О Советско-германской войне (окончание)

О Советско-германской войне (окончание)
 
3
 
Отдельного разсмотрения заслуживает наиболее изощренная разновидность мифа о «великой отечественной» войне, которую усиленно проповедуют «православные» идеологи из рядов Моск. Патриархии, создавшие редкую по своей лживости легенду о «священной» войне за Православную Русь.
Согласно этим идеологам нападение Германии на СССР будто бы настолько глубоко потрясло людей, что пробудило в них чувство искреннего покаяния во грехах и обратило их к Богу. Покаянный переворот охватил всю страну, преобразил и народ, и армию — которая отныне стала Русской — и даже большевиков, у которых покаялся и встал на молитву сам Сталин. Русский народ осознал, что враг посягает на самые основы русской православной цивилизации, на духовные святыни Святой Руси, и поднялся на их защиту. Небывалый патриотический подъем примирил народ и власть, заставил забыть о взаимных обидах. Всё это сделало войну «священной» и дало основание для церковных молитв о ниспослании победы «русскому» оружию, молитв за советскую власть, которая была уже не богоборческой.
Победа в войне здесь представляется как плод глубокого всенародного покаяния, и является не просто победой «России» над Германией, но победой русской православной цивилизации над апостасийной западной, победой Бога над диаволом, света над тьмою. Победа  привела к возстановлению преемственности с исторической русской государственностью, к возвращению страны с погибельного интернационалистического пути, навязанного «мiровым жидомасонством», на исконный национальный путь развития, а с духовно-исторической точки зрения — явилась воскресением Святой Руси. Под последним обычно имеется ввиду избрание «патриарха» и массовое открытие церквей, а под возрождением русской государственности и возвращением на национальный путь — введение погон в армии и переименование её из Красной в Советскую, учреждение орденов Суворова, Кутузова, Ушакова и Нахимова, открытие нахимовских и суворовских военных училищ, роспуск Коминтерна, замена гимна, переименование наркоматов в министерства, тост Сталина за русский народ и ещё некоторые мелочи наподобие введения раздельного обучения мальчиков и девочек в школах. Преемство со старой Россией также умудряются усмотреть в «возрождении» гвардейских частей и в «реванше», взятом за неудачи и поражения в Русско-японской и Первой Мiровой войнах. Наконец, отдельные «духовные» писатели и публицисты договорились даже до искупительного значения этой победы и связанных с нею жертв, которые якобы смыли грех революции и цареубийства.
По количеству нагроможденной лжи с этим вариантом мифа о «великой отечественной» войне могут соперничать разве что сводки Совинформбюро. Он характеризуется не только поразительным безстыдством (ибо выдает большевицкие войска не просто за Русскую армию, но за «христолюбивое» воинство, а СССР не просто за Россию, но за Русь Святую), но и наличием особой «духовной» составляющей, куда входят сказания о всевозможных «знамениях», «чудесах» и «явлениях» вперемешку с абсолютно неправдоподобными историческими анекдотами. Перечислить из этой области все фантастические и бредовые выдумки, созданные больным воображением прельщенных и духовно-совращенных людей, не представляется возможным. «Явление» Государя Николая II советским солдатам на ступенях поверженного рейхстага; «видение» лика Богородицы, благословляющей «русские» войска на Курской дуге и под Кенигсбергом;  «явление» св. кн. Даниила Московского Сталину с приказом Москву не сдавать и аналогичное «явление» Божией Матери некоему епископу с указанием на невозможность сдачи «Ленинграда» (именно так!); обнесение на самолете вокруг Москвы в ноябре 41-го чудотворной Тихвинской иконы Б.М., которое будто бы и спасло столицу, и такое же спасительное обнесение (только на этот раз не самолетом, а крестным ходом)  чудотворного образа Б.М. вокруг Петербурга; коммунист Жуков, всю войну возивший с собой в машине образ Казанской Б.М. и молившийся перед ним о победе над врагом, и тайный «христианин» Сталин, исповедующийся и причащающийся у «патриарха» перед смертью, — вот лишь некоторые из этих чудовищных басен[1].
Мы не будем здесь подробно опровергать весь этот кощунственный и пошлый вздор, сочинять и распространять который могут только духовно поврежденные люди. Здравомыслящему человеку тут всё ясно без лишних слов, людей же, не понимающих, что нельзя совмещать молитву к Богу с членством в богоборческой партии, а ношение креста с ношением комсомольского билета, мы всё равно ни в чем не убедим.
 Поэтому установим лишь следующие безспорные для православного русского человека вещи.
1) Установившаяся в России в результате Гражданской войны советская власть это не просто антирусская и оккупационная власть, подобная немецкой, но это антихристова власть, которая поставила своей целью уничтожить Россию как христианское православное государство. Не столько Россия как таковая, но именно Россия как Русь Святая была особенно ненавистна большевикам. Именно поэтому коммунисты  с первых дней повели атаку на Церковь, казнили священников, насиловали монахинь, сжигали иконы, взрывали храмы, запретили преподавание закона Божьего, ввели «гражданский» брак вместо церковного, выбросили из раки мощи преп. Сергия Радонежского, за хранение Евангелия давали 5 лет лагерей, а за открытое исповедание веры убивали безпощадно. Поэтому и Православная Церковь в лице Ея последнего законного патриарха Тихона анафематствовала советскую власть и все ея институты, а православным христианам запретила иметь с большевиками какое-либо общение.
2) В соответствии с этим созданная большевиками Красная армия это не просто оккупационная армия, но антихристово войско, нахождение в рядах которого для православного христианина недопустимо. Именно поэтому уже в ходе Гражданской войны на стороне белых были десятки архиереев и тысячи священнослужителей, но ни одного православного священника не было и не могло быть на стороне красных войск. Во время Советско-германской войны антихристова суть Красной армии также проявилась в полной мере. Уместно напомнить, что из всех воюющих армий только в символике Красной армии полностью отсутствовал  христианский символ — крест, зато обильно присутствовал такой антихристианский знак, как масонская пятиконечная красная звезда. Крест мы находим даже в германском Вермахте: там крестом награждали и под ним хоронили солдат, его изображали на танках, самолетах, автомобилях и т.д. В германской армии имелось и армейское духовенство, о котором в армии Красной невозможно было даже и помыслить.
Установив всё это, мы без особого труда сможем разрушить миф о «священной» войне, сочиненный идеологами Моск. Патриархии.
Неправда, будто военная катастрофа 41 года обратила людей к покаянию. О покаянии большевиков во главе со Сталиным говорить просто смешно. Их ненависть ко всему подлинно русскому и православному оставалась неизменной. Это видно и по разстрелам священнослужителей, которые продолжались всю войну (в 1941 году было разстреляно 1900 человек, и даже в 1943 – 500), и по отношению к оказавшимся в советских руках русским эмигрантам — представителям подлинной России, которые после войны все без исключения попали в ГУЛАГ. Что же касается покаяния широких слоев собственно народа, то, как раз война-то и показала отказ подавляющего большинства не только каяться, но и просто раскаиваться в грехе сотрудничества с сатанинской советской властью. Ничего не было слышно ни о массовом сложении или сожжении партбилетов, ни о сознательном отказе надевать красноармейскую форму. Такие случаи были единичными, зато противоположные случаи добровольного вступления в ВКП(б) или записи в Красную армию — далеко не единичными. Даже о покаянной молитве и посте едва ли кто вспоминал. Большинство народа не только отвергло покаяние, но и под соблазнительным предлогом защиты Родины защищало советских оккупантов.
Но наиболее безотрадную картину в отношении покаяния явила собой официальная церковная власть во главе с митр. Сергием (Страгородским), от которой, казалось бы, в первую очередь следовало ожидать покаянного призыва. Кто как не митр. Сергий, дерзнувший объявить себя главой всей Русской Церкви и, следовательно, взявший на себя сопряженную с этим ответственность, должен был увидеть в войне проявление гнева Божия за величайшие злодеяния, гонения, беззакония, кощунства, нравственное одичание, имевшие место в России с начала революции; напомнить народу и правительству об этом; призвать народ к покаянию, а от большевиков потребовать немедленного восстановления церквей и освобождения всех невинно осужденных!
Но митр. Сергий и его подручные звали отнюдь не к покаянию. 22 июня 1941 г. в день нападения Германии митр. Сергий совершенно свободно, никем не принуждаемый выступил не с призывом к покаянию, а с обращением к «пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви» где, опережая самого Сталина в безсовестной эксплуатации патриотических чувств, кощунственно благословлял верующих людей защищать антихристову советскую власть под предлогом защиты Веры и Родины.[2]
Подчеркнем, что церковно благословлялась именно защита антихристова сталинского режима. Ибо что ещё можно было защищать 22 июня 1941 г?
Русский народ от порабощения иноземцами? Но русский народ уже два десятилетия находился в небывалом порабощении в колхозах и многомиллионных концентрационных лагерях, покрывших сетью всю страну.
Русскую культуру от уничтожения? Но она уже давно и планомерно уничтожалась красными варварами, насаждавшими «пролетарскую» культуру и убивавшими представителей культуры русской сотнями тысяч.
Русскую землю от разорения? Она уже четверть века разорялась большевиками в ходе индустриализации, коллективизации, разказачивания, разкулачивания и всевозможными «стройками коммунизма».
Митр. Сергию всё это было прекрасно известно, но до 22 июня 1941 г. он об этом молчал, потому что ещё со времени своей Декларации понятие Родины отождествил с понятием «Советское Правительство», радости и неудачи которого сделались радостями и неудачами митр. Сергия. И пока дела у советского правительства шли успешно, то ничего не вспоминал и митр. Сергий о страданиях нашей Родины под властью этого правительства. Когда же в связи с войной у советского правительства начались неудачи, то сразу же митр. Сергий заговорил о защите «Родины» и о «священной» войне.
Столь же лицемерен был призыв митр. Сергия защищать Православную веру от поругания «безбожными готами». К началу войны православная вера уже подверглась страшному поруганию – церкви были осквернены, иконы сожжены, священнослужители разстреляны. Худшего поругания было просто невозможно представить, и сделано всё это было не «безбожными готами», а изуверами-коммунистами, но ни одного слова не произнес митр. Сергий за эти годы в защиту гонимых православных христиан и во обличение их лютых гонителей.
Но и фактически он лгал, когда в угоду Сталину всю войну распространял свои многочисленные призывы защищать «православную Русь», молиться «о даровании победы» советским оккупантам, собирать пожертвования на «христолюбивую» Красную армию и лишать «власовцев» церковного отпевания. Открыто лгут и его нынешние последователи, воспевающие «священную» войну и доказывающие, будто нападение Германии на СССР грозило гибелью Православию. Ещё до войны было ясно, что настоящим врагом Православия является только советская власть, как единственная в человеческой истории власть, попавшая под анафему Православной Церкви. В гитлеровской Германии даже не было Союза воинствующих безбожников, и в то время как в Москве один за другим взлетали на воздух православные храмы, начиная с Храма Христа, в Берлине по личному разрешению Гитлера шло строительство православного Собора. Ход войны также ясно показал, что открыто молиться русский человек может только на территориях, занятых немецкими войсками. Немцы практически безпрепятственно разрешали открывать церкви, и есть точные данные по псковской епархии, в которой в 1917 году числилось 367 церквей и 424 священника, а в 1941 году перед изгнанием большевиков — 0 (ноль) священников и 0 (ноль) церквей. Через полгода после прихода немцев в губернии уже действовали 193 церкви, которые обслуживали 86 священников. (Гос. арх. Пск. обл. Ф. 1633. Оп.1; Д. 19; Л 32-33).
Настолько всем стало ясно, что именно немецкая оккупация приносит религиозную свободу, что Сталин и в этой области, как и в области патриотизма, вынужден был пойти не чрезвычайные меры. Подобно тому, как он, решив поставить патриотические чувства людей на службу своему режиму, придумал пустышку «советской Родины», точно также он решил обратить на пользу режиму и религиозные чувства русских людей и создал  советскую подделку под Русскую Церковь, назначив её главой митр. Сергия. Но как нельзя было, несмотря на  все послабления, исповедывать какой-то иной патриотизм кроме советского, так нельзя стало и молиться где-то ещё, помимо советской Церкви, где молитвы ко Христу кощунственно переплетались с молитвами за советскую власть и Сталина. И как за иной, отличный от советского, патриотизм, по-прежнему грозили арест, лагерь и смерть, так и за иное, отличное от советского, именно за истинное Русское Православие по-прежнему преследовали с безпощадной свирепостью — всех арестованных во время войны священников неподвластной Сталину и Сергию Катакомбной Церкви разстреливали без следствия и суда. Подлинный патриотизм и истинное Православие в таких обстоятельствах ушли или заграницу или в подполье.
Созданная же Сталиным лже-Церковь, известная также как Моск. Патриархия, для выполнения возложенной на неё задачи — обезпечить религиозное прикрытие советского режима и его поддержку верующими людьми — получила «патриарха», пресловутый «Журнал Московской Патриархии», некоторое количество церквей и соответствующее количество сотрудников НКВД. В этом и состояло то «воскресение» Святой Руси, о котором повествуют идеологи Моск. Патриархии, здесь же лежит и объяснение того, почему они так цепляются за  советский миф о «великой отечественной» войне и никогда от него не откажутся. Этот миф  стоит на той же самой лжи, что и Моск. Патриархия, он прикрывает тайну её беззаконного происхождения и оправдывает её предательское поведение во время войны. Для Моск. Патриархии признать ложь этого мифа — значит подорвать основы своего собственного существования. Ведь если эта война Отечественная, то тогда Моск. Патриархия сделала то, что и всегда делала Русская Церковь — благословила православный народ на борьбу с вражеским нашествием. Если же эта война не Отечественная, то тогда и Моск. Патриархия, призывавшая защищать антихристианский советский режим, оказывается предателем Православия и России и становится не исторической Русской Церковью, а тем, кем она и является — неканоничной структурой, ведущей свое начало не от Господа Иисуса Христа, а от товарища Сталина.
Поэтому о Моск. Патриархии нужно сказать прямо, что её роль в Советско-германской войне, а позднее в раздувании мифа о «великой отечественной» войне является самой постыдной. Весь свой ещё не до конца растраченный церковный авторитет митр. Сергий и его сообщники употребили на поддержку преступного сталинского режима, молясь о его благоденствии и выдавая его за национальную власть.
Эти молитвы о Красной армии, как о «христолюбивом воинстве», эти призывы защищать богоборческую власть, как власть христианскую, являются одним из наиболее значительных кощунств в церковной истории и тяжким грехом[3]. Для православного человека совершенно очевидно, что Советско-германская война может быть «отечественной» и «священной» только для тех, чьим отечеством является не Русь Святая, а Совдепия, и недаром истинная Русская Церковь в лице первоиерарха РПЦЗ митр. Анастасия (Грибановского) благословляла в этой войне не Красную армию, а Русскую Освободительную армию ген. Власова. Апологеты митр. Сергия, восторгающиеся его «патриотической» деятельностью в ходе войны, показывают этим лишь насколько глубоко и необратимо они утратили духовную связь с исторической Русской Церковью и  православной Россией, насколько они не чувствуют их болей и не разделяют их страданий. Поэтому отношение к Советско-германской войне это критерий не только подлинного русского патриотизма, но в известном смысле и критерий истинного Православия, так что считающий эту войну «великой отечественной» и «священной», ни русским патриотом, ни истинно-православным христианином почитаться никак не может.
 
Теперь разсмотрим вторую часть мифа о «священной» войне, именно утверждение о будто бы произошедшем в ходе войны возрождении России и о СССР как о её законном историческом преемнике.
Думается нет необходимости подробно разъяснять, что никакое возрождение  невозможно без истинного покаяния во грехах, приведших к падению. Это аксиома христианской нравственности. Мы уже говорили и повторяем вновь, что такого покаяния в грехе участия в сатанинской революции, грехе отступничества от Веры и Царя, грехе активной поддержки антихристовой власти и пассивного соучастия в её злодеяниях русский народ за немногими исключениями не обнаружил ни во время войны, ни после неё, ни даже до сегодняшнего дня. При отсутствии же покаяния возрождение становится лицедейством и дальше красивых слов никогда не идет.
Напрасно нас стали бы уверять, что это покаяние может быть заменено жертвенным патриотизмом, перенесенными страданиями или просто потеряло смысл «за сроком давности». Патриотизм, который приводит не ко Христу, а поставлен на службу антихристову режиму ведет не ко спасению, а к ещё большему осуждению таких «патриотов». То, что и страдания без покаяния ведут не в рай, а ещё дальше во ад, наглядно показывает пример иудейского народа. «Давность» же в духовной области действует прямо противоположным образом, чем в уголовном праве, и всякий грех при длительном отсутствии покаяния имеет свойство не исчезать, а, напротив, углубляться, укореняться и развиваться.
Наконец, сочинителям небылиц о «возрождении» России (и даже «святой Руси») при Сталине, следовало бы просто вспомнить, как и при каких обстоятельствах историческая Россия погибла. Тогда при наличии элементарной честности им станет ясно и то, как и при каких условиях историческая Россия может возродиться.
Большевики, пришедшие к власти 25 октября 1917 г., не скрывали, что их целью является  уничтожение российской государственности, и 22 ноября 1917 г. издали декрет «Совнаркома» об отмене всех законов Российского государства. De jure этого государства больше не было. Своими последующими декретами и действиями большевики распустили все правительственные учреждения и органы местного самоуправления; отказались от всех финансовых обязательств (как внутренних, так и внешних) и от всех заключенных Россией договоров; уволили всех русских послов; уничтожили русские: армию, полицию, суд (гражданский и уголовный), школу и университет; экспроприировали частную собственность; упразднили всю государственную символику (в том числе награды); лишили Церковь всех её прав, т. е. завершили уничтожение российской государственности de facto. Ленинская банда полностью разорвала правовое преемство с исторической русской властью и от России отреклась. На месте уничтоженной России  большевики создали свое собственное тоталитарное государство — СССР, которое всегда и демонстративно подчеркивало, что у него с «царской Россией» ничего общего нет. В СССР само сохранение подданства Российской империи считалось государственным преступлением, и всякий русский с «царским» паспортом, настигнутый Красной армией в Европе или Китае, подлежал аресту, высылке или разстрелу.
Авторы фантастических историй о преемственности СССР и России, о СССР как о продолжателе Великой России словно не видят, что этот «продолжатель» никогда, ни единого дня преемником России себя не признавал. Ибо если бы он это сделал, то пришлось бы всё наворованное в революцию вернуть прежним владельцам, а советскую власть признать узурпаторской. Они не видят, что создатели Советской империи по законам империи Российской являются преступниками, и что, если бы действительно Вторая Мiровая война привела к возстановлению России, то с СССР произошло бы тоже самое, что с Тысячелетним Рейхом Адольфа Гитлера: Сталин и всё Политбюро были бы повешены, мавзолей Ленина — разрушен, ЦК ВКП(б) в полном составе отправился бы на каторгу, КПСС, ВЛКСМ и ЧК-ОГПУ-НКВД были бы запрещены как организации преступные, а их члены подвергнуты ответственности по закону. Красная армия была бы распущена, «народный герой» маршал Жуков превратился бы в самого обыкновенного дезертира и изменника присяге, а все его ордена — в знаки безчестия, носить которые позорно.
Подлинное возрождение России и русского государства может начаться не ранее, чем будет уничтожена советская система, и это уничтожение является главным и необходимым, хотя, конечно, и не достаточным условием такого возрождения. Пока юридически, политически и духовно не будет разорвано преемство с СССР и не восстановлено преемство с Императорской и Белой Россией, все разговоры о возрождении России являются только разговорами, если не сознательной ложью.
Относительно же происшедших в ходе войны внешних изменений советского режима, которые многие принимают за признаки возрождения, нужно сказать следующее.
Православному христианину следует помнить, что при оценке событий и явлений надо смотреть не на внешнюю форму, а на внутреннее содержание. Это умение увидеть за внешней оболочкой сокровенную суть явления особенно требуется, когда речь идет о событиях предантихристова времени, ибо Антихрист явится величайшим обманщиком и будет стремиться во всем внешнем подражать Христу, внутри же являя полное отступление от Него. С этой точки зрения все сталинские трюки, направленные на изменение внешнего облика его режима, не имеют никакого значения, т.к. нисколько не затрагивают самой его сущности. Сущность эта как была, так и осталась антихристовой, как и сам Сталин являлся предтечей Антихриста. Не видеть этого может лишь тот, кто утерял живое чувство Христа.
Убрать из Красной армии комиссаров и переименовать её в Советскую Сталину было легко, поскольку суть большевицкой армии не в институте комиссаров и не в названии, а в том, что это войско вооруженной силой насаждало безбожный коммунизм по всему мiру. Отсутствие комиссаров не помешало сталинским дивизиям захватить пол-Европы и треть Азии и установить там коммунизм по советскому образцу. О введении Сталиным новых наград мы должны сказать, что награды Русской армии в армии Советской не признавались, и за ношение их можно было получить лагерный срок. Поэтому пресловутый маршал Георгий Жуков, получивший в Русской Армии Георгиевский крест, после того как он из этой армии дезертировал и записался в армию Красную, никогда его больше не надевал. Даже когда хоронили советского маршала, то несли за его гробом все полученные им награды, не исключая самых пустяковых медалей, но не несли Георгиевского креста. Сталин, как предтеча Антихриста, вообще ненавидел Крест, поэтому в качестве основной солдатской награды он взял не Георгиевский крест, а измыслил новый орден Славы в виде пятиконечной звезды, символа, как известно, сатанинского. Относительно введения погон достаточно указать, что погоны  ввели не только в армии, но и в НКВД, так что следователи лубянские до 43-го года пытали без погон, а после 43-го с тем же успехом — с погонами. И разстрелы в подвалах Лубянки продолжались, не ослабевая, не взирая на переименование чекистского «наркомата» в чекистское «министерство». Замена Интернационала на новый сталинский гимн может обмануть только людей духовно слепых или просто не читавших текста этого гимна, где восхваляется «партия Ленина, партия Сталина». Свой же тост о «великом русском народе» Сталин произнес тогда, когда  костяк этого великого народа он безпощадно истребил физически.
И так во всём: за привлекательной оболочкой — прежний богоборческий и антирусский дух советской системы. И ярче всего это видно на примере именно той структуры, из которой и вышли ведущие идеологи и теоретики «великой отечественной» войны, — на примере Моск. Патриархии. Созданная как филиал МГБ-КГБ эта лже-Церковь сделалась послушным политическим орудием советского режима, но сохранила при этом видимость Православия и выдает себя за историческую Русскую Церковь. В действительности же с русским Православием она проделывает то, что изобретенные Сталиным советский патриотизм и национал-большевизм проделали с патриотизмом русским. Являясь прообразом лже-Церкви последних времен, Моск. Патриархия под видом служения Христу служит Антихристу, и это вовсе не случайно, что именно в её среде получил такое распространение миф о «священной» войне и воскресении «Святой Руси» при Сталине, ибо только такая среда и может породить людей, готовых принять Антихриста за Христа и потому не способных отличить христианскую Российскую Империю от антихристовой подделки под неё в виде послевоенного сталинского СССР.
 
4
 
В заключение попытаемся понять, каким же образом миф о «великой отечественной» войне мог получить столь широкое распространение в массовом сознании и поныне поддерживается не только усилиями официальной пропаганды, но в значительной мере и добровольно широкими слоями людей. Понятно, что для многих фронтовиков, выросших уже при большевиках, участие в этой войне навсегда осталось самым ярким воспоминанием их личной жизни. Таким людям трудно признаться самим себе, что они воевали не за правое дело, а просто были использованы. Для некоторых это страшнее рукопашного боя. Но этот миф разделяется не только фронтовиками (их почти уже нет в живых), а огромным большинством наших современников, совершенно не помнящих ту войну.
В сталинские времена этот миф охотно принимался потому, что предлагал удобное извинение греху отступничества, предательства, соглашательства и сотрудничества с большевицкой властью, в котором в большей или меньшей степени были повинны все, сохранившие жизнь под коммунистами. Ещё 15-20 лет назад повсеместное приятие этого мифа можно было объяснить тотальным оболваниванием людей, не имевших в тех условиях доступа к правде и черпавших знания о русской истории из пролгавшихся советских газет, радио и телевидения. Но с крахом КПСС и советской империи любой желающий получил возможность ознакомиться с имеющимся историческим материалом, осмыслить его и сделать соответствующие выводы. Сейчас после 15-ти лет информационной свободы стало ясно, что дело не в недостатке исторических знаний. Огромное большинство «патриотов» ознакомилось с подлинной историей России и Второй Мiровой войны, с наследием русского Зарубежья, с русской православной идеологией, но это знакомство не отвратило их от советских мифов. Эти лживые мифы подверглись лишь разного рода усовершенствованиям, но в основе своей не изменились. Это касается и мифа о «великой отечественной» войне, в отношение которого современное патриотическое сознание являет собой наиболее удручающую картину.
Создается впечатление, что наши современники уже неспособны мыслить категориями, в пределах которых только и возможно правильное понимание патриотизма. Люди потеряли не только историческую память, но и перестали быть русскими людьми в подлинном смысле этого слова. Они не понимают и не чувствуют, чем и как жил русский человек на протяжении столетий своей истории, не разделяют его радостей и скорбей. Потеряв все нравственные и духовные ориентиры, они советское считают своим, родным, «русским», борьбу с советской системой — «изменой Родине», а подлинную измену Родине в виде позорного участия в злодействах этой системы — «патриотическим служением».
Именно за последние 15 лет относительной свободы, когда нет насилия над совестью и пали многие внешние преграды, стало ясно, что разговоры о том, что русского народа как исторического народа больше нет, а он искусственно заменен народом советским и «российским», не являются чьей-то фантазией, а есть горькая реальность наших дней. Мы наблюдаем последние этапы ухода русского народа из истории, когда он ещё существует как биологическая разновидность, но уже не представляет собой исторического и культурного явления. Те десятки (едва ли сотни) тысяч разбросанных по всей стране и разсеянных заграницей людей, которые не забыли о своей русскости, в государственном и историческом смысле народа уже не составляют.
Миф о «великой отечественной» войне потому и утвердился в массовом сознании, что нынешнее население страны — это не потомки тех, кто оказывал духовное и физическое сопротивление большевизму и отстаивал свою русскость до конца. Такие люди физически истреблялись советской системой, либо уходили заграницу. В живых же оставались те, кто соглашался отречься от своей русскости и принять ложь за правду, кто примирился с большевизмом, пошел к нему в услужение, а то и сам стал в ряды палачей России. Современное нам поколение — это потомки именно таких, уже не русских людей. И хотя наши современники имеют полную возможность порвать с застарелой ложью, обратиться к Богу и вновь стать русским народом, но за немногими исключениями они упорно следуют путем своих отцов и дедов, от которых по наследству переняли безбожие, соглашательство с ложью, извращенный патриотизм, покорность оккупационному режиму и готовность радоваться его радостям, праздновать его праздники и отмечать его победы, которые все до одной есть победы над Россией и русским народом. И самая страшная из этих побед, исторически добившая наше Отечество, есть победа в Советско-германской войне, которую воспитанные этим режимом люди послушно называют «Великой Отечественной» войной.
 
Антон Кузнецов, Москва
2004 год
 

[1] Надо сказать, что данный вариант мифа о «великой отечественной» войне, несмотря на кажущуюся новизну, представляет собой всего лишь осовремененный пересказ знаменитой безстыдно-лживой пропагандистской книжки «Правда о религии в России» (1942), из которой напрямую позаимствована вся основная канва мифа о «священной войне». Действительно новой в этом варианте мифа является лишь указанная нами «духовная» составляющая, которая пышно расцвела только в последние 10-12 лет, в период повсеместного и массового распространения в Моск. Патриархии темной духовности, мистицизма, лжестарчества и других крайних форм прелести.

 
[2] Полезно сопоставить поведение «исповедника» и «мученика» митр. Сергия с примерами из житий подлинных исповедников Церкви Христовой. Например, из жития прп. Исаакия Далматского (память 22 марта) мы знаем, что когда жестокий гонитель христиан Валент отправлялся на войну против готов, то преподобный три раза выходил к нему на пути со словами: «Государь отвори двери церквей Православных, Господь благословит твой путь, война будет благополучна, в противном случае ты будешь наказан». Разгневанный Валент приказал бросить святого в тинистый ров, где он едва не погиб.
 
[3] Примечательно также, что митр. Сергий и его группа, оправдывая свое сотрудничество с богоборческой советской властью и свои молитвы за эту власть, потратили десятки тонн бумаги на доказательство того, что «всякая власть от Бога» и потому любой гражданской власти следует подчиняться «не за страх, а за совесть». Однако, для немецкой оккупационной администрации сергиане по непонятным причинам сделали исключение и не только призывали к партизанской борьбе против этой «от Бога данной» власти, но даже лишали сана священников, поминавших за богослужением в оккупации немецкие власти, и отлучали от Церкви всех сотрудничавших с немцами, как «изменников вере и Отечеству».