Каноническое послание святого Григория, епископа Нисского, к Литоию епископу Мелитинскому (383 г.)

Правило 1

Одной из сторон святого праздника является и то, чтобы мы поняли правильный и каноничный образ действий по отношению к согрешившим, с целью уврачевать всякую душевную немощь, происходящую от греха. Ведь поскольку этот всеобщий праздник творения, который в определенный период годового круга ежегодно совершается во всем мире, празднуется в честь воскресения падшего (падение же – это грех, а воскресение – восстание от падения), было бы прекрасно в этот день не только приводить к Богу тех, кто преображается благодатью омовения через возрождение, но и руководить к спасительной надежде, которой они были лишены грехом, тех, кто покаянием и обращением от мертвых дел (Евр.9:14) вновь возвращается на дорогу жизни. Но немаловажное дело – речь о них выдержать в духе правильного и проверенного рассуждения, по наставлению пророка, которое повелевает устраивать слова на суде, чтобы, как говорит это изречение, не поколебаться вовек и в память вечную быть праведником (см. Пс.111:5–6). Ведь как при телесном врачевании цель врачебною искусства – исцелить страждущего, а образ попечения о нем различен (поскольку из-за разнообразия немощей к каждой из болезней соответствующим образом применяется и метод врачевания), – так, поскольку и в душевной болезни велико разнообразие страстей, врачебное попечение по необходимости окажется многообразным, потому что лечит сообразно причине страсти. А чтобы обнаружился некоторый искусный метод в предложенном деле, построим речь следующим образом. В нашей душе, при первоначальном делении, усматриваются три части: разумная, вожделевательная и раздражительная. Посредством их совершаются и благие деяния живущих добродетельно, и падения впадающих в порок. Поэтому надлежит тому, кто намеревается доставить заболевшей части души подходящее врачевание, прежде рассмотреть, в какой части возникла страсть, а затем соответственно применять врачевание к страждущей части, чтобы из-за неопытности во врачебных методах не оказалось, что страждет одна часть, а лечение получает другая, как мы видим на деле: многие из врачей, не ведая того, какая часть заболела первоначально, лечебными средствами усиливают болезнь. Например, болезнь часто возникает от избытка жара, а врачи, поскольку заболевшим от переохлаждения полезно тепло и согревание, естественно приносящее им пользу, это самое неосмотрительно назначали тем, кого лихорадило от безмерного жара, и таким образом делали болезнь трудноизлечимой.

Стало быть, как для врачей необходимейшим считается понимание особенностей природных стихий, чтобы каждую из них, в хорошем она состоянии или расстроена, можно было исправить, если она оказалась в состоянии противоестественном, – так и мы, вернувшись к этому разделению усматриваемых в душе частей, общий их обзор сделаем началом и основанием соответствующего врачевания страстей.

Итак, свойства душевных движений делятся, как мы сказали, на три части: разумную, вожделевательную и раздражительную. Добрые дела мыслительной (λογιστικοῦ) части души следующие: благочестивое понятие о Божественном и искусство различать добро и зло, которое имеет ясное и четкое суждение о природе предметов – что среди существующего должно избирать и чего отвращаться и избегать. А от противного, в свою очередь, непременно можно увидеть и порок в этой части души: нечестие по отношению к Божественному, неумение рассудить об истинном благе, превратное и ошибочное мнение о природе вещей, так что свет принимается за тьму и тьма за свет, как говорит Писание (см. Ис.5:20).

Добродетельное движение вожделевательной части состоит в том, чтобы желание направлялось (ἐνάγεσθαι) к подлинно вожделенному и поистине прекрасному и вся, сколько ее есть в нас, сила любви и расположение к ней были этим поглощены, в убеждении, что нет ничего вожделенного по самой природе, кроме добродетели и природы, источающей добродетель. Извращение же и грех этой части заключается в том, что вожделение устремляется к несуществующему тщеславию или к внешней красоте тел, откуда происходят сребролюбие, славолюбие, сластолюбие и все подобные им страсти, которые связаны с этим родом зла.

Наконец, добрые дела раздражительной части – это ненависть к злу, борьба со страстями, стремление вооружить душу мужеством с тем, чтобы не робеть перед вещами, которые у многих считаются ужасными, но противиться греху даже до крови, презирать угрозу смерти, мучительные наказания и лишение самого приятного и, сражаясь за веру и добродетель, разом стать выше всего того, что многих привязывает к наслаждению с помощью привычки и греховного навыка. А падения этой части очевидны для всех: зависть, ненависть, гнев, упреки, ссоры, склонность к раздорам и соперничеству, которая надолго удерживает злопамятство и для многих заканчивается убийствами и кровопролитиями. Ведь не найдя, где бы с пользой применить оружие, необученный помысел направляет острие железа на себя, и оружие, дарованное нам Богом как средство защиты, приносит гибель тому, кто плохо им пользуется.

Правило 2

Итак, согласно прежде указанному образу разделения грехов те из них, которые относятся к разумной части души, признаны отцами более тяжкими и заслуживающими наказания большего, более продолжительного и строгого. Например, если кто-то отрекся от веры во Христа, обратившись или в иудейство, или в идолослужение, или в манихейство, или иное подобное зло, но потом осудил себя самого, то временем покаяния для него является все время его жизни. А именно, его никогда не удостаивают поклониться Богу вместе с народом во время совершения таинственной молитвы, но да молится наедине, а от причащения Святых Даров да будет совершенно отлучен; и только в час своего исхода он будет удостоен части святыни. Если же случится ему вопреки чаянию остаться в живых, он снова будет жить в том же осуждении, оставаясь без причащения таинственных Святых Даров до кончины. А на тех, которые подверглись пыткам и тяжким мучениям, епитимия налагается на определенное время. Таким образом святые отцы оказали им человеколюбие, поскольку не душа их пала, а телесная немощь не выдержала истязаний. Поэтому насильственное и вызванное страданиями отступление при определении наказания измеряется мерой согрешивших блудом.

Правило 3

А тех, кто ходит к колдунам, прорицателям или обещающим при содействии демонов совершить какие-либо очищения и предотвратить несчастья, таких тщательно расспрашивают и испытывают: были ли они, оставаясь в вере во Христа, какой-либо нуждой вовлечены в такой грех, потому что к этому их побудило бедствие или невыносимая потеря, или же совершенно презрев свидетельство, которое мы им вверили, прибегли к союзу с демонами? Ведь если они совершили это отступив от веры и из-за того, что не веруют в бытие Бога, Которому поклоняются христиане, то, несомненно, они подвергнутся приговору как отступники. Если же какие-то невыносимые обстоятельства, одержав верх над их малодушием, принудили к этому их, обманутых ложной надеждой, – то и к ним должно быть проявлено человеколюбие, подобно как и к тем, которые во время исповедания не смогли выдержать мучений.

Правило 4

Разделение грехов, происходящих от вожделения и сластолюбия, таково: один называется прелюбодеянием, другой – блудом. А некоторым из более строгих угодно было и грех блуда считать прелюбодеянием, потому что законный союз жены с мужем и мужа с женой – один. Итак, все незаконное в любом случае противозаконно, и тот, кто владеет не своим, очевидно, владеет чужим. Ведь мужчине Богом дана одна помощница (см. Быт.2:20), и над женщиной поставлена одна глава. Таким образом, если кто-нибудь приобрел для себя свой собственный сосуд, как выражается божественный Павел (см. 1Фес.4:4), тому закон естества позволяет правильное его употребление. Если же кто-то обратится не к своему, то непременно возьмет чужое, а чужое для каждого – все, что не свое, даже если владелец этого не известен. Потому для тех, кто более тщательно исследует суть дела, и блуд недалеко отстоит от греха прелюбодеяния, потому что и Божественное Писание говорит: Не будь долго с чужой (Притч.5:20).

Однако поскольку более немощным отцы оказали некоторое снисхождение, то для этого греха установлено такое общее деление: блудом называется удовлетворение похоти, сделанное без оскорбления другого, а прелюбодеянием – сделанное со злым умыслом и оскорблением для чужого. Считается, что к последнему относится также скотоложство и мужеложство, потому что и это прелюбодеяние против естества: оскорбление наносится чужому и притом вопреки природе. Итак, хотя сделано такое разделение и в этом виде греха, но врачевание общее – чтобы через раскаяние человек стал чистым от страстного неистовства в подобных наслаждениях. Поскольку же у осквернившихся блудом к этому греху не присоединяется никакое оскорбление, то для осквернившихся прелюбодеянием и другими запрещенными пороками, скотоложством и неукротимой страстью к мужскому полу было определено время наказания вдвое большее, потому что, как я сказал, грех их в два раза больше: один заключается в противозаконном наслаждении, а второй – в нанесении оскорбления другому.

В образе же покаяния существует различие и для грехов сладострастия. Оно заключается в следующем. Добровольно прибегший к признанию в грехах, поскольку по собственному побуждению стал для себя самого обличителем тайных дел, как уже приступивший к исцелению страсти и показавший признаки изменения к лучшему, подлежит более человеколюбивым епитимиям. А уличенный во зле или невольно разоблаченный вследствие подозрения или по обвинению подвергается более продолжительному исправлению, так что его допускают ко причащению Святых Таин после того, как он тщательно очистится. Итак, существует правило, чтобы осквернившиеся блудом три года [вообще не допускались до молитвы, три года участвовали только в слушании, остальные три года] молились вместе с припадающими в покаянии и после этого приобщались Святых Таин. А тем, кто ревностнее взялся за исправление и своей жизнью свидетельствует о возвращении к добру, с пользой управляющий церковной икономией может сократить время слушания и скорее привести к обращению, а также, в свою очередь, сократить и это время и скорее допустить до причастия, в зависимости от того, каким он после своего испытания сочтет состояние врачуемого. Ведь как запрещено бросать жемчуг перед свиньями (см. Мф.7:6), так и лишать честнóй Жемчужины того, кто через освобождение от страстей и очищение стал уже человеком, есть дело недолжное. А преступление закона, совершающееся через прелюбодеяние или прочие виды разврата, как сказано выше, пусть во всем врачуется тем же наказанием, что и преступление блуда, но по времени вдвое больше. Пусть при этом наблюдают за расположением врачуемого таким же образом, как это делают в случае со впавшими в скверну блуда, чтобы они стали причастниками Блага через более или менее продолжительное время.

Правило 5

После сказанного остается представить на рассмотрение раздражительную часть души: когда она, уклонившись от благого употребления гнева, впадает в грех? Тогда как от гнева бывает много греха и всяческих зол, нашим отцам было угодно не рассматривать все это слишком подробно и не считать, что врачевание всех падений, происходящих от гнева, заслуживает особой заботы. Хотя Писание запрещает не только простой удар, но и всякую брань или поношение и т. п., что бывает вызвано гневом (см. Кол.3:8; Еф.4:31), отцы епитимиями предостерегли только от одного преступления – убийства.

По виду это злое дело делится на преднамеренное и непреднамеренное. Преднамеренное убийство – это, во-первых, такое, на которое убийца дерзнул обдуманно, приготовившись именно к тому, чтобы совершить злодеяние. Затем причисляется к преднамеренному убийству тот случай, когда человек во время драки, нанося и получая удары, рукой ударит по какому-нибудь жизненно важному месту. Ведь однажды победившись яростью и отдавшись порыву гнева, во время действия страсти он не может воспринять умом ничего, способного пресечь это зло, и потому убийство в драке приписывается делу произволения, а не несчастному случаю. А признаки непреднамеренных убийств очевидны – когда человек, стараясь сделать другое, вследствие несчастного случая совершит нечто непоправимое.

Итак, на основании этого, наказание за преднамеренное убийство продолжается тройной срок для тех, кто преднамеренное преступление врачует покаянием. А именно: им назначено три раза по девять лет, причем девять лет определено проводить на каждой степени, так что девять лет кающийся проводит в полном отлучении, будучи отстранен от Церкви, столько же лет пребывает в слушании, удостаиваясь только слушания учителей и Писаний, а в течение третьего девятилетия молится вместе с припадающими в покаянии и после этого приступает ко причастию Святых Таин. Разумеется, и за ним пусть наблюдает управитель Церкви, и сообразно покаянию время епитимии будет для него сокращаться, так что на каждой степени вместо девяти лет он будет находиться восемь, семь, шесть или только пять лет, если, конечно, сила его покаяния превозможет время и усердием к исправлению он превзойдет тех, кто в течение продолжительного времени очищает себя от скверны менее ревностно.

Непреднамеренное преступление признано достойным снисхождения, но не похвальным. Я сказал это ради того, чтобы стало ясно, что даже если кто-нибудь осквернится убийством невольно, его, как уже нечистого из-за преступления, правило объявило недостойным священнической благодати. Какое время очищения сочтено подходящим в случае простого блуда, такое – и для невольных убийц. Конечно, и при этом испытывается произволение кающегося, так что если обращение окажется истинным, то количество лет не соблюдают, но приводят кающегося к воссоединению с Церковью и к причастию Блага через более короткий срок. Если же кто-нибудь, до окончания определенного правилами времени, уходит из жизни, то человеколюбие отцов велит ему отходить в этот последний и долгий путь по причащении Святых Таин, а не лишенным напутствия. Но если, причастившись Святых Таин, он вернется к жизни, пусть ожидает конца назначенного срока, находясь на той степени, на которой был до приобщения, преподанного ему вынужденно.

Правило 6

Не знаю, каким образом наши отцы оставили без врачевания иной вид идолослужения (ибо так божественный апостол называет любостяжание (см. Кол.3:5)), хотя кажется, что это зло является болезнью трех составляющих души. Ведь и разум, погрешая в суждении о благе, воображает, будто благо заключается в веществе, и взирает не на невещественную красоту; и желание устремляется к низшему, удаляясь от истинно вожделенного; и спорливый, гневливый нрав получает из этого источника много поводов для себя. В целом говоря, этот недуг соответствует апостольскому определению любостяжания: божественный апостол объявил его не только идолослужением, но и корнем всех зол (см. 1Тим.6:10). И тем не менее этот вид болезни оставлен без внимания и попечения, а потому в Церквах этот недуг усиливается и никто не испытывает тех, кого принимают в клир, не осквернены ли они этим видом идолослужения. Однако поскольку отцы оставили это без внимания, мы считаем достаточным, насколько возможно, врачевать это всенародным словом учения, очищая посредством слова недуги любостяжания, как некие болезни, происходящие от излишества (πληθωρικά).

Страстью мы считаем только воровство, вскрытие гробниц и святотатство, поскольку таково у нас преемственное отеческое предание об этом, хотя Божественным Писанием запрещены лихва, проценты и приобретение чужого в свою собственность благодаря какой-либо власти, пусть даже это происходит под видом сделки. Итак, поскольку наше мнение не столь достойно веры, чтобы иметь силу правил, то теперь к сказанному мы добавим каноническое решение о бесспорно запрещенном.

Воровство делится на грабеж и на кражу; цель обоих преступлений одна – похищение чужого, но они сильно разнятся по душевному расположению преступников. Грабитель для достижения цели прибегает даже к человекоубийству, для этого именно готовя себе оружие, подбирая множество помощников и пользуясь удобными местами, и потому, если он, раскаявшись, вернется в Церковь Божию, подлежит такому же наказанию, как и человекоубийцы. А тот, кто присваивает себе чужое через тайное похищение, если потом объявит иерею на исповеди свое согрешение, пусть уврачует недуг усердием в том, что противоположно страсти, а именно в раздаче имущества бедным, чтобы, расточив то, что имеет, стать ему чистым от недуга любостяжания. Если же у него ничего нет, кроме тела, то апостол велит исцелять эту страсть телесным трудом. А слово его гласит: Кто крал, вперед не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающемуся (Еф.4:28).

Правило 7

Вскрытие гробниц тоже разделяется на заслуживающее и не заслуживающее снисхождения. А именно: если кто-нибудь, соблюдая неписаный естественный закон и оставив погребенное тело нетронутым, чтобы не явить на свет безобразие естества, воспользуется камнями, положенными на могиле, для сооружения некоторой постройки, то это непохвально, но обычай сделал это достойным снисхождения, если материал будет перенесен ради чего-то более ценного и общеполезного. А исследовать прах плоти, превратившейся в землю, и тревожить кости в надежде найти какое-нибудь украшение среди того, что закопано вместе с умершим, – это подвергается такому же наказанию, что и простой блуд, как разъяснено в предыдущем слове. Причем, конечно, управитель душ, взирая на жизнь врачуемого, наблюдает за его исцелением, так что может сократить определенный правилами срок епитимии.

Правило 8

Святотатство же Ветхозаветным Писанием признано достойным ничуть не меньшего осуждения, чем убийство. И осужденный за убийство, и похитивший посвященное Богу равно подвергались побиению камнями (Нав. 7). Но в церковный обычай, не знаю каким образом, вошло некоторое снисхождение и послабление, так что для очищения этой болезни применяется средство более мягкое: предание отцов назначило больным ею епитимию меньшую по времени, чем за прелюбодеяние. Однако в любом виде греха прежде всего нужно наблюдать, каково душевное расположение врачуемого, и для исцеления считать достаточным не время (ведь какое исцеление происходило от времени?), но произволение того, кто врачует покаянием.

Вот что, человек Божий, мы спешно отправили тебе, со многим старанием собрав из того, что было под рукой, поскольку должно повиноваться братским повелениям. Ты же не прекращай приносить Богу обычные молитвы о нас, ибо ты обязан как благодарный сын своими молитвами питать в старости того, кто родил тебя по Богу, согласно заповеди, повелевающей почитать родителей, чтобы было тебе хорошо и чтобы продлились дни твои на земле (Исх.20:12). Очевидно же, что ты примешь это послание как залог и не презришь дара, хотя бы он был ниже благородства твоей души.