне об этой новости. Перед самой кончиной, отец мой покаялся и через покаяние, и причастие был принят протоиереем Валерием Рожновым в лоно РПЦЗ (В) [413].
       Из-за усилившегося давления со стороны наших гонителей и по причине окончания визы у владыки Виктора, несколько Соборных заседаний пришлось провести в придорожных гостиницах. В этих гостиницах владыка Виктор скрывался от визовых неприятностей, а мы приезжали к нему в «гости» и проводили заседания Собора прямо на гостиничных открытых верандах. Никто нам не мешал. И именно, на этих выездных заседаниях были приняты наиважнейшие Соборные документы.
       Впервые в истории РПЦЗ Архиерейский Собор (Свечной Собор) отказался от либерально-масонской «аполитичности» и вернулся к традиционному монархическому вероисповеданию. Вернулся к борьбе за православную монархию. Наконец-то, Собор признал таинства Московской патриархии безблагодатными и сделал практические шаги, вытекающие из этого признания. А так же, признал Русскую Православную Зарубежную Церковь всей полнотой Поместной Русской Церкви и наметил пути возвращения церковного управления в Россию.
       Как секретарь Архиерейского Синода и теперь уже в архиерейском сане, я вёл все эти заседания. Внимательно записывал предлагаемые формулировки текста. Уточнял позиции их авторов. Следил за ходом и порядком выступлений. В конце заседания, мы все вместе тщательно редактировали, выбирая наиболее удачный вариант текста. А затем, уже после общего редактирования, утверждали его простым голосованием, подписывая окончательный вариант.
       С Божьей помощью, получалось.
       Хотя и не без некоторых неприятных эксцессов.
       На одном из самых последних заседаний, неожиданно, заспорили владыка Виктор и владыка Антоний. Рьяный спор у них вызвало крещение, переходящих к нам верующих людей из Московской патриархии. Владыка Виктор настаивал на том, чтобы переходящих людей из Московской патриархии принимать так, как их принимали и раньше, то есть без крещения.
       А владыка Антоний, наоборот, был только за обязательное крещение. Спор постепенно разгорался. И вскоре разгорелся до такой степени, что владыка Антоний потерял над собой контроль. Он вышел из себя, обозвав епископа Виктора «хуже Жукова».
       И вот на такой минорной ноте, похоже, засобирался уезжать в свою Калифорнию.
       Мы с владыкой Стефаном сидели совершенно обезкураженные. Слушали и наблюдали за происходящим конфликтом, и не знали, как же этот конфликт «замять» или погасить. Со стороны, спор двух наших старейших и авторитетнейших архиереев выглядел омерзительно. И дело даже не в том, что эти два старых человека унизили себя, столь глубоким падением, до оскорбления друг друга. По-человечески это ещё можно было, как-то, понять. Понять и простить.
       Но, если бы только одно это.
       Они пошли гораздо дальше, забыв обо всём на свете. И главное, забыв о Церкви Христовой. И тем самым, поставив себя, свою человеческую гордыню и свои непомерные амбиции выше Неё. Это явление, не знаю, как владыке Стефану, а лично мне западало в душу и делало ей невыносимо больно и тяжело.
       Сейчас уже трудно припомнить детали этого заседания. Трудно припомнить всё точно и до мельчайших подробностей. Слишком много времени, эмоций и всего утекло. Когда в перепалке между владыкой Антонием и владыкой Виктором возникла небольшая пауза, я осмелился встать и сказать, буквально, следующие по смыслу и духу слова.
       Сказать их и от себя многогрешного, и от моего собрата во Христе, владыки Стефана.
       — Ваши Высокопреосвященства, — обратился я к владыкам подчёркнуто официально. – Вы старейшие и уважаемые нами люди и архиереи. На вас в Церкви держится очень и очень многое. А сегодня взоры и чаяния верующих людей обращены сюда. Обращены на наш Архиерейский Собор. Обращены на вас и на нас. Верующие люди ждут от нас не непримиримых споров, а архипастырской любви и православных Соборных решений. В своём споре вы забыли о людях. И забыли о нас с владыкой Стефаном. Разве мы не епископы Церкви? И разве мы не полноправны в принятии тех или иных решений? Почему этот вопрос решаете только вы вдвоём, не спросив и нашего архиерейского мнения? Разве так справедливо? Давайте, собратья наши дорогие, остановимся в споре. Остановимся и попробуем вместе, Соборно принять православное решение по этому вопросу.
       Что-то я говорил ещё. Господь дал, что сказать. Слава Богу, моя речь не оказалась совершенно пустой и безплодной. Она подействовала на обоих спорщиков примирительно. Владыка Антоний и владыка Виктор успокоились.
       И с Божьей помощью, мы приняли то решение, которое и было необходимо для Его Церкви.
       Так-то оно, так.
       Однако после столь нелицеприятного спора, а затем, пусть и скорого примирения, в моей душе зародилось сомнение. Сомнение о первенстве личностного, а не о первенстве Церкви, у владыки Антония и владыки Виктора. Вольно или невольно, мне стало думаться, что, ради удовлетворения своих амбиций или чего-то ещё, эти старейшие владыки могут, когда-нибудь, изменить церковным интересам и отпасть от Церкви Христовой. На подобные думы наводил меня ещё и такой вопрос — что могло бы случиться или произойти, не вмешайся я, вовремя, в их спор и с Божьей помощью, не загасив огонь разгорающегося зла и такой личной неприязни? Разругались и разъехались бы по домам?
       Наверное, так.
       Ибо, ничего другого у нас не оставалось.
       Дабы, как-то, успокоить владыку Виктора, очень сожалеющего [414] «о потере своего духовного лидерства» и едва ли, не архипастырского авторитета, а также отдавая должное его церковным заслугам, Архиерейскому Собору было предложено возвести правящего архиерея Южно-Российской епархии в сан архиепископа. Предложение исходило от меня.
       Никто против него не возражал.
       Таким образом, владыка Виктор стал архиепископом.
       Если говорить шире, то и сам вопрос о наказании и поощрении священников был поднят на Соборе автором этих строк. За долгие годы РПЦЗ очень скупо поощряла своих российских священников. И мне казалось это неправильным. Разумеется, священники служат не ради наград. Но, коль, наказания и поощрения в Церкви существуют с незапамятных времён, почему мы должны от них отступать? Владыки согласились с моими доводами и несколько священников наградили.
       В числе награждённых [415] оказался и отец Иоанн Савченко из Славянска-на-Кубани. Я просил владыку Виктора дать игуменство и иеромонаху Сергию (Чурбакову), однако в отношении этого клирика владыка Виктор остался неумолим.
       После получения от Собора высокого архиепископского сана, владыка Виктор зримо переменился. И переменился не только в сторону покладистости, и вящей сговорчивости. Это, как бы, получалось у него само собой. Владыка Виктор стал заметно добрее и человечнее относиться к окружающим людям. А, к примеру, в отношении меня, так и вовсе, выказывал теперь одно лишь подчёркнутое почтение и самое, что ни на есть, дружеское расположение. Чего за ним давно не наблюдалось [416].
       Владыка Антоний и владыка Стефан вели себя без изменений. Оба, не слишком разговорчивые, они немного походили друг на друга. Позднее выяснилось, что владыке Антонию наговорили обо мне много лжи. Ложь исходила из Южной Америки. И владыка Антоний ей поверил. Поэтому и она тоже явилась одной из причин его несогласия на мою хиротонию.
       Сам же процесс работы над Соборными документами проходил очень насыщенно и интересно. Можно даже назвать процесс этот творческим. И если так назвать, то никакой ошибки не будет. Как ведущий заседание, обычно, я и начинал выстраивать «каркас» по, той или иной, теме. А затем уже архиереи его наполняли и дополняли. Такая форма работы оказалась весьма продуктивной и, по-моему, верной. Каждый из нас вносил свою посильную лепту в формирование текста документа. Кто-то вносил больше, кто-то меньше. Количество слов здесь не имело особого значения.
       Почти ежедневно в мужской Свято-Преображенский скит приезжали мирские люди из Канады и США. Большинство из них приезжало в поддержку стороны отца Вениамина Жукова. Не все, но некоторые из этих приезжих людей, вели себя довольно непочтительно и не только к нашей церковной позиции, что естественно, но и к архиерейскому сану. А один хромой монах [417], присланный, якобы, от епископа Владимира (Целищева), тот даже выказал самое настоящее беснование. С портативной видеокамерой и как оглашенный, он всё бегал с утра по скитской территории. Коряво и смешно подпрыгивал. Что-то дико выкрикивал. Делал руками пассы, будто, колдуя или вызывая нас на какие-то ответные действия.
       Однако его странное поведение, кроме удивления, ничего другого вызвать у нас не могло.
       И слава Богу, не вызвало.
       Приезжали в скит и другие люди. Те, кто поддерживал нашу православную позицию. Приезжали они из Бостона и откуда-то ещё. Так что никакого одиночества или изолированности мы не чувствовали. Верующие люди звонили по телефону из разных уголков земли, писали письма по электронной почте. Их любовь и горячая поддержка согревала наши сердца, и заставляла трудиться с удвоенной силой.
       Мы проводили Архиерейский Собор, а местное население жило своей размерянной жизнью. Канадцев приходилось видеть, всё больше, из окна легкового автомобиля, чем наблюдать их поближе. Долгое время меня терзало чувство какой-то непонятности. Я смотрел на аккуратненькие жилые домики, на ухоженные вокруг них лужайки и всё никак не мог понять, откуда вызвано это чувство непонятности. И только потом уже до меня дошло, что, глядя на эту канадскую загородную идиллию, я невольно сравниваю её с нашей русской сельской (а то и городской) устроенностью.
       Вижу разницу, но никак не могу её понять и определить, в чём же эта разница?
       Немного погодя я понял, что меня так смущает и вводит в непонимание. Около канадских домиков и вокруг них, не хватает наших русских огородов и палисадников! Вот в чём загвоздка. Везде, куда ни посмотришь – сплошные подстриженные газоны и лужайки. Почему они не выращивают овощи? Ведь, очень удобно, когда свежие овощи у тебя всегда под рукой, и ты всегда можешь их быстро и легко подать к столу — лучок там, укропчик или редисочку, обратно же и молодая картошечка, со своего родного огорода – не чета купленной в магазине. Я спросил у знающих людей.
       — Почему здесь так, а не так, как у нас в России?
       — А зачем им огороды? — ответили мне вопросом на вопрос. – Люди не тратят на земельные вопросы лишнего времени. У простого канадца его и нет. Каждый человек занимается своим делом. Канадцу привычней пойти в магазин и купить всё, что ему надо, чем заниматься огородничеством.
       — Но, ведь, домашнее вкуснее, — не отставал я.
       — Может и вкуснее. Но они живут так, а не иначе.
       Где-то в стороне проходила местная железная дорога. И каждое утро, я слышал протяжный локомотивный гудок. «Туту» — раздавалось вдалеке. И такой этот гудок казался мне слабеньким и по игрушечно детским, что хотелось пойти и помочь канадскому локомотиву тянуть весь состав. Наш поезд и локомотив слышно за многие километры. И когда гудит, и когда едет – чувствуется такая сила и такая мощь, что, аж, земля содрогается. А тут, всего лишь слабенькое и маломощное: «туту».
       И ещё об одном моменте поведаю вам. Канадская пшеница считается одной из лучших в мире. И это, действительно, так. В мою бытность в Якутии, в наших пекарнях из неё выпекали такой прекрасный хлеб, что лучшего хлеба я и не едал. Казалось бы, в самой Канаде должен быть хлеб не хуже якутского. Увы, нормального хлеба мы так и не попробовали. То ли, печь не могут, то ли, ещё что. Хлеб у них получается слишком рыхлый и совершенно безвкусный.
       Как зелёная наша трава.
       А людей толстых много. В том числе и молодых. Следовательно, образ жизни и питание канадцев примерным назвать трудно.
       В один из свободных вечеров, архиепископ Антоний рассказал нам о своей зарубежной жизни. Рассказал о детстве, интересных знакомствах и долгих скитаниях вместе со всей русской иммиграцией. Родился и вырос он в Китае. С самых малых лет прислуживал в храме, где служил владыка Иоанн (Максимович) Шанхайский. Детская память цепкая и владыка с увлечением вспоминал своё прошлое. Он целыми часами мог рассказывать о шанхайском детстве и про епископа Иоанна Шанхайского.
       В печати появилось много разных мифов и кривотолков в отношении известного русского святого наших окаянных дней. И один из них, будто бы епископ Иоанн долгое время поминал советского патриарха Алексия (Симанского). Владыка Антоний развеял этот миф, поведав, что епископ Иоанн (Максимович) помянул Алексия (Симанского) всего лишь один единственный раз на Великом входе. И то, помянул по послушанию. По письменному приказу своего правящего архиерея — начальника Российской Духовной Миссии в Китае — архиепископа Виктора (Святина) [418]. Начальник Российской Духовной Миссии ввёл тогда владыку в заблуждение, написав ему в записке, что, будто бы, Архиерейский Синод РПЦЗ прекратил своё существование, поэтому и следует теперь поминать Алексия (Симанского).
       Человек столь греховен, что лесть и похвала ему гораздо милее критики и объективности. Лишь редкие святые угодники Божьи уходили от земной бренной славы, а, следовательно, уходили и от человеческой лести с её угодничеством и похвалой. Если заглянуть внутрь себя и покопаться не столь и глубоко, то и аз окаянный, не избежал сего же греха. Чего там скрывать и греха таить. Приятней, всё-таки, когда тебя хвалят, а не ругают, хотя бы и праведно.
       Не избежал лестного греховного плена и владыка Антоний. Со стороны это было очень заметно. Постаралась Ирина Виноградова. Уж, что-что, а льстить — она великий мастер. Слыша в свой адрес лестные слова, владыка Антоний на секунду замирал от удовольствия и только потом уже продолжал рассказывать дальше. Бог весть, не по столь же банальной причине (или одной из причин), он мог и сидеть с ней за одним столом, выслушивая её восторженные многочасовые монологи, которые так не нравились владыке Виктору (Пивоварову) и автору этих строк?
       За всё время нашего пребывания в Свято-Преображенском мужском скиту погода так и не изменилась. Пару раз прошёл слабенький дождик, вот и всё. Духота от дождика увеличилась. И злых комаров не уменьшилось. Ещё дважды по утрам мне встречался олень. И всё на том же самом месте, как и в первый раз. Тот ли олень или другой – точно сказать не могу.
       Скорее всего, разные повстречались животные.
       Несмотря на гостиничные «убежища», владыка Виктор, всё же, немножечко нервничал. Почти на каждом заседании Собора он торопил нас с Его окончанием.
       — Надо заканчивать, — убеждал нас старый архиерей. — Виза просрочена и меня не выпустят из Канады. Вам хорошо здесь заседать, а мне, каково?
       — Выпустят, владыка, — успокаивали мы его. – Неужто оставят в Канаде? А, коль и оставят, так — не велика беда. Поживёте, освоитесь здесь и такую создадите епархию, что ещё и мы позавидуем.
       — Из кого тут создавать? Кругом одни жиды, да поджидки, — уже слегка успокаиваясь, но, до конца, так и не уступая, произносил Южно-Российский архиерей.
       После такого успокоительного вступления, мы читали молитву и садились за стол продолжать начатую накануне работу. От тех заседаний осталось много цветных фотографий. Иногда, я смотрю на них и вспоминаю канадские события ярче.
       Тема, о чиноприёме приходящих к нам верующих людей из Московской патриархии, продолжила своё развитие, когда мы коснулись деталей приёма. Серьёзный разговор зашёл после вполне уместного вопроса о том, принимать ли из Московской патриархии людей без крещения, если по канонической форме их правильно окрестили? То есть, при полном трёхкратном погружении и при соблюдении всех остальных священнических действий и молитв. Даже владыка Антоний немного заколебался. Кто-то, был за крещение. Кто-то, был против оного. Приводились какие-то аргументы.
       Но всё выглядело и оставалось, как-то, не очень убедительно.
       Откровенно сказать, раньше я не слишком задумывался о крещении, как и вообще, не слишком задумывался о благодатности или безблагодатности Московской патриархии. Священнодействовал так, как священнодействовал и владыка Виктор. Эти вопросы, если меня, как-то и затрагивали, то затрагивали, походя. И я их относил к компетенции своего правящего архиерея, Архиерейского Собора. Справедливо полагая, что мне ли, простому иеромонаху, мыслить и рассуждать о столь высоких богословских вершинах.
       Уже на самом Архиерейском Соборе пришлось, над всем этим проблемным спектром, крепенько призадуматься. И после небольших колебаний в разные стороны, я уверенно принял и поддержал позицию архиепископа Антония (Орлова), а не позицию архиепископа Виктора (Пивоварова), чем очень сильно его тогда обозлил и расстроил. 
       И вот снова возник этот же самый вопрос, только теперь уже в более конкретных деталях и формах. Спора особого не было. Говорили владыки спокойно. Но желаемого результата долго не находилось. Я тоже думал. И вдруг в голове прояснилось.
       — А какая разница, как их там крестили, коль, мы признали церковные таинства Московской патриархии безблагодатными? – задал я владыкам вопрос, и тут же сам на него и ответил. – Нет никакой разницы. Поэтому, всех приходящих из Московской патриархии, надо крестить, без всякого сомнения.
       Епископы немного подумали и согласились.
       И всё же, эта сложнейшая тема так и осталась не до конца продуманной. Потом уже, в реальной приходской жизни, наши пастыри и архипастыри столкнулись со многими, выходящими из неё, трудностями и проблемными вопросами.
       К примеру: как быть с теми верующими людьми, кто пришёл к нам из Московской патриархии, будучи неправильно крещёным, но уже многократно причащавшимся в РПЦЗ или РПЦЗ (В)? Крестить ли их, если они того захотят или даже потребуют? С какого времени считать церковные таинства Московской патриархии безблагодатными? С 1927, 1943, 1983, 2006 годов [419]? И как быть с теми священниками или даже епископами, получившими крещение, дьяконство и священство в этой советской псевдоцерковной организации? Крестить их и перерукополагать?
       Или всё оставить, как оно есть?
       Церковной жизнью ставились и другие, не менее трудные, вопросы. И отвечать на них приходилось уже каждому архиерею отдельно и по своему архипастырскому усмотрению. Трудности возникали и при приёме прихожан и священников из расколов. Иной раз, просились к нам священники со столь запутанным церковным прошлым, что не так просто было в нём разобраться [420].
       На Соборе была достигнута устная договорённость об оповещении всего епископата при принятии (отказе) или рукоположении священника. Информация направлялась секретарю Синода, а от секретаря уже исходила к остальным архиереям. Такая договорённость исключала ошибок в приёме. Не принятого священника в одной епархии не принимали и во всех остальных.
       Вопрос о рукоположении евреев на Соборе тоже поднимался. Исходя из печального и всё ещё продолжающегося опыта, архиереи единогласно постановили — евреев не рукополагать. Что неукоснительно соблюдается и доныне. Почему мы так постановили? Да, потому что не осталось у нас доверия к этому человеческому роду-племени. На протяжении всего времени, священники-евреи составляли мощную (гласную и негласную) оппозицию русскому священству, как в РПЦЗ, так и в РПЦЗ (В). Я, уж, не акцентирую ваше внимание на отсутствие у, подавляющего большинства, священников-евреев трепетности к святыням, на алтарской и прочей неряшливости и сомнительности вероисповедания.
       Хотите быть православными? Ради Бога. Но зачем же вы   рукополагаетесь и даже мечтаете о епископстве? Выше уже было сказано, что только в Южно-Российской епархии священники-евреи составляли треть, а то и едва ли не половину от всего клира.
       В одной из своих статей мне уже приходилось писать на эту тему. В ней я пытался раскрыть причину столь упорного продвижения евреев по церковной иерархической лестнице. Уж, коль есть такая потребность в спасении, почему бы им не создать Еврейскую Православную Поместную Церковь. Ан, нет. Они пытаются спасаться в других поместных церквах. И не просто спасаться, будучи мирянином, а в священническом сане и сане, как можно более высоком. Если их в РПЦЗ (В) имелось множество, то в других юрисдикциях – большинство. Особенно в Московской патриархии.
       Там больше половины епископата еврейской национальности. 
       Поймите меня правильно, Поместная Русская Церковь открыта для всех людей, в том числе и для евреев, но не на иерархических же высотах! К примеру, в Греческой Поместной Церкви ещё исстари существует такое правило, когда будь ты, хоть, самым распрекрасным или даже святым архимандритом, но если ты не грек, то ты никогда не сподобишься епископского сана.
       Обвинения в, какой бы то ни было, дискриминации я категорически отвергаю. Да и подумайте сами, есть ли у евреев хотя бы один русский раввин? В России — президент еврей. А будет ли когда в Израиле президентом русский человек?
       Подумайте и ответьте сами на эти простейшие вопросы.
       Архиерейский (Свечной) Собор остался памятным событием в нашей жизни. Господь очистил зёрна от плевел и указал нам яснее церковный путь. Нам казалось, что теперь-то мы заживём более плодотворной жизнью. Никто нам не будет мешать и что церковное строительство возвысится на целый порядок, а то и больше. Церковного и человеческого оптимизма хватало. И разъезжались мы по своим весям, наполненные радужными надеждами и молитвенными мечтаниями.
       Первыми улетали из Канады владыка Стефан (Бабаев) и пишущий эти строки. Выпускали нас из страны безо всяких осмотров. За три седмицы мы так измотались и так устали, что едва держались на ногах. Особенно усталость отражалась на владыке Стефане.
       Наконец, все пограничные и таможенные препоны пройдены, и мы в воздухе. Слава Богу! Позади остались одни воспоминания.
       А впереди нас ожидает Россия.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Расколы и итоги.
 
«Конец дела лучше начала его;
терпеливый лучше высокомерного.
                Не будь духом твоим поспешен на гнев,
потому что гнев гнездится в сердце глупых».
(Книга Екклесиаста или Проповедника. 7. 8:9).
       После неожиданно быстрого отхода митрополита Виталия (Устинова) ко Господу, коалиция наших бывших противников стала разваливаться прямо на глазах. Первого, как и ожидалось, отправили на покой епископа Анастасия (Суржика). Отец Вениамин Жуков «дерзости» его не забыл. Он всё припомнил. Припомнил все его прежние непослушания, грехи и отступления, и…
       Оставил епископа Анастасия на «покое».
       Епископ Владимир после этого акта призадумался. Он стал ощутимее понимать всю шаткость своего положения. По сути дела, без епископа Анастасия, епископ Владимир оставался один на один со всесильным «серым кардиналом» и видимо, он не рассчитывал в борьбе с ним на свои силы и скорую победу. Поэтому и отнёсся к отправке на покой своего собрата во Христе отрицательно.
       Да и сам отец Вениамин попал в патовую ситуацию. Наличие двух, враждебно настроенных архиереев не сулило ему надёжной властной жизни. Однако он не торопил события, избрав старую и годами испытанную тактику выжидания. И вскоре дождался-таки своего. После Алексинского совещания, отец Вениамин Жуков объявил всему миру о единоличной архиерейской хиротонии епископом Антонием (Рудей) двух своих верных клириков из Западной Европы.
       Эти архиерейские хиротонии в стане епископа Владимира и епископа Анастасия произвели эффект разорвавшейся бомбы. И им ничего не оставалось делать, как обвинить отца Вениамина в том же самом, в чём его обвиняли и мы, и создать свой Синод. Таким образом, у них образовалось два, исключающих друг друга, Архиерейских Синода. Один — под омофором епископа Владимира (Целищева), а другой — под омофором епископа Антония (Рудей).
       К сожалению, не избежали раскола и мы.
       Вначале раскольной трагедии ничего не предвещало. По смерти Первоиерарха РПЦЗ (В), как и положено, по канонам, был собран Чрезвычайный Архиерейский Собор РПЦЗ (В). На этот Собор мы пригласили всех епископов Церкви, включая и епископов жуковской коалиции. Кроме владыки Анастасия [421], на наш Соборный призыв так никто из них и не откликнулся.
       В повестке дня Чрезвычайного Архиерейского Собора стоял вопрос о совместном покаянии и прощении друг друга за прошлые грехи и ошибки. Но общего покаяния и прощения не получилось. Проигнорировавшие Чрезвычайный Собор епископы от братского покаяния и прощения отказались и тем самым окончательно отпали от Церкви Христовой.
       Впервые, за всё время существования Русской Православной Зарубежной Церкви, Чрезвычайный Архиерейский Собор состоялся в России, в кафедральном храме Центрально-Российской епархии, что рядом с Москвой. Собор возвёл архиепископа Антония (Орлова) в сан митрополита и назначил его Первоиерархом. Помимо этих необходимых актов, мы хиротонисали одного кандидата в епископы [422] и вернулись к историческому названию Русской Поместной Церкви – Российская Православная Церковь.
       После чего и разъехались по своим епархиям.
       Владыки уехали, а я остался. И остался с горьким и тяжёлым осадком на душе. Две серьёзные причины терзали мою душу: крайнее недовольство мной архиепископом Виктором и вторая причина исходила от непристойностей Ирины Виноградовой. Владыка Виктор обвинил меня в узурпации церковной власти, непочтении к нему лично и ещё в том, что я не согласился поставить его заместителем Первоиерарха.
       Все эти тяжкие обвинения исходили от его болезненной и сильно ущемлённой гордости, ещё и постоянно подогреваемой моими недоброжелателями. Я знал об их существовании и всё же, таких тяжких последствий не предвидел. Владыке Виктору, после Свечного Собора, всё время нашёптывали о том, чего никогда и быть не могло. О том, что я, якобы, возомнил о себе слишком много. Перестал его уважать и так далее, и тому подобное. И в том же самом духе.
       А тут ещё, как довесок к уже сказанному, с Божьей помощью, очень быстро возросла и окрепла Центрально-Российская епархия. Владыка Виктор начал завидовать. Особенно его зависть отчётливо проявилась после моих успешных встреч с казачеством и другими русскими патриотами. Он посчитал, что это только его личное дело встречаться с такими людьми, а не моё. Одним словом, пришлось мне выслушать от него много разных упрёков и несправедливостей.
       И слава Богу за всё!
       А с его заместительством, так и вообще, вышла трагикомическая история. Прости, Господи! Поведаю и о ней. Накануне рассмотрения этого вопроса, владыка Виктор зашёл ко мне в келью и довольно продолжительно находился возле меня. В это время, я был очень сильно занят своими бумажными секретарскими делами. В голове «крутились» мысли о составлении какого-то очередного документа. И я не до конца понимал, чего же от меня хочет владыка? Ведь, не случайно же он ко мне зашёл? И если бы он сказал напрямую, я бы и поступил, как он того желает. Хочет быть заместителем Первоиерарха. Ради Бога! Я этот вопрос подниму. Предложу его кандидатуру. И пусть решают епископы. Пусть решает Собор. Я не против его заместительства. Но владыка всё ходил, ходил, прошу прощения за такое образное сравнение, как кот вокруг сметаны…
       Походил, походил и, ничего определённого и внятного не сказав, ушёл. А я так и не понял, чего же он хотел от меня и чего добивался?
       Вот такая предыстория.
       А на Соборе уже, когда заместительство кто-то из епископов предложил избирать жребием и жребий выпал на владыку Стефана, разразилась настоящая трагедия. Владыка Виктор встал и чуть ли не плача стал обвинять меня в том, что я, якобы, специально подстроил такие выборы заместителя Первоиерарха, чтобы он им не стал. От такой очевидной лжи все владыки оказались в шоке.
       Они её не ожидали от столь пожилого и заслуженного архиерея.
       И что делать?
       Пришлось в оперативном порядке просить мне у владыки Виктора прощения, а Собору, дабы не обижать пожилого человека, ставить его вторым заместителем Первоиерарха. После я объяснился с ним, но он и слушать ничего не хотел. Ибо, со своим первым и ошибочным утверждением, он уже не мог справиться. Не мог справиться в силу своей духовной немощности.
       Обвинения владыки Виктора по поводу узурпации мной церковной власти не выдерживают никакой критики. И вот по каким критериям. На мой взгляд (в отличие от пресвитерского Синодального секретарства), секретарство правящего архиерея в Синоде, это не лишняя власть, а лишняя обуза. Хотя и обуза почётная. У правящего архиерея достаточно власти в епархии. И у него нет лишнего времени ещё и на секретарские обязанности. Исходя из своего и столь малого опыта, считаю, что наилучшим вариантом для должности секретаря Архиерейского Синода может служить викарный епископ.
       Опять же, исходя из того малого опыта, полагаю, что в епископате должен находиться человек, с Божьей помощью, генерирующий насущные Соборные идеи и умеющий их претворять в Соборную или же Синодальную жизнь. Если таких епископов будет больше, тем лучше для Церкви. В противном случае, епископат останется неработоспособным.
       В РПЦЗ (В) таким генерирующим свойством обладал отец Вениамин Жуков. После него, автор этих строк. И после меня – Ирина Виноградова [423]. Не случайно, раскольничья группа митрополита Антония (Орлова) так и не сумела провести ни одного Соборного или же Синодального заседания.
       Забегая вперёд, поведаю, что в РосПЦ могут ставить и проводить решения вопросов архиепископ Иоанн (Зиновьев) и некоторые другие епископы.
       Особенного здесь ничего нет. Один человек хорошо делает одно дело, а другой — другое. Поэтому, преимущество в епископате не получает никто. Так как, право голоса у епископа не забирается. Я не оправдываюсь. Просто, не в чем оправдываться.
       С Ириной вышло гораздо сложнее, чем с владыкой Виктором. Несмотря на видимые и ощутимые неприятности, изошедшие от него, владыка Виктор, всё-таки, оставался предсказуем. Выходки же этой женщины оказались совершенно непредсказуемыми. И многих людей, в том числе и меня, они просто шокировали. На Соборе в Щербинке она повела себя так вызывающе возмутительно, словно она, по крайней мере, Первоиерарх. Куда там до неё госпоже Роснянской!
       Ирина «перепрыгнула» Людмилу Дмитриевну на целую голову.
       Не успев, как следует, обжиться и осмотреться, она стала, налево и направо, раздавать уничижительные характеристики нашим прихожанам и обвинять многих из них в жидовстве. И если бы только одно это. На этом Ирина не остановилась. В своём мракобесии она пошла ещё дальше, потребовав от меня, как от правящего архиерея и настоятеля, незамедлительного изгнания неугодных и чем-то непонравившихся ей людей из прихода. Приступила к убеждению в своей правоте других архиереев.
       Пришлось резко осадить её бесовские порывы. После одного из разговоров я дал ей понять, что до тех пор, пока я остаюсь епископом Церкви Христовой, она не будет в Ней верховодить. Не женское это дело – верховодить в Церкви. Тем паче, что нам и одного примера вполне предостаточно. Ирина – далеко не глупая женщина. Вместе со своим бесом на пару они быстро сообразили, что я становлюсь им поперёк дороги. Отсюда и все последующие наши нестроения, споры и несогласия, вплоть до раскола.
       Обеими руками она ухватилась за моё, якобы, непочтительное высказывание в адрес Новомучеников и Исповедников Российских. И приступила к осуществлению своего дьявольского плана по моему изгнанию из Церкви Христовой. Быстро добилась благосклонности от владыки Виктора. Сделать ей это было очень просто. Как опытный театрал, она хорошо изучила человеческие слабости. А с владыкой Виктором и выдумывать ничего не следовало. Знай только, нахваливай его сочинения и он полностью твой.
       Лесть для него – живительная сила.
       С владыкой Антонием (Орловым) выходило сложнее, но и с этим епископом Ирина справилась блестяще. Разыграла «духовно-исповеднический» спектакль и владыка Антоний тут же свалился в её бездонную пропасть. Поверили её лжи и все остальные епископы. Кто поверил по недоумию, а кто и из своих, далеко идущих, целей. Через некоторое время я остался с Господом Богом и со своими прихожанами. Они, да ещё владыка Иоанн (Зиновьев), дай ему Бог спасения и здоровья, и помогли охранить Церковь чистой и неповреждённой от ереси, и Ирины Виноградовой.
       Обо всех перипетиях смирения и борьбы вы можете подробней прочитать на электронных страницах истории РосПЦ.
       Виновата, конечно же, не Ирина. Что с неё взять? Если праматерь наша и та соблазнилась змеем проклятым, а уж об Ирине и речи нет. Слаб и немощен человек. И Ирина — не исключение. Виноваты епископы, допустившие столь вопиющее беззаконие. С нас Богу и спрос. И с меня, в первую очередь. По сей день себя спрашиваю, мог ли я подчиниться Ирине и тем самым, временно оттянуть раскол? Спрашиваю и отвечаю – нет, не мог! Не мог я пойти против правды Божьей!
       Врата Церкви Христовой открыты. И каждый может в Неё войти. Если вы допускаете мысль, что я не делал никаких попыток к примирительному диалогу с нашими вчерашними сомолитвенниками, то вы глубоко ошибаетесь. Нет у меня на них никакого зла. Нет и не было. Все они давным-давно прощены. Первый раз, через созыв Чрезвычайного Собора, мы делали совместные попытки к примирению. Но из этого ничего не вышло и не получилось. После, я дважды писал отцу Вениамину Жукову. Писал всё о том же. На одно письмо он ответил мудрёной абракадаброй, а второе проигнорировал.
       Властью он делиться, не хочет. Из-под «кардинальской серости», оно, видно, проще церковными процессами управлять.
       У, так называемой, РИПЦы весь епископат хиротонисан архиепископом-содомитом Лазарем (Журбенко). Весьма проблематично садиться за один стол переговоров с его последователями. То же самое, могу сказать и в отношении одесского епископа. С тем даже гораздо сложнее. Мало того, что у них в епископате присутствуют содомиты, так они ещё грешат и киприанитской ересью. Плюс принятие к себе секачёвцев. И вообще, столько всего намешано в этом, прости Господи, жидовско-либеральном отстойнике, что не то, что близко, а и на коломенскую версту подходить не хочется. И не подойду. Лучшие его священники перешли к нам. И теперь Агафангел сильно злится и клевещет на нас, где ни попадя.
       Прости его, Господи!
       Епископ Владимир (Целищев) нарукополагал с епископом Анастасием (Суржиком) себе епископов из евреев. Один-то, уж, точно еврей. Дед у него в Киеве раввинил. А второй, пока, непонятно. Хотя о себе он раньше говорил, как о еврее. С кем там у них и о чём договариваться? Сто раз подумаешь, прежде чем вразумительно и внятно ответишь на этот вопрос.
       Есть ещё суздальско-валениновская [424] РПАЦ, «осколки» владыки Антония (Орлова) и владыки Виктора (Пивоварова)…
       Со РПАЦ у нас непонятных вопросов никогда не возникало. По своему морально-нравственному и идеологическому наполнению, она сродни одесской организации господина Пашковского. Их отцы-основатели берут своё («архиерейское») начало от лазаревского благословения [425]. Следовательно, такая близкая родственность нисколько и неудивительна.
       Раскольничью роль РПАЦ выполнила успешно. РПЦЗ и Московская патриархия давно объединились. И теперь эта псевдоцерковная структура стала властям вместо глазного бельма. Поэтому и последовала «закономерная», и вполне предсказуемая, «прихватизация» Московской патриархией храмов РПАЦ. Тех самых храмов-приманок, переданных в награду суздальцам за учинённый в Церкви раскол. И судя по шуму в еврейских средствах массовой информации, такой наглой и жадной прыти, ни от властей, ни от Московской патриархии, РПАЦ не ожидала. А следовало бы ожидать.
       У дьявола снисхождений и пощад не бывает, даже по отношению к своим верным слугам.
       Конечно же, никаких переговоров между Российской Православной Церковью и РПАЦ не было и не будет. Во всяком случае, не будет до тех пор, пока у РПАЦ во главе остаётся её нынешний предстоятель.
       С владыкой Антонием (Орловым) и владыкой Виктором (Пивоваровым) переговоры, хотя и проблематичны, но всё же возможны. Их начало зависит от покаянной и доброй воли, заблудших и впавших в духовную прелесть, названных архиереев.
       Наша предантихристова эпоха сегодня изобилует многими «духовными» соблазнами и искушениями. Все они не новы, а стары, как и весь этот апостасийный мир. Дьявол хитёр и искусен во лжи. Он находит всё более изощрённые формы обмана. И потому тоже, маловерному человеку так сложно отличить зёрна от плевел, а правду от кривды. В мире появилось столько сладкоречивых лжеучителей и даже лжепророков в рясах, что голова кругом идёт. Дабы не сбиться с правильного пути и не впасть в соблазн искушения, Апостол Павел и сказал нам, что: «…сам сатана принимает вид Ангела света, а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды; но конец их будет по делам их» [426].
       Не случайно, в средствах массовой информации стали всё чаще появляться статьи и интервью идейного вдохновителя лазаревского раскола (РИПЦ), и одного из современных лжеучителей – Дионисия Алфёрова, что из Новгородской области. Его последние статьи и интервью посвящены проблематике объединения «осколков» РПЦЗ [427]. Эта проблематика, почему-то, начала так сильно волновать политтехнологов новоцерковных образований в лице их журналистских прислужников. В контексте всей темы объединения, автор настоятельно пытается доказать читателям об уклонении «осколков» РПЦЗ от основной Евангельской заповеди Иисуса Христа. То есть, заповеди любви. И что-де, если кто из «осколков» и вспоминает сегодня Новый Завет, то разве что — один лишь Апокалипсис, а не само Святое Евангелие.
       Проще говоря, господин лжеучитель обвиняет «осколки» Зарубежной Церкви в отходе (или уклоне) от древней православной традиции и ратует за возвращение на, якобы, прежние церковные пути. Ратует за некую «качественную» и всеобъемлющую церковно-полюбовную толерантность, нагло ссылаясь на известные лишь ему одному церковно-исторические примеры и при этом, ещё и нещадно критикуя зилотов. То есть, критикуя ни что иное, как современное исповедничество и тем самым, во всё горло, воспевая соль обуянную, о которой, предостерегая, говорил Господь Бог наш Иисус Христос на горе, поучая множество народа из Галилеи, Десятиградия, Иерусалима, Иудеи и из-за Иордана.
       Что интересно, столь часто упоминая, по теме, о покаянии, сам господин Дионисий Алфёров к покаянию нисколько и не стремится. Уж, казалось бы, кому каяться, как ни ему. Ан, нет. Сам он себя считает безгрешным и, похоже, чистым яко народившийся младенец. А пишет о Евангельской любви так заковыристо и мудрёно, будто никакой апостасии в мире и в помине нет. Мол, потихоньку молитесь, и нет вам никакого дела до того, что творится в этом мире.
       Пусть всё остаётся, как есть, а то и ещё хуже. Главное – надо объединяться. Кто верует во Христа. Для автора неважно, как верует.
       Лишь бы во Христа.
       А всё остальное приложится.
       Кто впервые столкнётся с «новоэкуменическими панегириками» господина Алфёрова, подумает, что писал их не православный человек (хотя бы и чисто гипотетически), а кто-нибудь из баптистов или же подобной им публики «любвеобильных и безгрешных» людей.
       Вся его бесовская писанина направлена на «уловление» людских масс, колеблющихся и не знающих к кому же примкнуть — то ли, к западным протестантам, то ли, к православно-толерантным христианам [428]. В пределах бывшей Российской Империи колеблющихся людей не так много, да и обмануть их простым сладкоречием сложно. А вот за границами их предостаточно. На них и расчёт. В противном случае, он мог бы «расшириться» и в своей Новгородской области. Но у нас Дионисия Алфёрова хорошо знают. И знают не по елейным словам, а по раскольным и прочим делам [429].
       Потому к нему никто и не идёт.
       Не усидит он у Агафангела в тени. Нет. Долго не усидит. Я не пророчу. Однако попомните моё слово. Побудет он некоторое время в тени. А потом начнёт появляться на свет и учить уму-разуму Агафангела с братией. Вопрос лишь в том, понравится ли такая учёба одесситу со присными или же нет? И если понравится, то, надолго ли хватит у господина Пашковского человеческого терпения или «евангельской любви» к своему более учёному и мудрёному собрату из Новгородской области?
       Говоря шире и более откровенно, мне не думалось, что господин Пашковский примет этого человека в сущем сане, да ещё и таким простым образом. Уж, очень много за ним тянется хитрой и властной славы. Ведь, Дионисий Алфёров и из РИПЦы-то ушёл лишь потому, что архиепископ Тихон (Пасечник) его раскусил и отстранил от фактического первенства в синоде. И теперь вот он выждал момент и потянулся к Пашковскому. А тут ещё и сам Агафангел в электронном журнале обмолвился о своём преследовании. Невольно подумаешь, а не хотят ли его сменить на более прочную и одиозную личность?
       Выжидать Дионисий умеет.
       И теперь сложно сказать, сам он потянулся к Пашковскому или же его к нему подтолкнули…
       Боле подробней вдаваться в расколы и проблематику объединения «осколков» РПЦЗ не вижу особого смысла. Это тема для отдельной статьи или главы. На самом деле, проблема не в объединении. Проблема в другом. А именно – в экклезиологии церковных «осколков».
       Говоря конкретней — экклезиологии — в её строительно-эсхатологической составляющей. Како веруешь? Вот сегодня главный вопрос. Церковь не может и не должна наполняться людьми с искажённым или далёким от православия мировоззрением.
       В последующих главах меня попросили поговорить о темах, волнующих православных прихожан и требующих более детального архипастырского пояснения. Если Бог даст здоровья и времени, постараюсь высказать свою точку зрения и по ним. Темы эти широко известные и речь в них пойдёт: о февральском грехе, о причинах падения РПЦЗ и Катакомбной Церкви, о еврейском вопросе, о литературном творчестве…
       А пока же поговорим о другом.
       Меня часто спрашивают о количественном составе Российской Православной Церкви и Её структуре. В РосПЦ один экзархат, четыре епархии и два викариатства. Одна епархия сейчас вдовствующая. Из шести епископов, два, по состоянию здоровья и по их настоятельной просьбе, отправлены Архиерейскими Соборами РосПЦ на покой. Архиерейское служение — особое служение. Архиереям Российской Православной Церкви очень тяжело нести этот крест. Только с Божьей помощью его и несем.
       Это резюме по экзархату, епархиям и епископам.
       На сегодняшний день в Российской Православной Церкви тридцать пять священников и примерно, столько же православных приходов. Цифры эти меняются в большую сторону, хотя, нам и хотелось бы, чтобы они менялись намного быстрее. Но за количеством мы не гонимся. Считаем качественное духовное состояние священников и приходов определяющим и приоритетным.
       Члены Церкви Христовой спасаются, как в миру, так и в монашеском чине. Монашествующих людей в РосПЦ — два десятка человек.
       А сколько спасается в миру – того мне не ведомо.
       Правила приёма у нас достаточно жёсткие. Условия служения и материальное обезпечение священников – очень бедное. Всё это, в совокупности, препятствует притоку в Церковь Христову соискателей лёгкого хлеба и иных случайных людей.
       Мы отказались принимать в сущном сане нескольких архиереев из числа самосвятов-раскольников. Отказались от участия в сомнительных переговорах по разной церковной тематике, так как их инициация, по нашему мнению, исходила от ложных церковных структур. Нашу исповедническую позицию поддерживают некоторые из монашествующих людей на Святой горе Афон.
       Они просят прислать им для окормления священномонаха от Российской Православной Церкви. Что нас не может не радовать.
       Родненькие мои!
       Одной из причин развала РПЦЗ явилось отсутствие православной концепции или той самой экклезиологии, о которой уже упоминалось выше. На протяжении многих десятилетий Зарубежная Церковь жила в условном инертно-православном поле, духовно ориентируясь на Поместный Собор 1917-1918 годов, своих Первоиерархов и реже, на отдельных епископов.
       За все годы вынужденной иммиграции, РПЦЗ так и не смогла выработать чёткой экклезиологической платформы (программы), на которой должна была строиться спасительная жизнь Её членов в современных условиях. В лучшем случае, Зарубежной Церковью принимались Послания пастве, где Она высказывала церковную точку зрения по отдельным и давно назревшим вопросам.
       Послания принимались от случая к случаю, и они не могли заменить собой православную фундаментальную экклезиологию. Не имея должного анализа произошедших церковно-исторических и апостасийных событий, а также, не имея надёжных православных ориентиров, определяющих положение Зарубежной Церкви в настоящем и в обозримом будущем, РПЦЗ обрекала себя на постепенное духовное истощение и как следствие, на принятие программы антихриста.
       Учитывая печальный опыт РПЦЗ, мы прекрасно понимали всю важность выработки и принятия современного православного Документа. Документа, не только толково объясняющего причины и дьявольскую сущность современной апостасии, но и чётко указывающего на спасительное место и единственно правильное исповедническое поведение членов Церкви Христовой в предантихристову эпоху. Концептуально-православного Документа, как можно полнее, отвечающего на многие церковные и исторические вопросы, накопившиеся от февраля 1917 года и до наших окаянных дней.
       С Божьей помощью, такой Документ был написан и вскоре принят Архиерейским Собором Российской Православной Церкви. Он получил название — «Российская Православная Церковь и современная предантихристова эпоха» или кратко – «Вероисповедная концепция РосПЦ». Концепция стоит на нашем Синодальном сайте «Исповедник» и её можно прочитать вот по этому электронному адресу: http://www.ispovednik.com/veroispovedanie-rospc
       После принятия Собором «Вероисповедной концепции РосПЦ», мы получили множество отзывов, как положительных, так и отрицательных. О положительных отзывах, оказавшихся в значительно большем количестве, много распространяться не стану. Верующие люди от всего сердца благодарили нас за проделанную работу, подчёркивая её исключительную важность.
       Отрицательных отзывов было получено гораздо меньше.
       Критика Концепции акцентировалась на вопросах Поместного Собора 1917-1918 годов. На непочтении к патриарху Тихону (Белавину). На неправильном взгляде на проблему фашизма и вообще, на мировою войну 1939-1945 годов. А так же, на, якобы, слишком задиристое отношение к нынешней власти в Российской Федерации. Да, ещё нам инкриминировалась некая искупительная ересь в отношении Царя-Мученика Николая Второго, уклонение, в так называемое, царебожество и слишком уж узких рамок спасения в эпоху прихода антихриста.
       Что можно сказать?
       Конечно же, мы понимали разбросанность мировоззрений верующих людей, по тем или иным вопросам. И когда получили подобную критику, удивления она не вызвала. Мы не знаем свою историю. Вернее, знаем её так, как этого хотелось советской идеологии и как этого хочется теперь нынешним правителям. Поэтому и спорить по историческим, а тем паче, по политическим вопросам – безсмысленно. Раньше говорили одно, а сегодня открывается другое.
       И примеров тому, несть числа.
       Сегодня почти развеян миф об основном человеческом [430] виновнике убиения Царя и Его Августейшей Семьи. Теперь пишут, что решение об этом злодеянии принималось на заседании Политбюро ВКП (б). И что Ленин, а не Свердлов был его вдохновителем и организатором. И что против убиения Царя и Его Августейшей Семьи был, якобы, только один член Политбюро – Сталин.
       Остальные все высказались – за убиение.
       Или взять расстрел польских офицеров в Катыни. Раньше писали, что расстреляли их по приказу наркома НКВД Берии. А теперь выясняется, что решение это принималось тоже на уровне Политбюро ВКП (б). Берия, как раз, был против расстрела. А остальные члены сталинского Политбюро – за расстрел. И что расстреливали поляков не работники НКВД, а офицеры РККА.
       И пойди теперь разберись, кто лжёт, а кто говорит правду.
       Рамки спасения в эпоху антихриста мы Соборно расширили, признав критику, по этому вопросу, вполне обоснованной. А на остальные критические замечания ответили нашим оппонентам расширенным и гораздо более глубоким толкованием церковной позиции.
       Легитимность Церковного Поместного Собора 1917-1918 годов вызывает праведное сомнение. И этому праведному сомнению есть достойные объяснения. Раньше ни один Церковный Поместный Собор не собирался без царской или же великокняжеской воли. Тем паче, не собирался в таких условиях, когда власть в стране (и не без церковной поддержки и благословения!) захватила кучка масонов, а Помазанник Божий со всей своей Августейшей Семьёй был ими брошен в узилище, при полнейшем игнорировании (а то и открытом глумлении) столь вопиющего беззакония высшей церковной властью.
       Поместный Собор проходил под явным патронажем Временного масонского правительства. А теперь ответьте сами на вопрос. Может ли считаться такой Поместный Собор легитимным? Поэтому, в Концепции достаточно чётко проставлены акценты по этой тематике. Нравятся кому-то там они или не нравятся – значения не имеет. Мы предельно осторожно рассмотрели решения Поместного Собора, учитывая отношение к ним РПЦЗ и Катакомбной Церкви. И более того, мы бы их совсем не учитывали, если бы не признавали эти решения и принимавших их архиереев, легитимными, даже и с учётом нашего праведного сомнения статуса и православной подлинности Поместного Собора 1917-1918 годов.
       К жизнедеятельности патриарха Тихона (Белавина) нельзя относиться однозначно восторженно. Если мы говорим и пишем об отступлении Апостолов (во главе с Первоверховным Апостолом Петром) от Христа и не видим в этом ничего из ряда вон выходящего или предрассудительного, то почему мы не можем говорить и писать об отступлениях и этого святого человека?
       Почему?
       Или он святее Апостолов Христовых? Или так уж совершенно безгрешен? Жизнь человеческая сложна. Она полна искушений и соблазнов. Да и святыми не рождаются. Святыми становятся. И подчас это становление протекает настолько долго, и настолько мучительно, что одному Богу в нём под силу и разобраться. Потому, вопрос святости в Концепции не рассматривался. Церковь Христова причислила патриарха Тихона к лику Своих святых и на этом вопрос исчерпан.
       Симфония Церкви и Царства уже в одном своём «симфоническом» названии предопределяет гармонию, равенство, равноединство. На протяжении многих столетий в Русской Поместной Церкви это равенство или равноединство почти всегда склонялось на сторону Православных Государей, то есть на сторону Царства. Можно назвать лишь отдельные и очень короткие исторические периоды времени, когда «чаша весов» склонялась на сторону Церкви [431].
       В Византийской Империи «царебожие», случалось, приводило к узакониванию ересей, таких, как арианство, иконоборчество…
       В России узаконивания ересей, с Божьей помощью, удалось избежать. И даже в самые трудные для Русской Церкви времена, власть Православных Государей защищала и оберегала Её от духовного и физического истощения. В православно-монархическом государстве по-другому просто и быть не могло. На фоне нынешней упадническо-церковной современности, в Концепции и был проставлен вектор незначительнейшего уклона в сторону Православного Царства. Проставлен он не ради пресловутого «царебежества» (в чём нас сегодня и обвиняют сверхосторожные критики Концепции), а, исключительно, ради обращения и привлечения вашего внимания в спасительную царскую сторону.
       Что же касается претензий к мировоззренческому взгляду на фашизм и в целом на вторую мировую войну 1939-1945 годов, то не лишне будет пояснить, что в этом взгляде мы исходили не только из наших собственных позиций, но и из позиций РПЦЗ и Катакомбной Церкви. Она у Них была точно такая же, какая отражена и в Концепции. И с ней трудно не согласиться.
       Тем более, не согласиться сегодня.
       Когда речь заходит о любой войне, всегда следует ставить вопросы: кто её инициировал? Кому она была выгодна? И кто в ней выиграл? И только ответив на эти вопросы, можно говорить на военную тему дальше. Вторую мировую войну (как и первую) инициировало мировое еврейство. И оно же в ней выиграло. С этими утверждениями не поспоришь. Их признают и сами еврейские «бытописатели». Если бы это было не так, то еврейский капитал сегодня не правил бы миром.
       Нынешняя власть в Российской Федерации объявила себя правопреемницей СССР. Даже и не сделай этого, Российская Православная Церковь не могла бы признать её законной, так как дела этой власти, её экономическая и «духовная» составляющие, говорят сами за себя. Говорят об этой власти, как о власти инородной, антирусской и оккупационной.
       Статистические данные легко подтверждают сказанное. И не только статистические. В России давно уже полным ходом идёт физическое уничтожение коренного российского населения: алкоголем, наркотиками, генно-модифицированной продукцией, многомиллионными абортами, тяжёлыми и давно забытыми болезнями; продолжается духовное растление: золотым тельцом, мирской славой, порнографией, проституцией, педофилией, содомией, средствами массовой информации…
       И так далее, и тому подобное.
       Счёт идёт на миллионы, а то и на десятки миллионов.
       В стране процветают: бездомность, беспризорность, уголовные преступления. Поощряется интенсивное заселение исконных русских территорий выходцами из Кавказа, Средней Азии, Китая, Северной Кореи, Вьетнама, Африки и прочими иноверцами, и инородцами. Всем это известно, все это видят. И все об этом стараются умолчать. Если мы сегодня не обратимся к Богу и не покаемся, то завтра будет уже поздно. Пройдёт очень мало времени и от нас останется одна лишь память в истории и то при одной существенной оговорке — если её соизволят оставить наши враги.
       Может ли Российская Православная Церковь – Церковь Христова ничего не говорить, ни к чему не призывать, оставаться полностью равнодушной и аполитичной, как этого требуют от нас наши оппоненты? Нет. Не может. Мы в Концепции сказали и призвали людей к воцерковлению и неповиновению властям. И это самое малое, что мы сегодня можем и должны сделать. И уже сделали.
       Московская патриархия и иже с нею, молятся за эту власть, благословляют эту власть. И тем самым, участвуют в уничтожении и растлении русских людей. Мы молим Господа об избавлении нас от этой безбожной власти и возставлении Престола Православных Царей.
       В ектеньях так и записано.
       Еще молимся о страждущей стране российстей и избавлении православных людей ея от нечестивыя и безбожныя власти.
       Еще молимся о возставлении престола православных царей наших, о их державе, победе, пребывании, мире, здравии, спасении, о еже поспешити Господу Богу нашему даровати нам благочестивейшего, самодержавнейшего государя и покорити под нозе его всякаго врага и супостата.
       В ноябре 2009 года, суд города Кирова (Вятка), «Вероисповедную концепцию РосПЦ» признал экстремистской. В январе 2010 года она была внесена в «Федеральный список экстремистских материалов» министерства юстиции РФ с запрещением распространения.
       Нечестивые власти на полпути не остановились. Они пошли дальше. Один суд над членом РосПЦ уже состоялся. А сейчас они завели дело на известного московского писателя и церковного публициста В. Г. Черкасова-Георгиевского. Владимир Георгиевич не стал дожидаться скорой расправы и с нашего благословения, от путинского суда скрылся.
       Что последует от властей дальше, трудно сказать.
       Вероисповедной Концепцией занялась ФСБ РФ. Организация эта известная и она шутить не любит. «Работают» в ФСБ хитро. Концепция не является неким секретным церковным документом. Она принята Архиерейским Собором РосПЦ, опубликована и под ней стоят все наши архиерейские подписи. Подпись Первоиерарха стоит первой. Однако ФСБ меня, почему-то, не трогает. Предпочитает действовать так, как и при изгоне с Щербинского прихода, то есть, через прихожан РосПЦ [432].
       Теперь уже и невооружённым глазом видно, что, с приходом к официальной «церковной» власти Кирилла Гундяева, в Российской Федерации заметно активизировалось гонение на верующих людей. И не только в отношении РосПЦ, но и других. Перед грядущей унией с католичеством и в угоду сатане, Кирилл Гундяев хочет очистить духовное пространство России от Православия и остальных более чистых и светлых церковных юрисдикций, чем прокажённая Московская патриархия. Освобождается он легко и от своих оппозиционеров в самой патриархии. Есть там и такие люди. Замена недовольным монахам и священникам находится быстро. Доходят слухи, что от желающих послужить мамоне в Московской патриархии — отбоя нет.
       Помилуй, Господи!
       Что же будет во времена прихода антихриста, если уже и сейчас творится такое?!
       «… Поступайте, как чада света, потому что плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине. Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте. Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить» [433] — поучает нас Первоверховный Апостол.
       Слава Богу за всё!

 


403 Встретила нас в аэропорту И. Н. Виноградова.
404 Иногда в Свято-Преображенский скит наведывались и организованные туристические группы.
405 По слухам, когда-то в скиту спасалось 12 монахов. Но с прибытием в скит госпожи Л. Д. Роснянской, братия разбежалась в разные стороны.
406 Архиеп. Антония (Орлова).
407 Или же — он или она.
408 То есть, линию о. Вениамина.
409 Даже и не темы, а к своему родному городу Севастополю.
410 Плавно перетекшее потом в Архиерейский Собор. В итоговых Соборных документах стоит иная дата начала Собора, чем 17 июля. Будь моя воля, я бы поставил дату начала Собора, именно, 17 июля. Так было бы правильнее. Правильнее по духу времени, Указу Первоиерарха и по факту. И на Соборе я на этом настаивал. Мне пытались объяснить, что изменение даты начала Собора в интересах Церкви. Пришлось большинству подчиниться, хотя, я так и не понял этих интересов. Тоже самое искажение касалось и в отношении даты наших архиерейских хиротоний.
411 Вспомнил я о них значительно позднее.
412 Я не оговорился. Это уже немного погодя, возревновав, владыка Виктор восстал против столь громкого титула, и решено было его сменить на более скромный титул — Орловский и Центрально-Российский.
413 Узнав об этом, владыка Антоний стал поминать новопреставленного раба Божия Михаила на каждой Божественной Литургии за упокой его души в селении праведных.
414 Но вида не подающего.
415 Обратно же, прошу прощения, по моему настоянию.
416 По своей греховности, я отнёс такую приятную метаморфозу с архиепископом Виктором к непривычности и привыканию нового сана. И не ошибся. Через какое-то время, владыка Виктор стал обратно таким же, каким был и раньше.
417 Теперь уже не помню, как его звали.
418 Вскоре этот архиерей перешёл на сторону Московской патриархии. И после упразднения Духовной Миссии был переведён на Кубанскую кафедру правящим архиереем. Дослужился он в МП до митрополита.
419 1927 год – время появления Декларации митр. Сергия (Страгородского) о лояльности (сотрудничестве) к советской власти. 1943 год – создание Сталиным Московской патриархии. 1983 год — анафема РПЦЗ на экуменизм. 2006 год – признание Архиерейским (Свечным) Собором РПЦЗ (В) безблагодатность церковных таинств Московской патриархии.
420 А, однажды, в Центрально-Российскую епархию изъявил желание перейти священник Московской патриархии, даже принимавший ислам.
421 Владыка Анастасий обозначил своё присутствие весьма оригинальным способом. Ничего, не отвечая на приглашение, он прислал мне свои проповеди.
422 А на Синоде и ещё одного.
423 Разбойничий Собор в Славянске-на-Кубани проводила, именно, она, а не кто-то другой.
424 По названию города и своего отца-предстоятеля митр. Валентина (Русанцова).
425 И не имеет большого значения тот факт, что архиеп. Лазарь (Журбенко) о хиротонии еп. Агафангела (Пашковского) потом и весьма сожалел.
426 2 Кор.11. 14:15.
427 Хотя сам Дионисий для себя эту проблему, похоже, уже решил, объединившись со своим собратом по Кагалу господином Пашковским из Одессы. По аналогии: если до недавнего времени, в этом городе делали всю контрабандную продукцию (запамятовал, на какой улице), то теперь успешно переключились на псевдоцерковные новообразования.
428 К таким, как организация, всё того же, господина Пашковского.
429 Знают, примерно, так же, как, в своё время, знавали и небезызвестного всем епископа Евтихия (Курочкина), перебежавшего в Московскую патриархию.
430 Если можно так сказать. Прости, Господи!
431 Может быть, в период царствования Феодора Иоановича, патриарха Филарета (Романова) и в поздние годы патриарха Никона.
432 Им проще убить, чем привлекать к уголовной ответственности. Нет человека – нет и проблемы. Лишний шум им не нужен.
433 Еф. 5. 8:12.