Страница из книги

Печатается по благословению Высокопреосвященного Дамаскина Митрополита Московского и Всероссийского, Первоиерарха Российской Православной Церкви

 

Русская церковь 100 лет под анафемой

(1913-1917(18)-2013-2017(18) гг.)

Иеромонах Паисий

«История Афонской смуты»

Писарь-певчий Андреевского на Афоне Скита, изгнанник за Имя Господне в 1913 г.

Иеромонах Паисий, автор своей «Истории Афонской смуты» (1860-1965 гг.).

Предисловие отца Паисия О величии Имени Иисус Христова

Святой пророк Давид в 8-м псалме поет, прославляя Имя Божие: «Господи Господь наш, яко чудно Имя Твое, по всей земли: яко взятся великолепие Твое превыше небес».

В 98-м псалме Давид, прославляя величие Бога, призывает ис​поведаться Имени Его: «Господь в Сионе велик и высок есть над всеми людьми. Да исповедятся Имени Твоему великому: яко страшно и свято есть».

В 104-м псалме призывает исповедаться Господу, призывать Его имя и хвалиться Им: «Исповедайтеся Господеви, и призывайте имя Его: возвестите во языцех дела Его. Воспойте Ему и пойте Ему: поведите вся чудеса Его. Хвалитеся о Имени Святом Его».

В 112-м псалме Давид, восклицая, продолжает прославлять Имя Господне: «Хвалите отроцы Господа, хвалите Имя Господне. Буди Имя Господне благословенно отныне и до века!»

И так через всю Богодухновенную Псалтирь, с начала и до конца ее, святой Царепророк Давид воспевает и славит Имя Гос​пода Бога Вседержителя; вся Псалтирь полна славы Имени Бо​жия; посему эта святая книга «Псалтирь» есть «ИМЯСЛАВЧЕСКАЯ».

Новый Завет начинается Евангельским Благовестием Имени Иисусова. В 1-й главе Евангелия от Луки, 30-31 ст., читаем: «И рече Ангел Ей: не бойся, Мариам, обрела бо еси благодать у Бога. И се зачнеши во чреве, и родиши Сына, и наречеши Имя Ему Иисус».

Ради божественной высоты самого благовестия читайте в этой 1-й главе с 26-го стиха, кончая 38-м стихом, а потом и дальше от 39 ст., когда Честнейшая Херувимов и Славнейшая Серафимов, Приснодевственная Богоматерь, вошедши в дом Елисаветы, в ответ на ее приветствие воспела дивную пророчественную песнь: «Величит душа моя Господа, и возрадовася  дух Мой о Бозе Спасе Моем: яко призре на смирение рабы Своея: се бо отныне ублажат  Мя вси роди: яко сотвори Мне величие Сильный, и СВЯТО ИМЯ ЕГО».

Какое имя? То Самое, Которое открыл Ей в благовестии Ар​хангел Гавриил: «И наречеши имя Ему Иисус». Ради лучшего уяс​нения славы Имени Спасителя нашего «Иисус» мы приводим здесь выписку из Слова св. Димитрия Ростовского на Обрезание Гос​подне, из Четьи-Минеи за 1-е января: «Наречено же бысть во Обрезании обоженному Младенцу Имя «Иисус», еже принесеся с небесе Архангелом Гавриилом в то время, егда благовести о зача​тии Его Пречистей Деве Марии, прежде даже не зачатся во чреве, сиесть прежде даже не соизволи Пресвятая Дева словесем благовестниковым, прежде даже не рече: «Се раба Господня: буди Мне по глаголу твоему!» — в тех бо Ея словесех, абие Слово Божие плоть бысть, всельшеся в пречистую и пресвятейшую Ея утробу. То убо пресвятейшее имя Иисус, Ангелом прежде зачатия нареченное, во обрезании дадеся Христу Господу, еже бе известием спасения на​шего: Иисус бо спасение знаменует, якоже протолкова той же Ангел, Иосифу во сне явивыйся и глаголяй: «Наречеши Имя Ему Иисус, Той бо спасет люди Своя от грех их» (Мф. 1, 21). Но и апостол святый Петр об имени Иисусовом свидетельствует, глаго​ля: «Несть ни о едином же ином спасения: несть бо иного имени под небесем, данного в человецех, о нем же подобает спастися нам. Сие имя спасительное Иисус, прежде всех век в Тройческом Совете бе предуготовано, написано и даже доселе хранимо на наше избавление, ныне же аки безценный бисер во искупление рода человеческого от сокровищ пренебесных принесено и Иосифом во откровение всем подано, безвестная же и тайная премудрости Божия в имени том явлена... Сие имя аки солнце мiр облиста, глаголющу пророку: воссияет вам боящимся имене Моего Солнце правды» (Мал. 4, 2). Аки мvро благовонное Вселенную облагоуха: «Мvро (рече) излиянно имя Твое. Донележе бо мvро в сосуде хранится, дотоле и благовоние его внутрь его удерживается; егда же пролиется, абие благоухания исполняет воздух. Безвестна бе сила Имени Иисусова в Совете Предвечном аки в сосуде сокрываема. А яко с небес на землю то Имя излияся, абие аки мvро ароматно благоуханием благодати при излиянии младенческия во об​резании крове исполни вселенную, и всяк язык ныне исповедует, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца (Флп. 2, 5-9). Явлена сотворися Иисусова Имени Сила, ибо дивное то имя Иисус удиви Ангелов, обрадова человеков, устраши бесов, и беси бо ве​руют и трепещут, и от самого того имени трясется ад, колеблется преисподняя, тьмы князь исчезает, падают истуканные, прогоняет​ся мрак идолобесия, благочестия же воссиявает свет, и просвещает всякого человека, в мiр грядущего. О сем Имени превеликом Иисусове всякое колено поклоняется, небесных, и земных, и пре​исподних. Сие Иисусово Имя есть оружие сильное на супостаты, якоже глаголет святый Иоанн Лествичник: «Всегда Иисусовым Именем бий ратники, крепчайше бо сего оружия не обрящеши ни на небеси, ни на земли. Сие дражайшее Имя «Иисус», о, коль есть сладко сердцу, любящему Христа Иисуса. О, коль вожделен​ но, имущему Его. Иисус бо есть весь желание, весь сладость. Сие пресвятое Имя Иисус, о, коль любезно рабу и узнику Иисусову, в любовь Его плененну. Во уме Иисус, на языце Иисус: Иисус веруется сердцем в правду, Иисус исповедуется усты во спасение. Аще ходящу, аще сидящу, аще что делающу, Иисус пред очима: не судих (говорит Апостол) видети, что в вас, точию Иисуса: Иисус бо прилеплющемуся к Нему есть просвещение ума, красота души, здравие телу, веселие сердцу, помощник в скорбех, радость в печалех, врачевство в болезни, во всех бедах отрада, и спасения надеж​ да, и Сам Той любителю Своему мзда и воздаяние».

Сие выписано в назидание и сладчайшее поучение правому уму и чистому сердцу верующего человека и довольно уясняет разуме​ние о божественном величии, силе и славе имени «ИИСУС», о Нем же спасаемся верующе в Него.

Мы уже слышали, как Царица спасения нашего, Честнейшая Херувимов и Славнейшая Серафимов, в Своей боговдохновенной пророческой песни в дому праведной Елисаветы воспела Имя Иисусово: «Яко сотвори Мне величие Сильный и СВЯТО ИМЯ ЕГО».

Краткое песнопение, но безконечно великое содержит оно божественное обетование.

(Внимайте: имеяй уши слышати да слышит).

Носящая в Богоприемном пречистом чреве Своем пророчески поет: «и милость Его в роды родов боящимся Его». — Обетование милости боящимся Его... Обетование милости имеющим уверо​вать в Него, уверовать во имя святое Его.

До пришествия Его на землю все от самого Адама под грехом затворени быша, говорит св. ап. Павел. Егда же Сын Божий, дабы явиться на землю спасения нашего ради, воплощением соделался Сыном Девы без семени, от пречистых кровей Ея, наитием Святаго Духа (Ис. 7, 14) — вошел в дверь, по Иезекиилеву пророчеству (читаем 44-ю главу, 1-4 ст.), дверь, кроме Его никем непроходи​мую, говорим в дверь — Пречистую утробу вечной Девы, Благодат​ной Марии. Она же, Дверь сия, Дверь Сына Божия, нося Его во чреве Своем, в богодухновенной песне пророчески воспела ми​лость Его в роды родов боящимся Его; прорекла пред лицом еди​ной сродницы Своей, в доме ее, по величию пророчества, и сила Его объяла все роды родов уверовавших в Него, во Имя Святое Его.

Теперь мы предлагаем выписку из сказания о безсмертном Успении Пресвятой Богородицы, как Она и в самом Успении воспела славу Имени Его.

Ко дню Пречестнаго Успения Пресвятой Богородицы силою Божиею представлени быша вси святии апостолы дванадесять и прочие все от семидесяти, и другие богопроповедники из всех стран вселенной, вся Иерусалимская Церковь и из окрестных стран хри​стиане потщались прибыть к одру Преблагословенной Девы Мате​ри Господней.

Наставшу же месяцу августа 15-му дне и преспевшу ожидаемо​му тому благословенному часу, иже бе во дни третий (по восточ​ному времени, а по нашему девять утра), в оньже преставлению Пресвятыя Богородицы совершитися, и многим свещам возжженным бывшим и славословию Божию от святых Апостол творимь, лежаше честно на украшенном одре приуготовившаяся к блажен​ному исходу Пренепорочная  Девица, чающи к Себе пришествия Самого Превожделеннаго Сына и Господа; и внезапу облиста хра​мину свет Божественныя славы неисповедимы, от Него же свещное светение померче. И ужасни быша вси, кому видение то открыся, и зряшеся покров храмины отверст, и слава Господня с небесе идяше, и се Царь Славы Христос со тмами Архангел и Ангел, со всеми небесными силами, и с праведными святых праотец и пророков, о Пресвятой Деве иногда предвозвестивших, ду​шами пришедше и приближашеся к Пречистой своей Матери. Она же, узревше прихождение Сыновне, прерадостно воззва обычныя Своея песни словеса, глаголющи: «Величит душа моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе моем, яко призре на смирение рабы Своея». И воздвигшеся от одра, яко в сретение Ему тщашися, и поклонися Господу Своему. Той же, приблизився, любезней​шими на Ню взираше очесы, и глаголаше: «прииди ближняя Моя, прииди голубице Моя, прииди дражайшая Моя Маргарите, и вниди в хранилища вечныя жизни». Она же, поклонившися, рече: «Благословенно Имя Славы Твоея, Господи Боже Мой, изволивый Мя избрати, смиренную рабу Твою, в послужение Таинству Твое​му, помяни убо Мя, Царю Славы, в безконечном Твоем Царствии: Ты бо веси, яко всем сердцем Моим возлюбих  Тя, и соблюдох ввереное Ми от Тебе сокровище, ныне же приими в мире дух Мой и покрый  Мя от области темныя, да никое же сатанинское стрем​ление усрящет Мя».

Господь же пресладкими словесы утешая Ю, не боятися сатанинския силы, глаголаше, яже попрана уже есть ногама Ея, но да дерзновенно пройдет от земли к небесным, любезно призываше. Она же радостно отвеща: «Готово сердце Мое, Боже, готово серд​це Мое». И паки древнее Свое слово: «Буди Мне ныне по глаголу Твоему» рекши, возлеже на одре! И о зрении пресветлаго лица Господа, и Сына Своего прелюбезнейшаго веселящеся неизречен​ но, от самыя пресладчайшия к Нему любве, и от преисполнения радости духовныя пресвятую Свою душу предаде в руце Сына Сво​его, ни единыя же болезни телесныя имущи, но аки сном сладким уснувши. Той бо, Его же зача Она без истления и роди без болез​ни, поят пречестнейшую Ея душу от тела безболезненно, и телу Ея пречистому не даде видети истления.

Абие же начася прерадостное и пресладкое ангельское пение, в нем же слышахуся сия часто от Ангелов повторяемыя Гаврииловы целования глаголы: «Радуйся, благодати исполнение, Господь с Тобою, благословенна Ты в женах». И тако торжественно от всех небесных чинов проводима бе Пресвятая душа Ея в горняя, руками Господними несома. Провождаху же Ю и Апостольская очеса, на видение то преславное смотрети сподобившаяся, якоже иногда Господа от Горы Елеонския возносящася умиленными провидеша очесы: и стояху ужасни, аки забывшися на долзе. Также в себе бывше, Господу, душу Материю на небо преславно вознесшему, поклонишася, и обступиша одр со слезами, и видеша пресвятое лице Мариино, яко солнце сияющее, благовоние, всякия ароматы земныя превосходящее, его же язык человеческий изрещи не мо​жет. И лобызаша вси тое пречистое тело со страхом и благогове​нием, и почитающе пречестно, и освящахуся от прикосновения к нему, и ощущаху в сердцах своих духовную премногую радость от благодати Пресвятыя Богородицы.

Подавахуся же исцеления болящим, слепым очеса просвещахуся, глухим отверзахуся слуху, хромым стопы ног утверждахуся, духи нечистыя бяху прогоними, и всякая болезнь единым одра Пресвятыя Богородицы прикосновением абие врачевашеся».

Сие предисловие мы полагаем в основание нашей истории и во свидетельство, дабы читающим историю разумно было, как без​ мерно тяжек грех отверзших уста в хуление сего имени Сына Божия «ИИСУС».

Преподобный Нил Мvроточивый в своих «Посмертных веща​ниях» сказует, что первоначальные преподобные отцы Святой Горы Афонской читали молитву Иисусову в следующей подробности: «ГОСПОДИ ИИСУСЕ ХРИСТЕ, СЫНЕ И СЛОВЕ БОЖИЙ, БО​ГОРОДИЦЫ РАДИ ПОМИЛУЙ МЯ».

ВСТУПЛЕНИЕ

На закате дней моей жизни у меня возникло желание, ради душевной пользы своей и ближних, воспомянуть  о происшедшей духовной брани на Св. Горе Афонской за Имя Господне. Содержа​ние этой брани целиком живет в нашей памяти с самого начала ее, а конца ей нет, до самого явления в Страшной Славе Судии всей твари, Имя Которого и восхулилось человеками из рода христианского, живущими по стихиям века сего. Начало сей брани проис​ходит в тесной связи с основанием Святой обители св. апостола Симона Канонита на Кавказе, называемой «Новый Афон».

Сим и начинаем наше воспоминание.

Глава 1. Новый Афон

Во второй половине 19-го столетия, когда обитель Св. Велико​мученика Пантелеймона на Св. Горе Афонской, под руководством высокоопытных духовных старцев, пришла в полный расцвет духовной жизни, тогда у старцев этих родилось благочестивое жела​ние и в родной России устроить подобную обитель, с тем же стро​гим уставом и чиноположением, для поддержания иноческого духа среди соотечественников — любителей монашества.

О своем желании они сообщили Российскому правительству. Российское же правительство, в свою очередь, с любовью отклик​нулось на сие предложение, предоставив им подыскание любого места на пространствах России. Староафонские иноки, любители гор и красоты природы, остановили свое внимание на древнем, полуразрушенном храме Св. Апостола Симона — Канонита, на Кавказе, на берегу Черного моря. Русскому правительству этот выбор места был весьма по сердцу, в пользу просвещения отдален​ных кавказских инородцев. Для строительства новой обители старцы Пантелеимоновского монастыря послали искусного зодчего иеромонаха Иерона и с ним двадцать человек молодых монахов, которые должны были восстановить храм св. Апостола Симона Канонита, а при нем и обитель, название которой дали «Новый Афон».

Глава 2. Об о. Иларионе и его книге «На горах Кавказа»

В числе братства, посланного для строительства Нового Афо​на, был один молодой инок о. Иларион, который резко выделялся среди своих товарищей пустыннолюбием и влечением к безмол​вию. Как и все братство, он равно нес послушание, трудился, по​лагал свои силы на строительство новой обители. Когда же брат​ство новой обители возросло за счет новопоступивших русских пришельцев из мiра, то о. Иларион стал временами удаляться в соседние пустынные горы для обучения себя безмолвию, сначала на несколько дней, а потом и до недели. Товарищи, братия, не имея в нем нужды, не препятствовали ему и даже поощряли его, радуясь, что один из среды афонитов пошел на высший подвиг.

Так, прожив до старости и научившись тому, что дает пусты​ня и безмолвие, под руководством опытных старцев отшельников, которые встречались ему в горах, он стал опытным подвижником. Получив от Бога дар молитвенный и проводя созерцательную жизнь, он возымел желание поделиться с последним поколением  монаше​ствующих, во-первых, советом о даре молитвенном, а во-вторых, красотой пустынного безмолвия. Имея семинарское образование, он написал чудную книгу, дав ей название: «На горах Кавказа». У него было много учеников, которым он на духовные вопросы да​ вал письменные духовно-назидательные ответы. А так как эти от​веты имели одну и ту же цель по содержанию, как и вся книга, то он поместил их в конце книги, по обычаю духовных писателей.

Книга нашла своих любителей и быстро разошлась по рукам. Приобрели ее и братья Пантелеимоновского монастыря на Св. Горе Афонской, товарищи о. Илариона, из среды которых он послан был на Кавказ, на стройку обители Нового Афона. Кроме добро​ ты книги, им особенно было приятно читать ее, потому что напи​сал ее их друг и товарищ. По содержанию книги они достойно судили и о духовном совершенстве ее автора, своего брата по оби​тели. Некоторые из этих товарищей о. Илариона были уже на​чальниками в монастыре Св. Великомученика Пантелеимона: Игу​мен Мисаил, о. Наместник, о. Духовник, о. Казначей, о. Благочин​ный, а другие были соборными старцами. Прежние же начальники и соборные старцы, благочестивые инициаторы «Нового Афона», пославшие на Кавказ о. Илариона с товарищами, отошли ко Господу.

Книгу начал писать о. Иларион в 1905 году, а вышла она из печати первым изданием еще в 1907 году. Видя пользу ее для ищущих спасения, особенно среди монашествующих, о. Иларион решил повторить издание своей книги. Для этого он тщательно пересмотрел, проверил, исправил и дополнил ее. Когда он уже заканчивал сей труд, свершилось некое обстоятельство, о котором надлежит подробно и громко говорить, ибо оно и было виною брани на Имя Господне.

Глава 3. Наталья

В Петербурге некая женщина Наталья прославилась прозорливством. Нашлось у нее много почитателей — всякого рода про​стецов. Говорила она каждому якобы от лица Божией Матери, являвшейся ей во всякое время, когда захочет Наталья.

В те же дни, когда о. Иларион готовил книгу свою к выпуску вторым изданием, Наталья объявила своим почитателям, что имеет желание отправиться во св. Град Иерусалим на поклонение Живоносному Гробу Господню. Из среды почитателей нашлись желаю​щие сопутствовать ей. Доехав до Одессы, где надлежало пробыть около двух недель для выправки документов на выезд за границу, Наталья остановилась на подворье Пантелеимоновского монасты​ря Св. Горы Афонской. Канцелярия подворья брала на себя обяза​тельства и все хлопоты на выезд за границу всякого паломника, следующего ко святым местам Востока.

Наталья по слухам и раньше была известна братству подворья и даже самой обители Афона, а во дни гощения в Одессе братия так превознесли ее, что, отправляя ее на пароход, поусердствовали сообщить по телеграфу в саму обитель, что знаменитая прозорли​вица изволила ехать в Иерусалим на таком пароходе, который заходит ко Св. Горе Афонской, и предложили лично осчастливить себя беседой с такой великой женой, которой всегда соприсут​ствует Божия Матерь, и она от лица Ее дает ответы всем приходя​щим к ней за советом.

К берегу Св. Горы Афонской пароходы не пристают, и паро​ходной пристани во всей окружности Афона нет, но к прибывше​му пароходу подходят лодки, посредством которых производится разгрузка и погрузка водного транспорта. Паломники мужчины, прибывшие на Святой Афон, благоговейно и радостно переплыва​ют лодками на берег Святого Жребия Божией Матери, а женщи​ны только посмотрят с пароходной палубы на дивную красоту земного рая — пустынного Афона, но вступать на него не дерзают, им не положено...

Если закон о невходе жен на Св. Гору нарушить нельзя, то сама Пантелеимоновская обитель, извещенная из Одессы телегра​фом, оказала честь паломнице-жене, прозорливице, явившись к ней на пароход в лице старшей братии: о. Наместника, о. Духов​ника, о. Благочинного, о. Казначея и других старцев и братии. Прозорливица на пароходной палубе принимала их, сидя на своем путевом ящике, а старцы подходили, смиренно кланяясь ей, а не​ которые даже лобызали ее руку. Каждому давая ответы, Наталья прежде обращала взор свой в сторону на видимое ей одной лице Божией Матери и от лица Ее открывала духовное состояние каж​дого. Например, об одном говорит: «Матерь Божия сказала: «Это раб мой»», а о другом: «Матерь Божия на тебя смотрит косо», — и тому подобное говорила она каждому старцу, подходившему под ее благословение.

Этой церемонией остались довольны обе стороны: и почтен​ные старцы, убеленные сединами, и, конечно, сама виновница не​ бывалого события, знаменитая прозорливица Наталья, для сопровождения которой заботливые отцы соблаговолили послать от себя опытного проводника-инока во Святой Град Иерусалим.

Все это чиноначалие и старцы Пантелеимоновского  монасты​ря являлись ближайшими друзьями и товарищами автора книги «На горах Кавказа» о. Илариона и одногодками ему по поступле​нию в обитель. Любя его братски и почитая как подвижника, особенно после выпущенной им книги, они всегда имели с ним самое близкое общение перепиской как друзья и духовные собеседники. И на этот раз они не могли удержаться, чтобы не поделиться с ним небывалым событием и величайшим счастьем, что их посетила такая жена, высокая прозорливица, которой всегда соприсутствует Сама Матерь Божия, и описали ему все до мельчайшей подробно​сти, что им показалось в этой жене чудесного. Получив это сооб​щение, о. Иларион возскорбел о духовной слепоте своих старо​ афонских старцев, товарищей. Он обратился к своим старцам пу​стынникам, духовно-опытным в распознавании духа Божия и духа лестча, и предложил им на рассмотрение письменное сообщение со Св. Горы Афонской. Старцы-подвижники всем собором при​знали в жене Наталии бесовскую прелесть и что ей в святотат​ственном образе Матери Божией приседит диавол. Без обличения и вразумления происшедшее оставить было нельзя, ибо этот со​блазн лег тяжким грехом на всю обитель св. Пантелеймона. О. Иларион был вынужден написать своим товарищам вразумитель​ ное письмо, чтобы они признали свое заблуждение, глубокое паде​ние и принесли искреннее раскаяние пред Богом и пред лицом самой Божией Матери, величие и славу, и честь Которой свято​татственно окрали и перенесли на диавола, и ему воздали покло​нение. Письмо кавказского пустынника принесло добрый плод. Рассмотрев подробно всю действительность, при свете такого вразу​мительного письма друга и брата своего, виновники признали свой тяжкий грех и горько раскаивались, а о. Илариону, вразумившему их, были весьма признательны и благодарны. Но падение Пантелеимоновской братии являлось для всех насельников Св. Горы Афон​ской искушением, потрясающим и опаснейшим для всех верую​щих, ибо ему было положено начало в столице России и пронес​лось с запада на восток. Наталья прославилась в Петербурге, откуда в сопровождении обольщенной ею толпы прибыла в Одессу, где толпа увеличилась, а на пароходе, как известно, едет не одна сот​ня пассажиров. По образу толпы Натальиной, они тоже умилялись диавольским обманом. А тут такая честь и слава тому же идолу на Св. Горе Афонской! В святом же граде Иерусалиме со всего хри​стианского  мiра стекаются сотни тысяч верующих. Конечно, не осталась здесь в стороне и знаменитая прозорливица, окруженная толпой поклонников, в сопровождении прикомандированного Афонскими старцами монаха — свидетеля братства славной оби​тели святого Пантелеймона (почему о. Иларион и дает такое нача​ло письма в книге «На горах Кавказа» к своим товарищам: «Сло​во, привезенное из города Иерусалима». — Авт.). Понятна благо​честивая ревность старца, пустынника Кавказского Илариона, о поругании Божественной славы Честнейшей Херувимов, Царицы неба и земли. Принимая во внимание силу духовной опасности, он не мог ограничиться обличением одних только виновников — сво​их легкомысленных товарищей. От увлечения подобными обольще​ниями и от падения в самую прелесть бесовскую необходимо было предостеречь всех христиан. Эта опасность со стороны рыкающе​го адского льва, хотящего поглотить души человеческие, всегда угрожает нам. Ради этого о. Иларион свое внушительное письмо решил поместить в своей книге с другими письмами, которыми он пользовал в духовном руководстве своих учеников и собеседни​ков. Но поместил так мудро и искусно, что, сохранив подлинность письма, не обнаружил ни одного лица из своих друзей, не наиме​новал и самую виновницу Наталью и даже об Афоне не упомянул, где произошло поклонение диаволу. Мы же обнаруживаем в своем рассказе это ради того, чтобы выявить преступление и преступни​ков, возмутивших Св. Гору Афонскую и всю Святую Церковь Хри​стову восстанием на славу имени Божия, воспаливших богохуль​ную ересь, изрыгнувших хулу на имя Божие и навлекших кару Божию на всю вселенную, Святую же Гору Афонскую превратив​ших в «мерзость и запустение».

Сохранив тот же порядок писем к своим собеседникам, ка​ ков был в первом издании, следующее письмо к своим това​рищам — старцам обители св. Пантелеймона во втором изда​нии о. Иларион поместил в самом конце книги, после писем к духовным собеседникам. Приводим его дословно:

Глава 4. Письмо о. Илариона

«На твое любезное письмо отвечаю по силе и своему разуме​нию, как мне видится дело. Слово, принесенное к вам из Иеруса​лима, о некоей мiрской женщине, по словам которой будто бы непосредственно, во всякое время беседующей с Божией Мате​рью, по рассуждению кавказских пустынников, оказывается лож​ным и несостоятельным, а что всего важнее — делает вас и всех поверивших сему сказанию виновными пред Божией Матерью в недолжных понятиях, касательно величия и славы, неотъемлемо соединенных с лицом Преблагословенной Девы Богоматери, воистину Честнейшей Херувим и Славнейшей без сравнения Серафим.

Разсудите сами и разсмотрите тщательно всю историю христи​анства от самых времен Христа Спасителя, до наших дней — было ли когда-нибудь, что-либо подобное, о чем дерзает говорить оная женщина N. поставляя себя на такую близость к Божией Матери, коей еще не был удостоен ни один из людей. Известно, что св. апос​толы занимают в Церкви после Богоматери самое высшее место; но, смотрите, — какие их отношения к Преблагословенной Деве — Царице неба и земли. Вот они, по сказанию церковной истории, собраны от конец земли на честное погребение Всепречистой, будучи облаками по воздуху восхищены каждый от своего места. И с каким священным богоприличием и духовным восторгом, с какими неизреченными чувствами небесного благоговения сопро​вождают Богоприемное тело Пренепорочной Отроковицы! На Ню же, — говорят, — взирати не можем. И Той достойныя чести воздати не мощно; старейшин же небесныя силы прекрасно пред гробом предъидяху, и невидимо вопияху Превысшим небесным чино​началием: «Возьмите врата князи ваша и сию премiрно подъимите, яко Матерь присносущнаго Света! Тоя бо преизящное превос​ходит всяк ум!» Видите, какая страшная и неисповедимая слава по достоянию сопровождает Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим, что сами Апостолы не могут не только с Нею беседовать, но даже и взирать на Нее, по причине неприступной славы.  А сия женщина N дерзает говорить о себе, что беседует с Божией Матерью, когда только захочет, будто с обыкновенным человеком, как мы разговариваем с другими. Таковой близости к Преблагословенной Святыне, видим, не был сподобляем ни один из смертных. Принимая за правду таковое нелепое свидетельство о себе женщины, все вы, поверившие ей, становитесь виновными пред Божией Матерью в том, что не имеете должных понятий о Ее преестественной славе и неприступном величии.

Смотрите, так ли Она благоволит являться людям?.. Вот, на третий день, по честном своем Успении, Она явилась на воздухе всем Апостолам: и какая Божественная слава, какой неприступный, пренебесный свет Ее окружал!.. И Она только изрекла сии радостные немногие слова: Я Заступница ваша, и не только ваша, но и всего мiра! А сия женщина обращается к Ней, с какими только хочет словами, а мы делаемся сообщниками святотатствен​ному кощунству женщины, потому что вместе с нею уничижаем величие и небесную славу Преблагословенной.

Смотрите далее, читаем в житиях святых угодников Божиих, — так ли являлась им Божия Матерь, например преп. Сергию и Се​рафиму Саровскому? Они были вне себя от духовного восторга, и если по особенной чистоте своей души они могли выносить и смотреть на небесную славу и Божественный свет окружавший явление Богоматери, то бывшие при них люди, например ученик Сергия (кажется, Никон), а у Серафима — приглашенная ранее монахиня, лежали на земле поверженными, не терпя сияния невы​носимого света. А Преблагословенная соблаговолила изречь им только несколько словес.

Правда, было благоугодно Божией Матери являться и без сла​вы, как, например, св. Афанасию Афонскому. Но часто ли? Хотя бы и такому великому подвижнику, и Божиему угоднику. А сия неразумная, кощунствуя, всем глаголет, что на все, о чем бы ни спросила, хотя самое обычное из нашей жизни, Божия Матерь ей отвечает; а не размыслит того, что такое близкое к нам отношение унижает достоинство Богоматери и несвойственно Ее небесному величию и славе. Жена оная говорит: «Матерь Божия посмотрела строго; Матерь Божия сказала... и то, и то...» Так рассказывают принесшие, из Иерусалима, удивительную весть.

От слышания таковых словес великим негодованием наполня​ется христианское сердце, привыкшее с детства к тому, чтобы — иметь Божию Матерь в должном почитании, — и так, как прили​чествует Честнейшей Херувим и Славнейшей без сравнения Се​рафим! Ангелы и Архангелы на Ню взирати не могут; а жена смертная свободно и без всякого страха, когда только восхощет, беседует с Нею, о чем ее спросят... Увы присвоению святотатствен​ной чести! Увы неслыханной дерзости и оскорблению Преблаго​словенной!

Обольщение этой жены, между прочим, видно и из того, что она сказала от лица Богоматери одному человеку, привезшему эту повесть: «Это Мой избранник». Что может быть от слова сего, кроме высокого о себе мнения?!

Если скажете, что Матерь Божия открывает ей свое слово в духе сокровенно, то этому противоречат слова жены, ибо она го​ворит: «Матерь Божия посмотрела строго, Матерь Божия сказала и то, и то». Здесь видится непосредственное зрение Богоматери и личная беседа.

Вы, конечно, виновны в том, что легкомысленно поверили не​лепости, чем обнаружили в себе отсутствие разума духовного и дара различения духа истины от духа лестча, а может быть, соблазнили и других, которые поверили этой нелепости. Таковые люди всегда были и будут до скончания света. Похищая Божию святыню, они удобно пользуются этим к достижению своих коры​стных целей.

Люди, им же князь века сего ослепил очи, верят им и возносят их превыше всего, как святых и друзей Божиих... и жертва обильны​ми реками течет к ним со всех сторон. Присмотритесь к ним внимательнее, и увидите цель их действия...

Кто бы ни читал в книге о. Илариона это письмо, разумеется, получал только назидание духовное, по Апостолу: «Блюдите, како опасно ходите» (Еф. 5, 15). Но кто — эти поклонившиеся жене в прелести диавольской, и где это произошло, — для всех остается духовная тайна, да никто сего и не допытывается, если бы сами виновные не возвестили о ней. Есть старинная пословица: «На воре шапка горит». Зажгли на себе шапку товарищи и друзья духовные о. Илариона. И оповестили всему мiру, что они кланялись диаволу, приседящему жене Наталье, у берега Св. Горы Афонской, земного жребия Божией Матери, пред лицом славной обители св. Велико​ мученика Пантелеймона. Ибо пароход, на котором ехала Наталья, имел остановку у берега Пантелеимоновского монастыря.

Глава 5. Второе издание книги «На горах Кавказа»

Исправленная и дополненная, книга «На горах Кавказа» была приготовлена ко второму изданию и заканчивалась письмом, вра​зумившим падших в диаволопоклонство товарищей о. Илариона. Но для ее издания о. Иларион положительно не имел средств. Поэтому он решил предложить свой труд Мариинской общине в Москве, основанной Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной, настоятельницей этой общины. Княгиня с любовью приняла пред​ложение старца-пустынника, уже знакомая с первым изданием его книги. Так иждивением Великой Княгини вышла книга в свет в 1910 году. И опять же все издание быстро разошлось по рукам любителей молитвы Иисусовой. Ее приобрели и монашествующие, и белое духовенство, и благочестивые мiряне. Несколько экземпляров доставлено было и на Св. Гору Афон. Особенно восхища​лись ею в Пантелеимоновском монастыре старцы — друзья и това​рищи о. Илариона. Судя по содержанию книги, они достойно рас​суждали и о духовной высоте ее автора, своего духовного друга; восхваляя книгу, они и его имели в высоком почтении. Когда же они дочитали до раздела писем и увидели там письмо, которое вразумило их, падших, и обратило к раскаянию в грехе диаволопоклонства, то любовь и восхищение книгой обратились у них в страш​ную злобу и ненависть и к чудной книге, и к ее автору. Значит, уязвлено было их самолюбие. И «загорелась шапка на воре».

Что он сделал?! Зачем он поместил в книгу это письмо, кото​рое теперь читают все, у кого в руках эта книга?! Так они стенали и вопияли друг к другу между собой и, распаляемые диаволом в неистовую злобу, решили в чем-нибудь обвинить книгу, чтобы до​биться ее запрещения.

Худо рассуждают те, которые в укор автору книги, в поблажку же Пантелеимоновским старцам, скажут: на самом  деле, зачем о. Иларион поместил в книгу письмо, тем самым нанес обиду и огор​чение своим друзьям — товарищам. Если бы в книге не было этого письма, то не было бы никакой смуты, и было бы на Афоне мирно и спокойно. Так говорили у нас, на Афоне, в начале духовной брани, так говорят некоторые и в России. Но мы уже сказали выше, что, благочестиво ревнуя о поруганной славе и чести Божией Матери, Честнейшей Херувим, Царицы неба и земли, желав​ший предостеречь весь род христианский от пагубной диавольской прелести, о. Иларион поместил в конце своей книги это пись​мо, которое так ясно раскрывает эту пагубу. Надо взять во внимание и то, что цель издания книги не частная, а в спасительную пользу всем благочестивым христианам. Поэтому крайне безрассудно товарищи о. Илариона отнесли значение письма и всей книги только к себе.

Подлинник письма о. Илариона, который они получили с Кав​каза, был пространней. То, что это потрясающее искушение про​изошло именно на Св. Афонской Горе, в земном жребии Божией Матери, о. Иларион в своем письме не упомянул. Он открыл толь​ко самое обольщение диавольское. Помещенное в книге письмо являлось спасительным и для самих друзей о. Илариона. Ибо, как показали последствия, они не вменили себе в грех поклонение диаволу, поругание божественного величия Божией Матери, бого​хульное окрадение преестественной, божественной Славы Ее, честь Которой они перенесли на диавола. Они о том даже забыли, и только увидев в книге своего друга безымянный текст письма, они вспомнили, но не в пользу себе, а в сугубый грех. Похвально бы было для них, если б, увидев это письмо в книге, они вспомнили свое тяжкое грехопадение, повергли бы себя пред божественным величием Богоматери и, омываясь слезами, раскаивались в нем. Этого с их стороны и ожидало милосердие Божие, чтобы простить оскорбителей Своей Пречистой Матери. И тогда, несомненно, было бы мирно и покойно на Св. Горе Афонской.

Но эти злополучные старцы далеки были от мысли, чтобы со​ знать свой грех, и искренно раскаяться в нем. Ими обуял дух само​любия и гордости, и тот же дух воспалил в них неистовую злобу и ненависть на о. Илариона и на его книгу. В своем нечестивом совете они решили в чем-либо обвинить книгу и добиться ее унич​тожения.

Но, как и в чем обвинить? Когда она два раза, первым и вторым изданием, прошла духовную цензуру и всеми читателями была одоб​рена?! В своем безсилии они обратились к жившему в скиту «Но​вая Фиваида» ученому иеросхимонаху Алексею Киреевскому, ко​торый окончил два высших учебных заведения — университет и Духовную Академию. Объяснив ему причину своей ненависти к книге, они сказали: «Ты, как ученый, не найдешь  ли в этой книге какую-либо ересь, по которой можно добиться ее запрещения?» Ученый с охотой приступил к просмотру книги. Не давая себе труда прочитать всю книгу, он остановился своим вниманием на словах о. Иоанна Кронштадтского «Имя Божие есть Сам Бог» и «В Имени Иисус Христос — весь Христос» и заявил: это ересь «Имя Иисус (Христово) — есть простое человеческое имя, кото​рое носили Иисус Навин, Иисус Сирахов, Иисус Иоседеков и дру​гие Иисусы...» Обрадованные старцы с этого и начали брань на Имя Божие.

Глава 6. Начало духовной брани

Скит «Новая Фиваида» — отделение самой обители св. Панте​леимона на участке ее владения под властью того же монастыр​ского начальства. Старец, управляющий братством скита, а также и благочинный назначались начальством обители. Численность брат​ства до двухсот с лишним человек. Жили одна часть общежительно, а другая строго отшельнически, поодиночке. На богослужения собирались все в скитский собор.

В этом скиту и подвизался иеросхимонах Алексей (Киреев​ский) — по происхождению из дворянской фамилии, средних лет, выделялся и славился как высокоученый, возвышался как презрев​ший земную славу, посвятивший себя смиренному монашеству. Но сей-то знатный отшельник и явился сосудом древнего змия, напо​добие ересиархов минувших веков: Ария, Нестория и других, ере​сями воевавших на Христову Церковь. Внушением того же змия Алексей из своего затвора изрыгнул ересь, которая стала причи​ной всего, что последовало в поднебесной с момента похудения им Имени Божия. Обрадованные старцы, (назовем их диаволопоклонниками — из-за поклонения их прельщенной Наталье), воз​вратились в свои кельи от ученого монаха, полные надеждой, что ненавистная книга с письмом будет осуждена как еретическая и вредная и запрещена церковной властью. Они торжествовали ус​пех, — что так легко и быстро нашлась сильная причина к пора​жению ненавистной им книги.

Начало брани и открытого хуления имени Божия ученый ере​сиарх иеросхимонах Алексей (Киреевский) положил следующим образом. В том же скиту «Новая Фиваида» 18 лет безвыездно про​живал маститый старец схимонах Мартиниан (Белоконь), тоже из числа друзей и товарищей автора книги «На горах Кавказа». Он был опытным делателем умносердечной молитвы Иисусовой, уважаемый всем братством скита и самой обители. Ученый Алексей Киреевский знал, что он тоже приобрел себе книгу «На горах Кавказа», и при встрече с ним говорит: «О. Мартиниан, а книгу Иларионову читать нельзя!» — «Почему нельзя?» — «Потому что в ней ересь». — «Какая ересь?» — «А в ней говорится, что имя Божие есть Сам Бог и что в Имени Иисус Христос — Сам есть Иисус Христос». А как же? Какая же в этом ересь? — А вот как. Мы веруем в Бога, а имя Божие, которым мы именуем Бога, не есть Бог, но есть простое слово человеческое. Бог одно, а имя Его — другое, так были Иисус Навин, Иисус Сирахов, Иисус  Иосе​деков и другие у евреев были Иисусы. Такое же было дано имя Иисусу Христу, и что же, разве и те были Боги? И, вообще, имя Божие называть Сам Бог — это ересь». Слушая такое объяснение от ученого, о. Мартиниан возразил: «Да что ты, с ума спятил, отделяешь неотделимое от Бога Имя Его и сравниваешь Имя Бо​жие с именем и словом человеческим? Ты говоришь ересь. Низво​дишь Имя Творца на степень тварного имени». И между ними произошел первый спор. Они друг другу доказывали. Друг друга называли еретиками. При этом их споре присутствовал весьма бла​гоговейный иеродиакон отец Николай. Он молчал, но в лице его выражалась скорбь.

В наставшую субботу скитский благочинный встречает в собо​ре ученого Алексея и этого иеродиакона, останавливает их и гово​рит: «Отец Алексей, наступает твоя очередь, занимай седмичное служение в соборе; а ты, отец Николай, будешь служить седмицу с отцом Алексеем». Но о. Николай заявил: «С отцом Алексеем я служить не буду». — «Почему?» — «Потому что он еретик, хулит Имя Божие, называет Его простым человеческим именем». — Бла​гочинный строго ему говорит: «Не твое дело рассуждать об этом, твое дело послушание!» О. Николай возразил: «Я православный и с еретиком служить не могу». Никакие прещения благочинного не подействовали на о. иеродиакона, и служить с ученым еретиком о. Алексеем он наотрез отказался. Благочинный донес об этой стычке в самую обитель старейшему начальству, которое и явилось самим гнездилищем всей злобы начинающегося движения, и всего того, что за этим последовало — горе, горе — увы, увы! из-за письма, уязвившего их самолюбие! Начальство вызвало о. иеродиакона на суд. Братству скита и самой обители было уже известно и о споре ученого о. Алексея с о. Мартинианом, и об отказе о. Николая служить с о. Алексеем. И вот, доселе мирное братство, тихое и кроткое житие иноческое, в любви пребывавшее, неожиданно возмутилось явившимся необык​новенным вероисповедным вопросом и пришло в волнение. Весь собор начальства на суде в силе власти своей столкнулся с немощ​ным о. иеродиаконом и никакими прещениями и угрозами не мог и на йоту поколебать его благочестия. Он обличил все это сонмище в богохульной ереси. Одновременно с этим произошло разде​ление всего двухтысячного братства обители св. Пантелеймона и его скита «Новая Фиваида». Одна часть явилась стороной, соглас​ной с начальством обители, а другая, большая по числу, в защиту благочестия, из среды которой во время суда над о. иеродиаконом выступили пламенные ревнители, защитники славы Имени Божия. Двух из них этот суд немедленно изгнал из обители. Таково было начало духовной брани (войны) за Имя Божие.

Внешне жизненный порядок обители, что касается чина и по​ слушания, оставался нерушимо тем же, каким и был. Внутренняя же сторона, духовная, непримиримо разделилась. После безрезультатного суда над о. иеродиаконом старцы — начальники и часть братства, соизволившая их злочестию, начали все больше и боль​ше изощряться в злословии и поношении Истины, выраженной в книге о. Илариона: «Имя Божие есть Сам Бог», «Имя Иисус Хри​стос есть Сам Иисус Христос», по неотделимости имени от Лица. По изощрению ученого о. Алексея (Киреевского) и по действию диавола, эту истину ненавидели и прилагали все старание при​влечь на свою сторону все братство, которое числом превосходило их сторону. Но как морские волны разбиваются о гранитные ска​лы, так и льстивые их попытки восстания на истину сокрушались о твердыню благочестия братии — исповедников Имени Божия.

Глава 7. О. Антоний (Булатович). Чудесное вразумление

Два изгнанных инока пришли в нашу обитель, в скит св. Апо​стола Андрея Первозванного, излить свою скорбь о. Антонию (Булатовичу), который был известен между русскими во Св. Горе Афонской своей высокой духовной жизнью и происхож​дением. Касаясь его личности, сейчас же необходимо кратко описать некоторую часть его биографии, которая входит в не​ посредственную связь с истиной, выраженной в книге «На го​рах Кавказа». О. Антоний, в мiру Александр Ксаверьевич Бу​латович, происходил из древнего боярского рода грузин, сын генерала. С детства он отличался необыкновенной религиозно​стью, унаследованной от благочестивых родителей-грузин. По окончании Петербургского Императорского Лицея, во испол​нение воли родителя, он поступил на военную службу в Лейб-гвардии Его Величества Гусарский полк. Еще до военной службы, студентом лицея, он сильно почитал о. Иоанна Кронштадт​ского. Это чувство, как и сама религиозность, хранились в нем и в дни военной службы, хотя и вращался он в среде веселого молодого офицерского общества, но не более, как по службе. Но это не поколебало внутреннего его настроения. По смерти же отца своего, генерала, молодой Булатович, будучи по внеш​нему положению блестящим офицером в чине ротмистра, по внутреннему же настроению, тяготясь шумом суеты мiра сего, решил последовать тайному влечению сердца — уединиться в тихую обитель смиренных иноков. По благословению чтимого им о. Иоанна Кронштадтского он исполнил заветное желание — ушел в отставку с военной службы и для обучения себя на поприще иночества поступил на Никифоровское подворье в Петербурге, настоятелем которого было одно из близких к о. Иоанну Кронштадтскому духовных лиц. В одну из поездок к о. Иоанну Кронштадтскому этот настоятель взял с собой и но​вого послушника, Александра (Булатовича). Когда настоятель был принят о. Иоанном во внутренние комнаты, послушник Александр оставался в передней и, по обычаю монашескому молясь, перебирал четки, в мыслях усердно желая, чтобы о. Иоанн сказал ему слово в руководство. И вот слышит — идут по коридору оба: о. настоятель и сам о. Иоанн, провожающий его. Когда они вышли в переднюю, послушник Александр поклонился в ноги о. Иоанну, о. Иоанн благословил его, вынул из-под полы книгу и сказал: «А это тебе в руководство». Поразительно точный, буквальный ответ на мысленное желание по​слушника Александра. Приняв благословение и поцеловав кни​гу, послушник Александр был вне себя от радости. По возвра​щении своем пожив некоторое время на том же подворье, по​слушник Александр решил совсем удалиться из многомятежной России, во Св. Гору Афонскую. Испросив на это благослове​ние у о. Иоанна Кронштадтского, он оставил шумную родину, приехал на Афон и поступил в скит св. Апостола Андрея Пер​возванного. В то время игуменом и настоятелем скита был чуд​ный маститый старец схиархимандрит Иосиф, который с радо​стью принял новоприбывшего послушника Александра. Как новоприбывший послушник, Александр первоначально, по обы​чаю, занимал номер в гостинице. В беседе с духовным старцем игуменом Иосифом он открыл ему о себе все, отдавая ему себя в духовное руководство. Игумен же Иосиф, видя в нем высо​кое призвание, по совету старшей братии назначил ему уеди​ненную келью. За вратами скита, в скитском саду, есть несколько маленьких каливок (келлий) для желающих уединяться кому-либо из братии, ему и предложили их на выбор. Облюбовав одну из них, с благословения о. игумена Иосифа и старшей братии, он поселился в ней на уединение с условием на все Богослужения приходить в собор скита, а также и на общую братскую трапезу. Пожив несколько лет в своем уединении под руководством самого игумена Иосифа, он принял от него пост​рижение в схиму с именем Антония. Проводя жизнь безмолв​ную, о. Антоний был далек от всяких сведений, не только по​ сторонних, но даже и своей обители. Он замкнул себя в тесных стенах своей маленькой каливки, и никто никогда не видел его вне кельи, кроме соборного храма и братской трапезы, и все​гда со связанным языком, спешащим в свою каливку. Поэтому ничего положительно он не знал и о возникшем духовном по​трясении в Пантелеимоновском монастыре. Священный же сан он принял в силу одной необходимости, о которой разговор будет лишним и отвлеченным от настоящего вопроса. Все вы​шесказанное о нем соприкоснется с важнейшим вопросом об Имени Божием, о чем и будем сейчас говорить

Глава 8. Правота исповедания — «Имя Божие есть Сам Бог»

Упомянутые два инока, изгнанные из обители св. Пантелеимона, имея в виду высокий образ жизни о. Антония, пришли к нему в надежде найти в нем подкрепление в своей скорби и сильного сторонника всего братства, мужественно ставшего за истину, выраженную о. Иларионом в книге «На горах Кавказа». О. Антоний принял их, выслушал их рассказ и, к удивлению их, возмутился и высказал то же, что и о. Алексей (Киреевский). Он сказал им: «Вы заблуждаетесь, говорить: «имя Божие есть Сам Бог» нельзя, это ересь». И в пылу своей «ревности не по разуму» высказал решимость письменно обличить самого о. Илариона. Монахи эти не ожидали от него таких слов и ушли от него еще в большей скорби, и направились в Зографский болгарский мо​настырь к столетнему старцу, подвижнику и чудотворцу. По ухо​де их, о. Антоний тотчас же написал о. Илариону письмо, обли​чая его за учение: Имя Божие есть Сам Бог, и назвал это учение ересью. Запечатал письмо, намеревался утром отнести в канцеля​рию для отправки по назначению. Управившись с письмом, он возчувствовал себя ревнителем благочестия. Стал на обычное свое молитвенное правило. Нужно отметить, что по усердию и посто​янному упражнению в умной молитве, он уже имел некоторый успех — благодатное озарение сердца. Это его радовало, и в уеди​нении своем он весь предавался молитвенному подвигу. Но в дан​ный момент, после разговора с двумя иноками и после написания обличительного письма о. Илариону, приступив к молитвенному правилу, он нашел себя мертвым к молитве, ум пустым и чуждым к восприятию обращения к Богу, а сердце — жестким и окамене​лым. Он весьма удивился, что и язык как бы не повинуется сло​вам молитвенным. Обращается к иконам, а мрак еще более обу​ревает его. Взял с аналоя Святое Евангелие, думая чтением его исправить свое помрачение, но Св. Евангелие как будто не для него. Растерявшись, пал пред иконами, воздел руки, но впал в отчаяние — нет помощи ни от Св. Евангелия, ни от лобзания Животворящего Креста и св. икон... Наконец, остановилось внимание на книге, которую подарил ему о. Иоанн Кронштадтский, со словами: «А это тебе в руководство». Книга эта была всегдашней спутницей и теперь лежала около Св. Евангелия. Взял эту книгу, поцеловал ее и раскрыл. Его взор мгновенно упал на слова о. Иоанна Кронштадтского: «Имя Божие есть Сам Бог». Божественный ужас объял все его существо. То, что час тому назад он озлословил и назвал ересью, чем огорчил двух скорбящих иноков, хуже того — написал еще и обличительное письмо о. Илариону за его «ересь», — видит в книге как истин​ное православное учение о. Иоанна о этой Божественной исти​не, то есть что действительно Имя Божие есть Сам Бог. Он зары​дал от боли и скорби сердечной: «О, окаянный, куда я залез и в какую пропасть упал со своим кичливым злоумием! Дорогой мой батюшка, всемiрный молитвенник и высокий богослов, испове​дует истину — Имя Божие есть Сам Бог. А я, треокаянный, на​звал это ересью». С подобными покаянными воплями он взял приготовленное письмо о. Илариону, изорвал его в клочья, бро​сил в камин и сжег. В этот момент весь мрак, его обуявший, как дым исчез, ум озарился Светом Богоразумия, сердце наполни​лось неизреченной духовной радостью, и воссылал он славу и благодарение Богу, и дар молитвенный возвысился, сравнитель​, но с тем, какой был до этого времени. Итак, предсказанные слова дорогого батюшки о. Иоанна: «А это тебе в руководство» — исполнились! Подаренная книга через много лет послужила о. Антонию руководством в годину страшного испытания и соблаз​на, от которого начала сотрясаться вся Св. Гора Афонская. Это и есть «тонкий глас исходящий», о котором говорит преп. Нил Мvроточивый в своих предсмертных завещаниях.

Вразумившийся чудесным образом, о. Антоний с этого вре​мени всего себя посвящает на защиту славы Имени Божия. Уместным будет сообщить здесь и о втором пророчестве о. Иоанна Кронштадтского. Отец Иоанн почил о Господе в 1908 году. За месяц и двадцать дней до смерти, в последнем письме от 1-го октября 1908 г., о. Иоанн написал о. Антонию (Булатовичу) таинственное предсказание: «Ты будешь моим письмово​дителем» и такое пророчество: «Афонским инокам — венцы мученические». Поразительно точно исполнилось и это предсказание, ибо после чудесного вразумления книгой, подаренной о. Иоанном, о. Антоний неутомимо стал писать в защиту исповедания в книге о. Иоанна: «Имя Божие есть Сам Бог, Имя Господа Иисуса Христа — Сам Господь Иисус Христос». И, значит, самим делом стал письмоводителем приснопамятного о. Иоанна с 1911 года. А венцами мученическими, с первых же дней имяборческой ереси на Афоне, стали венчаться иноки, мужественно ставшие на защиту славы Имени Божия.

Глава 9. Зографский столетний старец

Старец этот был известен во Св. Горе Афонской даром про​зорливости и чудотворения, он воскресил мертвого, строгий под​вижник, с юных лет безвыездно проживавший в своем монастыре Зографе, родом болгарин. К сему-то старцу и направились два пантелеимоновских инока — изгнанники, огорченные о. Анто​нием. Старец был слеп от старости, когда же приблизились эти два монаха к его келлии, то, к удивлению его келейника, он встал со своего одра и, став по направлению к двери как будто для встречи кого-то, произнес: «О, какая страшная и тонкая ересь началась». И тотчас келейник слышит за дверью обычную мо​литву Иисусову пришедших: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас». Келейник от​ветил: «Аминь», — и открыл дверь. Вошли два русских инока, изгнанные из Пантелеимоновской обители. Старец умилительно приветствовал их в плечи по афонскому обычаю, приласкал, уте​шил и ублажил их словами: «Счастливые вы отцы, мужественно ставшие на защиту славы Имени Божия». Укрепившись беседою чудного старца Божия, счастливые два инока скоро услышали о чудесном вразумлении отца Антония и пришли к нему. Он упал им в ноги, прося прощения, и каялся перед ними в своем безрас​судстве, познав свое ничтожество и невежество в таком высоком духовном вопросе. Эти два инока находили себе приют больше всего в нашем, Андреевском скиту, часто скитались на горе как безприютные, но изредка заходили в свою обитель, потому что большая половина братии была благочестивой, чуждой ереси имяборческой.

Глава 10. Труды о. Антония по защите славы Имени Божия

Вразумленный, о. Антоний положил начало защите славы Имени Божия Песнею Богородицы и Матери Света, в которой Она, Чест​нейшая Херувимов и Славнейшая без сравнения Серафимов, вос​пела величие Имени Вселившегося в Пространнейшее небес Пре​чистое Богоприемное чрево Ее Сына Божия и Бога Слова, и Сво​его Сына, воплотившегося от Пречистых кровей Ее, песнею, которую Она воспела при посещении сродницы Своей, праведной Елисаветы, в Богодухновенных словах: «Яко сотвори Мне величие Сильный и свято Имя Его» (Лк. 1, 49). Отсюда, из этого источника, о. Антоний первый начал духовно упоевать свою душу и напи​сал листок под заглавием: «Величит душа моя Господа... и свято Имя Его». О. игумен, архимандрит Иероним, одобрил и благосло​вил отпечатать его во множестве, чтобы в виде приложения рассы​лать его подписчикам издававшегося в Одессе нашего журнала «Наставления и утешения Святой Христианской веры». Таким образом, для пантелеимоновских монастырских начальников —-диаволопоклонников — наша обитель Андреевская явилась пре​пятствием их заговору против Имени Божия. А так как эта брань поднялась непосредственно действием того, который присидел жене Наталье и которому поклонились пантелеимоновские начальники, то, уязвленный в голову выступлением нашего Свято-Андреевско​го скита в защиту славы Имени Божия, диавол нашел себе новое орудие в Ильинском скиту, в лице схимонаха Хрисанфа. Он тоже из ученых, в молодости — студент Университета. Хрисанф посе​лился в обитель не по призванию в монашество, а как тягчайший государственный преступник, ловко ускользнувший от правосу​дия. Он скрылся в далеком Афоне под маской смиренной мона​шеской схимы. Этот притаившийся змий, смолоду проживший много лет в скиту Святого Пророка Илии, как Иуда Искариот в лике апостольском, льстиво применяясь к истине, пописывал не​которые статеечки для журнала «Русский инок», который издава​ла Почаевская Лавра, под редакцией архиепископа Антония Во​лынского (Храповицкого). Вследствие этого, он имел связь с этим архиепископом, который среди русской иерархии пользовался ав​торитетом, а в Сvноде являлся рычагом и воротилой, имея себе сподручным архиеп. Сергия Финляндского (Страгородского). Эту связь сатана употребил как средство увлечь весь Русский Сvнод в богохульную ересь, возгоревшуюся на Афоне в Пантелеимоновском монастыре следующим образом.

Глава 11. Друзья по злобе

Ученый иеросхимонах Алексей (Киреевский), изрыгнувший хулу на Имя Божие, и ученый схимонах Хрисанф в Ильинском скиту, как ученые, между собой были в приятельских отношениях и од​ного духа. В союзе этого духа схимонах Хрисанф написал рецен​зию (критику) на книгу о. Илариона «На горах Кавказа». В ней он выразил страшную хулу на Имя Божие, он пишет, что Иисус Хри​стос имя «Иисус» носил номинальное, т. е. пустое, как неоправ​данное самим делом. В Святом Евангелии от Матфея (1, 21) чита​ем: «Ангел Господень явился ему во сне и сказал: «Иосиф, сын Давидов! не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго. Родит же Сына, и наречешь Имя Ему: Иисус; ибо Он спасет людей Своих от грехов их». Верующим христианам известно, что Имя Иисус значит Спаситель — ибо спас род человеческий от ада и смерти и снова ввел в рай. Хри​санф же словом «номинально» отвергает спасение, т. е. будто бы Иисус не оправдал делом своего Имени, не по Имени жил на земле Иисус Христос, ничего Он не сделал по Имени Своему. Не страш​но ли слышать такую хулу? Еще в рецензии он пишет: «Тут пах​нет пантеизмом» (многобожием). Это в точном согласии с Алексе​ем (Киреевским), который, в доказательство отрицания Божества Имени Иисус, говорит, что Иисусов было много: Иисус Навин, Иисус Сирахов, Иисус Иоседеков и др. И что же, все они были Боги?» По смыслу этого, Хрисанф хулит Имя Божие, низводя его на степень имен тварей. Далее Хрисанф продолжает: если признать, как написано у о. Илариона, что Имя Божие есть Сам Бог, то это грозит такой опасностью, что составится такая секта, в которой какого-нибудь мужика назовут Иисусом, бабу — Богоро​дицею и пойдут свальные грехи, наподобие хлыстов.

Изрыгнув эти хулы на Имя Божие в своей рецензии, ученый схимонах Хрисанф послал их архиепископу Антонию Волынскому для его журнала «Русский Инок». Архиепископ Антоний позабо​тился немедленно поместить их в своем журнале, который выпи​сывали все монастыри, многие из белого духовенства и мiряне.

Таким образом еретический огонь со Св. Горы Афонской был переброшен на Святую Русь. Кто не сумел проверить эту богохульную логику Хрисанфа в его рецензии, помещенной в «Русском Иноке», но, в простоте сердца уповая на знаменитость высокого ученого доктора богословия, члена Сvнода, архиепис​копа Антония, редактора журнала «Русский Инок», и доверчиво принял богохульные ереси этого лжеименитого схимника Хри​санфа как святую истину, те все уловились в тонкую, страшную по содержанию ересь, которую провидит св. Иоанн Богослов в начале 13-й главы своего Откровения.

Чтобы понятнее было греческое слово «номинально», мы уяс​ним это самим же лицом Хрисанфа. Как уже сказано выше, в Св. Горе Афонской в лике монашеского братства св. Пророка Илии Хрисанф является схимником не по призванию в монашество, но как тягчайший государственный преступник, ловко ускользнув​ший от правосудия. По внешнему виду он — тихий смиренный инок, в сущности же — притаившийся лютый змей, полный смер​тоносного яда. По своей преступности — он богопротивный беззаконник, враг Богу и ненавистник самого монашества, внутрен​нюю злобу свою прикрыл монашеской схимой. По внешности благообразный старец, а по внутреннему убеждению — диавол. Вот это и означает, что он носил имя «номинально». Принятые им образ и имя монашеское он не оправдывал самим делом, лукаво обманывал людей — «номинальный» схимник... Теперь должно быть всякому понятно греческое слово «номинально». И вот этот «номинальный» инок Хрисанф в своей диавольской рецензии ко​щунственно дерзнул излить на Господа нашего Иисуса Христа свою ложь, говоря: «Иисус Христос носил Имя «номинально»». Действия своего обмана он вменяет Самому Сыну Божию. Эту же номинальность видим и в Антонии, архиепископе Волынском, который, как высокоученый, доктор богословия, отлично знал значение греческого слова «номинально». Значит, он был согла​сен с Хрисанфом, когда его рецензию отпечатал в своем журнале, посредством которого с высоты архипастырского престола сде​лался проповедником того, что Иисус Христос носил Имя «номинально», своего Имени «Иисус» не оправдал, спасения не совер​шил. Слыша страшную хулу от архипастыря Церкви на Спасителя нашего и Бога, может ли стерпеть христианская душа, чтобы не вознегодовать святой ревностью на хулителей Сына Божия и не стать на защиту славы Пресвятаго имени Его?! Может ли истин​ный христианин признавать архипастырем Церкви хулителя Гос​пода нашего Иисуса Христа? Это волк хищный, одевшийся в одежду архиерейскую, по внешнему виду архиерей, а по внутреннему содержанию — лютый зверь. Итак, «номинально» он носит сан архиерейский. И все архиерейство, и прочее духовенство, монашеское и белое, мiряне и все, ставшие на сторону этого «номинального» архиерея, сделались «номинальными» христиа​нами, косвенно отреклись от Христа и стали отступниками. Не страшно ли? Не ужасно ли? Вот к чему привела рецензия «номинального» схимника Хрисанфа.

В акафисте Спасителю, в первом икосе, мы исповедуем: «Ан​гелов Творче, и Господи Сил, отверзи ми недоуменный ум и язык на похвалу пречистаго Твоего имени». — Значит, без содействия Самого Господа мы не можем достойно приступить к славословию пречистого Имени Его. В девятом кондаке сего же акафиста Свя​тая Церковь исповедует: «Все естество Ангельское безпрестани славит пресвятое Имя Твое, Иисусе, на небеси: Свят, Свят, Свят вопиюще. Мы же грешнии на земли бренными устнами вопием: «Аллилуиа»».

Представь же себе, всякая благоверная душа христианская, на какую степень уничижения низвели это Божественное Имя Спаси​теля схимонах Хрисанф и архиепископ Антоний Волынский. По​истине вознегодовало все небо, восколебалась и затряслась вся земля и вся поднебесная о поругании вседержавного имени Творца неба и земли.

Глава 12. Радость и ликование пантелеимоновских старцев, поклонников Натальиных

Если вознегодовало небо, зато возвеселились и возрадова​лись начальники Пантелеимоновского монастыря, зная силу в Сvноде  архиепископа Антония Волынского. Они теперь были уверены, что книга о. Илариона с ненавистным в ней письмом будет объявлена вредной и опасной для Церкви и, как еретичес​кая, запрещена самим Сvнодом.

Глава 13. Видение пустынником на небе змия-дракона

На Афоне в обителях Пантелеимоновской, Андреевской и Ильинской издавна существовал обычай — каждую субботу раз​ давать милостыню пустынникам: сухари, крупу и, кто нуждал​ся, — одежду и обувь. В те дни, когда, схимонах Хрисанф пере​сылал из Ильинского скита в Россию архиепископу Антонию Волынскому свою рецензию с хулами на Имя Божие, было зна​менательное видение одному благоговейному пустыннику-мона​ху, в день субботний, во время раздачи милостыни пустынникам, стоявшим у кладовки в очереди. В нашем Андреевском скиту милостыню раздавал эконом, благоговейный монах о. Диодор. Пустынник-монах, о котором идет речь, чтобы не развлекаться в очереди, стоял несколько в стороне, намереваясь подойти после​дним. Перебирая четки, он творил умную молитву Иисусову. Со​средоточенную на молитве его мысль побудило, вдруг, желание взглянуть на небо. И вот он видит: с северо-востока, со стороны Ильинского скита, в воздухе плывет огромнейший, как туча, страшный змий — дракон с открытым громадным зевом — пря​мо на Андреевский скит. Пустынник был в ужасе — что будет? Остановившись над Андреевским скитом, дракон снизился как бы для того, чтобы придавить скит громадной тяжестью своего пресквернейшего тела. Затем, опустив свою страшную пресквер​ную голову прямо во двор скита, изрыгнул из своего зева какое-то страшное зелье. Сделав всем своим громадным существом яростный изворот, взвился обратно ввысь и, полетев по направ​лению к Пантелеимоновскому монастырю, скрылся за хребтом Горы Афонской. Придя в себя от ужаса, пустынник видит, что очередь кончилась, и он подошел последним. О своем видении рассказал эконому, раздававшему милостыню. Отец эконом — благоговейный монах — пришел в ужас от рассказанного видения. Это видение разъяснилось нам постепенно, по мере течения начинающейся духовной брани. О тождественном видении змия-дракона повествуется в книге «Мужей апостольских» св. апосто​ла Ермы, жителя города Рима, ученика св. ап. Павла. Ангел Божий уяснил ап. Ерме, что виденный им змий-дракон означал ересь, которая и появилась вскоре после видения (смотри о подобном виденье 3 августа Четьи-Минеи, о Косьме).

Ясно, что в дни 1911 года подобное же видение, открытое пустыннику — рабу Божию, означало ту же угрозу Церкви Хрис​товой от разгорающейся богохульной ереси. Змий-дракон вышел со стороны Ильинского скита, в котором жил ученый «рецензент» схимник Хрисанф. От Ильинского-скита змий направился на Пантелеимоновский монастырь к Хрисанфовым друзьям — союзникам: к ученому иеросхимонаху Алексею (Киреевскому), к старцам — начальникам монастыря, поклонникам Натальиным. Этот самый союз олицетворился в змие-драконе, о котором Бог открыл рабу своему, благоговейному пустыннику-монаху, пришедшему в наш Андреевский скит за милостынею.

Глава 14. Участь братства Ильинского скита

Когда вопрос об имени Божием коснулся Ильинского скита, то братство заволновалось, подобно Пантелеимоновскому братству. Но так как среди них жил рецензент схимник Хрисанф, который за свою ученость был уважаем игуменом архимандритом Макси​мом, то Максим, как настоятель, своей властью применил самые жесткие меры к братии и придавил самую мысль по этому вопросу. Причем из среды этого братства два монаха, проявившие осо​бенную ревность о славе Имени Божия, исчезли из самой обители неведомо куда. А все остальное братство осталось под пятою игу​мена Максима и схимонаха Хрисанфа. В силу такого деспотиче​ского режима Ильинский скит остался в союзе с пантелеимоновскими старцами — начальниками. О чувствах же сердечных подав​ленного братства Единому Богу известно.

Глава 15. Журнал «Русский Инок» с богохульной рецензией

Когда номер журнала «Русский Инок», в котором архиепис​коп Антоний поместил рецензию Хрисанфову, дошел до Св. Горы Афонской, то немедленно на Афоне произошло то же самое, как если бы кто-нибудь из лишившихся рассудка задумал потушить пожар маслом. Это и сделали пантелеимоновские, самолюбивые начальники — поклонники Натальины. Запалив еретический по​жар, они надеялись потушить его приказом могучего члена Сvно​да и тем подавить волнение на Афоне, возникшее по причине имяборческой ереси, и привлечь всех на свою сторону, чтобы хулу на Имя Божие все приняли как Православие. Хотя самого приказа из Сvнода пока еще нет, но если могучий воротила Сvнода архиеп. Антоний выступил сторонником их богохуления, то нет сомнений — победа их обезпечена. Поэтому с номером журнала «Русский Инок» в руках они торжествующе заявили архимандриту Иерониму, игумену нашего Андреевского скита: «Ильинский скит с нами, и Сvнод за нас, а ты пошел против нас. Так знай, что подворья Андреевское в Петербурге и в Одессе будут закрыты вла​стью Сvнода». Услышав такую угрозу, игумен Иероним пал духом, созвал своих обительских соборных старцев для обсуждения грозящей опасности остаться без подворья. Старцы нашего Андреев​ского скита, собором обсудив вопрос угрозы, чтобы не лишиться подворий, решили не противиться Пантелеимоновской обители, присоединиться к ее начальникам и признать правым учение об Имени Божием «ученого богослова» Алексея Киреевского, при​знать рецензию другого «ученого — схимника Хрисанфа», напеча​танную в «Русском Иноке».

Достаточно только одного малого колебания и неустойчивой мысли об истине, как тотчас же дух злобы — сеятель ереси — немедленно наводит малодушие и боязнь, ослепляет ум, омрачает духовную сторону христианина и извращает правоту истины. Это самое постигло игумена Иеронима, вместе с его соборными стар​цами. Убоявшись угроз потерять житейские выгоды, они покорились ереси, на радость пантелеимоновских старцев — Натальиных поклонников. Теперь их число увеличилось, впрочем ненамного, а всего лишь верхушкой Андреевского начальства; все же остальное братство отвергло угрозы пантелеимоновских старцев. Зем​ные выгоды Андреевские иноки не предпочли славе Имени Божия, но, подобно древним исповедникам, мужественно встали на защиту Истины Православия. Иеросхимонах о. Антоний (Булатович), в опровержение Хрисанфовой богохульной рецензии, напи​сал апологию, т. е. защиту книги «На горах Кавказа», на основа​нии Священного Писания и св. Отцов Церкви. Приготовив руко​пись апологии к печати, о. Антоний принес ее игумену Иерониму для прочтения, как приносил ему раньше и листок «Величит душа моя Господа», который игумен одобрил и благословил напечатать большим тиражом для распространения в качестве приложения к Журналу Андреевского скита «Наставления и утешения Святой веры Христианской». Притом о. Антоний имел желание воздействовать на игумена о. Иеронима и его соборных старцев, к ис​правлению их в тяжком грехе ереси начальников Пантелеимоновского монастыря. Игумен Иероним прочитал рукопись апологии, и тут же открылось губительное последствие его согласия с ерети​ками. Принял ересь, и отступила от него благодать. В ереси — диавол, который омрачает духовную сторону человека. В омраче​нии ересью Иероним возвращает рукопись апологии о. Антонию, назвав ее салатом. А раз озлословил защиту Имени Божия, то и отпал безвозвратно от истины, стал сторонником иеросхимонаха Алексея (Киреевского), схим. Хрисанфа и пантелеимоновских старцев. О содержании разговора между о. Антонием и Иеронимом братия ничего не знала. Но после их разговора о. Антоний взял обратно рукопись апологии и перешел из Андреевского ски​та в Благовещенскую келлию — на «Карее», это минут двадцать ходьбы от нашего скита, — в которой около двадцати пяти чело​век братии под управлением старца иеросхим. Парфения. О. Парфений об Имени Божием в полном единомыслии с о. Антонием (Булатовичем) и братией Андреевского скита. Переселясь в Благовещенскую обитель, о. Антоний издал свою апологию. По уходе о. Антония в братстве Андреевского скита возник глухой ропот, ибо его все уважали как выдающегося подвижника и пото​му, что он внес в обитель большой денежный вклад, много драго​ценных пожертвований, украшения святых икон и другие ценнос​ти. Так что о. Антония вполне можно было сопричислить к зва​нию ктиторов обители. Есть каноническое правило, указывающее причины, когда инок может и должен удалиться из своей обители: 1-е — аще есть вход женам; 2-е — аще учатся мiрстии дети; 3-е — аще игумен еретик. На основании этого правила о. Антоний оставил свою родную обитель, т. к. игумен Иероним впал в ересь. Для старшей братии ясно, что оставил родную обитель о. Антоний по причине разно​мыслия об Имени Божием. По остроте своей эта причина не мог​ла не безпокоить братию, осведомленную о появлении новой ере​си. Сначала в братстве о ней говорили шепотом, боясь игумена Иеронима. В среде всего братства вопрос о ней обнаружился некоторыми действиями самого игумена. Он знал о шепоте, кото​рый уязвлял его не менее открытого разговора. Он знал и непра​воту свою, но не раскаивался, а все более и более омрачался, таково свойство всех ересей. Он пытался оправдать себя лукав​ством; его же лукавство и посрамляло его. Был у него подручный писарь монах Климент, имевший некоторую способность писать духовные выдержки из Священного Писания, святоотеческих тво​рений и житий святых для скитского журнала «Наставления и утешения святой веры христианской», издававшегося в Одессе. Этого Климента Иероним употребил в свое орудие, чтобы в скит​ский журнал писать не во славу Божию, а в угоду своим дружкам, пантелеимоновским старцам, Натальиным поклонникам. И вот Климент написал первую статейку, которую Иероним похвалил. У Климента был переписчик, послушник Никита, который Климентовы рукописи перепечатывал на машинке для журнала. Климент дал ему свою рукопись, одобренную игуменом Иеронимом. Ники​та начал писать, но встретил в рукописи мысли, противоречащие его вере во Имя Божие. Он остановился и, отдавая рукопись об​ратно Клименту, заявил: «Это писать я не могу». Климент спро​сил: «Почему?» Тот ответил: «Это против моей совести». Кли​мент строго ему заметил: «Ты послушник и не должен рассуждать, а должен исполнять послушание». Но Никита в духе ревности о славе Имени Божия наотрез отказался выполнять послушание про​тив истины Божией. И произошло почти то же самое, что и в скиту Новая Фиваида с отцом иеродиаконом, который отказался служить с иеросхимонахом Алексеем (Киреевским). Климент до​ложил об этом игумену Иерониму. Последний призвал послушни​ка Никиту, думая воздействовать на него своей властью. Но, встретив в нем несокрушимую ревность по истине, поспешил замять и затушевать свою неудачу в низложении послушника Божия. И оба: Иероним и Климент постарались умиротворить послушника Ни​киту, чтобы не разглашать в братстве этого случая. Никита нико​му об этом не говорил, но сам Климент вскоре высказал некото​рым из братства о своем восстании на истину, о своей неисправи​мости после того, как его посетило страшное сновидение.

Глава 16. Видение Климентом погибели своей

Представилось мне, — говорит Климент, — что я на горе Гол​гофе перед Крестом. На Кресте распят Христос, кровь струится из Его ран, я устремился к Нему, преклонил колени у Креста. Но в тот же момент слышу грозное слово из уст Христа: «Изжените от Меня хулителя имени Моего», — и мгновенно разверзлась подо мною земля, я провалился и тотчас проснулся. Об этом своем гроз​ ном сновидении Климент рассказал близким из братии и самому игумену Иерониму. Последний принял это за простое воображе​ние, да еще, может быть, от лукавого. Вот как ересь ожесточает и ослепляет духовную сторону человека! Такое страшное вразумле​ние вменили действию лукавого. Игумен Иероним наткнулся на другого молодого послушника, столяра Даниила, которого в льстивой беседе покусился привлечь на свою сторону. Но Даниил в ревности своей о славе имени Божия дал ему такой отпор, что обличенный им игумен в гневе приказал изгнать его из обители. Даниил из обители не пошел, а без шума поселился в новом кор​пусе, который тщеславный игумен Иероним воздвиг для приезжа​ющих из России на поклонение святым местам богомольцев. Корпус — во имя Сампсона Странноприимца — большой, в три этажа. По всем трем этажам множество номеров, и все они были пустые и никому не нужные. И вот только молодой послушник Даниил нашел в нем временное уединение, будучи изгнанным разгневан​ным игуменом. Кроме Даниила так и не пришлось жить никому из людей в этой громадной странноприимнице.

В дальнейшем игумен Иероним со своими соборными стар​цами старался все-таки лестью и клеветой, извращая истину воп​роса, вербовать других на свою сторону. Один из соборных иеронимовых старцев, иеромонах Меркурий, имел у себя книги за​падных богословов: Фаррара и Ренана. Одобряя их, Меркурий давал эти книги читать некоторым молодым, не знавшим их зло​ вредности. Как только кто-либо прочитает эти книги, так под влиянием их переходит на сторону Иеронима. Перешедшие на сторону ереси становились наглыми и, поощряемые игуменом Иеронимом, изощрялись в кощунстве и надругательстве над Име​нем Божиим. Так, например, напишут на бумаге Имя Иисус, потом плюют или садятся на него, с усмешкой произнося: «Вот ваш Бог!» Речь, конечно, не о безотносительном ни к кому име​ни, но об Имени Господа Иисуса Христа. Это они знают. Значит, ругаясь над начертанным Именем «Иисус», они ругаются над Лицом Господа Иисуса Христа. Такие же кощунственные изу​верства происходили в Пантелеимоновском монастыре. Там было около тысячи глумителей, а в Андреевском скиту человек пять​десят. Все остальное братство нашего скита благоразумно воз​держивалось от волнений, терпеливо перенося изуверство и бе​зумие богохульников, имея урок братства Ильинского скита. Но это терпение было несносным старцам Пантелеимоновского скита. Андреевский скит являлся коренным препятствием для господ​ства ереси и обличал безумие еретиков. Наконец пантелеимоновские старцы и побуждаемый ими игумен Иероним сообща решили разом и быстро разделаться с терпеливым и мирным братством Андреевского скита.

Для того, чтобы удалить из обители защитников славы Имени Божия, игумен Иероним, при полном составе своих соборных старцев, придумал хитрый способ: оболгать братию, якобы малороссы, по ненависти к великороссам, хотят захватить обитель в свои руки, при посредстве братского бунта. Был назначен вечер. Во время вечерней братской трапезы началом бунта придуман был сигнал ударом по столу тарелкой. В эту минуту мгновенно подниматься, хватать имяславцев и гнать за ворота обители. В рядах еретиков-имяборцев были люди крепкого телосложения. Хотя их и меньшее число, но при неожиданном нападении на имяславцев, которые не знали о заговоре, а потому не имели на​мерения к сопротивлению имяборцам, намеревавшимся изгнать передовых имяславцев, а младшие, напуганные, перешли бы на сторону еретика игумена Иеронима. Вот таким способом имяборцы намеревались прекратить и заглушить дело защиты славы Имени Божия. Но такой коварный их план провалился. Игумен Иероним не знал, что в составе соборных старцев был один имяславец, старец экономической канцелярии, у которого на послушании в канцелярии были монахи-имяславцы. Присутствуя на соборе и узнав о намерении игумена злодейски изгнать имяславцев, выше​ упомянутый старец канцелярии сообщил об этом своим послуш​никам и распорядился, чтобы в тот назначенный вечер имяславцы на трапезу не приходили. Ужин нам не нужен. В злой тот вечер на трапезу мы не пошли. Не состоялся и диавольский план игумена. Мир братский и любовь не были оскорблены. Бог покрывал и хранил защитников славы Своего Имени. А злодейский замысел игумена Иеронима выбросить нас из обители Господь обратил на голову Иеронима. Дни проходили тревожно, но порядок и благочи​ние в обители не нарушались, так же, как и в Пантелеимоновском монастыре. По уставу и торжественно совершались все праздничные богослужения. Но это только на внешний взгляд. Духовно же — скорбь великая. Для подкрепления в скорби защитников Имени Божия проявлялись некоторые вразумительные знамения Небес​ного негодования на восставших против славы Имени Божия.

Глава 17. Небесная кара имяборцам. Чудо-дождь

Лето 1912 года на Афоне было очень жарким и сухим. От жары сгорали сады и огороды. Игумен Иероним прилежно молил​ся о ниспослании дождя, ежедневно служил раннюю литургию в церкви Успения Божией Матери при келье «молчальника». Это в скитском саду, вне обители. Один из соборных певчих с правого клироса в угоду Иерониму ходил петь на его служение. Настал торжественный праздник 5 июля — память преп. отца нашего Афанасия Афонского. Торжество этого праздника отмечается всем Афоном всенощным богослужением, с 6-ти часов вечера до 5-ти часов утра. Перед всенощной в 4 часа совершается малая вечер​ня, по окончании которой вся братия из собора идет на вечер​нюю трапезу, а затем опять в собор на всенощное бдение. Такой чин и устав во все великие праздники. Пришли в собор два послушника певчие. Но так как до малой вечерни оставалось еще полчаса, эти два приятеля между собой говорят: «Пойдем на северную террасу собора, подышим свежим воздухом и полюбуемся красотой гор». С южной терра​сы богаче вид, но там пекло солнце, а с северной тянуло прохла​дой. Выход на террасу — изнутри собора, с хоров. При выходе на террасу один из певчих сразу обратил внимание на северо-запад. Этот певчий, по имени Николай, ходил петь на Иеронимовы литургии. И вот он говорит своему приятелю: «Смотри, какая туча идет! — и прибавил: — Игумен наш святой, умолил Бога, и вот, будет дождь». А второй посмотрел на тучу, которая из-за гор шла, клубясь, говорит Николаю: «О, брат Николай, туча весьма грозная и нерадостная». А Николай, в восторге от игуменовой святости, отвечает: «Ничего грозного не будет, дождь прой​дет, освежит воздух и напоит иссохшую землю». Затем еще не​ много полюбовавшись красотой природы, оба певчие вернулись внутрь собора петь малую вечерню, которая совершается обыч​но один час. Вечерня закончилась. Туча подошла с потрясающей грозой. Вся братия из собора хотела до дождя пробежать в тра​пезу. Главный трапезарь уже ударил в колокол, созывая на тра​пезу. Братия во главе с игуменом Иеронимом столпилась в при​творе собора, в одно мгновение хлынул такой ливень, что все попятились назад. «Святой» игумен крестился, радуясь силе сво​их молитв. Минут пять ливень лил водяным столбом. Вдруг ли​вень мгновенно прекратился, а вместо него ринулся густой град. У игумена в лице отразилось огорчение, он восскорбел о том, что град может побить плоды маслин. Минут пять сыпал густой град, и снова начался ливень, еще сильнее прежнего. Через пять минут ливень остановился и загремел град, величиной с куриное яйцо. Все удивились необыкновенной величине града. Через пять минут опустошительный град прекратился, и вдруг полились не​бесные воды с такой силой, что могли бы смыть все монастыри афонские в течение одного часа, но ливень продолжался также минут пять. Затем остановился, и с неба полетели ледяные глы​бы, величиной с голову человеческую. Ударяясь о землю, они, как мяч, подскакивали в высоту и снова падали на землю. В грохоте ледяного погрома зрители узрели небесную кару и при​шли в страх и трепет. Игумен Иероним с испуганным лицом поник головой. Ледяные глыбы тоже падали минут пять. Время приблизилось к началу всенощного бдения. Мы во главе с игуменом, всем братством, из соборного притвора по ледяным горам пошли в трапезу, после которой должно начаться всенощное бде​ние. Последствия этой небесной кары принесли огромные по​вреждения и большие убытки всему Афону. У нас в Андреевском скиту, в соборе и в корпусах, были пробиты цинковые крыши. В большом новом корпусе Иеронимовой трехэтажной гостиницы, только что застекленной, остались лишь голые рамы; мельничные пруды и водопроводы были завалены гранитными камнями, ос​колками мрамора, илом и вывороченными деревьями. У ворот обители лежал труп убитого ослика одного рабочего, болгарина, который сам успел нырнуть и спастись под балдахином Святых ворот, а ослик от испуга заупрямился, не пошел за хозяином и был убит ледяными глыбами. В Иверском монастыре были пере​биты все крыши. Эта Божья кара постигла Афон 4-го июля, в пятом часу вечера, вначале праздника преп. Афанасия Афонско​го, в 1912 году. А через год, в 1913 году, в те же самые минуты праздника постигла иная кара, уже не Божья и не с небесных высот, а из недр злых, богоборных сердец архиереев земли Рус​ской, по своей жестокости превосходящая градобитную ледяную кару. Небесная ледяная кара была только предзнаменованием того, что было попущено Богом через год, в те же самые минуты этого великого праздника. Через три недели после ледяной кары, в том же июле месяце, 27 числа, в память св. Великомученика Панте​леимона, в его обительский праздник, в семь часов утра, Св. Гору Афонскую потрясло с такой страшной силой, что в Пантелеимоновском монастыре висевшие перед иконами лампады выпали на пол. А на колокольнях того же монастыря и нашего Андреевско​го скита сами зазвонили колокола, раскачиваемые землетрясени​ем. Но не раскачались омраченные сатаной души богохульных еретиков, подобно богоубийственному, Каиафиному сонмищу, рас​пявшему Христа. Как те не пришли в покаянные чувства от зна​мений в час распятия Христа и по Воскресении, так и Афонские еретики-имяборцы не содрогнулись от грозных знамений гнева Божия. Эти кары Божии ясно понимались защитниками славы Имени Божия как вразумление и призыв к покаянию в грехе имяборческой ереси

Глава 18. Праздники на Святой Горе. Бегство игумена Иеронима на метоху

Все великие праздники Господни, Богородичные, а также ве​ликих святых на Св. Горе Афонской праздновались очень торже​ственно. В России этого не знают. Кроме вышеуказанных празд​ников, каждая обитель Афонская имеет еще так называемые оби​тельские праздники. Один праздник — во имя кого создана обитель, а другой — в честь явленного Богом в обители какого-нибудь небесного знамения. Обительский праздник обычно празднуется два дня. Первый — самый день праздника, а второй — ктиторский, — в этот день совершается особый молитвенный помин о жертвователях, благодетелях и ктиторах обители. По древнему обычаю, установленному отцами, во имя братолюбия и ради боль​шего торжества обительские праздники празднуются с участием какого-нибудь соседнего монастыря, из которого, еще за день до кануна праздника, торжественно прибывают старейшие из братий, во главе со своим игуменом настоятелем, которому, как гос​тю, предоставляется право первенства при соборном богослуже​нии. А игумен, хозяин обители, в день этого праздника служит в каком-нибудь параклисе, т. е. маленьком храме обители. Кроме гостей, из соседнего монастыря прибывают на праздник монаше​ствующие из других обителей. Всякому усердствующему предос​тавляется честь гостеприимства, чем и отличались всегда обители Св. Горы Афонской. Особенно на обительские праздники во мно​жестве стекаются пустынножители и сиромахи Св. Горы Афон​ской, которым после всенощной трапезы раздается щедрая праз​дничная милостыня. Сиромахи — нищие монахи, скитальцы, не имеющие приюта. О порядке и взаимоотношении участников праз​дничных угощений соседних монастырей в обительские праздни​ки скажем следующее. В Болгарском монастыре Зографе, напри​мер, обительский праздник бывает 23 апреля, в честь св. Велико​мученика Георгия. В день этого обительского торжества участвует старейшая братия во главе со своим игуменом из монастыря св. Великомученика Пантелеимона. В Пантелеимоновском монасты​ ре обительских праздников два: 27 июля — Св. Великомуч. Пан​телеимона, в праздновании которого принимает участие старейшая братия со своим игуменом из болгарского монастыря Зографа; 1 октября — в честь Покрова Пресвятой Богородицы, в этом обительском празднике Пантелеимоновского монастыря принимает участие старейшая братия скита св. Апостола Андрея Пер​возванного. В этом скиту тоже два обительских праздника: 19 ноября — в честь чудотворной иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение», в этом обительском празднике принимает участие старейшая братия из монастыря св. Великомуч. Пантеле​имона; 30 ноября — в честь св. апостола Андрея Первозванного, в этом празднике принимает участие старейшая братия со своим игуменом из греческого монастыря Ватопеда. Всех обителей во Св. Горе Афонской, вместе со скитами, тридцать две: греческие, русские, болгарские, сербские, молдавские и грузинские. Все монастыри Св. Горы Афонской издавна пребывали в братолюбном взаимоотношении друг с другом. Поэтому на всем Афоне господствовали любовь, мир и тишина. Сказание о праздниках и взаимном братолюбии Афонитов мы привели для того, чтобы ос​татку верующих, живущих для неба, сильнее восчувствовать, как имяборческая ересь разрушила до основания ангелоподобную жизнь иноческую на Св. Горе Афонской и как на месте святом образо​валась мерзость запустения и воссела царица погибели.

В 1912 году праздновались эти обительские праздники по ус​тановленному древними святогорскими отцами обычаю в после​дний раз. Первым надругателем братолюбия и дерзким разруши​телем древнего обычая явился игумен Андреевского скита Иероним. 1-го октября Иероним возглавлял старейшую братию Андреевского скита, участвуя в праздновании в Пантелеимонов​ском монастыре Покрова Пресвятой Богородицы — обительском празднике, а на другой, ктиторский, день с честью отбыл в свою Андреевскую обитель. Впрочем, самая честь-то болела богомерз​кой ересью имяборчества. Так болела, что образовался гнойный нарыв. Какая тут честь и какое тут миролюбие братии, в сердцах которых свил себе гнездо дракон, открытый в видении благого​вейному пустыннику в Андреевском скиту, исшедший из Ильин​ского скита, который, приостановившись над Андреевским ски​том и опустив голову, изверг из зева гнусное зелье, а затем, взвив​шись в высь, полетел в Пантелеимоновский монастырь. Об этом видении мы выше уже рассказывали, теперь лишь напоминаем. В Андреевском скиту еретическим зельем отравился игумен Иероним со своими соборными старцами. В монастыре Пантелеимоновском жил этот дракон в сердцах старцев — поклонников Натальиных, во главе с игуменом Мисаилом, и до тысячи монахов, их сторонников. Два игумена-еретика и старейшая братия, дышав​шие богохульной ересью, осквернили самый праздник и тяжко огорчили Царицу спасения — Игумению Святой Горы Афонской, но все-таки отпраздновали, и это в последний раз.

19 ноября настал обительский праздник в скиту св. Апостола Андрея Первозванного в честь чудотворной иконы Божией Мате​ри «В скорбех и печалех Утешение». За день до кануна, по обычаю, из Пантелеимоновского монастыря прибыли злополучные старцы, во главе с игуменом Мисаилом, принимать участие в празд​новании обительского праздника. По заведенному порядку, не нарушая древнего чина, они были приняты торжественно и с чес​тью всем братством, во главе с игуменом, при колокольном звоне.

Сам праздник обычно начинается малой вечерней в четыре часа вечера, после которой бывает вечерняя трапеза, а в шесть часов — начало всенощного бдения. В соборном храме первен​ствовал гость из Пантелеимоновского монастыря, игумен архи​мандрит Мисаил, а хозяин, игумен архимандрит Иероним также всю ночь служил в храме Параклисе, который посвящен во имя той же чудотворной иконы, в честь которой и совершается это праздничное торжество. После всенощного бдения, в семь часов утра, начиналась Божественная литургия, в том же составе служащих, как и при всенощном бдении. После Божественной литур​гии учреждается обильная трапеза для гостей в архондаричной трапезной, а братская — в обычной трапезной. Но в такой боль​шой праздник, на который стекаются все пустынножители Горы Афонской, прибывают и паломники из России — мiряне, так что посторонних бывает более тысячи. Так как сама трапеза не вме​щает такого множества гостей, то в этом случае столы и скамьи расставлялись во дворе обители, и все были довольны празднич​ным утешением. Все шло обычным порядком и в 1912 году. Пе​ред началом трапезы бывает торжественный крестный ход из со​борного храма в братскую трапезу всем братством во главе с хозяином — игуменом. Два иеромонаха несут святую чудотворную икону — Виновницу праздничного торжества, а игумен — хозяин облаченный в архиерейскую мантию, с настоятельским жезлом в руках, идет за иконой; за ними хор певчих двух клиросов, до шестидесяти человек, поет тропарь праздника. За хором чинно, по старшинству, следует вся братия обители при торжественном трезвоне. Такого великого торжества в России не знали. Вошед​ший в трапезу игумен-хозяин занимал свое настоятельское место, равно и братия занимала каждый свое место. И все это чинно, без замешательства, в радостном праздничном настроении духа. Все братство поет молитву Господню, по пропетии которой настоя​тель-игумен громко благословляет трапезу. После этого вся бра​тия и прибывшие на праздник богомольцы приступают к трапезе.

По окончании трапезы совершается так называемый чин «о панагии», т. е. возношение хлеба в честь Богородицы. Этот чин берет свое начало со времен святых апостолов, которые установи​ли его. Это тоже чудное торжество. «Чин о панагии» в России не знает ни одна обитель. После этого апостольского чиноположения все братство во главе с игуменом, в том же торжественном крестном ходе, идет обратно в собор, где после краткого молебна бра​тия приветствует своего отца игумена с праздником, после чего они расходятся. Такой чин и порядок пребывали во всех обителях Св. Го​ры Афонской нерушимо исстари веков. Но в 1912 году неожидан​но и к удивлению всех обычай этот был попран игуменом Иеронимом, который опрокинул вверх дном и чин, и порядок.

После служения в параклисе Божественной литургии Иеро​ним пришел в свою настоятельскую келлию. В соборе его ожида​ла братия на крестный ход. Но он не пришел. Время побудило совершить крестный ход без него. Затем братия пришла в трапезу и тщетно ожидала его; благословить трапезу пришлось очередно​му иеромонаху. Все были в недоумении. После трапезы соверши​ли чин о панагии. В трапезу пришел келейник игумена и сказал певчим, чтобы сейчас же шли в Покровскую церковь петь напут​ственный молебен. Так приказал игумен. Покровская церковь на​ходится в настоятельском корпусе «Параклис». Певчие и служа​щий иеромонах пришли в церковь. Для кого должен совершаться путешественный молебен, они не знают, потому что желающего путешествовать не было. Ждали долго. Наконец пришел келейник и сказал, чтобы служили. Иеромонах спросил: «Кого поминать на молебне?» Келейник ответил: «Самого отца игумена Иеронима» Иеромонах и певчие удивились тому, что в такой торжественный праздник игумен решил путешествовать. Но за послушание они совершили молебен. Желающий путешествовать должен поцело​вать крест и окропиться освященной водой. Но и для этого напутствия игумен не явился, а пришел келейник и сказал, чтобы иеро​монах с крестом и освященной водой пришел в келью игумена и там он поцелует крест и окропится святой водой. Такой дерзкий поступок игумена еще больше удивил иеромонаха и певчих, кото​рых было около сорока человек с обоих клиросов. Иеромонах пошел, а певчие остались ожидать его возвращения. Минут через десять, спускаясь по лестнице со второго этажа и проходя мимо Покровских церковных ворот, возвращается иеромонах, за ним следует и сам игумен. Певчих он очень любил, и на этот раз, прощаясь, каждому дал по большой серебряной турецкой монете, которая в полтора раза больше нашего старинного серебряного рубля. Певчие проводили его за ворота обители, где он последний раз благословил каждого, сел верхом на коня и поехал в сопровождении верхового, одного из братии, в сторону Ватопеда (мо​настырь греческий), где наша Андреевская «арсана», (пристань морская). Таким своим действием игумен Иероним, честнейшая глава обители, обезчестил и попрал ногами торжество и вековые, праздничные обычаи Афонской Горы. И около тысячи гостей мо​нашествующих, бывших на праздничных богослужениях: на все​нощной и Божественной литургии, все были очень удивлены не​бывалым поступком игумена. Это случилось в праздник Матери Божией, 19 ноября. А 20 ноября еще должен праздноваться ктиторский день. После Богослужения и общей трапезы — торже​ственные проводы гостей. Из-за отсутствия главы обительской это не состоялось. Гости из обители св. Великомуч. Пантелеимона переночевали еще одну ночь, как простые и случайные путешественники по Горе Афонской. А ранним утром, тихо, по одиноч​ке, со своим игуменом Мисаилом, как оплеванные, ушли в свою обитель. Хотя эта братия, принимавшая участие в праздновании нашего праздника, была принята как почетные гости, по вопросу же еретического пожара они были нашими непримиримыми вра​гами. Но не было и намека по этому вопросу, никто даже вида не подал, ни с нашей, ни с их стороны, на раскол между нами, который неожиданно выявился бегством игумена Иеронима. Крайне удивительным и неожиданным для гостей и братии Андреевского скита было тайное бегство хозяина с праздничного торжества.

Ктиторское поминовение 20 ноября мы совершили уже по-домашнему, без участия гостей. В этот же день по всей Горе Афон​ской, в четыре часа вечера, начинается всецерковный праздник — Введение во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы — торжественным всенощным бдением и Божественной литургией. А главы братства — игумена, который должен возглавить празд​ничное торжество, у нас нет. Ожидали его возвращения ко все​нощной, но его и след простыл. Не прибыл он и 21 ноября.

Соборные Иеронимовы старцы распространили слух, что игу​мен спешно отбыл на «метоху» (это небольшое монастырское хо​зяйство на противоположном Афону мiрском македонском бере​гу) по неотложному хозяйственному делу, которое требует его при​сутствия. Но этот вымышленный слух настолько нелеп, что и детям стыдно рассказывать, чтобы суетное дело предпочесть ве​ликим праздникам, торжественно совершаемым небом и землей. Даже мiрские христиане ради 4-й заповеди Божией в празднич​ные дни оставляют все житейские дела, а у нас, на Св. Горе Афонской, священноархимандрит, настоятель знаменитой Анд​реевской обители, глава пятисотенного братства, в самый день великого обительского праздника, поправ его святость, поспе​шил на хозяйственные работы. Кто не посмеется такому безрас​судному действию игумена Иеронима? Лишились рассудка и со​борные старцы, указавшие на причину его спешного отбытия.

Конечно, все это — постыдная ложь, которою соборные стар​цы тщетно пытались прикрыть позорное бегство игумена из оби​тели. Через неделю после Богородичных праздников, именно 30 ноября, предстоит еще великий обительский праздник св. Ан​дрея Первозванного, в котором принимает участие старейшая братия греческого Ватопедского монастыря, во главе со своим игуменом.

Андреевский скит подвластен греческому монастырю, потому что основан на его участке и во многом был зависим от него. Ватопед весьма ценил наш скит за его быстрый расцвет и благолепие. Андреевский скит числом братии в два раза превосходил са​мый Ватопед, братия которого являлась как бы хозяевами, были самыми почетными гостями и весьма любили скит. Игумен Иероним говорил на греческом языке как природный грек, что еще больше роднило эти обители.

Уж на этот-то великий обительский праздник игумен Иероним не мог не прибыть. Братство скита готовилось к торжествам, ожи​дая его возвращения. Вот уже встретили гостей, по обычаю торжественно и всем братством скита. А игумена, к не малому удивле​нию греческих гостей, все нет.

Настали обительские торжества, а настоятель обители, священноархимандрит, работает на метохе. Его поведение озадачило братию и всех гостей, которых, как и на Богородичный праздник 19 ноября, со всей Горы Афонской, кроме Ватопедских, прибы​ло до тысячи человек. В озадаченном настроении духа всего брат​ства совершались все обительские торжества: богослужения, кре​стный ход и всеобщая праздничная трапеза. Праздник кончился, гости отбыли.

Если в такой великий, торжественный обительский праздник гости были озадачены небывалым отсутствием настоятеля, то брат​ству стало вполне очевидно, что удаление его из обители произошло непосредственным судом Божиим.

До праздника иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение» (19 ноября) в братстве Андреевского скита царили безмятежие, мир и тишина. По вопросу об Имени Божием не было никаких волнений, которые происходили в Пантелеимоновском монастыре, а волнение, поднявшееся в Ильинском скиту, быстро продавилось лапой дракона. Андреевский скит, чтобы создать в нем несокрушимую крепость защиты славы Имени Своего, Гос​подь хранил особым Своим промыслом. Выше мы сказали, что летом игумен Иероним со своими соборными старцами составил коварный план, чтобы на вечерней братской трапезе искусственно устроить бунт, во время которого имяславцев хотели выбросить за ворота обители. Но это злодейское намерение Бог обратил на его же голову.

Для ясности — краткая заметка: «Всему христианскому мiру известно, что Св. Гора Афонская есть земной жребий Царицы Небесной, Пресвятой Богородицы, на которой Она изволила уст​роить жительство иноческому лику мужского пола. Все большие и малые обители афонские, пустынножители, отшельники и без​ кровные скитальцы — сиромахи, подвижники и вообще все иноческое население Афонской Горы управляются непосредствен​но Самой Богоматерью. Еще древними афонскими отцами Она на Афоне именуется «Царицей Спасения». Она — Верховная Игумения Святой Горы Афонской — руководит судьбой иноче​ствующих в ней, попечительствует о спасении каждого инока земного жребия Своего, и обителями управляет, и о земных нуж​дах промышляет. Таким образом, все иночествующие афониты находятся под Ее державным смотрением, которое живо ощуща​ется духовно живущими: хранит, назидает, исправляет, вразумляет, а дерзких — наказует. На Афоне безчисленное множество знамений Ее домостроительства, и каждый инок лично на себе имеет свидетельство Ее державной руки».

Эту заметку мы приводим во свидетельство того, что подняв​шаяся богохульная еретическая буря очень преогорчила Царицу спасения, Верховную Игумению Св. Горы Афонской. Имяборческая ересь имеет свое начало в поклонении пантелеимоновских старцев диаволу, приседящему жене Наталье, в святотатственном образе Божией Матери. И таким образом сии несчастные старцы честь и славу Божией Матери перенесли на диавола. Все это было сказано нами еще в начале этого повествования. Повторяем же для того, чтобы всем было известно, что защита истины в брани со вратами ада состоит непосредственно под покровом и руковод​ством Матери Божией, Игумений Св. Горы Афонской. Теперь вся​ кому ясно, что Невидимая Строительница Спасения и Блюсти​тельница судеб Афонского иночества в обительский праздник в честь Ее иконы, в самый торжественный день, посвященный Ее имени, Сама невидимо изгнала еретика игумена Иеронима из оби​тели, как препятствие к созданию защиты славы Имени Божия. Попущением Божиим имяборческая ересь возгорелась в Ее зем​ном Жребии, поэтому Она имеет попечение и должное бранное ополчение из иноческого воинства, превосходящего не числом и не оружием в плоти и крови, но духовной крепостью несокру​шимого мужества, в терпении противостоять неуступчивостью силам врат ада. Это и проявила Она удалением игумена Иерони​ма из обители в Свой праздник, 19 ноября, не допустив его руководить в праздничных торжествах. При игумене Иерониме братия обители говорила между собой об Имени Божием только шепотом, а в его отсутствие братство стало свободно от угрожающей стороны, изгнанной из обители невидимой властью Суда Божьего. Таким образом, защитники Имени Божия призывались свободным словом противостать еретическому дракону, вселив​шемуся в Пантелеимоновской и Ильинской обителях.

В Киево-Печерской Лавре подвизался в затворе известный в России даром прозорливости глубокий старец иеросхим. о. Алек​сей. От него на Афоне был получен листок с сильным словом под заглавием: «Истина об Истине, Го​лос из кельи старца». Киево-Печерский подвижник строго обли​чал богохульное еретическое восстание на Имя Божие. Этим сло​вом и было положено начало открытой защиты славы Имени Бо​жия во время братской трапезы, в первое воскресенье после обительского праздника св. ап. Андрея Первозванного.

Один из числа соборных старцев — тайный имяславец иером. о. Сергий, о котором выше уже было сказано, горел ревностью неотложно начать исповедническую проповедь в защиту славы Имени Божия. Он первый открыто и невозбранно произнес слово во славу Имени Божия и в обличение имяборческой ереси.

Братская трапезная нашего скита — это большая зала, в кото​рой шесть столов такой длинны, что за ними могут расположиться до трехсот иноков. Зала крестообразна, на юг и север — меньшие залы, в них также столы, так что и своему братству, и для гостей мест достаточно. Центральная зала высокая, окна в два яруса, вы​сотой выше роста человека. В верхнем ярусе, в юго-восточном углу, крайнее окно снаружи заделано наглухо и представляет нишу. К этой нише во внутрь трапезы устроено крылечко, по-афонски «портарейка». На этом крылечке на подставке — большой резной орел. Устройство этой ниши предназначено для чтения Слова Бо​жьего в праздничные дни; на орла кладется книга. С такой высоты слово проповедника разливается, доходит до слуха всего многосо​тенного братства. По благословении трапезы чтец оглашает за​ головок предложенного чтения, просит у игумена благослове​ния. За отсутствующего игумена трапезу и чтение благословляет иеромонах, занимающий служение седмицы.

В воскресенье, о котором сейчас речь, по обычаю воскресного дня предполагалось читать толкование Евангелия, прочитанного за Божественной литургией. Был назначен чтец, который готовил​ся взойти наверх, в нишу. Но о. Сергий остановил его и сказал: «Читать буду я», — и взошел наверх. По пропетии молитвы «Отче наш» и по благословении очередным отцом иеромонахом трапе​зы о. Сергий с ниши возгласил заглавие предполагаемого чте​ния: «Истина об Истине, голос из кельи старца».

При этом необыкновенном заглавии чтения все братство про​никлось глубоким вниманием. По прочтении заголовка чтец гово​рит обычное: «Благослови, отче, прочести». Благословляющий возглашает: «Молитвами святых отец наших, Господи, Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас». Чтец отвечает: «Аминь». Отец Сергий, горя ревностью о славе Имени Божия, умом и сердцем возвысился к престолу Того, о Имени Которого он взволнованно начинает первое защитительное исповедническое слово.

О. Сергий еще не успел прочитать первую строку, как вдруг, рядом с нишей снаружи, через окно раздался грохот удара такой силы, как будто вздрогнула вся трапезная. Сидевшие лицом в сто​рону окна и ниши до сотни человек братии увидели огромней​шую, в рост человека, прескверную гнусную птицу с редкими бе​зобразными перьями, с огромной головой и ощипанными крылья​ми, два глаза ее горели страшной яростью, из открытого клюва изливался как бы отвратительный гной. Страшный и омерзитель​ный вид был у этого чудовища. За трапезой было братии и пустынников свыше пятисот человек, и все слышали сильный грохот, человек до семидесяти видели воочию, а которые сидели спиной к окну — видели лишь тень, павшую в трапезу. Итак, было свыше двухсот свидетелей-очевидцев этого чувственного страшилища, яростный вид которого говорит сам за себя, что это за птица. Всей адской злобой вознеистовствовала она при первых словах пропо​ведника о. Сергия. Это тот же самый дракон, приседевший жене Наталье, которому поклонились пантелеимоновские старцы. Он же был открыт в видении и тому благоговейному пустыннику в нашем скиту, ожидавшему своей очереди за милостыней, о котором было сказано выше. Тот самый дракон и теперь с диавольским неистовством готов был поглотить о. Сергия и всех нас, мужественно и решительно противоставших ему.

В момент грохота и явления чудовища отец Сергий только вздрогнул. Он понял, что это за чудовище по левую сторону окна, рядом с нишей. Оградив себя крестным знамением, он еще с боль​шим воодушевлением продолжил проповедь. Яростную, но безсильную злобу гнуснейшего диавола Сам Господь открыл нам, чтобы нам было понятней, с кем мы ведем брань и кто вдохновитель имяборческой ереси. От этого видения мы еще сильнее возревновали в защиту славы Имени Божия.

Для нас важно было то, что начало открытого свободного слова в защиту славы Имени Божия было положено соборным старцем, иеромонахом почтенным, о. Сергием. Соборных стар​цев всех двенадцать. И как безмерно удивлен и поражен был состав этих старцев тем, что один из среды их так ревностно выступил в защиту Имени Божия, когда они с игуменом Иеронимом намеревались выбросить имяславцев за ворота обители и сделать ее гнездилищем богохульной ереси. Выступление о. Сергия сразило соборных старцев, их старческая начальническая важ​ность сгинула. Среди всего братства о. Сергий в глубоком поче​те и уважении, а те одиннадцать — постыдно стали прятаться.

С этого воскресного дня в соборном храме и в трапезной тема проповеди началась исключительно по вопросу об Имени Божием, из Священного Писания и творений святых отцов Цер​кви. В соборе при богослужении — ежедневные троекратные поучения. Они стали посвящаться во славу Имени Божия, соот​ветственно текущему вопросу. Единомыслие и единодушие брат​ства Андреевского скита, просвещаемого православным испо​веданием истины, и ревность о славе Имени Божия сделали братство ангелоподобным. Та кучка, человек в сорок, единомысленная Иерониму, куда-то исчезла. То есть она была тут же, но наглость и пронырство ее прикрылись стыдливостью пе​ред лицом всего братства. Только не было в них раскаянности, виделись неисправимость, ожесточение и упорство — это ха​рактер, свойственный всякой ереси минувших веков: арианской, несторианской, иконоборческой и других.

Время текло. Прошли еще два праздника великим святым: 6-го декабря — святителю и Чудотворцу Николаю и 12-го декаб​ря — святителю Спиридону, Тримифунтскому чудотворцу. Оба праздника этих великих святых в нашем скиту празднуются соборно торжественным всенощным бдением, а игумена все нет.

Приближается всемiрный праздник Рождества Христова, а игумен будто бы умер. И нам становится ясно, что он уже не смеет показаться перед лицом братства. В его отсутствие наше братство действием Благодати Духа Божия озарялось светом исповедничества, православной защиты Славы Имени Божия, и под всемощным Покровом Госпожи нашей, Матери Божией, облеклось в мужество и крепость против всех сил ада. Ради этого и изгнала Божия Матерь в Свой праздник, 19 ноября, начальству​ющего врага Божия из обители, дабы из братства нашего скита составить духовное ополчение против богохульной имяборчес​кой ереси.

Заметка

«А что изгнали нас с Афона, то самое и свидетельствует не​одолимость иноческого Богородичного ополчения. В том и со​стоит победа всех мучеников, исповедников и подвижников Церк​ви Христовой, что в муках и самой смерти своей они не уступили врагам, воюющим на Церковь Божию. Со знамением исповедничества в руках они умирали от меча, сгорали в пламени огненном, потопляемы были в водах, распинаемы на крестах, томимы были в темницах, в ссылках и изгнаниях; во всех видах брани и в самой смерти они выходили победителями врагов, воюющих на Христо​ву Церковь. «Ибо перед лицом человеческим, по свидетельству Священного Писания, аще и муку приимут, упование их безсмер​тия исполнено» (Прем. Сол. Гл. 3).

Итак, Бог открыл нам вдохновителя и вождя ереси, в чем мы всем братством убедились в самом первом исповедническом слове о. Сергия в защиту Славы Имени Божия во время братской трапезы. А видением Царицы Небесной Божий Промысел открыл это не нам, а постороннему лицу, не причастному к делу брани, чтобы истина о защите Славы Имени Божия свидетельствовалась не от нас и не подвергалась никакому сомнению.

Глава 19. Видение Царицы Небесной

На Карее, в виду нашей обители, в пятнадцати-двадцати ми​нутах ходьбы от нас, есть «конак» Зографского болгарского мо​настыря. Конак — это большой трехэтажный корпус, в котором постоянно проживает старейший инок, представитель от Зографа, член Протатского духовного управления Горы Афонской (точно таких же конаков на Карее двадцать, т. е. от каждого самостоятельного монастыря). Зографский конак большой, ниж​ний этаж занимает сам представитель — зографский инок, а при нем и канцелярия (тоже зографские иноки). Второй и третий этажи почти всегда заняты временно проживающими ду​ховными гостями, богомольцами из мiра, разных национально​стей. В дни, о которых идет речь, на третьем этаже, в квартире, обращенной в сторону нашего Андреевского скита, проживал некий старец, о. архимандрит, по национальности — арванит, инок Православной Восточной Церкви.

Как любитель пустынного безмолвного Афона, он гостил уже не первый год, но из-за незнания нашего языка не посещал наших богослужений, вернее, он вообще нигде не бывал, но жил в строгом затворе, имея при себе келейника. Как строгий безмолвник, он был далек от всего, что происходило вне его затвора, и поэтому ничего не знал по вопросу об Имени Божием.

Ночь, о которой начинаем сказание, была перед Рождеством. Упоминаемый о. архимандрит по афонскому обычаю в полночь встал на молитву, но в ту же минуту внутреннее духовное чувство повлекло его на портарейку (балкончик). С портарейки открывал​ся вид на наш скит. Старец о. архимандрит вышел на портарейку и видит чудное Божественное видение: весь Андреевский скит за​лит необыкновенным дивным светом, исходящим с неба, и с высо​ты небесной снисходит Госпожа наша Богородица в несказанной Славе, в Небесном сиянии и пречудным Своим омофором опоясы​вает весь наш скит. О. архимандрит, увидев это видение, был вне себя от восторга, но не знал, что это означало. Утром он прислал к нам своего келейника узнать, что у нас делается, и не было ли у нас пожара? Наши старцы-имяславцы ответили, что пожара у нас не было и мы ничего не видели, что было открыто о. архимандри​ту, и за это воссылаем славу Господу Богу нашему и Его Пречи​стой и Преблагословенной Матери.

О дивном этом видении о. архимандриту тихо передалось все​му нашему братству, и этим утешилась братия Пантелеимоновской обители — защитники Славы Имени Божия.

Откровение это лицу постороннему, не знающему дела нашей духовной брани, облекло нас в радость и непоколебимую надежду, что Сама Царица Небесная вдохновляет и благословляет нас на брань в защиту Славы Имени Божия, а если вдохновляет, то, несомненно, покрывает и помогает.

В ближайшие дни после этого видения началась наша духов​ная война со вратами ада. Видение было за несколько дней перед Рождеством Христовым.

Глава 20. Начало брани Андреевского скита со вратами ада

Игумен Иероним не прибыл и на величайший праздник Рожде​ства Христова. Такого поругания обительского благочиния Святая Гора Афонская не знала за всю свою историю. Каким образом можно оправдать такую дерзость и надругательство над славной обителью и божественными великими праздниками? Вся Святая Церковь Христова, земная и небесная, торжественно празднует и славит Христа в божественных песнопениях и торжественных Богослужениях, а глава — настоятель обители, священноархимандрит, игумен Иероним, работает на метохе, наплевав на все святое.

После праздника Рождества Христова все братство вознегодо​вало на дерзость Иеронима и постановило потребовать его возвра​щения в обитель, ибо всем было ясно, что и на праздник Креще​ния Господня его не будет. Поэтому за несколько дней до праздни​ка послали иеродиакона возвратить игумена в обитель.

Величайший праздник Крещения Господня с торжественным водоосвящением мы праздновали в немалом огорчении на игумена Иеронима, который как будто насмехался над нами.

7 января, в день собора св. Пророка Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, после Божественной литургии и после трапезы, братия разошлась на прогулку: кто по двору монастыря вокруг собора, а кто вышел за порту (врата обители). Погода была приятная, веяло легкой прохладой. Одни из братии ходили по площади перед вратами обители, другие разместились на скаме​ечках. Вдруг видим, уполномоченный братией о. иеродиакон с игуменом Иеронимом едут на конях по дороге Ватопедской. Это было для нас большой неожиданностью, потому что весь Афон покрыт лесом, в котором скрываются дороги, и вдруг виноватый появляется из леса перед лицом прогуливающейся братии. По уставу при появлении о. игумена среди братии все встают и спе​шат подойти за благословением, и с сыновней любовью целуют руку его. Так было всегда. Но в этот раз не так. Всадники на конях, внезапно появившиеся из лесной чащи, въехали на пло​щадь в среду братства и слезли с коней. Прогуливающаяся бра​тия вдруг обратила взор на виновного, а сидевшие не подня​лись с места, все как бы замерли. Смущенный Иероним, бро​сив косой взгляд на братию, пошел к порте, где стояло около пяти человек его сторонников-еретиков, которые с радостью поцеловали ему руку, и он ушел в свою игуменскую келлию.

Глава 21. Братский суд над игуменом Иеронимом

10 января вся братия, собравшись в большом зале архондарика, потребовала от Иеронима явиться перед лицом всего братства. Иероним пришел. Но игуменской чести братия ему не воздала, но начала по порядку предъявлять ему вину. Во-первых, в самый торжественный обительский Богородичный праздник, 19 ноября, поправ обительское праздничное торжество, молча, почти тайно, скрылся из обители. Затем были поруганы им все последующие праздники, и лишь насильно он принужден был возвратиться. Свя​тая Гора Афонская во всю свою историю не знала подобного поведения игумена. Простить такую вину игумену Иерониму бра​тия не могла. Вторая, самая главная вина, принятие богохульной имяборческой ереси, слияние в один дух с Пантелеимоновскими старцами — поклонниками Натальиными, вовлечение в эту ересь некоторых из братии своей обители, глумление над Именем Божиим. При этом представили перед ним двух послушников: столя​ра Даниила, которого Иероним приказал выгнать из обители за то, что он ревностно обличил Иеронима в хуле на Имя Божие, — Даниил дословно высказал хулы Иеронимовы на Имя Божие; дру​гой послушник— Никита, переписчик сочинений монаха Климен​та, свой донос на Иеронима изложил письменно и прочитал всему братскому собранию. Свидетельства обоих послушников подтвер​дили вину Иеронима в богохульной имяборческой ереси. Отри​цать свою виновность Иероним не мог, но и суд над собой, на основании показаний младших из братии, он считает несостоя​тельным и вменяет их выступления в оскорбление себе. Выказав всему братству свое недовольство, Иероним произнес самооправ​дательную речь. Вдруг неожиданно для него выступил уже не млад​ший послушник, а один из самых старших членов его собора, честнейший иеромонах о. Сергий. Прервав Иеронимову стропти​вую речь против братии, о. Сергий начал свою обвинительную речь, в которой выявил преступность и тяжесть греховного ерети​ческого восстания на имя Божие не одного игумена Иеронима, но и всего собора его. До этого момента Иероним не знал, что в числе его соборных старцев был один пламенный защитник и ревнитель Славы Имени Божия. Он считал о. Сергия, своим еди​номышленником. И вдруг неожиданное выступление о. Сергия, обличающее Иеронима, которое явилось для него ударом в самые недра еретической души его и как смертоносной стрелой сразило безстыдную наглость еретика, язык которого связался, вид лица его исказился, мятущуюся душу его обуяла растерянность. Сотни глаз благочестивого православного братства пламенных ревните​лей защиты славы Имени Божия своим взором сжигали душу игу​мена. Он молчал. Отец Сергий, как свидетель всех враждебных действий Иеронима против Имени Божия, обнаружил их всему братскому собранию. Все благочестивое собрание Свято-Андре​евского скита, горевшее ревностью о славе Имени Божия, едино​ душно объявило Иерониму о низложении его с игуменства.

Глава 22. Порядок смены игумена на Св. Горе Афонской

В России игумены и настоятели монастырей назначаются и сменяются властью или епархиальной, или Сvнодальной. В Свя​той же Горе Афонской эти права полностью принадлежат само​му братству монастыря, который из своей среды избирает, а в случае нужды сменяет большинством голосов при голосовании за представленных кандидатов.

В греческих, особенно штатных монастырях, смена игумена бывает довольно часто по причине следующих обстоятельств: из обители в мiр посылаются по сбору эпитропы, т. е. старшие из братий. И какой эпитроп — сборщик — привезет наибольшую сумму денег, того как бы в заслугу немедленно ставят в игумены на место бывшего. Случалось даже и так: через неделю или две приезжает другой сборщик, еще с большей суммой денег, и это​го, последнего, немедленно ставят в игумены на место его пред​шественника. При таком порядке назначения игуменов ни в од​ной обители не бывает споров, недоразумений и ропота, но все считают его обычным правилом Горы Афонской.

Однажды в сербской обители «Хилендар» при избрании ново​го игумена на место умершего произошел спор. Были представле​ны два кандидата. При голосовании оказалось равенство голосов за них. Они оба были достойные, но нужен был один из них. Несколько дней проходят в споре, но без нарушения обительского чина и порядка, распрялишь только в избрании игумена. В святом алтаре соборного храма стояла чудотворная икона Матери Божией «Троеручица».

Братия, собравшаяся на утреню в 12 часов ночи, видит: свя​тая икона стоит на игуменском месте. Почему она оказалась здесь — недоумевали. Ее перенесли и поставили в алтарь, на свое место, а в следующую ночь пришедшая к утрени братия видит, что икона опять стоит на игуменском месте. Тогда подумали, что это дело екклесиархов, но они клятвенно уверяли, что это дело не их рук. Святую икону снова перенесли в алтарь, и двери собо​ра запечатали печатью обители. В ту же ночь явилась Матерь Божия одному старцу и сказала: «Не убирайте Мою икону с игу​менского места, перестаньте спорить из-за игумена, отныне Я сама буду ваша Игумения». Пришедшая к утрени братия сняла печать с дверей храма и, войдя в него, увидела св. икону, сто​ящую на игуменском месте. Старец, которому было видение, ис​поведал волю Матери Божией — прекратить спор из-за игуме​на, ибо Она Сама изволила быть Игуменией нашей обители и св. Ее икона да стоит на игуменском месте. С тех пор в Хилен-дарском монастыре земного игумена нет, но братия избирает только лицо, называемое «проигуменом», т. е. управляющего хозяйственными делами обители вместо игумена.

На основании этого, давно существующего афонского правила, и у нас, в Андреевском скиту, в 1908 году был избран в игумены Иероним большинством голосов на место почившего всечестного схиархимандрита Иосифа. Тогда сияло благочестие и ангельс​кий мiр во всей Св. Горе Афонской, но в 1912 году Иероним впал в нечестие, приняв богохульную имяборческую ересь, кото​рая возмутила двухтысячную братию Пантелеимоновской обите​ли. А Ильинский скит (400 человек братии) целиком обольстил ересью сатана. Такую же участь готовил Иероним и нашему Андреевскому скиту. Державная же Игумения Св. Горы Афонской, Царица неба и земли, промыслительно сохраняла нашу обитель. Все братство Она ополчила на брань с вратами ада. А игумена Иеронима, от которого надвигалась угроза погибельной ереси, Она из обители изгнала в свой праздник, 19 ноября 1912 года. Как благочестивый, Иероним большинством голосов всей братии был избран в игумены. А когда он впал в ересь, то по суще​ствующему обычаю Св. Горы Афонской мы сменили его. Но он не подчинился братскому суду и пошел в келлию игуменскую с вражеским замыслом превратить весь скит в гнездилище драко​на, по подобию Ильинского скита. Братский суд над Иеронимом состоялся 12 января 1913 года. А на следующий день вся наша обитель прекратила дела послушания и, закрыв врата обители, занялась делом решительного удаления еретика Иеронима из игу​менской келлии и избранием нового игумена. Но в самом начале этого дела явилось важное препятствие: обитель наша не само​стоятельная, но скит, зависимый от греческого Ватопедского монастыря. Мы уже говорили об этом раньше. Андреевский скит по числу братии в два раза превосходит самый Ватопед. Но без его утверждения наши права избрания и смены игумена недей​ствительны. Это имел в виду Иероним, непризнавший над собою суда братства. Братство же Пантелеимоновского независимого монастыря имеет право на самостоятельное избрание и смену игу​мена без какого либо утверждения высшего начальства, но корпу​сами этот монастырь разбросан по Св. Горе, поэтому православ​ное братство не могло объединиться для свержения еретического начальства — диаволопоклонников. А начальство это, как правомощные члены «Протата» от самостоятельного русского монас​тыря, всячески клеветали на защитников Имени Божия Протатскому правлению. Они выливали на нас свою грязь, обвиняя в ереси. Среди защитников Имени Божия не было знающего гре​ческого языка. А в Протатском правлении не знали русского языка и выслушивали то, что говорили им на греческом языке рус​ские члены Протата, воспалители хуления на Имя Божие.

На этом основании и укрепился Иероним в решимости не подчиниться суду братии над собой. К нему собрались его сто​ронники, соборные старцы и другие, прельщенные им.

В саду нашего скита была большая двухэтажная келлия с цер​ковью во имя св. великомученицы Варвары, воздвигнутая присно​памятным схимонахом Иннокентием Сибиряковым, — в мiру знаменитый золотопромышленник, — который все свои миллионы пожертвовал в наш Андреевский скит, благодаря чему скит наш быстро вырос и расцвел наподобие лавры. Это совершилось осо​бенным Божиим предусмотрением, дабы этот Андреевский скит стал несокрушимой крепостью в брани против всех сил ада, за честь и славу Имени Божия. В этой Варвариной келлии отшель​нически жил на покое духовник покойного схимонаха Иннокен​тия, старец архимандрит Давид. Он и являлся из числа нашего братства старейшим братом Андреевской обители. На братском соборе его присутствие было необходимо. Братский собор пригла​сил о. Давида, а также иеросхимонаха о. Антония (Булатовича) на совет. С появлением этих двух лиц всем братством было принято решение проголосовать: кто за Имя Божие, а кто за Иеронима, против Имени Божия.

Собравшемуся в святом соборном храме всему братству было предложено избрание: кто за Имя Божие, те должны стать по правую сторону собора, а кто за Иеронима, против Имени Бо​жия, — должны стать по левую сторону.

Это голосование открыло жалкую картину, ибо оно четко оп​ределяло: кто за Бога и кто против Бога. Старец, заведующий канцелярией, переписывался с благодетелями обители, со свои​ми сотрудниками по послушанию, которых до пятнадцати чело​век, — все они пошли против защиты славы Имени Божия. Упо​мянутый старец отличался ревностным исполнением монашес​кого келейного правила, а на суде избрал для себя ошуюю (т. е. левую) сторону козлищей. На голосовании была вся братия, кроме одного Иеронима, все его соборные старцы торжественно и бы​стро перебежали на левую сторону. Вслед за советниками Иеро​нима побежали также и другие, которые до этого времени пользо​вались почетом и уважением братства. Но больно было видеть, и скорбно было сердцу, когда увидели, что последним из всех поплелся к козлищам почетнейший из всех, братский духовник, иеросхимонах о. Геннадий. Вслед за ним послышались воскли​цания: «Отец Геннадий! Отец Геннадий! Остановись! Что ты де​ лаешь?! Куда пошел?! Вернись!» Но смущенный и пристыжен​ный, не имевший твердости духа и решимости, он малыми шага​ми доплелся к козлищам. Таким образом, около шестидесяти козлищ обрекли себя на погибель, на радость Иерониму. Все же остальное братство, до четырехсот человек, стояло по правую сторону святого соборного храма, с решимостью положить свои души за честь и славу Имени Божия. Тут же православным брат​ством немедленно было решено избрать нового игумена. Внима​ние всех остановилось на честнейшем иеромонахе о. Сергие, который первым открыл проповедь во славу Имени Божия. Он же, бывший соборный старец и тайный имяславец, следивший за кознями еретика Иеронима, тайно предупреждал нас и мудро отстранял от нас опасность, когда она угрожала нам.

Вся братия обратилась с поклоном к о. Сергию. Он же кате​горически отверг свое избрание, говоря: «Ищите кроме меня». Тогда все обратились к иеросхимонаху о. Антонию (Булатовичу), к первому, пострадавшему за защиту славы Имени Божия, как благодетелю обители, как высокообразованному, необходи​мому для защиты славы Имени Божия. Но о. Антоний еще больше, чем о. Сергий воспротивился, говоря: «Моя личность будет не только не в помощь делу, но даже во вред». Отец Сергий и о. Антоний указали на старейшего в братстве о. архимандрита Давида, отшельнически живущего на покое в скитском саду при церкви св. великомученицы Варвары несколько десятков лет. Братия обратилась с поклоном к сему старцу. Но, не желая расставаться со своим уединением, о. Давид также отказался зани​мать настоятельское место. Тогда все братство, о. Сергий и о. Антоний указали о. Давиду на опасность оставлять обитель без настоятеля, в результате чего распадется наше ополчение против имяборчества. Видя крайнюю необходимость, о. Давид, наконец, согласился возглавить братию. Поставив на игуменское место новоизбранного настоятеля, братия воздала ему игуменскую по​честь и приняла от него первое игуменское благословение Иероним, как выше было сказано, презирал братский суд над собой в уверенности, что Ватопедские монастырские начальни​ки— греки станут его защитниками и на его смену не дадут со​гласия, потому что они уважали его за знание греческого языка.

Но мы не изгоняли Иеронима, но сменили его по уставу обители как еретика, перевели на покой, дали ему хорошую келью в нашем скитском саду из четырех комнат с церковью во имя Успения Божией Матери, с предоставлением ему права держать келейника, которого сам захочет.

Место прекрасное, на полном содержании скита. Условия самые благоприятные: церковь Успения та, в которой он любил часто служить раннюю литургию. Конечно, нам и самим жалко было предавать эту святыню еретику, но уступили для его успокоения. Все эти пред​лагаемые условия Иероним упорно отверг, твердо решив не уступать братскому суду, засел в игуменской келье, считая себя игуменом — настоятелем, отцом и пастырем братии. Для нас же он сделался хищным волком, когда принял ересь и, омрачен​ный ею, восхулил Имя Божие в союзе с начальниками Пантелеимоновского монастыря, Натальиными поклонниками. После голосования все вышли из соборного храма. Правые овцы сто​яли во дворе около собора, а левые козлища все ушли к своему волку в игуменскую келью, они стали стеной и крепостью для Иеронима. С их приходом к нему Иероним не дремал, но стал покушаться воровать правых овечек из стада Христова.

Глава 23. Монах Понтий

В нашей среде был молодой инок о. Понтий с послушанием в сапожной мастерской. Он был нрава кроткого ягненочка, весьма благоговейный ревнитель по защите Имени Божия. В этой ревно​сти он горел, как и все труженики в мастерской, во главе со старцем о. Руфом. Молодой Понтий также отличался необыкно​венным послушанием и младенческой податливостью, что послу​жило окрадению его лукавым Иеронимом. Когда мы стояли около собора, вышел от Иеронима его келейник и стал звать к себе о. Понтия. Мы старались его удержать, а он упирался и с места не трогался. Келейник же, зная его нетвердость, не переставал звать его к себе на минуточку. О. Понтий, побежденный лукавой лас​кой келейника, пошел к нему. Взяв под руку Понтия, келейник повел его по ступенькам вверх, в игуменскую келлию к волку-ерети​ку, говоря: «Тебя зовет о. игумен на одну минуточку». О. Понтий отвечает: «Но я не за Иеронима, а вместе с братией за Имя Бо​жие». «Ты и будешь с своими братьями. Только уважь просьбу о. игумена», — говорит келейник. Понтий по старой привязанно​сти к игумену не смог отречься от низложенного с игуменства Иеронима и вместе с келейником пошел к нему в собрание коз​лищей — еретиков. Его встретил сам Иероним, отличавшийся диавольской лестью, лукавством и обычным приесловием: «Доро​гой-золотой, дорогой-золотой». Такой лестью Иероним проныри​вал в душу собеседника, тем самым очаровывал и греков Ватопедских. Этот яд лести он пустил и на о. Понтия, говоря: «О. Понтий, дорогой-золотой, нам нужна твоя подпись. Смотри, все эти старцы и братия, которые здесь со мной, подписались, подпишись и ты». Понтий возразил ему: «Отец игумен, ведь я не с вами, а с моими братьями, которые во дворе». «Это ничего, ты опять пойдешь к своим, только подпиши свое имя в этот список». Но Понтий про​должает уклоняться. Наглый же еретик подает ему в руку перо, маслит своей лукавой лестью: «Дорогой-золотой, о. Понтий, делай поклон пред иконой Божией Матери и подпишись».

Не устоял кроткий о. Понтий. Сел на стул и после всех под​писей Иеронимовых козлищей написал свое имя «монах Пон​тий» и поставил точку. Но в то же мгновение, когда Понтий поставил точку, увидел молниеносно явившегося диавола, вели​чиной под потолок, косматого, зеленого цвета, который приса​дил Понтию печать на правую руку.

У Понтия задрожали руки и ноги, помрачилось зрение, омра​чился ум, и остолбеневший, шатаясь, без памяти от ужаса виден​ного, он направился к двери и вышел в коридор со стонами и оханьем.

Мы ожидаем его выхода, а он, закрывая лицо руками, захлебы​ваясь от рыдания, выходит, восклицая: «Отцы и братия, отцы и братия! Я пал! Я пал!» Мы спрашиваем: «Что с тобой?» — «Я подписался!» Мы ему говорим: «Грех твой да будет на нас, иди к нам». Он отвечает: «Не могу к вам, я погиб». И рассказал, как Иероним принудил его к подписи, о диаволе и его печати: мгновенно он явился и мгновенно присадил мне печать на правую руку, и стали невидимы он и печать его. Мы продолжали угова​ривать его, старались его успокоить, но он отчаянно нам возразил: «Нет, отцы, я погиб безвозвратно, вы правы, и я был прав, когда был с вами, а теперь, после моей подписи, бывшие внутри моего сердца горение духа, духовная радость, свет благодатный потухли во мне, меня обуял тяжелый мрак, отупение ума, жесто​кость сердца поразила всю мою внутренность, я погиб!» И ушел от нас о. Понтий в свою келлию в безутешном плаче и отчаянии. Несчастный этот случай с Понтием стал для нас назидательнейшим уроком: какая нужна осторожность, чтобы не запнуться и даже мысленно не впасть в сеть еретическую, ибо при малейшем сомнении в истине отступает благодать Божия. Нам еще больше открывается пагубность имяборческой ереси, исходящей от диавола, и то, как он присущ принявшим эту ересь. Все сборище Иеронимово находится в омрачении, под его гипнозом. Итак, все дей​ствия еретического общества — под руководством и влиянием ча​родейства диавола. Вот в какую бездну упали Пантелеимоновские, Ильинские и Андреевские еретики-имяборцы, восставшие на Дер​жавное Имя Божие своими хулами и глумлением. Это и есть изры​гание адского дракона.

Глава 24. Обращение наше в Ватопед

Мы принимаем дальнейшие меры к утверждению Ватопедом переизбрания игумена. В Ватопед от братии скита были посланы представители. Причину мы выбрали простую: «Потеряли духов​ное доверие к игумену Иерониму». О ереси говорить было нельзя, ибо этот вопрос возник у русских, и уяснить его грекам немысли​мо. По величайшей важности и тонкости слово о нем для греков невместимо и поэтому довольно одного обвинения: «Потеряли ду​ховное доверие к Иерониму». По этому заявлению Ватопед дол​жен удовлетворить требование всей братии скита, которая по пра​ву имеет полную свободу в этом действии. Принуждение братства к противному свободе является уже противозаконным насилием. Это и проявил Ватопед по отношению к нашему требованию. Ватопед не желает смены Иеронима, избрания нового игумена.

У о. Антония (Булатовича) был дружок — грек, пустынник, весьма благоговейный, знающий русский язык, а поэтому он поло​жительно знал о вопросе у русских об Имени Божием и был ревностным защитником славы Имени Божия. Намереваясь четко уяс​нить Ватопеду наше законное требование утвердить смену Иеро​нима и избрание нового игумена, мы послали в Ватопед о. Антония со своим переводчиком. Ватопедское монастырское начальство, во имя дружбы с Иеронимом, гордо презрело наше требование и ответило решительным отказом, причем оскорбило все братство наше злословием: «Русские бараны».

О. Антоний возвратился оскорбленным, а в его лице и все наше братство — четыреста иноков, которые в глазах гордых гре​ков являются «баранами». Но это название не худо: бараны пра​вые, а левые козлы. Иероним — левый козел — еретик. Если нам — баранам —- подчиниться беззаконному насилию Ватопеда и снова признать своим игуменом Иеронима, тогда является необходи​мым принять его диавольскую имяборческую ересь и отдаться на поглощение адскому дракону, наподобие Ильинского скита.

Греки рассчитывали на подчинение им «баранов», а Иероним надеялся на поддержку властного Ватопеда, но обе стороны обма​нулись.

Братство Андреевского скита, как и святые апостолы, при​званы к проповеди Имени Иисуса и к защите его. В четвертой главе Деяний Апостольских говорится о том, какое строгое запрещение от властей получили святые апостолы проповедо​вать об Имени Иисусове. Подчинились ли апостолы запреще​нию врагов Иисусовых? В наши же дни это спасительное Имя, проповеданное святыми апостолами и прославленное по всей вселенной, тяжко похулено иноками Святой Горы Афонской. Любовь к Господу Иисусу, Искупителю и Спасителю нашему, не может стерпеть поругание и хуление Вседержавного Имени, воспеваемого всем естеством ангельским на небеси, вопиющим: «Свят, Свят, Свят». Какая власть на земле в силах запретить нашу ревность о славе Имени Бога нашего?! Силы врат адовых запрещают нам, и мы видим их в лице Ватопедских греков и в низложенном игумене Иерониме. Это первая встреча с вратами ада. Как апостолы, встретившись с жидовским синедрионом, не подчинились его прещению, так и мы должны презреть Ватопедских греков с Иеронимом и вступить в первое сражение с вратами ада — в защиту славы Имени Иисуса.

После возвращения о. Антония из Ватопеда немедленно оп​ределился план наших действий вопреки расчетам властных Ва-топедских греков и паутинной надежды Иеронимовой.

О. Антоний пригласил с собой, на третий этаж Серайского корпуса, в игуменскую келлию, человек пятнадцать братии. А ос​тальное все православное братство осталось внизу. Иероним сидел за большим столом, в центре. Вокруг него с обеих сторон стеной стояла его еретическая ограда — братия, тесно и плотно схватив​шаяся руками друг за друга, человек до шестидесяти.

Подойдя к столу, о. Антоний стал напротив Иеронима. Огра​див себя крестным знамением, он сказал: «Отец Иероним, выходи​те с игуменской келлии и идите в Успенскую келлию, там будете жить на покое». Иероним ответил: «Отец Антоний, ты не наш». Иероним сказал это потому, что о. Антоний удалился на время из Андреевского скита на Карею, в Благовещенскую келью к старцу Парфению, вследствие падения Иеронима в ересь.

Мы, человек пятнадцать монахов, пришедшие с о. Антонием, в один голос воскликнули: «О. Антоний наш!»

В эту минуту в ответ на нашу защиту о. Антония, стоявший по левую сторону Иеронима монах-еретик крепкого атлетического сложения, быстро протянув через стол руки, схватил за горло о. Антония и потащил через стол на себя, чтобы задушить его. О. Антоний, маленький ростом, худенький постник, уже захри​пел в когтях атлета. Двое из нас бросились на выручку и спасли о. Антония. Видя такой оборот дела и острые насмешки над нами Иеронимовых козлищей-еретиков, мы вынуждены были принять крайние, решительные меры. Еретиков было до шести​десяти, и все они — крепкие, прочно схватившиеся руками под мышки друг за друга, — показывали вид неодолимости. Нас же было всего пятнадцать, но с нами был Бог, а с ними — диавол; мы в ревности по Бозе нашем, как архистратиг Михаил против восставших на Бога падших духов, стали разрывать еретическую цепь, одно звено за другим, так что эта цепь оказалась не крепче паутины. По одному выводим их в коридор, а там берут их другие наши православные, и распределяют каждого смотря по вред​ности, кого отпускают в кельи, а кого за ворота обители.

Когда же коснулись самого еретика Иеронима, о. Антоний продолжал предлагать ему Успенскую келью в саду, но он отказал​ся. Тогда Иеронима свели в монастырский двор и снова попроси​ли его уйти на покой в Успенскую келью. Но он снова отказался.

Наконец в порте, у самых ворот, о. Антоний поклонился Иерониму в ноги и попросил его о том же. Но он решительно отказался и пошел на Карею ткать новую паутину. Это было 15 января 1913 года. С Иеронимом было удалено человек двадцать его сторонни​ков: все молодые, канцеляристы, переписчики с мiрскими жерт​вователями и благодетелями и их старец, заведующий этой канце​лярией. Эта канцелярия — иная от канцелярии хозяйственной. Хозяйственная экономическая канцелярия были под руководством о. Сергия, а сотрудников у него было только два инока — оба ревнители за Имя Божие. А канцеляристы письменности со своим старцем — все еретики.

С удалением Иеронима из обители — мы отлично знали — зев врат адовых расширился, но пусть себе расширяется; дело же ис​поведников Христовых — брань с еретиками до дня судного.

Первым долгом мы поставили себе нового игумена, старца священноархимандрита Давида, который до этого времени жил от​шельнически на покое, молитвенника и ревностного исповедника Имени Божия. Избрали и поставили двенадцать новых соборных старцев, тоже ревнителей славы Имени Божия.

Врата обители — «порту» — мы закрыли еще двенадцатого января, в день суда над Иеронимом, и решили никогда их не открывать, и чтобы никто, кроме нас, исповедников, не входил ими, чтобы не проникли в обитель, в ограду овчую, волки — еретики, сторонники Иеронимовы.

В нашей обители и в Пантелеимоновском монастыре, и в Иль​инском скиту существовал обычай по субботам раздавать пустын​никам «кубанья», т. е. милостыню, из продуктов, и каждую суббо​ту пустынники приобщались Святых Тайн Христовых. Этот обы​чай велся издревле по завещанию древних Афонских отцов. Но как поступить нам при изменившихся обстоятельствах? И всем братством было решено — милостыню раздавать неизменно, но вне обители, за портой, ибо немало пустынников с разными настроениями, а посему нельзя им доверяться, а приобщиться они могут в других обителях.

Но с первой же субботы открылось особое промышление Божие касательно милостыни. Для пустынников главное питание — сухари из кусков, остающихся после братской трапезы. На все братство в трапезе расходовалось каждый день много хлеба. Те​перь, после того как решили милостыню неизменно раздавать, в трапезе явилось чудо. По старому обычаю на трапезу братии раз​дается четырнадцать корзин. И после трапезы со столов остава​лось также, четырнадцать корзин кусков хлеба. Чудо это наподо​бие чуда Христа, когда пятью хлебами насытились пять тысяч че​ловек, и оставшихся после трапезы кусков хлеба апостолы собрали двенадцать кошниц. Это чудо продолжалось у нас до дня нашего изгнания.

Глава 25. Действия врат адовых

В 1912 году была война в Македонии. Союзные Греция, Бол​гария и Сербия изгоняли турок из Македонии. Афон заняли гре​ки. У них был большой отряд солдат. На помощь этих солдат, дня за два до своего удаления из обители, Иероним возлагал большую надежду. Врата обители были закрыты. Канцеляристы, сторонни​ки Иеронимовы, из своей канцелярии, расположенной на четвер​том этаже Свято-Духовского корпуса, сообщили греческому во​енному отряду, что у нас в обители бунт. Греческие солдаты во главе с командирами окружили нашу обитель и потребовали от​крыть ворота, чтобы навести порядок в обители, говоря: «У вас бунт». Мы ответили, что никакого бунта у нас нет, а всего лишь законным порядком сменили игумена. И ворот мы не открыли. Солдаты не стали настаивать и ушли. Поэтому мы удалили кан​целяристов с Иеронимом. Квартиру для себя и еретического отря​да Иероним нашел в большом корпусе Зографского Болгарского «конака». А утром, на другой день, обратился с жалобой в «Протат».

Мы уже говорили, что Протатское Верховное Правление Афо​на состоит из представителей от каждого самостоятельного мона​стыря, которых на Афоне двадцать: Русский Пантелеимоновский, Болгарский Зограф, Сербский Хилендар, остальные сем​надцать — греческие. Болгарский и Сербский монастыри стоят в нашу защиту. Русский Пантелеимоновский монастырь также имел своих представителей в Протате, но они самые главные ересиар​хи — поклонники Натальины, которые лобызали руку женщины Натальи и поклонялись приседящему ей диаволу. Они же мутили Верховное Правление Протатское. Греки, незнавшие русского языка, выслушивали от своих коллег, представителей русской обители, только клеветы, которые передавались им на греческом языке русскими Натальиными поклонниками. Явившийся на это заседание Иероним, прекрасно знавший греческий язык, так ус​ладил сердца греков своим велеречием, что все семнадцать греческих представителей, возвысив голос против двух монасты​рей, Болгарского и Сербского, к великому удовольствию пантелеимоновских диаволопоклонников, объявили наш скит еретическим и запретили всякое общение с ним. Это похоже на то, когда первосвященники, книжники, фарисеи, саддукеи и стар​цы народные, все это жидовское сонмище во главе с Каиафой приговорили Господа Иисуса на Распятие. Тогда — Его, Самого, а в наши дни: попрали Его Божественное Имя — заплевали, повергли под ноги свои, низвели на степень рабского имени.

Итак, пантелеимоновские диаволопоклонники, ильинские и андреевские, иеронимовы союзники пантелеимоновских старцев, из-за самолюбия, ради своих прихотей и земных благ не пощади​ли Имени Божия, предали его на поругание и увлекли в свое единомыслие Верховное Правление Св. Горы Афонской — Про​тат. И все это сборище знаменовало собой гидру из преисподних ада, которая обрушилась на наш Андреевский скит. Болгарский Зограф и Сербский Хилендар были безсильны защитить правду Божию против семнадцати, и она предана была на распятие. Андреевский скит объявили вне закона. По всей Горе Афонской были расклеены объявления, что Андреевский скит еретический.

Но правы ли были Каиафа и сонмище его, распявшие Христа? Таково же дело и этих новых каиаф. Братство Андреевского скита не убоялось беззаконного прещения власти, не сложило оружия защиты славы Имени Божия у ног адской гидры, но, побуждаемое ревностью о славе Имени Бога, мужественно готовилось на все лишения и на самую смерть за Имя Господне. Мы говорим «готови​лось», ибо и гидра росла, и угроза ее ожесточалась в ярости и злобе сатанинской против нашего Андреевского скита.

Росла тем, что Пантелеимоновские диаволопоклонники, рас​полагая большими средствами, поднесли греческому Константи​нопольскому патриарху Иоакиму III шапочку золота, прося его своей патриаршей властью осудить Андреевский скит как павший в ересь. При этом дали ему книгу «На горах Кавказа», якобы со​держащую ересь, которой держится весь Андреевский скит.

Греческий Патриарх, незнавший русского языка, читать книгу не смог, поэтому передал ее в «Халкинскую» школу — высшее духовное училище греческой иерархии, равное одной русской Духовной Академии, для просмотра и установления — какая в этой книге ересь. Ученые греки Халкинской школы, люди далеко не духовные, и в вопросе об Имени Божием поддержали иеросхимонаха Алексея (Киреевского) и пантелеимоновских старцев-диаволопоклонников, и доложили своему Патриарху, что в русской книге «На горах Кавказа» — ересь. На этом основании и учинил свой суд Константинопольский патриарх Андреевскому скиту на Афоне как павшему в ересь.

Так легкомысленно двигали судьбами Церкви Христовой вер​ховная власть греческой Церкви: Иоаким III и высшее управление Св. Горы Афонской — «Протат». Поистине то же самое, что и в распятии Господа Иисуса Христа, — тогда Каиафа со старцами жидовскими, Понтийский Пилат и Ирод Галилейский; то же самое повторилось при суде над Именем Христовым: пантелеимоновские старцы-диаволопоклонники, Протат и Вселенский Констан​тинопольский патриарх легкомысленно осудили Имя Божие и вы​рыли себе тот ров, в котором ныне оказалась вся поднебесная. Ибо этот нечестивый суд — главная причина, навлекшая гнев Бо​жий на вселенную.

Глава 26. Действия Вселенского Константинопольского Патриарха Иоакима III по отношению к Андреевскому скиту

Во исполнение воли пантелеимоновских старцев, поклонников Натальиных, поднесших шапочку золота Патриарху Иоакиму III этот подкупленный духовный пастырь вызывает к себе нашего новоизбранного игумена старца о. Давида на суд.

Глава 27. Рассказ о. Давида о Патриархе с собакой

Когда я вошел в келью Святейшего отца Патриарха, вижу его весьма широким. По обычаю монашескому сотворив молитву, я подошел к нему, сидевшему в кресле, и поклонился ему до земли, как подобает воздавать честь верховному пастырю. Поднявшись, я подошел к нему для принятия благословения, но в то же мгнове​ние из правого рукава рясы Патриарха выскочила собачка и с звонким лаем бросилась на меня. Мое сознание помутилось, я едва не упал, мысленно взмолился: «Господи, да где же я?» А собака оглушительно лаяла, рвала меня за полы рясы. Вошедший келей​ник Святейшего Патриарха прикрикнул на собачонку, и та быстро юркнула опять в рукав Святейшего отца... Келейник успокоил меня говоря по-русски: «Не бойтесь, она не укусит». Зная русский язык, келейник был у Патриарха переводчиком. «Я, — говорит о. Да​вид, — со страхом опять подошел к Патриарху за благословением. Он меня благословил, а из рукава рясы выскаливала зубы собака. Но на меня уже не бросалась, потому что рядом стоял келейник».

Мы поражены были рассказом о. Давида о приеме его Все​ленским Патриархом. Каково же было духовное состояние у этого верховного пастыря — собачника, своим судом наткнув​шегося на о. Давида, принявшего хиротонию во Св. Горе Афон​ской и по хиротонии подчинявшегося Константинопольской иерархии, в сан же архимандрита возведенного российским Сvнодом, в дни его служения на Петербургском подворье, и пото​му подведомственного Российской иерархии? В силу этого Пат​риарх-собачник лишь запретил о. Давида в священнослужении, не считая его игуменом Андреевского скита, в адрес же всего нашего братства Патриарх ничего ему не сказал.

После своего возвращения из Константинополя о. Давид хотел вернуться на уединение в свою келью св. Великомученицы Варва​ры в скитском саду. Но братство не отпустило его. Легкомысленных судов и незаконных запретов мы не признаем, от какой бы власти они ни исходили, ибо с признанием их и подчинением им принимается и богохульная ересь. Ополчение защитников славы Имени Божия составилось из братства Пантелеимоновского монастыря и нашего Андреевского скита. Центр этого опол​чения Божиим Промыслом сосредоточился в Андреевском ски​ту. Со сменой игумена Иеронима братство Андреевского скита полностью освободилось от препятствий со стороны, противной защите Имени Божия. Ни Ватопед, ни Протат, ни Вселенский Патриарх не могут возбранить нашей ревности о славе Имени Божия. Мы, русские, находимся в своей русской обители, в Ан​дреевском скиту. Наши противники усиливаются ограничить нас в земных человеческих правах. Но вопрос, по которому судят нас человеки — вопрос Неба и Земли. И бренные человеки су​дят Славу Божию. Какая тварь дерзнет остановить нашу рев​ность и наложить запрет защитникам славы Божией, поруганной ими? Злобные силы запрещали св. апостолам, богопроповедникам, мученикам и исповедникам Христовым, запрещали власти земные, а они не послушали их, но немолчно провозглашали славу Божию и в противление силам врат адовых в этом подвиге с радостью полагали свои души. Мы, иноки-имяславцы, пантелеимоновские и андреевские, защитники славы Имени Божия, при​званы к тому же подвигу и являемся продолжателями той же брани с вратами Ада.

Примечание: подробное описание о вратах адовых читайте в конце истории.

Видя, что на нас не воздействовали ни запрет протатской вла​сти, ни Вселенский Патриарх, что мы являемся обличителями их нечестия, сатана посылает на помощь пантелеимоновским старцам-диаволопоклонникам, могучего члена Российского Сvнода — архиеп. Антония Волынского, уже известного в нашей истории. Он имел для себя помощником во всем Сергия, архиеп. Финляндского. Эти два друга привлекают к своему согласию до половины членов Сvнода. Гидра имяборческой ереси выросла в такое могу​щество, что, по мнению их, братство Андреевского скита не ос​мелится противиться такому величию духовной власти, когда сам русский Святейший Сvнод встал во главе его. Но на гордую их похвальбу они получают от пантелеимоновских иноков и от брат​ства Андреевского скита ответ: «Всякую власть, восставшую на славу Божию, мы не признаем, отвергаем и не подчинимся ей до самой смерти» Старцы-диаволопоклонники, как начальственная власть сво​ей обители, часто созывали собор своего многочисленного брат​ства, изощрялись во всяких хитрых и коварных лукавствах, упот​ребляли лесть и обман, чтобы если не склонить, то уловить в имяборческую сеть исповедников Имени Божия; не скупились и на угрозы могуществом своей гидры. Но все изощренные их действия разбивались, как волны, о несокрушимый камень пра​вославного исповедания защитников славы Имени Божия.

Все попытки диаволопоклонников умиротворить братство своей обители на условиях еретиков-имяборцев были тщетны. Эти жалкие старцы в своем падении совершенно потеряли рас​судок, ибо можно ли мириться с диаволом, которому они по​клонялись в образе Натальином, а ныне поклоняются ему ху​лой на Имя Господне и служат ему в имяборческой ереси?! Возгоревшийся на Св. Горе Афонской адский пламень угрожает поколебать поднебесную...

Глава 28. О еретике игумене Иерониме

В нашем сказании мы упомянули, что Иеронима, бывшего нашим игуменом, мы из обители не изгоняли, но, по существую​щим на Афоне правилам, просто сменили его, впавшего в имяборческую ересь, и предложили ему уйти на покой в Успенс​кую келью с церковью, в саду нашего скита, с полным обезпе​чением от обители. Но он отверг наше предложение и ушел в квартиру на Карее, с целью раздувать пожар имяборческой ере​си. В этой своей засаде, под видом изгнанника, его работа в утробе «гидры» была не меньшей, чем работа пантелеимоновс​ких старцев-диаволопоклонников. Его клеветнические жалобы на братство Андреевского скита подвигали архиепископа Анто​ния Волынского с Сvнодской кучей к принятию решительных мер грозного характера, против нас — малого стада защитников славы Имени Божия. Архиепископ Антоний Волынский пишет ему и всей еретической имяборческой «гидре» Афонской по адресу нашего Андреевского скита: «Что они там хвалятся, что их триста человек! Да хотя бы их было три тысячи, мы не пощадим их! Им три роты солдат и кандалы, вот и весь расчет с ними. Молодых поженим, а стариков определим в богадельни!»

Получив от лица Сvнода из Петербурга такое властное опре​деление, радостное для них, грозное же для нас, еретики говори​ ли нам: «Какая тяжкая участь вас ожидает за ваше противле​ние!» Да, на их взгляд, участь самая жестокая, а по вере нашей и по учению Христову — участь самая блаженнейшая, если Он Своими пречистыми устами изрек: «Блаженны есте, егда поно​сят вам, и изженут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради. Радуйтеся, и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех». Участь та же самая, которую улучили святые апостолы, мученики и исповедники Христовы.

Глава 29. Еретическое имяборческое засилие в Сvноде

Еретическая куча Антония, архиепископа Волынского, состо​яла из семи членов Сvнода: 1-й — сам Антоний; 2-й — Сергий, архиепископ Финляндский; 3-й — Владимiр, митрополит Санкт-Петербургский; 4-й — Никон, архиепископ (Рождественский) без кафедры; 5-й — Евсевий, архиепископ Владивостокский; 6-й — Михаил, архиепископ Гродненский; 7-й — Агапит, епископ Екатеринославский.

Таким образом, это семиглавие выразило собою апокалипти​ческого семиглавого зверя, о котором мы читаем в 13 главе Апока​липсиса; выразило, говорим, числом голов и злобою.

Остальные же члены Сvнода Российской Церкви пребыли в благочестии, из них старейшие члены, митрополиты: Московский Макарий и Киевский Флавиан — были на стороне защитников славы Божией.

Но богохульное семиглавие по своей наглости и безстыдству оказывало давление на благочестивую сторону. И притом имело споспешника своему злочестию, в лице сильного и могучего Обер-прокурора Святейшего Сvнода Владимiра Саблера, который за​хватил полномочия в Российской Церкви, наподобие папы Рим​ского. По своему религиозному происхождению — он из западной лютеранской церкви, по принятии православия он — Владимiр по отчеству — Карлович. И этот немецкий выродок являлся самым высшим лицом в Святейшем Сvноде, фундаментом бого​хульного имяборческого гнезда. Итак, каков состав этой кучи, таково и ее действие. Так выросла адская гидра, открытая в видении благоговейному пустыннику, стоявшему в очереди за сухарями в нашем Андреевском скиту, о чем было сказано выше. Гидра эта — дракон, вышедший из Ильинского скита, из окаян​ной души «номинального Хрисанфа», которая очаровала Афон​ский протат, Вселенского Константинопольского Патриарха Иоакима III и, наконец, Российский Сvнод, потому что куча архиеп. Антония действовала от имени Сvнода, несмотря на то, что большая часть его членов оставалась благочестивой. Куча именовала себя «Святейшим Сvнодом».

Если у нас, на Афоне, наше исповедание истины и защиту ее извращали, приписывали нам всякую неправду, то в России вра​та адовы обрушили на нас еще больший груз лжи и клеветы. Для того чтобы уяснить в России афонский вопрос, мы, защитники славы Имени Божия: пантелеимоновские и андреевские, решили послать от нашего лица в Россию о. Антония (Булатовича). В первых числах марта 1913 года, с болью сердца, он отбыл на подвиг в многомятежный мiр с нашим молитвенным благослове​нием.

Из всех афонских обителей нашему андреевскому братству единомысленна была одна самостоятельная маленькая Благове​щенская обитель на Карее, насчитывающая человек сорок братии, где с полгода проживал о. Антоний (Булатович). Только через эту обитель мы, имяславцы, отрезанные от всего мiра, могли вести переписку с Россией и получать сообщения от о. Антония.

Глава 30. Филиппушка

Филиппушка — Христа ради юродивый, в иночестве схимо​нах Филипп, родом грек, ростом подобен евангельскому мытарю Закхею, «зело мал бе». Филиппушкой именовали его насельни​ки Афона по его младенческому нраву и высокому подвигу юрод​ства. Он не имел, где главы приклонить, его жилищем была вся Гора Афонская. Когда человеческая природа требовала сонного отдыха от постоянного скитальнического труда, он ложился на пути, на узкой дорожке Афонской, — все дорожки были вымо​щены мраморным камнем, — на таковом ложе и почивал слад​ким сном безприютный старец юродивый Филиппушка. Большие и малые змеи, которых на Афоне весьма много, не прикасались к нему. Шедшие караваны нагруженных вьюками ослов осторожно обходили Филиппушку, чтобы не толкнуть его копытцем. Македонские болгары, погонщики караванов, почитали Филип​пушку и старались тихими шагами обходить его. В зимнюю пору Филиппушка приходил в наш Андреевский скит, забирался в ясли ишаков, обогреваясь дыханием их, кушающих сено. Под​виг Филиппушки был весьма высокий. В мiру он был владельцем трех больших парусных судов, которые погибли в бурных волнах Средиземного моря. Освободившись от суеты житейс​кой, Филиппушка притек в тихое пристанище земного удела Богоматери, на дивные подвиги Афонского иночества. Глупень​кий по внешнему виду, крошечный старичок в изорванной кур​точке македонского рабочего, которая была ему до самой зем​ли, имел на голове старую валяную из шерсти Афонскую мона​шескую шапку — камилавку, летом и зимой ходил босой. Афонские насельники знали Филиппушку и достойно к нему относились, а для посещающих  Св. Гору Афонскую мiрян Фи​липпушка был объектом презрения. Своим подвигом он достиг благодатных даров, главный дар — прозорливство, проявляемое в действиях юродства, чем и приносил великую духовную пользу афонитам. Филиппушку весьма чтил и наш покойный старец, игумен, схиархимандрит Иосиф.

В большие праздники и по воскресным дням, во время брат​ской трапезы войдя в трапезную, Филиппушка подходил к иеро​монашескому столу, снимал свою старую шапку и по-гречески пел божественную песнь Богоматери «Достойно есть»; по пропетии старец-игумен давал ему стакан вина, порцию хлеба, а на хлебе — порцию рыбы. Воскликнув «Евхаристо!» (по-русски значит «благодарю»), Филиппушка выходил из трапезы.

По примеру своего предшественника Иероним также почитал Филиппушку до своего падения в ересь и также угощал его. Но от праздника Божией Матери 19 ноября 1912 года, когда Иероним сбежал на «метоху», блаженный Филиппушка был нами забыт, и мы не видели его до дней смены игумена-еретика. Когда Вселен​ский Константинопольский патриарх Иоаким вызвал в Константинополь нового игумена о. Давида, тогда явился и Филиппушка. Он пришел в трапезу, по обычаю пропел «Достойно есть». Отца игумена за иеромонашеским столом не было, вместо него стакан вина, хлеб и рыбу подает другой. Филиппушка с омерзением толк​нул рукой стакан с вином и хлеб с рыбой, все это упало на пол. Подавший угощение Филиппушке был иеродиакон, сторонник еретика Иеронима.

Вслед за этим, такую же порцию угощения подает Филип​пушке иеромонах — имяславец о. Викентий защитник Славы Имени Божия. Филиппушка с любовью взял угощение, выпил вино, покушал хлеб с рыбой, воскликнул: «Евхаристо!» — и по​шел от иеромонашеского стола, смотря на иконы святых, кото​рые были на стене по всей стороне трапезной, сжал свою руку в кулак и, потрясая кулаком каждому лику св. угодников Божиих, восклицал: «Оксу! Оксу! Оксу!» — оксу, по-русски, значит «По​шел вон! Пошел вон! Пошел вон!» Этим действием Филиппуш​ка изгонял святых угодников Божиих, а потом у трапезных врат так быстро упал на землю, как будто кто-нибудь повалил его, и от порога трапезной лежа катился до самых святых во​рот обители. Это пророческое, иносказательное действие Фи​липпушки предрекало запустение Св. Горы Афонской. Оксу, оксу, оксу, то есть пошел вон — пошел вон — пошел вон, и угроза кулаком означают изгнание Афонских святых в лице защитников Славы Имени Божия. Как Филиппушка лежа ка​тился от порога трапезной до Святых врат обители, так и нас покатили с Афона архиереи земли русской.

Отвержением угощения из рук еретика-иеродиакона Филип​пушка показал гнусное нечестие имяборческой ереси. А принятие угощения из рук исповедника Имени Божия с любезным восклицанием: «Евхаристо» означает единомыслие Филиппушки с испо​ведниками Имени Божия. Спустя несколько месяцев предсказание Филиппушки исполнилось буквально.

Глава 31. «Куча» архиеп. Антония Волынского

Название «куча» архиепископа Антония Волынского мы бе​рем из церковных богослужебных песнопений св. равноапостоль​ному Князю Владимiру, 15 июля: «Божественною силою ты, благоверный Княже Владимiре, возмогая перуна (идола), кучу бесов​скую сокрушил еси» (см. 3-ю песнь 2-го канона св. Князю Владимiру).

И вот, как в идоле Перуне гнездилась куча бесов, подобно сему, а вероятней всего, та же самая куча пронырила в русский Святейший Сvнод и снова возникла в лице Волынского номиналь​ного архиерея Антония и его семиглавого скопища.

Глава 32. О личности о. Антония Булатовича и клевете на него

Посланный нами в Петербург иеросхим. о. Антоний Булатович в письмах к нам сообщал, что в засилье Сvнода не ожидает​ся перемены в пользу славы Имени Божия. Мало того, на о. Антония, под  действием иеронимовых агентов, куча стала возво​дить клевету, якобы о. Антоний, домогаясь в Андреевском скиту игуменства, изгнал Иеронима. В опровержение этой наглой кле​веты выступили: Князь Орбельяни, член Государственного Сове​та, и родная матушка о. Антония, генеральша Булатович. Они обуздали «кучу», указав, что о. иеросхимонах Антоний, в мiру блестящий офицер лейб-гвардии Гусарского Его Величества пол​ка, ради любви к Господу оставил блестящую военную карьеру и уединился в келейный затвор тихой монашеской обители. Если же, находясь в славном военном мундире, он уклонился от высо​ких генеральских чинов, мыслимо ли допустить, чтобы, находясь в монашеской смиряющей рясе, он добивался каких-то преиму​ ществ среди людей, отрекшихся от всего земного?! Куча язык прикусила, но злобой не утихла.

Глава 33. Призвание о. Арсения на апостольскую деятельность

На пятой неделе Великого поста на Афон прибыл знамени​тый Сvнодальный миссионер схиигумен о. Арсений, старец под девяносто лет. Он был уполномочен Сvнодом уяснить нам вопрос об Имени Божием и водворить мир между спорящими сторонами в обителях Св. Горы Афонской. Остановимся на краткой биогра​фии этого старца.

По происхождению он из семьи духовного звания. Проходя курс Духовной Семинарии, своим необыкновенным талантом по​стижения богословских наук и даром слова он привлек к себе внимание начальствующих Семинарии, которые решили опреде​лить его в Духовную Академию на казенный счет.

На последнем выпускном экзамене, когда он высоким бого​словским словом и усладительной речью привел в восторг  все на​чальство и присутствующих, инспекция Семинарии, во исполне​ние его заветного желания, определила продолжать ему духовное образование в Духовной Академии. Но молодой студент всем присутствующим на экзамене решительно заявил: «А в Духовную Академию учиться я не пойду, потому что там преподается западное богословие. Чтобы сохранить в себе дух восточного православия и не повредить себе западным познанием, я решительно отказываюсь от академической чести».

При его решительном и твердом характере просить и убеждать его никто не отважился. С тем и вышел он с выпускного экзамена Духовной Семинарии.

У него было призвание к монашеству. Святая Гора Афонская своим безмолвием и совершенством иноческого духа, еще в быт​ность на скамье семинарской, привлекала его внимание. Немного дней спустя после окончания Семинарии он предпринимает путе​шествие на Афон. Обозрев святые обители его, он остановился в монастыре Св. Великомученика Пантелеймона, братство которого в те дни возглавлялось и руководилось высоким по благочестию и подвижничеству прозорливым старцем-игуменом, духовником брат​ства. К радости молодого студента, братство этой знаменитой русской обители с отеческой любовью приняло его в чин новона​чального послушника.

Изумительно успешно на глазах внимательного молодого сту​дента росла числом эта обитель. Привлекаемые высоким чинопо​ложением в ней, ревнители монашества один за другим пополняли братство почти с каждым прибытием парохода из России. Строгая уставность, благоговейный дух придавали премiрный, неземной вид во всем порядке братства обители. Продолжительность устав​ных церковных богослужений не утомляла, а пленяла посетите​лей. Вот в какой райский цветник поселился наш молодой блестя​щий студент семинарии, отказавшийся от всех земных преиму​ществ! Мiрское имя его нам неизвестно.

Современным поселению студента в этот райский цветник яв​ляется поступление в него и других молодых послушников, из числа которых 20 человек были посланы благочестивыми старца​ми на Кавказ строить Новый Афон.

Молодой студент, по отбытии на Кавказ товарищей, не мог удержать порывов своего духовного таланта, влекущего к апос​тольскому служению Церкви в звании проповедника. Ради этого, испросив у благочестивых старцев отеческое благословение, он отбыл в Россию и поступил в Миссионерское Училище, которое блестяще окончил и был возведен в звание Сvнодального миссио​нера.

Потрудившись некоторое время на этом поприще, не удовлет​воренный обладанием проповеднического таланта лишь в самом себе, он загорелся ревностью размножить его и на других, желав​ ших потрудиться на поприще проповеди слова спасения во славу Божию.

Вблизи Петербурга находился запустелый бедный Воскресен​ский монастырь. Отец Арсений испросил его у Св. Сvнода с усло​вием восстановить его и основать в нем миссионерское училище. К такому благому начинанию Св. Сvнод отнесся с большим вни​манием и уважением, одобрил и разрешил ему осуществлять это благое намерение.

Трудясь на монастырском поприще, согласно требованию са​мого положения и внутреннего устройства, он принимает постриг в монашество с именем Арсений. Вслед за этим Св. Сvнод возвел его в священный сан иеро​монаха и утвердил его в должности строителя монастыря. В этом сугубом миссионерском и монашеском труде во славу Божию наглядно споспешествовало и Божие благоволение. Так что весьма в краткое время, при содействии благотворителей, тепло отнес​шихся к его высокому начинанию, был воздвигнут им благолеп​ный, большой соборный храм, жилищные братские корпуса, зда​ние миссионерского училища, наконец самая обитель обнесена высокой оградой.

Св. Сvнод достойно оценил подвижнические труды молодого строителя, обновленную трехклассную обитель возвел в перво​классную степень, а строителя — в сан игумена.

В эту обитель стали стекаться желающие иночествовать. В ней ревнители миссионерского призвания, отдавая себя под  духовное руководство ее основателя и учителя игумена-миссионера. В даль​нейшем обновленный Воскресенский монастырь процветал и воз​вышался, оправдывая свое назначение служения Церкви Христо​вой, выпуская новых проповедников Слова Божьего, воспитанных мужем апостольского духа, каким был о. Арсений.

Но если он действительно духа апостольского, то и ему над​лежало пройти путь апостольского крестоносца и завершить его венцом исповедничества.

Глава 34. Борьба о. Арсения с фарраровцами

Послужив некоторое время Церкви Божией в своей обители, мирно и покойно, в трудах воспитания новых проповедников Сло​ва Божьего, он встретил в России книгу «Жизнь Иисуса Христа». Ее автор — английский архидиакон Фаррар. Книга, богато иллю​стрированная художественными картинами, переведена с англий​ского православным священником П. Фивейским.

Эту книгу Св. Сvнод одобрил, и рекомендовал каждой христи​анской семье иметь ее «настольною», — чтобы все изучали ее и питали ею свои души.

Просматривая эту книгу, о. Арсений, к ужасу своему, встре​тился лицом к лицу со своим врагом, а точнее, — с врагом Православия, из-за которого он отказался учиться в Духовной Ака​демии. Этот враг — «ЗАПАДНОЕ БОГОСЛОВИЕ», в духе кото​рого, собственно, и сочинена эта книга. В пятидесяти двух ли​стах ее содержатся богомерзкие ереси и тяжкие хулы на свя​тую православную веру. Ужаснуться и содрогнуться было от чего, ибо сам Св. Сvнод похвалил эту книгу, благословил пра​вославным христианам изучать и отравлять ею свои души. Как миссионер, проповедник, учитель, наставник и страж веры пра​вославной, о. Арсений вознегодовал на допущенное Св. Сvнодом неправославное издание. Он немедленно явился в присут​ственное место заседания Св. Правительствующего Сvнода и заявил протест, требуя немедленного запрещения и уничтоже​ния этой книги. Св. Сvнод в полном своем составе заволновал​ся. Первоприсутствующим в Сvноде был тогда митр. Антоний Санкт-Петербургский, с которым и вступил в прения о. Арсе​ний. Митр. Антоний повелел о. Арсению замолчать перед влас​тью Сvнода. Но страж веры Христовой и чистоты Православия молчать и повиноваться допущенной Сvнодом пагубе отказался и вышел из присутственного места Сvнода с обличениями и требованиями истребить еретическую книгу Фаррара.

Митр. Антоний не раскаялся и не изменился и оставил в силе распоряжение распространять эту еретическую книгу.

С этого времени в своих проповедях верующему народу о. Ар​сений стал ревностно говорить о пагубности книги Фаррара. За такую смелость проповедника веры митрополит Антоний, в согласии с некоторыми членами Сvнода, осудил о. Арсения на 18 лет заключения в Суздальской крепости. Распрощавшись с братией обновленной им обители и с учениками — миссионерами, о. Арсе​ний безропотно пошел на страдания за истину. Тем и закончились миссионерские труды знаменитого проповедника и основателя миссионерского училища в Воскресенском монастыре, им же об​новленном и возведенном в первоклассную степень. Великий све​тильник Православия отец Иоанн Кронштадтский был постоян​ным членом Св. Сvнода. Когда о. Арсений уже был заключен в крепость, о. Иоанн взялся за пересмотр книги Фаррара и тоже ужаснулся ее пагубности. Он написал письмо заключенному стра​дальцу о. Арсению, с которым был в большой дружбе. В своем письме дорогой Батюшка, Иоанн писал: «Дорогой брат, все время я занят бранью с графом Львом Толстым, и не имел досуга проверить книгу Фаррара. Узнав при​чину твоего заключения, я взялся за нее и в ужас пришел от содержания этой пагубной книги. Но теперь уже поздно, ты зак​лючен на долгий срок, книга же Фаррара разошлась по рукам, отравляя души неопытных читателей рядом ересей и богохульств».

Когда о. Арсений в 1913 г. был уже среди нас на Афоне, то говорил, что Петербургский митр. Антоний был шестой ложи масон. Вот как проныривает сатана в недра Церкви, одевая волков в овечью кожу.

Царь заступился за о. Арсения, несправедливо наказанного Св. Сvнодом, и восемнадцатилетнее заключение в крепости ему отбывать не пришлось, он возвратился в свою Воскресенскую обитель на покой. На его месте игуменом был другой и иного духа, но остались еще некоторые братья из его учеников, обра​дованные его возвращению, а вместе и скорбящие об устране​нии его от игуменства. Основанное им миссионерское училище в этой обители со дня его ареста закрылось навсегда. Святейший Сvнод предложил ему восстановить училище и продолжать обу​чение и воспитание миссионеров. Но, утомленный долговремен​ными интригами и заключением, о. Арсений отказался. Он лишь продолжал миссионерскую деятельность и являлся неодолимым поборником всякой неправды, и проявил себя ревностным пат​риотом, силою слова обуздывая страстные порывы нарушителей государственного покоя.

В 1908 году, 20 декабря, почил о Господе о. Иоанн Кронштадт​ский, друг и духовный брат о. Арсения. Проводивши его в за​гробный мiр, о. Арсений и сам почувствовал близость своего переселения... Он возжелал закончить дни своей многотрудной жиз​ни на Святой Горе Афонской, где еще в молодости по окончании семинарии положил начало своему монашеству, и умереть в зем​ном жребии Божией Матери, в защиту и славу Которой он ревно​стно потрудился в дни брани против книги Фаррара, в которой тяжко хулится воплощенный Сын Божий и Приснодевство Богородицы. За защиту чистоты и святости Православия о. Арсений и понес свой тяжелый исповеднический и страдальческий крест. И стал он усердно умолять Царицу Небесную, да сподобит его закон​чить земное поприще в Ее земном уделе. По его личным рассказам в беседе с нами, положив на Афоне начало своему монашеству, он все время своего проповеднического служения Св. Церкви Христовой, и в дни страдальческого заключения, всегда хранил в памяти Св. Гору Афонскую. Он мысленно переносился к тем, давно минувшим дням, когда всечестные старцы славной Пантелеимоновской обители напутствовали его своим отеческим бла​гословением на труды апостольские в России. Живые в памяти те минувшие дни, духовная высота тех благочестивых старцев в духовных чувствах сердечных манили и влекли утружденного о. Арсения закончить на Афоне свой земной путь. Молясь об этом Царице Небесной, он подал в Сvнод прошение разрешить ему уехать на Св. Гору Афонскую.

Дивный промысел Божий призывает Своего раба на Афон в самое нужное для него время. В эти дни имяборческая ересь была там в самом разгаре, вторглась во Святую Гору Афон царица погибели, о чем еще в 1813 году предсказывал являвшийся из загробно​ го мiра Преподобный Нил Мvроточивый. В это время, через сто лет, и надлежало быть на св. Афоне мужу ревности апостольской, отцу Арсению. Имяборческая ересь явилась самым гнуснейшим яд​ром царицы погибели (см. 2-е примечание в конце истории).

Имяборческая ересь началась в 1911 году, через три года после кончины отца Иоанна Кронштадтского, из-за его же вы​сокого молитвенно-богословского славословия Имени Спасите​ля: Имя Божие есть Сам Бог.

Выразить эту истину и славу Имени Божия в наши дни мог только истинный молитвенник и богослов, каким и был наш при​снопамятный добрый пастырь о. Иоанн Сергиев, Кронштадтский, друг и духовный брат о. Арсения.

По своему служению в звании Сvнодального миссионера вра​щаясь в Сvнодальном кругу, о. Арсений об Афонском волнении слышал, но не знал сущности спорного вопроса — его корней и причин, которые тщательно скрывались от православного мiра. Архиепископ Антоний Волынский, в услугу афонским старцам-диаволопоклонникам, по своему злонравию извращал истину в вопросе об Имени Божием, обливал нас грязью, говорил, что Афон​ские монахи-имяславцы — мужики-лапотники, проповедуют Имя Божие четвертым лицом Божиим вместо Св. Троицы. Поэтому имяславцы — страшные еретики. Еще клеветали, будто бы имяславцы — пантеисты, т. е. многобожцы, обожествляют  звуки и буквы Имени Божия. Вся эта сатанинская грязь изливалась на нас имяборческим засильем в Сvноде. Хотя большая часть чле​нов Сvнода была благочестива, но не могла противостать нагло​сти кучи Антония Волынского. В защиту имяславцев выступил Еп. Саратовский Гермоген, но его немедленно исключили из со​става Сvнода и заключили в Жировицкий  монастырь со строгой изоляцией, под надзор настоятеля монастыря. Но даже эту про​делку над еп. Гермогеном куча извратила. Куча в золотых мит​рах творила всякое беззаконие. О. Арсению не довелось рассле​довать и узнать правду об Имени Божием, он знал только то, что говорила куча. Когда же он подал прошение уйти на Афон, куча приняла это прошение и была довольна в надежде, что от лица Сvнода, силой своего слова, бывший Сvнодальный миссионер добьется прекращения спора об Имени Божием и наведет поря​док в двух русских обителях.

Глава 35. Прибытие о. Арсения на Афон

Наконец о. Арсений достиг своей цели, прибыл в св. жребий Божией Матери, в Гору Афонскую, с тем, чтобы здесь умереть и войти в сонм всечестного монашества Св. Горы Афонской, в непосредственное игуменство Царицы спасения. Прошли десятки лет с тех пор, как его, молодого студента Духовной Семинарии, в чине афонского послушника, всечестные старцы Пантелеимоновской обители напутствовали отеческим благословением на труды апос​тольского служения Св. Церкви Христовой. Теперь, после апос​тольских трудов, убеленный сединами глубокий старец опять в той же обители св. Пантелеймона, дабы упокоиться рядом с мо​гилками старцев, благословлявших его на апостольское служение в России.

На берегу Св. Горы Афонской, с парохода, его встретили старцы, начальники монастыря св. Пантелеймона, которые, при тог​дашнем отъезде его в Россию, были послушниками того же монастыря. Узнавши друг друга, они в восторге и духовной радости заключились в братские объятья. О. Арсений был старше их по возрасту и поступал в обитель раньше их. Они воздали прибывшему гостю достойную честь, как старшему себя, и дали ему на архондарике (монастырской гостинице) самый лучший покой.

Отдохнувшего о. Арсения старцы пригласили в свой начальни​ческий кружок, в особой зале архондарика, принять участие в дру​жеской трапезе, во время которой со слезами на глазах они начали изливать дорогому гостю постигшее русское монашество Горы Афонской искушение. Они говорили: вот появились еретики-имяславцы, которые в Св. Троицу ввели четвертое лицо, исповедуя не Троицу, а четверицу, т. е. Имя Божие почитают четвертым лицом Божества. Половина нашего Пантелеимоновского братства зараже​на этой ересью, а в Андреевском скиту — все братство погибло, игумена Иеронима изгнали из обители за то, что он не принял имяславческую ересь. И прочее другое старцы-начальники выпла​кивали отцу Арсению. И добавили: самый центр ереси сосредото​чился в Андреевском скиту, из которого происходит вся сила зла.

О. Арсений услышал от своих товарищей то же самое, что и в Сvнодском кругу в Петербурге рассказывали ему. В своей ревности он вознегодовал на ересь имяславцев, обличить кото​рую при полномочии от власти Сvнода он счел своим долгом, в надежде вразумить невежд монахов Андреевского скита, гру​бых, необразованных лапотников (так злословили и поносили нас и афонские старцы-идолопоклонники, и куча Сvнодская).

Знаменитый миссионер — проповедник, обладавший даром знания Божественного Писания и силой слова, о. Арсений был уверен, что поразит ересь, вразумит зараженное ересью Андреевское братство, примирит с игуменом Иеронимом, и к Святой Пасхе этого страдальца-изгнанника введут обратно в обитель. А после этого и половина Пантелеимоновской братии, зараженная имяславческой ересью, раскается, и в обитель вернутся мирный строй и благодушие. Своим предполагаемым планом действий о. Арсе​ний утер слезы своих товарищей.

Приезд на Афон о. Арсения совпал с приближающейся Пас​хой. Поэтому, чтобы ознаменовать свой приезд поражением имя-славческой ереси, наведением мирного строя в русском мона​шестве Св. Горы Афонской, о. Арсений решил к делу приступить немедленно, чтобы Святую Пасху встретить всем в мире и любви.

Старцы-диаволопоклонники в радости ликовали о предполага​емом успехе, лобызали руки примирителя и с пожеланием удачи отправили его в Андреевский скит. Никто из них, конечно, не решился сопутствовать миротворцу, ибо знали, что Андреевский скит никого не принимает, кроме прибывающих из России по​клонников — богомольцев, от тринадцатого января накрепко закрыв врата своей обители.

О. Арсений прибыл к нам в Андреевский скит в Вербное Вос​кресенье в сопровождении своего келейника-послушника. Мы знали проповеднические труды и глубоко уважали этого знаменитого миссионера.

По прибытии к нам, после вечерни, о. Арсений произнес по​учительное слово о высоте и глубине Божественного Писания, прикасаться к которому и толковать по произволу необразован​ного ума не должно, но только по руководству св. Отцов Церкви поучаться в нем. На другой день, в Великий Понедельник, после повечерия, о. Арсений вторично выступил с поучительным сло​вом о Божественном Писании и подвел речь к тому, что мы, по своему невежеству, извлекли из Божественного Писания пагуб​ные понятия об Имени Божием и возвели Его в четвертое лицо Божие. Отец Арсений, положительно не зная сути дела и причин возникшего вопроса об Имени Божием, держался стороны, враж​дебной истине. Он знал только то, что говорила ему в Петербурге Сvнодская куча и что сама гидра — старцы-диаволопоклонни​ки, — по прибытии его на Афон выплакивала ему, умоляя по​мочь разделаться с ненавистными имяславцами в Андреевском скиту.

Подводя конец своему слову, обращенному к нам, о. Арсений заявил о своем полномочии от власти Св. Сvнода раскрыть ги​бельность нашего заблуждения, привести нас к примирению с изгнанным игуменом Иеронимом, испросить у него прощение и с честью ввести о. игумена в обитель, чтобы наступающий праздник св. Пасхи праздновать в мире и любви древнего иночества Св. Горы Афонской.

При этих заключительных словах, к старцу проповеднику по​дошли два наших старших отца, защитники славы Имени Божия, с протестом его решению, и указали ему, что, не зная сути вопроса, не выслушав другую сторону, он решился на действия, не приемлемые для нашей стороны.

Но о. Арсений не стал слушать наш протест и решительно заявил: завтра, в Великий Вторник, идем к мученику-исповеднику игумену Иерониму и введем его обратно в обитель. С этими слова​ми он спустился с амвона и направился к выходу из собора в свой номер на архондарик — гостиницу. К нему подошли ликующие старцы-имяборцы, сторонники Иеронима, взяли его под руки и, как архиерея, повели к выходу на паперть собора, целовали его руки, выражали благодарность ему за властное поучительное сло​во и за решение вернуть в обитель игумена Иеронима.

Глава 36. Чудесное вразумление о. Арсения

Опускаясь по ступеням паперти собора, о. Арсений хотел что-то сказать старцам, сопровождавшим его под руки, но язык не повиновался ему. Снова и снова с усилием напрягаясь, о. Арсе​ний хотел что-то сказать, но язык замер. Несколько минут тому назад проповедник с присущей ему миссионерской ревностью произносил обличающую имяславцев речь. А теперь, непонятно почему, язык проповедника связался и уста замкнулись. Удив​ленные старцы-имяборцы довели его в архондарик до номера. Онемевший о. Арсений вошел в свой номер и заперся внутри его на ключ. Старцы-имяборцы были в недоумении, почему он не ответил им, и ушли в свои кельи. А мы, имяславцы, крайне им огорченные, узнали, что проповедник лишился языка, который говорил неправду. В Великий Вторник, после утрени, старцы-имяборцы, накануне сопровождавшие о. Арсения под руки, при​шли в его номер, проведать его.

По древнему монашескому уставу всякий, пришедший посе​тить кого-нибудь из братии, стучась в дверь, должен произнести: «Молитвами св. отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас». Брат, хозяин кельи, отвечая: «Аминь», открывает дверь и принимает посетителя. Но имяборцы, поправшие святое Имя Господа Иисуса Христа, отвергли и этот древний обычай, молитвенный устав для приходящих посетителей, стучатся в дверь по мiрскому обычаю, без молитвы.

С такой дерзостью старцы-имяборцы подошли и к номеру о. Арсения и постучались, без молитвы. О. Арсений открыл дверь, но, увидев вчерашних старцев, сопровождавших его из собора до номера, быстро закрыл дверь на ключ. Минут пять постояв около двери, старцы постучались вторично. О. Арсений снова открыл дверь и, опять увидев их, закрылся. Старцы в недоуме​нии постучались в третий раз. Но, открыв дверь и увидев их, о. Арсений быстро закрылся. В недоумении переглянувшиеся друг на друга старцы ушли.

За ними наблюдал старец, заведующий архондариком. Он ви​дел, какими ликующими вчера эти старцы вели под руки пропо​ведника, а сегодня он трижды не принял их. Ведь они с нетерпе​нием ожидали утро, чтобы торжественно идти за Иеронимом и рукою полномочного Сvнодального посланца, заслуженного зна​менитого проповедника-миссионера ввести его в обитель, что и был намерен совершить миротворец; но вдруг такая резкая пере​мена: ликующих старцев-имяборцев о. Арсений даже не допус​ тил в свой номер. О том, что о. Арсений не принял еретиков-имяборцев, нам сообщил вышеупомянутый старец, заведующий архондариком, который был имяславцем.

Тогда пошли к о. Арсению наши старшие защитники славы Имени Божия, протест которых вчера в соборе он отверг и был намерен мирить нас с Иеронимом. Они подошли к номеру о. Ар​сения, сотворили обычную Иисусову молитву посетителей и по​стучались в дверь. О. Арсений не ответил обычное «Аминь», потому что язык его был связан, он стал немым. Как некогда пророку Захарии, родителю Иоанна Предтечи, Архангел Гаври​ил за неверие связал язык (Лк. 1, 20), так связался и язык пропо​ведника о. Арсения, говорившего вчера неправду. Но неправда его была по неведению, и онемение языка его явилось к большей славе Божией и в утверждение правоты защитников славы Име​ни Господня.

Открыв дверь пришедшим имяславцам, о. Арсений с умилени​ем в лице, обливаясь слезами раскаяния, знаками и жестами рук показывал: «Я с вами, я с вами», и сразу же язык его развязался и он заговорил: «Я с вами, я с вами, и за вас, за вас». На столе лежала раскрытая Библия. Указывая на нее рукой, он говорит: «Читайте в книге пророка Иеремии: Сия глаголет Господь: да не внидеши, в дом их пирный, ни да ходиши плакати, ниже да рыдаеши их, понеже отъях мир Мой от людей сих, рече Господь, ми​лость и щедроты (Иер. 16, 50).

По прочтении этих слов Библии о. Арсений уже вполне ясно заговорил: «Остаюсь с вами, к Иерониму не пойду», — и рассказал о себе следующее.

«Вчера, после моей речи к вам, при выходе из собора, вдруг связался мой язык. Замкнувшись на ключ в этом номере, не ощу​щая в себе никаких телесных недугов, я онемел. Намеревался умиротворить вашу обитель возвращением игумена Иеронима, а сам и слова не мог произнести миротворного. Я стал молиться, да минует меня сие небывалое искушение. Но и самая молитва через отупение ума, сухая и безсердечная, и был я уверен, что она не возносится к Богу, но замирает во мне. По моему мисси​онерскому служению, все Божественное Писание содержится в моей памяти. Но в постигшем меня искушении утратилось во мне и это дарование, как будто я никогда не читал Библию. Я растерялся, как лишенный рассудка. Это волнение и сотрясе​ние моего духа было не минутное, а в течение всей ночи. Я подумал: откуда и за что на меня такая казнь?! Наконец при​шла мне здравая мысль: вчера в соборе сказав свою речь, я отверг ваше обращение ко мне, не стал слушать вас и утвер​дился в одном желании — утешить скорбящего, преогорченного, изгнанного игумена Иеронима возвращением его в обитель и тем утешить плачущих о нем старцев, сопровождавших меня из собора. Не заключалась ли в моем решении причина моего онемения? Припоминая обстоятельства вашего обращения ко мне с неотразимым протестом, я все-таки упорно настоял на своем намерении. Уж не согрешил ли я этим? И тут же роди​лась во мне мысль: «Открой Библию и читай!» Библия лежала передо мной на столе. Когда я открыл ее, мой взор упал вот на эти строки повеления Божия и я вознамерился неукоснительно исполнить волю Божию: не ходить к Иерониму, не утешать про​тивников Божиих. Этим и выяснилась причина моего онемения как чудесное вразумление Божие. Я раскаялся в неправильном своем намерении и, утвердившись в благом его изменении, почувствовал, как воссияла моя мысль. Духовная радость и мо​литвенное умиление овладели мною. И начал я изливать благо​дарение Господу Богу за то, что Он не допустил мне упасть в ров погибельный. Теперь я остаюсь с вами до самой моей смер​ти».

Итак, о. Арсений был чудесно вразумлен и утвержден в истине, как и о. Антоний (Булатович). — О. Антоний книгой, подаренной ему о. Иоанном Кронштадтским, а о. Арсений — Самим Богом через пророка Иеремию. Ибо глаголы: «Да не внидеши в дом их пирный, ни да ходиши плакати...» — повели​тельные и вразумительные глаголы Самого Бога пророку Иере​мии. Из 16-й главы книги Иеремии видим, что имяборцы тож​дественны древнему развратившемуся Израилю, падшему в идо​лопоклонство. Эта тождественность и была открыта о. Арсению для его вразумления.

То, что совершилось над всечестным старцем, известным и знаменитым миссионером о. Арсением, — есть величайшее чудо и знамение для всей Церкви Христовой в вопросе об Имени Божием. Это чудо поражает и изобличает имяборческую ересь хулите​лей Имени Божия. А нам, защитникам славы Имени Господня, имяславцам — во свидетельство нашей правоты перед Вселенс​кой Соборной Апостольской Церковью.

Этот вопрос, поднятый на Св. Горе Афонской, коснулся все​го неба и земли, ибо в Имени Божием имяборцами хулится Сам Именуемый Владыка неба и земли. Все безбожное еретическое сонмище, пантелеимоновские старцы-диаволопоклонники со сво​ими сообщниками и Сvнодальная куча Антония Волынского, лукавым обманом и клеветой ввели в заблуждение престарелого проповедника-миссионера. Желая употребить его как свое ору​дие, они вознамерились выполнить свое желание — придавить ненавистных им имяславцев, защищающих славу Имени Божия.

В это же утро Великого Вторника, узнав от пришедших к о. Арсению старших наших отцов коренную причину возникшей брани, он сказал им: «Сегодня, после повечерия, буду говорить слово в защиту славы Имени Божия». Лицо о. Арсения сияло ра​достью. И отцы ушли от него, так как он нуждался в отдыхе после тяжелых переживаний прошлой ночи.

Глава 37. О. Арсений на службе Имяславию

О. Арсений пришел в собор к Великому повечерию и стоял в святом алтаре. По отпусте повечерия он вышел на амвон для про​изнесения слова. Все наше братство приблизилось и окружило его. Обратившись к святому алтарю и помолившись, о. Арсений по обычаю стал к нам лицом и, ознаменовав себя крестным знаме​нием, произнес: «Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа». Мы ответили: «Аминь». Затем, обозрев нас умиленным взором и обняв своею любовью все наше собрание, он сказал:

«Честнейшие отцы и братия, начиная слово во славу Имени Божия, начинаю его покаянием. Припадаю к Господу Богу моему, ведающему наши сердца и утробы, приношу искреннее раскаяние за вчерашнее слово и молю Его благостыню, да простит мне мило​стиво это мое согрешение. Говорил я вчера слово по неведению истины дела и положил намерение выполнить данное мне поруче​ние по воле власти земной. Но власть небесная, надзирающая все наши пути, возбранила и не допустила меня до совершения противобожного насилия, и чудесным вразумительным знамением на мне — внезапным связанием моего языка, глаголавшего неправду — просветила и уяснила мне истину. Уразумев истину Открове​нием Божиим, всем моим существом я тотчас же и обратился к ней и молю Бога о прощении содеянного вчерашнего греха, по моему неведению, а вместе с тем приношу благодарение Богу, что не попустил мне пасть в бездну погибели — в ересь имяборческую. И вас, дорогие мои честнейшие отцы и братья, умоляю, простите мне нанесенное вам вчера моим невежеством оскорбление и огор​чение словом и намерением».

И, отступив назад два шага, о. Арсений падает на оба колена и смиренно кланяется до земли всему нашему братскому собранию. Все мы, тронутые до слез его глубочайшим смирением и раскаяни​ем, умиленно ответили ему: «Бог да простит тебе, честнейший отче!» Встав с колен, старец-проповедник о. Арсений и сам с умиленным плачем обращается к нам с просьбой:

«Теперь, честнейшие отцы и братья, прошу вас принять меня в ваш исповеднический лик, в число вашего ангельского опол​чения в защиту славы Имени Божия. От вас никуда не пойду, умру с вами в исповедании Имени Божия. С самого момента моего чудесного вразумления прошлой ночью я уже имяславец!»

Речь о. Арсения во славу Имени Божия, на радость и утешение наше, длилась более часа. Закончилась она строгим обличением еретиков-имяборцев, которые стояли в злобном ожесточении и нераскаянности, с мрачными и суровыми лицами.

Наконец, вопреки вчерашнему решению: к Пасхе ввести Иеронима в обитель, — о. Арсений, во исполнение канонических пра​вил о несообщении с еретиками, предложил нам немедленно отделить еретиков-имяборцев от нашего братства. В трапезной вы​делить для них отдельный стол, отдаленный от православных исповедников Имени Божия, не приветствовать их и не принимать от них приветствий с праздником св. Пасхи. Ибо, по учению св. апостола Иоанна Богослова: Глаголяй ему радоватися, сообщается де​лам его злым (2 Ин. 10-11). А так же дать им отдельный храм, а в собор не допускать.

На другой день, в Великую Среду утром, наши старшие отцы определили дать еретикам большой храм свт. Иннокентия Ир​кутского. Нам было очень жалко уступать им на осквернение эту святыню, но, чтобы не ожесточить их не в меру, по снисхождению к заблудшим, бывшим нашим братьям, мы были вынуждены усту​пить.

В Великий Четверток во всех афонских обителях после Боже​ственной литургии над всеми иноками совершается Святое Таин​ство Елеосвящения, к которому приходят из своих уединений пустынники и даже монастырские рабочие — мiряне.

Это таинство совершали и еретики-имяборцы в отведенном им храме. В ночь, с Четверга на Пятницу, они обычно совершали двенадцать Евангельских чтений.

Один из прибывших из России к Пасхе паломник, не разумея нашего спорного дела, вышел из собора на паперть во время чте​ния часов Страстного Пятка. Увидев горящие свечи в храме свт. Иннокентия, в котором служили имяборцы, пошел туда помолить​ся. Этот храм — на третьем этаже Иннокентьевского корпуса. Открыв дверь храма и переступив порог, он поспешно выбежал обратно. Закрыв лицо руками, он возвращался в собор. Ветретившись на паперти с соборным екклесиархом, он испуганно говорит: «Что это делается у вас в том храме?» Видя испуг паломника, екклесиарх, в свою очередь, спросил: «А что такое?» Паломник отвечает: «Там такой смрад, как от трупа разложив​шейся собаки, зловоние наполняет внутренность храма, в кото​ром копоть и мрак, что там делают монахи, — я не успел рас​смотреть, но немедленно выбежал из того храма».

Екклессиарх не стал объяснять этому паломнику о положе​нии того храма. Этот случай указал на мерзость еретического слу​жения имяборцев. Но промыслительно указано не через кого-либо из наших имяславцев, дабы это не вменилось в клевету и вымысел православной стороне, но через мiрянина — богомольца, только что прибывшего из России и ничего не знавшего о нашем спорном вопросе. Екклесиарх сказал ему только одно — чтобы не ходил в тот храм.

После Пасхи еретикам-имяборцам дали другой, небольшой храм на кладбище, во имя Святителя и Чудотворца Николая, вне центра обители. А большой Иннокентьевский храм после выхода из него имяборцев освятили по чину «На отверзение церкви от еретиков осквернившейся».

Глава 38. Чудесное знамение Матери Божией

В подтверждение правоты нашего ополчения в защиту славы Имени Божия, как признак благоволения к нам, имяславцам Анд​реевского скита, явилась Божия Матерь одному мiрянину-поклон​нику на хребте Афонского перевала, заблудившемуся в пути и потерявшему дорогу в Андреевский скит. Матерь Божия показала ему дорогу к нам в скит, с повелением, кроме Андреевского скита никуда не ходить.

В этих Ее словах явно просвечивается благоволение Матери Божией только к Андреевскому скиту, где Она создала ополчение защитников славы Имени Божия. Ее повеление никуда не ходить, кроме Андреевского скита, было потому, что все обители Афон​ские уклонились в злохуление Имени Божия.

Глава 39. Чудесное явление Пресвятой Богородицы в 1913 г.

После Пасхи, поклонившись гробу Господню в Святом граде Иерусалиме, русские паломники на обратном пути в Россию счи​тают своим долгом посетить земной жребий Матери Божией — Св. Гору Афонскую. Одна партия поклонников следовала с при​стани Дафна в Андреевский скит с проводником, монахом нашего скита. Подъем с берега по крутым высоким горам — очень трудный и утомительный для непривычных. До хребта Афонского перевала много раз отдыхают. Поднявшись на высоту, делают при​вал — большой отдых, чтобы затем спускаться на другую сторону Афона. На перевале, во время отдыха, один из поклонников ре​шил переобуться, т. к. мучился от мозолей на ногах. В то время, когда он уже заканчивал переобувание, его товарищи с проводни​ком пошли вниз по крутому спуску. Он сидел напротив этого спуска, и видел их, но густой кустарник скрывал этот спуск. Он как будто сидел недолго и близко от спуска, но когда тронулся в путь — не мог его отыскать. Неподалеку он увидел монаха, сидящего на опушке кустарника. Подошел к нему и спросил: «Где дорога в Андреевский скит?» Черный монах ничего ему не говорит, а только смеется, наверно, он грек и не знал русского языка. Тог​да поклонник пошел от него обратно, но тут же потерял и то место, где сидел. Дорога по хребту от Афонского перешейка с Македонии идет до Свято-Павловского монастыря, который под шпилем Афона. Дорога широкая, чистая, по обеим сторонам вековые высокие деревья, у подножья их стелется сплошной ку​старник. Вот и черный монах исчез с его глаз. Ходит несчаст​ный наш поклонник то в одну, то в другую сторону по широкой дороге, ища в кустарнике спуск в Андреевский скит. Измучил​ся, впал в малодушие и стал роптать на товарищей, что не по​дождали его. Правда, он видел, куда они пошли, и надеялся, что после переобувки стоило только перейти дорогу и тут же будет спуск, но его нет. Отчаявшись, в крайней растерянности бедняга по-детски заплакал. Вытирая краем своей котомки слезы и выс​тупивший на лбу пот, он посмотрел на дорогу, в сторону шпиля, и видит: идет Жена под голубым покрывалом на голове и ведет за руку Мальчика, лет десяти-двенадцати. Поклонник был поражен невиданной красотой Мальчика, и взором своим как бы при​ковался к Нему, забыв свое горе. А Жена спрашивает его: «Что ты здесь ходишь и что ищешь?» Поклонник говорит: «Шел я с товарищами с парохода, в Андреевский скит, на отдыхе, где-то близко вот тут, пока я переобулся они поднялись и ушли. Минут через пять я пошел за ними, но в кустарнике заблудился и никак не могу выйти на дорогу, ведущую в Андреевский скит».

Указав рукой в кустарник, Жена приветливо сказала: «Вот дорога в Андреевский скит, иди прямо по ней и настигнешь сво​их товарищей, кроме Андреевского скита, никуда не заходи».

Обрадованный поклонник быстро пошел по указанному спус​ ку вниз, настиг своих товарищей, уже подходивших к Карее, которые, оглянувшись и увидев его, говорят: «Где ты пропа​дал?» В негодовании на них он возразил: «Да, пропадал! Броси​ли меня, мало не дождавшись, и я совсем пропал бы, потеряв в кустах спуск к дороге, спасибо, встретилась одна Женщина, ко​торая указала мне в кустах дорогу.

Товарищи-паломники изумленно заметили ему: «Какая Жен​щина? На Афоне женщин нет!» Тогда и сам отставший пришел в крайнее удивление, т. к. знал, что на Афоне женщины никогда не бывают.

Тогда он рассказал им затруднительные обстоятельства свое​го блуждания на хребте, как он уже потерял всякую надежду, но тут встретилась ему Жена с Мальчиком, красоты неизреченной, и показала ему дорогу с повелением: кроме Андреевского скита никуда не ходить.

Сопровождавший эту партию поклонников проводник-монах, уразумев всю истину в явлении Дивной Жены заблудившемуся поклоннику, неизреченно обрадовался тому, что Она указала ему путь только лишь в Андреевский скит. Этот проводник-имяславец, ничего не объясняя о значении этого дивного случая, лишь слагал в своем сердце его значение.

После того как поклонники-мiряне этой партии и другие пожили на Афоне несколько дней и ознакомились с нашей жес​точайшей бранью с вратами ада, они зачислили себя в ряды на​шего ополчения для защиты славы Имени Божия. Особенно воз​будило в них ревность чудесное явление Самой Матери Божией. Они заключили, что самое отставание их товарища и блуждание его на хребте перевала было промыслительно, чтобы этим подтвердить, что истина по вопросу об Имени Божием только в обители св. апостола Андрея Первозванного.

Ясно, что Отрок красоты невиданной, Которого Жена вела за руку, был Сам Господь Иисус Христос, Ее возлюбленный Сын, за Имя Которого и шла брань на Афоне. В образе двенадцатилетнего отрока, в разодранной ризе, благоволил Господь явиться и сидя​щему в темнице священномученику Петру Александрийскому, на вопрос которого: «Кто, Спасе, Твою ризу раздрал?» — Он отве​тил: «Арий (еретик) раздрал ризу Мою» (Чет. Мин. 25 ноября).

Явление Божией Матери в образе Жены под голубым покрыва​лом на голове в Св. Горе Афонской неоднократно бывало и рань​ше, например, преп. Афанасию, когда он шел из своей строящей​ся обители в Карею. Еще одному голодному юноше болгарину — мiрянину, которому, в Иверском монастыре не дали милостыню. Поднявшись несколько на гору от Иверского монастыря, в изнеможении от голода он упал на дороге, но приблизившаяся к нему Жена под голубым покрывалом спросила причину его лежания на дороге. Он по порядку объяснил Ей свое горе. Она дала ему большую златницу и сказала: «Иди в Ивер и там купи себе за эту златницу хлеба». Юноша поднялся и пошел обратно к Иверу. Уви​дев его, портарь (привратник) закричал на него: «Оксу — оксу!» То есть пошел прочь! Но юноша показал ему златницу и сказал: «Дай мне за эту монету хлеба». Увидев монету, портарь спросил его: «Где ты взял эту монету?» Юноша ответил: «Здесь недалеко, на горе, упавшему мне от изнеможения добрая Женщина дала мне милостыню этой монетой и послала к вам купить у вас хлеба за нее».

Портарь был поражен такой чудесной милостыней, т. к. эта златница, была подвешена к св. иконе Божией Матери Иверской — дар греческого императора Феодосия. Этого юношу портарь повел к игумену, которому юноша рассказал свое бедственное положение, что ни в одном монастыре его не принимают на работу, т. к. опоз​дал на сезонный найм рабочих, везде их достаточно, а потому и вынужден был просить милостыню в монастырях. Я надоел всем своим попрошайничеством, и меня стали гнать прочь. Вот уже третий день я без куска хлеба. Попросил у вашего отца портаря, а он погнал меня прочь. Обливаясь слезами, я пошел прочь. Не​сколько поднявшись в гору, недалеко от вашего монастыря я упал от безсилия. Тут, лежащему на дороге, дала мне монету эта Жен​щина под голубым покрывалом, чтобы за нее я купил у вас хлеба.

Выслушав рассказ юноши, игумен оставил его в обители, но не в качестве наемного рабочего, а в составе почетного братства обители, ибо Жена, давшая ему золотую монету, была Сама Ма​терь Божия, и монета, подаренная ему, находилась на Ее чудот​ворной иконе «Иверской».

Подобных сокровенных явлений Божией Матери в истории Афона очень много, так как Св. Гора Афонская есть Ее жребий, где Она и проявляет Свое чудное промышление.

За слепоту и омрачение духовное, за ересь имяборческую все обители отдалились от Бога, подпали праведному гневу Его. А скит св. апостола Андрея за мужественную защиту славы Име​ни Божия окружен ореолом исповедничества и пренебесной ис​тины, о которой мы поем в акафисте Спасителю: Все естество ангельское безпрестанно славит Пресвятое имя Твое, Иисусе, на небеси, Свят, Свят, Свят вопиюще; мы же, грешнии, на земли, бренными устнами вопием: Аллилуиа (см. 9 кондак акафиста Иису​су Сладчайшему).

Итак, все естество ангельское и иноки Андреевского скита составляют один хор, славословящий Имя Божие. А все прочие обители Афонские сие поемое и славословимое имя Творца всячес​ких и Спасителя нашего низвели на степень своего рабского име​ни, всячески поносят и хулят Его, пишут на бумаге Имя Господа «Иисус» и плюют на него, и с поношением садятся на него. О, безумие! О, слепота омраченных! Всех хулений, которыми поно​сили Имя Божие эти безумные еретики-имяборцы, мы не дерзаем излагать по причине мерзости их; лишь одно только вспоминание этих хулений тяжко оскорбляет дух благочестия и веру рабов Божиих. Только в Андреевском скиту Имя Божие славится и вос​певается. Поэтому Матерь Божия и сказала заблудившемуся по​клоннику: «Кроме Андреевского скита никуда не ходи».

В минуты своего блуждания и растерянности поклонник промыслительно забыл положение о том, что на Афоне не бывает женщин. Это забвение его было по промыслу Самой Матери Божией, чтобы сокровенно явить Свою заботу, любовь и попече​ние о защитниках славы имени Божия Андреевского скита, пра​воту их брани против врат адовых, хулящих имя Господне. Эта истина свидетельствуется посторонним лицом, ничего не знавшим о брани, чтобы враги наши не вменили в ложные вымыслы нашей стороне, по пристрастию к спорному вопросу.

При всем том, истина об истине возвещается мiрянам, кото​рые повезут ее с собой в благочестивую среду своего места жи​тельства. А нам — имяславцам этот случай в большее утвержде​ние, в утешение, в крепость и в ободрение мужества в брани с вратами ада.

Глава 40. Негодование еретиков-имяборцев

Пантелеимоновские старцы — Натальины поклонники — счи​тали о. Арсения своим товарищем. Зная его высокий дар слова и полномочие от власти Святейшего Сvнода, они имели твердую надежду и уверенность при посредстве его поразить имяславцев. Но внезапно и неожиданно для всех произошла чудная перемена действий о Арсения, которая развеяла в прах все их надежды, а сам о. Арсений стал имяславцем апостольской ревности.

Такая причина резкого и крутого поворота от ранее намечен​ной цели скоро стала известна имяборцам Пантелеимоновского монастыря и по всей Горе Афонской, между русскими. Ибо про-мыслительное отнятие речи у знаменитого миссионера-проповед​ника совершилось на глазах самих еретиков, которые оставались в Андреевском скиту и, можно сказать, на их руках. Вчера они вели его под руки из собора и сами дивились тому, что минуту назад старец Арсений был многоречив, но вдруг замолк и, при отсут​ствии каких-либо проявлений физического недуга, безмолвство​вал. Мы это повторяем, дабы напомнить, что Пантелеимоновские старцы-диаволопоклонники, узнав о чудесном обращении к имяславию о. Арсения, сильно вознегодовали на него. Вместо того чтобы раскаяться в своей диавольской гордыни и самолюбии, они еще больше ожесточились и укрепились в своем погибель​ном упорстве. И представилось нам, что они проклинали самое чудесное вразумление бывшего своего товарища и озлобились на него так, что решились погубить его. Но, так как выполнить свое намерение им было невозможно, — ибо доступ в Андреевекий скит был запрещен для всех, кроме известных пантелеимо-новских имяславцев и прибывших из России гостей, — то им представился случай, которым они хотели злодейски воспользо​ваться при следующих обстоятельствах.

Глава 41. Союз во имя Архистратига Михаила

Вступив в Андреевское братство и вчинив себя в наше ополче​ние против богохульной имяборческой ереси, о. Арсений нередко стал собирать нас на беседы в большой зале архондарика.

В одной из пасхальных бесед о. Арсений открыл нам свое желание объединить наше иноческое ополчение защитников сла​вы Имени Божия, слиться в союз в духе благочестия, в единое воинство под хоругвь начальника горних сил безплотных св. Ар​хистратига Михаила, молитвенно призывая его на помощь и за​щиту нашу.

О. Арсений сказал нам, что на поприще своего миссионерско​го служения Св. Церкви Христовой он уже основал в России не​сколько союзов, по потребностям, которые встречались ему, во славу Божию и в укрепление православной веры. «Каждый из со​ юзов, — говорил о. Арсений, — я посвящал во имя святого, кото​рого желало само общество. Сильно любя и почитая ревность Святого Архистратига Божия Михаила, при всем моем желании я не мог посвятить в честь его Имени ни одного из тех союзов, потому что их назначение не соответствовало назначению горних сил. А теперь, войдя в ваше священное ополчение против богохульной ереси, открылась возможность исполнить мое заветное желание, так как настоящая духовная брань наша — защита чести и славы Имени Божия — тождественна брани небесного воинства против того же прегордого и пресквернейшего духа тьмы, падшего с гор​ них высот в бездну, — Денницы-сатаны. Первостоятель и Вождь Небесных Сил — Архистратиг Божий Михаил. Это вы знаете. Со​гласны ли вы составить священный союз во имя Святого Архистра​тига Михаила, чтобы и наше земное иноческое ополчение было под его хоругвью, в едином ополчении с воинством небесным?

На такое предложение о. Арсения мы единодушно, с радос​тью и любовью, дали согласие и в ознаменование этого сейчас же пошли в собор и совершили молебен святому Архистратигу Михаилу и всему Небесному Воинству. Затем составили письмен​ную формулу союза во имя Архистратига Михаила, и все подпи​ сались в форменном документе союза поименно.

Об этом мы немедленно сообщили нашим братьям — имяславцам Пантелеимоновского монастыря. Они также с радостью при​няли это благое начинание и стали приходить к нам в скит поста​вить свои имена в документ союза. Приходили они к нам по одно​му, по два и по три инока. Узнав об этом нашем крепком союзе под знаменем Архистратига Михаила, имяборцы пришли в неис​товство. А так как основателем был о. Арсений, то старцы — диаволопоклонники — решили непременно истребить его. Их за​говору способствовало хождение к нам братии имяславцев на запись в союз. При этом они заходили к о. Арсению повидаться и принять от него благословение. Он с великой радостью принимал их в уединенной келлии. Пантелеимоновские старцы-диаволопоклонники под предлогом записаться в союз «имяславцем» по​слали к нам в скит «Каина», чтобы, войдя к о. Арсению в его келлию, задушить его, достигнуть своей злобной цели им было легко. Андреевцы не знали, кто из пантелеимоновцев имяславец, а кто имяборец, потому что всей братии у них более двух тысяч, большая поло​вина — имяславцы. Мы уже говорили, что «порта» наша (врата обители) строго охраняется соборным старцем Петром. В первые дни портарь о. Петр приходивших на запись в союз имяс​лавцев пропускал с любовью и приветливо, по-братски. Некото​рых он знал лично. А незнакомых пропускал на иноческую совесть. Достаточно было заявить, что пришел записаться в союз Архистратига Михаила.

Глава 42. Чудо первое Архистратига Михаила

Таким же способом надеялся проникнуть и злобный Каин. Но тут же является вящшая слава Божия, пекущийся о нас Про​мысл Его, и первая чудесная защита Архистратига Михаила. В тот день, когда злобный убийца Каин шел задушить о. Арсения, в нашем Андреевском скиту состоялся собор двенадцати старцев в полном их составе, под председательством тринадцатого, новоизбранного игумена нашего, архимандрита Давида. На соборе при​сутствовал и член его, портарь о. Петр. Заседание началось тотчас же по окончании ранней Божественной литургии, с половины седь​мого часа утра, и продолжалось до половины одиннадцатого. Ког​да у нас шла поздняя Божественная литургия, в наш скит направ​ лялся Каин — убийца. Карея от нашего скита в пятнадцать минут ходу. (По гористому Афону расстояние измеряется не верстами и саженями, а временем — часами и минутами.)

Убийца-монах вышел из Карей и направился в наш скит. Вдруг подходит к нему портарь о. Петр и так жестоко бил его своим жезлом, молча и без слов, такую дал ему трепку, что этот Каин едва мог подняться. И так же, молча, ему был указан путь обратно.

Пришел он обратно в свой Пантелеимоновский монастырь к своим старцам-диаволопоклонникам с жалобой на портаря о. Пет​ра, что он жестоко его избил. Старцы-имяборцы заявили нашему скиту жалобу на портаря о. Петра. В ответ на их жалобу и про​тест, наши соборные старцы заявили, что портарь о. Петр состоит членом собора и с половины седьмого до половины одиннадцатого присутствовал на соборе, порта же охранялась старым схимником, поэтому вашу жалобу мы отвергаем.

Глава 43. Чудо второе Архистратига Михаила

Дней через пять старцы-еретики посылают под видом имяславца другого Каина, — а первый лег в больницу... Второй сильнее первого, с напускным, лукавым смирением. Еще на хребте Афона его встретил юный монах и молча избил его своим жезлом, еще жестче первого, поломав ему ребра так, что едва-едва он мог доползти обратно в свой монастырь к пославшим его старцам, которые не знали, на кого пожаловаться.

Пришли к нам из Пантелеимоновского монастыря известные нам имяславцы и сообщили, что первый и второй избитые — явные еретики имяборцы. Таким образом, была раскрыта цель их похода в наш скит — как бы записаться в союз, а на деле задушить о. Арсения.

Ввиду такой опасности наши Андреевские отцы постановили, чтобы в дальнейшее время кто бы из имяславцев Пантелеимонов​ского монастыря ни пожелал прийти к нам, приходил бы в сопровождении тех, кого мы знаем лично.

Из этих двух случаев мы ясно уразумели, что первый Каин-убийца был избит Архистратигом Михаилом в образе о. Петра, а второй — в образе юного инока. Итак, с первых же дней основа​ния нашего союза во имя св. Архистратига Михаила мы увидели над собой бдительное охранение и скорую защиту молниеносного меча Архистратига Божия Михаила.

О. Арсений, как выдающийся и передовой Сvнодальный мис​сионер, был известен епископам всех епархий России и был у них в большом почете. Среди них были некоторые, питавшие к нему чувства особенной дружбы и братской любви о Господе, напри​мер: еп. Феофан Полтавский, еп. Михей Архангельский и другие. Каждому из этих друзей своих он письменно изложил сущность возникшего вопроса во Св. Горе Афонской, пророчески наимено​вал его грозным, ибо последствие его угрожает не только восколебать землю, но коснуться и мiра небесного... Его друзья-еписко​пы, получив предуведомление своего прозорливого духовного бра​та, прекрасно уразумели истину и немедленно присовокупились духовно к афонским защитникам славы Имени Божия.

Глава 44. Имяславческая канцелярия в Андреевском скиту

С самого начала нашей борьбы против имяборческой ереси пантелеимоновские и андреевские имяславцы в своей ревности о славе Имени Божия, не оставляя келейных и церковных молитвенных правил и обязанностей по послушанию, приступили к внимательному изучению Божественного Писания, св. Отцов Цер​кви и Житий святых. И во всем этом богодухновенном сокрови​ще находили для себя прямое уяснение истины об Имени Божием, для укрепления своего исповедания и в обличение заблуждения наших противников-имяборцев. Особенные тексты из Св. Писаний имяславцами выписывались. Необходимым считаем ука​зать, что свидетельства в защиту славы Имени Божия содержатся во всем годовом круге богослужебных песнопений: в стихирах, тропарях и канонах, а также в молитвах и церковных тайнодействиях. Наши пантелеимоновские братья-имяславцы приносили к нам, Андреевским, свои выписки из богооткровенных Писа​ний, которых было не меньше и у нас самих. А так как эти выписки были весьма ценны и являлись сильным оружием про​тив богохульной имяборческой ереси, то явилась потребность собрать их воедино в такой порядок, чтобы, читая их, они усты​дились своего заблуждения и пришли к покаянию.

Для этого была специально назначена братия Пантелеимоновской и Андреевской обителей, в последней учреждена канцелярия для неусыпающего деннонощного труда. В этой канцелярии тру​дилось человек до семи под руководством о. Арсения. Открытие этой канцелярии последовало немедленно вслед за основанием союза Св. Архистратига Михаила.

Глава 45. Чудо с Харитоном

Недели через две после открытия канцелярии, часов в восемь утра, пришел в канцелярию эконом о. Диодор. На его лице сияла какая-то необыкновенная неземная радость. Он рассказал следующее.

В нынешнее утро я вышел за порту (врата обители), где каж​дое утро собираются все монастырские рабочие, которым я назна​чаю работу по хозяйственным нуждам. Когда все рабочие разо​шлись по назначению, тут же, к моему удивлению, стоял старичок Харитон. Я спросил, зачем он пришел.

Этот старичок — болгарин из Македонии. Мы все его знали. Он попросил для себя какое-нибудь дело, чтобы потрудиться в обители с монастырскими рабочими. Внешний вид Харитона не соответствовал его запросу: он был с кротким, детским выраже​нием лица, лет восьмидесяти, — какая от него может быть работа? Но он настойчиво просил ее, желая пребывать при нашей Андреевской обители. Таким рабам Божиим по всему Афону отказа не бывает. Харитон был принят по его желанию не в число братии, а в число рабочих. Дабы не оскорбить этого старичка, заведующий рабочими эконом о. Диодор дал ему дело надсмотрщика за рабо​чими, т. е. «благочинным» над ними. Конечно, по природе своей рабочие болгары из Македонии были благочестивые искренние христиане, воздержны и дисциплинированны. Рабочие артели жили в небольших корпусах вне обители, в нижнем этаже, в помещени​ях для рабочих, а на втором этаже — староста над рабочими. Здесь поместили и Харитона. Пищу ему приносили рабочие, т. к. ему было не под силу ходить на второй этаж. Поэтому о. эконом дал ему иную артель в одноэтажном корпусочке; его уединенная келья была с южной стороны с отдельным ходом. Над входной дверью был небольшой крытый лобазик — крылечко. Харитон был доволен этой кельей. От самого входа в келью начинался подъем на небольшой холмик. С южной стороны открывался прекрасный вид на афонский хребет, вечно покрытый зеленью. С восточной стороны через дорогу от кельи — четырехэтажный кор​пус обители. Вокруг обители — дорога, по которой совершается крестный ход в определенные праздники. Описываемые подроб​ности будут нужны при рассказе, но необходимо поведать о том, каким образом Харитон прибыл в наш Андреевский скит из Македонии. Македония с Афоном соединяется перешейком, на ко​тором нет специальных дорог для колесного транспорта, и прови​зия для рабочих доставляется болгарами на Афон вьючными жи​вотными. До 1912 года Македонией владели турки. В 1911г. объединились в союз греки, сербы и болгары, чтобы войной из​гнать из Европы турок. Сначала война шла успешно, вся Солунская область, в которой находится и Св. Гора Афонская, была очищена от турок. Знаменательно, что одновременно с началом этой войны возникла на Афоне имяборческая ересь. Что это зна​чит, нам неведомо, судьбы Божии непостижимы, одновременно попущены две брани: духовная и физическая, и обе положили начало в этом году.

Но в строках нашего рассказа мы касаемся одного Харитона. Он благочестивый христианин, македонский болгарин. Он толь​ко слышал, в какой стороне гора Афонская, но никогда не бы​вал на Афоне. Старый, одинокий, бедный, — главным источником пропитания была у него ветряная мельница. Изредка присы​лали ему помощь сыны его.

Но вот началась война, союзники гонят турок, турки отступа​ют в направлении Константинополя. Отступая, угоняют с собой местных жителей в тыл. В это изгнание попал и старичок Харитон. Много-много дней неописуемого труда и лишений привели старичка к крайнему изнеможению. Ожесточенные турки свирепо обращались с пленными, которые по пути отступления с каждым встречным поселением увеличивались угонялись в плен мужья, жены, дети — целыми семействами. Длинную ленту гонимых пленников конвоировали конные турки. Харитон плелся в колонне пленных последним. Что успел взять с собой из пропитания, все кончи​лось, питался уже зеленой травкой, которую принимает челове​ческая натура. Он дошел до такого состояния, что от крайнего изнеможения желал себе смерти. Во время отдыха голова колон​ны пленников отдыхает, а хвост только успеет дойти до места отдыха передних, турки подают команду продолжать путь. Харитону пришла мысль как-нибудь отстать и скрыться от конвоя. Он молился и просил помощи Божией и Царицы Небесной, избавить​ся от плена. Все македонские жители очень почитают святого великомуч. Димитрия Солунского, именуют его своим заступником и покровителем. Св. муч. Димитрий был начальником (губернато​ром) всей области Солунской и был замучен императором Диоклитианом за веру во Христа в те самые годы, когда был замучен и святой великомуч. Георгий Победоносец. Святой Димитрий, как бывший начальник Солунской области, и по смерти своей не ос​тавляет своей страны помощью и заступлением.

Харитон умолял св. страстотерпца Димитрия спасти его от плена. И вот по пути в одном месте встретился пригорок. Воздев руки к небу и помолившись последний раз, Харитон решился идти обратно, т. к. идти в колонне пленных стало невыносимо, да и место было удобное для сокрытия. Оградив себя крестным знамением, с молитвой на устах, он пошел назад, в надежде быть незамеченным конвоем. Но, пройдя немного, он оглянулся назад и к своему ужасу увидел конного турка, скачущего галопом. От неминуемой беды у него подкосились ноги, он готов был упасть, но вдруг видит перед собой всадника на белом коне, который ласково рукой дает знать следовать за ним. В это время Харитон, забыв о своей усталости, пустился в бег вслед дивного всадника. Всадник летел галопом на своем белом коне, поминутно обора​чиваясь назад, ладонью руки он все время показывал следовать за ним. Весьма чудесно, что усталый, обезсиленный старик Ха​ритон не отставал от скачущего всадника. Вдруг всадник стал невидим, а Харитон увидел перед собой море и перешеек Афон​ский. Не более как минут за десять, не чувствуя ни малейшей усталости, Харитон пробежал громадное расстояние и спасся от турецкого плена. Он осознал, что всадник на белом коне был святой великомуч. Димитрий, и возблагодарил Бога за свое избавление. Раньше он не бывал на Афоне, а только слышал, что перешейком Афон примыкает к материку Македонии. Тем бо​лее, он не знал дорог в Афонские обители. С молитвой и непрестанным благодарением Богу Харитон радостно шел по пере​шейку и далее по Афонскому хребту. Увидев с высоты Андреев​ский скит, спустился узкой тропой прямо к нему. Шел незнакомой узкой тропой, на которой видны следы одних диких коз, эта тропа могла завести его в непроходимые скалы и пропасти. Од​нако он не заблудился и пришел прямо к Андреевскому скиту. Все с Харитоном происходило чудесно. Устроившись в скиту, он никуда не выходил, ничего не знал о делах Афонских, не интересовался. Старичок, детской простоты и нрава, ангельски радовался, что в конце своих многоскорбных дней обрел покой. Он всегда молчал. Да не было и повода с кем-нибудь говорить о чем-то. Ни о чем он не любопытствовал, чужд был всяких бесед, всегда сидел в своем уединении с молитвой Иисусовой и четка​ми в руках. В праздничные дни приходил в собор. В будни сидел в своей келлии. Рабочие приносили ему в келлию пищу. В праздники он приходил в братскую трапезу. Мiрянин — а проходил путь по-монашески, духовно. Все эти подробности о Харитоне мы пишем для того, чтобы быть уверенными в достоинстве чудесного посещения его Самим Господом, которое служит нам в назидание.

Сказавши, что нужно к сведению, о личности старичка Харитона, возвращаемся к началу этой статьи.

Итак, эконом о. Диодор в восемь часов утра пришел в канцеля​рию с сияющим видом лица и благодатным восторгом и стал рас​сказывать о встрече с Харитоном, у порты. О. Диодор спросил у Харитона: «Ты зачем пришел, тебе здесь никакого дела нет, иди обратно в свою келлию». Но Харитон молчал. В его лице сияла благодатная радость и чудный восторг. Помолчав с минуту, он ответил эконому: «Я имею нечто сказать тебе». — «Говори, я слу​шаю тебя». Но Харитон говорит: «Пойдем в твою келлию, там тебе расскажу». Пошли в келлию. Входя в келлию о. Диодора, Харитон, по обычаю монашескому сотворил молитву Иисусову. Затем начал свой рассказ.

Глава 46. Явление Господне Харитону

Прошлой ночью я сидел на скамеечке у двери своей келлии, под крышей лобазика (крылечко над дверью). Уже недели две я не мог по ночам спать от безсонницы. В келлии от ночной жары душно (таков климат Афонский). Сидя, я обычно творил Иисусо​ву молитву на четках. За полчаса до утрени, около половины две​надцатого часа ночи, луна уже опускалась за хребет. Вижу — по дорожке с холмика спускаются рядом три монаха в мантиях и клобуках. Монах, который был в середине, был одет в широкую и длинную черную мантию, словно как архимандрит. От его лица, окаймленного небольшой бородой, исходил дивный свет. Клобук на голове его был до плечей и сиял радужным светом, а от плечей постепенно переходил в обыкновенный черный монашеский цвет, в левой руке он держал высокий жезл, с крестом. Другие два мона​ха были в мантиях до земли, как у екклесиархов в соборе, и в черных клобуках на головах, и были совсем юные, без бород. Эти два юных монаха с великим благоговением, с обеих сторон рас​простерши до локтей широкую мантию среднего монаха, поддер​живая под руки, вели его, как дьяконы архиерея. Когда я увидел этих трех монахов, спускавшихся с холмика и идущих ко мне, мое сердце загорелось радостью и любовью к ним. В нескольких шагах от меня они остановились. Средний монах с жезлом в левой руке спросил меня: «Почему у тебя светла нет?» По-бол​гарски «светла», а по-русски — света, огня или лампочки.

«Я, — говорит Харитон, — с молитвой Иисусовой оградив себя крестным знамением, ответил: «Не имею». В этом ответе: «Не имею» Харитон выразил все, т. е. «Не имею совсем огня, и нужды в нем не имею». Тогда средний монах, в ответ на мою Иису​сову молитву, приподняв правую руку с трехперстным сложени​ем, четко произнес: Помни Имя Мое. Сказал и еще несколько таинственных слов, которых Харитон не мог выразить. Затем сказал: «Дай мне стакан воды». Внутри кельи, за спиной Харитона около двери, стояла скудель с водой, сверху накрытая стаканом. Угостить такого дивного Гостя составляло для Харитона величайшее счастье и неизреченное блаженство, т. к. он объят был несказанной радостью и любовью к чудным Посетителям. Старичок Харитон поспешно встал со скамеечки и, повернув​шись, быстро налил в стакан воды, вышел со стаканом на кры​лечко, а Гостей не было...

Глава 47. Решительное определение Сvнода об имяславцах

В 1913 году Пасха Христова выпала на 14 апреля. Пятидесят​ница была 2 июня. По доходившим до нас слухам из Петербурга нам стало известно, что Св. Сvнод решил уладить спор об Имени Божием на Св. Горе Афонской. Посредником между спорящими сторонами назначен член Сvнода архиеп. Никон (Рождественкий), бывший Вологодский, слывший как отличный знаток и ревнитель монашества. Но некоторые из нас, андреевских имяславцев, знали этого ревнителя, когда он еще был казначеем Троице-Сергиевой Лавры в сане архимандрита. Духовное образование он имел одно семинарское. До Никона «Троицкие листки» издавались в монас​тыре «Вифания», в трех верстах от лавры, при Духовной Семина​рии, которая была в ограде сего монастыря. Редакцию «Троицких листков» Никон постарался перевести в самую лавру; вновь пост​роенный огромный лаврский корпус все издание «Троицких лис​тков» взял на свое иждивение, и он сам стал редактором этого издания. Имея собственную типографию, он на свой счет содер​жал ее рабочих и служащих. Имел собственные две динамомашины, а также наличный запас — фонд капитала в банке 400 тыс. рублей чистым золотом. Вот лицо этого «знатока и ревните​ля монашества». Сан архиерейский он купил. Когда архиеп. Антоний Волынский (Храповицкий) взял под свое покровитель​ ство пантелеимоновских старцев-диаволопоклонников с их имя​ борческой ересью и образовал из семерки Сvнода возглавляе​мую им эту богоборную гидру, то в число семерки вошел и Никон, и, являясь членом Сvнода, также вошел и в число семигла​вого зверя — хулителя Имени Божия. И вот этот «знаток и рев​нитель монашества» был назначен посредником спорящих об Имени Божием сторон на Св. Горе Афонской.

Когда мы говорим о Св. Сvноде, то разумеем не весь состав Сvнода, но имевшую засилие в нем семиглавую кучу Антония Во​лынского, возглавившую имяборческую ересь старцев-еретиков пантелеимоновского монастыря. Это та самая семиглавая куча, которая от имени Св. Сvнода действовала в производстве дела по вопросу об Имени Божием и, прикрывая свое злодеяние, употреб​ляла власть всего состава Правительствующего Сvнода. В Сvноде два высших иерарха, митрополит Киевский Флавиан и митропо​лит Московский Макарий, были усердными защитниками имяславцев. Остальная, большая часть членов Сvнода, тоже была с ними одного духа. Пламенного защитника имяславцев, еп. Гермогена Саратовского, куча Антония Волынского изгнала из Сvнода и заключила под стражу, о чем мы уже говорили. Вследствие это​го, благочестивые иерархи не дерзали выступать против этой бого​хульной кучи. Таким образом, архиеп. Никон назначался не Сvнодом, но сама семиглавая куча решила быть одной своей головой посредницей спорящих на Афоне сторон.

Глава 48. Приезд архиеп. Никона на Афон

В 1913 году, в дни праздника св. Троицы, приехал на Афон архиеп. Никон. Самое следование и прибытие на Св. Гору Афон​скую этого посредника и примирителя спорящих сторон произошло не обычным путем.

Член Св. Сvнода, архипастырь Русской Православной Церк​ви, чтобы самим образом появления своего воздействовать на про​тивную сторону более устрашением, нежели святительским увещанием, прибыл к Афону на военном канонерском судне «До​нец», который состоял стационером при русском посольстве в Константинополе. Пароход был при полной боевой амуниции, вооруженный четырьмя пушками, двадцатью пулеметами и ротой вооруженных боевыми винтовками со штыками солдат. Остановился не у пристани «Дафна», а у берега Пантелеимоновского монастыря, где имела остановку и Наталья с диаволом. Тогда На​талье с диаволом воздали честь и поклонение начальствующие стар​цы Пантелеимоновскои обители. А теперь на том месте те же старцы торжественно встречали посредника и примирителя спо​рящих сторон. Радости у этих старцев не было границ. Они пред​чувствовали свою победу над непослушными имяславцами.

От​дохнувши после своего прибытия, архиеп. Никон попросил со​браться всему многочисленному братству Пантелеимоновскои обители. Собравшимся в соборном храме монахам он произнес приветственное слово, не касаясь спорного вопроса. По оконча​нии его речи все братство, по чину, подходило к нему получить архиерейское благословение. На другой день, при полном собра​нии братства, в своей речи он коснулся спорного вопроса и, раз​вивая свое слово, клонил его к тому, чтобы стороны прекратили спор, смиренно подчинились начальникам обители, как требует самый чин монашеского послушания. Но тут ему заметили, что из послушания монашеского мы не выходили, ревностно храним и соблюдаем его, а что касается до исповедания Святой веры Христовой, когда начальствующие обители впали в грех против нее, тогда мы становимся в непримиримую оппозицию начальствую​щим старцам, защищая Святую Истину. Никон не мог возразить на это замечание имяславцев и постарался закончить свою беседу. На третий день этот примиритель предложил нам свое учение об Имени Божием, буквально повторяя то же самое, что изрыгнул иеросхимонах Алексей (Киреевский) и что содержали начальству​ющие старцы. Расширяя свое учительское слово, он говорил уже в тоне имущего власть и полномочие от Св. Сvнода, положительно не допуская со стороны иноков противоречия своему учению, но требуя полной покорности власти Сvнода. Грозно стуча о пол своим архиерейским жезлом, Никон говорил с упреком: «Вы — невежды, темные необразованные люди, должны послушать и смиренно подчиниться учителям, прошедшим высокие науки». Он стал приводить выдержки об именах из учения какого-то немец​кого ученого Макса Мюллера, говоря, что Англия и Франция так веруют, как учит Мюллер. А потом указал на древнейшую еврейс​кую книгу Талмуд, в которой толкуется об именах Божиих в пол​ном согласии с ученым Мюллером. В его руках была брошюрка Сvнодального издания, напечатанная типографией газеты «Коло​кол». Эта газета была собственным органом Св. Сvнода, редакто​ром которой состоял Сvнодальный миссионер Скворцов Василий Михайлович. Из этой брошюрки и читал Никон тексты и выдерж​ки из жидовского Талмуда и знаменитого ученого Мюллера. Под​водя к концу свое длинное слово, он обводил взором двухтысяч​ное братство и, не встретив против себя никаких возражений, возомнил, что все покорились его властному слову и согласились с Мюллером и Талмудом, с Англией и Францией. А если так, то свою покорность должны подтвердить собственноручной подпи​сью под текстом Сvнодальной грамоты, чтобы тем самым ознаме​новать прекращение споров об Имени Божием, а также подтвер​дить свое согласие с учением об Имени Божием обительских на​чальников и Св. Сvнода. Показывая всему собранию братства печатный лист с примирительной формулой, составленной Сvно​дом, он уже хотел сказать «аминь» и немедленно приступить к самой подписке. Но тут, неожиданно, подошли к нему старшие из имяславцев и пригласили его не к спору, а выслушать исповеда​ние веры во Имя Божие, основанное на учении Божественного Откровения, Свящ. Писания и святых Богоносных отцов Церкви. Никон смутился. А выступившие исповедники истины решитель​но отвергали все его слова против Славы Имени Божия и сказали: «Нам стыдно слушать из уст Русского архиерея учение, в основа​ние которого приводится жидовский Талмуд и учение какого-то языческого Мюллера, мнение Англии и Франции — Западной Цер​кви. Ибо это оскорбляет самый дух нашего православного испо​ведания Святой Веры Христовой, за чистоту которой исповедни​ки полагали души свои до самой смерти. Подписку вашу мы от​вергаем как безбожное отречение от веры».

Этими немногими словами имяславцев вверх дном опрокину​лось все длинное слово «примирителя и посредника» Никона, и пагубная подписка его не состоялась. На его лице выразилась мрач​ная злоба и ненависть к имяславцам, и его безсилие, т. к. он не имел, чем возразить против истины, выраженной имяславцами. Окружившие его старцы-диаволопоклонники имели жалкий вид и положительно растерялись. Их надежда на успех могучего уполно​моченного члена Сvнода покорить имяславцев была разбита в прах немногими словами исповедников. Тем и кончилось собрание всего Пантелеимоновского брат​ства. После этой беседы к Никону уже никто не подходил, все молча удалились из соборного храма. Никон предполагал разда​вать всем привезенную из Петербурга свою брошюрку, из которой он читал тексты и выдержки жидовского Талмуда и языческого философа Мюллера. Но, обличенный имяславцами, не осмелился ее раздавать. После собрания его брошюра была роздана келейно имяборцам, которые с глубоким вниманием вчитывались в нее, дополняясь Мюллеровскими и Талмудскими хулами.

Матросы с канонерского «Донца», на котором прибыл Никон, рассказывали, что архиерей Никон в пути раздал эту брошюру всему экипажу. В те годы матросы были верующие. Прочитавши эти брошюрки, они собрали их и бросили в море, не терпя хуле​ний, содержащихся в ней.

Пантелеимоновские имяславцы приобрели несколько экземп​ляров этой брошюры, чтобы узнать ее содержание, несколько бро​шюр принесли также и нам, андреевцам. Но нетерпимость содержащихся в ней хулений не позволяет привести здесь ее содержа​ние. А Никон, архиерей, намеревался внедрить их в наши души. Опровергнутый безбожный архиерей-талмудист Никон, видя не​одолимость имяславцев, непоколебимо стоявших за веру во Имя Божие, исповедание которой зиждется на основании Божествен​ного Богооткровенного Писания, назвал это «упорством и ожесто​чением грубых и необразованных мужиков-лапотников», непокор​ных власти Св. Сvнода. Мюллеровец и талмудист архиерей Никон дерзнул обратиться к помощи Божией, чтобы смягчить упорство имяславцев, ради чего объявил русскому монашеству всей Св. Горы Афонской трехдневный пост и молитву.

После такого безумного повеления можно ли искать хотя бы малейшего признака рассудка в таком архиерее, который в своем богоборном желании восхотел, чтобы ради его богомерзкого поста и молитвы Бог обратил защитников славы Имени Его к его хулению?

И вот, только одна Благовещенская келья — обитель на Карее, настоятелем которой был благоговейный старец иеросхим. Парфений, всем своим братством отвергла святотатственное, кощун​ственное повеление о посте талмудиста архиерея Никона. Все же прочие русские обители соревновались в богомерзком подвиге безбожного Никона и старцев-диаволопоклонников — еретиков Пантелеимоновского монастыря, выдерживали, в угоду диаволу, богопротивный пост и молитву.

Имяславцы Пантелеимоновского монастыря, в силу недели​мости общежития братства обители, безвыходно подверглись  дей​ствию Никоновского постановления о посте, кушали то, что да​вали в общей трапезе. В нашем же скиту св. Апостола Андрея Первозванного, вопреки скверному еретическому посту, разре​шили на рыбу, вино и елей, ибо по наставлению св. Отцов не подобает православным разделять посты и подвиги вместе с ере​тиками.

В суетной надежде на свои богомерзкие трехдневные постные и молитвенные подвиги Никон снова призвал на собор все брат​ство Пантелеимоновской обители. После его длинного учительного слова, на основании жидовского Талмуда и языческого учено​го Мюллера, он снова был с посрамлением опровергнут свиде​тельствами истины об Имени Божием из Божественного Писания и учения св. Отцов Церкви, представленными имяславцами.

Тем и закончились суетные попытки архиерея-талмудиста убе​дить имяславцев принять богохульную имяборческую ересь. Ура​зумел, наконец, сам примиритель, что вера во Имя Божие «ла​потников» и «необразованных мужиков», утвержденная на не​ зыблемом Откровении Божественного Писания, — непоколебима и неприступна для коварно приводимых им гнусных доказательств из Талмуда и Мюллера, которые вконец опозорили и его сан архиерейский, и самую власть Сvнодской кучи. Имяславцы ре​чей не произносили и в прения не вступали, но краткими свиде​тельствами об истине из Божественного Писания разрушили все суемудрые речи еретика Никона. Ибо Сам Христос сказал: «Аз бо дам вам уста и премудрость, ей же не возмогут противиться, или отвечать, все противляющиеся вам» (Лк. 21, 15).

Сие обетование Христово во всей своей силе проявилось в лице защитников Имени Его. Никон — враг Христов, умолк, т. к. не мог противоречить свидетельствам божественного Писа​ния, приводимым имяславцами в защиту исповедания истины.

Мрачный в лице, с затаенной злобой в сердце, Никон — пред​ставитель Сvнодской кучи, молча двинулся с амвона к выходу из собора, и опять никто не подошел к нему за благословением архиерейским, даже враги наши имяборцы, бывшие в соборе, не осмелились подойти к своему покровителю. Пораженная в голову ересь имяборческая, как жидовский синедрион, обличенный Гос​подом в храме, сокрылась во мраке своего богохуления и молча удалилась из всего братского собрания Пантелеимоновской оби​тели. В дальнейшем Никон созывать братию не решался.

Нанести визит в скит Святого апостола Андрея Первозван​ного Никон не дерзал и мысли себе допустить. Ибо если в Пантелеимоновском монастыре, где главарями являются старцы — основатели имяборческой ереси и половина братства их сторон​ников, он при их содействии не смог одолеть исповедников ис​тины, то что он мог сказать братству Андреевского скита, кото​рое не в меньшей ревности Пантелеимоновских исповедников. Они даже не открыли бы врата своей обители еретику и талму​дисту архиерею Никону. Но чтобы не оказаться бездействен​ным, он послал в Андреевский скит свою правую руку — про​фессора Троицкого. Этот в скит был допущен. Речи произнести он не мог, но читал свою рукопись, заготовленную им ко второ​му дню по прибытии его к нам. Ибо в первый день, всего лишь как гость, он только поприветствовал нас. А на второй день читал свою рукопись, в которой о Талмуде и Мюллере не было и помину, но вся его рукопись была проникнута лукавством. Чи​тая нам свою рукопись, он хитро проводил коварную мысль, как бы соглашаясь с нашим исповеданием, чтобы таким способом уловить нас в ересь. На наши многократные обличения и замеча​ния лукавств его он безстыдно, с улыбкой, также лукаво, изви​нялся перед нашим собранием, говоря: «Простите, конь на че​тырех ногах и то спотыкается».

Закончив чтение своего лукавого сочинения, этот конь-споты​кач, воочию убедился, что и мы, Андреевские, как и Пантелеимоновские имяславцы, одного духа исповеднического, и стрелы, пускаемые в нас посланниками вражьей кучи Сvнодской — архиере​ем Никоном и профессором Троицким — летят обратно в сердца стреляющих.

Встретив незыблемую твердость веры исповедников Имени Божия, Пантелеимоновские старцы-диаволопоклонники с архиереем Никоном назвали это грубым ожесточением и упорным противлением власти Св. Сvнода необразованных мужиков-лапотни​ков. Сообщив в Петербург, в богоборную Сvнодскую кучу Антония Волынского о неодолимости имяславцев, Никон со старцами ожидали дальнейшего распоряжения.

Глава 49. Промысл Божий, явленный нам, о всечестном отце нашем Арсении. Пророческое откровение о. Арсению о Вселенной

Во всей Горе Афонской после праздника Святой Троицы, в неделю Всех святых, совершается Божественная литургия весьма торжественно. У нас в скиту служили соборно тринадцать иеромонахов и три иеродиакона. Отец Арсений в служении не участво​вал, но по своему обычаю при совершении Божественной литур​гии присутствовал в алтаре, и Богу благоугодно было тайно явить в нем Свое промыслительное действие.

После Божественной литургии обычно бывает братская трапе​за. Во время вкушения первого блюда, когда чтец читал уже тол​кование на прочитанное литургийное Евангелие того дня, о. Арсений возвышенным голосом произнес: «Честнейшие отцы и бра​тия, я имею нечто сказать вам». Чтец остановился. Мы, все братство, обратили свое внимание в сторону любимого отца нашего проповедника, что скажет нам всечестной наш о. Арсений. Он и прежде нередко, в праздничные дни, говаривал нам свои чудные назидательные слова. А слушая его сладостную речь, мы забывали о пище. Так и ныне мы напрягли слух наш к услышанию его слов. И вот слышим: «Сегодня, во время Божественной литургии, меня посетил Господь. Ради любви к вам я хочу пове​дать вам то, что открыл мне Господь в видении, но сейчас скажу только заголовок: Гнев Божий грядет на вселенную, земля обо​льется кровью. Все сказание большое, сегодня после повечерия соберитесь все в зале архондарика, там все подробно поведаю вам». Сказав это, о. Арсений замолк.

Сила слов заголовка, глубина его пророческого содержания, грозно-трепетное предсказание таиногрядущего на всю вселенную, и самый взволнованный тон старца-проповедника, с каким он по​ведал нам заглавие своего видения, воздействовали на нас так, что на голове волосы стали дыбом.

Каково же было само видение?! Пораженные грозными словами заглавия, мы, иноки, в трепете едва смогли выполнить процесс обеда. Закончив праздничным молитвенным пением по уставу иноческую трапезу, по соверше​нии отпуста первыми выходят из трапезы по чину: настоятель — старец священноархимандрит о. Давид, рядом с ним досточтимый старец о. Арсений, затем прочие старшие из братии, каждый по своему чину, а затем и все братство, тоже в порядке своего чина.

Под влиянием только что слышанного, грозного заголовка ви​дения, побуждаемые внутренним чувством глубокого уважения к старцу-проповеднику о. Арсению, мы с умилением взирали на пречестнейшее лицо его, а оно как будто сияло, но вместе с этим оно было и грустно от внутреннего воздействия на него знаменательного видения. Мы с нетерпением ожидали вечернего часа, желая скорее услышать от о. Арсения содержание бывше​го ему видения.

Старцы о. Давид и о. Арсений вышли из трапезной и направи​лись к порте (вратам), чтобы выйти в сад посидеть на скамеечке, под сенью густых древесных шатров. Такую прогулку после трапе​зы они совершали каждый праздник. Мы выходили вслед за ними. Они садились на скамеечке, а мы располагались на травке вокруг, слушая сладостные назидательные беседы любимого нами проповедника о. Арсения.

И на этот раз, на расстоянии двадцати шагов от них, мы шли вслед за ними по аллее сада, направлением к скамеечке. По пути они беседовали между собой. Не доходя до скамеечки, они вдруг остановились — и смотрят друг на друга. Приблизившись к ним, мы тоже остановились, удивляясь внезапной их остановке. По​стояв с минуту друг против друга, они вернулись обратно. Про​ходя мимо нас, о. Давид сказал нам: «Отцы и братия, мы беседо​вать не будем, идите в свои кельи». Посмотрев на старцев, мы увидели, что лицо о. Арсения было бледное и скорбное, и как будто он замкнулся сам в себе. В действительности то самое и произошло. Бог промыслительно не благоволил открыть то, что он хотел поведать нам после повечерия, и связал язык его. По​этому открытое ему видение всей полнотой сосредоточилось толь​ко в нем самом, а нам достаточно было одного заголовка.

Уже потом, в последующие годы, мы уразумели, что о. Арсе​нию, как пророку, в видении была приподнята завеса таинственности о грядущем гневе Божием на вселенную в определенное время и о пролитии крови. Ему была открыта в видении тайна всей полнотой. Нам же, всем инокам, услышавшим заголовок ви​дения, Бог судил читать его содержание уже потом, в самом исполнении. И вот мы читаем его уже пятый десяток лет с 1913 года (эти строки писал о. Паисий в 1963 году – ред.). Не читаем, а пережива​ем бедствия, предсказанные о. Арсению в видении. Если бы тогда о. Арсений поведал нам, как обещал, содержание видения во всех подробностях о грядущих ужасах на вселенную, то мы, имяславцы, защитники славы Имени Божия, андреевские и пантелеймоновские, по своему малодушию и немощи могли бы не решить​ся идти в изгнание со Св. Горы Афонской, но, оставив свои оби​тели, рассыпались бы по горам и сокровенным трущобам, в дебрях и пещерах Горы Афонской. И предпочли бы умереть в сокровен​ности от мiра, нежели подвергнуться тем огненным испытаниям, которые мы несем, брошенные руками богоотступных архиереев в этот злокозненный мiр в середине месяца июля 1913 года. Но тогда вместе с нами сокрылась бы истинная причина мiровой казни, которая собственно и навлекалась богоотступными архи​ереями, открывшими богохульные уста свои в хуление Имени Божия. Посмотрим, как сила Божия совершается в немощи на​шей. Отцу Арсению открывает Господь в видении, а мы, немощ​ные, назначаемся в проповедники о казни. О. Арсению Бог зак​лючает уста молчанием, а нам, извещенным только одним заголов​ ком видения, не попустил скрываться в дебрях и трущобах Горы Афонской. Лихо и весьма жестоко руками самих же преступни​ков выброшенные, по мнению их, на погибель и расточение, мы были явлены Богом, обличителями нечестия и тяжести греха лже​архиереев, врагов Божиих, в хулении Имени Божия. И через нас же открыл о казни за нераскаянность, о чем мы свидетельствова​ли мiру с первых дней выброски нашей с Афона.

То, что происходит во вселенной за текущие десятилетия с 1911 года, людям с плотским разумом, поглощенным вихрем суе​ты земной по стихиям века сего кажется, что все это совершается по простому стечению обстоятельств. А находящимся под покро​вом благодати, свободным от этого отупляющего омрачения, оза​ряющая ум благодать Божия открывает, что вселенная находится под гневом Божиим и все совершаемое в ней — по действию сатаны, которому она предана за тяжкий грех хулы на Имя Божие. Из Св. Писания нам известно, что Бог никогда не наказывает без предупреждения подлежащих казни нераскаянных грешни​ков. Так, перед казнью всемiрным потопом последним вестником о ней Бог уполномочил праведного Ноя. О казни Содома и Гоморры и окрестных городов Бог открыл Аврааму, о самом Содо​ме — праведному Лоту. В Ниневию был послан пророк Иона. Его проповедью Ниневийский народ раскаялся, и Бог помиловал ве​ликий город Ниневию. Пророческие книги Ветхого Завета полны предупреждений о казнях разных народов и самого царства Изра​ильского.

Итак, наказывая нераскаянных грешников, Бог открывает о грядущих казнях. Так и ныне, предавая казни нераскаянных хулителей Имени Своего, Бог открывает в видении Своему из​браннику старцу Арсению о грядущем гневе Своем на вселен​ную и о пролитии крови по всей земле. Проповедать же о такой грозной казни Бог предназначил не одного проповедника, кото​рому было видение, но весь сонм Афонских иноков, ставших на защиту славы Имени Его. Если бы озверевшая куча Сvнодская, в своей ярости, не предала бы неслыханному поруганию и рас​пылению по всему пространству Русского государства полутора-тысячный сонм проповедников, разве был бы услышан голос немощного старца о. Арсения? Предупредительная же пропо​ведь о казни по правосудию Божию необходима, чтобы против​ники Божии не имели оправдания на Всемiрном Страшном Суде.

По нашей любви и уважению к личности приснопамятного отца нашего, схиигумена Арсения, и по его заслугам в Церкви Христовой нам приятно повторять и дополнять сведения о нем.

После многолетних миссионерских трудов в России о. Арсе​ний возжелал закончить свое земное странствование на Св. Горе Афонской, где после окончания семинарского курса, как было об этом уже выше сказано, он полагал начало своему монаше​ ству. О. Арсений прибыл на Афон умирать, о чем всегда просил молитвенно Матерь Божию, Верховную Игумению Св. Горы Афон​ской. Мы говорим об этом из его собственных слов. Но, прибыв на Афон, он вступил в новый подвиг исповедника Имени Божия. Этим исповедникам готовится изгнание с Афона и пожизненное заточение в мiр — в горнило безмерных искушений, страданий, бурного кипения осатаневшего мiра, за исповедание Имени Бо​жия. В этот чин исповедников мужественно вступил о. Арсений. Чтобы исполнилось его желание умереть на Афоне и увенчать его чином исповедника, неведомыми для человека судьбами Сво​ими, Господь определил своему рабу умереть на Афоне в подви​ге непоколебимого исповедничества, защитником славы Имени Божия. О конце его подвига мы скажем в своем месте прилич​ном достоинству исповедника. А пока мы видим его со связанным языком на болезненном одре, на который он слег на второй день своего умолчания.

Сейчас же мы продолжим сказание о действиях посланников Сvнодской кучи. Нет, мы не скажем, что приезд Никона на Афон и болезнь о. Арсения было случайным совпадением. Мы уверенно утверждаем, что с прибытием врага Божия во Св. Гору Бог откры​вает в видении рабу Своему о. Арсению судьбы вселенной полно​стью, а нас, иноков-исповедников Имени Божия, известил только «заголовком», чтобы не устрашить нас предназначенными Богом казнями на вселенную. О. Арсений умолк навсегда, а на другой день лег на болезненный одр.

А Никон в эти же дни применяет сатанинские ухищрения и коварства к исповедникам Имени Божия в обители св. великомуч. Пантелеимона. Но, не одолев их, испытав свое безсилие, враг Божий Никон посылает правую руку свою, профессора Троицкого, в Андреевский скит. До болезни о. Арсения они не осмелились кос​нуться Андреевского скита. А как только получили известие о внезапной болезни знаменитого миссионера, они дерзнули по​пытаться сломить наше исповедание. Но в своих попытках Тро​ицкий нашел в нас тот же дух и непоколебимую крепость, как и в исповедниках пантелеимоновских.

Глава 50. Решительные действия кучи Сvнодской

Талмудист архиепископ Никон сообщил в Петербург действу​ющей от имени Сvнода богоборной куче Антония Волынского о непокорности имяславцев. Получив такое извещение, раздражен​ная неудачей куча решила привести в исполнение свою угрозу, о которой выше уже было сказано, в адрес нашего Андреевского скита: «Что они там хвалятся, что их триста монахов, да хотя бы их было три тысячи, мы не пощадим их, им три роты солдат и кандалы, стариков определим в богадельню, а молодых поженим». Мы уже говорили, что архиерей Никон прибыл на Афон военным кораблем «Донец», при полном составе военно-морского экипа​жа, вооруженного четырьмя пушками, двадцатью пулеметами и ротой вооруженной боевыми винтовками солдат. Это означало начальную угрозу, которая нимало не поколебала исповедников небесной истины. Прошло около месяца после безуспешного пре​бывания «примирителя» Никона на св. Афоне. Наконец, у берега Пантелеимоновской обители появляется большой трехтрубный пароход «Херсон», а на нем — исполнительная угроза церковных пастырей — карательная экспедиция от имени Св. Сvнода: три роты солдат, вооруженных ружьями и пулеметами. Талмудист ар​хиерей Никон, облеченный властным могуществом и полномочи​ем от имени Правительствующего Российского Сvнода, снова со​зывает все братство Пантелеимоновской обители и угрожая при​ менением вооруженной силы, вновь потребовал отречься от исповедания Имени Божия, подчиниться власти Святейшего Сvнода, признать Имя Божие именем человеческим, равночестным нашему имени, как учит великий ученый Мюллер и как толкуется в еврейском Талмуде, по учению которых верует и сам Россий​ский Сvнод. Настойчиво требуя покорности и подчинения власти Сvнода, архиеп. Никон требовал подтвердить их личной подпи​сью под грамотой Святейшего Российского Сvнода.

Имяславцы с презрением отвергли безумное предложение богоборного архиерея. Это собрание братства состоялось в пред-празднство св. апостолов Петра и Павла и весьма раздражило его. На этот праздник св. апостолов Никон готовился совершить тор​жественное всенощное бдение и литургию, чтобы таким образом показать свое величие и полномочную власть от Сvнода перед прибывшим воинством Российского Государства. Притом были приглашены гости: начальствующие и иноки дружественных гре​ческих монастырей. Ризничный — заведующий облачением — был имяславец, он отказался выдать архиерейское облачение талму​дисту лжеархиерею Никону. Это вконец раздражило его, ибо помешало его затеи помпезности перед гостями и суетного тор​жества. Тогда архиерей Никон решил отомстить имяславцам, применить к ним самую жестокую расправу. 5 июля по всей земле Афонской торжественно совершается память великого отца и начальника всей Св. Горы Афонской, преподобного и богоносного отца нашего Афанасия Афонского.

4 числа в шесть часов вечера обычно начинается всенощное бдение, которое, по Афонскому уставу, длится всю ночь до са​мого утра. А через час после всенощной (в семь часов утра) совершается Божественная литургия, после которой бывает мо​лебен преподобному Афанасию.

По прибытии войска карательной экспедиции, имяславцы были лишены соборного храма. Свыше тысячи человек скорбных имяславцев вынуждены были собраться на всенощное бдение в большом коридоре просфорни, на третьем этаже большого братско​го корпуса. Конечно, было тесно, но любовь и ревность к памя​ти великого и богоносного отца, начальника Афонского монашества преп. Афанасия превозмогала неудобства тесноты. Они были лишены богослужебных книг, служащим был один только иеросхимонах в епитрахили. Последний благословил на​чало всенощной, которая совершалась без пения, по четкам, один громко читает молитву: «Преподобие отче наш Афанасие, моли Бога о нас».

Такое служение называется службой по уставу глубоких пус​тынных отшельников. Один громко читает, все же остальные мыс​ленно сливаются в одну молитву. Узнав о том, что имяславцы единодушно молятся, совершая всенощную по четкам, Никон по​слал офицера — командира — немедленно гнать молящихся на пароход. Явившийся офицер приказным тоном заявил: «Довольно вам, черти, Богу молиться, идите и садитесь на пароход!» Имяс​лавцы ответили: «Никакая власть не вправе прерывать недокон​ченную молитву, когда закончим ее, тогда и пойдем на пароход». И отказались идти до конца всенощной. Офицер передал это Ни​кону. Последний еще больше рассвирепел и приказал применить силу. Нужно заметить, что всему составу карательной экспедиции старцы-диаволопоклонники и архиерей Никон внушили о нас, имяславцах, что мы еретики и революционеры. Притом они щед​ро подпоили солдат вином. В таком понятии о нас, опьяненные каратели приступили к исполнению повеления архиерея Никона.

По распоряжению последнего, каратели, прежде всего, при​менили водяную бомбежку. Корпус, где молились имяславцы, стоит на склоне горы. На достаточной высоте от корпуса устроены пруды и установлены большие цистерны с обильным за​пасом горной воды. В плотинах этих сооружений вмонтированы спускные дренажи, для пуска воды на поливку огородов и насаждений, а при случаях и для пожаротушений. Это хозяйствен​ное сооружение каратели, по распоряжению «святителя», при​менили к имяславцам. Солдаты и монахи-имяборцы втащили на гору широкие шланги — рукава, присоединили их к трубам боль​шого пруда и пустили воду, направив ее по большому коридору просфорни, где молились имяславцы. Сильным напором воды из широких шлангов вышибало оконные рамы и сбивало с ног молящихся имяславцев. Целый час поливали их холодной водой. Вода текла рекой из коридора по мраморной лестнице. Имяс​лавцы не переставали молиться: «Преподобие отче наш Афана​ сие, моли Бога о нас».

Видя, что водой не одолеть имяславцев, осатаневший архи​ерей приказал применить силу оружия. Снизу до третьего этажа лестница прямая. Пьяные солдаты с ружьями выстроились по сту​пенькам лестницы до третьего этажа. Другие, чтобы не осквернить своих рук, железными баграми и крючьями хватали монахов-имяславцев, тащили их к лестнице, передавая вооруженным солдатам. Последние били мокрых имяславцев: кто прикладом, кто шты​ком, а кто ногами, а скатившихся по лестнице вниз, к великому удовольствию архиерея Никона, избитых, гнали на пароход.

Последним оставался служащий иеросхимонах о. Николай Иванов. Солдаты схватили его за епитрахиль и тащили по лест​нице вниз, а стоявшие на лестнице солдаты били его приклада​ми. В самом низу лестницы о. Николай оказался без сознания. Из нанесенных ему ран лилась кровь. Под лестницей была кла​довка, туда и бросили его как убитого. Но через некоторое вре​мя лежавший о. Николай очнулся, приподнял голову и увидел мокрых и облитых кровью убитых монахов. Он насчитал их де​сять человек, а он одиннадцатый. Увидав ожившего о. Николая, подбежавший солдат хотел добить его до смерти. Но подоспев​ший другой солдат не разрешил ему и закричал на о. Николая: «Поднимайся и иди на пароход!» Но о. Николай не мог поднять​ся. Тогда эти два солдата на руках отнесли его на пароход. Силь​но избитых и в ранах было всего сорок пять человек. Вот каким образом Никон отомстил имяславцам за неподписание богоборческого учения Сvнода и за то, что они не дали ему то облачение, которое он требовал для службы в день свв. Петра и Павла. После этого побоища, удовлетворенный, Никон ликовал, что положил начало торжественной победы над ненавистными имяславцами.

На пароход согнали только пятьсот избитых исповедников. Всех молившихся имяславцев погрузить было невозможно, так как еще нужно было место для имяславцев Андреевского скита и для самой карательной экспедиции — трем ротам солдат. Ос​тальные избитые имяславцы, которых было семьсот с лишним человек, после изгнания их из обители должны были выехать из Афона в Россию на вольных пассажирских пароходах.

Этот «победный фарс» церковный страж и архипастырь Ни​кон совершил в величайший для Св. Горы Афонской праздник в честь преподобного и богоносного отца нашего Афанасия Афон​ского. Но в тот же день празднуется и память великого печальни​ка земли Русской преподобного отца нашего Сергия Радонежско​го, в Лавре которого (в России) Никон в сане архимандрита был казначеем, скопил там себе миллионный капитал и купил себе архиерейский сан. А, став архиереем, любил величать себя: «Я от дома Живоначальной Троицы», — т. к. обитель преподобного Сер​гия Радонежского именуется: «Троице-Сергиева Лавра». Ее осно​вал преподобный Сергий во имя Пресвятой Троицы. И вот таким неслыханным кровопролитием, в ревности о богохульной имяборческой ереси, архиерей Русской Церкви почтил угодников Божиих: преподобного Афанасия Афонского и преподобного Сергия Радонежского, обагрив Святой Жребий Матери Божией кровью иноков, защитников Славы Имени Божия, над которыми исполнилось предречение Господне: Но приидет час, да всяк, иже убиет вы, мнится службу приносити, Богу (Ин. 16, 2).

На другой день, в самый праздник преподобных Афанасия и Сергия, 5 июля, карательная экспедиция направилась в наш Ан​дреевский скит. Но после удаления еретика Иеронима наш охраняемый скит уже полгода был, как крепость, недоступен ни​кому из посторонних. Никон и каратели о таком положении нашего скита знали, но жестокость кары развязала им руки, и они решили действовать по военному времени: взорвать порту и взять скит приступом. Порта нашей обители проходит через весь корпус трехэтажного здания. Самая арка порты в нижнем этаже. Второй и третий этажи над портовой аркой занимает церковь во имя святителя Петра, митрополита Московского и всея России чудотворца. Поэтому, если взрывать порту, будет взорван и храм Божий. Никон в безумии своем решался и на это ужасное ко​щунственное поругание храма Божия. В ожидании карательной экспедиции в братстве нашего Андреевского скита произошел спор. Старшая начальствующая сторона решила открыть порту и принять войско как гостей — мирно. Младшая (молодые иноки), вдвое превосходящая сторона в своей ревности, не соглашалась впустить в обитель врагов Божиих и говорила: «Пусть взрывают порту с святым храмом, если они дерзают на такое безбожие, тогда мы закроемся в соборном храме, как неприступной для карателей крепости, пусть взрывают собор вместе с нами, умрем за честь и славу Имени Иисусова, ни на йоту не уступим врагам Божиим!»

Старшая братия стала доказывать, что войско идет от имени царской власти, и если воспротивимся царю, то окажемся про​тивниками Самому Богу; что Бог попускает, тому мы должны покориться как испытанию, незыблемо храня исповедание веры во Имя Господне.

Наконец, молодые послушались старших, но при условии, если с войском не будет Никона. Если же придет сам Никон, то порту не откроют и старшие, но те и другие закроемся в соборе до смерти. Командиры карательной экспедиции уведомили нас, что Никона нет и не будет. Тогда вся братия — имяславцы от​крыли порту и вышли, встречая экспедицию как гостей трезво​ном колоколов, и приняли их с любовью и миром, они даже удивились нашему смирению. Войско быстро заняло посты ох​раны, и мы оказались арестованными.

Глава 51. Действия профессора Троицкого

Профессор Троицкий призвал на общее собрание все брат​ство: имяславцев и имяборцев. Прочитал нам грамоту от имени Российского Правительствующего Св. Сvнода и потребовал, прекратив спор об Имени Божием, покорно присоединиться к мне​нию начальствующих соборных старцев Пантелеимоновской оби​тели еретиков-имяборцев, веру которых исповедует сам Св. Правительствующий Сvнод и «вся Православная Церковь». Эту гра​моту мы должны принять, и каждый должен под ней расписаться. Затем профессор Троицкий, обращаясь к собранию, спросил: «Кто за подписку?»

Быстро подняли руки около семидесяти еретиков-имяборцев. Троицкий снова спросил: «А кто против подписки?» И подняли руки все православные исповедники Имени Божия, около четырехсот имяславцев. Профессор Троицкий, смутившись, говорит: «Отцы, на кого же вы оставляете обитель?» Исповедники едино​душно ответили: «Мы крестились во Имя Божие, и постриглись в монашество во Имя Божие, а если отречемся от Имени Божия, то ради чего, ради камней останемся в обители?» Троицкий говорит: «Отцы, Св. Сvнод прислал для вас пароход старый и негодный, чтобы погрузить вас в него, а затем вывезти в открытое море, открыть люки и потопить как непокорных преслушников, про​тивящихся власти церковной».

Мы ответили: «Жгите, рубите нас на куски, топите в водах морских, мы с радостью примем лютейшие муки за исповедание Имени Божия и умрем за него». Троицкий говорит: «В таком случае, собирайтесь».

Как лишенные всех прав, мы попросили дозволения послед​ний раз совершить всенощную и Божественную Литургию, в по​следний раз приобщиться Пречистых и Животворящих Тайн Тела и Крови Христовых на Св. Горе Афонской, а утром будем уходить на пароход, так как время уже вечернее. Притом мы попросили профессора разрешить нам взять свои келейные иконы, книги и свою монашескую одежду». Как уполномоченное лицо, Троицкий разрешил нам взять все просимое. И мы с этого собрания отправи​лись в больничную церковь на всенощную молитву. Утром, после всенощной, совершили раннюю Божественную Литургию, и все приобщились Пречистых, Божественных и Животворящих Тайн Тела и Крови Христовых. Пришедши в свои кельи, попили чайку. А после чая нас позвали в канцелярию получить свои документы. Получив их, все стали немедленно выносить в порту свои вещи, откуда вьючными мулами и ослами переправляли их через перевал Афонского хребта на пароход «Херсон», стоявший у берега Пантелеимоновского монастыря, где уже сидели избитые, израненные наши братья, пантелеимоновские имяславцы.

Глава 52. Чудесное знамение в Андреевском скиту

(Чудо с грецким орехом)

Внутри двора нашего Андреевского скита, у самого входа в портовую арку, росло большое дерево — грецкий орех, толщиною в обхват, раскинувшее свой шатер и покрывавшее богатой густой зеленью всю порту, в праздничные дни дававшее братии приятный отдых в своей тени. Дерево было такое сочное, что думалось, вот-вот разорвется кора его ствола от обилия сока. В лето нашего изгнания ожидался богатый урожай на орех. Его плоды уже нали​лись и созревали до дня нашего изгнания. Сколько было листьев на дереве, столько же и плодов, а самые листья пестрели, как зеленый шелк. Этот орех радовал и веселил взор отдыхающих под его сенью.

Утром, после нашей последней всенощной и Божественной литургии, за которой мы на Афоне в последний раз причастились Святых Христовых Тайн, когда мы вышли из храма, то, к нашему великому удивлению, увидели на дереве пожелтевшие листья. А после того, как мы получили документы и стали выносить свои вещи в порту для отправки на пароход, с этого роскошного дерева пожелтевшие листья уже осыпались. Этим необыкновенным явле​нием поражены были не только мы, но и солдаты, наши каратели. Решили испытать: что же случилось с деревом? Принесли пилу и срезали дерево, а оно оказалось совершенно сухим, и плоды его — недозревшие, сухие и горькие.

Это чудо с орехом означает, что изгнанием из родной, возлюбленнейшей нашей обители Св. Горы Афонской в прегорестный погибельный мiр — нас огорчили безмерно. Это ореховое дерево явилось чудесным знамением. Высыхание сочного дерева в одно​часье, при нашем изгнании, не означает ли духовное засыхание душ и сердец наших гонителей — имяборцев, оставшихся на Афоне? Вслед за нашим изгнанием засохли и обители Св. Горы Афон​ской: Андреевский скит и Пантелеимоновский монастырь. Ради оскудения Благодати Божией засохла вся Гора Афонская... Тя​жесть греха имяборческой ереси в хулении Имени Божия весьма велика и навлекла гнев Божий на всю Гору Афонскую. В быстром засыхании дерева ореха Господь явил знамение Своего гнева. Подобное же мгновенное иссохновение зеленею​щего дерева мы усматриваем в евангельском сказании о без​ плодной смоковнице в 21-й главе от Матфея и в 11-й главе от Марка. Тогда в засохшей смоковнице выразилось отвержение еврейского народа за богоубийственное распятие на Кресте Царя славы Господа нашего Иисуса Христа. Ныне же монашествую​щие насельники Св. Горы Афонской за тяжкую хулу Имени Сего Царя славы Господа Иисуса подверглись гневу и суду Божию, который предсказан внезапным засыханием зеленого дерева. Тождество знамений на древах евангельском и афонском свиде​тельствует о равенстве греха еврейского богоубийства и афонс​кой хулы на Имя Господа Иисуса.

Архиереи и пастыри гнали нас, иноков, за защиту славы Имени Божия в мiр, на погибель: старых определить в богадель​ни, а молодых поженить.

Наш выход из Андреевского скита начался утром 6-го июля 1913 года. Уходили мы, обливаясь слезами, навсегда прощаясь с родной обителью. На другой день, 7-го июня (ст. ст.), с утра до вечера продолжался такой же уход братии — около четырехсот имяславцев. Но некоторых начальство карательной экспедиции задержало и не допустило на пароход «Херсон», потому что эти имяславцы оказались чинами высокого военного ранга и аресту не подлежали. Таковые же оказались и среди пантелеимоновских имяславцев, уже потерпевшие пожарную кишку и избиение от архиерея Никона. Таким образом, из наших андреевских и панте​леимоновских имяславцев было задержано до семисот монахов. Они выехали с Афона на вольных пассажирских пароходах.

8-го июля, около 8 часов, утра в день праздника Казанской иконы Божией Матери, последними уходили имяславцы — певчие правого и левого клиросов, хор из шестидесяти человек. Певчес​кие вещи были отправлены на пароход с вечера 7-го июля. Хор задержался до утра 8-го июля преднамеренно, чтобы достойно проститься с обителью в день праздника Богоматери, Верховной Игумений Св. Горы Афонской.

Поэтому хор певчих обратился с просьбой к главному коман​диру карательной экспедиции дать, в благословение от Матери Божией, святую и пречестную Ее икону «Одигитрию», которая постоянно находилась в древнейшем храме св. Апостола Андрея Первозванного, при настоятельской келье «Серайской». Эта древ​няя, чудотворная, святая икона один раз в год, с четверга на пятни​цу Пасхальной седмицы, в празднование «Живоносного источни​ка Божией Матери», была приносима в собор и перед ней совер​шали торжественное всенощное бдение, а в пятницу после Божественной литургии с нею совершали крестный ход вокруг обители и водоосвящение на источнике. Чудотворная икона Бого​родицы «Одигитрия», т. е. Путеводительница, была весьма чтима на Афоне. Вот эту святыню и испросили певчие у главного воен​ного начальника. Не зная значения в обители этой величайшей святыни, он с большой охотой разрешил нам взять эту св. икону, на великую радость нашу.

Глава 53. Уход с Афона Царицы спасения

Записывая эти исторические строки, мы должны воскликнуть: Вонмем!!!

Принятие нами этой святой чудотворной иконы Божией Мате​ри из древнего храма св. Апостола Андрея Первозванного было не столько произволением нашего желания, сколько таинственным исполнением судеб Божьего промысла.

Эта икона, по-гречески «Одигитрия», а по-русски «Путеводи​тельница», вручалась нам самой Богоматерью в путеводство и ох​ранение в бурных волнах житейского моря, изгоняемым правды ради, руками архиерейскими, со Св. Горы Афонской в страш​ное клокотанье безмерных искушений и мiрских соблазнов.

Как лишенные свободы, мы не имели права взять св. икону самопроизвольно. Поэтому и попросили разрешение у главного военного начальника карательной экспедиции. Но прежде взятия св. иконы из храма св. Апостола Андрея, мы пошли попрощаться навсегда с о. Арсением и взять на путь его благословение. Дорогой наш старец был в крайнем телесном изнеможении, но в полном сознании и духовной крепости. Обливаясь слезами, он, лежа на своем предсмертном одре, безмолвно благословил нас. На его лице мы читали скорбь о нас. В такой же глубокой скорби о нем были и мы. Он оставался один среди врагов Имени Божия, что​бы закончить свой исповеднический подвиг. С ним прощались так же, как и мы, все уходившие наши имяславцы, 6-го и 7-го июля, и так же в слезах о. Арсений благословлял их в путь.

8-го июля, в восьмом часу утра, после прощания с о. Арсени​ем мы, певчие — шестьдесят человек имяславцев, получив разре​шение у главного военного начальника, вошли в древний скит св. Андрея Первозванного. Помолясь и облобызав св. икону, мы взяли ее с постоянного места на свои рамена и молча перенесли на середину двора обители. Так же молча вышли через порту, перешагнув еще неубранный ствол засохшего дерева ореха. Затем остановились вне обители против ее св. врат и, держа на руках св. икону Богоматери, с горьким плачем пропели обитель​ские тропари: «Утоли болезни, многовоздыхающия души моея...» «Яко Апостолов Первозванный...» «Ревнителю Илии нравы под​ражая...» (тропари: Божией Матери, св. апостолу Андрею Первозванному и преп. Антонию Великому). И наконец, упав на колени, прерываясь горьким рыданием и обливаясь потоками слез, иноческий хор имяславцев афонским распевом пропел Богоматери любимое песнопение: «Достойно есть, яко воистину...».

Не находим на человеческом языке слов выразить нашу без​мерную скорбь и болезнь сердца в этом нашем последнем проща​нии и расставании с св. обителью, в которой при постриге в монашество мы дали Богу клятву умереть, невыходя из ее стен. Нашим слезным рыданием в сильной горечи приведена была в умиление сама карательная экспедиция. Плакали все: начальники, офицеры и все, бывшие на наших проводах.

В Пантелеимоновском монастыре эти же самые солдаты це​лый час поливали из пожарных шлангов холодной водой с гор​ных прудов молящихся имяславцев, которых под сильным напором воды буквально сшибало с ног, и избивали их. А в Андреев​ском скиту эти же свирепые каратели со своими начальниками, провожая в изгнание таких же имяславцев, сами обливались сле​зами умиления.

Вопрос: В чем причина такой разницы? Те самые солдаты, а отношение и действия их — положительно разные.

Ответ: Потому что в Пантелеимоновской обители командо​вал архиерей Никон, а в Андреевский скит он не явился. В этом мы усматриваем сокровенный Высший Промысл Бо​жий. Сама Царица спасения Матерь Божия, Верховная Игумения Св. Горы Афонской, не допустила Каиновой злобе архиерея Никона оскорблять Свое таинственное удаление с Горы Афонс​кой, из Своего земного Жребия.

Имяборческая ересь — «царица погибели», тщанием пантелеимоновских старцев-диаволопоклонников возобладала Афоном. Царица же спасения удалялась с Афона в лике Своего честного образа «Одигитрия», который на своих руках мы уносили с Афо​на, и хотя с грустью и горьким рыданием, но с достойным пением в честь Богоматери, удаляющейся из Ее земного удела. Это гроз​ное удаление Царицы спасения было предсказано ровно за сто лет преподобным Нилом Мvроточивым в посмертном сказании, кото​рое мы приводим дословно.

Глава 54. Пророчество преподобного Нила Мvроточивого об удалении с Афона Царицы спасения

Говорит явившийся преп. Нил: «О, преподобнейшие отцы, уда​ление Спасения будет таково: во-первых, за малое время вперед потрясется монастырь, в котором жительствует Лик Царицы спасения. Значит, безчувственная земля восчувствует, что имеет об​нищать от Хранителя Своего, Который хранит его до сего дня. После трясения будут весьма трястись все древа насажденные, и будут наклонять всех насажденных, говорим, всех укорененных, ради Царицы в полон (т. е. будет мученическое истребление православных монахов в Горе).

Афон будет биться страшным шумом, будет исходить тонкий глас; когда будет уходить Лик Госпожи нашей Богородицы, то будет знамение страшное и трепетное. Знамение будет такое: все церкви будут наклонены ради удаления Спасения, как проводы Спасению и поклон (т. е. их разрушат безбожники или землетря​сение?). Ради этого, говорю вам, нечувствие будет ощущать, а чувствие будет помрачено, и не будет сознавать, что удаляется Спасение. Итак, говорю вам, преподобнейшие отцы, до тех пор, пока находится Лик Госпожи нашей Богородицы внутри Горы сей, да не подвигается никто уходить из Горы сей Честной; как только подвигается уйти с Горы сей Честной, тотчас имеет най​ти на него наказание душевное и телесное (попущение). Когда же увидят, что удалилась икона Всесвятой с Горы сей Честной, тогда уходите и вы, куда угодно; только обет монашеской жиз​ни сохраните целым и чистым» (Книга: Посм. вещ. Преп. Нила Мvроточивого).

1905 год: Исполнение предсказаний преп. Нила Мvроточивого

Летом 1905 года целый месяц тряслась вся Гора Афонская с такой силой, что монахи выходили из обителей, опасаясь разру​шения монастырских зданий. Особенно сильно трясло Иверский монастырь, в котором находилась святая икона Божией Матери — о ней-то, собственно, и предсказывает угодник Божий Нил Мvро​точивый. Для этой св. иконы создан особый храм у самых врат обители, где и было постоянное пребывание чудотворной Иверской иконы, которая именовалась «Портаитисса», а по-русски — «Вратарница». Только на неделю св. Пасхи Матерь Божия соиз​воляла приносить Свою икону в соборный храм. А в субботу, совершив крестный ход вокруг обители, ставили ее в храм в пор​те, на место постоянного пребывания. Но в 1905 году Иверская обитель так сотрясалась, что храму чудотворной иконы, или Цари​цы спасения, о которой предсказывал преп. Нил, угрожало разру​шение; святую икону с постоянного ее места перенесли в собор​ный храм, где она стояла целых два года, а в Ее храме у врат обители производили капитальный ремонт.

Преп. Нил говорит: «После землетрясения будут весьма тряс​тись все древа насажденный». Под «насажденными древами» разу​меется монашество Св. Горы Афонской. «И будут наклонять всех насажденных». Монашество афонское есть собственно насажде​ние самой Богоматери. И вот это насаждение в 1911 году начала сотрясать ересь имяборческая, возникшая в среде русского монашества. Пантелеимоновские старцы-диаволопоклонники оказали влияние на все греческие монастыри. Не соглашался только бол​гарский монастырь Зограф и сербский Хилендар. Сказание насто​ящей истории и повествует, собственно, об этом сотрясении ере​сью афонского монашества, насажденного Царицей спасения «Афон будет биться страшным шумом», — говорит преп. Нил. Это означает бурное волнение духовной брани между защитника​ми славы Имени Божия и хулителями еретиками — имяборцами. «Будет исходить тонкий глас, когда будет уходить Лик Госпожи нашей, Богородицы», — говорит преп. Нил. Тонкий глас — это весьма тонкая и лукавая ересь имяборческая, как ее назвал див​ный, прозорливый Зографский старец, когда пришли к нему с жалобой два Пантелеимоновских монаха, изгнанные из обители за защиту славы Имени Божия. О, какая тонкая ересь! — воскликнул этот старец. — Когда эти два монаха еще только подходили к его келье, он уже прозорливо назвал имяборчество «тонкой ересью». А раньше на сто лет преподобный Нил в своем предсказании на​звал ее «тонкий глас», — когда будет уходить Лик Госпожи на​шей Богородицы, то будет знамение страшное и трепетное: «Бу​дут наклонять всех насажденных, всех укорененных, ради Цари​цы в полон». Это означает принуждение монахов признать «тонкий глас» — тонкую имяборческую ересь за истину, имяборческие хулы Имени Божия принять как православие и при​соединиться к пантелеимоновским старцам-диаволопоклонникам.

Это принудительное давление на имяславцев производила Сvнодская куча архиепископа Антония Волынского от имени Рос​сийского Правительствующего Сvнода. Эта куча прислала на Афон​скую гору своего члена архиепископа Никона (которого после Императрица Александра Федоровна назовет: «Этот злодей Ни​кон с Афона») с карательной экспедицией, который, облив Св. Гору Афонскую монашеской кровью, забрал в полон насажден​ных и укорененных тысячу пятьсот монахов — имяславцев, испо​ведников Имени Божия.

Сорок пять монахов получили тяжелые ранения, до десяти монахов были избиты до смерти. Это и есть мученическое истреб​ление монахов при удалении с Горы Афонской Царицы спасения.

С нами в изгнание последовала и св. чудотворная икона Бого​матери «Одигитрия» — Путеводительница. Это было видимо всем нам, имяславцам, числом тысяча пятьсот; это было видимо и вой​скам карательной экспедиции из трех рот солдат с командирами, и врагам нашим имяборцам. А что сталось с самой Иверской свя​той чудотворной иконой впоследствии, нам не известно. А греки не скажут, потому что им было бы не в похвалу заявление о том, что Царица спасения удалилась с Афона. Впоследствии стало известно, что все беды, которые обрушились на Россию, а затем и на всю вселенную, после изгнания с Афона монахов — защит​ников славы Имени Божия, есть следствие гнева и кары Божией за похуление Святейшего Имени Господня.

В первую кровопролитную мiровую войну греки, монахи афонские приняли ближайшее участие в войне тем, что обрати​ли свои монастыри в немецкие военные базы для хранения бо​еприпасов, обнаруженные оккупировавшими Св. Гору Афонс​кую английскими войсками, и монахи-греки подверглись воен​ному режиму по закону военного времени.

Можно ли допустить мысль, что все это происходило на Афо​не в присутствии Царицы спасения, что Великая Святыня — Чу​дотворная Иверская икона Богоматери Портаитисса — Вратарница находилась тут же, когда у стен и врат обители монахи соорудили военные склады боеприпасов? Не ясно ли, что Боже​ственный Лик Царицы спасения удалился с Афона в наше изгна​ние, был унесен на руках певчих монахов, — имяславцев Свято-Андреевского скита, сокровенно, в лице чудотворной иконы Ее «Одигитрия» — Путеводительница?

Во время чудесного пришествия на Афон Иверской иконы Богоматери в Иверском монастыре жили благочестивые подвиж​ники, иверы, т. е. грузины. Матерь Божия изволила явить в их обитель Свой святой Образ. И грузин — монах, преподобный Гав​риил, по воле и повелением Ее пошел по морским волнам как по суше, принял в свои руки Божественный Образ Богоматери, принес к берегу и передал встречающей ее братии Иверской обите​ли, во множестве собравшейся на это чудо с Св. Горы Афонс​кой. По имени той Иверской обители и ее насельников, благочестивых подвижников иверов, и была в то далекое время наименована явившаяся святая икона «Иверская». В своих же «Посмертных вещаниях» преп. Нил Мvроточивый именует ее «Царицей Спасения». Прошли века благочестия и подвижниче​ства Афонского монашества под покровом Царицы спасения со дня Ее пришествия на Св. Гору Афонскую.

В наши же дни, в начале 20-го века, когда афонское монаше​ство действием врага спасения подверглось искушению возникшей тонкой имяборческой ересью, в брани которой попу​щением Божиим нечестие взяло перевес, и совершилось то, о чем гласит вся описанная настоящая история: остающееся на Афонской Горе нечестие, изгоняя благочестие, изгнало и Ца​рицу спасения, удаления Которой омраченные ересью имяборцы не восчувствовали.

Нечувствие восчувствовало, когда через год по изгнании в мiр благочестивых имяславцев, т. е. в 1914 году, началась Пер​вая мiровая война. Тогда два немецких крейсера «Гебен» и «Бреслау», обстреливая Одессу, первыми выстрелами потопили стоявший в Одесском порту канонерский корабль «Донец» с одиннадцатью пушками, который конвоировал нас, арестован​ных имяславцев, изгоняемых с Афона в мiр.

То, что в дальнейшем последовало в России, не есть ли знаме​ние, что Царица спасения удалилась с Афона, сопутствуя нам в наше изгнание, в лице Своей чудотворной иконы «Одигитрия» — «Путеводительница», и не поклонились ли Ей храмы и монастыри в России, разрушаемые безбожниками???

А дальше и дальше не трепещет ли, не сотрясается ли не толь​ ко Афон и Россия, но и вся вселенная, оккупированная сатаной за страшный и неисцельный грех хулы на Преславное и Вседержавное Имя Божие?

Здесь мы сокращенно передали толкование пророческого пред​ сказания преп. Нила Мvроточивого о том, как удалилась Царица спасения со Св. Горы Афонской, которое исполнилось с букваль​ной точностью. А теперь мы поведаем того же преп. Нила «Прит​чу о жене и ее двух мужьях».

Притча преп. Нила о жене и ее двух мужьях

«В некоем месте была женщина, весьма прекрасной наруж​ности, муж ее был гадкого поведения, занимался худыми делами. Постиг его гнев царский, разлучили жену от мужа ее; молодица оставалась временно вдовою и сирой.

По прошествии малого времени взял ее за себя некто, называ​емый чадо царское, вступила она в супружество с тем юным, двое стали плоть одна, проходили прекрасную жизнь, если какая боль причинялась телу одного, то одинаковой болью отзывалось и дру​гой; радостную жизнь проводили они в такой любви. После некоторого времени молодой умер, пошла она его хоронить; когда из дому вынесли покойника, то женщина видит, что идет к ней прежний муж, которого отлучили от нее. Вспомнила она, какого худого поведения был этот первый ее муж, и весьма опечалилась печалью чрезмерной. Когда вынесли мертвеца из дому, она билась головой своей от печали. Волосы головы сво​ей растрепала и выдирала, члены свои о землю сокрушала, лицо свое руками закрывала и говорила: «Увы мне, увы мне, бедной вдовой и сирой оставил ты меня! Возьми и меня с собой, чтобы не пришел мой первый муж, который был злого расположения, и не стал бы меня опять мучить, как раньше! Еще и другие, больше того жалостные слова говорила она, обращаясь к по​койному мужу своему с плачем, со страшным воплем: «Не оставляй меня, муж мой, вдовой и сирой, чтобы не пришел мой прежний «безчинный» муж и не стал бы меня опять мучить, как раньше, с безчинием своим».

Ведаете ли, преподобные отцы, кто тот муж и кто жена? Муж и жена суть сии: прежде, в Горе Афонской, жили люди злого расположения, постиг их гнев царский, изгнали их из Горы сей; Гора оставалась вдовой от людей (по-видимому, здесь говорится о выселении мiрян в Чеканию при царе Константине Погонате, в 7-м веке). А вслед за тем поселилась здесь благодать монашеской жизни, потом пришла благодать Госпожи нашей Богородицы вме​сте с Пречистым Ее ликом, т. е. в 10-м веке Пришествия иконы Иверской.

И освятилась Гора сия благодатью Святаго Духа и Госпожи нашей Богородицы Приснодевы Марии; Благодать Божия не толь​ко сие место освятила, но изгнала сопротивных, стало одно единство (т. е. остались одни монахи), освятились тогда все горы и холмы, древа плодоносные и все кедры. Супружество же сие есть: молодая жена — сия гора, злого расположения муж — прежние люди. Потом пришло царское чадо, говорим Благодать Всесвятого Духа, освятило Гору сию вместе с Ликом Госпожи нашей Богоро​дицы, освятило и освящает до сего дня. Ныне отогнали Благодать Всесвятаго Духа гадкими делами; т. к. дело спасения было забыто, то изгнали и само Спасение из Горы сей; таким образом, люди Горы сей стали отступниками от Царицы спасения. Видит Царица спасения, что изменили Ей люди Горы сей; вознамерилась Она удалить Лик Свой, вместе с благодатью Сво​ей. Но каково имеет быть удаление, когда Он (Лик) будет уда​ляться с горы сей?!»

Этим заканчивается притча преп. Нила Мvроточивого. Мы же продолжим нашу историю.

Преп. Нил говорит: «Но каково имеет быть удаление, когда он (Лик), будет удаляться с Горы сей?» Ясно, что удаление это совер​шилось в дни изгнания иноков-имяславцев, защитников славы Имени Божия, с Горы Афонской, когда певчие Андреевского ски​та, последними уходившие из обители, с великим плачем и рыда​нием уносили с собой на руках чудотворный образ Богородицы «Одигитрия». Мы об этом выше уже подробно изложили. Повто​рением побуждаем всякую верующую христианскую душу вни​мательно, с болью сердечной, рассмотреть, в какую пропасть по​гибели столкнула имяборческая ересь святоименную Гору Афон​скую; место дивных подвигов равноангельных избранников Божиих, превратили в игралище и бесовскую свистопляску на радость диаволу, которому пантелеимоновские старцы поклони​лись, когда он сопровождал «бабу Наталью». О, ужас! О, горе!

Итак, мы — имяславцы — несомненно уверены и утверждаем, что Царица спасения удалилась с Горы Афонской, сопутствуя нам в изгнании нашем Своим чудотворным образом «Одигитрия» — «Путеводительница». Ее, уходящую, видели и все имяборцы, враги наши — хулители Имени Божия. Видели, но не уразумели. По предсказанию преп. Нила Мvроточивого, «чувствие не восчувство​вало».

Поместить здесь приведенные пророческие предсказания преп. Нила Мvроточивого мы находим нужным ради того, чтобы засвиде​тельствовать о безмерной тяжести имяборческой богохульной ере​си, иносказательно предсказанной угодником Божиим: «Будет ис​ходить тонкий глас». Это было сказано Преподобным еще за сто лет, т. е. в 1813 году, а в 1913 году это предсказание сбылось во всей точности. «Тонкий глас» — тонкая ересь имяборческая — стала причиной снятия покрова благодати с Горы Афонской, с России и со всей вселенной. Царица спасения (в образе св. чудотворной ико​ны) удалилась с Афона и была уносима на руках наших.

Глава 55. Временное торжество врат адовых

Когда мы с нею прибыли на берег Пантелеимоновской обите​ли, где стояли большой военный морской пароход «Херсон» и канонерский военный пароход «Донец», тут же, на берегу, в ожидании нас и с нами «Царицы спасения», стояли все начальники. Когда чувствие, омраченное нечувствием, усадило нас на пароход «Херсон», дав сигнал: «в путь», то из пушек парохода «Донец» загремел салют, а с колокольни Пантелеимоновской обители заз​вучал торжественный трезвон колоколов.

Кто же здесь торжествует? Конечно, остающаяся в обители богохульная имяборческая ересь. Ослепленное этой ересью чув​ствие увидело удаляющуюся с Афона на наших руках «Царицу спасения», но не восчувствовало. В безумном восторге звонит в колокола, стреляет из пушек, радуется суетной радостью, не ведая того, что через малое время восплачет и возрыдает. Мы же, защит​ники славы Имени Божия, держа на руках своих чудотворный образ Божьей Матери, неутешно рыдали и начали петь Афонским умилительным распевом ангельскую песнь: «Достойно есть, яко воистину, блажити Тя, Богородицу...»

Нас, имяславцев, начальники разместили на пароходе раздель​но: пантелеимоновских — избитых, мокрых, израненных еще с вечера наших собратий погрузили на нос парохода «Херсон», а нас, андреевских, — на корме. И разделяла нас высокая двух​ этажная капитанская палуба, на которой стояло все пароходное начальство во главе с капитаном (непричастное к нашему изгна​нию), и офицеры — военное начальство карательной экспедиции. «Донец» с 11-ю пушками, конвоировавший нас, шел позади «Хер​сона».

Когда пароходы двинулись в путь, мы, иноки-имяславцы Ан​дреевской обители, держа на руках чудотворную икону «Одигитрия» — «Путеводительница», с горьким рыданием пели «Достой​но есть». В это же самое время и пантелеимоновские имяславцы, наши сопленники, стоявшие на носу парохода, пели ту же самую песнь Богоматери «Достойно есть...». Разделенные высокой палубой, мы друг друга не видели и не слышали. Но пароходное начальство и военные карательной экспедиции, стоявшие на палубе, удивлялись тому, что монахи, находившиеся на носу и на корме, разделенные высокой палубой, пели Богородице песнь так согласно, как будто были управляемы одним регентом, на​чинали и кончали одновременно. Все это начальство, во главе с капитаном, и наши каратели, которые только что зверски из​бивали неповинных монахов-исповедников, а теперь увозив​шие нас в «полон», дивились и умилялись, слушая ангельскую песнь, воспетую нами в дивном согласии. Даже они замечали в этом необычайное божественное знамение. Чувствие как бы несколько восчувствовало. Когда мы останавливали пение для передышки от усталости, они смиренно просили: «Пойте, отцы! Пойте!» И мы снова начинали ту же песнь, но не по просьбе их, а по внутреннему скорбному движению духа нашего изли​вали сердечный вопль в молитвенном песнопении Самой Цари​це спасения, уходившей с нами навсегда с Горы Афонской и сопутствующей нам в нашем изгнание.

И вот, буквально, сбылось пророчество преп. Нила Мvрото​чивого о страшном трепетании Горы Афонской при удалении Божественного лика Царицы спасения из Ее земного жребия. Удалилась Она из Афона, когда воцарилась в нем царица поги​бели — ересь имяборческая. И воссела царица погибели в ду​шах пантелеимоновских старцев-диаволопоклонников, в душах ересиархов — ученого иеросхим. Алексея Киреевского и его товарища схим. Хрисанфа «номинального», изрыгнувших тон​кую ересь, а по пророчеству преп. Нила — «тонкий глас», и возобладала царица погибели над всем Афоном.

Гора Афонская сокровенно содрогалась. Эта духовная со​кровенная сторона Афона ясно открывалась только нам, изгоня​емым, рыдающим в умилении сердечном и в страшном душевном трепете поющим ангельскую песнь Богоматери: «Достойно есть...».

Омраченные же богохульной ересью имяборцы, у подножия трона своей «царицы погибели», не ощущая ее, безумно раду​ются и ликуют. И свое торжество выражают в колокольном трез​воне и в пушечном салюте. Не ведая того, что ровно через год, в те же самые дни и числа, в которые удалилась из Афона «Цари​ца спасения» (1913 г.), в 1914 году загремят сотни тысяч орудий и пушек первой всемiрной кровопролитной войны, в которой приняли самое ближайшее участие монастыри Горы Афонской. Что это? Это гром и грозы нечувственного металла! Нечув​ствие восчувствовало это! А чувствие помрачилось еще больше.

В такой поразительной точности и строгости сбылось проро​чество преп. Нила Мvроточивого!

И вот таким образом, в самый момент удаления «Царицы спа​сения» с Горы Афонской, нечувственный металл колоколов и пу​шек восчувствовал и грозно возгремел, а омраченное чувствие — монахи еретики-имяборцы — безумно радуются своей погибели, радуются, что изгнали «Царицу спасения». О, как трепетно было это удаление благодати с Горы Афонской! Афон предавался сатане.

Это начало бедствий во всей поднебесной! Ибо вслед за тем колокола умолкли, и на Горе Афонской, и в запустелых обите​лях России; а пушки гремят и гремят с 1914 года.

Не трепетно ли???!!!

А кровь льется и льется.

Не страшно ли???!!!

И заголовок видения дорогому нашему старцу-миссионеру о. Арсению: «Гнев Божий грядет на вселенную, земля обольется кровью» — открылся в действии во всей силе грозного исполне​ния гнева Божия на вселенную ровно через год по изгнании с Афона «Царицы спасения» вместе с нами — имяславцами. Самые события свидетельствуют нам, что именно это и открыл Господь в видении Своему избраннику.

Обо всем этом мы уже писали выше. А повторяем, чтобы креп​че утвердились в памяти сказания о Судьбах Божиих.

Теперь продолжим сказание о нашем отбытии в изгнание с Горы Афонской.

Глава 56. Отплытие наше с Афона

От берега Пантелеимоновского монастыря пароходы отплыли в одиннадцатом часу утра восьмого июля. Они тихо шли вблизи берегов Афона, как бы давая нам напоследок посмотреть на гор​ные высоты пустынные, на его отвесные скалы и стремнины, деб​ри и расщелины, и пропасти земные, родного нам и незабвенно​го Афона, которого никогда уже не увидим. Обогнув мыс главной заоблачной высоты Афонского шпиля, пароходы уже в ве​чернем сумраке остановились на северо-восточной стороне Афона, на небольшом расстоянии от берега напротив Иверского мона​стыря, где «жительствовал» Божественный Лик Царицы спасе​ния — Иверская икона «Портаитисса». По берегу Иверского монастыря, в небольшом расстоянии, расположены монастыри: «Ставроникиты», а за ним, тоже недалеко, «Пантократор». К берегу «Пантократора» наш конвоир «Донец» пошел принять и усадить на пушки верховного командира карательной экспеди​ции архиепископа Никона. В минувшее утро 8 июля, по уходе нас, певчих, из Андреевского скита с иконой Царицы спасения «Одигитрия», скрывшийся из нашего вида архиепископ Никон

торжественно, с трезвоном колоколов ввел еретика игумена Иеронима в опустелый Андреевский скит.

А после этого суетного торжества громила Никон посетил Ильинский скит, где раньше свил себе гнездо дракон — «номи​нальный» схимник Хрисанф, под руководством которого Ильин​ский игумен Мисаил крепко удержал богохульную имяборческую ересь. Здесь тоже состоялось торжество погибели. Побла​годарив своих единомысленных соратников за богохульный подвиг, Никон торжественно, под трезвон колоколов Ильинской обители, спустился с ее возвышенности к берегу Пантократорского монастыря на участке которого расположен Ильинский скит. С берега же Пантократорского монастыря торжествующий архиерей, повоевав на Горе Афонской, уселся на пушки «Донца». Около двух часов длилась процедура ожидания и посадки Никона на «Донец». Для нас наступила последняя ночь у бере​гов Горы Афонской. Все время этой стоянки Херсона напро​тив Иверского монастыря, мы все стояли на палубе, держа на руках святую «Одигитрию» — Царицу спасения нашего, но уже молча, петь не могли от крайней усталости. За время этой стоянки взор наш был обращен к Горе Афонской, в невыразимой никакими словами на языке человеческом и превыше самих слез скорби. В последний раз мы запечатлевали ночные виды незабвенного места нашего спасения, в недрах пустынных вы​сот Афона, зная, что руками архиереев будем брошены в гор​нило мiрских огненных искушений и соблазнов.

Глава 57. Новое знамение при отплытии нашем: холод с Афона

Во время нашей стоянки мы были весьма удивлены, что со стороны Афона исходил какой-то неприятный холод, как бы лег​кий пронзительный заморозок. От Афона дул холодный ветер, тог​да как по климату афонскому, ни днем ни ночью, не бывает ни малейшего ослабления июльской жары. Лишь только ночью на са​мой вершине Афонского шпиля, на высоте более трех с половиной верст над уровнем моря, ночью держалась прохлада. А теперь, июль​ской ночью, на море, у подошвы шпиля, вдруг осенний ноябрьский пронзительный холод. Никогда не забыть нам это небывалое явле​ние, как признак потрясающего стихийного знамения нечувствен​ной природы, относящегося к пророческим предсказаниям преп. Нила Мvроточивого. Нечувственная стихийная природа охлажде​нием своим знаменует озимение афонских иноков, в имяборческой ереси поклонившихся «царице погибели». Чувствие в помрачении своем ликует и торжествует. А нечувствие, по пророчеству св. Нила, трепещет и содрогается, изменяя свое обычное действие в часы удаления от Горы Афонской Царицы спасения.

Глава 58. Дивное совпадение

При этом необходимо заметить и обратить внимание на дивное совпадение. Последняя двухчасовая стоянка парохода «Херсон» была на виду Иверского монастыря, на некотором расстоянии от него.

Мы находим, что эта стоянка промыслительно совпала с мес​том явления Божественного лика Царицы спасения. Тогда в Иверском монастыре жили иноки иверы, грузины. Им явилась Божественная Путешественница по волнам морским, как об этом пове​ствуется в чудесном явлении чудотворного образа Богоматери. Грузинские иноки увидели Ее, стоящую на волнах в столбе ог​ненном, восходящем до небес. После тщетных попыток на лод​ках достигнуть Ее и принять на свои руки икону Владычицы. Сама Царица спасения повелела иверу, иноку преподобному Гав​риилу, подойти по волнам, как по суше, принять Ее святую ико​ну и перенести на берег, к встречающим иверским инокам.

Ныне же, вместе с нами, удаляемыми из Афона нечестивой властью имяборцев-диаволопоклонников, удаляется и Она, Царица спасения, в Ее чудотворном образе «Одигитрия» — Путеводительница, который мы, изгнанники, с рыданием держали на своих руках и, стоя на борту парохода «Херсон», прощались с любимым Афоном. Целых два часа этот пароход вместе с нами и с Божественным Ликом Богоматери стоял на той же самой пучи​не морских волн, с которой, много веков назад, преподобный Гавриил принял на свои руки Божественную Путешественницу по волнам морским. Тогда Она, Пресвятая, прибыла на Святую Гору владычествовать, царствовать и руководить ко спасению преподобных подвижников, живущих в Горе Афонской. Ныне же, преогорченная богохульной имяборческой ересью, Она пре​дает омраченных ею нечестивых иноков нечестию их. Удаляясь с Горы Афонской, Она сопутствует нам в прегорчайшее изгнание наше. В дальнейшем сказании сей истории мы увидим, что и Она плакала.

После двухчасовой стоянки пароход «Херсон», с арестован​ными имяславцами, и конвоир «Донец», с верховным командую​щим карательной экспедиции архиепископом Никоном, восседавшим на пушке, тронулись в путь. Была уже ночь. Первый день плача нашего, 8-го июля, закончился. Измученные, невырази​мым горем и рыданием об Афоне, мы все сошли с палубы в трюм парохода, вместе с Божественным образом Царицы спасе​ния «Одигитрия». Поставили сию икону на сложенных наших вещах и стали перед Ней на полунощное служение по афонско​му уставу. А так как мы оказались в темноте и без книг, то исполняли это полунощное правило по четкам: один читает вслух молитву Иисусову, а все остальные, внимая чтецу, единодушно молятся. Такой чин исполнения круглосуточных Богослужений издревле установлен святыми отцами, пустынножителями и от​шельниками для неграмотных или не имеющих служебных книг. По такому образу и чину жительствовали все афонские пустын​ники, начиная с самого первого подвижника и основателя пус​тынножительства, преподобного и богоносного отца нашего Пет​ра Афонского, который есть корень афонскому монашеству, насажденному самой Богоматерью. Ныне же Царица Небесная уда​ляется с Афона, путеводствуя нас в пучине безмерных скорбей, страданий, гонений, в огненных искушениях разжженных стрел адского дракона, посреди бурь житейского моря. Она, Царица нашего спасения, с нами в Божественном образе «Одигитрия». Она — наша надежда и крепость в немощах наших. Она — Вдохновительница наша в брани со вратами ада. Она — Покров и Заступление наше во всех бранях и напастях, которые не минуют нас во враждебном нам мiре.

По окончании полунощного Богослужения немощное наше телесное естество, переутомленное пережитым горем 8-го июля, потребовало отдых. Мы тут же, в трюме, на полу, погрузились в глубокий сон. Отдохнув часа три, мы встали на утреннее богослу​жение, так же на четках, как и в полунощнице. После утреннего богослужения 9-го июля мы вышли из трюма на палубу. Парохо​ды наши шли по водам Эгейского моря. В это утро нам разреше​но было сообщаться взаимно с нашими, пантелеимоновскими братьями-имяславцами. Мы поспешили к ним, избитым и раненым. В числе их были 45 человек тяжелораненых, лежащих на полу в трюме. Одного, умершего от тяжелого ранения, вынесли на палу​бу. Пантелеимоновская братия обрадовалась нашему приходу, и немедленно мы приступили к отпеванию почившего о Господе брата нашего, мученика, за Имя Христа пострадавшего и к Нему отшедшего. После отпетия по чину монашескому, простившись с ним, обвили его с головой мантией, как младенца, прикрепили к ногам испрошенный у капитана парохода тяжелый кусок желе​за и опустили тело покойного в пучины морские...

По погребении брата нашего, мученика, мы взаимно делились всем тем, что совершила над нами драконовская гидра, нечести​вая Сvнодская куча архиепископа Антония Волынского, и предугадывали об ожидаемом нас впереди. Но ни настоящая, ни гряду​щая не ослабили ревности нашей в борьбе с вратами ада. Укреп​ляемые силою исповедуемого нами Имени Христова, мы твердо решили стоять в нашем Православном исповедании до смерти.

Во время взаимного нашего собеседования среди нас вдруг, как нечистый дух появляется профессор Троицкий. Когда и ка​ким образом он попал на пароход «Херсон», мы не знаем. Он был с погромщиком Никоном на торжествах ликующих еретиков-имяборцев Андреевского скита. В то время Никон, по уходе нас, певчих, из скита (8-го июля), вводил в Андреевский скит еретика Иеронима. А потом сопутствовал ему к Ильинскому ски​ту и до берега Пантократорского монастыря. Оттуда Никон са​дился на пушки «Донца». Вероятно, во время нашего прощания на пароходе «Херсон» с нашим вожделенным Афоном мы, от рыдания обливающиеся слезами, не заметили, что посланный Ни​коном к нам, на «Херсон», Троицкий подплыл на лодке и сел на наш пароход, ибо скорбящий взор наш был обращен к самому Афону, а то, что делалось на посадке громилы Никона, нам гнус​но было видеть. К тому же эта посадка совершалась в отдаленно​сти от нашего парохода.

Глава 59. Рапорт архиеп. Никона греческому патриарху Иоакиму III об удачном погроме своих же русских обителей

Впоследствии мы узнали, что утром, по прибытии в Босфор, погромщик архиепископ Никон взял с собой профессора Тро​ицкого, знающего греческий язык, и отправился с ним к Константинопольскому Вселенскому Патриарху Иоакиму III. К тому самому святейшему Патриарху, в рукаве рясы благословляющей десницы которого живет собака... Который вызывал на свой суд нашего новоизбранного игумена архимандрита Давида, покло​нившегося в ноги святейшему Патриарху-собачнику, из рукава которого выскочила собачонка и с выскаленными зубами и звонким собачьим лаем бросилась на отца Давида. Вот к этому «свя​тейшему» Патриарху-собачнику явились и наши погромщики: ослепленнейший Никон с «суемудрейшим» профессором Тро​ицким, иноческой кровью облившие Святую Гору Афонскую, убившие до десяти и тяжело ранившие сорок пять иноков-стра​дальцев, которых они везут с собой в Россию в изгнание, вместе с другими — до восьмисот изгнанниками-исповедниками. Такую же половину, свыше семисот имяславцев, не поместившихся на первом судне, следом везли на вольных пароходах.

Преосвященный погромщик Никон торжественно отрапорто​вал ликующему «святейшему» Патриарху-собачнику. Тот с востор​гом воскликнул: «кала, кала!» В переводе значит: «добре, добре!» Сподобившись одобрения и похвалы, преосвященнейший по​бедитель-убийца заявил, что эти иноки — упорные противники, еретики и революционеры — подлежат суду церковному, а так как они с Горы Афонской, которая под властью Вашего святейшего престола, то с высоты Вашего пастырского суда предайте их ана​феме. Но «святейший» запротестовал: «О, нет, они ваши русские, везите их в Россию и там судите сами!» Обезкураженный «победи​тель» заявил: «Но они по монашескому постригу в Вашем веде​нии». Хитрый же грек, не отрицая своей власти над Афоном, снова возразил: «Так как вы уже вывезли их с Афона, там у себя и судите их».

Таким образом, уклонение Вселенского Константинопольско​го Патриарха Иоакима III от суда над нами осталось безповорот​ным. Никон получил от него лишь одно одобрение: «кала, кала!» А так как эта «кала» вылетела из уст Вселенского Патриарха, то и его престол не избежал греха имяборческой ереси, и всего того, что произвела эта ересь на Афоне, а затем и во вселенной.

Глава 60. Никон и Троицкий спешат в Россию с триумфальной победой...

Никон, со своим мудрейшим профессором Троицким, уехал из Константинополя в Россию по железной дороге. Он спешил в Сvнодскую «кучу» представить свой боевой доклад. Куча нетерпеливо ожидала своего посланца. Но промыслом Божиим произош​ла некоторая трагическая задержка ретивого героя Афонского погрома. Об этом мы скажем потом. А сейчас продолжим рассказ о дальнейшем нашем следовании из турецкого Босфора. До сотни турецких лодок, загруженных любопытствующими турками, окру​жили наш пароход. Турки внимательно рассматривали нас. Они безмерно удивлены были тем, что такое множество монахов везут со Святой Горы Афонской под военной охраной. Такое наблюде​ние со стороны турок было весьма неприятно для начальства ка​рательной экспедиции. А разогнать и запретить непрошенных наблюдателей было немыслимо. Ибо не во власти их и воды Босфо​ра, и турецкий народ, наблюдающий явление небывалое — арест такого множества афонских монахов. Стыд и позор ложился на Русское Правительство. Турки пятьсот лет владели Афоном. И за все время владычества их свобода афонских иноков была непри​косновенна, никто не мог подвергнуть аресту ни одного монаха, никакая держава. Теперь же Святую Гору Афонскую заняли православные греки, и вдруг русские православные христиане учи​нили такое небывалое насилие над православными же мирными монахами, которых иноверные магометане глубоко уважали, по​ читали как молитвенников.

10-го июля, вечером, пароход «Херсон» вышел из Босфора в Черное море. Расстояние от Константинополя до Одессы пасса​жирские пароходы покрывают не более как за двое суток, с заходом в портовые города, лежащие на пути черноморской линии. Так что 12-го июля вечером наш пароход должен был прибыть в Одессу. Но мы где-то кружились в морском пространстве Черного моря, не видя земных берегов. Прибыли в Одесский порт только рано утром 15-го июля. Стоянка пароходу «Херсон» дана была в таком месте, что мы не видели ни пристани одесской, ни одесских берегов, которые заграждены были большими грузовыми парохо​дами и баржами. Вскоре после остановки начальство экспедиции перегнало на нашу кормовую сторону всех пантелеимоновцев, избитых и раненых монахов, и начались какие-то приготовле​ния. Мы, свыше восьмисот иноков, совершали по четкам молит​венное правило и готовились ко всякому ответу в непоколеби​мой надежде на Царицу спасения. К нам на пароход явились настоятели одесских подворий: нашего Андреевского скита иеро​монах Питирим и Пантелеимоновского монастыря — иеромонах (имени не помню). Они оба вошли в нашу среду с наглыми, моральными насмешками над нами. Показывая на волосы, они приговаривали: «Волосики-то, подрежем, бородки-то подбреем». И много других колкостей изрекали в наш адрес, явно вызывая нас на перебранку с ними. Но никто из нас не обронил ни слова на злобные их выпады. Мы замкнули уста в подражание Господу нашему Иисусу Христу, молчавшему во время издевательства над Ним иудейского сонмища и судей неправедных. Не получив от нас никакого ответа, эти ругатели ушли от нас на носовую сторону парохода. Вдруг видим, у входа на капитанскую палубу открывается дверь, у двери ставят стол и стулья вокруг стола. Появляются начальники карательной экспедиции и начальствую​щие лица, прибывшие из города, уполномоченные от власти. Все заняли места вокруг стола. По списку подзывают нас к столу по-одному, дают в руки перо и, показывая на лист бумаги, властно приказывают подписаться. Подошедший монах говорит: «а что подписывать? На чистом листе нет никакого текста; под чем вы требуете подписаться?» Начальник строго говорит: «Не рассуждай, а подписывайся, иначе арестуем!» Монах отвечает: «Мы уже арестованы!» Начальник грозно сказал: «В тюрьму пой​дешь, подписывайся!» И все начальство смотрит на нас злобно. Монах, видя чистый лист бумаги, посчитал подпись на ней без​вредной и подписался. За ним подписались еще около пяти мо​нахов. Потом подошел монах, который в ревности духа оказал​ся сильнее всех этих начальников и был твердо уверен, что эта власть, грозная только по виду, действует хитростью и обманом, производя насилие. Так разумели и прочие имяславцы. Поэтому, не приняв в руки перо, он смело возразил: «без текста подписы​ваться нелепо. А что есть на обратной стороне листа?» Началь​ник сурово закричал: «Это не твое дело! Подписывайся, как приказывают»! Руку же свою положил на лист бумаги. Монах смелее и решительнее возразил: «Как не мое дело? Вы требуете не просто написать свое имя, а что-то подписать. Значит, здесь что-то есть написано». Все начальство возмутилось, монах осме​лился вступить в пререкание с начальником. Инок мужественно произнес: «Мы рукава не жуем, но имеем рассудок, чтобы усматривать, что замышляет против нас лукавое сонмище». При этих словах, воспылав духом ревности об истине, монах, резко отодвигая руку начальника с листа бумаги, воскликнул: «Прочь!» Быстро взял со стола этот лист и на обратной его стороне увидел текст, под которым лукаво проводится подписка, под видом чис​той страницы. Все начальники, взбесились. А наш мужествен​ный монах-имяславец громко, во всеуслышание, начал читать тайный, предательский текст:

«Мы, нижеподписавшиеся, бывшие монахи Горы Афонской, добровольно выехали из Афона в Россию в мiр, в первобытное состояние и звание мiрское; добровольно слагаем с себя все чины и саны священные; добровольно отрекаемся от обетов монашеских и от монашеского пострига; отныне мы добровольно вступаем в первоначальное сословие, и звание, и состояние мiрское. С обители за прожитые годы мы ничего не взыскуем. Вступая в мiр, мы смиренно отдаем себя в полное подчинение и послушание власти Святейшего Правительствующего Сvнода. Отрекаемся от бывших наших заблуждений по вопросу об име​ни Божием. Отрекаемся от еретического, имяславческого зломудрия и вседушно следуем учению, наставлению и руководству Святейшего Правительствующего Сvнода, в полном согласии и единомыслии с ним, по вопросу об имени Божием. В удостоверение чего прилагаем руку собственноручной под​писью».

Пока наш монах оглашал этот коварный, исполненный диавольского лукавства, текст, в изменившихся лицах начальников мы читали крайнее недоумение и озлобление. Ведь коварный план обмануть монахов воровским способом разрушился в пух и прах. Они были поражены смелым действием инока-имяславца, кото​рый обратил в ничто их напускную грозную важность, дутую власть, под личиной которой скрывался преступный обман, неприличный представителям власти. А над их головами с высокой капитанской палубы наблюдал за этой картиной капитан парохода «Херсон» и его помощники. Капитан качал головой. А его помощники удив​лялись и перешептывались между собой. Весь экипаж парохода — капитан с помощниками — относились к нам сочувственно. Они являлись свидетелями насилия над нами, и всего разбоя, учиненного архиереем Никоном.

Монах, прочитавший нам подложный текст обратной стороны подписного листа, обратившись к начальникам, воскликнул: «Ах вы, окаянные, какой подлог учинили нам, насильственно требуя подпись под этим безбожным текстом, — а еще начальники! Мы души свои полагаем за Истину. А на все то, что вы тут написали, мы плюем!» И плюнув на текст, монах бросил им лист на стол. Тем и кончилась эта подписка. А те пять монахов, подписавшихся на листе, отчаянно рыдали, сокрушаясь о подписке. Но инок, об​наруживший диавольский подлог начальников, сказал: «Не плачь​те, успокойтесь, это дело у них не пройдет, вы были обмануты».

Начальники забрали оплеванный лист и постыдно скрылись. Солдаты-каратели, в свою очередь, забрали и унесли стол и стулья с позорного заседания. И все утихло.

Глава 61. Постановление нашего братства после разоблачения обмана слуг драконовых

Такое действие мiрских властей дало нам урок: впредь быть осторожней и осмотрительней, ибо нам открылось, что Сvнодская куча Антония Волынского и эта власть действуют заодно. Опас​ность отречения от веры Христовой и от монашества, при таких подлогах, угрожают нам всегда после того, как мы оказались выб​рошенными из пустынного безмолвного Афона в мiр, исполнен​ный лжи, клеветы и обмана, насилия и всякой бесовщины. Ради сохранения чистоты веры Православной всем нашим братством имяславцев было решено отвергать всякие подписки, предлагае​мые нам со стороны властей, во все дни нашей жизни. Ибо мы изгнаны в лукавый и коварный мiр.

Затем у всех нас возник вопрос: где нам молиться? На Афоне мы каждую субботу причащались Святых Тайн Тела и Крови Хри​стовых. А как быть теперь? И всем собором нашего братства было решено: молиться и приобщаться у священников, которые не хулят Имя Божие, можно без смущения. Ибо мы знали, что и в Сvноде только меньшая его часть, без страха Божия, насильственно захватила не принадлежащие ей права, коварно действовала от имени всего Сvнода. Вот эту, меньшую часть его, мы и называем «кучей». Два старейших члена Сvнода, Митрополит Московский Макарий и Киевский митрополит Флавиан, стояли в защиту нас, имяславцев. Были в Сvноде его членами и другие архиереи право​славные с их епархиями. Поэтому, без смущения мы можем приоб​щаться Святых Тайн у православных, не имяборческих священни​ков.

День 15-го июля кончился. Все имяславцы, пантелеимоновские и андреевские, соединились в одно общее братство, сошли в кормовую каюту и стали на общую молитву пред Чудотворным Образом Царицы нашего спасения, зная, что эта наша общая молитва будет последнею. Наши сердца были открыты перед Царицей Небесной и готовы на все скорби и страдания за Имя Господа, какие Он попустит злобе причинить нам после этой ночи. Молились по Афонскому уставу всю ночь. К утру часа на два уснули. Восставши от сна, прочитали утреннее правило. Лишь только закончили его, к нашему пароходу подплыл катер. Мы все вышли на палубу. На катере мы увидели конвой, человек до сорока-пятидесяти солдат с суровыми лицами, вооруженных обнаженными шашками.

16-го июля. Первыми были взяты на катер молодые рабочие нашего Андреевского скита, болгары-мiряне. Когда мы были в скиту, они имели доброе представление о нашей брани за Имя Господне. Они хотя и мiряне, но искренние христиане. При нашем изгнании из обители, от них человек до тридцати броси​ли свои заработки, уволились и последовали за нами на арестан​тский пароход. — «Мы не можем вместить того, что остается на Горе Афонской после вас. Нас, словно водой, вымывает с Афо​на. Жутко оставаться на нем», — говорили они. Тогда наше внимание останавливалось на старичке Харитоне, к которому ночью являлись три дивных монаха, когда средний Монах, ска​зал ему: «ПОМНИ ИМЯ МОЕ». Харитон — тоже македонский болгарин. Его надзору были поручены молодые рабочие. Когда эти рабочие бросили свои работы в скиту и добровольно после​довали за нами, то старичок Харитон два дня, 6 и 7 июля, с утра и до полудня, приходил к порте и стоял в великой скорби и печали. Рабочие звали его с собой. Мы тоже желали ему следо​вать за нами, но он решительно отказался и говорил со скорбью: «те три монаха, повелели мне оставаться на Афоне».

Теперь же, через десять дней, 16 июля, видим, что в России Харитоновых молодых земляков взяли под конвой. Как бы сей​ час почувствовал себя почти столетний блаженный старец Хари​тон?

Можно полагать, что это самое и было открыто Харитону средним Монахом, сказавшим ему: «ПОМНИ ИМЯ МОЕ». А что было еще сказано, Харитон не мог говорить — его язык был связан, чтобы сокрыто было то, что готовила злоба тем, которые ПОМНЯТ ИМЯ ГОСПОДА СЛАВЫ и полагают души свои за исповедание сего Вседержавного Имени. Одинокому Харитону, в его дряхлой старости, было бы не под силу очутиться под конво​ем в чужой стране. Что последовало с теми молодыми мiрянами-болгарами, мы не знаем, полагаем, что они отпущены на свободу в свое отечество — в Македонию, как непричастные к нашему делу.

С нами же последовало то, от чего Харитон должен был ук​лониться, а нам предстояло последовать за Господом во двор богоубийцы Каиафы. Затем в преторию Понтийского Пилата, игемона. И на Голгофу... Но не на трехчасовое распятие на Кре​сте, а на десятки лет в челюсти адского дракона, на поглощение древнего змия.

Архиепископ Никон, Константинопольский Вселенский Пат​риарх Иоаким 3-й и Сvнодская куча архиепископа Антония Во​лынского — это двор Каиафы, сборище сатанистов, гнездо диа-волопоклонников. Это сборище по образу древнего жидовского богоубийственного синедриона, связывает арестантскими узами ИСПОВЕДНИКОВ ИМЕНИ ИИСУСОВА и ведет к прокуратору следующим образом:

К пароходу «Херсон» во второй раз приплывает катер, с усиленным конвоем, с шашками наголо. После того как увезли рабочих болгар-мiрян, увозят уже исповедников-имяславцев, до сорока человек. Куда их повезли, нам неизвестно. После не​скольких часов прибывает тот же катер, отсчитывают другие де​сятки братии из нашей иноческой среды и увозят так же в неизве​стном направлении.

Мы уже говорили, что капитан парохода «Херсон по-хрис​тиански сочувствовал нам и соболезновал, хотя он и весь его экипаж тоже военные, но иного ведомства. Этот благородный господин на своих лодках посылал в город матросов, якобы по делу своих нужд, в сущности же, для выявления места отправки монахов и последствий с арестованными. И уведомил нас, что с катера арестантов встречает береговой конвой и отводит в бульварный участок. Прибывших сюда с вещами монахов раз​девают до рубашек, отбирают все вещи, святые иконы и книги, снимают с них кресты, стригут им волосы, бороды. А пригла​шенный еврей надевает на них жидовские пиджаки, ермолки, фуражки или соломенные шляпы. Затем отправляют кого в тюрь​му, а кого с волчьим билетом на родину.

Это и означает «претор Пилата игемона», и пожизненные крестные страдания... Но с нами Бог. Ради Святейшего Имени Его мы все терпим и должны терпеть до конца. Вера наша дает нам непоколебимую надежду, что не будем оставлены в подвиге исповедания Имени Его. Для этого мы посланы из безмолвного пустынного Афона, чтобы нести бранный подвиг в мiровом омуте, начатый на Афоне, а теперь, лицом к лицу с самой сvнодской кучей, которая решила применить против нас самые свирепые и жесточайшие меры: молодых поженить, а стариков поместить в богадельни, чтобы таким образом подвергнуть нас, афонских монахов, всякого рода мiрским искушениям и соблазнам, да погибнем в смешении с мiром. У кучи бесовской не дрогнула рука снимать с монахов монашеские одежды и надевать на них жидовские платья и картузы, стричь им волосы и бороды, отби​рать у них святые книги, иконы, кресты и Евангелия. Затем ли​шать их всех прав человеческих и, как скотов, кого отправлять в тюрьму, а кого отсылать к месту своего рождения. Так посту​пили архипастыри, взявшие на себя бразды правления Церко​вью в России, называющие себя «право правящими слово исти​ны Христовой». В сущности же, это антихристы, волки в овечь​ей коже. В дальнейшем мы увидим, что злое их действие рассеять, разбросать нас по мiру, было не без промысла Божия. Мы, имяславцы, проповедники и защитники славы Имени Божия, нахо​димся в Его святой воле и в крепкой деснице. Поруганные, обезчещенные и рассеянные по мiру, мы должны продолжать нача​тую на Афоне брань против имяборческой ереси, до самой смерти, презирая всякие запретительные меры и различные угрозы хули​телей Славы Божией.

День 16-го июля закончился. Численность нас, исповедников, на «Херсоне», сократилась на двести с лишним человек. В ожида​нии следующего дня, на ночь, мы сошли в каюту на молитву пред Образом Заступницы и Покровительницы нашей «Одигитрии» — Путеводительницы. На Ней сосредоточивалось все наше внима​ние. Став пред Нею на молитву, мы предавали самих себя в Дер​жавное Владычество Ее и Покровительство.

17-го июля с наступлением утра, мы опять вышли на палубу в ожидании катера. Ожидать пришлось недолго. Заметно было, что претория Пилата игемона спешит предавать нас на распятие. От​ считали еще несколько десятков исповедников Имени Божия, ко​торые последовали за вчерашними десятками. Оставшиеся в ожи​дании той же участи, мы, скорбные, сидим у своих вещей. Свя​тые иконы, великолепно написанные Афонскими живописцами, книги Божественного Писания и спасительных творений святых Отцов — вот основное наше духовное богатство. И вот это безценное для нас сокровище, духовное питание наше, зверски бу​дет отнято у нас. Мы лобызали это монашеское богатство наше, орошая его потоками слез, прощались с ним навсегда, как и с дорогим нашему сердцу Афоном навсегда простились.

Впереди нам открывается узкая тернистая тропочка, со всех сторон окруженная «лютыми зверями» и «ядовитыми гадами». Все это означает лютость и опасность во зле лежащего мiра. Наше посольство с Афона в этот злобный мiр — по повелению свыше. И мы обязаны шествовать по этому пути не молча, но усердно проповедовать, что настало время исполнения предсказанных Са​мим Господом нашим в Святом Евангелии признаков предконечных времен. Самая причина изгнания нашего с Афона предсказы​вается святым Апокалипсисом в 13-й главе.

Пока мы плакали, прощаясь со своим духовным богатством, подошел катер с суровым конвоем. Отсчитали еще несколько де​сятков. И эти также покинули нас. Затем другие, третьи, и так до вечера 17-го июля. Убывших от нас много, но мы их не считали. Видим только, что на следующий день уйдем и мы с последним остатком. Отрады нам нет ни на пароходе, ни там, куда нас перебрасывают, ибо там ожидает нас «кустодия» Пилата игемона. И все кресты, кресты и кресты — Господи Иисусе Христе, дай нам силы их понести!!!

По отбытии последнего в этот день катера, у нас, оставшихся до следующего утра, встал важнейший и труднейший вопрос: что нам делать, каким путем сохранить нашу Жизнь — превожделеннейшую Святыню, Божественный Образ Госпожи нашей Одигитрии — Путеводительницы, чудотворный Образ Царицы спасения нашего? Если мы удержим его в наших руках, то он будет поруган по примеру других икон, которые отбирают у наших братьев в бульварном участке. А если передать на Андреевское подворье — это ляжет на нас тяжким грехом предательства Святыни в руки богомерзких еретиков, имяборцев. Наконец, все мы пришли к единомыслию. Нет иного решения этого вопроса, кроме сего: пору​чить сию Святыню честному, благочестивому хозяину корабля «Херсон» — господину капитану. Он и на Афоне был свидете​лем погрома зверя Никона в Пантелеимоновском монастыре, и сочувствовал нам, и на всем пути до Одессы был нашим сторон​ником, и в Одесском порту вседушно оказывал свою любовь к нам, расследовал о судьбе нашей по высадке с его парохода. Видя его христианскую душу, оказанные нам благодеяния, благородство его отношения к нам, мы решили именно ему пору​чить дражайшую Святыню нашу с условием: если будет угодно Господу Богу собраться нам в России воедино братство, и будет у нас, изгнанников с Афона, место единожительства, тогда мы возьмем эту нашу Святыню в свое общежитие.

С наступлением вечера мы встретились с капитаном, под​робно изложили ему наше желание и просьбу скрыть на его корабле нашу величайшую Божественную Святыню до востребо​вания нашего. Благороднейший господин капитан с христианс​кой любовью принял наше предложение и с благоговением дал согласие выполнить наше условие. Его пароход «Херсон» со всем экипажем состоял в ведомстве Военно-Морского Мини​стерства и был непричастен к делу карательной экспедиции. Со​став же карательной экспедиции в три роты солдат, при полном боевом снаряжении, с командным офицерским составом, был от пехотного Белостокского полка. Но и она была обманута. При отправке солдат за границу в третье государство, на Афон, им внушили, что монахи афонские — еретики и революционеры, бунтуют против законной власти.

Капитан парохода «Херсон» обо всем этом прекрасно осведо​мился. Он со всем экипажем сочувствовал и весьма жалел нас — они были нашими сторонниками. Поэтому предложенная ему наша просьба и поручение были приняты им с величайшим умилением, ибо он был глубоковерующим и благочестивым христианином. Такими же были и матросы, весь состав его экипажа. Поистине это было настоящее Христолюбивое воинство. Отступников и бо​гохульников тогда еще не было.

Итак, получив согласие от капитана, мы, весь остаток имяславческого братства, сошли в каюту в последний раз помолиться пе​ред Божественным Ликом Царицы спасения нашего.

Не находится слов на языке человеческом, чтобы выразить нашу скорбь в эту последнюю ночь прощания нашего с Божественным Образом нашей Путеводительницы. Наша скорбь была выше слез. Опыт показал, что излиянием слез скорбь сердечная облегчается. Наша же скорбь своею силой закрывала источники слезные. Они не могли изливаться наружу, но поглощались в глубине преогорченного сердца нашего. Человекам мiра сего эта духовная мера недомыслима. Для ясности мы можем указать на следующие причины. Во-первых, тихого, безмолвного, пустынного пристанища нашего спасения — святого Афона и наших обителей иночес​ких — мы лишились навсегда. Нас ввергли во враждебный нам мiр, во исполнение угрозы Сvнодской кучи: «Стариков помес​тить в богадельни, а молодых — поженить». Значит, архипасты​ри церковные обрекли нас на погибель.

Во-вторых, с нами в изгнание последовала Царица нашего спа​сения, Пребожественная «Одигитрия» — Путеводительница, един​ственное в скорбях и печалях утешение наше. И вот, через не​сколько часов мы вынуждены будем и с Нею расстаться, дабы не поругана была бы Она вместе с нами дерзостью распинателей на​ших. Вот скорбь болезненная, только нам, инокам-имяславцам, чув​ствительная, известная одному Богу, ведущему тайны сердечные, за Имя Которого мы, три пятисотницы монахов, подверглись гонению и терзанию волков хищных, одевшихся в кожу овечью и проныр​нувших в церковное Управление, т. е. в Сvнод Русской Церкви.

Глава 62. Невыразимая скорбь наша и прощальная молитва при расставании с «Одигитрией»

В эту последнюю ночь под 18-е июля мы молились перед бо​жественным ликом Божией Матери — «Одигитрия» — по четкам, с воплями сердечными: «Матерь Божия, Твоим промыслом Ты исхитила нас из мiра погибельного, и призвала на труд, в вино​градник Твой, на Святую Гору Афонскую, для спасения нашего, под Свой Царственный Покров и путеводительное руководство. Под Твоим неусыпным руководством мы, поистине, обрели истин​ное спасение. Ты Сама искореняла из душ наших греховные на​саждения мiра погибельного, с которыми мы явились в Твой афонский виноградник. Ты не возгнушалась греховной скаред​ ности нашей, очищала гнусные сердца наши, утишала буйство греховных страстей, исцеляла проказу душ наших, отмывала за​разу греховную, просвещала нас светом Сына Твоего. Неизре​ченным благосердием Ты охраняла на пути спасения и вела нас от земли к небу. Мы весело и радостно шли этим путем, руково​димые Тобою. И вдруг мы снова очутились в погибельном мiре. Это искушение попущено Богом, Сыном Твоим, ибо наступило время совершиться предсказанному предконечному отступлению и злу. Корень этого зла, все тем же попущением, возник на Афоне, в земном жребии Твоем, против которого, под Твоим мудрым руководством, мы, всеусерднейше горя ревностью о Славе Божией, предали души свои в подвиге против врат адовых. Ук​репляемые и умудряемые Твоим богомудрым руководством и попечением о нас, мы не уступили злу богохульной ереси. Ярость изгнавших нас из земного жребия Твоего приговорила нас к погибели, угрожая оженить нас, иноков Твоих, давших перед Святым Алтарем клятвенный обет при постриге, хранить и блю​сти чистоту Ангельского целомудрия. А угроза «оженить» ино​ков означает, что будем брошены в самое пекло соблазнов от видимых и невидимых врагов нашего спасения. Какие козни коварства, насилия и тонких соблазнов будут применять к нам чувственные и духовные супостаты — нам недомыслимо. Одно знаем, что мы — крайне немощны, удобопреклонны ко греху и сами по себе, без помощи Сына Твоего и Бога нашего, за Имя Которого мы подверглись изгнанию и заточению в мiр поги​бельный, без Твоего пречистого Покрова будем поглощены все​ ядным адским драконом, древним человекоубийцей.

Царица наша преблагая, надежда наша Богородице, мы рабы Твои, а по иночеству — чада Верховного Игуменства Твоего! Не оставь же нас без защиты, Покрова и заступления Твоего, призри на немощь бренного естества нашего, удобопреклонного ко греху. Убогие мы и немощные, как трости колеблемся от искушений, воздвигаемых духами злобы поднебесной. Царица спасения наше​го, Преблагая Матерь Господа Всеблагаго, на Тебя вся наша на​дежда, к Твоему заступлению и к Твоей Всесильной помощи при​бегаем, не попусти древнему змию пожрать и поглотить нас наве​ки, но если и уловит нас в драконовские челюсти и начнет сокрушать нас, истерзает все кости наши и мы сделаемся сплош​ной язвой греховной от головы до ног, не отринь нас тогда, Всемощная и Премилосердная Целительница, исхити нас из все​пожирающих челюстей дракона, не попусти поглотить нас до конца. Ты, Всемилостивая, Споручница грешных, Ты и взыска​ние погибших, услышь моление наше, исходатайствуй пред воз​любленным Сыном Твоим и Богом нашим всепрощение падениям нашим, исцеление всех язв наших от стрел и угрызений лука​вых демонов в брани нашей со вратами ада. Знаем и предвидим, что брань эта встретит нас с первых же дней выброски нас в горнило огненных искушений и соблазнов. Нет у нас иной по​ мощи, иной надежды, разве Тебе, Владычице, Ты нам помоги, Ты — вся наша надежда, на Тебя крепко надеемся, мы — Твои рабы и Тобою хвалимся, да не постыдимся во веки. Аминь».

Так мы, оставшиеся имяславцы, последней ночью на корабле «Херсон» молились, из глубины сердечной слезно вопияли пе​ред Божественным Ликом Царицы спасения нашего, молились за самих себя, за всех отцов и братии наших, которые вчера и позавчера уже были выброшены в мiр, молились и о той поло​вине соратников наших, которые не вместились на пароход «Хер​сон» и следуют за нами на других пароходах в то же самое горнило. Общая численность бранного ополчения нашего про​тив врат адовых состоит из трех пятисотниц иноков-имяславцев, полагавших души свои за защиту Славы Имени Божия.

В наступающее утро 18-го июля и мы с парохода последуем в пучину бед и скорбей бурного житейского моря, куда последо​вали наши первые братья-имяславцы. Где они теперь, мы не знаем. А где будем мы и что с нами случится, тоже не знаем, но вера, надежда и любовь наша всей полнотой обращены к Путеводительнице — Одигитрии, Царице спасения на всех путях гонения нашего, куда бы ни бросала нас ярость кучи Антония Волынского.

С окончанием всенощного молитвенного правила и слезных сердечных воплей наших перед божественным Ликом Пречис​той Богоматери, настал чуть заметный рассвет. В последний раз мы с горячими слезами облобызали чудотворную икону Заступ​ницы и Путеводительницы нашей «Одигитрии». Затем, укрыв полотном Лик Пресвятой Девы, приготовились к вручению Ее рабу Божию, господину капитану. Вынесли на палубу и как раз успели к условленным минутам, когда он рано утром открыл дверь своего начальнического коридора и, благоговейно пере​ крестившись, принял на свои руки наше Божественное поруче​ние и скрылся в капитанской каюте.

Грустно было нам расставаться с этой Святыней. Но вместе мы и утешились тем, что Промысл Божий явил способ сокрыть и спасти Ее от поругания еретиков.

Глава 63. Утро 18-го июля 1913 года. Составитель сей истории уходил в изгнание последним

Зная о том, что в этот день будет закончена выгрузка нас с Херсона, мы вынесли свои вещи из трюма на палубу. С восходом солнца прибыл катер с суровым конвоем. Отсчитали десятки ино​ков, которые последовали в порядке прошлых дней. И так до вечера.

Составитель сей истории, певчий обители святого ап. Андрея Первозванного, уходил в изгнание с Афона последним со всеми другими певчими, сопровождавшими божественный чудотворный образ «Одигитрии». Царица нашего спасения, в своем божествен​ном образе, уходила вместе с нами, клирошанами, прямо на паро​ход Херсон. В России, с Херсона на катере к берегу Одессы, в море житейское, нас вывозили так же в последних десятках имяславцев. Поэтому что видели, то и описываем, заключая, что и предшествовавшие нам, наши отцы и братия, исповедники про​шли тем же путем испытания. Нами же последними завершается первое мытарство мiрского огненного горнила, прегорького ис​кушения. Что видели и испытали предшествовавшие нам наши иноческие группы с утра 16-го июля, то видим и мы, последняя группа 18-го июля. С подходившего к пристани катера мы видим, что пристань и вся набережная заполнены народом. Это были не любопытные, а удивленные граждане города Одессы. Что же это такое? уже три дня гонят монахов под строгим конвоем. На трид​цать иноков — шестьдесят конвоиров: на катере и в порту прини​мает иноков-арестантов конвой в шестьдесят человек?!

Все эти тысячи людей дивом дивятся: какие же это преступни​ки? Да это же монахи Афонские! Одесситы по внешнему виду отлично знали Афонских монахов. В народной гуще даже евреи недоумевали и удивлялись небывалому, да еще в таком множестве, изгнанию Афонских монахов.

С катера нас принял портовый конвой и пригнал в бульварный участок. Народная масса следовала за нами. В участке нас приня​ло само начальство. Призвали в большой зал, где заседало много начальников. Приказали раздеваться. Но никто из нас этот приказ не выполняет. На крик и ругань начальствующих мы, по примеру Господа нашего Иисуса Христа пред судом законопреступных судей, заключили свои уста молчанием. Наконец, на долгие и настойчивые требования их, мы высказались так: «Наши тела, в ваших руках. Но руки наши не коснутся к исполнению вашего беззаконного приказа». После такого ответа начальство приказало служителям полиции раздевать нас насильно. Во ис​полнение приказа начальства, полицейские служители дерзко и грубо начали раздевать нас. Поснимали мантии и расстелили их на полу. Поснимали с голов клобуки и бросили их на мантии. Сняли все монашеские одежды: рясы, подрясники, святые крес​ ты. Отобрали святые книги: Евангелия, Псалтири, Молитвословы. Все это свалили в кучу, на мантию. Видя такое поругание и ко​щунство, мы омывали лица свои прегорькими слезами и втайне, из глубины сердечной, воссылали безгласные вопли к Заступнице нашей, Царице спасения. Вспоминали ночь, когда мы в после​дний раз молились пред Ее божественным образом, предавая себя Державному Ее Покрову и, если бы удержали при себе Ее боже​ственный чудотворный образ — «Одигитрию», то и сия боже​ственная Святыня была бы подвергнута такому же поруганию.

Раздев нас до рубашек, полицейские подвели нас, в том же зале грабежа и поругания, в угол, где стоит нарочито приглашен​ный жид-торговец, и, указывая на торговую кучу жидовских пид​жаков, говорит нам: «Примеряйте по росту и одевайтесь». Тут же и жидовские ермолки — картузы, соломенные шляпы. «Выбирай​те себе, кто что пожелает!» С продавцом не торговались, объявлены невысокие цены. Жид весело улыбается, уже три дня одевая Афонских монахов... Русские власти раздевают, а жид — одевает... Снимают монашеское, а одевают кощунственно и в насмешку в жидовское одеяние, для большего поругания над монахами-исповедниками. Тут же стригут волосы и бороды. А начальники выдают волчьи билеты, как удостоверение личности, с которыми направляют каждого поруганного инока по месту рождения. По​лицейские разводят обезчещенных иноков на поезда, кому куда надлежит ехать. Проезд предоставляется безплатный. Каким пу​тем поругания и насмешек прошли все наши предыдущие группы имяславцев с корабля «Херсон» 16, 17 и 18 июля, тем же путем прошли и мы, исповедники Андреевского скита. Для нас 850 изгнанников со Св. Горы Афонской, «Дом Бульварного поли​цейского участка» был домом безчестия, поругания, ограбле​ния, насилия и лишения всех прав человеческих. Три дня в го​роде Одесса были днями великого плача всех Афонских имяс​лавцев.

Это было 1-е мытарство.

Второе мытарство ожидало нас по месту нашего рождения, куда мы явились с волчьими билетами. Местные власти были осве​домлены о нас, как о противниках власти. И по этой причине мы были лишены всех прав человеческих, подлежали строгому надзо​ру полиции.

Полицейские власти: приставы, урядники, стражники, по пред​писанию свыше, ретиво применяли к нам меры, как к революцио​нерам и еретикам. От нас потребовали подпись, что мы не будем носить монашеское одеяние. Но у нас теперь и нет его, ибо разде​ли нас до рубашек еще в Одессе. Несмотря на это, мы все-таки должны были дать подписку, что не будем носить ее. Иначе угрожали заключением в тюрьму.

Вслед за этим полицейским мытарством тут же, на месте рож​дения, открывается 3-е мытарство со стороны власти духовной. Но по некоторым обстоятельствам оно замедлилось... Сvнодская куча Антония Волынского, дабы придать своим иезуитским дей​ствиям вид законности своему беззаконию, ожидала своего по​сланца, погромщика Святой Горы Афонской архиепископа Ни​кона, с докладом, на основании которого должна вынести реше​ние своего суда изгнанным инокам афонским. Свой суд имяславцам эта диавольская куча определила намного раньше, еще до послания на Афон Никона: три роты солдат, кандалы и поженить непокорных монахов. Теперь же, когда цель уже дос​тигнута и ненавистные монахи находятся в их когтях, для без​божного судопроизводства требуется лишь одна форма, чтобы привести приговор в исполнение — предать ни в чем неповин​ных монахов на погибель — в пучину мiрских демонических соблазнов и искушений. Ибо в напастях бурь житейского моря монахи, по их расчету, искушаемые сатаной, не устоят, захлес​тнутся натиском волн и, наконец, поженятся...

Такой был план у архипастырей, стоявших у кормила правле​ния церковного! Да, буквально такой приговор кучи Антония Волынского имяславцам был давно уже готов. Да вот где-то зас​трял Никон с докладом... Куча знает, что он из Константинополя выехал по железной дороге, а не морем и, конечно, теперь уже где-то в России. Но где? Почему не является Никон праздновать тризну победы над ненавистными имяславцами?

Составитель сей истории до Афона жил в Троице-Сергиевой Лавре и пел в Лаврском хоре. Из Лавры уехал на Святую Гору Афонскую, где тоже был певчим в скиту святого Андрея Первозванного. После изгнания с Афона, с самого начала Первой мiро​вой войны, он трудился с другими Афонскими монахами-имяславцами, изгнанниками с Афона, в санитарном поезде, ухаживая за ранеными воинами. В 1915 году, во время ремонта поезда в Москов​ских железнодорожных мастерских, пользуясь свободным време​нем в дни ремонта поезда, решил побывать в Троице-Сергиевой Лавре, чтобы помолиться Угоднику Божию Преподобному Сергию и повидаться с своими старыми братьями-певчими, которые весьма радушно приняли его и глубоко почтили как пережившего Афон​ский погром, а по изгнании вдруг увидели его со знаком Красно​го Креста служащим братом милосердия в трудные дни войны.

О погроме Афонском товарищи певчие знали только из га​зет. Поэтому рассказ пережившего всю Афонскую трагедию для них был весьма интересным. Вся Лавра была на стороне защит​ников Славы Имени Божия. В свою очередь, товарищи певчие своим, не менее интересным рассказом, сделали дополнение для нашей истории, воскликнув: «Теперь нам понятно, за что нечес​тивого Никона постигла Божия кара!»

Глава 64. Кара Божия, постигшая архиепископа Никона в России

Возвращаясь из-за границы в Петербург, Никон сообщил теле​графом в Лавру о том, что по пути он хочет посетить ее, и указал время своего прибытия поездом. На станцию был подан почетный Лаврский экипаж с богатой упряжью лаврских коней-лихачей, этим самым, старались оказать почет члену Святейшего Сvнода. На встре​чу этого великого посетителя никто от Лавры на вокзал не прибыл, ибо лаврская братия не любила его. Приготовились встре​тить его в самой Лавре у Троицкого собора: наместник, архиди​акон и другие из начальствующих и певчие. Как бывший насель​ник Лавры, Никон отлично знал лаврского кучера с экипажем и любимых его коней. Будучи еще казначеем Лавры, он частенько, в свое удовольствие, разъезжал по своим надобностям. Поэтому для встречи Никона, хорошо знавшего кучера с экипажем, не требовалось посылать особых представителей от Лавры. Итак, поезд прибыл. Приехавший Никон вышел на привокзальную пло​щадь, где стоял лаврский экипаж. Кучер принял от него благо​словение как от своего бывшего начальника архимандрита Лав​ры, а теперь архиепископа и члена Святейшего Сvнода. Усев​шись в экипаж, Никон направился в Лавру. У святых ворот Лавры кучер остановил лошадей. Никон должен был сойти с экипажа, чтобы идти в Лавру к Троицкому собору. Никогда самые выс​шие лица, патриархи, митрополиты, лица императорской фами​лии, даже императоры, не дерзали въезжать экипажем внутрь Лавры. Сей, ненарушимый лаврский обычай был хорошо извес​тен Никону.

Но этот самый Никон, первый и последний, дерзнул нарушить этот неприкосновенный обычай. К удивлению кучера он властно повелел: «Правь экипаж к Троицкому собору». Кучер, со страхом и трепетом повиновался нечестивому приказу. Правя коней к со​бору Святой Троицы, кучер с облучка своего видит, что ожидаю​щее священство в облачениях и другие начальствующие из братства безмерно удивились дерзости Никона. У собора экипаж оста​новился. Никон поднялся с мягкого сиденья. В тот самый момент, когда он с напыщенной важностью стал спускаться с экипажа, кони в одно мгновенье яростно вздрогнули и в непонятном страш​ном испуге бросились в сторону. Экипаж опрокинулся. Кучера отбросило в сторону. Все перепугались. Едва остановили коней. Кони храпят и дрожат от великого испуга. Кучер ничуть не ушиб​ся, но крайне испугался от происшедшей катастрофы. Он встал без посторонней помощи. Вместе с братией выпрягли дрожащих коней и увели их со двора обители. Экипаж сохранился невреди​мым, поломки не было. А Никона извлекли из-под экипажа с поломанными ногами и с побитыми боками. Горделивая пышность архиерейской церемонии исчезла с его лица. Осталось лишь выражение жалкого болезненного страдания. С великим для него трудом отнесли его в митрополичьи покои и передали на попече​ние лаврского врача.

Глава 65. Выводы из повести об архиепископе Никоне

Кто не удивится сему внезапному происшествию? И кто не признает это карою Божией? Ехал Никон из-за границы, где не​сколько дней тому назад, сей грозный и прегордый архиерей, член Святейшего Сvнода, верховный главнокомандующий карательной экспедиции на Святой Горе Афонской, обливал из пожарных шлан​гов ледяной водой более тысячи молящихся, иноков-имяславцев. А затем, до ниточки промокших, избивая ружейными прикладами и штыками, по мраморной прямой лестнице сбрасывал вниз с третье​ го этажа. Тяжелораненых тогда оказалось 45 монахов, а убитых насмерть до 10. Затем из двух обителей: Пантелеимоновской и Ан​дреевской — полторы тысячи иноков имяславцев арестовал, 850 человек под конвоем загнал на пароход, а остальных, не вместив​шихся, оставил на следующий пароход. Первую партию под конво​ем пригнал в Одессу, где они были преданы тяжкому поруганию, лишены всех прав человеческих и проч. и проч.

Сей Никон ратовал против иноков-имяславцев, защитников Славы Имени Божия. Сvнодальная куча Антония Волынского, из которой послан на Афон архиепископ Никон, Всесвятое, досто-поклоняемое и Вседержавное Имя Божие, которому «поклоняется всякое колено небесных, земных и преисподних», Имя Творца всяческих, низвела на степень тварного человеческого имени, тяжко восхулила Его. Защитников же славы Имени Божия — имяслав​цев — признала еретиками, осудила их на изгнание с Афона, на пожизненное заточение в мiр на погибель. Себя же эта куча счи​тает правою, а инквизиторские действия свои вменяет себе в заслу​ гу перед Судом Божиим. Господь же в последнюю ночь перед Своими страданиями, после Тайной Вечери, идя в сад Гефсиманский, говорил Своим ученикам: «Поминайте слово, еже Аз рех вам: Несть раб, болий Господа своего. Аще Мене изгнаша, и вас изженут... Но сия вся творят вам за Имя Мое. Сия глаголах вам, да не соблазнитесь. От сонмищ ижденут вы. Но приидет час да всяк, иже убиет вы, мнится службу приносити Богу» (Ев. Ин. 15, 20-21 и 16, 1-2). Это же самое мы видим на действиях Никона. Он возомнил, что все, содеянное им на Афоне, есть великое служение Богу. Он избил и изгнал имяславцев с Афона, одержал блестящую победу над ненавистными ему, непокорными испо​ведниками славы Имени Господня. Посему достойно и праведно ему есть принести благодарение Богу и поклониться Ему в самой обители Пресвятой Троицы, у раки Преподобного Сергия, в оби​тели, в которой он проживал и много потрудился...

Никон любил хвалиться собой, говоря: «Я от Дома Живоначальной Троицы», то есть мое происхождение от Троице-Сергиевой Лавры, в которой, действительно, пожил немало, был казначеем, нажил полмиллиона капитала, и на те средства приобрел себе сан архиерейский, ловко пронырил в члены Святейшего Сv​нода, а в дни возникшей богохульной имяборческой ереси вошел в состав бесовской кучи Антония Волынского, из которой был командирован на Афон в качестве воеводы разбить ополчение невежественных, неученых мужиков, лапотников, имяславцев, ос​ мелившихся спорить с учеными богословами, архиереями...

Теперь же славный воевода Никон мыслил, что цель достиг​нута, его старанием и действием 1500 монахов, имяславцев, по​беждены, с Горы Афонской изгнаны навсегда в мiр, есть чем похвалиться ему и возвыситься в куче Владыки Антония Волын​ского, доверившей ему такое великое дело послужить Богу. Но прежде чем явиться мне в кучу, решил заехать в Троице-Сергиеву Лавру, там поклониться мощам Преподобного и возблагода​рить Святую Троицу, даровавшую ему победу...

И вот заехал победитель, подъехал на колеснице к самому лаврскому собору и накрылся своею же колесницею... у стены Троицкого собора... поклонился до сырой земли... Он не смог войти в него. Можно полагать, Господь не допустил его в храм с Иудиным предательством Славы Имени Божия, с руками, ок​ровавленными кровью убитых им святых мучеников Афонских, за Имя Господне пострадавших, — но на руках некоторых из братии сего грозного Афонского погромщика с травмами от​несли к хирургу на перевязку...

Никон! хотя бы на болезненном одре вспомни, что ты делал всего несколько дней тому назад? Вечером с 4-го на 5-е июля ты громил на Афоне молитвенников, лишенные тобою храма Божия, они в коридоре просфорни совершали Всенощное бдение в па​мять своего богоносного отца преподобного Афанасия Афонского. А в тот же день празднуется и память преподобного Сергия Радо​нежского. Эти два богоносных великих святых празднуются вме​сте: афонские иноки молитвенно празднуют своему преподобно​ му отцу Афанасию Афонскому, а в России, и особенно в Троице-Сергиевой Лавре, молитвенно празднуют своему российскому святому — преподобному Сергию Радонежскому. И вот ты, Ни​кон, любивший хвалиться собою: «Я от дома Живоначальной Тро​ицы», который основал богоносный Сергий, ты почтил память своего преподобного отца, печальника земли Русской, кровопро​литной и убийственной войной против молящихся иноков Святой Горы Афонской, совершавших Всенощное бдение своему богоносному отцу Афанасию. В сей день памяти своей преподобные отцы Афанасий и Сергий в небесах предстоят у Престола Божия и молитву приносят Живоначальной Троице о тех, кто с любовью творит память их на земле, а ты устроил кровавое побоище и убийственную войну на творящих память небесных молитвенни​ков и Святую Гору Афонскую — земной жребий Царицы Небес​ной — облил кровью Ее иноков... О, несчастный Никон! Соделав такое страшное злодеяние, ты вдруг вменяешь это себе в заслугу перед Богом. Избиением десяти сотен монахов и изгнанием с Афона в мiр на погибель пятнадцати сотен исповедников Славы Имени Божия ты, думаешь, угодил Богу? О сем и сказал Господь: Наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу (Ин. 16, 2).

О, Никон, сослужил ты не Богу, а куче своей, в которой гнездится сатана. Куча ваша, омраченная его духом, изрыгает страшные хулы на Имя Божие. Ты, Никон, не от Дома Живона​чальной Троицы, а от антихристовой кучи. Вот тебе и возмездие по делам твоим. Колесницу твою опрокинул на тебя Михаил, Архистратиг Сил Небесных, ибо ополчение имяславцев, защит​ников Славы Имени Божия, под его хоругвью воинствует против врат адовых. Михаил Архангел, сущий вождь и защитник наше​ го ополчения, в пустынном Афоне избил двух пантелеимоновских монахов-убийц, шедших в Андреевский скит задушить на​шего старца-миссионера игумена о. Арсения. А тебя в доме Живоначальной Троицы, в посрамление твое, накрыл и придавил колесницею твоею пред очами монашествующего братства, у стен соборного храма Святой Троицы. Архангел Михаил молни​еносно явился перед конями твоими у стены храма так, что ты не видел его, а кони твои увидели и в страшном испуге броси​лись в сторону и опрокинули на тебя колесницу твою. Подобно тому, как сей же Михаил Архангел, с огненным мечом, явился ослице пророка Валаама и преградил ей путь. Ослица же прида​вила к стене ногу Валаамову (Чис. 22, 23 и далее). Валаам начал бить ослицу. Михаил же Архангел чудесно вложил ослице дар человеческого слова, и она укорила седока своего за неповин​ное избиение, ибо ей преградил путь Ангел с огненным мечом, не допускавший Валаама продолжать путь, неугодный Богу. Мгно​венно и самому Валааму открылся грозный вид молниеносного обличителя человеческой неправды, вразумил безумие пророка, который раскаялся и возвратился назад. Ты же, о лютый Никон, наказанный и посрамленный, не познал своего тягчайшего зло​деяния, не восчувствовал кары Божией, поразившей тебя, и счел ее за простую случайность и, кряхтя, со стоном, мысленно витал в треклятой диавольской куче своей, составляя план, как бы ярче блеснуть, представляя свой разбойничий доклад о том, как ловко воевал и одержал победу над непокорными монахами-имяславцами, ненавистными тебе и куче твоей.

Больше месяца пролежал в Троице-Сергиевой Лавре, увеч​ный Никон, пораженный незримо мечом Архангела Божия Ми​ хаила. Наконец, хотя еще охал и стонал, хромая на оба колена, решил явиться в свою кучу.

И вот предстал, наконец, долгожданный герой Афонского по​боища, в состоянии инвалида, перед своей кучей. Оказав достой​ный почет победителю, куча немедленно назначила день торже​ ственного заседания в полном составе всего Сvнода, дабы придать силу приговора изгнанникам афонским, противникам его власти.

В составе Святейшего Сvнода из высшей иерархии состоя​ли три постоянных члена, митрополиты: Петербургский, Москов​ский и Киевский. К назначенному дню торжественного заседа​ния, для суда над афонскими изгнанниками-имяславцами, не яви​лись: Киевский митрополит Флавиан (он вообще уехал из Петербурга) и Московский митрополит Макарий (он не поехал в Петербург из Москвы). Таким образом, из высших иерархов присутствовал один лишь Петербургский митрополит Владимiр (Богоявленский), член кучи Антония Волынского и его едино​мышленный друг.

Громозвучное торжественное заседание, хотя и состоялось в желанный день, но было куцым без двух высших маститых иерар​хов. Также отсутствовали некоторые другие епископы, члены Сvнода, сторонники имяславцев, которые не пожелали прини​мать участие в беззаконном суде, как и уклонившиеся митропо​литы Московский и Киевский.

Никон, в своем докладе сообщая о своих доблестных трудах на Афоне, добавил к докладу и свое учение об Имени Божием. Уясняя свое понятие об Имени Божием, Никон, в услаждение довольной его мудрованием кучи, выразил страшную, нестерпи​мую для христианского слуха хулу на Имя Господне. Он уподобил Имя Божие названиям: «экватор», «меридиан», говоря так: эти имена существуют, а обозначаемых ими предметов нет. Так долж​но понимать и об Именах: Иисус, Христос, Господь, Бог, Саваоф, Троица, Отец, Сын, Святой Дух и проч. Имена есть, а предметов нет. Подобное Никоново толкование напечатано и в его докладе, помещенном в «Прибавлениях к «Церковным Ведомостям» № 20 от 18 мая 1913 года. «Церковные Ведомости» — это официальный печатный церковный орган при Святейшем Сvноде, выхо​дивший еженедельно. Там, в «Прибавлениях», помещены докла​ды: Никона (Рождественского), Антония Волынского и Сергия Троицкого. Эти три доклада, посвященные их авторами развенчи​ванию Имени Божия, легли в основу «Послания Святейшего Сvнода», напечатанного на с. 277-286 вышеупомянутых «Церковных Ведомостей». Это еретическое «Послание» составлено той же кучей Антония Волынского, отредактировано третьим членом Св. Сvнода, архиеп. Сергием (Страгородским) и опубликовано от имени всего Святейшего Сvнода.

Принимая доклад Никона, Сvнодальная куча принимала и тяж​кие нестерпимые хулы его на Святейшее Имя Божие и восхища​лась его подвигом в борьбе против непокорных монахов-имяславцев. Куча подтвердила Никоново учение, что понятие об Име​ни Божием должно быть таким же, как и понятие об экваторе: экватор есть, а предмета нет, Имя Иисус и другие Имена Божий есть, а Предмета нет. Не страшно ли: Имя Божие есть, а Бога нет. Куча всем сердцем приняла это богоотступническое учение. Вот откуда началось открытое безбожие — из кучи сvнодской, изрыгнутое языком сатаниста Никона.

Повторяем, это уподобление Имени Божия «экватору» печата​лось в органе Сvнодального издания «Церковные Ведомости». — Поэтому сvнодальная куча и есть тот самый семиглавый зверь, о котором гласит 13 глава Апокалипсиса св. ап. и евангелиста Иоанна Богослова.

Глава 66. Судебный приговор имяславцам

Выше мы уже говорили, а сейчас повторим, что диавольская куча Волынского архиепископа Антония, еще до командировки Никона на Афон, определила развеять, как прах, ополчение имяславцев по лицу земли. Теперь же, после доклада Никона, выпол​нившего самим делом разгром исповедников, куча, якобы уже на законном основании, выносит им судебный приговор: лишить их сана монашества, а кто имеет, и сана священнического, считать их простыми мiрянами, лишенными гражданских и церковных прав. Если кто из них заболеет, хотя бы к смерти, не приобщать их Святых Тайн, а умерших — не погребать на христианских клад​бищах.

Такой диавольский приказ от имени «Святейшего» Сvнода циркулярно был разослан по всей России приходским священ​никам и всем монастырям. Куча в злобе своей имела намере​ние и сильное желание предать Афонских изгнанников-имяславцев анафеме. Но большая половина членов Сvнода с двумя высшими иерархами уклонилась от участия в беззаконном суде. Поэтому куча не осмелилась произнести анафему имяславцам, но удовольствовалась одними лишь прещениями, которые по смыслу своему означали то же самое отлучение от Церкви. Если же куча признала себя неправомочной произнести анафему на имяславцев, то и на отлучение от Церкви у нее не было ника​кой власти. Однако действуя обманом и лукаво прикрываясь именем Святейшего Сvнода, она циркулярно рассылала свой приказ, тогда как большая часть состава Сvнода с двумя высшими его членами-иерархами уклонилась от злобного судопро​изводства, чем доказала неправоту кучи и разбойническое ее засилие в Правительствующем Сvноде.

Глава 67. Сочувствие Государственной Думы имяславцам

Куча, в буквальном смысле слова, душила имяславцев. В при​говоре своем проявила по отношению к ним самое безчеловечное определение. Распыленные по всему пространству Русского госу​дарства, афонские изгнанники, по приказу Сvнодальной кучи, ста​ли подвергаться самому жестокому преследованию со стороны свя​щенников и полиции.

В положение гонимых монахов вникла Государственная Дума. Каким это образом полторы тысячи русских монахов из-за грани​цы подпали под суровую кару Сvнода? О карательной экспедиции и обо всем, происшедшем на Афоне, Думе было неизвестно. Ка​ким путем достигнута была цель несправедливого насилия над рус​скими подданными в третьем государстве? — Это хранилось в тай​не. Чтобы найти виновников, Государственная Дума сделала за​просы по министерствам.

Вопрос военному министру: известно ли Вам и Управлению Министерства о том, что три роты солдат с командным составом, при полном боевом вооружении, были отправлены за границу в третье государство?

Ответ: министру и Военному Министерству это дело совер​шенно неведомо.

Вопрос министру иностранных дел: известно ли министру и Управлению Министерства о том, что вооруженный военный от​ряд, в полном боевом составе, проследовал в третье государство, и с участием представителей — членов Русского Посольства и Гене​ральных консульств, без всякого суда и следствия, подвергает там карательной, кровопролитной репрессии полторы тысячи русских монахов двух русских монастырей, из которых во время молитвен​ного богослужения убито было до десяти и тяжело ранено сорок пять монахов, а затем половину из 850 человек, арестованных монахов, под конвоем посольского стационера канонерки «Донец» доставили в Россию, а остальных изгнали и вывезли с Афо​ на вольных пароходах?

Ответ: министру и Управлению Министерства Иностранных Дел совершенно об этом неведомо.

Запрос министру внутренних дел: знает ли министр и Управ​ление Министерства Внутренних Дел о том, что при помощи во​енной силы России изгнаны с Афона 1500 русских монахов, из которых 850 человек в г. Одессе со стороны полиции подверг​лись жестокой расправе и поруганию, 75 заключены в тюрьму, а остальных с волчьими билетами разослали каждого на свою ро​дину с лишением всех прав гражданских, под надзор полиции?

Ответ последовал подобный ответам двух первых министерств. Министр и Управление Министерства Внутренних Дел о монахах, изгнанных с Афона, и о действиях против них полицейских чинов никаких сведений не имеют.

Запрос министру Юстиции и Управлению Министерства Юс​тиции. Известно ли им о том, что изгнанные с Афона 1500 рус​ских монахов без суда и следствия, без предъявления им обвине​ния подвергнуты административному преследованию со стороны полиции и арестантскому прещению вплоть до лишения всех граж​данских прав?

Ответ: министру и Управлению Министерства Юстиции от​нюдь неведомо дело об изгнанных с Афона монахах, и по этому вопросу никаких сведений в Министерство Юстиции не поступало.

Так кто же знает? Все Ведомства Государственного Управ​ления, на которых лежит прямой долг и обязанность знать все происходящие в стране особо важные акты, ничего не знают о небывалом событии государственного значения. Из двух рус​ских Афонских монастырей, при содействии Российской воен​ной силы, изгнаны в Россию, подвергнуты жестоким репрессиям 1500 русских монахов, часть из них убита и ранена, часть зак​лючена в тюрьму, остальные разосланы в родные места под над​зор полиции лишенными всех гражданских прав. И относитель​но страшного безвинного гонения на православных монахов все эти Ведомства оказались в каком-то странном неведении, в то время как некоторые члены этих Ведомств являлись участника​ми совершившегося факта государственного преступления. Об этом знает одна только семиглавая Сvнодская «куча»: как, «без ведома» самих министерств, она использовала их права и достигла своей желанной цели. Тайна эта обнаружилась просто и неожиданно следующим образом.

У отца Антония (Булатовича) была родная сестра Мария Ксаверьевна Булатович. По окончании института благородных девиц Мария Ксаверьевна вышла замуж за грузинского князя древней грузинской, знаменитой фамилии Орбельяни. Он зани​мал высокую должность в Государственном Совете. А поэтому постоянно проживал в Петербурге. Мария Ксаверьевна отлича​лась ревностью о вере, прекрасно рассуждала о вопросах веры. По вопросу об Имени Божием она была предана своему брату о. Антонию. И сам князь — муж ее — был единомыслен с о. Анто​нием. Вместе они скорбели о несправедливом гонении и наси​лии над имяславцами.

Отец Антоний отказался от удобств богатого княжеского дома и предпочел быть там, где ютились рассеянные гонимые отцы и братия, афонские изгнанники-имяславцы.

Человек двадцать из них нашли себе приют в лесных дачах при станции Бабино Николаевской железной дороги, недалеко от Петербурга, в Новгородской епархии. Новгородский архи​епископ Арсений был сторонником имяславцев и отечески по​кровительствовал им, гонимым.

В этих лесах и пребывал о. Антоний в среде своей братии. Родных в Петербурге он навещал изредка, по долгу родства. В момент его визитов Мария Ксаверьевна в любви и радости раскрывала свою щедрую руку, полностью обезпечивая малую общинку имяславцев при станции Бабино. Скорбь о гонимых 1500 иноков все больше и больше обнимала ее благородную душу. В то же время она весьма дивилась мужеству гонимых иноков-имяславцев, которые в простоте сердца, в мудрости же духовно​го разумения, ни на йоту не уступали в вере властному Правительствующему Сvноду, пошли на все лишения и страдания, даже до смерти, и остаются неодолимыми для сильных мiра сего. Так она рассуждала с своим благочестивым супругом-князем.

У Марии Ксаверьевны была самая близкая любимая подруга по воспитанию в Институте, происходившая из высшего арис​тократического круга, которая по окончании Института была приглашена к Государыне Императрице Александре Федоровне в качестве фрейлины. Встречи с нею были редки. Но по связи воспитания и дружбы, свидания были самые любвеобильные и искренние.

В наступивший 1914 год, когда изгнанникам-имяславцам с каж​дым днем становилось все теснее и жестче от преследования свя​щенников и полицейских властей, Мария Ксаверьевна, встретив​шись со своей подругой фрейлиной, в горечи сердца рассказала все об Афонской трагедии по вине Святейшего Сvнода и о ее причинах. Тронутая до глубины души, благочестивая по духу, вере и ревности, подруга, по близости своей к Государыне, во всей подробности передала ей о гонимых властью Святейшего Сvнода Афонских иноках. Государыня, взволнованная враждебным действием Сvнода, немедленно передала об этом самому Государю. Услышав иное об имяславцах, Государь пришел в недоумение. Ему было известно о них только то, что докладывал Ему Обер-проку​рор Святейшего Сvнода из дел духовного ведомства, по суду Свя​тейшего Сvнода, которым имяславцы, изгнанные с Афона, при​знаны как упорные еретики и революционеры, опасно-вредные для веры и Церкви Православной и для Государственного покоя.

Узнав о них иное, необычайное, крайне взволнованный Госу​дарь пожелал личной беседы с ними. Фрейлина сказала, что чело​век двадцать изгнанников Афонских приютились недалеко от Петербурга в лесных дачах при станции Бабино. Государь повелел немедленно послать придворную карету и несколько человек из них пригласить для личной беседы с ним. И вот предстали перед лицом Государя четыре инока в том поруганном виде, в котором выпустил их Одесский Бульварный участок, в заношенных хол​щовых рубашках, с остриженными бородами и волосами на го​ловах, претерпевшие на Афоне от карательной экспедиции жес​токое избиение и тяжелые ранения. Один из них, о. иеросхимонах Николай Иванов, замертво был брошен в кладовку к прочим десяти убитым инокам, о чем было нами сказано выше.

Слушая рассказ, Государь содрогался и плакал. А Государыня и присутствовавшая фрейлина истерично рыдали. Беседа длилась около трех часов. Во-первых, был объяснен спорный вопрос об Имени Божием. О чем, собственно, нечего было и спорить. Свя​той отец Иоанн Кронштадтский, Духоносный и благодатный Ду​ховник Руси, в своем известном труде: «Моя жизнь во Христе», многократно твердил, что Имя Божие есть Сам Бог; имя Богомате​ри — Сама Богоматерь; имя Ангела, сам Ангел; имя Святого, сам Святой. Он, великий прозорливец, предвидел, что в начале двад​цатого века враг спасения рода человеческого откроет лютую бо​гоборческую ересь против Святейшего имени Божия. А поэтому, в укрепление в остатке истинных христиан веры во Имя Божие и во Имя Господа нашего Иисуса Христа, заповеданной Отцом Не​бесным (1 Ин. 3, 23; Ин. 1, 12; 3, 18), на весь мiр возвестил истинное святоотеческое, церковное учение об Имени Господнем. Кто искренно и нелицемерно верит в святость о. Иоанна Кронштадтского, тот непременно должен доверять и его учению. А кто признает его Святым, а учение его отвергает или противо​поставляет ему собственное мудрование, интерпретирует его уче​ние по собственному разуму, или же причисляет этого Светильни​ка Веры и Церкви Христовой к имяборческой стороне, тот верит в его святость притворно и лицемерно.

Сам Бог пребывает в Своем Имени, по неотделимости Имени от именуемого Бога. Сия вера зиждется на учении святых отцов Церкви и на основании всего Священного Писания. И сам молитвенный дух молящегося, искренно верующего христианина свидетельствует эту непреложную истину.

При сем объяснении Государь приложил свою руку к сердцу и с умилением воскликнул: «Отцы, я тоже верую во Имя Божие так же, как и вы!»

«Ваше Величество, — продолжали иноки свой рассказ, — начальствующие старцы нашего Пантелеимоновского монасты​ря, низводя Имя Божие на степень простых человеческих имен, Имя Творца твари — на степень твари, наше благочестивое ис​поведание веры во Имя Божие признали ересью и восхулили Имя Господне. Двухтысячное братство нашего Пантелеимоновс​кого монастыря возмутилось. Внешний порядок монастыря ос​тавался нерушимым и не изменялся. А внутренно, духовно брат​ство разделилось на две неравные стороны, из которых меньшая половина пошла за старцами, хулителями Имени Божия, а боль​шая мужественно стала на защиту славы Имени Господня. На​чальствующие старцы, при всем своем старании склонить на свою сторону защитников Имени Божия, обостряли спорный вопрос.

Ильинский скит, с братством численностью в 400 человек во главе с своим игуменом, полностью присоединился к мнению пантелеимоновских старцев-хулителей Имени Божия, чем при​дал им силу к богоборству.

В Андреевском же скиту сторону Пантелеимоновских хулите​лей Имени Божия принял игумен Иероним со своими соборными старцами. А братство этой же обители в 500 человек отвергло нечестивое согласие своего игумена и в ревности своей о благо​честии сменило впавшего в ересь игумена на основании имеющихся на Афоне прав свободного избрания и смены настоятелей большинством голосов при голосовании. Это действие враги Имени Божия назвали «революцией», а братство — «революционерами». В дальнейшем иноческий мир на Святой Горе Афонской был нарушен. Яд богохульной имяборческой ереси был перелит в рус​скую духовную среду афонскими ересиархами, первыми изрыгнув​шими тяжкую хулу на Имя Божие; это: Алексей Киреевский из братства Пантелеимоновского монастыря и схимонах Хрисанф из братства Ильинского скита, оба славившиеся на Афоне высоким образованием. Эти ученые были в дружбе с Архиепископом Анто​нием Волынским (Храповицким), издателем Журнала «Русский Инок», и пописывали статеечки для его журнала. Они подсунули ему богомерзкую статью с хулами на Имя Божие, которую архиеп. Антоний напечатал в «Русском Иноке». Тогда наши противники, хулители Имени Божия, возымели большую дерзость и наглость. Укоряя нас и похваляясь, заявляли: «Вот, сам Святейший Сvнод в единстве с нами, а вы противитесь. Значит, вы против Сvнода». Всем было известно, что Архиепископ Антоний, как член Сvнода, имеет большие преимущества и значение в его составе. Имея в виду его выдающуюся роль в правлении Сvнода, Афонские богохульники надеялись на запрет нашей защиты славы имени Божия властью Правительствующего Сvинода.

Противники наши не ошиблись в поддержке их ереси со сто​роны Волынского Антония. По доносу их Антоний в лице нас встретил противников своей статьи в журнале «Русский Инок» и обличителей его богохульной имяборческой ереси, чем крайне оскорбился, но и покорить нас своей воле, подчинить своему мнению, воздействовать на нас единолично не надеялся.

Из членов Сvнода был у архиеп. Антония друг и приятель, во всем единонравный ему, архиепископ Сергий Финляндский, ко​торый вседушно присоединился к его мнению об Имени Божием. Нашлись из состава Сvнода и другие члены, последователи бого​хульной статьи. Таким образом образовался семичисленный архи​ерейский кружок богомерзкой имяборческой ереси в недрах са​мого Святейшего Правительствующего Сvнода. От его имени этот кружок стал посылать нам на Афон прещения и угрозы.

Для исповедников благочестия, по учению Самого Господа нашего Иисуса Христа, путь один — путь изгнаний, страданий, всякого рода лишений за Истину. Итак, вооруженные этим ду​ховным всеоружием — напутствием Самого Господа — исповед​ники решились умереть за Имя Его Святое. Нечестивый кружок Волынского архиепископа Антония нимало не поколебал наше​го исповедания и твердой решимости страдать за Истину.

С самого начала этой брани на Св. Горе Афонской и доныне, в изгнании, наша ревность не умаляется, а возрастает. Под мечами сопротивников наших на Афоне уже умирали члены нашего опол​чения. Готовы и в дальнейшем умирать за защиту славы Имени Спасителя нашего, крепко держа знамя исповедничества, неся его к престолу Того Самого, Чье Имя противники наши тяжко хулят, а мы за Его защиту души свои полагаем.

Мы уверены, что есть Преосвященные Архипастыри, право​славно исповедующие Имя Божие, как и мы, изгнанники. Но враж​дебный нам кружок Антония Волынского, несправедливо восхи​тивший преимущества в Сvноде, своим давлением не допускает им открыто выступить в защиту славы Имени Божия и с обличе​нием тяжких хулений, выраженных Антонием в его журнале «Рус​ский Инок».

Сила несправедливых преимуществ семиглавого кружка Во​лынского Антония заключается в одном лице, которое не из числа его, не является оно и восьмым. Это лицо не иерархическое, мiрское, но служит фундаментальным основанием и душой заговор​щицкой группы. Это — Обер-прокурор Святейшего Сvнода Вла​димiр Карлович Саблер.

При выявлении этого имени Государь вздрогнул. Ибо Саблер был самым ответственным лицом, посредником между властью Государя и властью церковной – Святейшим Сvнодом. Саблер доносил Государю о судебных делах Сvнода, по вопросу об афон​ских имяславцах не в истинном свете, а наперекор истине, кото​рую сейчас выслушал сам Царь от исповедников Истины. Перед Государем раскрылась ложь и насилие обозначенного Сvнодско​го кружка, а не всего состава Сvнода, безстыдный обман самого Государя, имевшего доверие Сvноду как соборному лицу архипастырей. И вдруг такое несогласие, разделение в среде священ​ных лиц, неправда и оклеветание правоверующих иноков, тогда как эти самые насильники-архиереи обнаружили свое богоборство в хулении Имени Божия. Виновные онеправдовали защит​ников правды, произвели над ними небывалое доселе насилие.

В продолжительной беседе наши четыре имяславца поведали Государю все главные преступные действия, причиненные нам, имяславцам, со стороны семиглавого Сvнодского кружка.

Саблер докладывал Царю о нас, как о бунтовщиках, револю​ционерах и еретиках, в своем упорстве добровольно отрекшихся от монашества, добровольно бросивших свои Афонские обители и вернувшихся в свое прежнее мiрское состояние.

Такая ложь и клевета Сvнодских безсовестных судей вызвали крайнее негодование в Государе. Перед ним стояли представите​ли полуторатысячного сонма афонских изгнанников, имяславцев. Внешний вид их — поруганный, обезчещенный. На них остриже​ны головы, бороды. Одеты они по-мiрскому, в одни рубашки. Вид пречестных старцев, схимников, подвижников Св. Горы Афон​ской, со знаками тяжелых ранений от карательной экспедиции, приводил в содрогание семью Государя. Он горько плакал и со​крушался, а супруга и фрейлина рыдали, до истерики. Мужественное, непреклонное стояние за истину, твердая и решительная не​уступчивость врагам, хулителям Имени Божия, решимость бран​ного ополчения стоять за Истину в защите Славы Имени Божия, в самом Государе и его семье вызывали глубочайшее уважение к имяславцам, претерпевающим горчайшие последствия беззакон​ных действий над ними враждебного кружка Сvнодского.

«Какая несправедливость!» — воскликнул Государь. — Вы име​ете с ними спор, они же вас и судят, конечно, вы будете у них виноваты». В лице Государя выразилось решительное намерение дать иное направление курсу судебного дела об имяславцах.

Наконец, после долгой плачевной беседы, наши утешенные старцы от любви к Государю и его семье выразили желание уви​деть Наследника Цесаревича. Его позвали. Вошел мальчик с красивым девичьим лицом, веселый, скромный. Августейшая мама, Государыня, объяснила ему, кто эти четыре обстриженные стар​цы в холщовых обношенных рубашках, и много дивился мальчик: они монахи? Он много видал по монастырям монахов, оде​тых в пышные широкие рясы и с большими волосами, а сейчас увидел ощипанных, в жалком виде. Но, несмотря на это, он усмотрел в лицах их любовь к себе, протянул им свою ручку. Мо​нахи целовали его детскую ручку от полноты любви своей. Авгу​стейшие же родители, видя это, снова умиленно плакали.

Саблер докладывал об имяславцах, как о революционерах, а они засвидетельствовали верноподданническую любовь. На про​щание, семья Государева щедро одарила наших старцев-имяславцев, утешенных беседой, уверив, что результат рассмотрения дела об афонских изгнанниках будет иной.

Прощаясь с представителями полуторатысячного сонма афон​ских иноков-имяславцев, изгнанников, и обозревая мысленно все, рассказанное ими от начала и до конца, Государь в кратких словах справедливо выразил свое определение в следующих словах:

«Из-за низкого и постыдного каприза пантелеимоновских со​борных старцев, возникла такая тонкая, но по сути страшная, по​гибельная ересь, с потрясающими последствиями».

При этом в лице Государя выражалась глубокая, болезненная скорбь. Искренно, ласково, смиренно просил старцев сообщить ему письменно все о своих нуждах, требующих его помощи, обещая принимать к сердцу все просимое ими к исполнению. И опять, в той же придворной карете, старцы были возвращены на свое место при станции Бабино.

Глава 68. Наше впечатление от рассказа старцев, возвратившихся из Дворца

Прощаясь с Государем, мы читали в его лице затаенную болез​ненную скорбь. Вникнув в его личное положение, мы тоже сугубо скорбели о нем, обиженном треклятой сатанинской кучей сvнод​ской. Высоко ценя и благочестиво храня святую веру Христову и благочестно почитая Богоустановленную церковную иерархию, право правящую слово истины, вверяя ей себя в окормление духовное, хотя и диадему царскую нося на главе своей, по зако​ну же Церкви Христовой Помазанник Божий свято пребывал в послушании ей. Но вот вдруг, внезапно и неожиданно, из бесе​ды с четырьмя нашими старцами-имяславцами, духовному взору Государя открываются лица не Архипастырей Церкви Христо​вой, но хищных волков в одежде овчей, лютые терзатели стада Христова, дикие звери, прокравшиеся в недра Церкви Христо​вой на ее разорение. Посему есть о чем скорбеть Государю. Есть о чем страдать и сокрушаться, ибо сии губители, воры и разбой​ники, проныры, лицемерно показав ему себя ревнителями веры православной и радетелями государственного покоя, скрытно же, по-диавольски коварно и лукаво, окрали его доверчивость, внушив ему свой драконовский план. Под видом ревности о вере они решили использовать его доверие, и царскую власть и от имени Царя снарядить боевой карательный отряд, пропустить его в третье государство, и извлечь из Афона непокорных «ере​тиков» и опасных для государства «революционеров».

Заговор Сvнодской кучи против исповедников Божества Име​ни Божия — это точная аналогия Каиафиного сонмища, кото​рое, клевеща на ненавистного ему Иисуса, Понтийскому Пила​ту, игемону, предъявило требование распять Его. Так и куча Сvнодская, в лице защитников Славы имени Иисусова, Самое Имя Его дерзко предала на похудение и в ярости диавольской сили​лась задушить имяславие как ересь. Сладчайшее Имя Иисуса Христа назвала «номинальным». Защитников Славы Его назвала революционерами, опасными для государственного покоя. Все точно так же, как во времена предательства Спасителя...

Пилат — язычник. Он хотя и умыл руки свои перед народом, говоря: Неповинен я в крови Праведника сего, — но все же испол​нил волю врагов Иисусовых, предал Его на распятие. Ныне же Сvнодская треклятая куча, истребляя самое Имя Иисусово из сер​дец православных, воровски обокрав власть благочестивого Государя, сделала его непосредственным участником всего афонского разбоя, облив иноческой кровью земной жребий Богоматерний, предала смерти десять иноков — мучеников за имя Господне.

Итак, было о чем сокрушаться Государю после открытия ему нашими старцами-имяславцами тайны беззакония, предсказан​ной св. апостолом Павлом (2-е Фес. 2 гл.), содеянной в недрах Церкви Российской. Царь уразумел, что и его державная рука там... И хотя он был обманут, но полностью вина с него не снимается.

По праву своей самодержавной власти Государь, в покаян​ных чувствах, вопрос об имяславцах передал решению Москов​ской Сvнодальной Конторы, под председательством Московско​го Митрополита Макария, и тем освободился из кольца змеиной кучи Волынского Антония, очистился от безмерной тяжести гре​ховного соучастия в заговоре богоборной кучи.

В неожиданном для нас приглашении во Дворец мы видим дивный Промысл Божий к раскрытию тайны беззакония, которая гнездится в семиглавой куче Антония Волынского. А что пред​ставляет собою эта куча, мы увидим потом. Сейчас же мы видим ее празднующей и ликующей о победе, над ненавистными для них имяславцами, а Государя — прегорько плачущим и в слезах глубо​кого раскаяния.

Итак, чего не могла допытать Государственная Дума запросами министерств, теперь судьбами Божиими кознь диавольской кучи обнаружена. Раскаявшийся Государь взял под свою защиту афон​ских страдальцев.

Глава 69. Иное направление об имяславцах

Высокопреосвященнейший митрополит Макарий, получив пол​номочие, потребовал немедленно освободить имяславцев, заклю​ченных в Одесской тюрьме, — пятьдесят человек, и двадцать пять человек, содержащихся в заключении на подворье Андреевского скита в Одессе, и желал прибытия их в Москву.

Освобожденные имяславцы не знали, для чего их вызывают в Москву. Они подумали, что опять на суд, где потребуют подпис​ку на отречение от исповедания Имени Божия, и решили ук​рыться в горные пустыни Кавказа. Из 75 человек в Москву по​ехали только семь человек. Эта горсточка — из 1500 иноков — была, естественно, недостаточна. А как вызвать из них большее количество, — в этом вопросе митрополит Макарий был в зат​руднении. Ибо все имяславцы разбросаны по России, лишены адресов и всяких личных документов и по распоряжению синодской кучи содержались под строгим надзором полиции. При таких трудных обстоятельствах создалась отсрочка рассмотрения дела для Сvнодальной Конторы в Москве. Эта отсрочка развязы​вала руки «кучи» вымещать свою злобу посредством печатания Сvнодального еженедельника «Церковные Ведомости» и газеты «Колокол». То и другое выписывалось всеми монастырями и все​ми приходами Российской Церкви. Страницы этих изданий запол​нялись статьями архиепископов: Антония Волынского, Сергия Финляндского и профессора Троицкого, который сопутствовал архиеп. Никону на Афоне при разгроме Афонских обителей. Са​мое дело об имяславцах у кучи было отнято. Но зато в печатных изданиях кучи раздались громы и молнии в адрес имяславцев.

Глава 70. В. М. Скворцов, издатель «Колокола», вразумлен к имяславию епископом Феофаном Полтавским

Ответственным редактором и издателем газеты «Колокол» был некто Василий Михайлович Скворцов. По духовному укла​ду он — православный христианин, человек искренний, простой и нелукавый, но духовно близорукий. До имяборческой ереси выпускаемая им газета была его личным частным изданием. А когда имяборческая ересь выросла в большую гидру и ей потребовалась раздельная, широкая проповедь, тогда она решила ис​пользовать, как свое орудие, газету «Колокол». Своим названи​ем эта газета соответствовала Церковному Благовесту. Самого издателя В. М. Скворцова, приобщив в свои сотрудники, куча возвела в звание Сvнодального миссионера, хотя по своей не​ способности он никогда и нигде не выступал с проповедью. Од​нако, по назначению его органа, куча наименовала его Сvнодальным миссионером. Конечно, за услуги свои он щедро воз​награждался от Правительствующего Сvнода оплатой. Через такое свое соучастие он являлся популярным среди духовного ведом​ства. Обольщенный лукавством кучи, под чарами льстивой имя​борческой речи, Скворцов, служа куче Антония Волынского, воображал, что этим приносит службу Богу. При содействии его «Колокола» Афонские изгнанники-имяславцы по всей России объявлены как опасные враги Церкви и Государства. По своему неведению и простоте Скворцов не понимал своего плена и угрожающей пагубы. Наконец эта опасность открылась ему случайно следующим образом. Когда он возвращался в Пе​тербург из Крыма, где был на курортах, по пути заехал повидать​ ся с Полтавским епископом Феофаном. Скворцов весьма чтил его как великого подвижника и друга приснопамятного о. Иоанна Кронштадтского. Между иерархами Российской Церкви епископ Феофан был выдающимся Архипастырем. Его глубоко чтили все епископы. При свидании с ним, Владыка Феофан счел необходи​мым раскрыть Скворцову вопрос об Имени Божием так:

«Василий Михайлович, ты своей газетой вступил на службу Святой Церкви. Это похвально. Но тебе положительно неведомо, как используется твое издание, исходящее от твоего имени. На страницах твоего «Колокола» пишут враги Святой Церкви, и звон твоего колокола разносится по всему лицу земли Российской на развращение умов, на пагубу читающих твою газету. Ты смотришь на меня и недоумеваешь, в чем заключается этот вред.

Слушай и прими к сердцу в твое спасение. На Святой Горе Афонской возник богословский спор по вопросу об Имени Бо​жием. Старцы и начальствующие лица Пантелеимоновской обите​ли восхулили Имя Божие. Многочисленное братство этой обители разделилось на две стороны. Одна сторона в согласии с соборны​ми старцами Афонской Пантелеимоновской обители восхулила Имя Божие. А другая сторона мужественно стала на защиту славы Имени Божия. Еретический яд имяборческой ереси разлился по всей Святой Горе Афонской. Действием сатаны он перелился и в Российскую Церковь. Богохульную ересь афонских старцев взяли под свою защиту некоторые члены Российского Сvнода, но не весь Сvнод. Вопрос усугубился. Воздействием членов Сvнода, т. е. кружка Антония Волынского, повинные еретическому греху со​юзники Афонских старцев, действовавших якобы с соизволения всего Святейшего Сvнода, защитников Божественной Истины, 1500 иноков, с поруганием изгнали из двух русских Афонских обите​лей в мiр и подвергли лютому гонению. Беззаконные лица, вос​ставшие на Божественную Истину и разгромившие Афонское монашество, тебе известны, они пишут в твоей газете.

Вопрос, воздвигший грозную бурю и потрясающий все зда​ние Святой Церкви Христовой, заключается в духовной брани двух сторон. Правая сторона — иноки-исповедники, названные имяславцами, — пошли на все страдания, крепко держа в сво​их руках знамя защиты славы Имени Божия даже до смерти. И они понесут его к Престолу Страшного в Славе своей Судии, за Чье Имя полагают свои души, странствуя в изгнании на зем​ле. Другая сторона — гонители правых, держащие свое лютое оружие, в ожесточении до самой смерти. Они же и пишут на страницах твоей газеты».

Продолжительная и вразумительная беседа Преосвященного епископа Феофана раскрыла глаза Скворцову. Он уразумел, что своей газетой служит богохульной имяборческой ереси. Как искренний христианин, с простым и нелукавым сердцем, по своему неведению он подпал под влияние губителей-еретиков, которые заполняли его газету материалом, исполненным страшного хуле​ния на Имя Божие, преследующим защитников его. Поэтому, ис​кренне раскаявшись, тут же, на приеме у Преосвященного Феофа​ на, он написал и послал телеграмму в Петербург, в редакцию сво​ей газеты «Колокол», следующего содержания:

«До моего приезда да не преступают ноги в редакцию Колоко​ла епископов: Антония Волынского, Сергия Финляндского и про​фессора Троицкого».

Из Полтавы, по совету Преосвященнейшего Феофана, Васи​лий Михайлович Скворцов заехал в Киев повидаться с афонскими изгнанниками-имяславцами и лично от них услышать истину, за которую подверглись гонению 1500 исповедников от Сvнодальных епископов.

Глава 71. Скворцов в Киеве на беседе с имяславцами

Проживавшие в Киеве изгнанники-имяславцы, разъясняя воп​рос, заявили Скворцову: «Мы защищаем славу имени Господа на​шего Иисуса Христа. «Иисус» — знаменует наше спасение от мучительства и власти диавола, возведение рода нашего в первое блаженство. Имя Божие есть Сила Божия, Животворящая и Спа​сительная. Имя Божие есть Слава Божия. Сила и Слава Божия, неотделимы от Сущности Божией. Сам Бог пребывает в Своем имени. Эту именно Истину и выражает приснопамятный пастырь о. Иоанн Кронштадтский, говоря: «Имя Божие есть Сам Бог». Эту Истину мы, иноки Афонские, исповедуем и защищаем от хулителей Имени Божия, которые Всесвятое и Божественное Имя Господа Иисуса в своих хулах низвели на степень своего тварного рабского имени. Нас, 1500 иноков-имяславцев, изгнали из наших Афонских обителей и бросили на растерзание в злобный мiр. Сvнодская беззаконная кучка архиереев учинила над нами иезуитский разбой, действуя от имени всего Сvнода, тогда как большая часть членов Сvнода этому греху непричастна. Вы, Ва​силий Михайлович, своей газетой «Колокол» служите службу этой еретической кучке и несете тот же грех перед Судом Божиим». Этот укор страдальцев иноков, после беседы Скворцова с епископом Феофаном, привел его еще к большему вразумлению и к глубочайшему раскаянию. Он поспешил вернуться в Петер​бург и свою газету «Колокол» обратил на защиту страдающих иноков Афонских, в которой живое участие приняли защитники славы Имени Божия, знаменитые профессора Московской Ду​ховной Академии: М. Д. Муретов, М. А. Новоселов и другие.

Такой оборот дела был смертельным ударом в голову адской змеи — беззаконной сатанинской кучи, а для Скворцова послу​жил лишением чести и звания Сvнодального миссионера, отстранением его от сотрудничества с ней. Освободившись от грехов​ного союза с богохульной кучей, Скворцов обрадовался и по​чувствовал духовное облегчение.

С изменением направления газеты «Колокол» по Афонскому вопросу изменился и взгляд у читающих иное содержание других, неимяборческих писателей, которые в первых строках своих ста​тей ясно и подробно излагали всю суть дела, смело обличали по​гибельную имяборческую ересь нечестивой архиерейской кучи — членов Сvнода, сумевших в глазах верующего общества зарекомен​довать себя учеными богословами, однако — по подобию прежде бывших ересеначальников, тоже ученых: Ария, Нестория, Македо​ния и множества других богомерзких еретиков. Как древние, так и нынешние ученые, изрыгнули тяжкую хулу на имя Божие. Стра​ницы газеты «Колокол» заполнялись ложной информацией. Исти​на извращалась, в душах верующих насаждалась пагубнейшая имяборческая ересь. Но злоба их обнаружена, ложь и клевета на истину обличились. Оружие печати, посредством которой они вво​дили в заблуждение души простых верующих, у них отнято.

Теперь «Колокол» начал звон благовеста исповедания в за​щиту славы Имени Божия. А так как еретическая кучка Сvнода с самого начала брани льстиво и обманным путем действовала от имени всего Сvнода, то, в силу канонических законоположений, подвластное Сvноду приходское духовенство и их благочинные, являясь слепым орудием Сvнодской кучи, выполняли ее предписания, мстили имяславцам при содействии полицейских властей и урядников. Такое положение особенно обострилось в последние дни, когда Московский Митрополит Макарий замедлил рассмот​рение нашего имяславческого дела. И вот, под давлением такого насилия над нами, мы, имяславцы, решили отложиться от Сvнода, впредь до опровержения им имяборческой богохульной ереси и до прославления похуленного Имени Божия.

Братство наше, проживающее в лесных дачах при станции Бабино, являлось нашим средоточием. Собраться там всем нам было невозможно. Велась лишь только переписка с жалобами. Туда и были направлены наши подписи. Нам отечески покрови​тельствовал архиепископ Арсений Новгородский.

Такой оборот дела крайне встревожил Митрополита Макария, ибо вся Москва, внимавшая афонскому вопросу, взволно​валась против Сvнода, оказывая сочувствие имяславцам. Поэто​му Митрополит Макарий поспешил послать епископа Модеста Верейского, викария Московского, на переговоры с имяславца​ми в лесные дачи при ст. Бабино, убедить нас оставить дело отложения от Сvнода. При этом открылась возможность пригла​сить нас в большем количестве на заседание Московской Сvнодальной Конторы для решения нашего Афонского вопроса.

Присутственное заседание Московской Сvнодальной Конто​ры состоялось под председательством Митрополита Макария, в присутствии всех викарных епископов Московской епархии, всего духовенства города Москвы, настоятелей Московских монасты​рей и представителей Троице-Сергиевой Лавры. Так что состоял​ся немалый собор, на котором имяславцы исповедали свою веру во Имя Божие. А согласно нашему исповеданию, и самый суд всего собрания заявил свое единомыслие с нами, и все члены собрания просили не делать церковного разделения отложением от Сvнода, ибо куча Антония Волынского не есть Сvнод, а лишь от имени его произвела беззаконное насилие над нами.

На этом суде Московской Сvнодальной Конторы были вос​становлены все наши права монашеские, священнические, в ка​ких мы были на Св. Горе Афонской, и открыты были нам права поступать в любой монастырь по всей России. На Афон же воз​вратить нас было немыслимо, ибо Св. Гора Афонская находится в третьем государстве, в Греции.

Итак, Московская Сvнодальная Контора даровала нам оп​равдание. В те самые дни скончался Киевский Митрополит Флавиан, обрадованный правым судом над нами, при посредстве Митрополита Макария. Оба эти иерарха — усерднейшие защит​ники нас, афонских изгнанников.

На место покойного Митрополита Киевского Флавиана во​лею Государя был переведен Митрополит Владимiр, Санкт-Пе​тербургский, в качестве его понижения. Петербургская митрополия почиталась тогда первенствующей. Второй была Московс​кая, а третьей — Киевская. Антоний Волынский (Храповицкий), волею Государя, с высшей, Волынской, переведен на низшую, Харьковскую, епархию. Но этот перевод на низшие епархии не смирил, но еще более раздражил зверя, и семиглавие осталось то же самое.

Определением суда Московской Сvнодальной Конторы мы, афонские изгнанники, получили право свободно устраиваться в Российских обителях. Всех нас 1500 иноков. Среди нас очень много стариков. Все мы имеем и храним силу любви. По связи и чину Афонского жительства нерушимо проявляем заботу и попече​ние друг о друге. В силу этой духовной связи желательно было всем нам собраться в единое братство и жить по нашему Афон​скому уставу и чиноположению. Преосвященнейший Московский Митрополит Макарий одобрил и благословил наше намерение.

На Кавказе, на берегу Черного моря, есть древний пустын​ный полуразрушенный храм «Пицундский», место назначения ссылки и заточения великого пастыря и святителя Иоанна Златоуста. Место пустынное. Вот мы его и избрали с целью собраться при сей святыне воедино всем изгнанникам афонским имяславцам с условием: личным трудом всего нашего братства восстано​вить сию древнюю заброшенную святыню, основать при нем свя​тую обитель, во всем подобную нашим Афонским обителям. По этому вопросу мы обратились к Государю, прося его разрешения. С большой радостью он разрешил, обещая оказать ма​териальную помощь на устройство святой обители. Когда мы уже готовы были приступить к святому делу, Сvнодская куча, наперекор власти Государевой, расстроила наши планы и не допустила нас к основанию обители.

Тогда мы стали просить готовую обитель в Крыму, по назва​нию «Балаклава», которая имела небольшое число своего брат​ства. Государь, огорченный упорством кучи, нежелавшей отдавать нам «Пицундский» храм, дает свое согласие на наше вселение в Балаклавскую обитель. Но раздраженная на нас и на самого Госу​даря куча проявила дерзость и не допустила нас в Балаклаву. Пос​ле второй неудачной попытки найти себе приют в стране нашего изгнания, мы останавливаемся на вопросе: откуда, на самом деле, такая наглость, не у Правительствующего Сvнода, а у пресквер​нейшей диавольской кучи разбойников, связывающей руки Само​державного Государя Императора?

В журнале «Воскресный день» № 27, 1901 г. мы читаем: «В 1881 году, Константинопольский Патриарх Иоаким II обратился с ходатайством к Государю Императору Александру III о дарова​нии в Москве для Константинопольской Церкви подворья, и по Высочайшему повелению оно было дано при Церкви Св. Сер​гия, что в «Крапивках». Доходы с подворья предназначены были на содержание построенной им, т. е. патриархом Иоакимом? семинарии на острове Халки. О Святейшем Сvноде тут и поми​ну нет, он и языком не пошевелил, ему, конечно, и на ум не приходило вмешательство в волю и повеление Государя, несмот​ря на то, что дар предназначался иностранной Церкви.

Настоящая история начинается сказанием об основании оби​тели Нового Афона. Тогдашние благочестивые старцы Пантелеимоновские, Старого Афона, с предложением этого вопроса обратились к Русскому Правительству, главой которого был самодер​жавный Государь Император Александр III. И по воле Государя воздвигалась славная обитель «Новый Афон» на глухом пустынном побережье Черного моря, на месте полуразрушенного храма Симона Канонита. О Сvноде здесь тоже и помину нет.

На станции Борки, недалеко от Харькова, на месте круше​ния царского поезда и чудесного спасения самого Государя Александра 3-го и всего царского семейства его, сам Царь сей повелел воздвигнуть величественный храм и при нем основать святую обитель. И здесь не было места голосу Сvнода, ибо он был не более как верноподданный Самодержавному Императо​ру служитель Святой Церкви Российской, ее Высшим духов​ным управлением. Власть же создания святых храмов и обите​лей, время и место их — издревле полностью принадлежала кня​зьям и царям. Это мы видим и в Киеве, где много созданных храмов св. Князем Владимiром.

Довольно одного этого указания на все времена минувшего христианского благочестия, чтобы уразуметь — кому принадлежа​ла власть созидать святые храмы и обители. В благоговейных чувствах к храмозданию обратим наш духовный взор в самую глубину древности первых веков христианства, к началу торжества и гос​подства святой веры Христовой. Когда после языческих царей — гонителей христианства действием дивного промысла уверовали во Христа Царь Константин и матерь его Елена, то Царица Елена в своей святой ревности отправилась в Иерусалим на взыскание Животворящего Креста Христова и, после многих трудов обретши его, создала первый величественный храм во имя Воскресения Христова на месте Голгофы и Живоносного гроба Господня. Сопутствовавший ей святой Сильвестр, папа Римский, освятил сей первый храм. После этого святая Елена воздвигла многие другие храмы, там же в Иерусалиме, а святитель Христов Силь​вестр освящал их.

Да и сколь великое множество отшельников, пустынножите​лей, основателей обителей и храмов Божиих у нас на Руси и во всем христианском мiре, которые не спрашивали разрешения ни у Патриархов, ни у Сvнода, но вольно и свободно, движимые любовью к Богу, созидали храмы и обители там, где облюбовал их духовный взор, на месте их подвигов.

Из всех времен христианства — только один гнусный пример: куча Волынского Антония. Она связала руки Императора и не допустила его создать святую обитель при Пицундском полуразрушенном храме, воспретила ему дать покой имяславцам в Крыму, в Балаклавской обители. Один только сатана — враг строитель​ства святых обителей и храмов Божиих. Ему свойственны вражда и ненависть к Богу и к подвижникам Его.

После этого, кто из верующих, искренно любящих Бога, не убедится, что куча Волынского Антония вдохновляется и дви​жется этим самым духом сатаны, который в ней гнездится и составляет одно ядро зла, направленного против Имени Божия и его защитников — имяславцев.

Посмотрим, как снеслось это адово яичко, и увидим, что рас​кол Святейшего Правительствующего Сvнода и засилие в нем раз​бойников получились по вине самого Государя Николая II. В чем же виноват кроткий Государь? В том, что был неосторожно довер​чив стоящим у кормила духовного. Он полагал, что все там ангель​ски свято, не представлял себе Евангельского сказания, что и в среде 12-ти Апостолов Христовых один из них был диавол.

Император Петр I Великий по своей самодержавной власти, а главное, по ревности о благочестии, имел оенование при важней​ших вопросах церковных лично находиться в присутственном ме​сте заседания Святейшего Сvнода и принимать участие в рассмот​рении их. В житии святителя Митрофана Воронежского и в исто​рии Русской Церкви рассказывается, как Петр, еще малым отроком-подростком, на Церковном Соборе в Москве проявил сильную волю и ревность о благочестии против раскольников, старообрядцев, хуливших православную веру Российской Церкви, и таким же ревнителем он остался до самой смерти. Итак, еще в отрочестве своем столкнувшись с врагами православия и благочестия, пришедши в возраст самодержца, он не остался в стороне от дел правления Церковного. Он не управлял Церко​вью, но благочестно наблюдал справедливость церковного прав​ления. А это является законным и похвальным покровительством и ограждением Святой Веры Православной, по подобию древ​них греческих императоров: равноапостольного Константина, Феодосия Великого и других. Ради этого он учредил свое «цар​ское кресло» в присутственном месте заседания Святейшего Правительствующего Сvнода на все времена, для последующих Го​сударей, и тем самым обязывал их внимать вопросам Церкви Христовой, лично выслушивать о важнейших делах в вопросах Церкви. О прочих же, меньших делах Церковных, наблюдать он установил должностное лицо в чине Обер-прокурора при Свя​тейшем Сvноде. Это лицо положительно не имело никакой влас​ти, а всего только уполномочивалось от имени Государя, присутствуя на заседаниях Сvнода, выслушивать дела правления Цер​ковного, дабы, по докладам сего лица, Государь мог постоянно осведомляться о деяниях Сvнода. Русские Государи от самого Князя Владимiра Святого, по преемству, были благочестивыми ревнителями святой Веры Христовой. Царское же Петрово кресло в присутственном месте Церковного правления учредилось вследствие спорных столкновений православия со старообряд​ческим расколом. Контрольное Царское кресло в Сvноде было всегда ненавистно всем врагам Святой Веры Христовой.

Но вот, в наши дни, в начале 20-го века, а именно в 1911 году, возник на Святой Горе Афонской спорный вопрос, несравненно важнейший старообрядческого раскола. Последний выражался в безпорядочности внешних церковных обрядов и обычаев, нару​шавших чин и благолепие Церковных Богослужений, в грубом искажении и ошибках старообрядческих книг церковных, вошед​ших вследствие малограмотности переписчиков этих книг. Мно​жество и других грубых несогласий мутило строй и единение цер​ковного православия, подробности которых описывает святитель Димитрий Ростовский в своей книге: «Розыск о раскольническом учении». Так что грубые заблуждения старообрядчества являются для него обличением и укоризной.

Афонский же потрясающий вопрос явился тонкой лукавой ересью, тяжким хулением Имени Божия, и он есть тот самый, о котором святой тайновидец Иоанн Богослов пишет в 13-й главе Откровения. Когда эта хула со Святой Горы Афонской перебро​силась в Российский Правительствующий Сvнод, сей апокалип​тический семиглавый зверь — хулитель Имени Божия — быстро нашел в Сvноде свое гнездилище по числу своему в семи архи​ерейских душах, членов Сvнода. Звериная семерка обособилась в Сvноде в свою отдельную кучу и действием вселившегося в нее адского зверя, лукаво скрыв свою личину, святотатственно и воровски присвоила себе наименование Сvнода. Но она отнюдь не Сvнод. Ее мы в нашей истории именуем «куча бесовская». Вот эта самая куча, под именем Сvнода, с самого начала вражды на имяславцев, угрозами и действиями готовясь раздавить их во​енной силой, копала ров кроткому, доверчивому Государю Ни​колаю II, и всей Державе его. Должностное лицо Обер-прокуро​ра, установленное еще Петром I, в дни засилья в Сvноде семи​ главого зверя, было немцем из лютеран, действием сатаны пронырившим на должность докладчика Государю Николаю II о делах Сvнода. Но служил он не Государю, а богомерзкой куче Волынского. Он диавольски докладывал Царю ложь и клевету на имяславцев, чтобы ввести его в заблуждение, возбудить в нем негодование на имяславцев как еретиков, пагубных для право​славной веры, и как революционеров, опасных для государства. Вот в чем падает вина на голову Государя. В том, что, наивно веря такому докладу, он не побудился Петровой ревностью вой​ти в присутственное место заседания Сvнода, воссесть в Царс​кое кресло и лично убедиться в истинности грозных извещений об Афонских иноках-имяславцах, как докладывал ему Саблер. Если бы он выполнил свою обязанность и лично проверил то, о чем докладывал ему Обер-прокурор, тогда куча, а с нею ложь, клевета и неправда, в присутствии полного собрания Сvнода, как дым, исчезли бы с посрамлением, а истина воссияла и прославилась бы во славу Божию.

Обозревая эти последствия и обнаружив виновного, мы падем в великий грех, если дерзнем бросать камни в виновного, не ведая судеб Божиих, почему сей последний Государь не подвигся рев​ностью первых Государей лично проверить выслушиваемое из Сvнода дело афонское, по докладу и доносам Саблера, которые по существу ложные. Если мы, последний остаток верных христиан, уже полстолетия кипя в мiровом омуте посреди разлившегося зла, родившегося на Св. Горе Афонской и разлитого по лицу всей земли, видим его последствия в анархическом хаосе, сотрясаю​щем вселенную, то должны уразуметь, что не без попущения Бо​жия подверглась небывалым бедствиям вся поднебесная.

Время пришло! И дни предконечные уже настали, предре​ченные Самим Господом Иисусом Христом в Св. Евангелии, с страшными событиями, имеющими совершиться неизбежно пе​ред Вторым Пришествием Христовым, Судии живых и мертвых! Это о наших, текущих ныне днях, сии предречения Господни!

Нас достигло время исполниться концу совершенства и полно​ты строительства Церкви Христовой, воинствующей на земле, да воссоединится Всемiрным Судом Христовым с Небесной, Торжествующей!!! Да, Церковь земная, воинствующая и теперь в не​разрывной связи с Церковью Небесной, торжествующей. Но эта связь, если так можно выразиться, духовно-мистическая. А тогда, после Всемiрного Суда Христова, обе Церкви будут соеди​нены непосредственно, лицом к лицу...

А если так, то и царское контрольное кресло упразднилось в Сvноде, давая место злу. Ибо пришло время попущения от​ ступлению и действу области темной, во испытание последним, предконечным искушением живущих на земле, о нем же глаго​лет св. апостол Павел: «Не спешите колебаться умом... будто уже наступает день Христов... ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление» (2 Сол. 2 гл.). Св. апостол Па​вел писал это в свои апостольские времена к жителям Солунским. Наши же дни, когда уже на исходе второе тысячелетие со времен апостольских, видим исполнение зрелости предречен​ных времен полного всемiрного отступления, о котором гово​рят и другие святые Апостолы. Но, дабы еще более утвердить себя в этой истине, вонмем, что глаголет Сам Господь наш Иисус Христос в Святом Евангелии: ...обаче Сын Человеческий пришед убо, обрящет ли веру на земле? (Лк. 18, 8). Вот это и есть предсказание о наших днях.

Вниманию малого остатка благочестивых христиан вполне дол​жно быть уразумеваемо, что небывалому нынешнему отступле​нию и тяжкому богохульству положила начало богохульная имяборческая ересь. Св. апостол Петр говорит: ...будут лжеучите​ли, которые введут пагубные ереси, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель. И многие после​ дуют их разврату, и через них путь истины будет в поношении (2 Пет. 2, 1-2). Это предсказание Апостола, очевидно, исполни​лось на нашем времени. Кто первый открыто похулил Имя Божие в России? — Имяборцы. Вскоре после официального похуления Имени Божия большинством иерархов, духовенства и хри​стиан совершилась безбожная революция — попущенное Богом отступление, — которая дала широкую дорогу к безбожию и от​крытому богохульству. — Имя Божие стало произноситься только в ругательствах, без всякого запрета со стороны безбожных вла​стей. И повинна в этом семиглавая гидра, куча Сvнодская. Это о ней сказано в Апокалипсисе: ...и отверз он (зверь), уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живущих на небе (13, 1-6). Из этих слов весьма очевидно, что хула на Имя Божие есть хула на Бога, а хула на Бога есть хула и на Имя Его Св. апостол Павел говорит: Подобает бо и ересем в вас быти, да искусные явлени бывают в вас (1 Кор. 11, 19), то есть умуд​ренные благодатью Божией к борьбе против ересей, возникав​ших в разные века христианства. А в наши дни против ереси имяборческой, тяжко восхулившей Державное Имя Божие.

Мiровые перевороты не дали времени к рассмотрению и обсуждению важнейшего Афонского вопроса. А он-то, собственно, и есть причина всему ныне происходящему, потрясающему и колеблющему все мiроздание. Ныне он забыт, отброшен в сторону, ни во что вменен осатанелым мiром. Но зато он объявится первейшим грехом для гордой твари, поругавшей Славу Божию, когда труба Архангела призовет хулителей к ответу перед Страшным Престо​лом Того, Чье Имя низвели на степень своего рабского имени.

На земле в этом веке не нашлось ни времени к рассмотре​нию вины, ни самой ревности по Истине, требующей Соборно​го Суда Церковного для определения достойного наказания дер​зким хулителям Имени Божия. Суд Московской Сvнодальной Конторы не есть окончательное решение вопроса. Однако оп​равданием имяславцев он, можно сказать, засвидетельствовал тяж​кую греховность хулителей Величия Имени Божия. И это служит достаточным обличением скрытого буйства против Бога номи​нальных лжеархиереев, обманувших Государя и обольстивших миллионы народной массы. Об этом есть предсказание старца Глинской пустыни о. Порфирия: «Со временем падет вера в России. Блеск земной славы ослепит разум. Слова истины бу​дут в поношении. Но за веру восстанут из народа неизвестные мiру и восстановят попранную истину». Это сбылось на событи​ях афонских. Истина есть Имя Божие. Имяборческая ересь ху​лами своими подвергла тяжкому поношению славу Имени Бо​жия, низвела его на степень тварного имени. Защитники же его имяславцы, «необразованные монахи», ничтожные, презренные, «грубые мужики-лапотники», «неизвестные мiру», мужественно пошли в изгнание, на лишения и страдания, тяжесть и лютость которых ведома Единому Богу, и в непоколебимой ревности своей засвидетельствовали православное свое исповедание Имени Бо​жия на соборном Суде, на котором были оправданы Судом Мос​ковской Сvнодальной Конторы. От тех грозных дней изгнания с Афона защитников славы Имени Божия в 1913 году прошло уже полвека. Если ненашлось времени и ревнителей для рассмотрения сего вопроса, то опять же мы, имяславцы, во весь голос возглашаем: внимай и услышь, Вселенная!

Не нашлось ревнителей потому, что на земле нет достойных рассуждать о нем!!! В имяборчестве повинны, за немногим, все пастыри Церкви Христовой.

Во-первых, Вселенский Константинопольский патриарх Иоаким 3-й осудил нас, имяславцев, как еретиков. Каратель и убийца Никон, везя нас с Афона избитых, израненных, постарал​ся мимоходом повидаться с ним. Хвалясь своей победой над нами, Никон лично от него удостоился одобрения и похвалы: «Кала! кала! кала!» — за разгром и арест имяславцев (т. е. хорошо, хорошо, хорошо!).

Посему, если Вселенский Патриарх погряз в богохульной имяборческой ереси, то кто правомочен созвать Вселенский Собор Церковный? Где найти Константина, Апостолам равного, где най​ти пастырей на Вселенский Собор, подобных пастырям, собрав​шимся против еретика Ария? Были, конечно, скрытые защитники Славы Имени Божия, такие, как Московский Митрополит Макарий, Киевский Митрополит Флавиан, архиепископ Феофан Пол​тавский (Быстров), епископ Феодор Поздеевский и другие святи​тели. Но они, наподобие Иосифа и Никодима — советников жидовского сонмища, тайных учеников Христовых — настолько тихи и кротки, что не могли открыто выступить вопреки Сvнодской куче, не смели и языком пошевелить в защиту Славы Имени Бо​жия. Откуда была такая придавленность? Перед кем страх? Кто овладел их душами христианскими?

Втайне и ныне живет малый остаток христианский в боязни и трепете. Вот к этому остатку обращаясь и взывая, спрашиваем: кто не поймет, что куча Волынского Антония — есть тот самый семиглавый зверь, о котором в Апокалипсисе пишет святой тайновидец Иоанн Богослов?

Братья христиане! Не зверь этот страшен. Страшно потерять веру и любовь к Богу и не иметь надежды на Него. Пробудись от сна невеста, се в полунощи Жених, от небес грядет безвестно, с мертвыми судить живых! Близок есть, при дверях, час сей! Семиглавый зверь — самый яркий признак предконечного времени. Это мы видим от самой его хулы на Имя Божие с 1911 года. Окончательно же обнаружил он свои звериные рога в 1913 году, когда изгнал с Афона исповедников славы Имени Божия. Брань с ним состоит в том, чтобы при всех его диавольских угрозах и кознях ни на йоту не уступить ему, в какой бы вид он ни преобра​жал свое лукавство, которое усматриваем с самого начала описы​ваемой нами истории. С нашей стороны необходимо нужны вера и любовь к Богу и крепкая надежда на Него, всецелая преданность Ему, сила, мужество, терпение, мудрость, решимость страдать за Истину и прочие духовные дарования, которые отнюдь не наши, но Божий дар. О себе мы знаем, что крайне немощны, слепы ду​ховно, всегда в опасности грехопадений, согрешаем на всех путях нашей жизни делом, словом, помышлением и без помощи Божьей ничего не можем сделать доброго. Сего ради, всей стороной духа нашего, мы должны быть обращены к Богу молитвенно, в покая​нии, постоянно поучаться в Священном Писании, учении святых отцов и святой Псалтири. Только живущие в помощи Бога Вышняго, в селениях Его водворятся.

На протяжении всей описываемой нами истории, часто по​вторяется о нас самих: «мы имяславцы», «мы защитники Славы Имени Божия». Все мы, да мы... Читатели нашей истории могут вменить нам это в порок самохвальства, высокого о себе мне​ния, поставить нам это в укоризну. Но такой суд о нас будет неоправданным. Выражение «мы» да «мы» образовалось с само​го начала по существу нашей брани со вратами ада, с первых дней нашего выступления в защиту славы Имени Божия на Свя​той Горе Афонской. Еретики-имяборцы, враги Божии и наши, хулят Имя Божие. А мы, рабы Божии, имяславцы, при помощи Божией утвердили себя в непоколебимой решимости умереть за Честь и Славу Имени Божия. Не нам, Господи, не нам, но Имени Твоему даждъ славу, — воспевает святой царепророк Давид.

Наша духовная брань состоит из двух сторон. Еретики-имя​борцы, хулящие Имя Господне, — это левая сторона, враждебная Богу и нам. А мы, исповедники Божества Имени Божия, — правая сторона. Мы, имяславцы, тверды в решимости до самой смерти ни на йоту не уступать хулителям Имени Божия в нашем исповеда​нии. Сторона, враждебная Богу, выросла в семиглавого дракона и слилась в союз со всеми силами ада.

А мы, горсточка, всего тысяча пятьсот иноков со Святой Горы Афонской, облекшись силою Имени Божия, стоим за истину даже до смерти.

Имя Божие есть Сила Божия. Сего ради, кто — на нас, если с нами Бог, во Имени Своем?! Облеченные непобедимым оружи​ем — силою Имени Божия, — утверждаем: «Мы — защитники Славы Божией! Этими последними строками о себе мы стараемся уяснить способность, потребную для защиты Славы Имени Божия, которая (способность, или ревность) не усматривается в последнем роде христианском даже у тех, которые стоят у кормила Церков​ного. Посему и остался вопрос имяборчества без соборного рас​смотрения и суда. И до сих пор Имя Господне, похуленное имяборцами, не прославлено ни Вселенским, ни Поместным Церков​ным Собором, и до сих пор «имя Божие хулится во языцех» (Пс. 73, 18; Плач. 3, 61; Ис. 28, 14-18; 52, 5; Иез. 36, 20-21; Рим. 2, 24).

Теперь рассудим, почему не нашлось времени на рассмотре​ние сего вопроса. Тяжесть греха имяборческой ереси так велика, что сразу же после изгнания защитников Славы Имени Божия в тяжкое заточение был снят покров Божий от земли за хулу на Имя Господне и предана она сатане. И возмутилась вся поднебесная. Ровно через год загремели тысячи смертоносных орудий, обнажились мечи к убиению друг друга, восстали брат на брата, обезглавились земные царства, внедрился анархический хаос.

В 1913 году кровь защитников Славы Имени Божия, прежде всего, пролита на Святой Горе Афонской рукой лжеархиерея Никона, во время молитвы монахов-исповедников.

В следующем 1914-м, ровно через год, вспыхнула мiровая война, и потекли потоки крови во всей поднебесной. Вот и време​на!.. Война помрачила умы, озлобила сердца. Где же тут рассуж​дать об Имени Божием, когда, надрываясь злобой, человечество завопило: «Бога нет!»

Не страшно ли тем, у кого уцелел разум?.. И вот мы, афониты, видим исполнение заголовка видения незабвенного нашего старца миссионера отца Арсения: Гнев Божий грядет на вселенную, зем​ля обольется кровью, — 46 лет тому назад, как это сказано было нами. И в событиях последующих лет мы читаем исполнение того видения.

В пустынных горах Кавказа подвизался другой старец — Иларион, соименный автору книги «На горах Кавказа». И вот старец оный Иларион, имея под своим руководством большое число учеников-пустынников, рассыпанных по горам, восхотел объединить их в одно братство по уставу скитских обителей древнего монаше​ства. Для сего необходимо было построить соборный скитский храм, а вокруг него разместить маленькие келейки для учеников, чтобы каждый жил в уединении, а в субботу и воскресенье всем собираться в храм на общее Богослужение. Такие скиты были и на Св. Горе Афонской. Желанию сего старца Илариона соизволя​ли все его ученики. Для устройства в пустынных горах храма для начинающейся обители скитской у старца Илариона было много доброжелателей мiрян в Москве и Петербурге. Иларион усердно молился в своих подвигах, испрашивая на то Божие соизволение и благословение.

В 1912 г. он проявил особенное усердие к скорейшему исполнению своего святого намерения. И вот, во время молит​вы, мгновенно предстал пред ним светоносный Ангел Божий и в ответ на его усердную молитву воскликнул: «Поздно строить монастыри!» — И стал невидим.

Глава 72. Видение звезд старцем Порфирием

Час кончины преп. Серафима Саровского был открыт сему старцу Порфирию, который видел душу Серафимову, возносимую на небо Ангелами Божиими.

У старца Порфирия под его руководством были ученики, той же Глинской пустыни иноки. Однажды они, по обычаю, собра​лись к нему на вечернюю беседу духовную и увидели его весьма печальным, со слезами на глазах. С полчаса старец молчал. Тяже​ло было ученикам смотреть на своего опечаленного старца. Нако​нец, он вздохнул и промолвил: «Чадца! Вы видите меня скорбным и печальным. Внимайте, что аз поведаю вам. Окончив чтение Бо​жественного Апокалипсиса св. Иоанна Богослова, я, умиленной молитвой, воззвал: «Господи, каковы же наши текущие дни, и что грядет на главы наши?» И се вижу восходящую звезду с востока, зело великую, светлую и славную, светом своим озаряю​щую всю поднебесную, ее окружали сопутствующие ей звезды, достойные ее — светлые и славные. И дошла звезда сия до свое​го запада, и бысть мне глас: «Се звезда Императора Александра Первого Благословенного» (| 1825. — Сост.).

По сем вижу вторую звезду, восходящую с востока, светлую, славную и еще величественнее первой звезды, и сопутствовали ей меньшие звезды, достойные славы ее, светлые и славные. И дошла звезда сия до своего запада, и был глас мне: «Се звезда Императо​ра Николая Первого» (Павловича, | 19.02.1855, — Сост.).

По сем вижу третью восходящую звезду с востока, еще более величественнейшую и превосходнейшую предыдущих звезд, и со​путствовали ей окружавшие звезды, достойные ее, светлые и слав​ные. Но, о, чадца мои! Звезда сия величайшая цвета кровавого! Дошла звезда сия до полпути к западу, вздрогнула и упала. И бысть глас мне: «Се звезда Императора Александра Второго». «Убит будет царь среди своей столицы, рукою освобожденного раба» (| 1.03.1881 скончался в муках. — Сост.).

Затем вижу четвертую восходящую с востока звезду, превос​ходящую все первые звезды величием и славою и яко солнце сияющую, и сопутствовали ей славные, великие, достойные ее чести и славы меньшие, окружавшие ее звезды. Но не дошла до запада и сия звезда, на полпути к западу угасла. И слышу глас: «Се звезда Императора Александра Третьего». — Вывод из это​ го для нас ясный — время сократилось взятием с земли Царя-Миротворца (| 1894. — Сост.).

По сем вижу пятую звезду, восходящую с востока — и не сказал старец о звезде сей, какова она и в каком окружении, но воскликнул: «О чадца мои!» — закрыл лицо руками и прегорько зарыдал, и, не наименовав пятую звезду, сквозь рыдания возглаголал о близости кончины мiра и заповедал: «Бдите, чадца, и молитесь!..»

Старец видел, в каком окружении эта звезда, но не сказал (промыслительно) даже имени сей звезды. Нам же, остатку христиан​скому, ныне ясно и разумно, что последняя звезда — Императора Николая Второго, в окружении кольца змеи, семиглавой кучи Волынского Антония и множества лютых диких кровожадных зве​рей, скверных и гнусных гадов пресмыкающихся.

Спутники славных и пресветлых звезд — это верные государ​ственные мужи, мудрые и благочестивые советники, министры, соправители Императора.

Знаменитый Император Александр Третий Миротворец почил о Господе в 1892 году на руках блаженной памяти всемiрного молитвенника, протопресвитера, отца Иоанна Кронштадтского. Так объявлялось в Манифесте Николаем Вторым о смерти Родителя.

Почивший Государь Император Александр Третий попремногу чтил и любил о. Иоанна Кронштадтского, которого вызвал к смер​тному одру своему, и о. Иоанн неотлучно пребывал у изголовья Императора в последние предсмертные часы его. «Отец Иоанн, держите руку вашу на голове моей. Мне бывает легче, когда вы кладете руку вашу на мою голову». — Это последние слова умира​ющего царя земного, отходящего душой к Царю Небесному.

Почивший Государь Император по всей правде был благоче​стив и праведен пред Господом, он был живым примером всему народу русскому. Своей праведностью он уподобился Израильс​кому Царю Давиду, мудростью — Соломону, сыну Давида. По кончине Александра Третьего, Царя-Миротворца, кончился и мир на земле.

Читатель! Берегись осуждать последнюю звезду, знаменующую Императора Николая Второго. Не он причиной земных бедствий является, ибо он — Помазанник Божий и был высоко благочестив. Но время пришло к концу, который неизбежно должен совер​шиться. Николаю Второму дан жребий от Бога быть последним Государем. Все, что деется на земле безумного, готовилось за мно​го-много лет раньше, годами, десятилетиями, но было удерживае​мо Державным Именем Божиим (небесный Держай). Ныне же на​стало время, предреченное Богом в Святом Евангелии: войны, гла​ды, моры, землетрясения, восстал народ на народ и царство на царство; вражда, народные смятения, другие бедствия, а главное — безбожие, отступление от Бога и все прочее безумное, богохуль​ное. Всему этому отнюдь не Царь Николай Второй является при​чиной, но в его царствование взят мир от земли, и сам он стал признаком близости Второго Пришествия Христова. Конец его Царского поприща увенчан венцом мученическим. Его восход на царский престол был безчестен, день его коронования обагрил​ся кровью, и кровью закончились царство и жизнь его. У Госуда​ря не было близких друзей. Напротив, в его окружении был самый злой и коварный, подлый и жестокий враг — куча Сvнод​ская, змея адова. Но дух его благочестия не угасал даже в страш​ную для него годину напора всех сил ада.

Мы почитаем его как мученика. В его царствование благово​лил Господь прославить трех Своих святых угодников: святителя Феодосия Углицкого, святителя Иоасафа Белгородского и преподобного Серафима Саровского, — открытием святых мощей их.

Глава 73. Толкование о звездах

Восходящие звезды с востока знаменуют великих и славных Государей земли Русской. А сопутствующие звезды сии суть — мужи государственные, мудрые министры, верные соправители и советники. Так было во все дни четырех звезд. Но третья из них, звезда цвета кровавого, на полпути к западу, от злодейской руки, упала. В дни 4-й звезды — Александра 3-го Миротворца, с успением его, — по Апокалипсису, — видимо, был взят мир от земли, к сокрушению века сего.

Пятую звезду старец Порфирий не наименовал, но, закрыв лицо руками, прегорько рыдал. Люты дни на первых шагах этой звезды. В день его коронования, во время раздачи памятных царских подарков, произошла сумятица, и в огромной лавине народа за​давлены были тысячи человек в яме Куликова поля, где проис​ходила эта раздача — тут же, у Кремля Москвы. И в день торже​ства своего коронования Царь Николай 2-й прегорько рыдал о гибели множества людей. Так что на крови своего верноподдан​ного народа совершилось таинство коронования Импера​тора Николая Второго, в мае 1894 года.

А спустя девятнадцать лет, в 1913 году, церковное правитель​ство столкнуло его самого в ров глубины безмерной разгромом монашества двух русских афонских монастырей, — о чем мы выше уже сказали, — и уподобило его царям первых веков хрис​тианства: Нерону, Диоклитиану, Максимилиану, Декию и другимязыческим царям, обагрившим землю кровью христианских мучени​ков — исповедников Имени Христова. Защитниками этого славно​го, державного и всеспасительного Имени Иисусова явились мы, иноки Святой Горы Афонской, двух обителей: Пантелеимоновской и Андреевской. И защитили его от похудения вратами ада, в лице имяборческой кучи Антония Волынского из Церковного прави​тельства, внушением которой Государь Николай II послал три роты солдат Белостокского полка на военном судне, вооруженном до зубов, для разгрома нас, безоружных имяславцев, стоявших до смерти за честь и славу Имени Иисусова. Таким образом, русское войско, командированное Государем, нашей монашеской кровью омыло Святую Гору Афонскую. Сие есть дело пятой звезды!

Глава 74. Об Иерониме-имяборце, из рассказа о нем родителя его. И о Копрониме, иконоборце

Не лишним будет сказание о явленных признаках в младенче​ском возрасте лиц, впоследствии ставших врагами Божиими. В церковной истории повествуется о лютом еретике Константине, по прозванию Копроним, греческом императоре, который мла​денцем при погружении в купель Святого Крещения испражнился и осквернил Таинство св. Крещения. Когда он пришел в возраст и стал императором, первый открыл иконоборческую ересь и был лютым гонителем почитателей святых икон. Многое множество православных христиан были замучены им: епископы, монашествующие, мiряне. Кровь и по его смерти лилась нещадно вплоть до святого Седьмого Вселенского Собора. Иконоборческая ересь и доныне содержится сектантами. Баптисты, штундисты, молока​не, адвентисты, иеговисты и прочие отщепенцы являются хулите​лями святых икон, последователями тех иконоборцев, которые были преданы анафеме Седьмым Вселенским Собором, которые и доныне ежегодно предаются церковной анафеме. Пострадавшие же за защиту св. икон воссияли в сонмах святых мучеников.

То же самое — по рассказу его родного отца — произошло и с бывшим нашим игуменом Андреевского скита на Афоне, Иеронимом. Отец — родитель игумена Иеронима был старец добрый и почтенный среди братства нашего Андреевского скита. Он скорбел о заблудшем своем сыне. Первоначально, при возник​новении имяборческой ереси, Иероним был на имяславческой стороне. Но потом пантелеимоновские начальники монастыря и старцы, диаволопоклонники, пригрозили Иерониму и собор​ным старцам Андреевского скита: «Если вы не войдете в со​гласие с нами, то подворья ваши в Петербурге и в Одессе Сvнод отберет от вас, потому что Сvнод с нами. При такой угрозе Иероним два дня колебался. Его колебание было глубокой тай​ной от нашего Андреевского братства. Но его родитель-отец, по родственной близости к сыну, эту тайну узнал. Сам Иеро​ним открыл ему, как своему отцу, о насилии и угрозе пантелеимоновских старцев и начальников. Отец стал убеждать сына отвергнуть все угрозы и твердо стоять на защите славы Имени Божия. Угрозы повторились. И не устоял Иероним со своими соборными старцами, и принял имяборческую ересь, слился в единомыслие с пантелеимоновскими старцами-диаволопоклонниками. Препирательство Иеронима со своим благочестивым родителем не было ведомо братству, и его соглашение с диаволопоклонниками было тщательно скрываемо от всего братства скита. Знал один только соборный старец, заведующий эконо​мической канцелярией отец Сергий, о ревности которого по защите славы Имени Божия было уже сказано в нашей истории. Сейчас же имеем побуждение раскрыть признак злочестия, подобный знамению при крещении иконоборца Копронима. Огорченный старец-родитель от своего же сына Иеронима стал подвергаться притеснениям и гонению, вплоть до насиль​ственного заключения его в затвор, чтобы отец не выходил из своей келлии даже в собор на молитву и в братскую трапезу. Иероним через своего келейника доставлял ему в келью тра​пезный обед и чай. Нам было непонятно, почему игумен под​верг такому жестокому преследованию своего родного отца. Это выяснилось, когда еретик игумен Иероним собором всего братства был сменен за ересь и удален из обители. Тогда и получил свободу почтенный старец, родитель Иеронима, и по​ведал нам свою скорбь о родном сыне, павшем в жесточайшую имяборческую ересь. Тут же он поведал и о предзнаменовании при св. Таинстве Крещения, когда, погруженный в купель, Иеро​ним подобно иконоборцу Копрониму испражнился. Ставшие уже взрослыми, Копроним был лютым еретиком-иконоборцем, а Иероним — лютым еретиком-имяборцем.

После изгнания нас с Афона еретик Иероним решил запол​нить нашу опустевшую обитель пустынниками монахами-отшель​ никами, жившими в горах Афона. Приглашенные пустынники, не прожив и одного года, опять ушли в свои пустынные кельи.

Мы были изгнаны 8-го июля 1913 года. После нас в обители остался дорогой наш старец, знаменитый миссионер, отец Арсений.

Глава 75. О последних днях жизни отца Арсения

Отец Арсений успел тогда пророчески открыть нам заголовок своего таинственного грозного видения: «ГНЕВ БОЖИЙ ГРЯ​ДЕТ НА ВСЕЛЕННУЮ, ЗЕМЛЯ ОБОЛЬЕТСЯ КРОВЬЮ». Са​мое видение он обещал открыть нам после повечерия. Но после оглашения сего заголовка в обещанное время уста его замолча​ли навсегда... У о. Арсения отнялась речь.

При изгнании нашем из Афона, оставляя свою обитель, мы со слезами прощались с отцом Арсением. Он, лежа на своем болез​ненном одре, безмолвно благословлял нас на проповедь его грозно​го видения, бывшего в часе временне, во время Божественной ли​тургии, в св. Алтаре, в день воскресный, дабы содержание заголов​ка его видения мы несли в мiр в прегорчайшем нашем изгнании и проповедовали бы о нем всей вселенной. С рыданиями мы прости​лись с дорогим нашим отцом Арсением 8-го июля 1913 года.

В августе того же года о. Арсений приготовился к исходу в загробный мiр. Еретик игумен Иероним покусился перед кончи​ной о. Арсения приобщить его к своему нечестию. Для этого он пришел к нему в келью и настоятельно принуждал его причастить​ся мерзких еретических таинств из рук Иеронима. Изнемогавший телесно, но крепкий духом исповедническим, старец проявил мужество и непоколебимое стояние за истину до самой смерти, он отверг Иеронимово искушение.

Свидетелем сего последнего исповеднического подвига о. Ар​сения оставался при нем послушник его, приехавший с ним вме​сте на Афон из России. Не одолев умирающего мужественного борца за святую Веру исповедника имени Христова, еретик Иероним ушел посрамленный.

По уходе еретика о. Арсений предал свою душу в руки Гос​подни и перешел в сонмы святых исповедников, положивших души свои за честь и славу Имени Божия.

В отмщение о. Арсению еретик Иероним приказал извлечь безжизненное тело страдальца, привязать к конскому хвосту, с поруганием влечь из скита и бросить святого исповедника в глубокий гурман за скитом, что и было исполнено.

Имяборец Иероним буквально во всем явился подобным ере​тику иконоборцу греческому императору Копрониму. Они оба одинаково знаменовали свое нечестие при Таинстве св. Крещения... Копроним, гонитель благочестия, умертвил в муках без​численное множество благочестивых епископов, монахов и мiрян, бросая их в огонь и в воду, и в пропасти земные, о чем свидетельствует Св. Церковь Христова в описаниях страданий исповедников православного почитания святых икон. Копроним — иконоборец, хулитель образа Спасителя. А Иероним-имяборец — хулитель Самого Божества Имени Божия. Оба они руга​тели Бога Всевышнего.

Глава 76. Суд Божий над еретиком Иеронимом

Мы сказали, что приглашенные Иеронимом в наш Андреев​ский скит пустынники афонские менее чем через год снова разош​лись по своим пустынным кельям. Сам Иероним пошел на разные послушания, ибо некому было работать. Работая по заготовке дров на кухню, пришел он в свою келью, чтобы отдохнуть, но его пора​зил суд Божий — он внезапно шлепнулся на пол и изверг свою богомерзкую душу.

Подобно ему и все его соборные старцы-еретики, враги Божий и наши, скоропостижно скончались один за другим.

Наконец опустела и вся наша обитель Андреевская и закры​лась навсегда... А затем закрылись поочередно Пантелеимоновский монастырь и Ильинский скит. На Афоне совсем русских не стало. Похулили еретики Имя Божие; оставшиеся на Афоне имяборцы отпраздновали изгнание имяславцев пушечным салютом. И «погибла с шумом» память имяборцев на Св. Горе Афонской. Господь в гневе Своем разметал всех хулителей Своего Имени — русских продажных иноков, и Св. Гору Афонскую опять стали заселять греки семьями. И воцарилась на Св. Горе Афонской ца​рица погибели — «мерзость и запустение на месте святе».

Глава 77. Состав врат адовых

Врата адовы состоят из разумных существ, невидимых и ви​димых тварей. Главный вождь врат адовых — сатана, бывший Денница, т. е. светоносный Архангел до своего падения, а после падения он сделался мраком и тьмою и злобным диаволом. Все подчинившиеся и последовавшие за ним духи, бывшие светлые ангелы, соделались мрачными злыми демонами — бесами. Это сторона врат адовых — духовная, невидимая чувственными плот​скими глазами.

Видимая же, чувственная сторона врат адовых — человеки, враждующие на Бога, отступившие от Него, отвергшие закон Его, живущие по воле падших духов в угождение самолюбию и плотским страстям. И по гордости своей, и по всем злым страс​тям своим они составляют один союз с падшими злыми духами.

Это и есть врата адовы, которые всегда воюют на церковь Божию, как в Ветхом (до Христа), так и в Новом Завете. Эта брань на Церковь Христову описывается в книге «Деяний апостольских», и выражается она в гонении жидовским синедрионом на святых апостолов Христовых и на уверовавших во Христа через апостольскую проповедь в Иерусалиме. Но силою свыше облеченные, святые апостолы были посланы Христом на Евангельскую проповедь во вселенную, во все языки, к призва​нию в число спасающихся — в Церковь Христову — всех наро​дов. Принявшие святую Евангельскую проповедь и уверовавшие во Христа крестились во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. И созидалась, возрастала Благодатию Божией Церковь Божия. С самого ее начала она была гонима вратами ада. Это гонение исходило от языческих царей и народов, которые держались языческих заблуждений и поклонялись идолам. В идолах жили бесы-демоны, обольщавшие своих поклонни​ков. Бесы и их поклонники и составляют врата адовы. В первые века христианства цари Нерон, Диоклетиан, Максимилиан, Декий и другие правители народные проявляли жесточайшую ярость в гонении на Церковь Божию. Но святая вера Христова превозмогла всю свирепость диких гонений. В крови мученической она возрастала, крепла, умножала чад своих. Наконец, прекра​тилось гонение при равноапостольном Царе Константине, кото​рый, действием Благодати Божией, сам уверовал во Христа и стал ревностным пособником и распространителем святой веры христианской. Его мать, святая Елена, обрела в Иерусалиме Честный и Животворящий Крест Христов. И восторжествовала Святая Церковь Христова победой над вратами ада!

Посрамленный же сатана, вождь врат адовых, видя себя по​бежденным, начал измышлять иной способ брани на Святую Цер​ковь, он воровски пробирался в среду верующих, извращал дог​маты веры Христовой. Появились лжеучители, сеятели богохуль​ных ересей. Первый из них, еще при самом царе Константине, Арий, возмутил Церковь Божию богохульным учением о Лице Господа нашего Иисуса Христа, низводя Его на степень твари. Святой Царь Константин созвал 1-й Вселенский Собор, кото​рый предал анафеме ересеначальника Ария с его еретическим учением. Затем, один за другим, как грибы после дождя, стали появляться иные ересеначальники: Несторий, Евномий, Македо​ний, Диоскор, Савелий, Ориген и другие. Затем возникла ересь иконоборческая и прочие. Но все они посекались мечом веры Христовой, и Судом Святых Церковных Соборов предавались анафеме все еретические восстания врат адовых.

Теперь ясно, что такое врата адовы и брань их на Церковь Божию. В наши дни, в начале двадцатого века, а именно в 1911 году, возникла новая и весьма тонкая ересь имяборческая, о которой и идет наше сказание. Сатана проник в самый оплот Православия — во Святую Гору Афонскую, а затем и в недра Церкви Российской — в Святейший Правительствующий Сvнод в лице Сvнодальной кучи Волынского Антония. Наше ска​зание достаточно уясняет, что наделала эта треклятая ересь имя​борческая, во что обратила она земной жребий Царицы Небес​ной, какое потрясение и бурю произвела она в тихом пристанище спасения, земном уделе Богоматери, какому поруганию подвергла она Святую Гору Афонскую, где на месте святом воца​рились мерзость, и запустение.

Глава 78. Как царь уделил град матери своей. Измена граждан

Царь царствующих устроил для нас страшную и неприступную крепость (Св. Гору Афонскую), а царствовать над нею и над окре​стностями ее поставил Матерь Свою. И возсела Матерь Царя на престол крепости той; бояре крепости приходили поклониться Царице, и вся крепость вместе с окрестностями возрадовались владычеству Ее, ибо не восставала никогда другая, подобная Ей Царица, ниже есть, ниже будет. Ради этого возлюбил Ее весь град вместе с окрестностями. Видит Царь оком Своим и слышит слу​хом Своим, что все люди крепости с окрестностями полюбили Матерь Его; тогда послал Он помощь свыше граду сему, и при​слал царские грамоты, чтобы неподвергаем был град соблазну, пока там находится Матерь Его. Но следующее поколение людей начало снисходить в погибель; снизошли мало-помалу до того, что изгнали Царицу, Матерь Цареву, из градских крепостных стен таким образом: прослышали люди града о том, что есть одна силь​ная женщина, угодная их погибельному и злому нраву, послали ей тайно грамоту, призывая ее на царство; после многих писем, ко​торые посылали ей, принудили они к тому, что она пришла. И воссела она на престол, сия царица-блудница, развратная женщи​на, и воцарилась. Изгнали тогда высшую всех Царицу, Матерь Небеснаго Царя, Которая была и есть одна Жена Святая, Чистей​шая, Премудрейшая, Благая, Благословенная, Преблагословенная и Благодатная.

Видит Всеблаженнейшая Царица и Хранительница града сего, что изгнали Ее люди городские с Царского престола, сделав своей царицей другую, жену злонравную, превратную, отступницу, развратную, обидчицу, хищницу, лгунью, недостойную и проклятую, имеющую на себе все виды зла; видит, что посадили сию, треклятейшую, на престол царский (говорим: на престол жизни монашеской). Долго терпела и долго терпит Всесвятая Царица, убе​жище града и Покров, не раскаются ли люди града и не прибег​ нут ли в покаянии к Ней, чтобы раскаяться. Ибо Милосердая Царица жалеет град сей, который был град благодатный, ныне же есть град беззаконнующий; говорим, жалеет удел Свой, кото​рый был уделом для спасения человеческого, а ныне стал уделом для погибели его.

Вопрошаю я вас, священники, священномонахи и вас, досточтимейшие монахи! Когда в городе сойдутся две царицы, будут ли они обе царствовать? Или воцарится лишь одна из них? Ясно, что будет царствовать одна, — но которая, прежняя ли царица или вновь приглашенная? — Царствовать будет приглашенная. Ког​да же воцарится вновь приглашенный царь, что остается делать прежнему? Удалится ли он из града — или нет? Ясно, что удалит​ся он из града сего. Но когда удалится Всесвятейшая Царица спасения, придет к Сыну Своему, и Он увидит, что пришла Ма​терь, изгнанная из царства Своего, тогда не разгневается ли Он на град сей и не разорит ли стены городские?

О, несчастные граждане, говорим, святогорцы, каким разоре​нием разорит Царь стены града сего?!

О, несчастные граждане! какой страшный слух о граде сем прослышится до концов вселенной, и иссохнут реки, которые текут во град сей (т. е. милостыни от христолюбивых христи​ан).

О, несчастные граждане! какой набег нашлет Царь на град сей, да поругаются над градом сим!

О, как попран град сей, по коварству царицы погибели!

О, какие художества, т. е. тонкие козни, устроила и восгосподствовала над градом сим треклятейшая ЦАРИЦА ПОГИБЕЛИ!

Глава 79. Плачь преп. Нила о Святой Горе. Воззвание к праотцам

О, несчастные святогорцы! что это за бедствие постигло вас? Вы уязвились стрелою лука, от каковой стрелы душа ваша стала, как прокаженная, вы уязвились многозаботливым попечением. Как могли вы предпочесть женщину-блудницу, развратную, и уни​чижить путь спасения, тот путь спасения, который открыли вам праотцы?!

Восстаньте, вселенские праотцы, просиявшие в монашеской жизни, как добрые воины, Амалика победившие и столиким тру​дом и потом путь монашеской жизни открывшие!

Восстаньте, все праотцы, монашеской жизни светом сиявшие, да видите, что стало на Афоне с монашеской жизнью.

Восстаньте, праотцы, аскетов похвала! (т. е. постники, здесь подвизавшиеся).

Восстаньте, праотцы, хотящих спасения отцы! (т. е. мудрые старцы-наставники).

Восстаньте, праотцы, древних покой! (т. е. безмолвники).

Восстаньте, праотцы общежитий! (т. е. киновиархи).

Восстаньте, праотцы, пустынников воздержание, т. е. терпеливодушные пустынники, девства главизна, т. е. предстоятели лика девственников, сокрушившие семиглавого дракона безза​кония!

Восстаньте ныне, все праотцы, чтобы увидеть ваших потом​ков, как они оживляют и воскрешают семиглавое беззаконие погибельной многосуетностью!

Восстань, отче Афанасие, и виждь потомков твоих, как погу​били они руководство твое спасительное и отстранились от запо​веди, которую ты передал им, отстранились от пути спасения, пути покоя, пути мира, стали на путь безстрашия, смущения, которым смущают друг друга, говоря: «что еси ты, и что есмь аз?» — как будто не твои они потомки, как будто не твои они чада, сии детоубийцы, убивающие чад спасения и воскрешающие чад погибели!

Восстани, преподобие Петре, богоугодно монашествовавший пустынным подвигом, пустынный цвет пещер спасения, стяжав​ший Господа и носивший в сердце своем, как бисер, это неокраденное Сокровище.

Восстань, чтоб видеть сподвижников твоих, которым ты от​крыл этот путь спасительного подвига; восстань и виждь сие жи​тие, таково ли оно есть, каким ты передал его им? Или не оста​лось от него и следа? Похвала подвижников, жизнь пустынная, гора, возносящая к Божественным желаниям, любовью благодатною окрыляющая... Говорим, осталась ли подобная жизнь, и ублажается ли она ныне?

Ныне

СТРАШНАЯ ИМЯБОРЧЕСКАЯ ЕРЕСЬ РАЗРУШИВШАЯ РУССКУЮ ПРАВОСЛАВНУЮ ЦЕРКОВЬ И РУССКОЕ ПРАВОСЛАВНОЕ ГОСУДАРСТВО.

ЕРЕТИЧЕСКОЕ ПОСЛАНИЕ СВЯТЕЙШЕГО СИНОДА 1913 ГОДА.

Православное же мудрование об Именах Божиих таково:

1.Имя Божие свято, и достопокланяемо, и вожделенно, потому что оно служит для нас словесным обозначением самого превожделенного и святейшего существа – Бога, Источника всяких благ. Имя это божественно, потому что открыто нам Богом, говорит нам о Боге, возносит наш ум к Богу и проч. В молитве ( особенно Исусовой) Имя Божие и Сам Бог сознаются нами нераздельно, как бы отождествляются, даже не могут и не должны быть отделены и противопоставлены одно другому; но это только в молитве и только для нашего сердца, в богословствовании же, как и на деле, Имя Божие есть только имя, а не Сам Бог и не Его свойство, название предмета, а не сам предмет, и потому не может быть признано или называемо не Богом (что было бы безсмысленно и богохульно), ни Божеством, потому что оно не есть и энергия Божия.

2.Имя Божие, когда произносится в молитве с верою, может творить и чудеса, но не само собою, не вследствие некоей навсегда как бы заключённой в нём или к нему прикреплённой Божественной силы, которая бы действовала уже механически, - а так, что Господь, видя веру нашу (Мф.9, 2) и в силу Своего неложного обещания, посылает Свою благодать и ею совершает чудо.

  1. В частности, святые таинства совершаются не по вере совершающего, не по вере приемлющего, но и не в силу произнесения или изображения Имени Божия; а по молитве и вере Св. Церкви, от лица которой они совершаются, и в силу данного ей Господом обетования.

Владимир, митрополит С.- Петербургский; Сергий, архиепископ Финляндский (Страгородский); Антоний, архиепископ Волынский (Храповицкий); Никон, архиепископ, бывший Вологодский; Евсевий,  архиепископ Владивостокский; Михаил, архиепископ Гродненский; Агапит, архиепископ Екатеринославский. 1913 год.

Эта грамота «Послание» Синода от 18 мая 1913 года помещена на стр. 277-286 Церковных Ведомостей № 20 и на стр. 853-909 в прибавлении к этому номеру Церковных Ведомостей; это Послание Синода подписывалось как белым, так и чёрным духовенством по всем монастырям России и за её пределами.

Послесловие митрополита Дамаскина на творение о. Паисия

Труд отца Паисия «История Афонской смуты» широкому кругу читателей мало знаком. К стыду своему, не знал о нём и аз многогрешный. И меня не оправдывает, то, что уж слишком много написано и много говорено об Афонском погроме лета 1913 года, о гонениях имяславцев на просторах Российской Империи, понаписано в богословских трудах - как противников, так и исповедников славы Имени Божия. Столько написано и столько говорено, что в этой словесной круговерти можно было и пропустить или как-то не заметить творение отца Паисия. Повторюсь, выше сказанное меня ничуть не оправдывает. Потому и публично каюсь в своей ленности и невнимательности. Слава Богу, что хоть теперь я с этим творением полностью ознакомился и внимательно его прочитал. Проникся и как будто сам поучаствовал в тех печальных событиях Русской Православной Церкви, отголоски которых и до сего дня не дают нам покоя – разделяют людей на противников и сторонников славы Имени Божия.

Отец Паисий прожил на этом свете 105 лет. Писал он «Историю Афонской смуты» в свои последние годы. Отсюда - многие повторения, возможно, ещё не до конца изжитая личная обида на попранную (и на то время, невостановленную) справедливость, отсюда - допустимая предвзятость и кажущаяся жёстскость слога и слова. Всё это простительно и вполне обоснованно, объяснимо и допустимо, ибо речь идёт не о житейском благополучии самого отца Паисия, не об его личных каких-то устремлениях и делах, речь идёт о чистоте Православного Вероисповедания – с одной стороны. И с другой - об утверждении и воцарении имяборческой ереси – царицы погибели на канонических территориях тогдашних и сегодняшних патриархатов (и прочих церковных образований), так называемых, официальных церквей. В отличии от отца Паисия и нас многорешных,  официальные церкви живут (в том числе) в имяборческой ереси, продолжая ткать свою дьявольскую паутину для уловления  верующих людей, связывая и приводя их к царице погибели.

Как и любая ересь, имяборческая ересь вытекает из человеческой гордыни, маловерия и в конечном итоге – осатанения. Книга отца Паисия это ещё раз наглядно и убедительно подтверждает.

Архиерейский Собор Российской Православной Церкви 2/15 сентября 2016 года ниспроверг еретическое «Послание» Святейшего Синода от 18 мая 1913 года, подтвердил анафему Константинопольского Собора 1351 года на имяборцев:

Священное Писание и Предание, Святые Отцы Церкви Христовой учат, что Имя Божие есть сила и энергия Божия. Всякая энергия Божия неотделима от существа Божия и потому есть сам Бог, хотя Бог Сам по Себе и не есть ни имя вообще, ни Его собственное Имя.

Подтвердить анафему Константинопольского собора 1351 года (в частности) на имяборцев.

Имя «Божество» относится не только к сущности Божией, но и к энергии, то есть энергия Божия тоже есть сам Бог.

«Еще тем же самым мудрствующим и говорящим, что имя Божества говорится только о божественной сущности, и не исповедающим, согласно богодухновенному богословию святых и благочестивому мудрованию Церкви, что оно налагается не меньше и на божественную энергию, и при этих обстоятельствах опять-таки почитающим всеми способами одно [только] Божество Отца, Сына и Св. Духа, считать ли Божеством Их сущность или энергию (как и этому [почитанию] научают нас божественные тайноводцы), – анафема, анафема, анафема».

Слава Богу за всё.

С любовью о Христе Воскресшем,

+ Митрополитъ Дамаскинъ