Письмо епископу карфагенскому Доминику

Велика, возлюбленный брат, добродетель – любовь! По явлении небесной благодати, она, преклонив божественное к земному, и умирив самого человека, борющегося с обольщениями плоти, столь глубоко вкоренилась в сердцах человеческих, что высокое преклонила, низкое возвысила, враждебное примирила, жестокое укротила, противное согласила, поврежденное исправила, и, соединив сердца людей, разделенных толикими морями, землями и различными климатами, связала их своими нежными узами. Но может ли слабый человеческий язык когда-либо достаточно восхвалить все действия любви? Совершенная похвала ее на небе, а на земле должно более показывать ее плоды, нежели говорить о ней, дабы, не могши выразить ее словами, мы могли по крайней мере проявить ее в нашем сострадании. Посему хотя мы и не восхваляем ее нашими устами, однако же должны еще стараться исполнить ее повеления.

Хотя мы и разделены пространством и далеко отстоим друг от друга; но несмотря на то, я люблю тебя от всего сердца, точно также, как ты должен любить не только меня, но и братию, и чад.

И может ли быть иначе, если совершенство состоит не столько в любви к своим братьям и чадам, сколько в любви ко врагам? На нас, возлюбленный брат, лежат еще обязанности Пастыря. Будем же не только наших братьев любить, но и с самыми врагами нашими соединимся узами любви. Будем сохранять мир и святость, без которой никто не узрит Господа. Будем упражняться в добрых делах; обогатим себя добродетелями; пусть соединится в душе нашей здравый ум с великими делами. Таким образом мы будем ходить пред лицем Бога и всего Израиля. Покажем пример врученному нам стаду, да видят добрыя дела наши, и прославят Отца нашего, Иже на небесех (Мф.5:16). Да будет на языке нашем слово, а в душе – огнь ревности, чтобы мы по-истине принадлежали к числу тех, о которых говорится: и явишася им разделени язы́цы, яко огненни: седе же на едином коемждо их (Деян.2:3). Ибо на каждом из нас действительно воссядят огненные языки, если мы в увещаниях любить братию и чад пламенеем огнем Духа Святого. Будем, пока есть возможность, возделывать вверенное нам поле Господне; будем, доколе есть время, сеять семена в страхе, не преставая творить добрые дела: в свое время мы непременно пожнем с радостью, причислим себя к тем, о которых говорит Псалмопевец: ходящии хождаху и плакахуся метающе семена своя, и которых, призывая к собранию плодов жатвы, прибавляет: грядуще же приидут радостию вземлюще рукояти своя. (Пс.125:6). Будем неусыпно бодрствовать, и, оставив земное, прилепимся к небесному, забыв задняя, будем усердно простираться в предняя. Ум наш да не кружится в мирском разнообразии, но да стремится к одному и достигает той цели, которую прекрасно описывает Давид, говоря: едино просих от Господа, то взыщу, еже жити ми в дому Господни вся дни живота моего (Пс.26:4). Сею-то любовью пусть воспламеняются сердца добрых Пастырей; к ней пусть прилепится вся душа наша. Пока мы еще на земле, пусть катящиеся градом слезы оплодотворяют сокрушенное сердце. Ибо мы, возлюбленный брат, тогда только возвышаемся в любви к ближним нашим, когда любим Бога всем сердцем, всею душею и помышлением, и всеми силами.

Временные гостинницы, устроенные тобой, принимаю с истинной любовью, хотя не имею в них нужды. Благодарю тебя за нелицемерную любовь твою, и за то постоянство, с каким ты управляешь вверенным тебе стадом Христовым. Мне весьма приятно видеть, как все помышления Пастыря основываются на истинной любви.