О Распутинской истории

Дата публикации » Антон Кузнецов
19 октября 2007 » Антон Кузнецов

Предисловие Главного редактора:

Автор данной статьи не ставил себе задачу открыть какие-либо новые исторические факты о Распутине или поддержать полемику почитателей и противников Григория Ефимовича. "Распутинская" тема рассматривается здесь применительно к вопросам сегодняшнего дня. Обращаясь к истокам русской национальной катастрофы, к февральской революции 1917 года, Антон Кузнецов показывает, как личность простого сибирского крестьянина, приближенного к Царской Семье, стала своеобразным индикатором грехопападения не его самого, но русского общества. Автору блестяще удаётся обосновать в этой связи, каким должно быть сознание монархистов, как проявлять себя и в чём заключаться истинная верноподданность своему Государю.

 Вместе с тем, не со всеми мыслями статьи можно согласиться. Так, рассуждая о служении Государю, который не является "выдающимся правителем", автор допускает, на наш взгляд, двойную ошибку. Ошибка первая заключается в неверной оценке Императора-Мученика Николая II как правителя не выдающегося. До сих пор не понятый очень многими и не оцененный как должно талант Государя, заключался в умении достигать важнейших результатов в государственном строительстве человеческими средствами, спокойно и последовательно, без диктаторства и использования командно-административной "дубины". Последний русский Царь не подавлял мощью своей личности, он терпеливо осуществлял задуманные планы и вёл свою страну к грандиозным успехам. Расцвет церковной жизни, достижения науки, культуры и экономики в царствование Императора Николая II общеизвестны. Они и являются лучшей характеристикой нашего Царя в качестве правителя. 

 Следующая ошибка состоит, по нашему мнению, в требовании от верноподданных некоего "особого умения" служить монархам не наделённым выдающимися государственными талантами. Монархия, как и любая другая форма общественно-государственного устройства, представляет собой систему власти, основанную на духовных ценностях и исторических традициях народа. Такая система должна функционировать независимо от человеческих способностей лица, стоящего во главе государства и нации. Она может испытывать временные трудности в связи с разного рода случайными обстоятельствами, неудачными решениями правителей, но никогда не рухнет сама собой, если крепок её духовно-нравственный и религиозный фундамент. Представим себе ситуацию февраля 1917 г. Что, в действительности, требовалось в те дни от верноподданных? "Особое умение" служить Царю, который не обладал тем очарованием сильной личности и, по мнению большинства, силой воли (в действительности, это совсем не так), что и его венценосный отец - Имп. Александр III? Или надо было просто остаться до конца верными долгу и присяге? Ответ, на наш взгляд, очевиден. Не искусство компенсировать своим собственным умением слабость правителя, в котором Государь Николай как мудрый монарх менее всего нуждался, а вера в Бога и верность Его Помазаннику - вот что было нужно и чего, на поверку, оказалось катастрофически мало в русском обществе и русском народе. 

 Другая принципиально важная, но, к сожалению, не столь ясно излженная, мысль автора статьи касается проблемы отношений Церкви и Самодержавия. Как известно, в Православии она разрешена теорией сифонии духовной и царской власти. Согласно этой теории, царю предоставляется право участвовать в решении важнейших церковных дел, равно как и патриарху в решении дел государственных. Однако управлять Церковью предоставлено её предстоятелю и епископам. В свою очередь, и иерархия Церкви не может и не должна руководить государством. Всякое отклонение от этого принципа есть нарушение правильного, то есть богоустановленного порядка вещей. В истории оно случалось не редко и, как следствие, приводило к самым прискорбным последствиям. Церковная реформа, вернее сказать - революция, Имп. Петра I ставила своей целью полное упразднение церковной самостоятельности в пользу царской власти. Тяжёлое наследие этой реформы долго преодолевалось Российской Церковью и Российским государством, пока, наконец, при Государе-Мученике Николае II не был намечен решительный поворот в сторону допетровской системы церковно-государственых отношений. Кажется, история уже поставила в данном деле точку. При всём уважении к священной особе Государя, Церковь не вправе отдать себя полностью в его власть, ибо харизма священства и царства различны - таков общий вывод, который необходимо сделать возрождённой Православной России, если Господь Бог благословит ей действительно возродиться.

Главный редактор А. Лебедев.

Предисловие автора

В последнее время идеологи отпавшей от Российской Православной Церкви раскольной группировки РосПЦ(А) архиеп. Виктор (Пивоваров) и его ближайшая помощница и доверенное лицо «хорунжий» Виноградова-Митце, исчерпав все свои (и без того жалкие) аргументы в оправдание своего раскола, вновь вернулись к своей излюбленной теме о «русофобии» Митр. Дамаскина (Балабанова) и «его ближайшего окружения». В качестве главного (и единственного) «доказательства» русофобии ими используется передернутая фраза из статьи А. Кузнецова «О распутинской истории», которую они словно одержимые выворачивают и истолковывают на все лады, стремясь отыскать в ней то, чего там нет. Чтобы  у читателя, случайно ознакомившегося со стряпней, регулярно появляющейся на бывшем Синодальном сайте РосПЦ (www.mansonville.org), не возникло сомнений в подлинных взглядах автора статьи «О распутинской истории», редакция помещает полный текст этой статьи в её последней редакции, которую автор считает необходимым предварить следующим комментарием.

Вести какую-либо полемику с людьми, которые слышат только самих себя, дело заведомо безнадежное и безполезное. Особенно, когда приходиться спорить с человеком, возомнившим себя непревзойденным гением всех времен и народов, великим «богословом» (с багажом знаний в объеме семинарского учебника) и выдающимся «историком» (не знающим элементарных вещей, вроде хронологии февральской революции 1917 г). Опыт полемики с одним таким «гением» - епископом (в расколе) Дионисием (Алфёровым) у автора уже имеется; заново вступать в бесплодную полемику с очередным «гением» из раскольников -  архиеп. Виктором у меня нет никакого желания.

Да и о чем можно серьезно говорить с человеком, который не знает значение слова «цезарепапизм», и всерьез считает, что Царь не имеет «права управлять Церковью»?  Любой человек, который хоть мало-мальски интересовался этим вопросом, знает, что широкое участие православных Императоров в высшем церковном управлении это не «цезарепапизм», а традиционное и неотъемлемое право православных Государей. Это участие проходит красной нитью через весь процесс становления и развития православной государственности имперского периода, как в Византии, так и в России. Императоры устанавливали границы епархий, назначали епископов на кафедры, участвовали в выборах Патриархов (например, выбирая одного из трех кандидатов, предлагаемых собором епископов) и определяли их церковные полномочия. Более того, они созывали  Вселенские и Поместные Соборы и утверждали их определения и постановления. В Византии даже существовала презумция того, что Император в своем церковном нормотворчестве всегда действует канонически. При этом церковное сознание такой «цезарепапизм» всегда находило оправданным, естественным и желательным, ибо во все времена он был надежнейшим средством предотвращения другой церковной опасности - папизма.

Но какое дело до всего этого разным доморощенным мудрецам (вроде вышеназванных архиереев), которые никогда ничему не хотели учиться серьезно ввиду своей врожденной «гениальности»? Зачем, к примеру, тому же архиеп. Виктору сидеть и кропотливо изучать первоисточники и работы специалистов? Ведь так можно докопаться и до вещей, которые в корне опровергают очередную «гениальную» теорию нашего всезнайки. И что ему тогда делать? Не может же он усомниться в своей непогрешимости и гениальности!

А ещё такая работа требует времени и усердия, которых «гениям» всегда не хватает. Вся их энергия обычно поглощена грандиозными планами по спасению если не всего мiра, то хотя бы России. Поэтому разбирать какой-либо вопрос обстоятельно для них слишком утомительно и сложно. Куда как проще заменить аргументацию - демагогией, работу мысли - словоблудием, а научный подход - идеологическим. Идеологический подход для таких людей тем и хорош, что оставляет полную свободу для произвола и позволяет под заранее готовую схему-клише подогнать удобные факты, а неудобные отбросить. Тут не нужны поиск, анализ и синтез эмпирического материала; вместо аргументов сгодятся ругательства; утверждения можно не доказывать, а высасывать из пальца; факты игнорировать; чужые слова извращать и перетолковывать; оппонентов не замечать или обливать грязью.

Примерно по такой схеме написаны все историософские опусы архиеп. (в расколе) Виктора (Пивоварова), которыми он как чертополохом буквально заполонил церковное Интернет-пространство.

Поэтому спорить с таким человеком нам не о чем, слишком разный уровень «гениальности» и  элементарной честности. Однако, высказать свою точку зрения по важнейшему вопросу, который этот раскольный архиерей постоянно муссирует, именно по вопросу о виновниках и причинах февральской революции, автор полагает необходимым.

По мнению кубанского раскольника, вопрос этот решается предельно просто: виноваты жиды и масоны, т.е. мiровая закулиса, что же касается нас, русских, то преступно даже думать, что у нас могут быть какие-либо исторические грехи. Эту простую схему он гоняет по кругу до одурения, клеймя «русофобами» и «хамами» всех, пытающихся из этого порочного круга выйти.

Послушать его и ему подобных, так оказывается, что русский народ не творец своей истории, за него его историю творят какие-то «жидомасоны», а сам русский народ за свои исторические поступки не отвечает, он является лишь игрушкой и марионеткой, эдаким ванькой-встанькой в  руках всемогущих «жидомасонов», которые могут сделать с ним и его страной всё, что пожелают! Оказывается, не русский народ сам решает судьбу своей страны (и соответственно несет за неё ответственность), а за него решают и выбирают другие, более умные, хитрые и богатые. Оказывается, перед революцией мы не были хозяевами в своем доме, у нас какие-то «жидомасоны» подготовляли сатанинскую революцию, а мы и знать об этом ничего не знали, ведать не ведали, словно безпомощные малые дети или дурачки несмышленые, какой, мол, с дурачков спрос!

Это же до какой степени надо ненавидеть русский народ, чтобы подобно архиеп. Виктору утверждать, будто в 1917 г наш народ представлял из себя что-то вроде безмозглой аморфной массы, из которой лепили, что хотели, партийные агитаторы, и которую водили за нос, куда хотели, закулисные кукловоды! Этому идеологу раскольников вместо того, что обвинять других «в презрении к русскому народу», следовало бы обратиться на самого себя и увидеть, что это не мы презираем русский народ, а он его глубоко презирает, считая исторически несостоявшимся народом, тысячелетнюю государственность которого какая-то кучка «жидомасонов» может разрушить всего за несколько лет.

Нашему кубанскому мудрецу не приходит в голову, что пара тысяч революционеров, руководимых масонами и местечковыми жидами, пара сотен германских агентов и два десятка американских банкиров просто не в состоянии  сокрушить 150-ти миллионную Православную Империю. Это невозможно просто потому, что Христос сильнее сатаны, и пока отдельный человек или целый народ остается со Христом, он непобедим. Если же крушение христианской Империи произошло, то это только потому, что народ, её населявший, отступил от Христа и отдал на растерзание своего Царя. После этого он стал совершенно беззащитным перед антихристовыми силами и был ими раздавлен, потерял свою государственность и свободу, заплатив за свое отступничество многомиллионной кровью.

В свое время Солженицын (как бы к нему не относится) сказал правильные слова:

«Больше полувека назад, ещё ребенком, я слышал от разных пожилых людей в объяснение великих сотрясений, постигших Россию: «Люди забыли Бога, оттого и всё».

С тех пор, потрудясь над историей нашей революции немногим менее полувека … я на просьбу как можно короче назвать главную причину той истребительной революции, сглодавшей у нас до 60 миллионов людей, не смогу выразить точнее, чем повторить: «Люди забыли Бога, оттого и всё»…» (Темплтоновская лекция, 1983 г.)

Люди забыли Бога, оттого и всё!

Вот формула трагедии! И нету никакой другой.

Понимает ли это архиеп. Виктор, считающий себя за «духовного вождя», почти «пророка»? Едва ли …

А когда человек забывает Бога, то у него начинается потеря Его образа, так что, в конце концов, человек перестает быть человеком, становится подобным скотом несмысленным (Пс. 48:13) и может даже дойти до состояния осатанения.  Если же Бога забывает не один человек, а целый народ, то он перестает быть народом и постепенно исчезает из истории. Можно сказать и более жестко: народ, забывший Бога, теряет право на историческое существование.

Это не мы придумали.

Св. прав. Иоанн Кронштадтский в толковании на книгу пророка Иеремии писал:

«Так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: исправьте пути ваши и деяния ваши, и Я оставлю вас жить на сем месте. Не надейтесь на обманчивые слова: “здесь храм Господень, храм Господень, храм Господень”. Но если совсем исправите пути ваши и деяния ваши то Я оставлю вас жить на месте сем, на этой земле, которую дал отцам вашим в роды родов. Вся земля и все, что на ней, принадлежит Господу как Творцу ее; мы живем на ней как рабы, пущенные Господином в дом Его с тем, чтобы делать угодное Ему, то есть мы должны искупать свое местопребывание добрыми делами, каких требует от нас Господь неба и земли. Если же мы делаем только зло, не заботясь угождать своему Господу, то, естественно, мы недостойны жить на земле Его». (Св. Прав. Iоаннъ Кронштадскiй. Дневникъ, 1856 г.)

50 лет спустя о том же самом говорил свщмч. о. Иоанн Восторгов:

«Без веры в Бога человек только называется человеком, а на самом деле он приравнял себя к зверям, которые не умеют веровать и молиться. Оттого-то и жизнь у неверующих людей становится скотскою, а не истинно-человеческою.

Господь отвращает лицо Свое от таких людей, народов и царств, и они сами собой погибают. Ибо народ, не думающий о небе, недостоин жить на земле» (Священномученикъ Iоаннъ Восторговъ. ПСС, т. 2. - СПб.: “Царское Дело”, 1995., стр. 498).

Всю свою жизнь русский народ-христианин, когда при исторических катаклизмах на его голову обрушивались беды, несчастья и страдания, задавал себе вопрос: «Чем мы прогневали Бога?».

Сверхпатриоты пивоваровского толка такими вопросами не задаются. У них забота другая: громить жидомасонов. Дело хорошее. Вот только, если в 1917 г., имея за собой всю мощь Империи,  мы с ними не справились, то на что сейчас рассчитывать?

На Бога? Но путь к Богу начинается с покаяния, а покаяние - со смиренного признания своей вины и своих грехов. Другого пути к Богу нет, все остальные пути – от Бога. Пока же мы продолжаем твердить, что Февраль  и 17-й год это не наших рук дело, то помощь Божия к нам никогда не придет, и никакого возрождения Православной России никогда не будет.

Когда у часового с охраняемого объекта уводят из-под носа какую-нибудь вещь (например, цинк с патронами), то такой часовой идет под трибунал. И это правильно потому, что его вина безспорна. Когда же у нас из-под носа увели не цинк с патронами, а целую Россию, то в этом почему-то виновен кто угодно, но только не мы.

Когда уличенный Богом Адам вместо смиренного признания своего греха начал его отрицать и сваливать свою вину на других, то он лишился рая навсегда. Нас же сейчас хотят уверить, что, наоборот, если вслед за Адамом мы изо всех сил будем отрицать свой февральский грех, то вернем себе наш потерянный рай – Самодержавную Россию. В какой голове мог родиться этот идиотский вывод? Очевидно, что не в православной и не в христианской.

И пусть не думает идеолог раскольников, будто мы не знаем о той колоссальной работе, которую проводили антихристианские силы, стремясь сокрушить ненавистную им Православную Империю, или не читали книжек про масонов и жидов. Это для кубанского архиерея и г-жи Виноградовой книжки о масонстве что-то вроде высшего откровения, а для нас это давным-давно изученные азы, и нам давным-давно понятно, что болезнетворные бактерии и переносчики заразных болезней есть всегда, но смертоносные эпидемии возникают только тогда, когда вы в своем собственном доме устроили бардак и развели дикую антисанитарию.

Все причитания о «коварных» и «хитрых» жидомасонах очень напоминают скулеж советской пропаганды, объяснявшей разгром 41-года коварством немцев и «внезапностью» нападения. Оказывается не Сталин и его банда, не советская система как таковая виновны в том, что Красная армия при подавляющем количественном и качественном превосходстве над немцами бежала от них как стадо баранов, бросая технику тысячами и десятками тысяч, и сдаваясь в плен сотнями тысяч и миллионами.  Виноваты, оказывается, немцы, которые вместо того, что бы сидеть, греться на солнышке, ждать советской оккупации и разоружаться, взяли, да и «внезапно» напали.

Так и у «сверхпатритов»: не наша безпечность, не наше разгильдяйство, не наша неверность Христу и не наше отступничество от Царя всему виной, а еврейские козни. Но что же ещё можно было ждать от мiровой закулисы, как не козней? И разве был такой период русской истории, когда этих козней не было? Так почему же всё рухнуло только в 17-м году?

Но эти вопросы за пределами кругозора раскольного архиепископа и его команды. Их «потолок» - уровень псевдопатриотических бульварных листков. Поэтому и публикуемая статья «О распутинской истории» выше их понимания и вызывает у них только ярость. Пока вл. Виктор был в Церкви Христовой мы, как могли, старались вразумить несчастного старика, ставшего жертвой своей чудовищной гордыни и самомнения, и оградить его от тлетворного влияния «хорунжего» в юбке, но ничего в ответ кроме оскорблений не получили. Но теперь мы помочь ему уже не можем.

Дополняя меру грехов своих архиеп. Виктор ушел в раскол, и кроме милости Божией спасти его не может уже ничто.

О распутинской истории

 О личности и исторической роли Григория Распутина сказано и написано уже очень много. Иногда, кажется, что добавить больше нечего. Устойчивый интерес с нему ещё сохраняется в монархических и церковных кругах, но массовый человек, не умеющий и не желающий ни во что вникать глубоко, Распутиным давно не интересуется. Несколько пошлых анекдотов и исторических сплетен  - вот всё, что почерпнул средний «россиянин» из распутинской истории, точнее трагедии.

Но и в более серьезной среде православных историков и церковных публицистов для оценки Гр. Распутина используется небольшой набор стереотипов и ходячих штампов, при этом наблюдается отчетливая поляризация двух точек зрения.

С одной стороны раздаются голоса в пользу почитания  Распутина в лике святых; его называют «старцем», духовным наставником Царской Семьи, глубоким молитвенником, подвижником, прозорливцем и аскетом, а все выдвигавшиеся в разное время против Гр. Распутина обвинения в безнравственном поведении объявляются самой низкопробной клеветой. С другой стороны достаточно широкий слой церковной общественности и духовенства продолжает считать Распутина прельщенным мистиком, нравственно разложившимся человеком, «темной силой», погубившей Русскую монархию, а все порочащие Царскую Семью сведения о взаимоотношениях с Распутиным, а равно о личной жизни самого Распутина принимает как абсолютную правду.

Довольно четко прослеживается образование двух лагерей: сторонников канонизации и сторонников демонизации Распутина.

Истина в этом вопросе не совпадает ни с одной из точек зрения и даже не лежит посередине их, её вообще следует искать в другой плоскости. Для нас довольно очевидно, что поднятый вокруг него шум имеет как и 90 лет назад одну и ту же цель: опорочить Государя, его Семью и русскую Монархию вообще. Это цель достигается безотносительно того, на чью точку зрения – сторонников канонизации или демонизации – встает очередной публицист, поднявший этот вопрос. Святость Царственных Мучеников оказывается запачканной, как в том, так и в другом случае. Поэтому мы не собираемся здесь включаться в спор почитателей и обличителей Распутина. Необходимо лишь сделать несколько замечаний по поводу возникшей в обществе полемики вокруг  его личности.

Следует признать как безспорный факт, что в свое время Г.Е. Распутин подвергся сильнейшей клевете в великосветских кругах, в обществе, а также в либеральной и  прожидовленной печати. На сегодняшний день после изучения многих, ставших доступными исторических материалов, становится ясно, что 9/10 сказанной и написанной о Распутине «правды» есть чистый вымысел, а остальная правда достаточно сильно искажена, и это позволяет утверждать, что при  наличии серьезных грехов нравственный и духовный облик Григория Распутина был выше среднего по стране.

В полицейских донесениях Г. Распутин проходил под кличками «Русский» и «Темный». Нам думается, это наиболее точное описание его личности. Конечно он не святой и не чудотворец, но всё же и не пьяница, не развратник, не сектант, не агент Германии, не взяточник, не «лампадник царских покоев» и не «тёмная сила».

Вообще за излишне придирчивым исследованием некоторыми авторами поведения и облика Григория Распутина видится глубокое непонимание ими сущности распутинской проблемы. Речь-то идет не о личности Распутина, а о том, какую бездну нравственного падения русского общества и народа выявил этот человек, обнаружив действительную цену нашего тогдашнего монархического чувства. Если бы не историческая фигура Распутина, то мы, наверное, так никогда бы и не узнали насколько низко пал русский народ и, прежде всего, его ведущий слой в отношении верности своему Государю. Мы должны благодарить Всевышнего, что попустив явление Распутина, он дал возможность как современником тех событий, так и их потомкам воочию наблюдать степень духовно-нравственного разложения монархической России, делавшей Февральскую катастрофу неизбежной. Когда глубже вникаешь в распутинскую трагедию, то начинаешь удивляться не стремительности всеобщего крушения в Феврале, а тому, как при таком умонастроении своего ведущего слоя Императорская Россия вообще могла держаться и даже вести войну.

Для подкрепления этого утверждения ограничимся одним, но очень ярким примером.

Несколько лет назад вышла книжка воспоминаний известнейшего монархиста Льва Тихомирова «Тени прошлого». Среди других главок этой книги есть глава о ген. Богдановиче, читать которую невозможно без чувства жгучего стыда за ея автора. В этой главе выдающийся (это не преувеличение) русский теоретик монархии не только считает нравственно возможным верить самым отвратительным сплетням (ныне являющимся доказанной ложью) о своем Государе и Государыне, но и нравственно допустимым и правильным публично распространять эти гнусности. При этом делается всё это Тихомировым сознательно, ибо воспоминания и мемуары пишутся обдуманно, а не как публицистические  статьи – сгоряча, под влиянием текущего скоропреходящего настроения! Уже зная о том, как кончили Государь и Его Семья свой скорбный путь, Л. Тихомиров, тем не менее, не постыдился написать о них по сути дела пасквиль и вставить его в свои мемуары. А ведь Тихомиров был «лучшим из лучших»!

Когда читаешь такие вещи, открывающие чисто нравственную сторону дела, то сразу начинаешь понимать неправду большинства современных публицистов, пишущих о еврействе, мiровом масонстве и т.п. закулисных силах, «сделавших русскую революцию». Даже если такие исследования и необходимы (а они необходимы), то с нравственной  точки зрения они очень мало что могут дать для понимания причин революционной катастрофы и поиска путей её преодоления.

Пусть бы даже участие еврейства в сокрушении России и монархии, было в 10 раз большим, чем оно было; пусть бы даже подпольная работа мiрового масонства была в 10 раз разрушительнее, чем она была, но даже и тогда было бы ясно, что народ, ведущий слой которого настолько низко пал нравственно, неизбежно должен лишиться своей государственности, попасть в кабалу к иноземцам и иноверцам, и если даже после этого он не покается, то вообще может сойти с исторической сцены, как отвергнутый Богом.

Возникновение и широкое распространение распутинской истории-легенды яркое свидетельство вырождения ведущего слоя русского народа, свидетельство утраты им понятия о совести и чести. Человек, который не покидает собрание и общество людей, переполаскивающих грязные сплетни о своём Государе и Его супруге, не затыкает им рот – это человек без чести. Человек, который сверх этого сам включается в распространение этих сплетен – человек без совести. Уместно привести здесь выдержку из Ивана Солоневича, мнения и оценки которого далеко не безспорны, но который обладает способностью точно схватывать суть очень многих вещей: (выделения везде Солоневича)

«Совесть есть то, на чем строится государство. Без совести не помогут никакие законы и уставы. Совести не оказалось. Не оказалось элементарнейшего чувства долга, который бы призывал наши верхи хотя бы к защите элементарнейшей семейной чести Государя.

Поставим вопрос так. На одну сотую долю секунды допустим, что распутинская грязь действительно была внесена внутрь Царской Семьи … Я плохо знаю Англию, но я представляю себе: попробуйте вы в любом английском клубе пустить сплетню о королеве, любовнице иностранного шпиона, – и самые почтенные джентльмены и лорды снимут с себя смокинги и начнут бить в морду самым примитивным образом, хотя и по правилам самого современного бокса. А наши … монархисты не только не били морду, а сами сладострастно сюсюкали на всех перекрестках: «А вы знаете, Распутин живет и с Царицей и с Княжнами». И никто морды не бил. Гвардейские офицеры, которые приносили присягу, … и те позволяли, чтобы в их присутствии говорились такие вещи. Я помню, в 1916 году наивным и малость провинциальным студентом я попал в салон баронессы Скопин-Шуйской: ох как чесались руки. Очень грешен: никому в морду не дал. Просто встал и ушел. Потом мне передавали: такого рода мужика баронесса приглашать больше не будет. Ну и не нужно».

Ну, а Лев Тихомиров (мы не обвиняем его лично, но его поведение глубоко показательно) не встал и не ушел. А в своих воспоминаниях  увековечил почти полный «джентльменский набор» ходячих салонных гадостей о Государыне и Царе-Мученике, отлично зная, что убиенные ответить не могут и защитить себя словами не в состоянии. И читать всё это теперь –  безконечно стыдно

Однако, поставим вопрос по существу: почему общение Государя с человеком из народа должно «подрывать монархию»? Нравственный облик «грязного мужика» Распутина? Но этот облик в действительности был очень далек от того, который рисовали великосветские дамы и высокопоставленные сплетники в своем больном воображении, а продажные журналисты – на страницах своих желтых газет. Главное же состояло в том, что простой народ (9/10 населения России), который салоны не посещал и газет не читал, вплоть до 1916 г. (когда на фронт в солдатскую массу широко стали проникать самые разнообразные слухи, распространяемые революционерами и «земгусарами») о Г. Распутине толком ничего не знал, а потому облик Царя в глазах собственно народа Распутин своим поведением никак ни подорвать, ни укрепить не мог. Что же до общества и городской публики, то в этой среде подрывать основы Монархии не было никакой необходимости, поскольку безо всякого Распутина, эта развращенная духом богоотступного века толпа давным-давно республиканствовала, и в ее глазах Государь по определению был «пьяницей, самодуром и тупицей», а Царица – «немкой», «истеричкой» и т.д.  Остается ещё довольно узенький круг придворной аристократии и чиновничества, в котором более всего и возмущались (можно согласиться, что иные и искренно) присутствием «грязного мужика» у Трона. Рассмотрим это возмущение подробнее.

Настоящий, а не салонный монархист, безусловно, согласится с тем, что Государь, будучи Царем всего народа, а не отдельных сословий и групп, может иметь общение с любым из своих подданных, будь то аристократ или крестьянин, имеет право спрашивать совета и выслушивать мнения, как высокопоставленных чиновников, так и простых мужиков. С этой точки зрения нет ровным счетом ничего предосудительного в том, что Государь желал знать мнение не только П. А. Столыпина, Вел. Кн. Николая Николаевича, министров, генералов и общественных деятелей (а этим последним как раз и хотелось, чтобы только их слушали), но и крестьянина Г. Распутина, предложения которого, кстати говоря, при всей их недальновидности, подчас смехотворности, были всё-таки гораздо умнее и народнее того, что советовали Государю самовлюбленный Родзянко, интриган Гучков и им подобные. Государь выслушивал всех, но решения принимал единолично, как и положено Государю Самодержавному. Вот это-то и было то «страшное», чего не могли перенести наши аристократы и думские деятели: Государь был неподвластен их влиянию, он был Государь всего народа, а не великосветских барынь, за что последние и невзлюбили его и пустили грязную сплетню о том, что «нас не слушает, а слушает грязного мужика!». Если под «влиянием Распутина» понимать то, что Государь наряду с аристократами выслушивал и этого мужика, – и если находил его советы разумными (что случалось крайне редко), то следовал им (как следовал советам сановников и министров, если они говорили дело, а не повторяли чьи-то сплетни или перепевы либеральных газет), – то вызывать осуждения такое влияние не должно. Государственная Дума, придворные круги, еврейская, околоеврейская, отчасти и  правая печать и даже в какой-то мере и Церковь сделали всё, чтобы голос народа до Государя не доходил. В этих условиях осуждать Государя за то, что он выслушивал мнения Распутина, а не гнал его прочь  невозможно.

Поэтому дело было не в нравственном облике Распутина (который к тому же  искажен). Причиной безотчетной ненависти наших верхов и почти всего ведущего слоя к Распутину было ихотчуждение от народа, отчуждение, от которого Государь был полностью свободен и не понимал, почему Русский Царь должен общаться только с аристократами и никак не с мужиками, которые в глазах этой развращенной близостью ко Двору аристократической черни, заведомо, по определению – «грязные».

Другой довод, на который часто ссылаются, говоря о вредном влиянии Распутина, «подрывавшим монархию», основан на сплетнях о необычайном якобы духовном воздействии Г. Распутина на Государя и особенно на Государыню, которую он почти «закабалил», «подчинил» и т.п.

Факты говорят, что всё это злонамеренно и до невозможности преувеличено. Так принадлежность Распутина к секте хлыстов, о которой говорили как о «несомненной», на поверку оказалась выдумкой. Расследования, проведенные независимо Тобольской духовной консисторией и знатоком сектантства В. Бонч-Бруевичем, не оставили на этот счет никаких сомнений. Распутин был вполне благочестивый человек, гораздо более воцерковленный, чем 90 % его обличителей, имевший богатый опыт паломничества по святым местам, умевший неплохо толковать Писания и при случае дать духовный совет. Беседы и переписка с ним несомненно доставляли Царской Семье душевное, а отчасти и духовное утешение, его считали божьим человеком, но нет решительно никаких данных, что Распутин был духовным руководителем или наставником Государыни и тем более Государя, о чем беззастеничиво лгали в салонах с «религиозным уклоном», вроде литературного салона З. Гиппиус. Духовником Царской Семьи был сперва еп. Феофан (Быстров), затем о. Александр Васильев, у них Семья исповедывалась и их советами руководствовалась в духовной жизни. По своему неглубокому развитию Распутин мог дать разве что простенькое духовное наставление, но роль «старца» была ему явно не по плечу.

Был ли Распутин в духовной прелести? Об этом трудно судить. Св. прав. Иоанн Кронштадтский, наблюдавший Распутина незадолго до своей кончины, вынес о нем вполне благоприятное впечатление. То же говорила и вся верхушка Петербургской духовной академии, в первую очередь епп. Феофан (Быстров) и Сергий (Страгородский). Сам еп. Феофан в показаниях Чрезвычайной Следственной Комиссии Временного Правительства говорит о Распутине так: «Он не был ни лицемером, ни негодяем. Он был истинным человеком Божиим, явившимся из простого народа. Но под влиянием высшего общества, которое не могло понять этого простого человека, произошла ужасная духовная катастрофа, и он пал». Сопоставляя это показание с другими данными, можем заключить, что если духовное и нравственное падение Распутина произошло, то не ранее зимы 1915-1916 гг. когда он, во-первых, был уже оклеветан, а во-вторых,  оказался втянутым в закулисные игры, попал в самую гущу интриг разных темных личностей, стал  потихоньку спаиваться «почитателями» и т. д. Однако, невозможно при этом отрицать, что под его влиянием происходило выздоровление Наследника, а также, то, что у него, в самом деле, был какой-то пророческий дар (например, его предсказание, что война будет иметь и для Германии и для России катастрофический исход, так что «положат до последнего человека»; что через два месяца после его смерти «Царя в России не будет», и действительно через 66 дней началась чудовищная революция; что попавшая в январе 1915 г в ж/д катастрофу «Аннушка (т.е. Вырубова – А.К.) ещё всех нас переживет», что и случилось, и т.п.).

Мы не беремся глубоко вникать в этот непростой, требующей духовного опыта вопрос, потому, что для нас главное не в этом, а в том, что русское общество давно утратило всякую связь с Православной Церковью, (а кое-кто стал уже и законченным безбожником), и этому обществу был ненавистен Православный Царь. Против такого Царя годились все средства, в том числе ложь и клевета, только потому и появившиеся на свет, что это общество было просто не способно понять, как и чем живет по-православному верующий во Христа человек, каковым и был наш убиенный Государь.

Наконец, нельзя в связи с Распутиным не затронуть и вопроса о необходимости для всякого верноподданного говорить своему Государю правду, хотя бы и неприятную, о необходимости «прямить» Государю, на что часто ссылались «разоблачители» Распутина в оправдание своих деяний.

Сразу же нужно заметить, что Государь Николай Александрович был человеком необычайной кротости и простоты, совершенно чуждый гордости и властных замашек. Это видели все. Поэтому «мужественные» обличители и «правдолюбцы», решаясь на свои выступления, делали это безбоязненно и совершенно ничем не рисковали: их не посадили бы на кол, как при Иоанне Грозном, не заточили бы в монастырь, как при Петре I, не выслали бы в Сибирь, как при Николае I, не выгнали бы с позором со службы, как при Александре III. Самое «ужасное», что им грозило … навсегда лишиться приглашения к Высочайшему завтраку. Поэтому не будет преувеличением сказать, что 9/10 попыток «раскрыть глаза Царю» объясняются не желанием «прямить Государю», а желанием покрасоваться перед «общественностью», и поднять свой вес в глазах последней.

Во-вторых, правда, которую «считали своим долгом» донести до Царя эти «верноподданные» (впрочем, некоторые из них могут называться верноподданными и без кавычек)  была самой обыкновенной обывательской ложью. Выслушав эту ложь десяток-другой раз, Государь имел полное основание перестать верить этим «верноподданным» в чем бы то ни было вообще. Если 9/10 сказанного оказывается ложью, то почему оставшаяся 1/10 должна быть правдой?

Опять Солоневич: «И как Государю было верить этим людям, когда единственная «правда», которую говорили Государю, звучала приблизительно так:

– Ваше Величество, заклинаю именем России, Ваша жена шпионка и любовница Распутина!»

Точнее не скажешь. И удивляться надо не столько степенью развращенности умов русского общества, сколько самообладанием и воспитанностью Государя, который лишь в исключительных случаях указывал этим высокопоставленным и родовитым хамам на дверь, а с большинством из них (теми, которые были более или менее искренни) годами продолжал работать и общаться. Государыня же Александра Фёдоровна относилась к этим сплетням более жестко, совершенно переставала общаться с такими людьми и безжалостно выгоняла фрейлин-сплетниц, но её очень даже можно понять: едва ли найдется на земле мать, которая сможет терпеть распространение гнусностей о сожительстве своих дочерей и близкой подруги с «пьяницей, хлыстом и развратником». Вообще, об обстановке, создавшейся вокруг Царской Семьи, предельно откровенно выразился сам Государь: «Я просто задыхаюсь в этой атмосфере сплетен, выдумок и злобы» – так передает его слова в своих воспоминаниях бывший премьер-министр гр. Коковцов.

Возвращаясь же к личностям типа Л. Тихомирова, митр. Антония (Храповицкого) и др. монархистов, в искренности которых нет оснований сомневаться, то нельзя не сказать об определенной ущербности мiровоззрения этих людей. Для них идеалом правителя являлся Император Александр III, который умел править властной рукою, и у которого немыслимы были «ультиматумы», «угрозы отставкой» министров, и другие выступления, на которые безбоязнено решались перед Императором Николаем II, зная его добросердечие. Про Александра III рассказывают, что когда один много возомнивший о себе министр, не согласный с Государем, потребовал своей отставки, то Император сильной рукой взял его за шиворот, потрепал его, как треплют щенка, и сказал: «Попридержите-ка ваш язык! Когда я захочу вас выбросить, тогда и скажу об этом сам в очень определенных выражениях, а до тех пор делайте, что вам поручено!». Про Государя Николая II ничего подобного, конечно, никогда не могли рассказать.

Спора нет, личность Государя Александра III как Правителя чрезвычайно привлекательна, и его можно считать идеалом Русского Царя, но нельзя не видеть, что и в облике Государя Николая II мы имеем тоже идеал и тоже Русского Царя. Этот облик может кое-кому показаться менее привлекательным, он может быть очень мало соответствовал началу ХХ (но не XVII) века, в который русский народ (и в особенности его ведущий слой) вступил значительно разцерковленным, уже зараженным республиканским духом и т. п., но настоящий монархист определяется именно умением служить не только выдающемуся Государю. Выдающемуся Государю, каковым был Александр III, служить легко: такой Государь правит уверенно, «верноподданные» за ним как за каменной стеной, и им остается лишь более или менее открыто проявлять свои «верноподданнические» чувства. Но для служения Государю, который не является выдающимся Правителем, требуется особое умение, предполагающее полную самоотдачу и горячее желание восполнить управленческие недостатки своего Державного Вождя, восполнить их не легковесными «разоблачениями» и салонным словоблудием, а отдачей всех своих способностей и знаний на служение Царю. Это умение служить невыдающемуся (как правителю) Государю предполагает высочайшее чувство ответственности, которое говорит верноподданному, что Государю необходимо всеми силами помогать, а интриговать против него, обвинять его прилюдно в «ошибках» и даже просто «обижаться» на него – есть ИЗМЕНА. Этого умения 95 % наших монархистов в последние 10 лет царствования Николая II совершенно не обнаружили. Из крупных имен никого, кроме П. А. Столыпина, И.Л. Горемыкина, Н.А Маклакова и, пожалуй, ещё П.Н. Дурново нельзя назвать. Остальные, увы, навеки припечатаны  словами из дневника Государя: «Кругом измена, и трусость и обман».

Как же в действительности должны были вести себя подлинные монархисты по отношению к Государю, Государыне и Г. Распутину, если бы общение последнего с Царской Семьей и вправду могло кому-то в чём-то показаться предосудительным?

Сделаем небольшое отступление.

В царствование Императора Николая II был ещё один случай, когда огромное количество «патриотически» настроенных государственных и общественных деятелей горели желанием «сказать Государю правду», «раскрыть глаза» на «катастрофическое» положение, «предостеречь» от «рокового» шага, «ведущего к гибели и Монархию и Россию». Речь идет о взятии в августе 1915 г. Государем Императором на себя Верховного Главнокомандования всеми Вооруженными Силами Российской Империи и борьбу «верноподданных» против этого решения своего Царя. В том клубке совершенно недостойных для монархистов и даже для «монархистов» интриг с поразительной яркостью выявилось различие между действительно преданными своему Государю верноподданными и являющимися таковыми только на словах.

На знаменитых заседаниях правительства в августе 1915 г., когда все министры, не исключая и правых, под впечатлением бесконечного отступления Русской Армии, истерических выходок Думы и «общественности» и нараставшего хаоса в тылу совершенно потеряли голову, один премьер-министр И.Л. Горемыкин вел себя как верноподданный и сохранил твердость духа и ясность мысли. Тогда обер-прокурор Самарин заявил (выделения наши – А.К.):

«За последнее время возобновились толки о скрытых влияниях (намек на Распутина – А.К.), которые будто бы сыграли роль в вопросе о командовании. Я откровенно спрошу об этом Государя, имею на это право (Sic!). Когда Его Величество предложил мне принять пост обер-прокурора, он лично мне сказал, что все эти россказни придуманы врагами престола (но тогда тем более, какие ещё могут быть у монархиста вопросы? – А.К.). Готов до последней капли крови служить своему законному Царю, но не….. Надо положить предел распространению толков, подрывающих монархический принцип сильнее, чем всякие революционные выступления».

И.Л. Горемыкин ответил на это:

«Я неоднократно говорил, что решение Государя (принять командование – А.К.) безповоротно. Вместо того, чтобы изматывать его нервы нашими ходатайствами, наш долг сплотиться вокруг Царя и помогать ему»

Другие министры рассуждали так:

Самарин: «Если Царь идет во вред России (а что такое благо России, неужели министр знает лучше Царя? – А.К.), то я не могу за ним покорно следовать. Русскому Царю нужна служба сознательных людей, а не рабское исполнение приказаний. Царь может нас казнить, но сказать ему правду мы обязаны».

Харитонов: «Если воля Царя грозит России тяжкими потрясениями, то надо отказаться от её исполнения (!) и уйти (!!). Мы служим не только Царю, но и России (Горемыкин на это ответил: «в моем представлении эти понятия неразделимы»)

Кривошеин: «Надо откровенно сказать Государю, который не осознает окружающей обстановки, не даёт себе отчёта, в каком положении находится его правительство и всё государственное управление (это верно: предположить, что сами министры будут первыми интриганами, Государь конечно никак не мог – А.К.). Мы должны открыть монарху глаза на остроту настоящей минуты… Перед Государем мы должны быть тверды (!!), не только просить, но и требовать (!!!!). Пусть Царь нам головы рубит, сошлёт в места отдаленные (Он этого не сделает, и министр это знает – А.К.), но  в случае отказа на наши представления мы должны заявить, что не в состоянии больше служить ему по совести» (т. е., попросту говоря, Министр Земледелия предлагает поставить своему Царю ультиматум, и это будет по совести …– А.К.)

Сазонов: «Государь – не Господь Бог. Он может ошибаться. Мы хотим предостеречь Царя от фатального шага: Вы – себя и Россию ведёте на погибель (знакомые «антираспутинские» слова, хотя речь не о Распутине, а о взятие Государем Командования – А.К.). Наш патриотический долг не позволяет помогать Вам. Подыщите себе других сотрудников (!!!)Наш долг в критическую минуту откровенно сказать Царю, что при слагающейся обстановке мы не способны управлять страной, безсильны служить по совести (Опять же: неужели бросить своего Царя, оставить его без правительства - это будет по совести? – А.К.).»

На эти лукавые ссылки на «совесть», Горемыкин ответил, как и подобает настоящему монархисту:

«В моей совести Государь Император – Помазанник Божий. Он олицетворяет собою Россию. Ему 47 лет, он распоряжается судьбами народа не со вчерашнего дня. Когда воля такого человека проявилась – верноподданные должны подчиниться, каковы бы не были последствия. Хотя бы Царь и ошибался, но покидать его в грозную минуту я не могу. Русскому человекунельзя бросить своего Царя на перепутьи. Так я думаю и в таком сознании умру.»

И закрывая перед отъездом к Государю в Ставку это никчемное заседание «верноподданных» министров, Горемыкин, этот осмеянный всем русским обществом старик, сказал:

«Тяжело огорчать Государя рассказом о слабонервности Совета Министров. Моя задача – отвести от Царя нападки и неудовольствие. Пусть ругают и обвиняют меня – я уже стар, и недолго мне жить. Но пока я жив, буду бороться за неприкосновенность Царской власти. Сила России только в монархии. Иначе такой кавардак получиться, что всё пропадет… Когда повсюду видишь упадок веры и духа, тысячу раз предпочтешь отправиться в окопы и там погибнуть» 

Теперь вернемся к распутинской истории и спросим: кто, когда за долгие годы пытался «отвести от Царя нападки и неудовольствие» и принять их на свои плечи, кто считал своим долгом «сплотиться вокруг Царя и помогать ему»? Кто, когда вместо безстыдных ругательств по адресу Государыни и вздорных обвинений в адрес Государя сказал: «Пусть ругают и обвиняют меня», но не моего Царя? Кто, когда пытался облегчить Государю бремя власти, хотя бы неучастием в сплетнях, а не отягощать ему это бремя постоянными дешёвыми спектаклями под названием «Правда о Распутине», которые (помимо своей 90 %-ой лживости) лишний и ненужный раз волновали измученного всевозможными интригами человека и Царя? Много ли нашлось тех, которые вместо того, чтобы отсиживаться в тылу, плодить сплетни, вести интриги и готовить «патриотическое» убийство Распутина, предпочли, по словам Горемыкина, «отправиться в окопы и там погибнуть»? Невозможно забыть, что единственный сын «всесильного» Распутина Дмитрий Распутин, несмотря на заступничество отца, был взят в армию, а единственный сын кн. Юсуповой (которая в своем салоне чуть ли не кричала о «грязном Гришке, который правит Россией»), будущий убийца Распутина Феликс Юсупов, сумел уклониться от армии и предавался беззаботному веселью в тылу, в перерывах между кутежами подготавливая «патриотический акт» (так назвала это злодейство сестра Государыни, монахиня (!) и будущая Мученица Вел. Кн. Елизавета Фёдоровна) т.е. убийство «старца»!

Во всей этой лицемерной борьбе за «чистоту» Престола накопилось столько нравственной грязи и пошлости, что она многократно превзошла всю распутинскую грязь, если таковая и вправду была, а не есть выдумка еврейских газетчиков. Эта борьба за чистоту монархии нашими «монархистами» понималась весьма своеобразно: главное не Государя оградить от злобных нападок, а самому не замараться и соблюсти чистоту своих риз, хотя бы и ценой унижения своего Государя Императора – Помазанника Божьего и Его Семьи. Вся эта борьба на 99% была простой показухой, игрой на публику, а о монархии из этих «борцов» не думал никто.

У нас нет никаких сомнений в том, что когда люди внутренне (а нередко и внешне) нравственно грязные, люди, которые в своем сердце давно погасили монархическую присягу, давно изменили своему Государю (как, например, записавшийся в масоны ген. А. Мосолов), начинают вдруг возмущенно говорить о недопустимости присутствия «грязного мужика» у Трона, о необходимости блюсти нравственную чистоту Монархии и т.д., то они лгут. Эти люди – первые изменники, а Распутиным очень удобно эту свою измену прикрыть и оправдать: вот и вся подноготная большинства этих «верноподданных» горе-патриотов! Поэтому православному христианину и русскому человеку не к лицу повторять за этими людьми их ложь, будто присутствие Распутина у Трона подрывало Монархию. В среде настоящих монархистов, среди настоящих верноподданных, мало-мальски уважающих своего Царя (здесь даже не нужно никакого развитого монархического правосознания), распутинская история заглохла бы, не успев толком и развернуться. И в такой, нравственно-чистой атмосфере, а не в удушливой атмосфере «сплетен, выдумок и злобы» Государь, конечно же, очень быстро бы разобрался в Распутине и удалил бы его от Двора.

К сожалению, несмотря на то, что с момента нашей национальной катастрофы прошло уже более 90 лет, до сих пор находятся люди, называющие себя на словах монархистами, но не понимающие самых элементарных принципов монархизма. Например, известные февралисты, выдающие себя за «монархистов», епископ (в расколе) Дионисий (Алфёров) и архиепископ (в расколе) Виктор (Пивоваров) неоднократно заявляли в своих статьях, будто Григорию Распутину, как только он узнал, что его присутствие вблизи Государя является для кого-то соблазном, следовало немедленно оставить  Петербург и Царскую семью.

Алфёров, в частности, пишет, что «Распутин должен был бы удалиться от двора, как убеждали его многие благочестивые люди, чтобы не компрометировать собою Царской семьи» (статья «Распутин и православная аскетика»), а Пивоваров договорился даже до того, что Распутин «при виде, как враги используют его двусмысленное поведение, его именем разрушают Престол»  должен был, видите ли, «бежать как можно дальше в глубинку, чтоб не быть соблазном для миллионов людей» (статья «Конкретно о виновниках Февраля»).

Конечно, для Алфёрова и Пивоварова, страдающих колоссальным самомнением и не привыкших, вследствие этого, ни один вопрос изучать глубоко, не понять такой простой вещи, что Распутин никогда бы этого не сделал просто потому, что на это не было воли его Государя. Ни Алфёров, ни Пивоваров не задаются вопросом: «А угодно ли было самому Государю, хотел ли сам Государь того, чтобы Распутин оставил Петербург?». До мнения Государя этим «монархистам» нет никакого дела, для этих республиканствующих «монархистов» главное – это мнение «народа», «общественности», публики, толпы.

Григорий Распутин был гораздо большим монархистом, чем нынешние алфёровы и пивоваровы, и потому в первую очередь старался исполнить то, что угодно его Государю, а не неким «миллионам людей». Человек, для которого желания «миллионов людей» (выше, кстати, мы показали, что никаких «миллионов» не было) весомее желаний своего Государя, такой человек является по духу республиканцем и демократом, сколько бы о своем показном «монархизме» он не кричал. Поэтому приходится признать, что за 90 прошедших лет республиканская болезнь феврализма нами не изжита, а пока она не изжита, ни о каком возрождении монархической России говорить не приходится.

Когда бывшей в заточении Государыне указали на все гнусности, которые писались в послереволюционных газетах  о Царской Семье, то Она ответила: «У кого совесть чиста пред Богом, того не может это запачкать». И если царствование Государя Николая II оказалось запачканным «распутинщиной», то едва ли не исключительно потому, что очень мало осталось тогда в России людей чистых душою, людей долга, совести и чести, верноподданных без кавычек. Были люди, которые гордо называли себя «монархистами», но не понимали простой вещи: в глазах настоящего монархиста сама мысль и само подозрение в том, что в отношениях Царской Семьи и Распутина может быть что-нибудь нечистое уже является оскорбительной. «Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть.» (Тит. 1:15), Все начинавшие борьбу «за чистоту Монархии» тем самым расписывались в том, что сами они внутренне нечистые, что совесть их осквернена, и потому вся их борьба ни к какому «очищению» привести не могла, а лишь ещё больше заляпала светлые облики нашего Государя и нашей Государыни отвратительной и липкой грязью.

В наше время, когда поднимается вопрос о возможном восстановлении Русской Монархии, необходимо помнить, что этого восстановления не будет никогда, если не будет полной переоценки предреволюционного поведения наших монархистов и послереволюционного поведения нашей русской эмиграции, в среде которой очень многие также любили разглагольствовать о вредном влиянии погубившего монархию Распутина, забывая при этом о своей личной и непосредственной причастности к этой погибели.

Антон Кузнецов