Трупный яд сергианства

Наиболее явно это выразили идеологи жуково-целищевского раскола, обвинив вл. Антония (Орлова) и вл. Виктора (Пивоварова) в "чрезмерном" монархизме и патриотизме. То, что они не постеснялись произнести подобный "диагноз" во всеуслышание может значить только то, что они надеялись на "понимание" достаточно большого числа "зарубежников" новой формации. Ведь редко кто из нас может "похвастать" тем, что ему не раз приходилось слушать проповеди святорусского содержания, питающие сердца любовью к Святой Руси, срывающие маску с нынешнего людоедского режима.
Все расколы этого десятилетия ясно доказывают то, что Русскую Церковь старательно пытаются столкнуть в "православие" МПшного толка, оставив ей одну обрядность и видимость христианства, наполняя духовную жизнь суррогатом вымышленной, абстрактной "любви". В условиях, когда жизнь или смерть Отечества зависит от "качества" нашего покаяния, а само, полноценное покаяние, является залогом спасения наших душ, нас пытались увести в мiр иллюзий и толстовского непротивления, создавая некий новый образ воина христова: без чувства собственного достоинства ("ибо уже не я живу, а живёт во мне Христос"), патриотизма и братства.
Лично я не раз удивлялся, когда  приходилось слышать от некоторых "богословов", что всякий встречный-поперечный будто бы является для нас ближним, но,  между тем, ими всегда, почему-то, игнорируется факт истребления родной страны.
Причиной подобного, нездорового, поведения является то, что у человека так и не появилось чувство национального самосознания, он так и не обрёл духовную сопричастность с поколениями своих соотечественников, составляющих ныне Церковь Торжествующую, осознанно или неосознанно, но человек остался на том духовном уровне, где от него не требуется принятия кардинальных решений в духовной жизни. Одним из следствий отсутствия такого решения является политическая аморфность или же, другими словами, сергианский компромисс.
Думается, подобное положение дел стало возможным потому, что некоторые священники проблему сергианства низвели лишь до уровня "поминать-не поминать" безбожные власти, в повседневной жизни избрав путь внутреннего  эмигранта и хоронячества.
Между тем для пост-советского человека, а порой и для отпрысков белой эмиграции, одной из кардинальных задач является целеустремлённое изживание из себя застращанного и индифферентного к судьбе Отечества обывателя. Что для человека обретшего Христа и нашедшего святоотеческие истоки Русского народа является одним из условий покаяния. Потому при истинном покаянии неотвратимо происходит процесс "отбеливания" и  вчерашний "совок" превращается в подлинного гражданина исторической Россiи, значит фактически становится преемником и участником Белого движения, встав в одну шеренгу с корниловцами, дроздовцами, каппелевцами, алексеевцами и другими белыми героями. Это означает, что вчерашний советский человек или нынешний безродный "россиянин" обрёл Россiю и восстановил прерванную коммунистами связь времён. В этом случае такой человек вправе сказать, что, да, я стал Русским ибо он стал носителем русской национальной идеологии и обрёл полноценный духовный облик. Покаяние состоялось.
 Дальнейший жизненный путь такого человека есть подвиг русскости, который в условиях оккупации родины есть путь белой борьбы, путь неприятия сергианской разлагающей идеологии.
         
       Таким образом, перед каждым из нас вновь и вновь возникает проблема национального масштаба — покаяние.
 
То, что московская лже-патриархия при всей своей окаменелости в вопросах "нашего" советского прошлого милостиво позволяет "окормляться" в своих недрах потомкам вчерашних "белобандитов", а заодно и поддерживает народившиеся "белогвардейские" исторические клубы, ясно говорит о том, что идёт игра в две руки и для желающего здесь "всякой дряни по паре". С другой стороны: для здравомыслящего человека совершенно очевидно, что подобное положение дел исключает саму мысль о возможности покаяния при этой , дьявольски хитроумной, комбинации.
Потому жаждущие "казаться, а не быть" и получают себе на радость духовный суррогат под видом православия да бутафорского Орла из папье-маше, как символ путинской Россиянии.
Труднее обстоит дело когда в истинной Церкви за важнейший акт духовной жизни, — покаяние, — выдаётся некая смесь безпочвенного умиления и сентиментальности, лукаво выдаваемая за христианскую "любовь".
Вот тут-то и попадает в открытое сердце коварный осколок от "ледяного зеркала", происходит эгоистичная зацикленность человека на собственных чувствах и ощущениях, что  замечательно выразил И. А. Ильин в  своей  работе "О сопротивлении злу силой".
(Надо сказать эта работа Ивана Александровича вызвала в своё время шквал нападок со стороны различных "общечеловеков", но получила высокую оценку как от митрополита Антония (Храповицкого), так и от его преемника  архиепископа Анастасия (Грибановского).)
При этом происходят совершенно поразительные дела. Вчерашний ещё "зарубежник", а порой и катакомбник начинает обретать духовное родство с, казалось бы, такими для него далёкими сергианами: он вдруг решает "спасать" Церковь. Происходит такое "спасение" стратегически разными методами, но с одинаковыми тактическими результатами: в итоге, как это не прискорбно, забывается наш Спаситель и Господь Иисус Христос, всё святоотеческое православие и церковное предание.
"Зарубежник" начинает прозаически устраивать собственное житьё, успокаивая себя тем, что в этом случае он сможет принести больше пользы Церкви, а потому даже малейшие недоразумения с инородными властями ему ни к чему. Скорее наоборот, ему нужны "связи" и "знакомства", о том чтобы по слову Кузьмы Минина-Сухорука для спасения Отечества заложить своих жён и детей речь здесь уже не идёт; "катакомбник" же проникается идеологией некоего закрытого ордена, усматривая в этом суть "исповедничества", а потому всякое посягательство на его "катакомбничество" воспринимается очень враждебно и тут уже не до любви к ближнему.
По инерции они ещё называют себя монархистами, но это уже ни к чему не обязывающая дань традиции, не требующая дел и поступков.
Исходя из личного опыта общения с сергианами-моралистами, думаю не лишним будет привести слова последнего настоятеля храма св. Василия Блаженного, новомученика Иоанна Восторгова: "Посему для служителей Русской Церкви…путь жизни, правило слова пастырского и образ поведения в жизни чисто-государственной — совершенно ясны: они призваны поддерживать православную веру, власть Государя и жизненные интересы родного русского народа. Это — не политика духовенства; это — его религиозный и патриотический долг; это — завет первоиерархов русских и угодников: святителей Петра, Алексия, Ионы, Филиппа, преподобного Сергия; это —  заветы великих патриотов-страдальцев: Иова, в век незабвенного Гермогена и Авраамия Палицина.
Память же лжепатриарха Игнатия проклята в народе…Посему, всё, что не религиозно, не народно, не патриотично, — всё, что хотя бы косвенно склонно поддерживать такие течения жизни, которые действуют в подрыв и ослабление силы и чести Православной Церкви, в умалении власти Царя, утверждающего эту власть свою на религиозно—нравственном христианском начале, а не на языческом правовом, и в подрыв силы, значения и прав русского народа в его царстве, — всё такое и все такие должны покинуть ряды служителей Церкви, уйти из её священной дружины, не смущать боголюбивого и царелюбивого народа Русского своим предательством, изменою долгу, лицемерием, или хотя бы даже только попустительством злу. Нет в мiре более народного духовенства, как в Россiи. Таким его сделала история." ("Патриотическое служение русского духовенства ", речь в день тезоименитства Государя Наследника Цесаревича, 5 октября 1906 г., гор. Киев.)
По всей видимости, мы сегодня являемся свидетелями того, как сам Господь изгоняет из Церкви русской всех ищущих своего, а не "единого на потребу".
Какими бы благими желаниями они не прикрывались или какой бы вид благочестия не имели, но рушится всё,  что лежит на камне лжи и измены.
Однако все мы должны из случившегося вынести правильный урок: условием нашего спасения и восстановления подлинной русской православной монархии  может быть только истинное покаяние, а не имитация духовной жизни, пусть, даже если мы и находимся в подлинной Русской Церкви,  иначе каждый из нас может оказаться на месте "раба лукавого и ленивого ".
Возможно именно сейчас то время, когда мы чаще должны вспоминать слова апостола Фомы: "…если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю".(от Иоанна, гл.20, 25)
Потому будем отличать лжеименную "любовь" наследием Святых Отцов и наших предков, устроителей Святой Руси и тех скромных и незаметных молитвенников да ратников, клавших животы свои за ВЕРУ, ЦАРЯ и ОТЕЧЕСТВО. 
     
      
А. Мамаев.
 
г. Кёнигсберг.