23 октября 2017 » Алексей Лебедев

Итак, имяславие верит в Имя Божие как Самого Бога. Всякому человеку, именующему себя православным христианином, предоставляется возможность сравнить и выбрать, какая вера в Имя Божие более согласна с учением Церкви Христовой:
как простое, безблагодатное человеческое слово;
как человеческое «понятие, освящаемое Богом»;
как только словесную икону Бога, имеющую такое же относительное и временное значение, что и прочие вещественные символы и святыни;
как вечную силу и славу Божества, Его истину, Его слово, то есть нетварную Божественную энергию, или — Самого Бога, согласно с учением святителя Григория Паламы. Ответ, кажется, очевиден. Но дай Бог всем выбрать именно этот ответ, единственно правильный и, как следствие, единственно спасительный!

Научись подавлять свои страсти силой Имени Господня и своей воли, (особенно) в то время, когда больше всего страдаешь порывом самолюбия, когда готов все и всех разить и ломать

25 июля 2017 » Алексей Лебедев

Предвидя заранее «праведные громы и молнии» оппонентов, готовых  обличить автора этих строк в уничижении святых, сразу оговорюсь, что  название статьи относится вовсе не к святителям Иоанну Шанхайскому и  Григорию Неокесарийскому, к которым я отношусь с глубочайшим уважением и  почтением и о которых речь пойдёт далее, а к неумелым апологетам митр.  Антония Храповицкого. К неумелым потому, что линия защиты митр. Антония  выбрана ими заведомо провальная. Стараясь изо всех сил,  «священнопроповедник» группы митр. Филарета (Семовских) не так давно  вещал, что, оказывается, известный «чудотворец» (да, да, именно так:  «чудотворец») РПЦЗ митр. Антоний (Храповицкий) в своей богословской  трактовке догмата искупления был вполне православен

Страшная ночь!.. Этой наступающей ночью исполняется точно 54 года со страшного злодеяния, которое совершилось на Русской земле при попустительстве православного русского народа; увы! как это ни страшно, как это ни больно, как это ни скорбно сознавать!

Если бы каждый из вас, то есть из нынешних православных записных монархистов, заглянул к себе в сердце и в душу, и посмотрел бы со стороны, то он бы увидел и ужаснулся, как же мало места там осталось для Бога. Много амбиций. Много места для земных славных желаний. Очень много места занимает гордыня. И даже больше места для пустой меркантильности, уныния, лености, греховных помыслов и пожеланий… А что же остаётся для Бога?