Книга нравственных поучений, или Толкования на книгу Иова

Послание свт. Григория Двоеслова Папы Римского к Леандру епископу Испалийскому

1. Почтеннейшему и святейшему брату Леандру епископу Григорий раб рабов Божьих.

Я узнал давно тебя, блаженнейший брат, в городе Константинополе, когда по решению апостольского престола я находился там, и тебя привела туда, возложенная на тебя обязанность посла по делу веры Вестготов. Тогда все, что мне в себе самом не нравилось, я тебе рассказал. Так как я давно и надолго потерял благодать обращения, и после того как был угнетен тоскою по небу, считаю, что лучше быть светским (человеком). Поистине мне уже стало открываться касательно вечной любви то, что я искал, однако связывает меня укоренившееся обыкновение не оставлять внешнее служение. И когда еще дух принуждает меня внешне усердно служить этому миру, многие заботы от того же самого мира начали увеличиваться против меня, дабы этим пленить не только внешнее, но что хуже пленить ум. Я, тщательно избегая всего этого, стремился (достигнуть) монастырской пристани и оставить без внимания то, что принадлежит миру, чтобы, не поверив обману, выйти ничем не отягощенным из кораблекрушения этой жизни. Поскольку действительно чаще всего, когда буря усиливается, волна уничтожает корабль, беспечно выведенный из бухты безопаснейшего побережья. Я обнаружил, что сам неожиданно под предлогом церковного закона оказался в стремительном потоке мирских дел, и узнал, что потерял монастырский покой, поскольку, имея, не сильно хранил то, чего строго необходимо было держаться. Поистине, когда мне предлагается добродетель послушания ради необходимости принять служение святого алтаря, то оно было принято как церковное, но, с другой стороны, если бы это можно было сделать безнаказанно, то я, скрывшись, его бы отверг. Впоследствии когда я не желал этого и сопротивлялся, так как служение алтаря являлось обременительным, на меня был возложен груз пастырского попечения. Теперь настолько тяжелее переношу (тяжесть) этого (груза), насколько непригодным чувствую себя для него, и ослабеваю в отсутствии утешения надежды. Ибо, в то время как уже мир при увеличении зла с приближением конца пришел в состояние крайнего смятения, мы сами те, кто допускается служить сокровенным тайнам, вовлекаемся в заботы о внешнем. Так на самом деле я приступил к служению алтаря по причине этого временного. То, что я принял груз священного сана, случилось со мной помимо моего желания, поскольку (до этого) я проходил свое служение в земном дворце. (В Константинополь), как известно, за мной последовали из монастыря, объединенные родственной любовью мои братья. Я вижу, что это совершено Божественным Промыслом, дабы я, когда бываю волнуем постоянным напором мирских дел, всегда их примером у тихого брега молитвы, словно якорным канатом удерживался бы. Конечно, к их обществу, как наиболее безопасной бухте и пристани, я прибегал от круговорота и волнения земных дел. Это служение легко обессилило меня, удаленного из монастыря, отлученного от жизни прежнего покоя, силой своих дел. Наконец, среди них посредством усердного чтения дыхание ежедневного покаяния меня оживляло. Тогда тем же самым братьям, понуждаемым тобой, было угодно, как ты сам помнишь, побуждать нелегкими просьбами меня изъяснить книгу блаженного Иова, и я, в соответствии с тем, как истина наполнила меня силой, открыл им тайны столь великой глубины. Они к тяжести бремени своей просьбы добавили и то, чтобы я изъяснил слова повествования не только посредством аллегорического значения, но аллегорический смысл тотчас же направил на разъяснение нравственности. Также еще нечто более тяжелое добавили, дабы я обосновал понимание этого доказательствами, и приведенные свидетельства, если их возможно привести, толковал, излагая дополнительное изъяснение.

2. Поистине вскоре, признаюсь, я пал духом, поскольку понял, что в этом неясном деле, которое до нас не было исследовано, был вынужден приступить к столь великому и значительному, так что речь моя была побеждена таким грузом и ослаблена. Но, будучи внезапно охвачен (отчаянием), пребывая в страхе и благоговении, поскольку к Подателю даров поднимал очи ума, отложив нерешительность, немедленно стал добросовестно и сосредоточенно думать, так как это не могло быть для меня невозможным, ибо так повелела любовь братских мне сердец. Все же я потерял надежду стать способным для этого, но через само то отчаяние я более основательно прямо к этой надежде поднялся, через что «разрешился язык немых, Она (Премудрость) сделала языки младенцев красноречивыми» (Прем.10:21). Она же упорядочила безмерные и бессмысленные крики ослицы в соответствии с разумным образом человеческой речи. Что, следовательно, удивительного, если Она подает разум глупому человеку, ведь Она истину свою, когда захочет, даже устами ослов излагает (Числ.22:28)? Итак, я, будучи охвачен силой такого размышления, направил мою сухость к источнику необычайной глубины, достигнуть которого было необходимо. И как бы быстро не протекала моя жизнь, я не считал, что (просьба) тех, кем я был принужден истолковывать, была столь трудной, когда для пользы людей служит писчее перо. Поэтому вскоре я открыто прочитал начало книги перед теми же самыми сидящими братьями перед их глазами. И когда я нашел немного более свободного времени я, исследуя, более свободно истолковал и изложил последующее. И когда уже не было достаточно много времени, тогда я многое тщательно обдумал и развил, немногое (же) умолчал. Также то, что (уже) исследовал, никоим образом не оставил без внимания, и то многое, что открыто было сказано пред ними (братьями), исправив, собрал в книги, поскольку и то, что я говорил в конце, и то, что в начале, пером изложил и тщательно обдумал. Таким образом, я сделал так, что и то, что я произнес (перед ними), старательно исправив, почти (все) привел к единообразию с диктуемой речью, и то, что я продиктовал, не сильно отличалось от слова того, кто ведет беседу. Между тем насколько одно упорядочивается, другое (также) приводится (в порядок), и произведение, изданное неоднородным способом, становится однородным. Однако я издал третью часть этого труда в виде беседы, да (все) так и оставил, поскольку в то время братья принудили меня к другому, и не захотели, чтобы он был в дальнейшем улучшен. И когда они, конечно, многое просили (сделать), я решил исполнить (их просьбу), (изъясняя текст) то через истолкование таинственного, то через размышление над возвышенным, то посредством нравственных предписаний, и собрал это произведение, состоящее из тридцати пяти томов, в шесть кодексов. И поэтому, занимаясь этим, я почти всегда ставлю на второй план порядок изложения, и немного дольше работаю над разбором таинственного и нравственного. Но, однако, необходимо, чтобы всякий, кто говорит о Боге, заботился, дабы сам исследовал все то, чем (собирается) снабдить нравы слушающих, и считал бы этот порядок речи (ordinem) справедливым, если она (речь), конечно, наставляет к пользе, всякий раз, когда успех речи требует от говорящего, чтобы он, прежде чем говорить о чем- либо, сам совершил это. Поистине толкователь священной речи должен подражать обыкновению потока. Ведь, когда речной поток по руслу протекает, тогда, если встречает на пути пустые впадины, направление своего течения сначала в них направляет, и когда достаточно их наполнит, тогда внезапно себя в русло возвращает. Таким бесспорно должен быть толкователь божественного слова, дабы он, когда рассуждает о каком-либо деле, если нашел вроде бы подходящий вариант построения речи, направил как бы поток языка к соседней впадине, и когда совершенно напитает поле присоединенного поучения, тогда в русло задуманного слова возвращается.

3. Поистине необходимо знать, что некоторые предметы мы бегло затрагиваем посредством исторического изложения, и некоторые аллегорически глубоко исследуем; некоторые разбираем в свете моральных предписаний с аллегорической точки зрения. Нечто же более тщательно изучая одновременно всеми этими способами, трояким образом проводим исследование. Поэтому сперва закладываем фундамент истории, затем здание ума возводим к содержанию веры, и в завершение так же посредством пользы нравственности, словно краской, которую наносят поверх здания, покрываем. В действительности, чем являются речения истины, если не пищей для подкрепления ума? Разбирая это по очереди различными способами, мы подносим к устам кушанье, чтобы пренебрежение нежелающего (внимать) читателя, словно приглашенного нами гостя, отогнать, который прежде чем принять многое ему предложенное, сел, чтобы решить, что (из принесенного) изысканнее. Правда, иногда мы ясные слова повествования оставляем без внимания, дабы без более долгой задержки приступить к неясному, (так как) иногда (некоторые места) не могут быть поняты буквально, поскольку только (будто бы) понятным видом они никоим образом (не доставляют) наставление слушающим, но порождают ошибку. И, действительно, вот что говорится: «Под Ним склонятся те, кто носит мир» (Иов.9:13). И кто не знает о столь великом муже, что он никоим образом не следует пустым рассказам поэтов о том, что мироздание носимо трудом Гигантов? Он так же, будучи стеснен нанесенными ударами, говорит: «Душа моя желает повешения (suspendium) и смерти костям моим» (Иов.7:15). И кто, будучи мудрым, посчитает, что праведный и столь прославленный муж, что очевидно и известно, принимая дары за добродетель терпения, внутренним судом среди страданий решил покончить жизнь самоубийством? Так же иногда слова Писания сами себе противоречат, дабы невозможно их было понять буквально. И действительно он сказал: «Да погибнет день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачат человек» (Иов.3:2). И немного позже прибавляет: «Да покроет ее (ночь) тьма и да проникнется горечью» (Иов.3:5). Также к проклятию той же самой ночи прибавляет: «Да будет ночь та одинокой (solitaria)» (Иов.3:7). Разумеется, этот день рождения, теснимый самим напором времени, не может остановиться. Следовательно, при каком условии желал он, чтобы его (день) покрыла тьма? Разумеется, прошедший (день) уже не существует, и, однако, если бы он существовал бы в природе вещей (in rerum natura), то смог бы почувствовать некоторую горечь. Следовательно, ясно, что (здесь) никоим образом не говорится о бесчувственном дне, которому (Иов) желает быть пораженным чувством горечи. И если ночь зачатия, связанная с остальными ночами, уже прошла, то при каком условии он желает, чтобы она была одинокой (solitariam)? Она не может выпасть из потока времени, а также не может отделиться от остальных, связанных между собой ночей. Он также сказал: «Доколе Ты не оставишь меня и не отойдешь от меня, чтобы я мог проглотить слюну мою» (Иов.7:19)? И немного выше сказал так: «Чего прежде не желала коснуться душа моя, ныне из-за бедственного положения стало пищей мне» (Иов.6:7). Кто же не знает, что слюну легче проглотить, чем пищу? Итак, он побуждает себя принять пищу, но, что в некотором роде довольно-таки невероятно, говорит: «не могу проглотить слюну». И другое сказал: «Если я согрешил, то что я сделаю Тебе, о Страж людей» (Иов.7:20)? И следующее: «Изнурять меня грехами силы юности моей» (Иов.13:26)? И, наконец, следующее, отвечая, прибавляет: «И поистине не укорило меня сердце мое на протяжении всей жизни моей» (Иов.27:26). Таким образом, при каком условии тот, кто на протяжении всей жизни своей меньше всего был осуждаем своим сердцем, о себе открыто засвидетельствует, что он (до этого) грешил (peccasse)? И действительно никогда не могут быть согласованы вина дел и безупречность сердца. Но, бесспорно, приведенные (выше) слова Писания, которые не могут быть согласованы друг с другом, собой нечто другое то, что может быть обнаружено (при исследовании), показывают, как если бы тем же самым гласом было бы сказано: «Когда вы видите, что мы повреждаемся нашей легкомысленностью, тогда найдите в нас то, что правильно и, находясь внутри нас, себе соответствует».

4. Иногда же тот, кто не желает понимать слова повествования в соответствии с текстом, скрывает от себя предлагаемый свет истины и с большим усердием стремится проникнуть в то, что внутри (сокрыто), а то, что находится на поверхности, без затруднения понять не может и отвергает. И поистине святой муж говорит: «Отказывал ли я бедным в том, что они хотели, и заставлял ли очи вдовы ждать? Один ли я съел кусок мой, и не ел от него сирота? Если видел я погибающего, оттого, что не имел он одежды и бедного без покрывала – не благословили ли меня (в гласе) легкие его и не был ли он согрет шерстью овец моих» (Иов.31:16–20). Конечно, если мы произвольно подгоняем (inflectimus) текст под иносказательное понимание, то все дела его (Иова) милосердия делаем пустыми. И действительно Божественное слово посредством таинственного совершенствует сведущих, и, по большей части поверхностью, более или менее подкрепляет простых. Оно является открытым, и поэтому питает малых; пребывает в тайне, и поэтому умы великих приводит в восторг. Ибо Оно, так сказать, подобно некому спокойному и глубокому потоку воды, в который и ягненок войдет, и в котором также слон может плавать. Следовательно, как польза какого-либо места привлекает (толкователя), так порядок повествования открывается через исследование. Поэтому он настолько правильнее находит смысл божественных мест, насколько (тщательнее), что требует сущность всего, (производит попеременное исследование) текста (species).

5. Разумеется, я послал это произведение, над которым необходимо еще работать, твоему блаженству, не потому что я должен его (тебе послать) как достойное, но потому что помню, как ты просил меня, и я обещал (его послать). И что бы твоя святость не нашла в нем еще неготовое, настолько скорее будь ко мне снисходительным, насколько ясно это говорит о том, что я болен. Поистине когда тело расстраивается болезнью, тогда его также ослабляет необходимость деятельно говорить о чем- либо посредством обремененного ума. Конечно, жизнь моя по причине многих лет стремится уже к своему концу, поэтому я и страдаю от многих телесных болезней, все время устаю и от расстроенной силы желудка, и от гниды, а также тяжело дышу из-за непрерывно следующих друг за другом лихорадок. И будучи постоянно сотрясаем (бедствиями) среди этих (недугов) я считаю, поскольку и Писание свидетельствует: «Бог всякого сына, которого принимает – бьет» (Евр.12:6), – что настоящим злом я более жестко смиряюсь, и тем более твердо обращаюсь к надежде на вечное. И, пожалуй, это был замысел Божественного Промысла, чтобы я, пораженный (болезнями) изъяснил (книгу ими же) пораженного Иова, и лучше почувствовал душевное настроение бичуемого через бичевания. Также истинно, что для размышляющих очевидно, что сил плоти едва хватает для изложения таинственного в беседе, ум не может хорошо изложить то, что чувствует, так как немощь тела неумеренно противодействует моей старательной работе над этим. И действительно, что такое внимательность тела, если не орган сердца? И как бы ни был искусен творец песен, он не сможет довести до совершенства (пение), если оно не будет созвучно с аккомпанементом, поскольку, бесспорно, песнь, которой управляет искусная рука, и отдельно звучащий инструмент не мешают друг другу, потому как не станет играть флейтист, если свирель испорчена трещинами и шипит. Итак, насколько тяжелее могут быть поняты свойства моего толкования, в котором пользу, которая должна быть изложена, разрушение этого инструмента (внимательности тела) рассеивает таким образом, что никакое искусство мудрости его собрать (не сможет)? Прошу же, чтобы ты, просматривая это произведение, не придирался к глупости слов, поскольку через священные речения от толкователей отгоняется пустота бесплодной болтливости, как «запрещается сажать рощу при храме Бога» (Втор.16:21). И, без сомненья, все мы знаем, что поскольку всякий раз, как в незначительной своей части цветущих посевов плохо формируются колосья, в них хуже зерна колосьев наливаются полнотой. Поэтому я смотрю за тем, чтобы сохранить само искусство речи, которое проникают правила мирской науки. Поистине как содержание этого послания свидетельствует, я не избегаю употребления «метацизма», не уклоняюсь от употребления «барбаризмов», пренебрегаю соблюдением постановки предлогов и их падежным управлением, поскольку считаю крайне недостойным ограничивать слова священного пророчества правилами Доната. И поистине все это некоторыми толкователями не сохранено ради авторитета Священного Писания. И, разумеется, действительно от этого (источника) берет начало наше толкование, ибо в самом деле подобает, чтобы родившееся потомство имело внешность своей матери. Я и впрямь подробно говорю о новом толковании, но когда дело исследования требует, тогда я использую в доказательствах то старое, то новое, чтобы, так как я по Божественному повелению занимаю апостольский престол, также труд моего усердия, используя и то и другое, был укрепляем и тем и другим.

Книга 1 [глава 1, стихи 1–5]

Первая книга разъясняет историческое, затем аллегорическое и, наконец, нравственное значение первой главы книги Иова.

Исторический смысл

1

Стих 1. Был человек в земле Уц, имя его Иов.

1. Он был назван добрым среди злых, что является великой честью.

Говорится, что этот святой человек проживал там, дабы явить важность его добродетели. Кто не знает, что Уц – это земля язычников? Язычество же, опутанное множеством пороков, появилось после того, как люди отвергли своего Творца. Следовательно, он может упоминаться проживающим там, чтобы он удостоился похвалы за то, что был добрым среди злых. Ибо не так достойно высоких похвал быть добрым среди праведников, как быть добрым среди нечестивых. Подобно тому, как тяжелейшее преступление среди добрых не быть добрым, так величайшая заслуга явиться добрым даже среди злых. Потому сам Иов свидетельствует о себе, говоря: «Я стал братом змей и другом страусов» (Иов.30:29). Потому и Петр великой похвалой почтил Лота за праведную жизнь среди людей развращенных, говоря: «Бог праведного Лота, утомленного обращением между людьми неистово развратными, избавил, – ибо сей праведник, живя между, ними ежедневно мучился в праведной душе, видя и слыша дела беззаконные» (2Пет.2:7–8). Он, конечно же, мог бы и не мучиться, если бы не видел и не слышал этих скверных дел ближних. Но однако он именуется праведным и слухом и зрением, потому что порочная жизнь не должна была услаждать слух и зрение праведника, но ранила их. Потому и Павел так говорит своим ученикам: «Чтобы вам быть и чистыми, чадами Божьими непорочными среди строптивого и развращенного рода, в котором вы сияете, как светила в мире» (Флп.2:15). Потому и ангелу Пергамской Церкви сказано: «Знаю твои дела, и что ты живешь там, где престол сатаны, и что содержишь Имя Мое и не отрекся от веры моей» (Откр.2:13). Поэтому Святая Церковь в Песни любви так восхваляется гласом Жениха: «Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами» (Песн.2:2). Значит блаженный Иов, по справедливому выражению Жениха, обитая в выше упомянутой языческой стране среди нечестивых, явился лилией среди терния. К чему верно прибавлено:

2

Стих 1. Непорочен и справедлив.

2. Непорочность и справедливость Иова. И то и другое необходимо и важно.

Ибо некоторые столь просты, что пренебрегают справедливым. Они потому оставляют непорочность истинной простоты, что не устремляются к добродетели справедливости. Ибо поскольку они не знают, как посредством справедливости быть осмотрительными, они никоим образом не могут пребывать из-за простоты невинными. Так Павел увещевал своих учеников, говоря: «Желаю, чтобы вы были мудры на добро и просты на зло» (Рим.16:19). Подобно и в другом месте сказано: «Не будьте дети умом: на злое будьте младенцы» (1Кор.14:20). Также Сама Истина говорит своим ученикам: «Будьте мудры, как змии и просты, как голуби» (Мф.10:16). В наставлении по необходимости сочетается как одно, так и другое: хитрость змея, которая умудряет голубиную простоту, и простота голубя, которая умеряет змеиное лукавство. Равным образом, Дух Святой в явлении Своем людям открылся не только в виде голубя, но так же был подобным огню (Мф.3:11,16). Под образом голубя, конечно же, подразумевается простота, а под видом огня ревность. Итак, Он показался голубем и огнем, потому что все исполненные Им так покоряются кротости простоты, что возгораются против беззаконий грешников ревностью справедливости. Далее следует:

3

Стих 1. Был богобоязнен и удалялся от зла.

3. Что значит бояться Бога? Добро, смешанное со злом, отвергается.

Бояться Бога означает то, чтобы всякое доброе дело, которое необходимо совершить, не оставлять без должного внимания. Об этом говорил еще Соломон: «Кто Бога чтит, тот ничем не пренебрегает» (Еккл.7:19). Но многие хотя и делают нечто хорошее, все же запинаются, хоть и весьма редко, некоторыми прегрешениями, вследствие чего Иов верно именуется боящимся Бога и удаляющимся от зла. Ибо сказано: «Уклоняйся от зла и делай добро» (Пс.36:27). Бог не принимает добрых дел, которые пред очами Его осквернены были примесью злого. Ибо премудрый Соломон говорил: «Кто согрешит в одном, тот погубит много доброго» (Еккл.9:18). И Иаков свидетельствует об этом, говоря: «Кто соблюдает весь Закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем» (Иак.2:10). О том же пишет Павел: «Малая закваска квасит все тесто» (Кор.5:6). Итак, блажен Иов, поскольку указано, насколько он был чист в добре, и искусно показывается, насколько он был чужд злу.

4. Почему добродетели Иова описываются в самом начале повествования?

По обыкновению тех, кто занимается описанием состязаний, проходящих в палестре, сперва описываются члены тела борющихся: насколько широка и мощна грудь, насколько здоровы, полны и крепки плечи, насколько полон живот, который может выдержать большое напряжение и не теряет силу при расслаблении. Таким образом, как описываются части тела и орудия, употребляемые в соревновании и лишь потом само соревнование, так и нрав Иова изображен прежде всего остального. И поскольку наш борец должен был состязаться с диаволом, писатель Священной истории, словно перед зрелищем боя, описывает части (membra) души Иова, перечисляя его духовные добродетели и говоря: «Был человек тот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла», чтобы, при познании могучего состояния частей тела, уже по причине силы самого этого состояния, предчувствовалась скорая победа. Далее следует:

4

Стих 2. И родились у него семь сыновей и три дочери.

5. Множество детей не побуждало его к лихоимству, хотя очень часто обилие потомков побуждает сердца родителей к жадности.

Ибо тем большее возгорается стремление к собиранию наследства, чем многочисленнее наследники. Следовательно, ум блаженного Иова был настолько свят, что он был назван праведником, хотя и явился отцом многих детей. В начале книги сказано, что он всегда ревностен был в приношении жертв Богу, и после сам упоминает о своей готовности благотворить. Давайте представим, какую твердость показал тот, кого даже такое множество наследников не преклонило к жадности, сопровождающей все, что связано с наследством. Далее следует:

5

Стих 3. Имения было у него: семь тысяч овец, три тысячи верблюдов, пятьсот пар волов и пятьсот ослиц и весьма много прислуги.

6. Иов владеет значительным богатством, но не привязывается к нему.

Мы знаем, что большие убытки подвергают ум большим страданиям. Какое же великое множество добродетелей явил Иов! Ибо, имея огромное богатство, он все без сожаления потерял впоследствии. Действительно, потеря имущества не сопровождается переживаниями и болью лишь тогда только, когда нет к нему любви и пристрастия. В то время как (в начале) имение описывается весьма великим, после его потеря терпеливо переносится и представляется весьма незначительной. Иов лишается всего без тени сожаления, так как не имел любви к богатству. Следует отметить, что сперва описаны сокровища души, а уже потом сила тела, потому что обычно обилие благ земных отвлекает ум от страха Божья и заставляет помышлять о противоположном. Ибо когда его обуревают многие скорби, тогда он будучи крепким защищается и пытается устоять во внутреннем. О чем и Сама Истина свидетельствует в притче о сеятеле, говоря: «Посеянное в тернии означает того, кто слышит слово, но заботы века сего и обольщение богатства заглушают слово, и оно бывает неплодно» (Мф.13:22). Так блаженный Иов обладал многим, и позже, потеряв многое, вновь явился готовым к новой жертве Богу.

7. В сердце своем он пренебрег (благами мира).

Подумаем как благочестив был этот славный муж, который так был предан искреннему послушанию Богу. Еще не воссияла добродетель, которая предписывала все оставлять, но столь блаженный Иов силу этого предписания сердцем оберегал, так что умом оставил свое имение, поскольку управлял им без всякого удовольствия.

6

Стих 3. И был человек этот знаменитее всех сынов Востока.

8. Иов обладал необыкновенным богатством. А кто не знает, что мужи Востока весьма богаты? Значит, Иов именуется знаменитым, потому что был богаче (их).

7

Стих 4. Сыновья его сходились, делая пиры каждый в своем доме в свой день, и посылали и приглашали трех сестер своих есть и пить с ними.

9. Имущество, разделяемое между сыновьями, не разделяло их сердца.

Обычно между братьями часто происходят ссоры из-за большого наследства. Нельзя не похвалить удивительно мудрое отцовское воспитание! И отец именуется богатым, и дети между собой утверждают единство. И хотя имение подобало разделить между ними, любовь, не подлежащая разделению, наполняла сердца всех.

8

Стих 5. Когда круг пиршественных дней совершался, Иов посылал за ними и освящал их, вставая рано утром, возносил всесожжения по числу их всех.

10. Почти никакие пиршества не обходятся без греха по причине сладострастия и болтливости.

Когда говорится: «Посылал за ними и освящал их», – то ясно показывается, что он дома у себя строго относился к детям, а в их отсутствие беспокоился. То, что необходимо нам понять, обладает достаточно тонким смыслом. Так вот, по прошествии дней пиршеств совершалось очищение посредством жертв всесожжения, приносимых в отдельности за каждого. Святой муж, разумеется, очистил детей, так как пиры едва когда-либо справляются без вины. Иов знал, что услада пиров омывается этими очистительными приношениями, и все, что в самих сынах осквернило их самих пирующих, отец очищает принесением жертвы. Очевидно, есть грехи, которые либо с трудом могут быть отделены от пиров, либо ни коим образом быть отделены от них не могут, потому что почти всегда изобилие яств сопровождается похотью (и пристрастием). И вот, пока тело нежится, пребывая в покое и удовольствиях, сердце ослабляется посредством пустой радости. О чем и в Писании сказано: «И сел народ есть и пить, а после встал играть» (Исх.32:6).

11. Обычно, пиры сопровождаются еще и болтливостью, так как по мере наполнения чрева язык выходит из-под контроля. Поэтому верно описывается в Аду жаждущий воды богач, просивший: «Отче Аврааме! Умилосердись надо мной и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем» (Лк.16:24). В начале богач великолепно описывается пирующим каждый день, и после посредством языка показано, что он жаждет воды. Как мы уже сказали, обилие яств сопровождается обычно болтливостью, и Истина указывает вину наказанием, когда прекрасно описывает того, кто пирует во все дни, и показала, что в языке богач испытывает большее разгорячение. Мастера настраивают с необычайным искусством строй струн так, чтобы когда одна из струн затрагивается, вторая, находящаяся среди многих других и настроенная также как и первая, долго трепетала, издавая тот же звук, в то время как остальные молчат. И в Священном Писании говорится обычно как о добродетелях, так и о пороках, ибо в то время, когда Оно словом углубляется в одно, тогда и другое через умолчание (тоже) становится ясным. Ничего не говорится против богатого в связи с его многословием, но когда говорится, что наказание в языке, то указывается, что его вина во время пира была тяжелее других.

12. Иов чтит тайну воскресения, принося жертву в восьмой день.

В то время как истинно написано, что семеро братьев в пирах проводили один за другим дни, и после пиршественных дней Иов совершает семь жертвоприношений. Так вот, эта история ясно показывает, что он, принося жертвы в восьмой день, чтил тайну воскресения. Сейчас восьмой день называется днем Господним. Это третий день со времени смерти Искупителя, но по порядку положения своего он восьмой, а также первый в недельном круге. И поскольку при счете в обратную сторону он следует семь раз, то верно именуется восьмым. Следовательно, так как говорится, что в восьмой день приносилось семь жертв, то за надежду воскресения Господом приготовлены все семь даров Святого Духа. Подобно и в псалмах описывается восьмой день, в который возвещается людям радость воскресения. Сыновья же хорошо были воспитаны блаженным Иовом в добром учении, так что не согрешали ни на пирах, ни в слове, о чем ясно написано:

9

Стих 5. Ибо сказал: не сильно ли согрешили сыновья мои и не похулили ли Бога в сердцах своих.

13. О сердце другого не подобает судить произвольно. По поводу начальников верных, которые не знают, каковы их дела.

Иов учил чад своих быть совершенными и словом, и делом, он беспокоился о них по оводу одного только (их) образа мысли. Поэтому, истинно мы не должны произвольно судить о чужих сердцах. Нельзя не согласиться со словами этого святого мужа, который не сказал: потому что похулили в сердцах своих, но, может быть, сильно похулили Бога в сердцах своих. Хорошо об этом говорит Павел: «Не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, который и осветит скрытое во тьме и объявит советы сердечные» (1Кор.4:5). Всякий человек, в мыслях своих отклоняющийся от справедливости, грешит в помрачении (разума). Следовательно, мы должны настолько меньше смело судить сердца других, насколько их знаем, потому что своим взглядом не можем просветить мглу чужих мыслей. Но непременно необходимо усвоить то, как отец сумел исправить дела детей и с какой заботой он стремился очистить их сердца. Что скажут на это руководители верных, которые не знают даже явные дела своих учеников? Что думают они в свое оправдание, когда среди прегрешений не заботятся об (исправлении) недостатков своей деятельности? Дабы поистине было явлено постоянство святых дел Иова, далее прибавляется:

10

Стих 5. Так делал Иов во все такие дни.

14. Стойкость Иова.

Написано: «Претерпевший же до конца спасется» (Мф.10:22). Жертвоприношение – благочестивое дело, и в повседневном его совершении открывается постоянство в добродетели. Вот вкратце история, обратиться к которой было необходимо. Теперь же порядок изложения (автор) оставляет, дабы мы, полагая начало аллегории, открыли сокрытое (в ней).

Таинственный смысл

11

Стих 1. Был муж в земле Уц, именем Иов.

15. Именем Иова изображается Христос.

Мы верим, что эти слова осуществились в истории, но давайте посмотрим, как посредством аллегории раскрывается их смысл. И в самом деле, Иов, как мы сказали, переводится как страдающий, а Уц переводится как податель добрых советов. Следовательно, Кого еще своим именем блаженный Иов может изображать, если не Того о Котором сказано пророком: «Он взял на себя наши немощи?» (Ис.53:4) Он обитал в земле Уц, (где) и имел влияние на сердце народа советника. Так и Павел проповедовал Христа, (помазанника) сил Бога и Божью премудрость (1Kop.1:24). Да и Сама Премудрость говорит устами Соломона: «Я, Премудрость, обитаю в благоразумии и нахожусь среди рассудительного знания» (Притч.8:12). Следовательно, Иов обитает в земле Уц, так как Премудрость, которая претерпела страдания за нас, сделала своим жилищем сердца преданные благоразумной жизни.

12

Стих 1. И был человек этот непорочен и справедлив.

16. Иов достиг непорочности и справедливости.

Справедливость видна в праведности, а в непорочности видна кротость. Обычно, когда мы стремимся к справедливости правосудия, то оставляем кротость и наоборот, когда жаждем пребывать кроткими, то отклоняемся от справедливости правосудия. Но истинно воплотившийся Господь пребывал непорочным и справедливым, так как в кротости, Он не оставил строгость правосудия, и, опять же, в строгости правосудия не оставил добродетель кротости. Поэтому Спаситель тем, которые, напав на женщину, взятую в прелюбодеянии, и хотели, дабы Он погрешил либо жестокостью, либо несправедливостью, ответил относительно и той и другой: «Кто из вас без греха, первый бросит в нее камень» (Ин.8:7). Кто из вас без греха, пусть покажет мягкость кротости, покажет ревность правосудия и тогда первый бросит в нее камень. об этом и пророк говорит: «Поспеши, благоприятно приди и воцарись ради истины и кротости и правды» (Пс.40:5). Бесспорно, стремясь к истине, Он сохранил кротость и правосудие, чтобы не потерять ревность о правосудии ради важности кротости, и, наоборот, не утратить стойкость кротости, ради ревности о правосудии. Далее следует:

13

Стих 1. Чтущий Бога и удаляющийся от зла.

17. Каким образом Он чтит Бога?

О нем написано следующее: «И исполнит его дух страха Господня» (Ис.11:13). Действительно, воплотившийся Господь явил в Самом Себе все то, что в нас Сам устроил, дабы показать примером, преподанное в наставлении. Следовательно, согласно человеческой природе наш Искупитель боялся Бога. Чтобы искупить гордого человека Он принял за него смиренный ум. (Истинность) этого хорошо подтверждается тем, что Иов именуется убегающим от зла. Спаситель, разумеется, Сам убежал от зла. Он не отверг то, что совершается (людьми) по необходимости, но то презрел, что было изобретаемо человеком, так как Он оставил этот ветхий образ жизни, который нашел, родившись на Земле, и новый, который принес с собой, запечатлел в податливых нравах.

14

Стих 2. И родились у него семь сыновей и три дочери.

18. Седмеричное число совершенно.

Что может открываться в седмеричном числе, если только не полнота совершенства? Говоря о седмеричном числе, мы могли бы умолчать о рассуждениях человеческого ума, согласно которым оно потому оказывается совершенным, что состоит из начала четного и начала нечетного; из начала делимого и начала неделимого. Но мы точно знаем, что Священное Писание научило понимать седмеричное число как совершенное (Быт.2:3). Так же в Писании говорится, что Господь в седьмой день успокоился от дел. Здесь же указано, что седьмой день был дан людям для покоя, то есть, для субботы. Там же (упоминается) юбилейный год, в который объявляется полный покой, состоит из семи седмиц, и завершается прибавленной единицей нашего единения.

19. Сыновья Иова изображают апостолов.

Итак, родилось у него семь сыновей. Подумать только, из того, что необходимо было предвозвестить, они мужественно собой прообразовали апостолов. Они, исполняя предписания совершенства, нечто вроде более совершенной крепости в образе жизни своей достигнут. Таким образом, двенадцать избранных должны в совершенстве исполниться семью дарами Святого Духа. Разумеется, от семи число возрастает до двенадцати. Значит, семь, увеличиваясь в своих частях, стремится к двенадцати. Итак, либо четверка производится посредством тройки, либо тройка посредством четверки, как и семерка в двенадцать. Посему святые апостолы, поскольку посылаются проповедовать Святую Троицу по четырем сторонам света, есть двенадцать избранных, дабы так же и числом они явили совершенство, которое проповедовали жизнью и словом.

20. Дочери символизируют простой народ и три чина верных.

Рождены были также три дочери. Под дочерями понимаем немощнейший простой народ, который, хотя, и не пребывает в делах совершенных и не обладает добродетелью крепости, все же придерживается веры в Святую Троицу. Следовательно, в порядке упоминаемых семи сыновей и трех дочерей действительно изображается множество последователей (Христа). Еще под тремя дочерями понимают три чина верующих. После сыновей говорится о дочерях, потому что после апостолов, обладающих удивительной силой, в жизни Церкви имеются три других служения, а именно: пастырей, воздержанных, а также людей, состоящих в браке. И пророк Иезекииль возвестил (нам) услышанное им о трех спасительных мужах, а именно: Ное, Данииле и Иове (Иез.14). Ибо что прообразовал собой Ной, который управлял ковчегом во время потопа, если не начальников, руководящих образом жизни народа и управляющих Святой Церковью среди бури искушений? Что же под именем Даниила подразумевается, удивительная премудрость которого всем известна, как не жизнь воздержанных, которые отвергли все, что есть в этом мире, возвышаясь благородным духом над презренным Вавилоном? А посредством Иова что открылось, если не жизнь добрых супругов, которые, имея попечение о мирском, совершают доброе, тем самым через земные дела, совершая путь к Отечеству Небесному? Таким образом, после чина святых апостолов следуют другие три, как сразу после сыновей упоминаются три дочери. Далее следует:

15

Стих 3. Имения у него было: семь тысяч овец и три тысячи верблюдов.

21. Овцы – это невинные (люди), а верблюды – это порочные и притворные язычники и самаряне.

Верные последователи собраны из разных мест, так как сперва среди прочих упоминаются дочери, а затем отдельно добавляются наименования этих животных. Ибо на что указывают семь тысяч овец, если не на совершенную невинность тех, кто пришел к совершенной благодати от пастбищ закона? И под тремя тысячами верблюдов не подразумеваются ли запутавшиеся в пороках язычники, которые пришли к полноте веры? Иногда в Священном Писании под верблюдом подразумевается Сам Господь, а иногда языческий народ. Господь называется верблюдом, подобно тому, как противящиеся Ему иудеи именуются оцеживающими комара и верблюда поглощающими (Мф.23:24). Комар, жужжа, наносит рану, а верблюд добровольно нагибается, чтобы взять на себя груз. Поэтому иудеи оцеживают комара, поскольку потребуют отпустить преступного разбойника; а верблюда поглощают, так как Того, Кто добровольно пришел взять на Себя груз нашей смертности, с криком попытались убить. Также, часто, под верблюдом понимают языческий народ. Ревекка к Исааку приведена была на спине верблюда, подобно тому Церковь, спешащая ко Христу от язычества, была найдена в старой, запутанной и порочной жизни. Как Ревекка, увидев Исаака, сходит с верблюда, так и языческий народ, познав Господа, оставляет свои пороки и вместо высоты гордыни устремляется к глубине смирения. Она прикрывается одеждой, так как от вида прожитой жизни приходит в смущение. Поэтому через апостола этим народам говорится следующее: «Какой же плод вы имели тогда в тех делах, каких ныне сами стыдитесь?» (Рим.6:21). Итак, поскольку под овцами мы понимаем евреев, пришедших от пастбищ Закона к вере, ничто не противоречит тому, что под верблюдами мы видим язычников, отягощенных служением идолам и порочными нравами. Они придумали сами себе богов, дабы совершать им поклонение, подобно тому, как если бы кто на хребте своем увеличивал бы несомый им груз.

22. Можно еще под верблюдами, поскольку они животные стадные, понимать жизнь самарян. Верблюды хоть и жуют жвачку, но, все же, имеют раздвоенные копыта. И самаряне подобны жующим жвачку, поскольку принимают слова из части Закона, но в равной мере они подобны животным с нераздвоенным копытом, ибо в зависимости от части его отвергают. Они терпят на хребте своей души тяжкий груз, и потому все, что делают, исполняют без надежды на вечную жизнь. Самаряне не знают надежды на воскресение. А что может быть тяжелее и обременительнее тоски о (безвозвратно) уходящих столетиях, без спасительного упования на радость облегчения и вознаграждения для души? Поэтому явившийся во плоти Господь еврейский народ преисполнил благодатью совершенства и некоторых самарян, показав удивительные чудеса, привел к познанию истинной веры. Здесь справедливо говорится о тени, изображающей истину, ибо он обладал и семью тысячами овец, и тремя тысячами верблюдов. Далее следует:

16

Стих 3. Пятьсот пар волов и пятьсот ослиц.

23. Что же означают имена вол и ослица?

Как уже было сказано выше, числом пятьдесят, которое составляется семью семерками и прибавленной единицей обозначается покой, а десять изображает сумму совершенств. Поэтому совершенство истинно верующих в Бога возрастает подобно тому, как пятьдесят помноженное на десять переходит в пятьсот. В Писании словом вол часто обозначается тупость слабоумных, а иногда жизнь трудолюбивых. Через Соломона ясно говорится о том, что волы символизируют безрассудство глупых: «Тотчас он пошел за нею, как вол идет на убой» (Притч.7:22). С другой стороны, под волом понимают жизнь трудолюбивых, о чем свидетельствует предписание Закона, данного через Моисея: «Не заграждай рта волу, когда он молотит» (Втор.25:4). Также сказано: «Трудящийся достоин пропитания» (Лк.10:7). Под ослами же обычно понимают либо лень глупых, либо непокорность дерзких, либо простоту язычников. Лень неразумных подразумевается под именем осла, поскольку посредством Моисея сказано: «Не паши на воле и осле вместе» (Втор.22:10). Как если бы он сказал в предписании: не соединяй глупых с мудрыми, потому что одни из них не будут способными исполнить дело и могут лишь противодействовать. Так вот, осел изображает чрезмерную упитанность и своеволие, о чем и пророк, свидетельствуя, говорит: «У которых тот, тот ослиная» (Иез.23:20). Еще ослиным именем выражается простота язычников. Поэтому и Господь вошел в Иерусалим, сидя на молодом осле (Мф.21:5). Что значит входить в Иерусалим, сидя на осле? Это значит привлекать простое сердце язычников, обладая им со властью; приводить его к пониманию мира, руководя им и оберегая его. Одним надежным свидетельством того, что посредством волов показаны иудеи, а посредством ослов народ языческий является то, что сказано некогда пророком: «Вол знает владетеля своего и осел ясли господина своего» (Ис.1:3). Ибо кого может символизировать вол, если не народ иудейский, заплечное ярмо Закона которого стер (Христос)? И на кого указывает осел, если не на язычников, которых соблазнитель, желая подчинить себе грехом, приобретает, словно неразумных животных, всякому разуму противящихся? Следовательно, (сказано, что) вол знает владетеля своего, и осел ясли господина своего, поскольку еврейский народ узнает Бога, Которого хоть и почитал, но не знал; и язычники принимают пищу закона, какой прежде не имели. Следовательно, что выше говорилось об именах овец и верблюдов, то ниже раскрывается в именах волов и ослов.

24. Ярмо волов указывает на проповедников точного иудейского Закона.

Поистине, Иудея имела волов и прежде пришествия Искупителя, поэтому для проповеди она посылает работников, которым гласом Самой Истины говорится: «Горе вам, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя бы одного, и когда это случится, делаете его сыном геенны вдвое худшим вас» (Мф.23:15). Иудея возложила на них тяжелое ярмо Закона, так как они несли вверенный им, чуждый Писанию груз. Им гласом Истины сказано: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные и Я упокою вас, возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф.23:15). В Евангелии хорошо работающим предвозвещается покой. И верно теперь упоминаются пятьсот пар волов, ибо к чему стремятся покоряющие свои шеи под власть Искупителя, если не к покою? Поэтому также и пятьсот ослиц упоминаются, ибо призванные языческие народы, желая достичь покоя, охотно принимают всю тяжесть переданного им (груза). На то, что языческий народ жаждал покоя, и Иаков, обращаясь с речью к своим сыновьям, старался гласом указать, пророчествуя и говоря: «Исахар осел крепкий, лежащий между потоками вод. И увидел он, что покой хорош, и что земля приятна, и преклонил течи свои для ношения бремени» (Быт.49:14,15). Лежать между потоками вод – значит отдыхать, ожидая конца мира, и не желать ничего в середине находящегося, но желать отдаленного. И крепкий осел видит покой среди приятной земли, поскольку простые язычники побуждают себя к лучшей части добрых дел, так как стремятся к Отечеству вечной жизни. И он под то, что необходимо нести, подставляет свои плечи, ибо увидев высший покой, покоряет себя тяжелым предписаниям на деле, и то, что малодушие полагает невыносимым, надежда воздаяния являет ему легким и исполнимым. Верно он описывается имеющим пятьсот пар волов и пятьсот ослиц, потому что и язычники присоединяются к вечному покою вместо избранной части Иудеи. Далее следует:

17

Стих 3. И весьма много прислуги.

25. Неразумные мира раньше призваны, чем мудрые.

Как понять то, что вначале описывается множество животных, а потом упоминается прислуга? Сперва к познанию веры было собрано глупое мира, дабы после него также было призвано мудрое, как и Павел свидетельствует, говоря: «Бог избрал не мудрое мира, и немощное мира, и уничиженное, чтобы посрамить мудрых» (1Kop.1:27). Ибо и сами основоположники Святой Церкви признаются несведущими в писаниях, потому как Искупитель показывал всем через своих пророков, что к жизни верующий народ привлекается не словом, но делом. Далее следует:

18

Стих 3. И был человек этот знаменитее всех сынов Востока.

26. Христос подобен прочим людям человеческой природой, но, в тоже время, Он отличен от них природой божественной.

То, что Искупитель наш называется Востоком, подтверждается пророческим свидетельством, которое гласит: «Вот муж – имя ему Восток» (Зах.6:12). И поэтому все, кто верой пребывает в Том Востоке, верно называются мужами Востока. Но в то время как все люди всегда остаются только людьми, Сам Восток является и Богом и человеком, о чем верно было сказано: «Был человек этот знаменитее всех сынов Востока». Об этом также можно сказать следующее: Он всех, кто в вере родился, превзошел. Господь возвышает других не прививкой, но Своей божественной природой, Он хоть и явился подобным другим по человечеству, но Единственный остался выше всех природой божественной.

19

Стих 4. Сыновья его сходились, делая пиры каждый в своем доме.

27. Под сыновьями Иова, совершающими часто пиры, должно понимать проповедников.

Сыновья собирались в домах, устраивая пиры, подобно тому, как проповедники апостолы в отдаленных странах слушающим их пищу добродетели, словно едящим, подавали. Поэтому тем же самым сыновьям говорится о голодном народе: «Вы дайте им есть» (Мф.14:17). И далее: «Отпустить их неевшими не хочу, чтобы они не ослабели в дороге» (Мф.15:32). То есть, дабы в проповеди вашей они приняли бы слово, и не оставались голодными без истинной пищи, и не упали бы от труда жизни их. Ввиду чего тем же самым сыновьям также говорится: «Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную» (Ин.6:27). Каким же образом устраивались эти пиры, разъясняется в дальнейшем:

20

Стих 4. Каждый в свой день.

28. Слушающих необходимо кормить согласно мере их понимания.

Мрак незнания без разумения есть ночь для сердца, и поэтому не даром понимание называется днем. Об этом и через Павла говорится: «Иной отличает день от дня, а другой судит о всяком дне равно» (Рим.14:5). Что означает следующее: один познает нечто наполовину, другой же истинно познает все разумом настолько, насколько это возможно понять. Следовательно, каждый сын устраивает в свой день пир, поскольку святой кормит пищей истины ум слушателей по мере их просвещенности пониманием. В свой день Павел устроил пир, когда сказал: «Они блаженны, если останутся так согласно моему совету» (1Кор.7:40). Он побуждал каждого рассуждать о дне своем, когда говорил: «Всякий поступай по устроению своего ума» (Рим.14:5). Далее следует:

21

Стих 4. И посылали и приглашали трех сестер своих есть и пить сними.

29. Что изображается посредством дочерей Иова? Священное Писание именуется то пищей, то питием.

Сыны призывают сестер на пир, потому что и апостолы предвозвещают немощным слушателям радость о лучшей пище и кормят их души божественным красноречием, ибо видят, что те жаждут истинной пищи. Поэтому Священное Писание является для нас иногда пищей, иногда питием. Оно есть пища в наиболее скрытых своих местах, так как там оно, словно предложенное для еды, сокрушается и проглатывается как пережеванное. Писание истинно есть питие, поскольку в своих местах наиболее открытых поглощается также легко, как и приобретается. И пророк под пищей, которая размалывалась, будучи предложенной, понимает Священное Писание: «Дети попросят хлеба, и нет того, кто его разделит им» (Плач Иер.4:4). То есть, немощные попросят разъяснить сложные места Писания, но тот, кто должен им объяснить, не хочет этого делать. Под питием пророк тоже понимает Священное Писание, когда говорит: «Жаждущие! Идите все к водам» (Ис.55:1). И потом, если бы питие не означало ясные места Писания, то через Саму Истину не было бы сказано: «Кто жаждет, иди ко Мне и neй» (Ин.7:37). И пророк видит в Иудее как бы нехватку пищи и пития, когда говорит: «И вельможи их будут голодать, и богачи их будут томиться жаждою» (Ис.5:13). Разумеется, смысл немногих мест Священного Писания для понимания тяжел. Равным образом, и многое из сказанного доступно для познания. Он признает вельмож Иудеи не жаждущими, но истощенными голодом, потому что, оказавшись у власти, они, в то время как внешние всецело придавали себя пониманию, не имели при этом того, что из сокровенного посредством исследования должно быть съедено. Поистине, когда высшие отпали от внутреннего понимания, тогда и понимание малыми внешнего иссякает, и поэтому там справедливо добавляется: «И богачи их будут томиться жаждою». Это означает, что народ оставил усердие в своей жизни и уже не требует исследования. Они свидетельствуют о том, что поняли переданные сокрытые и ясные места Священного Писания, когда говорят, жалуясь Судье порицающему их: «Мы ели и пили пред Тобою». К чему, поясняя, прибавляют: «И на улицах наших учил Ты» (Лк.13:26). Поэтому Священное Писание в местах наиболее темных проясняется посредством объяснения, в местах же более ясных, дабы они были открыты и легко понимались, говорится прямо: «Посылали и приглашали трех сестер своих есть и пить с ними». Это означает следующее: они приводят ласковыми убеждениями к себе, поскольку их умы кормят великим посредством подробного разъяснения и малым поддерживают через исследование. Далее следует:

22

Стих 5. Когда круг пиршественных дней совершался, Иов посылал за ними и освящал их и, вставая рано утром, возносил всесожжения по числу их всех.

30. Христос сердца Своих проповедников очищает.

Пиршественных дней круг совершается, когда исполняются проповеднические служения. И в то время как пиры завершаются, Иов приносит жертву всесожжения за сыновей, потому что за апостолов, возвращающихся с проповеди, Искупитель умолил Отца. Хорошо сказано, что он освящает их посланничеством, так как Спаситель даровал сердцам учеников Святого Духа, Который от Него исходит и очистил их от всякого греха, могущего пребывать внутри человека. Он верно описывается встающим с восходом солнца для принесения всесожжений, поскольку через то, что Христос принес за нас молитву своего ходатайства, когда была рассеяна ночь обмана, Он озарил помраченный человеческий ум, дабы разум по причине самой благодати проповеди втайне не осквернялся заразой греха и не приписывал себе то, что делает, и не терял того, что сделал, приписывая его себе. К чему прямо прибавляется:

23

Стих 5. Ибо говорил: не сильно ли согрешили сыновья мои и не похулили ли Бога в сердцах своих.

31. Немногочисленные пятна, полученные проповедниками, должны быть смыты каким-либо образом.

Благословение Бога становится злословием тогда, когда слава Его дара приписывается себе. Поэтому справедливо Господь умыл ноги святым апостолам после проповеди (Ин.13:5). Этим Он ясно показывает, что по большей части пыль греха соединяется и с добрым делом, и так же подошвы говорящих пачкаются, как и сердца слушающих очищаются. Ибо часто некоторые, произнося слова ободрения, внутренне превозносят себя, потому что через них проистекает благодать очищения, и когда они словом врачуют чужие дела, тогда словно пыль злых помышлений с доброго пути собирают. Следовательно, что значит умыть ноги учеников после проповеди? Это значит смыть пыль помышлений после славы проповеди, дабы очистить путь сердца от внутреннего надмения. И не противоречит совершенной премудрости Посредника то, что говорится: «Не сильно ли». Поскольку все зная, и воспринимая в своей речи наше неведение, Он воспринимает его как учащий, и подчас, словно от лица нашего сомнения, так говорит: «Как думаешь, Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» (Лк.18:3). Поэтому, когда пиры завершались, Иов приносил за сыновей жертву, говоря: «Не сильно ли согрешили сыновья мои и не похулили ли Бога в сердцах своих». И наш Искупитель, после того как проповедников своих очищает от осаждающего зла, также в добре, которое они совершили, утверждает их против соблазнов. Далее следует:

24

Стих 5. Так делал Иов во все дни.

32. Жертва всесожжения Христом за нас приносится непрерывно.

Иов не прекращал приносить жертву во все дни, так как Искупитель без промедления за нас всесожжения приносит, потому что без всякой задержки Он являет Отцу Свое воплощение ради нас. Разумеется, само Его воплощение есть дар нашего очищения, и когда Он явил Себя Человеком, то очищает самим Своим пришествием человеческие грехи. И приносит жертву постоянно посредством таинства Своего человечества, потому что и то, что Он очищает, является вечным.

33. Как до сих пор мы имели рассуждение о смысле историческом и аллегорическом, так и о нравственном продолжить рассуждение подобает.

Мы сказали, что в самом порядке повествования лицо блаженного Иова символизирует Господа, дабы указать посредством него (Иова) на главу и тело, то есть на Христа и Церковь. После того, как мы показали, каким образом наша Глава описывается, мы покажем теперь Его тело, которым мы являемся, каким образом оно изображается. Подобно тому как, слушая достойное удивления историческое повествование, мы узнали от Главы то, во что верим, так и ныне давайте увидим в теле то, чему мы должны следовать в жизни. Вот и в самих себе необходимо применить то, что мы читаем, дабы, в то время как дух возвышает себя посредством услышанного, также стремился к исполнению того, что услышал, в жизни.

Нравственный смысл

25

Стих 1. Был муж в земле Уц именем Иов.

34. Иов символизирует избранных, забота (affection) которых направлена на земное и вечное.

Если Иов зовется скорбящим, а (земля) Уц советником, то вполне заслуженно через то и другое имя каждый изображается избранным, потому что, бесспорно, явился там советником духа тот, кто скорбя спешил от настоящего к вечному. Ибо есть люди, которые пренебрегают своей жизнью, и когда жаждут мимолетного, то либо не понимают вечного, либо пренебрегают тем, что уже поняли, и не чувствуют скорби, и не знают, что значит посоветоваться. И когда они не видят Небесное, которое отвергли, – о, несчастные! – считают себя пребывающими в добре. Действительно они не поднимают глаз ума к свету истины, который оказался от них сокрытым, и уже не направляют внимание желаний своих к созерцанию вечного отечества, но самих себя в том, к чему более склонны, оставляют. Они вместо отечества любят изгнание, которое претерпевают, и в слепоте, в которой они пребывают, резвятся словно при ярком свете. И против избранных умов, ни во что вменяющих все ничтожное и мимолетное, которое остается сокрытым от них, ополчаются. И когда для их (избранных умов) удовлетворения ничто вне Бога не достаточно, сама мысль их, от процесса исследования утомленная, находит покой в надежде на Создателя, в Его созерцании, стремясь оказаться среди небесных граждан. И каждый из них, все еще пребывая в настоящем теле, разумом же поднимаясь выше настоящего, оплакивает горести изгнания, в котором находится, и потрясающими побуждениями любви побуждает себя к достижению небесного отечества. Когда, следовательно, страдая, ум видит, чем является вечное, которое он потерял, тогда получает спасительный совет пренебречь тем временным, мимо которого он проходит. И чем более он познает совет, чтобы оставить преходящее, тем более увеличивается страдание, поскольку он еще не достиг того, что остается неизменным. О чем через Соломона хорошо говорится: «Кто умножает познание, тот умножает скорбь» (Екл.1:18). Потому как кто уже знает высшее, которого все еще не имеет, тот больше по причине низшего, в котором удерживается, страдает.

35. Обитают в земле Уц, то есть в совете.

Следовательно, верно сказано, что Иов обитает в земле Уц, так как в совете знания дух каждого избранного, страдая, сохраняется. Необходимо понять, что в действии падения нет страдания ума. Ибо некоторые живут без совета, оставляют свои дела неисполненными и все же скорбью познания не мучаются. Кто искусно укрепляет свой разум в совете жизни, тот во всяком деле, требующем размышления, осторожно сам себя рассматривает. И при совершаемом деле неожиданный и страшный конец не застигает врасплох, поскольку тот легко движением ума, употребленным ранее, этот конец нащупывает. Он рассуждает, дабы страх не воспрепятствовал тому, что необходимо совершить, дабы пороки не превзошли его в открытой борьбе страстными желаниями и правильное, подстерегая, не исказили посредством пустой славы. Следовательно, Иов живет в земле Уц, в то время как разум избранного чем более старается жить с помощью совета, тем более утомляется по причине скорби, причиняемой теснотой этого пути. Далее следует:

26

Стих 1. Непорочен и справедлив, чтущий Бога и удаляющийся от зла.

36. Непорочность и справедливость праведного.

Всякий, кто стремится к вечному отечеству, непорочно и праведно живет без сомнения. Очевидно, непорочный в добре, праведный же верой. Непорочный в добре, которое в последствии совершает, справедливый же в совершенстве, которое ощущает в тайне. Но есть некоторые люди, которые в добрых делах не непорочны, поскольку ищут не внутреннего воздаяния, а внешнего одобрения. О чем через ту же самую премудрость говорится: «Горе грешникам приходящим на землю двумя путями» (Сирах.2:14). Следовательно, грешник вступает на землю двумя путями, поскольку он и принадлежащее Богу показал делом, и принадлежащее миру посредством помышлений старался приобрести.

37. Начинает со страха, совершенствуется в любви.

Хорошо говорится: «Чтущий Бога и убегающий от зла», – потому что Святая Церковь избранных начинает путь своей непорочности и справедливости страхом, но совершенствуется в любви. Тогда только кто-либо начинает совершенно убегать от зла, когда по причине любви к Богу уже начинает не желать грешить. Поистине, кто все еще делает доброе по причине страха, тот в глубине души от зла не убежал, поскольку уже тем самым согрешает, что желает грешить, если бы только мог грешить безнаказанно. Следовательно, справедливо говорится, что Иов боялся Бога, и именовался также убегающим от зла, так как когда любовь следует за страхом, тогда погрешность, которая умом отвергается, также подавляется посредством общего обзора мысли. И поскольку по причине страха всякий порок подавляется, а по причине любви рождаются добродетели, то правильно далее следует:

27

Стих 2. И родились у него семь сыновей и три дочери.

38.Семь сыновей Иова символизируют семь даров Святого Духа, а три дочери надежду, веру и любовь.

Следовательно, семь сыновей у нас рождаются, когда посредством зачатия доброго разумения в нас появляются семь добродетелей Святого Духа. Ибо это внутреннее потомство, рождающееся после того как Дух оплодотворяет ум. Пророк перечисляет его, говоря: «Почиет на них Дух Господень, дух премудрости, дух разума, дух совета и крепости, дух знания и благочестия и наполнит их дух страха Божья» (Ис.11:2). Поэтому, когда через пришествие Святого Духа мудрость, разум, совет, крепость, знание, благочестие и страх Господень в каждом из нас рождаются, подобно тому как если бы в уме увеличивалось постоянное потомство, которого род небесной знатности для жизни более продолжительной сохраняет тем, чем любовью к вечности приобщает. Несомненно, в нас семь сыновей имеют три сестры своих, так как они стойко совершают все, что принадлежит смыслу добродетелей, и соединяют это с надеждой, верой и любовью. Поэтому семь сыновей не придут к совершенству десяти, если то, что делают – делают без веры, надежды и любви. Следовательно, поэтому за этим множеством предшествующих добродетелей следует всестороннее рассуждение о добрых делах, к чему верно прибавляется:

28

Стих 3. И было имение его семь тысяч овец и три тысячи верблюдов.

39. Овцами владеет тот, кто внутри (себя) ум кормит добродетелью.

Хотя исторический смысл сохраняется, мы можем духовно изобразить то, что слышим по плоти. Ибо мы имеем семь тысяч овец, когда при совершенной чистоте сердца невинные помышления в себе самих питаем пищей исследования истины.

40. Верблюдами владеет тот, кто в себе что-либо высокое и непонятное либо вере подчиняет, либо перед любовью преклоняет.

В нашем владении также будет три тысячи верблюдов, если все, что в нас есть высокого и непонятного разуму веры подчиняется и добровольно в смиренном желании подклоняется под познание Троицы. Следовательно, мы владеем верблюдами, если что-либо высокое понимаем, и то смиренно скрываем. Несомненно, имеем верблюдов, когда преклоняем наши мысли к состраданию к немощи брата, дабы, неся наш груз по очереди, мы сменяли друг друга, чтобы через снисхождение сострадать чужой немощи. Также под верблюдами, которые не имеют раздвоенных копыт, но все же жуют жвачку, могут пониматься земные дела, относящиеся к области доброго управления. И потому, как они имеют нечто от Бога и нечто от мира, необходимо, чтобы по причине общего они обозначались животными. И в самом деле оказывается, что земное управление, сколько бы оно не служило вечной пользе, без замешательства ума не (может) пребывать в силе. Итак, поскольку при нем (земном управлении) и ум в настоящее время находится в беспорядке, и в вечном заключается награда, словно нечистое животное оно имеет нечто от закона и чего-то не имеет. Ведь они (управители) как бы не имеют раздвоенных копыт, поскольку не отделяют себя в глубине души от всех земных дел, но однако жуют жвачку, потому как через то временное, которым необходимо хорошо управлять, по причине надежности упования надеются на небесное. Итак, земные управители, словно по обыкновению верблюдов, соответствуют головой закону, а ногой ему противоречат, так как они, живя праведно, стремятся к тому, что принадлежит небу, а делами пребывают в том, что свойственно этому миру. Следовательно, мы те же самые земные должности познанию Святой Троицы покоряем, как будто верблюдами овладеваем ими верой. Далее следует:

29

Стих 3. Пятьсот пар волов и пятьсот ослиц.

41. Пары волов – внутреннее единение добродетелей. Резвящиеся ослицы – страсти или невинные мысли.

Пары волов в нашем владении находятся, когда добродетели в согласии вспахивают черствость ума. Пятьсот ослиц имеем, когда страсти резвящиеся сдерживаем, и что бы плотское не стремилось восстать в нас, мы духовным господством укрощаем сердца. Или, по крайней мере, владеть ослицами значит управлять невинными мыслями внутри нас, которые еще не в состоянии течь в более остром разуме и чем они как бы более лениво проходят, тем более кротко несут братское бремя. Ибо есть некоторые, кто еще не понимает высокого, но более смиренно принуждает себя к делам внешней жизни. Следовательно, хорошо под ослицами, под этими хоть и ленивыми животными, но все же сильно преданными тем тяжестям, какие им нужно нести, понимаем простые помышления, так как мы еще по большей части постигаем наше незнание и более легко несем чужой груз. И когда небывалая высота премудрости нас не возвышает, тогда ум невозмутимо сам себя склоняет к необходимости взять немощь чужих сердец. Итак, справедливо некоторые возвращаются или с парой волов, или с пятьюстами ослиц, потому как мы либо в том, что благоразумно бываем рассудительными, либо в том, что, в то время как ищем покой вечного мира, смиренно не знаем, словно достигаем до юбилейного числа. Далее следует:

30

Стих 3. И множество прислуги.

42. Большое количество прислуги – множество помышлений, которые необходимо умерять.

Мы владеем множеством прислуги, когда бесчисленные помышления содержим под властью ума, дабы они своим множеством не превзошли дух, и не попрали первенство нашего рассудка своим дурным порядком. И хорошо беспорядок помышлений обозначается наименованием множества прислуги. Ибо знаем, что в отсутствие госпожи языки рабынь сильно бесчинствуют, оставляют безмолвие и забрасывают рвение к вверенному им делу и весь порядок того, как им необходимо жить расстраивают. Однако если неожиданно госпожа приходит, то в скором времени сильно бесчинствующие языки умолкают и возвращаются к усердию в делах, и так (все), если не сбежали, к своим делам возвращаются. Если, следовательно, рассудок выходит из-под контроля ума, то, как в отсутствие госпожи, подобно шумному беспорядку рабынь увеличивается крик помышлений. Как только рассудок к уму возвратится, шумный беспорядок в скором времени сам прекратится и подобно тому, как рабыни в молчании возвратились к вверенным им делам, и помышления далее по своему собственному побуждению склонят себя к (совершению) полезного. Следовательно, мы владеем множеством прислуги, когда управляем бесчисленными помыслами рассудка с помощью справедливого суда и разделения. Бесспорно, искусно говоря, мы стараемся через то же самое разделение соединится с Ангелами. К чему справедливо прибавляется:

31

Стих 3. И был муж тот знаменитее всех сынов Востока.

43. Обуздывая их (мысли) мы становимся великими.

Ибо тогда мы становимся знаменитее всех сынов Востока, когда с теми духами, которые причастны восходящему свету, при густом тумане плотской развращенности, (посредством) лучей нашего различения (добра и зла), насколько хватает сил, соединяемся. О чем и через Павла говориться: «Жизнь наша на Небесах» (Флп.3:20). Всякий, кто следует за временным и порочным, стремится к погибели; всякий, кто поистине желает совершенного, поскольку обитает на Востоке, (его) являет. Следовательно, он делается великим не среди мужей Запада, но среди мужей Востока, и находится не на совете злых, ищущих низменного и преходящего, но стремится попасть в собрание совершенных граждан. Далее следует:

32

Стих 4. Сыновья его сходились, делая пиры каждый в своем доме в свой день.

44. Добродетели по отдельности, каждая в свой день пиры устраивают.

Сыновья каждый в свой день пиры устраивают, в то время как добродетели по отдельности, согласно своему образу, ум кормят. И хорошо сказано: «Каждый в свой день». Действительно, день каждого сына – это сияние каждой добродетели. Конечно, также, немного обратившись назад к тем же самым семи дарам благодати, (можно сказать), что один день имеет мудрость, последующий разум, другой совет, иной крепость, другой познание, следующий благочестие, иной страх. Поистине, не одно и тоже знать и понимать, поскольку многие знают о той же самой вечности, но понять ее никак не могут. Значит, мудрость в свой день пир устраивает, потому что укрепляет ум в надежде на вечность и в ее достоверности. Разум в свой день пир готовит, поскольку проникает в то, что было услышано, и когда необходимо исправить сердце, просвещает его помрачение. Совет в свой день делает пир, потому что, не давая происходить необдуманному, он наполняет душу рассуждением. Крепость в свой день пир совершает, поскольку когда (сама она) не страшится противного, тогда и трепещущему от страха уму пищу уверенности подает. Познание в свой день пир устраивает, так как утоляет в утробе ума голод незнания. Благочестие в свой день дает пир, потому что чрево сердца исполняет делами милосердия. Страх в свой день делает пир, поскольку он удерживая ум, дабы тот не гордился настоящим, и укрепляет его пищей надежды на будущее.

45. Если они отделяются друг от друга, то приходят в упадок.

Но я вижу необходимость исследования пира сыновей в том, что они сами кормят друг друга. Действительно, одна какая-нибудь добродетель оказывается в весьма бедственном положении, если одна добродетель другой добродетелью не поддерживается. Бесспорно, и мудрость меньше, если разума не имеет. Да и разум бесполезен, если (сам) не пребывает в мудрости, потому что когда при отсутствии твердой мудрости более высокое приходит, тогда легкомыслие ослабляет разум, намеревающийся более низко пасть. Ничтожен совет, которому силы крепости не хватает, и поэтому то, что он находит при помощи исследования, не имея сил, к совершенству дел не приводит. И крепость, если не была укреплена советом, сильно разоряется, так как чем больше она видит, что сама может (многое), тем ниже добродетель без руководства рассудка падает в пропасть. Премудрость ничтожна, если не имеет пользу благочестия, поскольку когда не хочет следовать хорошим помышлениям, тогда сама себя подвергает более жестокому приговору. И благочестие бесполезно, если не имеет мудрого рассуждения, потому что пока ничтожная мудрость дарует ему зрение, оно не знает каким образом (и чему) сочувствовать. И что сам по себе представляет страх, если также не имеет этих добродетелей? Он не поднимается ни к какому делу, свойственному доброму образу жизни, так как пока трепещет всего, и, пребывая по причине своего ужаса в оцепенении, остается незанятым всевозможным добром. Следовательно, поэтому добродетель поддерживает добродетель через поочередное служение. Ибо прямо сказано, что сыновья у себя по очереди ели и пили вместе. Как бы то ни было, одна другую тем, чем необходимо поддержать, укрепляет, словно в дни свои для многочисленного потомства, которое необходимо накормить, пир устраивает. Далее следует:

33

Стих 4. И посылали и приглашали трех сестер своих есть и пить с ними.

46. Необходимо пригласить на пир добродетелей надежду, веру и любовь.

Всякий раз наши добродетели во всем том, что делают, призывают надежду, веру и любовь, как и слуги сыновей призывают на пир трех дочерей, дабы вера, надежда и любовь порадовались о добре (совершаемого) дела, о том, что одна из многих добродетелей прислуживает. Они словно от пищи получают силу, и становятся еще более твердыми в делах добрых, и еще после пищи стремятся напиться росой созерцания подобно тому, как (многие) из чаши до пьяна напиваются.

47. Через те добрые дела, которые совершаем, к более низким приближаемся.

Как понять то, что в этой жизни ничего не совершается без наитончайшего прикосновения скверны? Иногда через те добрые дела, которые совершаем, к более низким приближаемся, поскольку они причиняют уму радость и порождают некую беспечность, и если ум придается этой беспечности, то, в конце концов, становится слабым. Подчас они действительно оскверняют нас небольшим высокомерием, и чем ниже делают нас пред Богом, тем более высокими представляют нас перед самими собой. К чему далее хорошо прибавляется:

34

Стих 5. И когда круг пиршественных дней совершался, Иов посылал за ними и освящал их.

47. Стремление должно очищаться в добрых делах.

Следовательно, когда круг пиршественных дней завершался, посылать за сыновьями и освящать их – значит после познания добродетелей, исправлять стремления сердца, и все, что совершается очищать тщательным исследованием и рассуждением, чтобы не считалось добрым то, что является злым; и чтобы по истине доброе не считалось достаточным, если оно не является совершенным. Действительно, ум в большинстве случаев так и заблуждается, поскольку обманывается либо характером зла, либо количеством добра. Но смысл добродетелей раскрывают лучше молитвы, чем исследования, так как то, что в самих себе мы стремимся более полно изучить, всегда молитвой более точно, чем исследованием, постигаем. Поистине, когда ум посредством некоего механизма раскаяния поднимается к более возвышенному, тогда все то, что в себе из этого самого (возвышенного) встретит, более уверенно рассуждая в себе обдумывает. К чему далее верно прибавляется:

35

Стих 5. Вставая рано утром, возносил всесожжения по числу их всех.

48. Всесожжение молитвы должно приносить по числу добродетелей, очищать которые необходимо.

Поэтому и мы встаем рано утром, когда оставляем ночь нашего человечества, озаренного светом покаяния, и поднимаем очи ума к лучам света истины. А так же приносим всесожжения по числу сыновей, когда за каждую добродетель жертву нашей молитвы посвящаем, дабы премудрость не ослаблялась; разум, когда остроумно совершает свое движение не заблуждался; совет, приумножаясь, не сбивал бы с толку; сила, возбуждая надежду, не подвергала бы бедствиям; познание, когда обновляет, но еще не любит, не надмевало бы; благочестие, пока без справедливости ухудшается, не извращало бы; страх, все еще опасаясь более справедливого, не погружал бы в бездну отчаяния. Когда, следовательно, мы за каждую добродетель, которая должна быть чистой, приносим Господу молитвы, тогда, что другое являем в соответствии с числом сыновей, если не жертвоприношение по числу их? И действительно, всесожжения также называются благовонным курением. Следовательно, приносить в дар всесожжения – значит сжигать весь ум огнем покаяния для того, чтобы сердце горело на алтаре любви, и как беззакония своего потомства нечистоту помышлений сжигало.

49. Его (всесожжение) не приносит тот, кто не обуздывает внутренние движения.

Но не знают, что делать те, кто прежде, чем помышления перейдут к делу, тщательно обозревая свои внутренние движения, не обуздывает их. Некоторые не знают, что делать, когда не умеют защитить стойкой стражей ум. Поэтому верно был описан Иевосфей, застигнутый внезапной смертью, и Священное Писание свидетельствует о том, что он в доме имел не привратника, но привратницу, говоря: «И пошли сыны Реммона Беерофянина Рухав и Баана и пришли в самый жар дня к дому Иевосфея, который спал на постели своей в полдень. Они же вошли в дом, а привратница, очищая пшеницу дома, заснула. Взяв колосья пшеницы, они вошли и поразили его в живот» (2Цар.4:5). Служанка очищает пшеницу, когда стража ума отделяет добродетели от пороков. Если она заснет, то скрывающихся господ своих подвергнет смерти, потому что когда она оставила попечение о наблюдении (за входящими), тогда открыла путь злым духам для уничтожения души. Они (духи), входя, вносят пшеницу, так как после унесут плоды добрых мыслей. Также и в живот поразили, поскольку добродетель сердца услаждением плоти убивают. И действительно поражать в живот – значит услаждением плоти пронзать жизнь ума. Поистине этот Иевосфей никогда не пал бы такой смертью, если бы ко входу не приставил женщину (следить) за входящими в дом, то есть если бы не приставил обессилевшую стражу ко входу в дом. Поэтому перед дверьми сердца должен быть поставлен стойкий и зрелый рассудок, которого не подавляет дремота небрежности, и ошибка небрежности не вводит в заблуждение. Итак, хорошо описан Иевосфей, который от вражеских мечей остался незащищенным женщиной. Иевосфей справедливо называется мужем беспорядка. Муж же беспорядка есть тот, кто не защищен крепкой стражей ума, так как когда он считает, что (это) приходят добродетели, тогда пороки, проникнув, убивают несведущий ум. Поэтому вход ума должен быть защищен довольно большой добродетелью, дабы подстерегающие враги не проникли в него через дыру небрежных мыслей. О чем и Соломон сказал: «Прежде всего храни сердце твое, потому что из него исходит жизнь» (Притч.4:23). Следовательно, необходимо, чтобы всеми силами от самого начала намерения мы испытывали добродетели, не из злого ли начала они выходят, если также справедливо то, что они являют. К чему далее верно прибавляется:

36

Стих 5. Ибо говорил: не сильно ли согрешили сыновья мои и не похулили ли Бога в сердцах своих.

50. Разнообразные засады враг (устраивает), чтобы осквернить добрые дела в начале их исполнения, в (самом) развитии или завершении.

Сыновья хулят в сердцах своих, когда праведные наши дела проистекают не из праведных помышлений, когда (они) открыто показывают доброе, но втайне грех совершают. Конечно, они хулят Бога, в то время как наши умы считают, что сами себя сделали тем, чем (ныне) являются. Хулят Бога, когда понимают, что от Него получили силы, но из Его даров ищут только особенной похвалы. Поистине необходимо знать, что древний враг нападает на наше добро тремя способами: тем, что справедливое нами совершается перед (другими) людьми, и этим в глазах внутреннего судии оскверняется. Так и по-другому он в добром деле оскверняет (само) намерение, дабы все, последующее в действии не вышло невинным и очищенным, потому что оно уже с самого начала было расстроено. Иногда же, действительно, враг не бывает достаточно сильным для того, чтобы осквернить намерение добрых дел, но в самом действии, как на дороге, преграждает путь, дабы когда оно по причине желания ума начинается более безопасно, тогда тайно привнесенным пороком, словно из засады все же разрушалось. Иногда же, поистине, он не оскверняет и намерение, и в пути не искажает, но запутывает доброе дело в самом конце его исполнения. И чем больше он притворяется, что далеко или от жилища сердца, или от дороги дел удалился, тем более ловко обманывая, требует прекращения добрых дел, и открывает тем, что будто бы удалился, небезопасное положение благого дела, и иногда внезапно более непоправимо и жестоко его оружием пронзает.

51. Разумеется, в добром деле ценится внимание, так как оно с легкостью проникает в сердца обманутых людей, и показывает признак их расположения к мимолетным желаниям, дабы в том, что делают правильно, силой внимания к исканию глубины склонялись. О чем прямо под видом Иудеи, о всякой душе, опутанной сетью слабого внимания через пророка говориться: «И стали враги его начальниками (над ним)» (Плач Иер.1:5). Как если бы ясно было сказано: когда дело не начинается с должным вниманием, тогда над ним злые духи от начала намерения господствуют, и овладевают им настолько сильно, насколько в начале власть захватывают.

52. Когда они действительно не в состоянии рассеять внимание, тогда укрывают, раскинутые на пути сети, чтобы сердце, глядя на себя со стороны и возвышая себя в том, что (им) хорошо делается, впало в грех. Насколько, начиная его (действие), сердце поступило иначе, настолько в самом действии в дальнейшем иначе, чем оно было перед этим начато, двигается. Действительно, человеческая похвала, противодействуя доброму делу, всегда изменяет ум трудящегося, и хотя бы не было бы ничего доброго на его счету, все же (одобрение) его собой услаждает. Когда ум усердно трудящегося наслаждением рассеивается, тогда же силой внутреннего рвения расстраивается. Часто со стороны нашего несовершенного благочестия (в дела праведности) изрядно привносится гнев, и пока ревность по справедливости беспорядочно расстраивает ум, благосостоянию внутреннего мира гнев наносит ущерб. Часто за слабостью сердца следует скорбь, как бы привнесенная со стороны, так вот, всякое дело, которое ум начинает с добрым намерением, она покрывает покровом грусти. Подчас скорбь настолько вяло прогоняется, насколько серьезно подавленному уму подчиняется. Напротив, большая радость всегда подчиняется доброму делу, и тогда как она больше идет к лицу уму, нежели перестать веселиться, то от доброго дела всю тяжесть подавленного состояния прогоняет. И поскольку псалмопевец поистине ясно увидел сети для начинающих свой путь, и будучи исполненным пророческого духа, верно сказал: «На пути там, где я ходил, скрыли сети для меня» (Пс.141:3). Насколько хорошо и глубоко Иеремия проникает (своим взглядом в суть совершающихся событий), настолько он постарался описать происходящее в мире, и этим указал, что внутри у нас самих происходит, говоря: «Пришли из Сихема, Силоама и Самарии восемьдесят человек с обритыми бородами, в разодранных одеждах, изранившие себя, с дарами для жертвы в Дом Господень. Исмаил, сын Нахании, вышел, тача, из Мафсаифы навстречу им. И когда встретил их, то сказал им: Идите к Годолии, сыну Ахикама. И как только они вошли в середину города, убил их» (Иер.41:5–7). Конечно, бороду бреют те, кто приобретает собственными силами для себя надежду. Одежды раздирают те, кто для себя ничего не жалеет при порче внешней красоты. Идут, чтобы принести в Дом Господень Ливан и дары те, кто обещает в жертве Богу явить свою молитву, соединенную с делами. Но, однако, если они на пути самого святого благочестия не умеют осторожно озираться вокруг себя, то Измаил, сын Нахании, идет им навстречу, так как, бесспорно, какой-либо злой дух по примеру своего предшественника сатаны, рожденный в заблуждении по причине гордости, становится возле сетей обмана. О чем хорошо было сказано: «Вышел, тача». Потому как, дабы превзойти набожные умы и, убив, уничтожить, он скрывается под покровом добродетели, и когда делает вид, что истинно находится в согласии с плачущими, тогда, будучи спокойно допущенным к внутреннему (миру) сердца, убивает то, что, скрываясь в глубине сердца и относится к добродетели. Обычно он с клятвой обещает вести дальше к высокому. И поэтому написано, как он сказал: «Идите к Годолии, сыну Ахикама». Ведь так же (злой дух) когда предвозвещает наилучшее, тогда обходит молчанием наихудшее. О чем прямо сказано: «И как только они вошли в середину города, убил их». Следовательно, он мужей, пришедших для принесения даров Богу, в середине города убил, поскольку умы, преданные делам божественным, если не осмотрительностью себя не ограждают, то через врагов, укрывающих (сети), в то время, как несут жертву благочестия, на самом пути губят жизнь. Они не избегнут руки этого врага, если как можно скорее не прибегнут к покаянию. Поэтому далее хорошо прибавлено: «Нашлись же среди них десять мужей, которые сказали Измаилу: Не убивай нас, потому что у нас есть в поле скрытые кладовые с пшеницей, ячменем, маслом и медом. И он не убил их» (Иер.41:8). Скрытые кладовые в поле – это надежда на покаяние, которая потому незаметна, что находится в как бы изрытой земле сердца. Следовательно, кто имеет в поле кладовые, тот спасся, так как кто после греха своей неосторожности прибегает к плачу покаяния и, будучи захваченным, не умирает.

53. Поистине, древний враг не всегда в начале намерения грабит и не всегда губит на пути исполнения дела, но более нагло расставляет сети в конце. Он подстерегает настолько гнусно, насколько сам старается пребывать во лжи. И действительно, пророк увидел в конце своем расставленные сети, когда сказал: «Сами подстерегают пяту мою» (Пс.55:7). Поскольку конец тела в пятке то, что посредством ее показано, если не конечная цель дел? Следовательно, либо злые духи, либо извращенные люди, последовавшие гордости первых, за пятами наблюдают, чтобы осквернить конец добрых дел. Поэтому о той змее говорится: «Оно будет подстерегать твою голову, а ты будешь подстерегать его пяту» (Быт.3:15). Разумеется, подстерегать голову змеи – значит смотреть за происхождением (извне приходящих) внушений, и рукой неусыпного внимания у входа в сердце полностью их уничтожать. Однако, когда (враг) в самом начале обнаруживается, то силится уязвить пяту, поскольку хоть и не уязвил первым внушением стремление, всё же стремится в конце ввести в заблуждение. Если же когда-нибудь сердце в своем стремлении повреждается, то середина последующих дел и их завершение без труда захватываются лукавым врагом, так как он все замечает, дабы ему заполучить плоды деревьев, корень которых ножом пагубы повреждает. Поэтому, следовательно, необходимо неусыпно с высочайшей заботой смотреть, чтобы ум преданный добрым деяниям, не осквернился дурным стремлением, о чем прямо сказано: «Не сильно ли согрешили сыновья мои и не похулили ли Бога в сердцах своих». Что означает следующее: из того, что совершается в мире, ничто не является благом, если за это внутри, перед очами Бога, не приносится жертва невинности на алтаре сердца. Итак, всеми силами необходимо стремиться тщательно исследовать каков текущий поток дел, даже если он чистым проистекает из источника мыслей. Каждый должен заботливо беречь око сердца от песка лукавства, дабы то, что оно представляет справедливым в деяниях людей, в себе самом не испортило посредством порока низких стремлений.

54. Поэтому необходимо иметь попечение о том, чтобы наши добрые дела не были бы малочисленны или не исследованы.

Итак, необходимо иметь попечение о том, чтобы наши добрые дела не были бы малочисленны, чтобы они не были бы не исследованы, дабы мы не оказались бесплодными, делая немногое, или не пребывали безрассудными, оставляя после себя неисследованные дела. И действительно ничто подлинно не является добродетелью, если не будет соединено с другими добродетелями. О чем справедливо Моисею говорится: «Возьми себе благовонных веществ: стакти, ониха, халвана душистого и чистого ливана, всего по весу одинаково, и сделай из них с искусством парфюмера курительный состав, смешанный, чистый» (Исх.30:34–35). Разумеется, воскурение мы делаем из ароматов, соединяя их воедино, когда на жертвеннике добрых дел воскуряем множество добродетелей. Такой состав приносится (в жертву) будучи смешанным и чистым, потому как настолько добродетель с добродетелью соединяется, насколько воскурение добрых дел более чистым является. И далее хорошо прибавлено следующее: «И когда истолчешь смешанное в очень мелкий порошок, тогда полагай нечто из него перед Ковчегом Завета» (Исх.30:36). В мелкий порошок стираем смешанные ароматы, когда наше добро как бы в ступке сердца толчем скрытым исследованием, и если оно действительно окажется добром, тогда вновь все обстоятельно обдумываем. Следовательно, перетирать в порошок – значит исследованием перетирать добродетели и снова призывать к точности скрытого испытания. Так же необходимо заметить, что еще об этом порошке говорится: «Тогда полагай нечто из него перед Ковчегом Завета» (Исх.30:36). Бесспорно, наше добро будет иметь успех в глазах судьи тогда, когда ум, вновь все более обстоятельно обдумав, его разотрет и принесет (в жертву) словно нечто от порошка ароматов, дабы не было то добро, которое мы делаем, грубым и неприятным, дабы всякий раз как сильная рука мысли его раздробляла, все же не рассеивала совсем благоухание. Поэтому справедливо добродетель невесты гласом жениха прославляется, когда говорится следующее: «Кто эта, восходящая от пустыни как бы столб дыма из ароматов миррою и Ливаном, из всяких порошков мироварника» (Песнь.3:6)? Конечно, это Святая Церковь как бы в столбах дыма восходит, так как из добродетелей своей жизни она во вне ежедневно достигает справедливости как благовонного курения и Она посредством мыслей разделяемая не исчезает, но Сама Себя укрепляет в таинственной глубине сердца как несгибаемая ветвь. Она то, что совершает, никогда не прекращает вновь обдумывать и пересматривать и тогда при этом в деле приобретает миро и ливан, а так же порошок (мироварника) в мыслях. Поэтому Моисею о способе принесения всесожжения было сказано: «Сняв кожу с жертвы всесожжения, рассекут суставы ее на части» (Лeвит.1:6). И так мы снимаем кожу с жертвы всесожжения, когда внешнюю сторону добродетели снимаем с глаз нашего ума. Суставы на части разрубаем, когда, искусно разделив ее внутреннее содержание, (начинаем) по порядку о ней рассуждать. Следовательно, необходимо следить за тем, чтобы мы, побеждая зло, не были бы повержены нечистым добром, чтобы добро, хоть это и возможно, не возросло вялым, чтобы, оно наблюдаемое отовсюду, не было бы отнято, чтобы из-за ошибок не был оставлен путь, чтобы оно, будучи сломленным усталостью, не погубило награду за прежде совершенный труд. Поистине, ум должен во всех (делах) следить за собой, а так же с осторожностью всегда пребывать во внимании. Далее следует:

37

Стих 5. Так делал Иов во все дни.

55. Стойкость – близкий друг.

Конечно, если добро в конце жизни оставляется, то (ныне) совершается зря. Поэтому напрасно быстро бежит тот, кто, прежде чем достигнуть цели, прекращает (бег). Следовательно, истинно то, что сказано о дурных (людях): «Горе тем, кто потерял терпение» (Екл.2:6). Так и Истина говорит своим избранным: «Вы те, кто остался со Мною в напастях Моих» (Лк.22:28). По этой причине и Иосиф, о котором до самого конца (священной книги) говорится, что он был самым стойким праведником среди своих братьев, один имел, спускающуюся до пят тунику (Быт.27:24). Ибо что означает спускающаяся до пят туника, если не доведенное до совершенства дело? И действительно, как туника лодыжки тела покрывает, так доброе дело перед очами Бога покрывает нас вплоть до самого конца жизни. Поэтому через Моисея предписывается хвост жертвы приносить на жертвеннике (Исх.29:22), дабы мы все доброе, которое начинаем, будучи так же стойкими доводили до конца. Следовательно, очень нужно начатое делать «во все дни», чтобы (всегда), когда зло в борьбе отражается, рукой достигалась победа добра.

56. Итак, мы говорим об этом, разбирая три смысла, дабы отвергающему разнообразную пищу духа принести нечто, предлагая это для того, чтобы он, избрав, что-нибудь принял. Мы столь настойчиво этого добиваемся, чтобы тот, кто ум возвышает до духовного понимания, так же не удалялся и от уважения к истории.

Книга 2 [глава 1, стихи 6–22]

1

1. Священное Писание представляется перед оком ума как зеркало, в котором мы видим наше внутреннее лицо. В нем мы познаем наше уродство и нашу красоту. Там мы узнаем, насколько мы преуспели и как далеко находимся от цели. Оно же рассказывает о делах святых и этим побуждает к подражанию сердца слабых. Ведь когда оно вспоминает победы святых, их сражения против пороков, то этим врачует наши немощи. Благодаря словам Писания ум меньше трепещет во время искушений, поскольку видит перед собой такое число побед сильных мужей. Иногда оно являет нам не только их храбрость, но и делает известными их падения, чтобы в победах храбрых мы видели то, чему должны подражать; и в падениях – то, чего мы должны бояться. Иов описывается укрепленный испытанием, а Давид – поверженный искушением для того, чтобы добродетель святых укрепляла нашу надежду, а их падения приучали нас к осторожности смирения. Насколько те вдохновляют радующихся, настолько эти вызывают страх; и душа слушающего, наставляемая то твердостью надежды, то смирением страха, не будет необдуманно гордиться, поскольку угнетается страхом, но и не отчается, подавленная страхом, так как примером добродетели утверждается в уверенности надежды.

2

Стих 6. И был день, когда пришли сыны Божии предстать очам Господа; между ними пришел и сатана.

2. Следует обратить внимание на то, как Священное Писание уже в начале повествования изображает характер и завершение происходящего. Ведь иногда о будущих событиях оно сообщает положением места, иногда положением тела, иногда описанием погоды, а иногда временем года. Так Писание изображает значение последующего и окончание происходящего положением мест, когда говорит об Израиле, что он не мог слушать слова Бога на горе, но получал заповеди на равнинах. Этим оно показывает последующую слабость народа, который не сможет подниматься вверх, но небрежным, развратным жительством опустится на самый низ. Положением тела указывает будущее, когда в Апостольских Деяниях говорит, что Стефан объявляет себя видящим Иисуса Христа, стоящего одесную Силы Божией. Стоять свойственно тому, кто помогает. И мы видим, что прямо стоит тот, кто помогает в бою во время войны. Описанием погоды предвозвещает будущее. Так, например, поскольку никто из Иудеи не верил, когда проповедовал Господь, то Евангелист прежде говорит: «И была зима» (Ин.10:22). Ибо написано: «По причине умножения беззакония во многих охладеет любовь» (Мф.24:12). И потому показывает время зимы, чтобы указать на холод злобы в сердцах слушателей. Таким же образом предваряется отрицание Петра: «Так как было холодно, он стоял у углей, греясь»(Ин.18:18). Когда внутри него остыло тепло благодати, он вновь, из-за воспламенившейся неверности, устремился к любви временной жизни, как к костру гонителей Христа. Описанием времени показывается конец действия. Так, Иуда вышел ночью для вероломного предательства, не собираясь возвращаться к милости. Поэтому, когда он вышел, Евангелист говорит: «Была ночь» (Ин.13:30). Потому и неправедному богачу говорится: «В сию ночь душу твою возьмут у тебя» (Лк.12:20). Душа, которая ведется во тьму, забирается не днем, а ночью. Соломон получил премудрость, не собираясь оставаться утвержденным в ней, потому описывается, что он получил ее во сне и ночью. Еще вспоминается, что ангелы приходят к Аврааму в полдень, а карать Содом приходят вечером. Итак, поскольку блаженному Иову искушение служит к победе, то говорится, что дается оно днем.

3

И был день, когда пришли сыны Божии предстать очам Господа; между ними пришел и сатана

3. Кто же называются сыновьями Божиими, если не избранные ангелы? Хотя о них известно, что они служат Всевидящему Творцу, следует понять, откуда они приходят, чтобы предстоять пред Господом. Сообщая об этом, Истина говорит: «ангелы их на небесах всегда видят лицо Отца Моего, Который на небесах» (Мф.18:10). Вместе с Ней и пророк говорит: «Тысячи тысяч служили Ему, и тьмы тем предстояли пред Ним» (Дан.7:10). Итак, если они всегда видят и всегда служат, то нужно приложить усилие, чтобы узнать, откуда приходят те, которые никогда не уходят. Но вместе с тем через апостола Павла сообщается: «Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?» (Евр.1:14). Так как мы знаем, что они посылаются, тем самым узнаем, откуда они приходят. Но смотри, к вопросам мы добавляем вопросы, и, пытаясь развязать петлю, завязываем узел. Ведь как они могут всегда предстоять и видеть лицо Отца, если посылаются к нам со служением для спасения? Однако мы быстро решим этот вопрос, если вспомним очень тонкую природу ангелов. Они не удаляются от Божественного созерцания, чтобы не лишиться внутренней радости; так как если, удаляясь, оставят взор Создателя, то ни падших не могут поднять, ни незнающим возвестить истину, и не могут подавать слепым источник света, который они сами потеряли. Отличие ангельской природы от нашей заключается в том, что мы и местом ограничены, и покрыты слепотой неведения, дух же ангелов, хотя и ограничен местом, но, однако, их знания простираются неизмеримо выше и шире наших. Они преисполнены знанием и изнутри, и снаружи, так как созерцают Сам Источник знания. Что же могут не знать из того, что может быть узнано, те, кто знают Знающего все? Итак, их знания намного шире по сравнению с нашими, но по сравнению с Божественным знанием узки; как и сами они по сравнению с нашими телами являются духами, но по сравнению с высшим и неограниченным Духом являются телами. Потому они и посылаются, и предстоят; так как через то, что ограничены – удаляются, а так как внутренне предстоят, никогда не уходят. Поэтому и Лицо Отца всегда видят, и, однако, приходят; так как к нам приходят духовным присутствием, а через внутреннее созерцание служат там, откуда приходят.

4

Между ними пришел и сатана

4. Постараемся узнать, как среди избранных ангелов мог прийти сатана, который прежде ушел от их жребия проклятый, изгоняемый гордостью. Но верно сказано, что он пришел среди них, так как он, хотя и потерял блаженство, но не потерял подобную им природу. И хотя он отягощен карой, но поднимается в силу тонкой природы. Сказано, что он пришел к Господу среди сынов Божиих, поскольку Всемогущий Господь взглядом, которым созерцает все духовное, так же видит и сатану в числе тонкой природы. Свидетельствуя об этом, Писание говорит: «Очи Господа видят плохих и хороших» (Притч.15:3). Но в словах «сатана пришел к Господу» состоит трудный для нас вопрос. Ведь написано: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф.5:8). Каким образом сатана может созерцать Бога, если он ни в коей мере не может быть чист сердцем?

5. Но надо заметить, что он, как сказано, хотя и предстал пред Господом, но не видел Господа. Он приходит, чтобы быть видимым, а не видеть. Сам видим Господом, но Господа не видит. Так слепой, поскольку находится под солнцем, сам покрывается его лучами, но не видит света, которым освещается. Итак, сатана потому находился среди ангелов пред Господом, что Божественная сила, которая видит и проникает все, видит и невидящего ее нечистого духа. Ибо поскольку те, кто убегают от Господа, не могут укрыться, так как все обнажено пред Взглядом Вышнего, то и отсутствующий сатана теперь присутствует.

5

Стих 7. И сказал Господь сатане: откуда ты пришел?

6. Что значит, что приходящим ангелам Бог не говорит: «Откуда пришли», а сатану спрашивает: «Откуда ты пришел?» Ведь мы спрашиваем тогда, когда не знаем. Для Бога же незнание значит отвержение. Так некоторым Он скажет в конце: «Не знаю вас откуда вы, отойдите от Меня, все делатели неправды» (Лк.13:27). Подобным образом говорят, что правдивый муж, который отказывается впадать в ложь, не знает, как лгать; это значит не то, чтобы он не знал, как солгать, если бы захотел, а то, что он презирает говорить неправду из-за любви к истине. Не потому ли Бог говорит сатане: «откуда ты пришел», что отвергает его пути, словно неизвестные? Итак, Свет Истины отвергает тьму, которую не знает, и Судящий достойно осуждает пути сатаны, и ищет, как будто не знает. Потому и согрешающему Адаму голос Творца говорит: «Адам, где ты?» (Быт.3:9). Конечно, Божественная Сила знала, в какие убежища удалился согрешивший раб; но так как видит его павшим, уже как бы скрывшимся под грехом от глаз Истины, то, поскольку не одобряет мрак его заблуждения, зовет его и ищет, говоря: «Адам, где ты?», как будто не зная, где находится грешник. Тем, что зовет, Он показывает, что призывает к покаянию. Тем, что ищет, ясно указывает на то, что не знает тех грешников, которых надо по праву осуждать. Сатану Господь не зовет, но так же ищет, говоря: «Откуда ты пришел?», потому что Бог никогда не призывает отпадшего духа к покаянию, но осуждает, не зная путей его гордости. Итак, в то время как сатана обличается в своих путях, верных ангелов Господь не спрашивает: «Откуда пришли», потому что их пути настолько известны Богу, насколько совершаются Самим Творцом. И пока ангелы служат только Его воле, их пути не могут быть Ему неизвестны, так как они всегда были пред Его одобряющим оком.

6

Стих 7. И отвечал сатана Господу, и сказал: я обошел землю вокруг, и прошел ее.

7. Обычно хождением вокруг обозначается тщательность труда. Сатана, трудясь, обошел землю, потому что отказался спокойно пребывать в вышине неба. И тем, что он говорит, что не летает, но проходит, показывает, насколько сильно он подавлен тяжестью греха. Сатана, проходя землю, обошел ее вокруг, так как, отпав от того полета духовной силы, он, подавленный тяжестью своей злобы, вышел к кругу работы. И о его приверженцах через Псалмопевца сказано: «По кругу ходят нечестивые» (Пс.11:9), так как они не ищут внутреннего, а утруждаются во внешней работе.

7

Стих 8. Неужели ты не видел раба Моего Иова, что нет подобного ему на земле: человек простой и праведный, и боящийся Бога, и удаляющийся от зла?

8. Так как ранее мы уже раскрывали ясно и подробно, что значит, когда Иов Божественным гласом называется простым и праведным, и боящимся Бога, и удаляющимся от зла, то не будем повторять сказанное, чтобы не замедлить перейти к не сказанному. Мы должны внимательно исследовать, каким образом Господь говорил сатане, и каким образом сатана отвечал Господу. Нужно понять, что это за разговор. Это, конечно, не то, чтобы Бог, Который есть высочайший и беспредельный Дух, или дьявол, который не облечен плотью, подобно людям порождали бы звук голоса посредством дыхания легких и выталкиванием воздуха через орган горла. Но когда Непостижимый говорит с невидимым, необходимо, чтобы наш ум, удаляясь от образа человеческого разговора, устремлялся к возвышенному и неведомому способу беседы. Когда мы хотим выразить во вне то, что чувствуем внутри, тогда произносим это голосом при помощи голосового аппарата. Словно за стеной тела мы стоим внутри тайника ума, скрытые от чужих глаз; но когда мы хотим открыться, тогда, как бы выходим через дверь языка, чтобы показать, какие мы внутри. Духовная же природа не такова, так как она не состоит из двух: из ума и тела. Поэтому, когда сообщается, что бестелесная природа говорит, следует понимать, что ее речь не всегда имеет один и тот же вид. Иначе Бог говорит ангелам, иначе – ангелы Богу; иначе Бог – душам святых, иначе – души святых Богу; иначе – Бог дьяволу, иначе – дьявол Богу.

9. Поскольку никакое телесное препятствие духовной природе не мешает, то Бог говорит святым ангелам тем, что показывает Свое сокровенное невидимое в их сердцах. Так все, что они должны делать, они видят в самом созерцании истины, и такое созерцание радости подобно звучащим заповедям. Им, видящим, внушается, подобно тому, как говорится слушающим. Так в их сердцах говорит Бог, когда обрушивает кару за человеческую гордость: «Придите, спустимся и смешаем там язык их» (Быт.11:7). Тем, кто находятся вблизи, потому сказано «придите», что не отходить никогда от созерцания Божества, означает всегда к Нему приближаться и никогда не отступать сердцем, подобно тому, как постоянному движению свойственно всегда приходить. Именно им Он и говорит: «Спустимся и смешаем там язык их». Восходят ангелы, так как видят Создателя. Нисходят, так как с большой строгостью поражают тварь в ее недозволенном превозношении. То, что Бог говорит: «спустимся и смешаем там язык их», означает, что Он в Себе Самом показывает им то, что они должны делать; и через силу внутреннего созерцания, таинственным образом вливает в их умы предназначенные для передачи суждения.

10. Но иным образом говорят ангелы Богу, подобно как они говорят в Апокалипсисе св. Иоанна Богослова: «Достоин Агнец закланный принять силу, и богатство, и премудрость» (Откр.5:12). Голос ангелов, восхваляющих Создателя, есть ничто иное, как само восхищение внутреннего созерцания. Восхищаться чудесами Божественной силы, это и значит говорить. Ведь восторженное и благоговейное движение сердца – это вопль в уши Неограниченного Духа. Такой голос показывает себя словно через отдельные слова, хотя создается бесчисленными видами восхищения. Таким образом, Бог говорит ангелам, показывая Свою волю через видения; ангелы же говорят Богу тем, что поднимаются в восхищении, когда видят высшее их самих.

11. Иначе Бог говорит душам святых, и иначе души святых говорят Богу. В другом месте Апокалипсиса св. Иоанна сказано: «Я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святой и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их ... дополнят число» (Откр.6:9–11). Что же может значить просьба душ о мщении, как не то, что они желают дня последнего суда и воскресения тел губителей? Велик их вопль, велико желание. Ведь чем меньше кто-то желает, тем меньше кричит; и тем больший вопль приносит в уши Неограниченного Духа, чем полнее вливается в это желание. Итак, слова душ есть сами желания. Так как если бы желание не являлось словом, Пророк не сказал бы: «Желание сердца их услышало ухо Твое»(Пс.9:38). Но иначе движется ум, который просит, и иначе, тот, у которого просят, и души святых так стремятся во внутреннее уединение лона Божия, чтобы, пребывая там, успокоиться. Почему же сказано, что просят те, кто всегда согласны с внутренней волей? Зачем спрашивают те, кому известна воля Божия и кто знает будущее? Но говорят, что заключенные в Нем, они просят у Него нечто не потому, что желают чего-то отличного от Его воли, которую они знают. Но чем ближе они к Нему прилепляются, тем яснее воспринимают от Него то, чего им просить, согласное с тем, что, как они знают, Он хочет делать. Они пьют из Него то, чего желают, и, непостижимым для нас образом, по предведению насыщаются тем, чего жаждут по желанию. Они расходились бы с волей Творца, если бы не желали того, что желает Он, и меньше бы прилеплялись к Нему, если бы плохими желаниями отталкивали Хотящего дать. Им дается Божественный ответ: «Успокойтесь еще на малое время, пока сотрудники и братья ваши дополнят число». Говорить желающим душам: «успокойтесь еще на малое время», значит, от самого предведения веять утешением в огонь их желания. Таким образом, голос душ есть их желание, Бог же отвечает тем, что укрепляет их в желании уверенностью воздаяния. Его ответ, что они должны ожидать сбора их братьев, напитывает добровольное ожидание их умов, чтобы в ожидании воскресения плоти, они благодарили бы за увеличение числа братьев, которые должны собраться.

12. Иначе Бог говорит дьяволу, иначе – дьявол Богу. То, что Бог говорит дьяволу, значит, что Он порицает его пути и дела строгим замечанием. Об этом так сказано: «Откуда ты пришел?» Ответ же дьявола Богу есть то, что он ничего не может скрывать от Его всемогущего величия. Потому он и говорит: «Я обошел землю вокруг, и прошел ее». Поистине, его речь есть то, что он сделал, поскольку он знает, что не может скрыть своих деяний от Его глаз. Обратите внимание, здесь мы узнаем, что Бог говорит дьяволу четырьмя способами, а дьявол Богу – тремя. Четыре способа, которыми Бог говорит дьяволу суть то, что Он обнаруживает его беззаконные пути, что выставляет против него благочестие своих избранных, что позволяет ему искушать их невиновность и, иногда, запрещает, не желая их искушать. Он обличает его беззаконные пути, вопрошая: «Откуда ты пришел?» Выставляет против него благочестие своих святых, когда говорит: «Неужели ты не видел раба Моего Иова, что нет подобного ему на земле?» Позволяет ему искушать их честность, говоря: «Вот, все, что он имеет, в руке твоей». Запрещает ему искушать, когда говорит: «Только на него не простирай руки твоей». Дьявол же тремя способами говорит к Богу: когда пробирается своими путями, когда подвергает честность избранных ложному обвинению, и когда требует, чтобы ему позволили искушать их невиновность. Конечно, пробирается своими путями тот, кто говорит: «Я обошел землю вокруг, и прошел ее». Обвиняет честность избранных, когда говорит: «Разве даром Иов боится Бога? Не Ты ли кругом оградил его, и дом его, и все имущество?». Требует же искушать его невиновность, когда говорит: «Но протяни руку Твою и коснись всего, чем он владеет, – благословит ли он Тебя?» Как мы видели выше, для Бога говорить: «Откуда ты пришел?», значит силой Своей справедливости порицать пути его злобы. Для Бога говорить: «Неужели ты не видел раба Моего Иова, что нет подобного ему на земле», значит таких вот Своих избранных считать праведными, чему отпавший ангел, конечно, может завидовать. То, что Бог говорит: «Вот, все что он имеет, в руке твоей», означает, что для испытания верных Он попускает против них это нападение тайной силы его злобы. Когда же Бог говорит: «Только на него не простирай руки твоей», то ограничивает дьявола от неумеренного натиска дозволенного искушения. Дьявол говорит: «Я обошел землю вокруг, и прошел ее», поскольку не может скрывать хитрость своей злобы от невидимых глаз Бога. Дьявол говорит: «Разве даром Иов боится Бога?», в тайных своих мыслях жалуясь на праведных, и завидует их преуспеянию, и от зависти ищет способы для осуждения. То, что дьявол говорит: «Протяни немного руку Твою и коснись всего, чем он владеешь», означает, что он задыхается от кипящей в нем злобы, желая праведным скорби. Ведь тем, что по зависти стремится их искушать, на самом деле выпрашивает доказательства их праведности. Теперь, когда мы кратко рассказали о видах внутренних разговоров, возвратимся к прерванному изложению.

8

Стих 8. Неужели ты не видел раба Моего Иова, что нет подобного ему на земле: человек простой и праведный, и боящийся Бога, и удаляющийся от зла?

13. В предыдущем слове мы уже показали, что дьявол предпринял состязание не против Иова, а против Бога; предметом же состязания между ними был Иов. И если в нашей беседе мы говорим, будто Иов виноват в своих словах среди несчастий, что думать беззаконно, то мы говорим, что он в своем помышлении забыл Бога. Здесь нужно обратить внимание на то, что не дьявол прежде просил блаженного Иова у Господа, но Господь похвалил Иова перед дьяволом. И если бы Бог не знал, что Иов непременно пребудет в своей праведности, то не упомянул бы о нем пред дьяволом. И Он не допустит погибнуть в искушении тому, о ком еще прежде испытания, из-за похвал Божиих, в уме искусителя были зажжены сильные огни зависти.

14. Но когда древний враг не находит ничего плохого, в чем можно упрекнуть, то старается исказить к плохому хорошее. И когда он побежден делами, то, чтобы обвинить, он исследует наши слова. Когда же и в словах не находит возможности обвинить, пытается очернить намерение сердца, будто добрые дела рождаются не от доброго духа, и потому не должны рассматриваться благим Судьей. Он видит дерево, цветущее и приносящее летом плоды, и словно пытается положить к его корням гусеницу. Ибо говорит:

9

Стих. 9, 10. Разве даром Иов боится Бога? Не Ты ли кругом оградил его, и дом его, и все имущество? Дело рук его Ты благословил, и владения его распространяются по земле.

15. Он будто открыто говорит: «Что удивительного, если тот, кто столько хорошего принял на земле, и сам при этом живет невинно? Он был бы действительно невинен, если бы пребывал добрым среди несчастья. Почему же он называется великим, если каждое его дело сопровождается многообразной наградой?» Лукавый противник, видя, что святой муж хорошо действовал в благополучии, спешит осудить его перед Судьей с помощью бедствий. Об этом в Апокалипсисе сказано голосом ангела: «Низвержен клеветник братьев наших, который клеветал на них пред Богом нашим день и ночь» (Откр.12:10). Священное Писание часто «днем» называет благоприятное время, а «ночью» – бедственное. Дьявол потому не перестает обвинять и днем, и ночью, что представляет нас виновными и в благополучии, и в бедствии. Днем обвиняет, показывая, как плохо мы использовали благополучие. Ночью обвиняет, когда показывает, что мы не имеем терпения во время скорбей. Но так как Иова еще не коснулись скорби, то дьявол не может обвинять его словно ночью. Поскольку он славился святостью в благополучии, то дьявол притворился, будто Иов делал хорошее ради благополучия. Он лукаво утверждал, что Иов не для служения Богу обладал имуществом, но почитал Бога чтобы иметь достаток. Есть люди, которые благоразумно используют этот мир, чтобы наслаждаться Богом. И есть люди, которые мимоходом хотят использовать Бога, чтобы наслаждаться этим миром. Когда дьявол говорит о Божественных милостях, то думает, что этим умаляет труды сильного работника. Так как он не мог осудить его жизнь по делам, то осуждает его мысли. Клевещет, будто Иов служит Богу не по любви, но только ради временного благополучия, что он праведно живет лишь внешне. Не зная силы блаженного Иова, но, зная, что истинным испытанием для каждого являются бедствия, он стремится искушать его, чтобы тот, кто днем спокойно шел в благополучии, по крайней мере, ночью наткнулся бы на бедствие, и лежал бы поверженный грехом ропота перед взором Хвалившего его.

10

Стих 11. Но протяни немного руку Твою и коснись всего, чем он владеет, – благословит ли он Тебя в лицо?

16. Следует заметить, что когда сатана стремится искушать святого мужа, он, тем не менее, просит Господа, чтобы Тот протянул Свою руку. Ведь, хотя дьявол по необыкновенной гордости возносится над Самим Творцом, но все же не признает за собой силы касаться Иова. Дьявол знает, что ничего не может делать сам, так как и дух в нем возник не от него самого. Потому и в Евангелии изгоняемый из человека легион говорит: «Если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней» (Мф.8:31). Что же удивительного, если тот, кто не может сам войти в свиней, без руки Творца не имеет силы касаться дома святого мужа?

17. Известно, что воля сатаны всегда злая, но действия его всегда справедливы, так как волю он имеет свою, а власть – от Бога. Он устремляется несправедливо делать лишь то, что по Своей справедливости разрешает ему Бог. Об этом так сказано в книге Царств: «Напал от Господа злой дух на Саула»(1Цар.18:10). Это один и тот же дух: и «от Господа», и «злой». «От Господа», поскольку получает власть от Его справедливой силы; «злой» – по несправедливому желанию своей воли. Поэтому, не нужно бояться того, кто силен только тогда, когда ему разрешают. Следует бояться только Того, Кому несправедливая воля свирепо нападающего врага служит для праведного суда. Просит чуть-чуть протянуть руку, потому что желает уничтожить внешние вещи. И сатана не будет полагать, что сделал что-либо великое, пока не ранит в душу, чтобы, поражая, отделить от того отечества, вдали от которого лежит он сам, пораженный оружием своей гордости.

18. Но что значит, когда сатана говорит: «благословит ли он Тебя в лицо»? Мы смотрим на то, что любим, и отворачиваем наше лицо от того, от чего хотим отказаться. Таким образом, что есть лицо Божие, как не познание Его благоволения? Дьявол говорит: «Протяни немного руку Твою и коснись всего, чем он владеет, – благословит ли он Тебя?» Этим он словно хочет сказать: «Забери то, что Ты дал. Если он потеряет то, что получил, то не будет искать Твоего благоволения, когда отняты временные вещи. Ведь если он не будет в них радоваться, то со злословием станет презирать Твою благость». Истина никоим образом не побеждается хитрым требованием сатаны, но уступает лжи Своего врага, чтобы увеличить награду верного раба. Потому тотчас добавляет:

11

Стих 12. Вот, все, что он имеет, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей.

19. В словах Господа следует видеть раздаяние святой любви, как Он и позволяет действовать нашему врагу, и удерживает его, и попускает, и обуздывает. Позволяет нечто для искушения, но удерживает от прочего. «Все, что он имеет, в руке твоей, только на него не простирай руки твоей». Отдает имущество, но защищает его тело, хотя позже и оно также будет предано искусителю. Бог не допускает врага ко всему одновременно, чтобы он не сокрушил раба, поражая его со всех сторон. Когда на долю избранного выпадает множество зол, то они по удивительной благодати Творца распределяются во времени так, чтобы по отдельности можно было перенести то, что, собранное вместе, разрушило бы. Поэтому апостол Павел говорит: «Верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести» (Кор.10:13). И Пророк Давид говорит: «Испытай меня, Господи, и искуси меня»(Пс.25:2), то есть: «Прежде исследуй мои силы, и тогда посылай искушение, насколько я могу понести». Однако, сказанное: «Вот, все, что он имеет, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей», мы можем понимать и иначе, поскольку, хотя Господь уже испытал своего храброго бойца, Он, однако, желал, чтобы произошло несколько сражений с врагом; и хотя победа крепкого воина всегда несомненна, Господь вновь позволяет напасть возвратившемуся врагу, побежденному в одном сражении, чтобы ему опять оказаться побежденным; и победа верного слуги становится только чудеснее оттого, что побежденный враг готовится к новым сражениям против него.

12

Стих 12. И отошел сатана от лица Господня.

20. Что значит, что сатана отошел от лица Господня? Куда можно уйти от Того, Кто всюду присутствует? Ибо Он говорит: «Я наполняю Небо и Землю» (Иер.23:24). И Его мудрость говорит: «Я один обошел круг неба». Его Духом написано: «Дух Господа наполняет вселенную» (Прем.1:7). Также Господь говорит: «Небо – престол Мой, а земля – подножие ног Моих» (Ис.66:1). И еще о Нем написано: «Он ладонью измеряет небо, и всю землю заключает в горсть» (Ис.40:12). Он пребывает и внутри места, на котором восседает, и вне его. Он показывает Себя ладонью измеряющим небо, и заключающим землю в горсть, потому что Сам Он находится вне всех сотворенных вещей. Ведь то, что заключено внутри, находится вовне по отношению к Заключившему. Через престол, на котором Он восседает, обозначается внутреннее и высшее бытие; через горсть, в которой содержит – внешнее и низшее. Ведь Один и Тот же находится и внутри всего, и вне всего, и выше всего, и ниже всего, Он все превосходит по Своей силе, и ниже всего по Своему смирению, по Своему величию Он находится вовне, по Своей тонкости – внутри, свыше Он управляет, внизу содержит; извне все заключает, изнутри всюду проникает, и не какой-либо частью выше, а другой ниже, или одной пребывает вовне, а другой – внутри, но весь один и тот же везде, управляя поддерживает и поддерживая управляет; окружая проникает и проникая окружает; то сверху управляет, то внизу поддерживает; то извне обходит вокруг, то наполняет изнутри; без смущения управляет сверху, без труда поддерживает снизу; проникает внутрь без умаления, и окружает вовне без увеличения. Итак, Он и внизу и вверху без места; Он большой без увеличения, и тонкий без умаления.

21. Как же вышел сатана от Того, Кто нигде не пребывает телесно, и всюду присутствует Своей беспредельной сущностью? Пока сатана подавленный силой святости, словно стоял перед лицом Божиим, он не имел силы осуществлять желание своей злобы. Но он вышел от лица Господа, то есть, освобожденный Богом от тесноты внутреннего воздержания, перешел к осуществлению своего желания. Вышел от лица Господа, поскольку злая воля, освобожденная от уз дисциплины, приступила к делу. Когда он, как сказано, не мог выполнить то, что желал, то как будто бы стоял пред лицом Господа, поскольку Божественная благодать удерживала действие его злобы. Но ушел от Его лица, так как, получив возможность искушать, устремился к осуществлению своей злобы.

13

Стихи 13–15. И был день, когда сыновья и дочери его ели и пили вино в доме первородного своего брата, приходит вестник к Иову и говорит: волы пахали, и ослицы паслись подле них, и напали Савеяне и взяли все, и отроков поразили мечем; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

22. Обратите внимание, что времена соответствуют искушениям. Дьявол выбрал для искушения такое время, когда сыновья блаженного Иова собрались на пир. Враг обдумывает не только то, что сделать, но и когда сделать. Хотя он получил силу, но также искал подходящее для уничтожения время; так мы ясно видим Божие управление, поскольку радость от изобилия есть предвестник страдания. Смотрите, сколь хитро сообщается о причиненных убытках. Не просто сказано, что быки были отобраны Савеянами, но что их забрали тогда, когда они пахали. Плоды их работы упоминаются для того, чтобы увеличить страдания. Потому и в греческих текстах написано, что уводятся не просто ослицы, а плодоносящие. Так меньшие животные сильнее ранят слушающего из-за своей плодовитости, нежели из-за собственной ценности. И бедствия потому поражают дух большей скорбью, что их много, и сообщаются они внезапно. Также умножаются скорби и от речи сообщающих. Так как сказано:

14

Стих 16. Когда он еще говорил, приходит другой и говорит: огонь Божий упал с неба, и поразил овец и отроков, и уничтожил их; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

23. Чтобы скорбь слушающего была не меньше, чем от гибели вещей, дьявол побуждает к смущению душу Иова самими словами вестников. Обрати внимание, как хитро он говорит: «Огонь Божий», словно хочет сказать: «Ты терпишь кару от Того, Кого хотел умилостивить столь многими жертвами; переносишь гнев Того, Кому ежедневно служил до пота». Ведь когда дьявол показывает, что Бог, которому Иов служил, причинил зло, то припоминает рану своего отступления; и пока Иов не приводит себе на ум смирение, то чувствует, что служил он напрасно, и сетует на несправедливость Творца. Ведь набожный ум покоится в утешении Божественной благодати, когда видит себя терпящим бедствия от людей. И когда он замечает, что буря искушений снаружи усиливается, он удаляется, и бежит внутрь гавани совести, в поисках надежды на Бога. Лукавый враг, желая сокрушить крепчайшую грудь святого мужа одновременно и человеческой враждебностью, и отчаянием в Боге, сначала говорит о нападении Савеян, и вскоре сообщает, что огонь Божий сошел с неба; чтобы, как будто исключить всякую возможность утешения, превращая в противника Того, Кто мог утешить душу среди бедствий: и пока искушаемый чувствует, что он всеми оставлен и отовсюду притеснен, и чем больше он отчаивается, тем скорее начинает роптать.

15

Стих 17. Но когда он еще говорил, приходит другой, и говорит: Халдеи расположились тремя отрядами, и бросились на верблюдов и взяли их, а также и отроков поразили мечем; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

24. И вот, чтобы Иов страдал от человеческой злобы, дьявол сообщает о нападении отряда Халдеев, а чтобы поразить враждебностью, приходящей от Бога, повторно показывает гнев с неба. Сказано:

Стихи 18–19. Когда этот говорил, и вот приходит другой, и говорит: когда сыновья твои и дочери ели и вино пили в доме первородного брата своего; внезапно бурный ветер ворвался от пустыни, и потряс четыре угла дома, и разрушенный дом раздавил детей твоих, и они умерли; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

25. Поскольку Иов не был сражен одной скорбью, то уязвляется дважды и трижды, чтобы быть пораженным в самое сердце. Итак, сказано о враждебности Савеян, о Божественном наказании огнем с неба, о том, что люди опять похищают верблюдов и убивают отроков, а Божественный гнев вновь нападает, когда ворвавшийся ветер сотрясает углы дома и убивает детей. Так как известно, что без Вышней воли стихии не могут колебаться, то подразумевается, что против Иова направляет стихии Тот, Кто разрешает им двигаться, хотя сатана, однажды приняв от Господа власть, в состоянии колебать стихии для осуществления своей подлости. Мы не должны смущаться тем, что падший дух может вызывать в воздухе бурю, ведь известно, что вода и огонь служат к употреблению и осужденным на каторгу. Итак, мы выяснили, что сообщают о зле, сообщают много, сообщают внезапно. Но когда он прежде возвестил о бедствиях, то спокойному до сих пор сердцу нанес рану, как здоровой части тела; когда же вновь нападает, поражая ударами сердце, то сверху старых ран, наносит новую, чтобы побудить к ропоту.

26. Смотри, как хитро древний враг старается сокрушить терпеливость святого мужа не столько потерей вещей, сколько самой чередой сообщений. Сначала он стремится сообщить о малом, затем о более тяжелом и, наконец, о смерти детей. Не столь тяжело принял бы отец утрату домашних вещей, если бы уже слышал, что лишился своих сыновей, и меньше бы страдал от потери имущества, зная о смерти детей. Ведь наследство ничего не значит, если первыми погибают те, для которых оно береглось. Начиная с меньшего, сатана сообщал самое тяжелое в конце, чтобы по мере того, как Иов узнавал худшее, каждая рана причиняла бы его сердцу скорбь. Смотри, как умело сообщено столь много дурных, разрушительных и внезапных вестей, чтобы из-за такой внезапности, и постепенного возрастания, эта скорбь не вмещалась бы в сердце слушающего; и настолько сильнее могла воспылать в нем хула, насколько более внезапными и многочисленными дурными известиями он был взволнован.

27. Не думаю, что можно оставить без внимания сообщение о том, что сыновья пировали в доме старшего брата, когда погибли. Прежде уже было сказано, что пиры едва ли бывают без ошибок. Но что говорить о детях Иова, если и в наше время общеизвестно, что старшие воспитанием сдерживают младших в удовольствиях; когда же старшие сами предаются наслаждениям, то этим ослабляется узда против распутства младших. Кто будет удерживать себя в строгой дисциплине, если и те, кто получили право ограничивать, сами расслабились в наслаждении? Они погибли, когда пировали в доме старшего брата потому, что враг получает против нас наибольшую силу, когда знает, что те, кто должны следить за дисциплиной, вместо этого сами предпочитают наслаждаться. Он тем большую имеет свободу нас поражать, чем более бездействуют те, кто могли противиться ошибкам. Мы не считаем, что сыновья такого человека предавались страсти обжорства, набивая свои животы. Но мы знаем, что даже если кто-то не переходит меры потребности в еде, все же среди пира ослабевает бдительностью ума, и, расслабляясь в беспечности, становится менее внимательным в сражении с искушением. Враг уничтожил сыновей когда они были в доме первородного брата, поскольку древний враг добивается смерти младших через беспечность старших. Мы узнали, сколь много стрел скорбных известий поразили Иова; услышим же теперь, как наш храбрый муж стоит среди ран.

16

Стих 20. Тогда Иов встал, и разодрал одежды свои, и остриг голову свою и, пав на землю, поклонился.

28. Некоторые думают, что философия заключается в великой твердости, когда охваченные суровостью дисциплины, они не чувствуют ударов плетей и боли. Иные же столь сильно ощущают удары бичей, что, потрясенные неизмеримой болью, впадают в ропот. Но тот, кто старается держаться истинной философии, непременно должен идти средним путем. В твердости бесчувственного сердца нет подлинной доблести, так как и весьма безумные люди при оцепенении членов не могут чувствовать никакой боли, хотя и поранены. С другой стороны, кто сверх должного чувствует боль от плетей, тот теряет мужество; и поскольку его сердце задето чрезмерной печалью, он не может терпеть обиды. И потому тот, кто бичеванием должен быть исправлен от злодеяний, вместо этого только возрастает в испорченности. Против бесчувственности подвергаемых бичеванию пророк говорит: «Ты поражаешь их, aони не чувствуют боли; Ты истребляешь их, а они не хотят принять вразумления» (Иер.5:3). Против малодушия поражаемых Псалмопевец говорит: «В горе не выдержат»(Пс.139:11). Они устояли бы в горе, если бы переносили бедствия с душевным спокойствием. Но раз они теряют мужество среди плетей, то лишаются постоянства выдержки среди нашедших скорбей.

29. Так как блаженный Иов держится правила истинной философии, то он пребыл посередине с удивительным спокойствием. И это не то значит, чтобы он пренебрегал бичеванием не чувствуя боль; и напротив, чувствуя боль сверх меры безумствовал против суда Бичующего. Когда он потерял все вещи, всех детей, он поднялся, разодрал свои одежды, остриг голову, упал на землю и поклонился. То, что он разодрал одежды, обрил голову, упал на землю, показывает, что он несомненно чувствовал боль от бичей. А слово «поклонился», ясно указывает, что он не выступил против суда Бьющего, когда терпел боль. Он не был совершенно не тронут, дабы в бесчувствии не презирал Бога, и, с другой стороны, не был всецело потрясен, чтобы, чрезмерно страдая, он не согрешил. Но так как есть две заповеди о милости: любовь к Богу и любовь к ближнему, Иов скорбит о сыновьях, чтобы выразить любовь к ближнему, а чтобы не отступить от любви к Богу, молится в скорби. Часто, почитающие Бога в благоприятное время, в тяжелые времена меньше любят Бичующего. Но блаженный Иов внешними действиями показывает, что признает удары плетей Отца. А тем, что остается смиренно молящимся, показывает, что и среди боли не отступает от любви к Отцу. Итак, он падает под ударами не потому, что был горд и нечувствителен, но, чтобы не показаться чуждым Бьющему; он падает, чтобы Ему поклониться. У древних был обычай, что всякий, кто следил за своим внешним видом и при этом выращивал волосы, во время скорби отрезал их, и напротив, тот, кто в спокойное время стриг волосы, в скорбное время отращивал их. Следовательно, блаженный Иов в мирное время сохранял волосы, а когда наступила скорбь, остриг голову; поскольку его во всем поразила рука Вышнего, то, конечно же, он принимает особый облик, соответствующий покаянию. Но послушаем, что говорит тот, кто потерял все имущество, лишился детей, кто разодрал одежды, остриг голову и пал на землю:

17

Стих 21. Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь туда.

30. О, сколь высоко стоял, руководимый внутренним благоразумием, тот человек, который лежал на земле в разорванных одеждах! Поскольку по суду Божию он все потерял, то, укрепляясь в терпении, он вспоминал то время, когда не обладал ничем из потерянного, и, видя, что когда-то он не имел этого, уменьшал скорбь лишения. Великое утешение при утрате вещей можно находить, вспоминая то время, когда мы не имели утраченного. Мы справедливо называем землю матерью, так как она нас всех родила. Потому и написано: «Тяжело иго на сынах Адама со дня исхода из чрева матери их, до дня возвращения к матери всех» (Сир.40:1). Блаженный Иов, чтобы с терпением оплакивать потерянное, внимательно рассматривает то, как он сюда пришел. И еще прибавляет, искусно укрепляя терпение, вспоминая, каким образом он вернется туда, и говорит: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь туда». Как если бы он сказал: «Нагим меня сюда земля принесла, нагим меня отсюда и примет земля. Итак, что же в том, что я потерял собственность, которую и должен был потерять?» Но поскольку истинное утешение умножается не только от созерцания творения, но так же и от рассмотрения правосудия Творца, то добавляет:

18

Господь дал, Господь взял; как угодно было Господу, так и сделалось.

31. Святой муж все потерял во время искушения противником, но, зная, что сатана не имел бы силы его искушать, если бы не дал ему Господь, не говорит: «Господь дал, дьявол забрал», но: «Господь дал, Господь взял» . Пожалуй, он должен бы был огорчиться из-за того, что Творец дал врагу забрать у него все. Но поскольку Тот, Кто Сам дал, не забирает, а возвращает Себе Свое, мы ничего своего не теряем. Почему же, получая от Бога то, чем мы пользуемся в этой жизни, мы столь скорбим, когда Самим Судьей лишаемся того, что щедро заимствовали? Потому всегда прав кредитор, который не связан определенным временем возвращения, и когда пожелает, лишает того, что дал. Поэтому и прибавлено: «Как угодно было Господу, так и сделалось». Когда в этой жизни мы не хотим того, от чего страдаем, необходимо склонять желание нашей воли к Тому, Кто не может желать ничего несправедливого. Конечно, когда нам что-то не нравится, мы находим великое утешение в том, что это в отношении нас устраивает Тот, Кому нравится только справедливое. И если мы знаем, что Господу нравится справедливое, следовательно мы ничего не потерпели неугодного Господу. Все, что мы терпим – справедливо, и крайне несправедливо, если мы ворчим во время справедливых страданий.

32. Мы уже услышали, каким образом мужественный оратор, сопротивляясь врагу, принял свою участь, теперь послушаем, каким образом в конце своей речи он благословил Судию. Он говорит: «Да будет имя Господне благословенно!» (Иов.1:21) Так, все праведное, что он испытывал, он заключал благословением Господа. Видя это, враг стыдился бы своего поражения от победившего, так как он, еще пребывая в блаженстве, непокорно выступил против Самого Творца, Которому человек и среди несчастья воспевает гимн славы. Обратите внимание на то, что наш враг бьет нас столь многими стрелами, сколь многими ударяет искушениями. И действительно, мы ежедневно стоим в сражении, и ежедневно выдерживаем стрелы его искушений. Но и мы метаем против него стрелы, если, поражаемые мучениями, отвечаем смиренно. Итак, блаженный Иов, поражаемый потерей имущества и смертью сыновей, обращает множество скорбей в похвалу Создателя, и говорит: «Господь дал, Господь взял; как Богу угодно, так и сделалось; Да будет имя Господне благословенно». Он сокрушает гордость врага смирением, а терпением поражает его безжалостность. Мы не верим, что наш воин принял раны и не ударил в ответ. Иов столько метнул в грудь врага стрел, сколько произнес слов терпения, восхваляя Бога; и он ударил намного сильнее, чем вытерпел сам. Поверженный, он потерял все земное, но, терпя скорбь со смирением, преумножил небесное. Следовательно:

19

Стих 22. Во всем этом не согрешил Иов, и не произнес ничего безумного о Боге.

33. Подверженные терзаниям искушений мы все-таки можем, умалчивая о своих помышлениях, не согрешать языком; но блаженный Иов свидетельствует о своей чистоте и устами и сердцем. Сначала сказано: «не согрешил», и тут же добавлено: «и не произнес ничего безумного о Боге». Что он не произнес ничего безумного, означает, что он удержал язык от ропота; а когда говорится: «не согрешил», свидетельствуется, что он даже в уме удержался от согрешения ропотом. Он не согрешил, и не произнес ничего безумного, поскольку не был наполнен через убеждение тайной гордостью, и не расслабил свой язык непокорностью. Неразумно говорит о Боге тот, кто, находясь среди бичей наказания Божия, пытается оправдывать себя. Если он надменно объявляет себя невинным, то зачем обвиняет правосудие Того, Кто его поражает? Ha этом мы завершим исследования исторического смысла, и теперь направим свой разговор к поиску тайн аллегорического изложения.

20

Стих 6. И был день, когда пришли сыны Божии предстать очам Господа; между ними пришел и сатана.

34. Сначала нужно исследовать, почему сказано, что нечто сделано пред Господом в некоторый день, если для Него не существует никакого движения времени, никакого чередования дня и ночи. Нет никакого несовершенства изменяемости в том свете, который без приближения выявляет то, что избирает, и без удаления оставляет то, что презирает, поскольку пребыванием в Себе Самом Неизменный определяет все изменяемое; и так Он для Себя основал преходящее, чтобы для Него оно никак не могло пройти, и время, которое для нас бежит вовне, внутри перед Его взором не течет. Так происходит, что в Его вечности остаются неизменными те вещи, которые изменяются, распространяясь в веках. Почему же сказано, что у Того «был день», для Кого вся вечность как один день? Этот день не имеет начала и конца, как говорит Псалмопевец: «Один день в чертогах Твоих лучше тысячи» (Пс.83:11).

35. Но когда Священное Писание говорит в категориях времени о возвышенном, то правильно пользуется обозначением времени, поскольку, нисходя, возвышает; и пока рассказывает что-либо временное о вечности, постепенно ум, привыкший ко времени, приводит к вечному, и неизвестная нам вечность лучше проникает в наши умы, обращаясь к ним знакомыми словами. Что же удивительного, если Бог в Священном Писании не открывает человеческому уму с поспешностью Свою неизменяемость? Когда и славно празднуемую нетленность Своего воскресшего тела, которое Он восстановил, сделал известной некими приближающимися явлениями. По свидетельству Луки (Лк.24:4) мы знаем, что некоторым, ищущим Его во гробе, прежде послал ангелов. Затем Сам явился на пути говорящим о Нем ученикам, но не позволил Себя узнать (ст. 15); и только после продолжительного наставления открыл Себя в преломлении хлеба. И в конце концов, внезапно явившись, позволил не только узнать Себя, но даже осязать. Так как сердца учеников все еще были слабы, они должны были укрепляться постепенностью познания такой тайны, чтобы, понемногу ища и открывая, они затем укрепились бы, и, укрепившись, достигли бы твердого знания. Потому не внезапно, но с постепенным осознанием смысла слов, мы, словно некими шагами, бываем ведомы к вечности; потому и говорится, что пред Богом нечто произошло в некий день, хотя Сам Он созерцает время вне времени.

36. Может быть, тем, что сатана пришел, когда нечто произошло днем, Священное Писание стремится показать нам, что Бог видит в свете тьму? Мы не можем одновременно видеть и свет, и тьму, потому что, когда мы устремляем взгляд в темноту, то этим прогоняем свет, а когда поворачиваемся к сиянию света, то отступает тень мрака. Но та Сила, Которая неизменно видит все изменяемое, без всякой неясности различает мрак отпадшего ангела, словно сатана пришел к Ней днем. Мы, как сказано, не можем одновременно смотреть и на то, что с одобрением выбираем, и на то, что с неодобрением осуждаем, так как, когда наша мысль устремляется к одному, то мышление отделяется от другого, когда же возвращается к первому, удаляется от того, в чем утверждалось.

37. Бог же, лишенный изменчивости, созерцает все одновременно, и содержит все расширяясь, то есть и благое, которому Он благоволит, и злое, которое Он осуждает; и за угодное вознаграждает, и за достойное осуждения наказывает, и хотя Он все располагает в различном порядке, Сам не является различным. Итак, говорится, что сатана пришел к Нему днем, поскольку свет Его вечности не затрагивается никаким помрачением изменчивости; и именно потому, что Он созерцает и мрак, говорится, что явился сатана среди сыновей Божиих, так как нечистый дух поражен силой Его правосудия, которой, конечно, наполнены сердца чистых духов; и сатана пронзается тем же лучом света, преисполненные которым, ангелы сияют.

38. Явился среди сыновей Божиих, потому что они служат Богу для помощи избранным, а он служит для их испытания. Явился среди сыновей Божиих, потому что, хотя от них подается помощь милосердия страдающим в этой жизни, он, не зная тайны Божественного правосудия, пытается послужить их осуждению. Потому в книге Царств сказано пророком: «Я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и все воинство небесное по правую и по левую руку Его, и сказано: в чем Я обману Ахава, чтобы он пошел и пал в Рамофе Галаадском? И один говорил так, другой говорил иначе. И выступил один и сказал: я обману его. И сказано: в чем ты обманешь? Он, отвечая, говорит: я выйду, и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его»(3Цар.22:19). Что же есть Престол Божий, если не ангельские силы, восседая на умах которых, Всевышний устраивает все низшее? И что такое «воинство небесное», если не множество служащих ангелов? И что значит, что, как сказано, воинство стояло по правую и по левую руку Его? Ведь Бог, Который пребывает и внутри, и вне всего, не имеет ни правой, ни левой руки. Но правой рукой Бога называется часть избранных ангелов, левой же – часть порочных ангелов. И служат Богу не только хорошие ангелы, которые помогают, но также и плохие, которые испытывают; служат не только те, кто помогают обращающимся от грехов, но и те, кто отягощают нежелающих обратиться. Когда говорится о небесном воинстве, то можно понимать, что оно включает в себя и падших ангелов. Тех, кто поднимается в воздух, мы называем птицами небесными. Вот и об этих духах говорит апостол Павел: «Против духов злобы поднебесных» (Еф.6:12). Он говорит, сообщая об их главе: «По воле князя, господствующего в воздухе» (Еф.2:2). По правую и по левую руку от Бога стоит ангельское воинство, так как воля избранных ангелов находится в согласии с милосердием Божиим, а ум падших, которые служат своей злобе, повинуется суду Его строгости. Потому и описывается, что тотчас на середину выскакивает лукавый дух, которым обманывается требующий наказания царь Ахав. Беззаконно думать, что добрый дух пожелал бы служить ложью, и сказал бы: «Я выйду, и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его». Но царь Ахав из-за своих прежних грехов достоин был подвергнуться такому обману: поскольку, кто часто вольно впадал в грех, теперь против желания должен быть пойман для наказания; по тайному правосудию злым духам дается власть, чтобы тех, кого по доброй воле сжимали в петле греха, против воли влекли к наказанию за грех. Где сказано, что воинство небесное стоит возле Бога справа и слева, там же описывается, что сатана явился среди сыновей Божиих. Смотрите, ангелы стояли справа от Бога, так как они называются сыновьями Бога, но ангелы стоят и слева, потому что среди них пришел сатана.

39. Но так как мы решили изыскивать тайны аллегории, мы подобающим образом приняли, что Бог увидел сатану днем, поскольку ограничил его пути в воплощении Своей Премудрости, словно Он не видел его столь долго, сколько терпел его порочность, губившую человеческий род. Потому, вскоре Божественный голос говорит ему:

21

Стих 7. Откуда ты пришел?

40. Сатану вопрошают о его путях днем, потому что в свете мудрости ясно разоблачаются тайные козни врага. Поскольку воплощенным Господом дьявол порицается и обвиняется в своей пагубной необузданности, то справедливо добавлено: «И сказал Господь сатане: Откуда ты пришел?» Когда самим пришествием Посредника Он сказал это, тогда и осудил пути сатаны, останавливая нечестие его обмана. И справедливо сообщается, что в этот день сыновья Божии предстали очам Господним, поскольку все призванные к вечному отечеству оказались собраны, когда воссиял Свет Премудрости. Кого воплощенная Премудрость пришла соединить с плодами дел, те, по Божественному предведению, и служили Ее святости. Но, так как, когда приходит Искупитель, древний враг испытывается в своих путях, послушаем, что он отвечает.

22

Стих 7. Я обошел землю, и прошел ее.

41. От Адама и до пришествия Господа он влачил за собой все народы. Он ходил по земле и обошел ее, потому что заклеймил сердца народов тягостью своей ноги. Ниспадший с высоты справедливо занял человеческие умы, так как сковал нас оковами нашего греха. Он потому так широко странствовал в мире, что никто не находился свободным от его обвинения. Тот, кто имея власть обошел мир, не находил ни одного человека, который мог бы ему полностью сопротивляться. Но теперь сатана возвращается, и это значит, что Божественная сила удерживает его от дел его злобы, потому что уже явился во плоти Тот, Кто не имел никакой слабости в плоти от общения с грехом. Посредник пришел в смирении, чему удивляется и гордый враг, и насколько он презирал силу Его Божества, настолько теперь страшится немощи Его человечества. Потому сейчас как чудесное знамение против него выступает сама человеческая немощь.

23

Стих 8. Неужели ты не видел раба Моего Иова, что нет подобного ему на земле?

42. Что «Иов» толкуется как «страдающий», мы уже сказали ранее. Страдая, он прообразует Того, о Ком Пророк, свидетельствуя, утверждает, что Он понес наши скорби. Кому нет подобного на земле, потому что каждый человек – только человек, Он же – Бог и Человек. На земле нет никого подобного Ему, так как, даже если приемный сын возрастает в приобретении Божественного, он никаким образом не становится Богом по природе. Он (Христос) правильно назван рабом, потому что не отказался принять вид раба. И Он не оскорбил величие, приняв смирение плоти, и для служения Он не изменил того, что у Него было, и не умалил божественное человечеством, и не поглотил человечество Божеством. И так как Павел сказал: «Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу, но истощил Себя Самого, приняв образ раба» (Филип.2:6), Ему истощить Самого Себя значит при невидимости Своего величия показывать Себя видимым, чтобы образ раба скрывал то, что неописуемым божественным образом наполняет все. То, что Бог говорит дьяволу через прообраз: «Неужели ты не видел раба Моего Иова?» – значит, что Он показывает ему Единородного Сына в удивительном виде раба. Ибо тем, что Он явил такую добродетель во плоти, Он словно показал гордому противнику то, над чем он будет, скорбя, размышлять. Так как Он упоминает о благом муже, что вызывает удивление, остается, чтобы Он для подавления гордости врага перечислил его добродетели.

24

Человек простой и боящийся Бога, и удаляющийся от зла?

43. Приходит среди людей Посредник между Богом и людьми, Человек Христос Иисус (см. 1Тим.2:5), чтобы дать пример жизни людям – простой; к поражению злых духов – праведный; к побеждению гордости – боящийся Бога; к очищению нечистоты в жизни Своих избранных – удаляющийся от зла. О Нем преимущественно говорит Исаия: «И наполнит Его дух страха Господня» (Ис.11:3). И Он Сам полностью удалился от зла, потому что не желал подражать делам, которые нашел в людях, как и апостол Петр свидетельствует: «Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его» (1Пет.2:22). Далее, отвечая, сатана говорит: «Разве даром богобоязнен Иов? Не Ты ли кругом оградил его и дом его, и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и владения его распространяются по земле». Древний враг знал, что Искупитель человеческого рода пришел в мир победить его, поскольку и через одержимого человека в Евангелии сказано: «Что нам и Тебе, Сын Божий? Пришел Ты прежде времени мучить нас» (Мф.8:29). Когда же он видел, что Спаситель страждет и претерпевает человеческую смерть, то в своей надменной гордости стал сомневаться во всем, что раньше подозревал о Его Божественности. Он знал только гордость, и когда видел, что Он смирен, сомневался, что Он Бог. Потому и стал искушать, говоря: «Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами» (Мф.4:3). Так как он видел Его страдающим, то полагал, что Он не Сын Бога, но лишь охраняется Божественной благодатью, потому сатана и утверждает, добавляя:

25

Стихи 9, 10. Разве даром Иов боится Бога? Не Ты ли кругом оградил его, и дом его, и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и владения его распространяются по земле.

44. Сатана говорит, что Иов и его дом защищены Богом, так как он не смог проникнуть, чтобы искушать его совесть. Говорит, что защищено все его достояние, потому что не надеется напасть на самих избранных Его. Жалуется, что труды его рук Бог благословил, и стада его распространяются по земле, поскольку поражаемый видит, что вера в сердцах людей умножается проповедью апостолов. Так как ежедневно трудами проповедников возрастает число верных, он говорит, что стада его распространяются. Итак, сатана говорит это Богу, поскольку испытывает зависть. Сказал так сатана Богу, и опечалился, умаляясь.

26

Стих 11. Но протяни немного руку Твою и коснись всего, чем он владеет, – благословит ли он Тебя?

45. Дьявол верил, что Иов в спокойное время защищен благодатью Божией, но считал, что он может грешить во время страданий. Он как бы открыто говорит: «испытаем человека скорбями, и узнаем, что Тот, Кого считали из-за чудес Богом, – грешник». Тогда Господь отвечает сатане:

27

Стих 12. Вот, все, что он имеет, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей.

46. Когда мы исследуем Священную Историю в аллегорическом смысле, то должны понимать руку сатаны не как силу, но как искушение. Все, что имеет Иов, дается в руку искусителя, но рука искушения, протянутая к нему, удерживается, хотя и это будет разрешено, когда будет потеряно имущество; так как, бесспорно, сначала Иудея, которая была владением Христа, была поражена неверностью, и потом Его плоть была прибита к древу Креста. Итак, Христос сначала претерпел сопротивление Иудеи, и потом пришел к Кресту; подобно этому Иов прежде потерял состояние, и затем претерпел подлость противника против самого себя.

28

Стих 12. И отошел сатана от лица Господня.

47. Как сказано выше, сатана отошел от лица Господа, так как переходит к исполнению своих желаний. Он как бы был перед Богом, когда из-за Него не мог насыщать свою злую жажду.

29

Стих 13. Когда же в некоторый день сыновья и дочери его ели и пили вино в доме первородного своего брата.

48. Мы сказали, что под сыновьями и дочерями Иова понимаются или сонм апостолов, или все множество верующих. Воплотившийся Господь сначала избрал немногих из Иудеи, а затем присоединил к Себе множество народов. Кого же нужно понимать как старшего сына Господа, если не народ иудейский, который был порожден учением давно данного ему Закона; младшим же считаем народ язычников, который собран со всех концов мира. Когда сатана, не зная, служил пользе людей, и испытывал, развратив сердца гонителей, добровольность Господнего страдания, святые апостолы еще не знали, что язычники тоже должны присоединиться к Господу, и проповедовали тайны веры только иудеям; сказано, что когда сатана вышел от Господа, сыновья и дочери пировали в доме перворожденного сына. Конечно, им было сказано: «На путь к язычникам не ходите» (Мф.10:5). После смерти и Воскресения Господа они обратились к проповеди у язычников. Потому в Деяниях они говорят: «Вам первым надлежало быть проповедану слову Божию, но так как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам» (Деян.13:46). Они сыновья Жениха, о которых и самим голосом Жениха говорится: «Не могут поститься сыны жениха, пока с ними жених» (Мф.9:15); пируют в доме первородного брата, так как очевидно, что до этого времени апостолы наслаждались утешением Священного Писания только в собрании иудейского народа.

30

Стихи 14, 15. Приходит вестник к Иову и говорит: волы пахали, и ослицы паслись подле них, и напали Савеяне и взяли все, и отроков поразили мечем; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

49. Почему под образом быков мы понимаем тех, кто хорошо работает, а под образом ослиц – тех, кто живет просто? Сказано, что они хорошо паслись возле быков; так как простые умы еще не могут понимать высокое, и тем более близки, чем более верят, что добро брата принадлежит им по благодати; и поскольку не завидуют чужим чувствам, не отделяются, словно они на пастбище. В то же время ослицы насыщаются находясь с быками, поскольку менее способные, привязанные к благоразумным, питаются их умом. Савеи переводятся как «пленяющие». А кого другого называют пленяющими, если не нечистых духов, которые всех людей, кого подчиняют себе, уводят в плен неверности. Которые и мальчиков поражают мечем, и тяжело ранят копьями своих искушений тех, кого взрослое постоянство еще не сохраняет свободными и сильными. Которые хорошо начинают благое, но по самой неопытности в своем начинании подчиняются нечистым духам. Их враг и поражает мечем, то есть пронзает их отчаянием в вечном спасении.

50. Что значит, что прибывший вестник говорит: «спасся я один»? Кто этот вестник, который единственный спасся, тогда, как другие погибли, если не пророческое слово, которое предсказало все плохое, до того, как это произошло, и словно невредимый вестник вернулось к Господу? Ведь известно, что оно говорит правду о смерти погибающих, и потому показывается что оно живет среди мертвых. Это то, почему к Ревекке, которая должна сочетаться с Исааком, посылается слуга (см. Быт.24:7–9), так как для обручения Церкви Господу служит пророчество. Когда Савеи вторгаются, спасается только мальчик, чтобы сообщить об этом, потому что когда слабые умы велись злыми духами в плен, укреплялось пророчество, которое и провозглашает это пленение: «Потому пленный веден народ мой, что не сохранил знание»(Ис.5:13). Пророчество же словно спасается, когда происходит пленение, которое оно предсказало.

31

Стих 16. Когда он еще говорил, приходит другой и сказывает: огонь Божий упал с неба, и поразил овец и отроков, и уничтожил их; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

51. Все, кто имели служение проповеди в синагоге, правильно именуются небом, так как им, бесспорно, было вверено разуметь высоты. Почему и Моисей, когда воздвигает священников и народ к словам своего наставления, говорит: «Внимай, небо, я буду говорить; и слушай, земля, слова уст моих» (Втор.32:1). Небом образно именует сословие начальников, землей же, конечно, подчиненный народ. Под «небом» нами так же могут пониматься священники, или фарисеи, или учители закона, которые, когда служили небесному перед глазами людей, сияли небесным светом. Но так как сами они всеми силами выступили против нашего Искупителя, то словно огонь с неба упал, когда для обмана неопытного народа, те, которые должны были научать истине, воспылали огнем ненависти. Из Евангелия мы знаем, что эти ревнители истинного учения искали удобного случая, чтобы предать Господа, но, опасаясь народа, не осмеливались делать это явно. Потому в Евангелии также написано, что, возражая народу, они говорили: «Разве кто-нибудь из начальников уверовал в Него, или из фарисеев? Но толпа эта, которая не знает закона, проклята она» (Ин.7:48). Кого же мы понимаем под овцами и отроками, если не тех невиновных, но настолько робких, что они боялись терпеть враждебность фарисеев и начальников, и были сожжены огнем неверности. Потому говорится: «Огонь Божий упал с неба, и поразил овец и отроков, и уничтожил их» , что значит, что из сердец начальников исшел огонь зависти, и сжег все благое, появлявшееся в народе; потому что, когда злые начальники против Истины выставляют свою честь, они отвращают от всяческой справедливости сердца своих последователей. И хорошо добавлено: «и спасся только я один, чтобы возвестить тебе»; так как, когда по причине злобы исполнилось предсказанное, то пророческое слово, которое говорит: «И ныне огонь пожрет врагов» (Ис.26:11), избежало гибели во лжи. Как если б явно было сказано: «плохих огонь не только погубит после через наказание, но уже сейчас сжигает через злобу», потому что те, кто после будут поражены карой воздаяния, сейчас поражают сами себя муками зависти. То, что возвращается один бегущий отрок, сообщая, что овцы и отроки погибли от огня, значит, что пророчество, оставляя иудейский народ, показывает, что оно возвещает правду, когда говорит: «Ревность поразила грубый народ». Как если б явно было сказано: «Раз народ не хотел признавать слова пророков, но доверился словам завистников, то сам погиб в огне ярости, сгорев в пламени чужой зависти». Сказано:

32

Стих 17. Но когда он еще говорил, приходит другой, и говорит: Халдеи расположились тремя отрядами, и бросились на верблюдов, и взяли их, а также и отроков поразили мечем; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

52. Так как мы узнали, что под Халдеями понимаются дерзкие люди, то кто же еще изображается под именем Халдеев, если не виновники гонения, устремляющиеся к явным злобным крикам, когда говорят: «Распни, распни» (Лк.23:21; Мк.3:6)? Которые составляют три отряда, когда разделяются на фарисеев, иродиан и саддукеев, чтобы задавать вопросы Господу. Которые были побеждены устами Премудрости: но так как, надо думать, они увлекли за собой некоторых неразумных людей, то составленными отрядами они взяли верблюдов. Ибо каждый их отряд губил сердца неразумных своим особым злом; и, убеждая, увлекал в погибель, словно уводил в плен помраченные умы слабых. Конечно, когда Господь проповедовал в Самарии, многие из самарян были приняты во владение нашего Искупителя. Но разве это не те (т. е. саддукеи), кто искушают Господа неверием в воскресение, спрашивая о семи умерших мужьях одной жены (см. Мф.22:25), неужели они, не веря в воскресение, не пытались увести верующих самарян от веры? Которые одно из Закона приняли, а другим пренебрегли, подобно верблюду, который как чистое животное жует жвачку, но как нечистое имеет нераздвоенное копыто (Втор.14:6–8; Лев.11:4–8). Хотя верблюдами, жующими жвачку, но имеющими нераздвоенное копыто, называются и те в Иудее, кто воспринимал Священную Историю только буквально, но не были в состоянии духовно распознать ее силу. Кого халдеи похищают тремя отрядами, тех фарисеи, иродиане и саддукеи вредными убеждениями отвращают от всякого чувства справедливости. Одновременно они закалывают мечем отроков, потому что противились не силой разума, а силой власти, тем в народе, кто еще мог воспользоваться разумом. Пока они, сами подчиненные, хотят изобразить из себя начальников, влекомые ими могут понять это, но ложные вожди, пользуясь властью, влекут их к погибели. Этого благополучно избежал только один возвестивший отрок. Когда фарисеи, иродиане и саддукеи совершили беззаконие, пророческое слово, чудесным образом покидая их, окрепло, возвещая: «Иучители закона не знали Меня» (Иер.2:8). Далее:

33

Стихи 18–19. Когда этот говорил, и вот приходит другой, и говорит: когда сыновья твои и дочери ели и вино пили в доме первородного брата своего; внезапно бурный ветер ворвался от пустыни, и потряс четыре угла дома, и разрушенный дом раздавил детей твоих, и они умерли.

53. Немного ранее мы говорили, что мы считаем сыновьями и дочерьми проповедующих Апостолов и присоединенные народы, которые, как сказано, пируют в доме первородного брата, так как, все еще живя среди еврейского народа, они питались утешениями святой проповеди. И вот, большой ветер пришел от пустыни. Пустыня, это сердце неверных, которое уже покинул Создатель, и никакой жилец не населяет. Что же иное называется большим ветром, если не сильное искушение? Итак, большой ветер пришел от пустыни; потому что во время страданий нашего Искупителя пришло против Его верных большое искушение от иудеев. Правильно можно понимать пустыню как множество оставленных нечистых духов, от которых приходит ветер и охватывает дом, так как от них порождается искушение, возбуждающее сердца преследователей.

54. Но дом, в котором пировали дети, стоял на четырех углах. Мы знаем, что в синагоге было три рода правителей, а именно, священники, книжники и старейшины народа. Если мы присоединим к ним фарисеев, то найдем в этом доме четыре угла. Ветер пришел от пустыни, и охватил четыре угла дома, потому что от нечистых духов пришло искушение, и возбудило умы четырех родов порочностью преследования. Этот дом обрушивается, задавливая детей, поскольку, когда Иудея впала в жестокость преследования Господа, то страхом отчаяния подавила веру апостолов. Ведь как только они увидели, что их Учитель схвачен, то тотчас же, отрекаясь Его, разбежались в разные стороны. И хотя внутренняя сила удержала их дух в предведении жизни, однако, плотской страх погасил в них жизнь веры. Те, кто оставили своего Творца, когда злобствовала Иудея, словно убиты сотрясением углов разрушаемого дома. Что же, как мы полагаем, случилось тогда со стадом верных, если из него, как мы знаем, бежали вожаки? Но среди этого спасся только один, кто и возвестил, что исполнилось пророческое слово, которое это предрекало, говоря о народе- преследователе: «Возлюбленный Мой в доме Моем сделал много злодеяний» (Иер.11:15). Также говорит о добрых проповедниках, но бежавших во время страданий: «Ближние Мои стоят вдали» (Пс.37:12). Говорит обо всех сильно испуганных: «Поражу пастыря, и рассеются овцы стада» (Мф.26:31).

34

Стих 20. Тогда Иов встал, и разодрал одежды свои.

55. Когда дом упал и уничтожил детей, Иов встал, так как, хотя Иудея погибла в неверности, а проповедники отпали из-за страха смерти, Искупитель человеческого рода воскресил Себя от смерти по плоти, и этим показал, что Он покинул Своих гонителей. Тем, что Он воскрес, показывает, с какой суровостью Он покидает грешников, а Его лежание во гробе есть терпеливое перенесение зла. Встал же, когда воздвиг суд справедливости против нечестивых. Потому верно говорится, что он разодрал одежды. Что же такое одежда Господа, если не Синагога, которая прикрывалась предсказаниями пророков о Его грядущем воплощении? Да и сейчас Он облекается в тех, кто Его любят. И Павел, свидетельствуя, говорит: «Чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока» (Еф.5:27). Тем, что сказано: «не имеет пятна, или порока», обозначается, конечно, разумная одежда, чистая делами, и гладкая надеждой. Таким образом, когда Иудея верила в Его воплощение, это и было облечением в одежды.

56. Но так как Ожидаемый пришел, придя, учил новому, уча, творил чудеса, совершая чудеса, терпел зло; Он разорвал одежду, в которую был одет, когда одних в Иудее Он избавил от неверности, а других оставил в неверности. Что же такое раздираемая одежда, если не разделенная противоположными мнениями Иудея? Если бы Его одежда не была порвана, Евангелист не сказал бы, что когда Господь проповедовал, в народе возник спор, так что «одни говорили, что Он добр; а другие говорили: нет, но обольщает народ» (Ин.7:12). Так сказать, Его разорванная одежда была тем разделением мнений, которое разрушило единство согласия. Сказано:

35

Стих 20. И остриг голову свою и, пав на землю, поклонился.

57. Что изображает острижение волос, если не

утонченность Таинств; что изображает голова, если не высоту первосвященства? Потому и у Езекииля пророка говорится: «Ты, сын человеческий, возьми себе острый нож, бреющий волосы, возьми его, и води через голову твою и бороду»(Иез.5:1), разумеется, что слово пророка изображало суд Искупителя, Который, явившись во плоти, остриг голову, так как Он отнял Свои Таинства от иудейского священства; остриг бороду, поскольку, оставляя Израильское царство, Он отсек красоту его добродетели. Что здесь изображает земля, если не грешного человека? Первому согрешившему человеку сказано: «Ты земля, и в землю возвратишься» (Быт.3:19). Именем земли изображается грешный род. Поистине, поскольку Иудея считала себя законной, известно, насколько дурно она думала о язычниках; как об этом свидетельствует апостол Павел, который говорит: «Мы по природе иудеи, а не из язычников грешники» (Гал.2:15). Посредник же наш, словно остригши голову упал на землю, так как, покидая Иудею, Он отнял Свои Таинства от того священства, и признал язычников. Он остриг волосы с головы, потому что отнял Таинства Закона от того первого Своего священства; и пал на землю, потому что предал Себя на спасение грешников. И когда Он покинул тех, которые считали себя праведными, то принял тех, которые считали и признавали себя грешными. Поэтому и Сам Он говорит в Евангелии: «На суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» (Ин.9:39). Потому и столп облачный, который шел перед народом в пустыне, сиял блеском огня не днем, а ночью, что наш Искупитель примером Своей жизни указывая направление Своим последователям, не просиял для уверенных в собственной праведности, но облистал огнем Своей любви тех, кто признает мрак собственных грехов. И падение Иова по достоинству можно считать проображением Искупителя, так как написано: «Слово послал Господь на Иакова, и оно упало на Израиля» (Ис. 9:8). Итак, Иаков называется предателем, а Израиль видящим Бога. И что же еще изображается через Иакова, как не иудейский народ, что же изображается через Израиля, если не народ язычников? Ведь именно Того, Кого Иаков стремился предать через смерть плоти, язычники глазами веры увидели как Бога. Итак, Слово посланное к Иакову, пало на Израиля, ведь когда Оно приходило к иудейскому народу, то было с презрением отвергнуто, а языческий народ Его вдруг признал и обрел. Ведь именно о Святом Духе написано: «Дух Господень пал на них» (Деян.10:44).

58. Когда говорится в Священном Писании, что или Слово Божие, или Дух Святой «пали», то этим изображается внезапность Их пришествия. Потому обрушился или упал, что внезапно нисшел. Когда говорят, что будто бы Спаситель обрушился на землю, это означает, что Он внезапно пришел к язычникам без каких-либо предшествующих пророческих знамений. Хорошо сказано, что он, павши, поклонился, ведь когда Спаситель воспринял смирение плоти, то этим внушил верующим в Него обеты смирения. Он совершил, так как научил этому; как сказано и о Его Духе: «Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим.8:26). Ибо тот, кто равен, не просит, но, как говорится, ходатайствует; так как делает просящими тех, кого наполняет: и это показал в Самом Себе наш Искупитель, Который умолял Отца, когда приблизился к страданиям. Что же удивительного, если будучи в обличии раба молением предал Себя Отцу, когда Он перенес до самой смерти поругания целого отряда грешников?

36

Стих 21. Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь туда.

59. Матерью Искупителя по плоти явилась синагога, из которой Он вышел к нам видимым телесно. Но она хранила Его прикрытым в покрове своих Писаний, пока отказывалась открывать очи своего ума для духовного Его понимания. Так как она отказалась видеть скрытого в плоти человеческого тела Бога, то презирала смотреть на Него, считая Его нагим, лишенным Божества. Но «наг вышел из чрева матери»: потому что выходящий от синагоги плотью, видимым образом пришел к язычникам. Это хорошо изображено одеждой, которую оставил, убегая, Иосиф (см. Быт.39:12). Ибо, когда женщина хотела скверно использовать его для прелюбодеяния, он, оставив одежду, выбежал из дома; так же, когда синагога верила, что Господь просто человек, она желала связать Его словно прелюбодейным обниманием, Он же оставил на ее глазах покрывало буквы, и народам, могущим познать силу Его Божественности, явил Себя видимым. Потому и апостол Павел сказал: «Доныне, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их» (2Кор.3:15), потому что прелюбодейная женщина удержала у себя одежду, и упустила голым того, кого плохо держала. Тот, Кто вышел из синагоги и видимым образом явился для веры язычников, из утробы матери вышел наг. Но разве Он совсем ее покинул? И как понять, что пророком сказано: «Если будет число сынов Израилевых как песок морской, только остаток спасется» (Ис.10:22, Рим.9:27)? Или: «Пока войдет полнота язычников; и так весь Израиль спасется» (Рим.11:25)? Будет время, когда Он явится видимым даже в синагоге. В конце мира несомненно будет время, когда Он станет известен как Бог остатку Своего народа. Поэтому сказано: «Наг и возвращусь туда». Наг возвращается в чрево его матери, когда в конце этого мира Тот, Кто во время земной жизни презирался как человек, на глазах у синагоги явится Богом пред народами.

37

Господь дал, Господь взял; как угодно было Господу, так и сделалось: да будет имя Господне благословенно.

60. Наш Искупитель, как истинный Бог, вместе с Отцом все дает; а как истинный человек, получает от Отца как и все. Он мог говорить об Иудее, когда она верила в тайну грядущего Его воплощения: «Бог дал». И Он мог говорить об Иудее, когда она презрела присутствие ожидаемого Его воплощения: «Бог взял». Даяние есть, конечно, когда через некоторых она верила в будущее; но изгнав Спасителя, заслуженно предана своей слепоте, так как презрела почтить то, во что веровали некоторые.

61. Верующих в Него Он учил, чтобы пребывая в скорбях они благословляли Господа: «как угодно было Господу, так и сделалось: да будет имя Господне благословенно». Это подтверждается и Евангелием (Мф.26:26), где сказано, что когда приблизились страдания, Он, принимая хлеб, воздал благодарение. Итак, воздал благодарение Тот, Кто подвергся чужой несправедливости. И Кто, не имея никакой вины достойной наказания, будучи ударяем, смиренно благословлял, этим ясно показывает, что следует делать каждому, находящемуся под ударами собственной вины, и когда Сам невозмутимо переносит удары чужой вины, показывает, что должен делать подвергнутый наказанию.

38

Стих 22. Во всем этом не согрешил Иов, и не произнес ничего безумного против Бога.

62. Утверждается, что он и не согрешил, и не произнес ничего неразумного о Боге. Апостол Петр, как мы уже сказали, об этом так открыто свидетельствовал, говоря: «Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его» (1Пет.2:22). Насколько лесть в устах среди людей считается разумной, настолько у Бога является безумной по свидетельству Павла: «Мудрость мира сего есть безумие пред Богом» (1Кор.3:19). Итак, поскольку в устах Его не было обмана, вне сомнения, что Он не говорил ничего неразумного. Когда священники и старейшины спрашивали Его во время страдания, они думали, что Он безумно говорит против Бога, называясь Сыном Божиим. Потому обвинители и говорят: «На что нам еще свидетели? вот, мы сами слышали богохульство» (Мф.26:65). Но Он ничего не говорил безумно против Бога: так как говорящий правду, засвидетельствовал ее неверующим в Себя самой смертью, что немного позднее явил всем искупленным через воскресение.

63. SENSUS MORALIS (НРАВСТВЕННЫЙ СМЫСЛ). Мы кратко описали события для наставления нашей головы, а теперь, для созидания тела пересмотрим все, трактуя с точки зрения морали, чтобы, слушая о внешних делах, мы знали, что при этом происходит в душе. Действительно, когда сыновья Божии предстали очам Божиим, среди них предстал и сатана, так как большей частью в наши хорошие мысли, которые в наше сердце всеваются наитием действующего Святого Духа, этот древний враг хитро вставляет себя и подчиняет себе, чтоб расстраивать хорошие мысли, и мучительно терзать расстроенное. Но Тот, Кто нас сотворил, никогда не покидает нас в искушении. Ибо Он открывает нам нашего врага, который скрывается в засаде, обнаружив его сиянием Своего света. Потому вскоре говорит ему:

39

Стих 7. Откуда ты пришел?

64. Ибо отыскивать лукавого врага, значит открывать его засады, чтобы нам, когда замечаем, что он приближается к сердцу, бдить, внимательно озираясь вокруг.

40

Стих 7. И отвечал сатана Господу, и сказал: я обошел землю вокруг, и прошел ее.

65. Для Сатаны обходить землю, значит исследовать плотские сердца, и выискивать случай, чтобы обвинить. Обошел землю, потому что обошел человеческие сердца, чтобы уничтожить доброе, и чтобы вложить в умы злое, чтобы вложенное нагромождать, чтобы нагроможденное доводить до конца, чтобы усовершившихся в несправедливостях сделать союзниками в наказании. Обратите внимание, что он называет себя не облетающим, а обходящим землю, потому что он никогда быстро не покидает того, кого искушает; там, где он находит податливое сердце, туда и наступает, склоняя ко злу, чтобы, замедлив, оставить следы злобы, и подобием своего зла, кого возможно, сделать злыми. Но против этого Бог хвалит блаженного Иова, говоря:

41

Стих 8. Неужели ты не видел раба Моего Иова, что нет подобного ему на земле: человек простой и праведный, и боящийся Бога, и удаляющийся от зла?

66. Кого Божественное вдохновение укрепляет против врага, того Бог как бы хвалит в слух сатаны. Хвалить – Божественное свойство, а так же – сначала даровать благо, а затем охранять дарованное. Но древний враг тем более жестоко свирепствует против благих людей, чем более видит их окруженными укреплениями божественной помощи. Потому-то он, добавляя, говорит:

42

Стихи 9, 10. Разве даром Иов боится Бога? Не Ты ли кругом оградил его, и дом его, и все имущество? Дело рук его Ты благословил, и владения его распространяются по земле.

67. Он как бы говорит: «Почему Ты хвалишь того, кого Сам укрепил защитой? Будет ли человек, презрев меня, достойным Твоих похвал, если противостанет мне своими силами?» Столь скоро и лукаво требует, что Сам Защитник человека милостиво уступает.

43

Стих 11. Но вытяни немного руку Твою и коснись всего, чем он владеет, – благословит ли он Тебя?

68. По большей части бывает так, что пока мы приносим в обилии плод добродетели, пока укрепляемся в постоянном благополучии, то ум постепенно надмевается и начинает думать, что те блага, которые он имеет у себя, происходят от его собственных усилий. Поэтому древний враг естественно домогается того, чтобы прикоснуться к этим благам; но прикоснуться не иначе, как если это милостиво позволит Бог, так, чтобы ум, ударяемый искушением, был потрясен среди тех благ, о которых он радовался, и, признав слабость своей беспомощности, еще более утвердился в надежде божественной помощи. Это бывает по удивительной Божественной щедрости, чтобы, где злой враг прикасается к сердцу, дабы уничтожить его, там же милосердый Создатель просвещает его, чтобы оно жило. Потому Бог и говорит:

44

Стих 12. Вот, все, что он имеет, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей.

69. И Он как бы говорит: «Вот, Я даю тебе прикоснуться к каким угодно внешним благам избранного, чтобы и сам ты познал, что Я сохраняю того, кто прилепился ко Мне всей душой». Отчего и хорошо говорится:

45

Стих 12. И отошел сатана от лица Господня.

70. Он блуждает вовне, не допущенный к внутреннему, так как ему не позволено господствовать вплоть до повреждения сердца. Даже если сатана и смущает добродетели души, то он потому остается вовне, что из-за противодействия Божия не поражает сердца благих людей до глубины. Ему настолько дозволено бушевать против них, насколько это необходимо что бы они укрепились возросши в искушениях, чтобы не приписывали своим силам те добрые дела, которые они совершают; чтобы они не потерялись в бездействии от излишней безопасности, и не ослабевали бы при нападении страха. И для своего преуспеяния настолько более бдительно несли стражу, насколько чаще видели бы себя стоящими против врага в борьбе с искушениями.

46

Стихи 13–15. И был день, когда сыновья и дочери его ели и пили вино в доме первородного своего брата, приходит вестник к Иову и говорит: волы пахали, и ослицы паслись подле них, и напали Савеяне и взяли все, и отроков поразили мечем; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

71. В сердце избранных прежде последующих благ рождается премудрость, и она, как первородное дитя, приносится благодаря дару Духа. Эта рождающаяся премудрость есть наша вера, как свидетельствует пророк, говоря: «Если не уверуете, не уразумеете»(Ис.7:9). И тогда только мы имеем мудрость для уразумения, когда оказываем веру и доверие ко всему тому, что говорит Создатель. Итак, тогда в доме первородного брата устраивают пир братья, когда остальные добродетели пиршествуют вместе с верой. Если она первая не родится в нашем сердце, остальные, какие бы то ни были блага, не могут появиться, даже если они кажутся благами. В доме первородного брата устраивают пир другие братья, когда в обиталище веры наши добродетели насыщаются пищей священных изречений. Ибо написано: «Без веры угодить Богу невозможно» (Евр.11:6). Итак, наши добродетели тогда питаются истинными трапезами жизни, когда начинают питаться таинствами веры. В доме первородного брата устраивают пир другие братья, так как, если остальные добродетели не будут наполнены пиром мудрости, то не будут благоразумно совершать то, к чему они направлены, и тогда вообще не могут быть добродетелями.

72. Но вот, когда добрые дела, которые мы совершаем, пасутся на трапезе веры и премудрости, враг наш уводит пашущих волов и пасущихся ослиц, и отроков умерщвляет мечем. Как иначе истолкуем мы пашущих волов, если не как наши самые значительные помышления? Когда они обрабатывают сердце учением и упражнением, то приносят впоследствии обильные плоды. Что представим мы под видом пасущихся ослиц, если не простые движения сердца? Когда мы удерживаем их при помощи поучения от заблуждения двуличия, то, как бы кормим их на пастбище свободы и чистоты. Но часто хитрый враг, когда замечает в сердце значительные помыслы, расстраивает их тем, что предлагает удовольствия похотения; и когда он видит простые движения сердца, то показывает ему тонкие и хитрые изобретения, чтобы, когда благодаря тонкости в суждениях он будет искать похвалы, была потеряна чистота простоты; и если он даже не в силах склонить сердце к злому делу, то, тем не менее, с помощью искушения наносит скрытый вред помышлениям благих людей; чтобы, когда кто-нибудь заметит, что враг смущает блага души, ему казалось, что тот может расхитить их как бы до основания. Пашущие волы могут быть приняты и как благодатные мысли, которыми мы пытаемся принести пользу другим, когда желаем проповедованием устранить жестокосердие брата. Через ослиц, которые без сомнения не сопротивляются с необузданным безумием тем, которые их нагружают, может изображаться добродетель терпения. И древний враг всегда, когда видит, что мы хотим словом принести пользу другим, погружает душу в оцепенение праздности; чтобы тот, кто пренебрегает своим, не смог позаботиться о других. Он уводит пашущих волов, когда разрушает помыслы души, отданные плодам пользы братьев, послав бездействие нерадения. И хотя сердца избранных бдят в глубине своих помыслов и, победив, преодолевают насылаемое искусителем, злой враг радуется, что он как будто похитил нечто, когда хотя бы на мгновение он одерживает верх в помышлениях благих людей.

73. Часто, когда враг видит готовую к терпению душу, он разузнает, что она любит больше всего, и там расставляет сети соблазна, ведь чем более кто-то любит какую-нибудь вещь, тем легче через нее повредить терпение. И хотя сердца верных всегда заботливо возвращаются к себе, и строго укоряют самих себя даже за малое движение уклонения; и, двигаясь, они учатся, каким образом они могут выстоять, а если испытывают поражение, то еще более укрепляются. Но древний враг, когда смущает помышления терпения даже на мгновение, радуется, словно отнял ослиц от полей сердца. В тех же делах, которые мы предполагаем совершить, не можем разумно взвесить: что чему соответствует. Но в большинстве случаев враг, когда внезапно к нам врывается потрясением искушения, вдруг побеждая бдительность сердца, словно поражает мечем стражей-отроков. Но все же один убегает, кто возвещает, что другие погибли, так как, когда душа претерпевает нападение врага, разумное видение всегда возвращается к ней, и душа, которая сама храбро исправила то, что с ней приключилось, оказывается как будто единственной спасшейся. Когда другие погибают, один бежит домой, то есть при смущении движений искушением внутренний взор возвращается к совести; и когда душа, занятая недавним нападением, считает, что она погибла, она исправляет это действием совести.

47

Стих 16. Когда он еще говорил, приходит другой и сказывает: огонь Божий упал с неба, и поразил овец и отроков, и уничтожил их; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

74. Что изображается овцами, если не безупречность мыслей, что изображается овцами, если не чистота хороших сердец? Немного ранее мы уже сказали, что небо называется воздухом: от чего и птиц мы называем небесными. И мы знаем, что нечистые духи, который упал с эфирного неба, блуждают в этом пространстве между небом и землей: они тем более завидуют людям, сердцами возвышающимся к небесному, чем более видят себя отверженными от небесного через нечистоту своей гордости. Так как против наших чистых помышлений от воздушных сил устремляется огонь зависти, огонь с небес сходит на овец. Часто они разжигают чистые помышления нашего ума огнем страсти; и словно пожигают огнем овец, когда искушением разнузданности нарушают целомудренные движения души. Это и называется огнем Божиим, так как бывает не по воле, а по попущению Божию. И поскольку, внезапно напором они сокрушают подчас саму бдительность ума, то словно мечем убивают стражей-отроков. Но все же один убегает невредимый, пока все, что испытывает душа, терпеливо и тонко рассматривает различение, и оно одно и избежало смертельной опасности; так как даже при смущении мысли различение не поддается и не возвещает душе о поражении, но как господин призывает ее к плачу.

48

Стих 17. Но когда он еще говорил, приходит другой, и говорит: Халдеи расположились тремя отрядами, и бросились на верблюдов, и взяли их, а также и отроков поразили мечем; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

75. Под верблюдами, которые отчасти чисты, так как жуют жвачку, и нечисты, так как имеют не раздвоенное копыто, как мы уже сказали выше, подразумевают хорошее управление тленными вещами, о каковых чем больше мы заботимся, тем усерднее подстерегает нас враг. Каждый, кто управляет земными вещами, более подвержен нападениям тайного врага. Такой человек старается принимать решения, предвидя хотя бы нечто, и часто, когда осторожный человек подробно предвидит будущее, неосторожный совершенно не видит уже наступившее зло; часто тот, кто беспокоится о настоящем небрежет о том, что может наступить; часто, поступая вяло, небрежет о том, что должно быть сделано со вниманием; часто тот, кто показывает себя на деле бдительным, вредит делу самой своей обеспокоенностью. Иногда же старается укротить свой язык, но по роду своей деятельности не может умолчать. Иногда он чрезмерно ограничивает себя, и молчит, когда должен говорить. Иногда слишком усердно предается необходимым делам и говорит то, что не должен говорить. Обычно же он вовлекается в такие круговороты рассуждений, что сам едва понимает, что он имеет в виду; и хотя он ничего не предпринимает, но сильно утомляется тяжестью внутренней работы. И поскольку то, что он переживает внутри себя тяжело, устает, оставаясь внешне спокойным и праздным. Очень часто, когда душа почувствует в будущем нечто неблагоприятное, то все свое стремление направляет против этого; возникает пыл состязания, сон бежит, ночь превращается в день; и хотя внешне человек покоится на ложе, внутри себя, в сердце, он спорит с громкими криками. И, часто случается, что ничего из ожидаемого не сбывается: и все это размышление, что совершенно сознательно долго приготовлялось, внезапно теряет всякий смысл. Тем дальше душа отстоит от необходимого, чем более она размышляет о пустом. Поскольку заботу об управлении земными вещами духи злобы либо поражают замедляя ее, или чрезмерно ускоряя, либо смущают грубой или неумеренной речью, и почти всегда подавляют чрезмерными нагромождениями размышлений, то Халдеи похищают верблюдов тремя отрядами. Итак, словно направлять против верблюдов три отряда, есть разрушать заботу о земных вещах либо недозволенным поступком, либо чрезмерной речью, либо беспорядочным размышлением; так что пока душа стремится направить себя для внешнего служения, она отделяется от созерцания себя самой; и поэтому не видит собственного ущерба, из-за чего чуждое себе делает с большим усердием, чем подобает. А рассудительная душа, когда занята управлением земных вещей, не упускает из виду, что должна делать для себя, а что для ближних, и не пренебрегает обязанностями по отношению к себе из-за неумеренной заботы о чужом, но и не откладывает эту заботу, беспокоясь о своей пользе. И все-таки часто, когда душа научилась беспокоиться как о внешнем, так и о внутреннем, когда она внимательно рассматривает и себя, и то, что ей доверено, она может быть смущена в одно мгновенье по какой-нибудь причине, так что вдруг пленяется и вся ее осторожность бывает разрушена. Потому и мальчиков, которые охраняли верблюдов, халдеи поражают мечем. Но один все же убегает; так как перед глазами души предстает рассудительный разум, и возмущенная душа понимает чего она лишилась из-за внезапного искушения.

49

Стихи 18–19. Пока этот говорил, еще один приходит, и говорит: когда сыновья твои и дочери ели и вино пили в доме первородного брата своего, внезапно бурный ветер ворвался от пустыни, и потряс четыре угла дома, и разрушенный дом раздавил детей твоих, и они умерли; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

76. Как мы уже сказали выше, пустынная местность, от которой исшел сильный ветер и разрушил дом, есть покинутое множество нечистых духов, которое, оставив блаженство своего Творца, словно потеряло руку Возделывателя. Ведь от нечистых духов приходит сильное искушение и отвращает совесть от состояния спокойствия. А на четырех углах этот дом стоит, поскольку прочность здания души поддерживают благоразумие, воздержание, твердость и правосудие. Этот дом стоит на четырех углах, так как на этих четырех качествах строится все здание добродетелей. Потому и орошали землю Рая четыре реки, что этими четырьмя добродетелями наполняется сердце и сдерживается жар всех плотских желаний. Но иногда, когда душу захватывает лень, благоразумие охлаждается; поскольку, когда оно, утомившись, замирает, то не предвидит будущего. Иногда, когда некоторое наслаждение охватывает душу, наше воздержание слабеет; ибо насколько мы увлекаемся наслаждением настоящим, настолько меньше воздерживаемся от греховного. Иногда в сердце вкрадывается страх, и расстраивает силы нашей твердости; и чем сильнее мы боимся потерять удовольствия, тем меньше выступаем против недопустимого. Иногда себялюбие наполняет собой душу, и скрытым движением отвращает ее от прямоты справедливости; и оттого она не желает предаться полностью Творцу, что противоречит в себе закону справедливости. Мощный ветер сотряс четыре угла дома, то есть сильное искушение скрытыми движениями колеблет четыре добродетели; и как дом разрушается при сотрясении его углов, так и совесть приходит в смущение при попрании добродетелей.

77. Внутри четырех углов дома пируют сыновья, так как внутри тайн души, которые, главным образом, поднимаются к вершине высшей справедливости этими четырьмя добродетелями, остальные добродетели поочередно пасутся как некие чада сердца. Конечно, дар Духа прежде всего в смиренной душе воспитывает благоразумие, воздержание, твердость, правосудие, и саму душу, чтобы она давала знать о каждом искушении, затем оснащает семью добродетелями: против слабоумия мудростью; против неразумия разумением; против безрассудства рассудительностью; против страха храбростью; против невежества знанием; против черствости добротой; против гордости страхом Божиим.

78. Но иногда, когда наша душа укрепляется полнотой и обилием такого дара, если наслаждается благодаря ему непрерывным безмятежием, то забывает, откуда у нее все это; и думает, что имеет это сама по себе, и что оно у нее всегда было. Потому иногда бывает, что эта благодать для пользы отнимается, и показывает самонадеянной душе, насколько она сама по себе бессильна. Тогда мы действительно осознаем, откуда происходит наше благо, когда чувствуем, что как будто теряем его и не можем сами сохранять. Отсюда и бывает научение смирению, что в момент нападения искушения такое слабоумие поражает нашу мудрость, что взволнованная душа не знает, как ей противиться угрожающему злу, или каким образом готовить себя против искушения. Но сама эта глупость благоразумно извещает сердце, так что, чем больше временное безумство, тем правильнее и смиреннее оно рассуждает; и там, где как будто отсутствует мудрость, она еще крепче водворяется. Иногда, когда душа возвышается в гордыне высокомерными помыслами, задерживается в вещах низших и ничтожных из-за тяжкого отупления, чтобы увидеть те низшие входы, через которые может проникнуть крайняя погибель. Но само это отупление, в то время как отнимает наше познание, сохраняет его, потому что когда оно на время смиряет сердце, то надежнее укрепляет его к познанию высшего. Иногда, когда мы радуемся, что все делаем с разумной основательностью, низвергаемся по совершенно неожиданной причине; и хотя мы верили, что живем разумно, внезапно опустошаемся из-за внутреннего смущения. Но опытом этого смущения мы учимся не приписывать свой разум нашим силам, и потому скорее мы возвращаемся к основательности, что она как будто у нас уже была. Иногда душа решительно презирает противное, но когда зло вновь побеждает, то она поражается сильным страхом. Но потрясенная этим душа узнает, Кому она обязана тем, что хоть чему-то могла храбро противиться; и потом настолько тверже сохраняет храбрость, насколько очевиднее из-за внезапного нападения страха ей показалось, что она у нее отсутствует. Иногда же, когда мы радуемся, что знаем великое, внезапно приходим в оцепенение, омраченные слепотой неведения. Но из-за того, что око души на время закрывается неведением, потом оно вернее открывается для познания, когда душа, наученная своим помрачением, узнает Того, от Кого имеет само познание. Иногда же, когда мы все устраиваем духовно, когда радуемся, что имеем полное благочестие, душу внезапно поражает черствость. Но мы, сделавшись как будто нечувственными, познаем, Чьей милости мы обязаны имевшимися благами; и как будто угасшее благочестие возвращается с избытком, ведь то, что теряют, а потом находят, любят еще больше. А иногда душа, пребывающая в страхе Божием, радуется, но черствеет из-за внезапного искушения гордостью. Но, сильно испугавшись из–за потери страха, вновь спешит склонить себя к смирению; и смирение становится настолько прочнее, насколько душа осознает важность этой добродетели, как будто потеряв ее.

79. Итак, когда дом сокрушен, то сыновья умирают, то есть когда совесть приходит в смятение от искушения, то сразу же, в одно мгновение разрушаются рожденные в сердце добродетели. Как сыновья, конечно же остаются живыми по духу, хотя телесно умирают, так и наши добродетели, во время искушения внезапно смущенные, лишаются своей целостности, но все-таки сохраняются неповрежденными в глубине души благодаря твердости воли. С ними умирают три сестры, потому что иногда в сердце искушениями смущается любовь, ужасом сокрушается надежда, сомнениями колеблется вера. Часто мы как будто ослабеваем в любви ко Творцу, когда думаем, что бываем истязаемы скорбями более, нежели заслуживаем. Часто, когда душа страшится больше, чем необходимо, лишает саму себя надежды. Часто, когда душа борется с глубокими сомнениями, смущенная вера томится, как будто угасая. Но дочери, которые умирают в разрушенном доме, все–таки остаются живыми, и хотя само смущение свидетельствует, что надежда, вера и любовь почти что умерли внутри совести, все-таки перед очами Божиими их сохраняет живыми твердость воли к добру. Потому и юноша, который это сообщает, убегает один, так как проницательность ума и в искушении остается неповрежденной. Благодаря возвещенному юношей, Иов понимает, что должен возвращать своих детей через рождение, так же и скорбящая душа, осознав случившееся изменение, сохраняет через покаяние силы, которых как будто начала лишаться. Это чудо происходит с нами по милосердию Божию, чтобы душа у нас никогда не была повержена ударом вины. Ибо человек полагал бы, что имеет большие силы, если бы иногда не чувствовал какого-либо ослабления этих сил, скрытых в тайниках души. Но когда он колеблется захватившим его искушением, и словно сверх сил утомляется, то этим ему показывается защита смирения против ловушек его врага; и поскольку он боится обессилено упасть, то начинает твердо стоять. Искушенный же не только узнает, от Кого получает силы, но и понимает, какое бодрствование требуется, для их сохранения. Часто бывает, что кого не в силах победить натиск искушения, того сильнее поражает собственная беспечность. Ведь когда кто-либо, утомившись, предается отдыху, представляет нерадивую душу развратителю; и если его по щедрости Божественного милосердия посетит искушение не внезапным ударом, а упредит его постепенным приближением, то он, конечно, будет бодрствовать, ожидая козни, так что осмотрительно препояшется перед сражением с врагом.

50

Стих 20. Тогда Иов встал.

80. Сидеть свойственно бездействующему, вставать – борющемуся. Вставать, услышав неблагоприятные новости, означает, узнав об искушениях, укреплять душу для поединка. И в этих искушениях помогает различение, так как оно знает как именно отличить добродетели от пороков.

51

Стих 20. И разодрал верхнюю одежду свою.

81. Мы раздираем одежду, когда, вспоминая, различаем наши поступки. Если бы наши дела не покрывали нас словно одежда пред Богом, то не было бы сказано гласом ангела: «Блажен бодрствующий и хранящий одежду свою, чтобы не ходить ему нагим и чтобы не увидели срамоты его» (Апок.16:15). Наша срамота тогда становится видна, когда жизнь, достойная порицания, не покрывается на суде перед глазами праведников никаким покровом последующих добрых дел. И поскольку мы ощущаем вину, то прибегаем к плачу; и побужденные самим плачем, внимательнее открываем душевные очи для созерцания света праведности, то есть в скорби раздираем одежду, поскольку от плача мы лучше различаем все, что совершили, и строже с гневом осуждаем. Тогда вся наша гордыня рушится, тогда отпадают от души все излишние помыслы.

52

Стих 20. Остриг голову свою и пал на землю и поклонился.

82. Действительно, как можно в нравственном смысле понять волосы, если не как помыслы, исходящие из души? Потому и в другом месте сказано Церкви: «Как лента алая губы твои, невеста, и речь твоя сладка»(Песнь песней 4:3). Лента, конечно, подвязывает волосы головы. Губы же невесты как лента, потому что ободрение святой Церкви связывает в душах слушающих все разрозненные помыслы; чтобы они, распущенные, не спадали, чтобы не распускались совершением недозволенного, и, распустившись, не омрачали бы сердечные очи, но стремились бы только ко внутреннему, пока их связывает лента святой проповеди. Как верно лента названа алой; потому что проповедь святых пламенеет только огнем любви. Что же изображается головой, если не то, что есть главное в каждом поступке, то есть сама душа? Потому и в другом месте говорится: «И да не оскудевает елей на голове твоей» (Еккл.9:8). Конечно же, елей на голове, это любовь в душе; и оскудение елея на голове, это когда любовь уходит из души. Остричь же голову означает удалить из души излишние помыслы. И, обрив голову, пал на землю тот, кто, прогнав свои самонадеянные помыслы, смиренно познал свое собственное бессилие.

83. Ибо трудно делать великое, и от великих деяний не иметь в себе каких-либо гордых помыслов. Ведь из-за того самого, что мы храбро подвизаемся против пороков, в сердце возникают гордые помыслы, и хотя ум усиленно предупреждает внешние проступки, чаще всего скрытно гордится самим собой, и считает себя достойным великой награды, не замечая, что грешит, размышляя о самом себе. Но перед глазами строгого Судии преступление тем хуже, чем оно более тайно, ведь тогда оно почти неисправимо; и тем шире зияет западня, чем больше человек гордится самим собой. Потому, как мы уже многократно говорили, по милости Творца бывает так, что самонадеянная душа подвергается промыслительному искушению, становится немощной, понимает, чем она является на самом деле, и отлагает гордое возношение. Как только искушение затронет ум, вся гордость и беспорядок наших помыслов успокаиваются.

84. Когда же ум вздымается в гордости, то он словно стремится к тирании. Имеет же сообщников своей тирании, одобряющих его помышления. Но когда на тирана нападает враг, немедленно прекращается одобрение сообщников. А когда враг приходит, сообщники бегут, в страхе покидая того, кого в мирное время хвалили лукавой лестью. Когда уходят сообщники, он остается перед врагом один, поскольку, когда отступили гордые помышления, взволнованный дух видит только себя и искушение. Плохие вести обривают голову, ведь ум, когда искушения сильно нападают, обнажается от своих гордых помыслов. Что же иное означает выращивание Назореями волос, как не то, что вследствие большого воздержания растут гордые помыслы? Что же означает то, что, по исполнении обета Назорей должен обрить голову и сжечь волосы в жертвенном огне, если не то, что мы тогда достигаем вершины совершенства, когда таким образом побеждаем внешние пороки, что даже отсекаем гордые помыслы от ума? Конечно, сжигать эти жертвы в огне, значит воспламенять мысли огнем божественной любви, чтобы все сердце пылало в Божией любви, и сжигающий гордые помышления подобен Назорею, уничтожающему волосы с завершением обета. И известно, что Иов пал на землю и поклонился. Тот показывает истинное поклонение Богу, кто сам на себя, поскольку он прах, смотрит смиренно, кто не приписывает себе никаких добродетелей, кто признает, что хорошее, что он делает есть от милосердия Творца. Потому-то он и говорит:

53

Стих 21. Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь.

85. Как если бы душа, застигнутая в искушении и немощи, говорила: «Нагим родила меня прежде благодать через веру, нагим та же благодать спасет меня при исходе». Есть великое утешение для искушаемой души, когда она, при нападении пороков, видя себя как будто обнаженной от добродетелей, прибегает к одной только надежде на милосердие; и тем самым не позволяет себя обнажить, что смиренно считает себя обнаженной от добродетелей. Так что, если кто-нибудь в искушении обнажается от какой-либо добродетели, но признает свою собственную немощь, то только лучше одевается самим смирением; и намного устойчивее лежит, чем прежде стоял тот, кто ничего из того, что имеет не приписывает себе, забывая о божественной помощи. Потому смиренно признает вскоре руку Утешителя и Судии, говоря:

54

Господь дал, Господь и взял.

86. Так и возрастает наученный искушениями тот, кто познает щедрость Подателя в полученной благодати, и в лишении силы – власть Забравшего. Но эта духовная сила не исчезает совсем, а ослабляется искушением; смущенная же душа трепещет, думая, что лишилась ее, и благодаря этому навсегда смирившись, уже никогда не теряет.

55

Как угодно было Господу, так и сделалось: да будет имя Господне благословенно!

87. Из того, что мы смущаемся внутренним искушением, следует, что мы должны прибегать к правосудию Творца; и именно потому наше сердце воздаст большие хвалы своему Помощнику, что после искушения вернее познает бессилие своей немощи. Хорошо же сказано:

56

Стих 22. Во всем этом не согрешил Иов, и не произнес ничего безумного о Боге.

88. Скорбящая душа должна с особой заботой беречься, чтобы искушение, действующее на нее изнутри, не вырвалось бы вовне в недозволенных словах, не роптать об искушении, чтобы огонь, который очищает ее как золото, не вырвался бы через недозволенный разговор и не превратил бы ее в пепел.

89. Ничто нам не мешает то, что мы сказали о добродетелях, перенести и на то, что дается для их проявления – на дары Святого Духа. Ибо одному даруются пророчества, другому языки, третьему дар врачевания. Но так как эти дары не всегда находятся в душе в одном и том же состоянии, то этим ясно показано, что они иногда с пользой отнимаются, чтобы ум не возносился в гордости. Поистине, если бы дух пророчества всегда был на пророках, никогда бы не сказал пророк Елисей: «Оставь ее, ибо душа ее в скорби, и Господь скрыл от меня слово» (4Цар.4:27). Если бы дух пророчества всегда был на пророках, спрошенный пророк Амос не сказал бы: «Я не пророк», и не добавил бы «и не сын пророка, но я пастух, и собиратель сикоморов»(Амос.7:14). Как же не был пророком тот, кто столь верно предсказал будущее? Но как же он был пророком, если он сам отрицал свое истинное дарование? Но так как он в то время, когда у него спросили, не почувствовал в себе пророческого духа, он истинно засвидетельствовал о самом себе, говоря: «Я не пророк». Однако же, далее он добавил: «И теперь слушай слово Господа. Так говорит Господь: Жена твоя в городе будет обесчещена, и сыновья твои, и дочери твои падут от меча, и земля твоя измерится вервью; и ты умрешь в нечистой земле» (Амос 7:16–17). Из этих слов пророка ясно видно, что то, что он говорил о себе, исполнилось; и он тотчас заслужил дух пророчества, так как по смирению не признал себя пророком. И если бы дух пророчества всегда был с пророками, то пророк Нафан никогда бы не разрешил Давиду царю, вопросившему о построении храма, то, в чем вскоре отказал (см. 2Цар.7:3,5).

90. Потому и в Евангелии хорошо написано: «На Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий» (Ин.1:33). Ибо Дух приходит ко всем верным, но исключительно пребывает только на Посреднике, так как никогда не покидал человечество Того, из Божества Кого исходит. Итак, в Том остается, Кто один все и всегда может. Ибо верные, которые получают Его, хотя не могут всегда иметь, как желают, дары знаков Его присутствия, получают эти дары в свидетельство принятия дара Святого Духа. Но когда вновь о том же Духе голосом Истины говорится ученикам: «У вас пребудет, и в вас будет» (Ин.14:17), почему же божественным голосом Посредника упоминается этот же знак – пребывание Святого Духа: «На Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем»? Итак, если согласно голосу Учителя Он пребывает и в учениках, то как же это будет единственным знаком того, что Он пребывает в Посреднике? Но мы быстрее это узнаем, если различим дары Святого Духа.

91. Ибо одни Его дары те, без которых никак нельзя достичь жизни, другие же показывают святость жизни для пользы верных. Так кротость, смирение, терпение, вера, надежда, любовь это те Его дары, без которых люди никак не могут приходить к жизни. Пророчества же, дар врачеваний, языки, толкование – также Его дары, но они показывают присутствие Его благодати для вразумления взирающих. Итак, в тех дарах, без которых нельзя прийти к жизни, Святой Дух всегда пребывает: или в Своих проповедниках, или во всех избранных; в других же дарах, явлением которых не поддерживается наша жизнь, а призываются к жизни другие, не всегда пребывает в Своих проповедниках, так как всегда направляет их сердца к доброму жительству, хотя и не всегда являет через них знаки благодати, но иногда удаляется, скрывая в них явление этих знаков, чтобы смиреннее хранили Его дарования, так как, получив, не могут их удержать.

92. Но Посредник Бога и людей Человек Иисус Христос (см. 1Тим.2:5) всегда, постоянно и неизменно имеет Его, так как этот Дух и из Него исходит по сущности. И когда пребывает в святых проповедниках, все же исключительно пребывает в Посреднике, так как в них Он пребывает по благодати для какой-либо цели, в Нем же пребывает по сущности для всего. Как наше тело воспринимает только ощущение прикосновения, голова же тела может пользоваться одновременно всеми пятью чувствами, так что видит, слышит, чувствует вкус, обоняет и осязает; так члены, подчиненные высшей Главе сияют в некоторых дарованиях, Сама же Глава блистает во всех дарованиях. Иным же образом Дух пребывает в Том, от Кого по природе никогда не удаляется. Дары же Его, которые приводят к жизни, не могут отниматься без опасности; дары же, которыми в основном, как было сказано, показывается святость жизни, часто отнимаются без потери. Первые сохраняются для нашего просвещения, а вторые – для преуспеяния других. Первые мы боимся потерять; а когда мы иногда на время теряем вторые, то утешаемся смирением, так как они могут возносить душу к гордости. Итак, когда забираются дозволенные нам знаки благодати, мы правильно говорим: «Господь дал, Господь взял; как угодно было Господу, так и сделалось; да будет имя Господне благословенно». Этим мы показываем, что правильно сохранили полученное, когда совершенно невозмутимо терпим временное лишение.

Книга 3 [глава 2, стихи 1–13]

1

Историческое значение

1. Блаженный Иов, после того, как оказался под угрозой смерти во время испытания, благодаря поношениям возвратился к жизни; а древний враг был посрамлен, увидев умножение там, где замыслил умалить чужое достояние. Но так как в первом сражении он увидел себя побежденным, то приступил к нападениям иного рода – искушениям, но с тем же порочным вниманием, как прежде, наблюдает за святым мужем: не совершит ли тот чего дурного. Ибо лукавый не может поверить ни в доброе, ни в приобретенное опытом. Тогда то, что было совершено им при первом нападении, вновь повторилось, как сказано:

Стихи 1, 2, 3. – Случилось, что когда в один день пришли сыны Божии и предстали пред Господом, пришел и сатана среди них и стал перед взором Его и сказал Господь сатане: «Откуда ты пришел?» Он же, отвечая, сказал: «Я обошел кругом землю и пешком исходил ее». И сказал Господь сатане: «Не заметил ли ты раба моего Иова, ибо нет подобного ему на земле, человека незлобивого и праведного, чтущего Бога и уклоняющегося от зла?»

Порицается бессилие тщеславия диавола. – О том, что мы подробнее разобрали выше, лучше умолчим, чтобы не получилось, что, обращаясь к уже обсуждавшимся предметам, мы приступим поздно к необъясненному. Итак, хотя и было сказано гласом Божиим сатане: «Откуда ты пришел?», никоим образом не хочу признать, что это говорится ему так же, как прежде. Ведь когда из того состязания, в котором некто потерпел поражение, он возвращается побежденным, и вопрос: «Откуда ты пришел?» задается ему, о ком известно, откуда он пришел, – что иное порицается как не бессилие его прежнего тщеславия? Все равно, как если бы Божественный глас прямо сказал сатане: «Вот ты побежден человеком, одетым в немощную плоть, ты, кто пытаешься восстать против Меня, Творца всех». Поэтому Господь тогда, назвав добродетели блаженного Иова прежними словами, но причисляя их уже к трофеям победы, сразу же прибавил:

2

Там же. – И до сего дня хранящего свою непорочность.

2. Иов сохранил в поношении свою непорочность к большей славе. – Все равно, как если бы Божественный глас прямо сказал сатане: «Ты хотя и совершил злое против него, он, все же, не оставил свою непорочность; и в том, в чём ты замышлял лишить его возможности роста, ты был принужден послужить к его возрастанию». Ибо непорочность ума, который Иов достойным всяческого прославления образом удержал в мирном расположении, была сохранена им при поношениях к еще большему прославлению его. Далее:

3

Там же. – А ты подвигнул меня против него, дабы я поразил его напрасно.

3. Бог поразил Иова напрасно, ибо в нем он не наказывал никакой грех; и, все же, не напрасно, ибо увеличил его достояние. – Дабы показать, что Бог и справедлив, и правдив, нужно исследовать, каким образом Он сообщает о себе, что напрасно поразил Иова. Ведь поскольку Он справедлив, то напрасно не мог поразить; и, напротив, будучи правдивым, Господь иного не мог сказать, кроме того, что действительно совершил. Следовательно, чтобы в нашем уме «справедливо» и «правдиво» друг с другом сочетались, – ибо Бог и говорил истину, и несправедливого ничего не совершил, – мы говорим, что блаженный Иов был поражен в какой-то мере напрасно и в какой-то мере не напрасно. Ведь Бог объявляет Себя и справедливым, и правдивым, и мы должны показать и истинность того, что Он сказал, и праведность того, что Он совершил. Все это было необходимо для того, чтобы святой муж, о ком только Богу и ему самому было известно, каковой добродетелью богат, обрел известность и ему ныне могли подражать все.

Ибо, поистине, Бог не смог бы давать для других людей примеры добродетели, если бы сей остался без испытания. Итак, суть совершившегося в следующем: сила сокрушения показала силы Иова, дабы все могли подражать им; бедствия изобличили всё, что было неразличимо во время спокойствия. Однако и он в этих бедствиях возрос в добродетели терпения, также и слава воздаяния от его страдания в поношении увеличилась. Поэтому, – [скажу так,] чтобы была видна как истинность сказанного Господом, так и справедливость совершенного Им, – блаженный Иов и не напрасно подвергается бедствиям, поскольку увеличена награда, и все же напрасно страдает, ибо бедствия, которые он терпит, не являются наказанием ни за какое прегрешение. Напрасно страдает всякий, кто не впал ни в какую вину; и, напротив, не напрасно страдает тот, у кого приумножается награда за добродетель.

4. В каком смысле нужно понимать, что Бог был «подвигнут». – Что означает сказанное: «Ты подвигнул меня против него»? Неужели Истина возгорается из-за слов сатаны на причинение мучений своим подопечным? Кто заподозрит Бога в том, что́ для праведного мужа определит как недостойное? Но поскольку мы не можем представить себе удара, не сопровождаемого душевным движением, то это сокрушение Божественной силою Иова называется «движением». Здесь Божественный глас снисходит к нашим понятиям, дабы совершённое Богом могло быть хотя бы отчасти воспринято человеком. Ибо та сила, которая создала всё без нужды, которая царствует без презрения к низшим себя, которая поддерживает без труда для себя всё к существованию, которая управляет без нарушения свободы тех, кем управляет, которая даже наказывает без разгорячения, – все-таки таким образом наставляет бичами человеческие умы (насколько посчитает необходимым), что не переходит от света недвижимости во мглу множественности. Далее:

4

Стихи 4, 5. – Отвечая, сатана сказал: «Кожа за кожу, и за душу свою человек отдаст все, что имеет; но простри руку Твою и прикоснись к кости и плоти его, и тогда увидишь, каким образом он благословит Тебя».

5. Бог попускает диаволу постоянно возобновлять войну против святых, дабы он в поражении был чаще посрамляем. – Древний враг прибегает к внешним вещам, желая вынудить блаженного мужа к преступлению умом. Сатана говорит, что «кожей воздают за кожу», как часто мы, видя, что удар направлен в лицо, выставляем руку перед веками, дабы защитить глаза от удара; также и тело устремляем против удара, чтобы не быть ранеными, оставив тело в более податливом состоянии. Диавол, зная, что обычно происходит именно так, и говорит: «Кожа за кожу, и за душу свою человек отдаст все, что имеет». Все равно, как если бы он откровенно сказал: «Иов терпит все, что происходит вне его, столь невозмутимо, потому что боится, как бы не пострадать самому. То есть, именно забота о собственной плоти оставила его ум неподвижным при лишении всего, что подлежит восприятию телесных чувств. Пока Иов был занят тем, что пекся так о себе, то не сильно переживал о поражении своих близких». Поэтому диавол в последствии испрашивает самому Иову плотских страданий, говоря: «Простри руку Твою и прикоснись к кости и плоти его, и тогда увидишь, каким образом он благословит Тебя» (Иов.2:5). Ранее он говорил: «Прикоснись ко всему, чем он владеет, и увидишь, каким образом он благословит Тебя» (Иов.1:11). Теперь он, словно забыв о первоначальном своем предложении и, будучи побежден в одном, предлагает другое. И Божественное Провидение справедливо позволяет это ему, дабы неразумный спорщик наконец замолчал, будучи столь часто побежден. Далее:

5

Стих 6. – И сказал Господь сатане: «Вот он в руке твоей, сохрани только душу его».

6. Иов предается в руку противника таким образом, что все-таки остается хранимым в руке Помощника. – Итак, попущение страданий сопровождается стражей, заботящейся об охранении; Божественная воля оставляет избранного своего, охраняя его, или, напротив, – оставляя, охраняет; одно у него отдает на расхищение, а другое сберегает. Если бы Бог предал бы Иова полностью в руку противника, что бы было с обычным человеком (cum homine)?! Следовательно, к этому осуждению на истязание примешивается мера любви, дабы в предстоящем сражении смиренный раб, испытав боль, победил, а гордый враг, хоть и имея попущение от Бога, был побежден. Святой муж предается в руку противника и все же удерживается в руке Сокровенного Помощника своего. Ибо он был одной из тех овец, о которых сама Истина говорит в Евангелии: «Не похитит их никто из руки Моей» (Ин.10:28). Алчному врагу все же говорится: «Вот он в руке твоей». Так, Иов одновременно и в руке Божией, и в руке диавола. Бог говорит: «Вот он в руке твоей», но потом тотчас прибавляет: «Только душу его сохрани», и это ясно показывает, что Он является благосклонным Помощником, ибо удержал того, кого отдал, и, отдавая, не отдал до конца того, кого защищал от стрел Своего врага, хотя и покинул его.

7. Сатане повелевается сохранить то, во что ему не позволено вторгаться. – Что означает сказанное сатане: «Душу его сохрани»? По какой причине оказывается охранителем тот, кто вечно жаждет вторгнуться в охраняемое? Но сатане повелевается, чтобы он сохранил нечто и не смел во что-то вторгаться; об этом и мы в молитве умоляем Отца нашего словами: «Не введи нас во искушение» (Мф.4:13). Господь никоим образом не вводит в искушение, Кто всегда с милосердием защищает своих подопечных. Однако Он действует так, словно ему, напротив, свойственно вводить в искушение, а не ограждать нас от сих западней. Именно тогда Он не вводит нас в силки искушения, когда не попускает нам быть искушенными свыше наших сил. Точно таким же образом, как Бог называется вводящим нас во искушение, если попускает нам быть искушаемым от противника, так и противник был назван сохраняющим душу, когда ему было запрещено полностью одолеть её.

Стих 7. – Удалился сатана от лица Божия.

Каким образом сатана удалился от лица Божия ясно видно из того, что было сказано нами выше.

6

Там же. – Поразил Иова язвою ужаснейшею, от стопы ноги его до главы его.

8. В теле Иова никакое место не было освобождено от муки, дабы в душе его никакая часть не осталась неисполненной славою. – О бедствиях рассуждают двояким образом: выясняя, сколько их и каковы они. Однако случается, что бедствия, – как многие количеством, так и тяжкие качеством, – часто бывают облегчаемы в следующем: когда их много, они не бывают слишком тяжки, а когда они жестоки, их не бывают много. Посему, с целью показать, до какой степени свирепости противник вооружился на святого мужа в своих нападениях, – не только невыносимой тяжестью их, но и их неисчислимым множеством, – посему, повторяю, говорится: «Поразил его язвою ужаснейшею»; и для пояснения обилия бедствий прибавляется: «От стопы ноги до главы», – и все это для того, чтобы никакая часть ума не осталась непрославленной у того, у кого никакая [часть] тела не была оставлена свободной от страдания. Далее:

7

Стих 8. – Он же осколком сосуда счищал [с себя] гной, сидя среди нечистот.

9. Иов, счищая с себя гной осколком сосуда, научает нас, что тот глиняный сосуд, который мы на себе носим, имеет вскоре разбиться. – Почему именно осколком сосуда он счищал гной, если не потому, что сосуд делается из глины? И что есть телесный гной, как не самая глина? Об Иове говорится, что он скоблил свои раны осколком сосуда, но можно бы было сказать: «Глиною очищался от глины». Так мы понимаем, что святой муж взял в руку то, что носил на себе, и осколком глиняного сосуда скоблил поврежденный глиняный сосуд. И это действие открывает, насколько он подчинил себе свое тело во время, когда оно пребывало в чистоте, что продолжал как хозяин спокойно печься о нем во время его столь невыносимого поражения. И он не сочувствовал заболеванию своего тела, ведь предназначил не кусок одежды, не пальцы, но черепок для очищения язв. Иов счищал гной осколком сосуда и, увидев через это себя самого в осколке сосуда, получил исцеление ран ума посредством [телесной] раны.

10. Лёжа среди мерзостей, Иов познает, что тело в скором времени станет навозом. – Так как часто на дух оказывает воздействие все, окружающее тело, и из-за происходящего вокруг нас, бренность нашего тела скрывается от взора наших сердечных очей, – как и некоторые сыны века сего, укрепляясь в скоропреходящих санах, председательствуя над высокими собраниями, радея о том, чтобы подчинить многих своей воле, пренебрегают вниманием к собственной бренности и не размышляют вовсе о том глиняном сосуде, который носят на себе, забывают, что в скором времени ему предстоит разбиться, – дабы показать, что блаженный Иов пришел к сознанию своей немощи, исходя из обстоятельств, и умножил пред своими очами всё величие своей отверженности, он описывается сидящим не на земле даже, которая на большей части своей поверхности обретается чистой и незагрязненной, – а среди нечистот. Тело помещало себя среди нечистот, дабы дух, возрастая к добру, познал о природе тела, что она взята из земли. Тело помещало себя среди нечистот, дабы уразуметь через мерзкое место, что в скором времени само окажется среди мерзостей.

11. Из бедствий святых мы должны уразуметь, что для них награда уготовляется посредством того, что для нечестивых является карой. – Когда блаженный Иов подвергся ущербу стольких вещей, был в печали о поражении смертью стольких детей, столькие страдания потерпел, когда очищал гноящиеся язвы черепком и, истекая гноем, поместил себя среди нечистот, – я жажду понять, почему же Всемогущий Бог тех, кого в вечности избрал себе любимыми, поражает жесточайшим образом, будто бы презирая их? Но видя раны и страдания блаженного Иова, тотчас возвожу очи ума моего к Иоанну и не без скорбнейшего удивления наблюдаю, что он, исполнившийся пророческого духа еще во утробе матери, он, кто, так сказать, еще «прежде рождения был возрожден», сей «друг Жениха»; тот, больше которого никого не восставало из рожденных женами, сей «пророк», который «[был] больше, чем пророк» (Мф.11:9), безбожными помещается в темницу, и из-за танца девицы лишается главы; муж таковой строгости [нрава], умерщвляется на осмеяние безнравственных. Или мы должны допустить в его жизни нечто иное, что такая презренная смерть призвана была искупить? Или когда-нибудь согрешил в пище тот, кто вкушал только акрид и мед лесной? Или не угодил Богу в чем-либо касательно качества своей одежды тот, кто поясом верблюжьим тело опоясал? Что могло оскорбить из беседы того, кто не удалялся из пустыни? Или что могло возложить вину болтливости на того, кто долгое время был отлучен от сообщества людей? Или, напротив, неужели вина молчания была вменена тому, кто обличил строго пришедших к нему, сказав: «Порождения ехиднины, кто научил вас бежать от будущего гнева?» (Мф.3:7; Лк.3:7; Мк.1:4). Что же значит, что Иов превозносится свидетельством Божиим и все же ударами бичей повергается до нечистот? Что значит, что Божественный глас восхваляет Иоанна, и все же он умерщвляется по слову хмельного в награду за танец? Что значит, что Всемогущий Бог так строго поражает в этом веке тех, кого прежде века избрал, если не потому, – как очевидно для благочестия верующих, – что повергает их в бесславное, зная, как воздаст им в великом. Итак, в этом мире каждый да будет размышлять только над тем, каковы будут страдания в ином мире всех, кого Он осудит, если Он поражает здесь с такой силой тех, кого любит; и насколько сильно пострадают все, кто будут обвинены на Суде, если не избегает потрясений жизнь удостаивающихся похвалы от Самого Судии!

8

Стих 9. – Сказала же ему жена его: «Доколе будешь пребывать в своей

простоте? Благослови Бога и умри».

12. Диавол пытается стойких или расколоть терзаниями, или смягчить уговорами. Жену использовал в качестве лестницы, по которой хотел взойти в сердце Иова, но напрасно. – Древний враг человеческого рода обычно искушает двумя способами: пытаясь расколоть сердца стойких или внутренними терзаниями, или убеждениями со стороны. Против же блаженного Иова он упражнялся обоими из них. Сначала он причинил материальный ущерб отцу семейства, смертью детей сделал одиноким отца, теперь сокрушает самого дотоле невредимого Иова гниением язв. Но поскольку он увидел смердящего извне оставшимся изнутри здравым и того, кого вверг в наготу, узрел ставшим внутренне еще более богатым по произнесенной о нем похвале Создателя, то диавол уже с хитростью рассчитывает на то, что Иов находит опору в той вещи, посредством которой его хотят потеснить, и, будучи побежден ранее этим, обращается к более тонкому орудию – искусительным речам.

[Vet. V.] Он повторяет козни древнего вида. Зная, каким образом Адам обычно впадает в заблуждение, приступает к Еве. Он видел, что блаженный Иов стоит словно на некоем возвышенном месте благодаря своим добродетелям, неодолимый среди убытков стольких вещей и среди стольких язв бедствий. Ибо он укрепил на высоком месте свой ум, и поэтому вражеские приступы не могли ему повредить. И противник ищет, какими бы ступенями взойти на эту обороняемую высоту. К мужу наиболее близка жена, она привязана к мужу. Диавол смог завладеть сердцем жены и обрел в нем подобие лестницы, с помощью которой желал достичь сердца мужа. Он завладел умом супруги, который есть лестница к мужу. Однако ничего и этим способом не добился, поскольку Иов относился к жене, как к подчиненной себе, а не начальствующей над собой. Иов научил праведным вещам ту, которой руководил змий, имея целью вынудить Иова говорить обратное. Итак, надлежало, чтобы шаткий ум [женщины] был заключен под строгое мужское наблюдение, ибо мужчине, право же, известно со времени первого падения, что женщина не умеет учить праведному. Поэтому и сказано Павлом: «Учить жене не позволяю» (1Тим.2:12), ибо, без сомнения, всегда, когда она учила, удаляла от познания вечности. Итак, древний враг поместил среди мерзостей того Адама, который [благодаря этому] превзошел своей стойкостью самого Адама в раю; а женщину, свою помощницу, возжигая к словам соблазна на зло, диавол привел к тому, что она получила разумение святости: та, кто была наущаема, как погубить, была научена, как не погибнуть. И сколько он замышлял увеличить скорбь от наносимых ран, столько он воздвиг против себя самого оружий добродетели.

13. Диавол искушает нас в словах посредством тех, кто нам близки. –

Слыша слова супруги Иова, склонявшей его на злое, мы должны со всяким трезвением остерегаться того, когда древний противник сам и посредством тех, кто нам близки, пытается поколебать стойкость нашего ума. Не смогши погубить нашего сердца своими собственными убеждениями, он часто приближается к нему вновь через языки близких к нам. Написано в Экклезиасте: «К друзьям твоим будь бдительным и наблюдай за домашними твоими» (Еккл.32:26). И пророк говорит: «Каждый ближнего своего да остерегается и во всяком брате своем не полагает доверия» (Иер.9:4). И, опять же, написано: «Враги человеку домашние его» (Мф.10:36). Коварный противник, когда видит, что сердца блаженных не принимают его, избирает тех, кого они любят, и говорит ласковыми словами устами тех людей, которые его любят, дабы во время, когда сила любви открывает сердце, меч его убеждения беспрепятственно мог вторгнуться в самые сокровенные укрепления праведности. Поэтому после лишения имущества, после смерти детей, после ран и повреждения членов тела древний враг подвигнул на Иова язык жены.

14. Порядок в последовательности искушений Иова. – Достойно исследования, в какой момент времени диавол соблазняет ум мужа словами пагубы. Мы видим, что он прибег к словам после нанесения ран, надеясь одержать легкую победу побуждением ко злу тогда, когда скорбь увеличилась до крайности. Однако если пристальнее всмотреться в общий порядок его искушений, то станет ясно, как злоискусен был его замысел. Итак, он применил сначала лишение материального: это повреждение не касалось ни его природы как человека, ни его плоти. После он отвратил от него друзей, что уже было по существу противно его природе как человека, но все же не касалось плоти. Наконец же, сокрушил и тело. Но так как все же и ранами телесными не смог достичь ранения ума, обратился к языку близкой к нему жены. Поскольку в открытой схватке он увидел себя жалко побежденным, то, словно из засады, набросился на него из уст супруги, сказавшей: «Доколе ты будешь пребывать в своей простоте? Благослови Бога и умри». Искушая Иова так, он сразу всё обнаружил. Через такое искушение жена получила освобождение от его власти, а перед святым мужем раскрылись все его хитрости. Жена Иова была помощницей диавола еще в одном отношении,(– когда она сказала: «Доколе пребудешь в своей простоте?». Ибо Ева повторила свои слова. Потому что сказать: «Оставь простоту», не означает разве: «Послушанием, вкусив от запрещенного [плода], пренебреги»? Или сказать: «Благослови Бога и умри», не означает: «Нарушив заповедь, по которой ты создан, умри»? Но наш Адам явил силу, лежа среди мерзостей, а древний Адам, хотя и пребывал в раю стоящим, но оказался немощным. Ибо Иов ответил на слова убеждавшей его ко злу супруги так:

9

Стих 10. – Ты говоришь, как одна из глупых женщин. Если мы принимаем от Бога доброе, то почему не примем злого?

15. Иов, будучи в лишении внешнего, внутренне был исполнен Богом. В каком смысле бедствия называются злом. – Итак, враг поражается везде, везде побеждается, во всех состязаниях своих искушений низлагается, до той степени даже, что упускает обычное свое утешение, доставляемое ему послушанием женского ума. Между тем, уже побежденному, ему было приятно оставить святого мужа лишенным внешних вещей, хоть тот и был исполнен внутренне Бога. Павел, наблюдая в себе богатство внутреннего ведения и видя, что извне он есть ничто иное, как тленная плоть, сказал: «Имеем сокровище сие в сосудах хрупких» (2Кор.4:7). Так и в блаженном Иове хрупкий сосуд ощущал вовне болезни язв, сокровище же его, что изнутри, пребыло чистым. Ибо хотя Иов и был повергнут в бедствия, внутреннее сокровище, растя неослабно, было явлено наконец вовне в словах научения к святости, произнесенных жене: «Если благое мы приняли из руки Господа, то почему не примем злого?». Благое означает дары Божии – временные или вечные, а злом в настоящем месте именуются бедствия, как и Господь сказал через пророка: «Я – Господь, и нет иного кроме Меня, Образующий свет и Творящий тьму, Делающий мир и Сотворяющий зло» (Ис.45:7). Однако зло, которое не имеет собственной природы, не творится Господом; а называет Он Себя сотворяющим зло в том смысле, что совершает действия, которые творятся для блага, – в то время как мы говорим, что они совершаются с целью повредить; так что они оказываются одновременно и злом из-за скорби, которую приносят согрешившим, и добром – по природе, которая им присуща. Так, яд для человека есть смерть, а для змеи – жизнь. Из-за того, что возлюбили настоящий век, мы удалились от любви нашего Создателя, и падший ум, предавшись любви к творению, отлучил себя от общения с Творцом. Следовательно, ум должен был быть сокрушен со стороны Создателя тем предметом, который он предпочел Создателю, дабы человек, которого Бог все же хочет исправить, нашел наказание в том, в чем не захотел признать свою вину; и тем скорее обратился к тому, что потерял, чем более исполненным скорби обнаружил то, чего возжелал. Поэтому и справедливо говорится: «Образующий свет и Творящий тьму», ибо пока извне нас окутывает тьма скорбей, внутрь сходит умный свет через это наставление. «Делающий мир и Сотворяющий зло», ибо мы обретаем примирение с Богом, когда вещи, созданные, по слову Божию, «хорошо весьма» (Быт.2:31), но отнюдь не столь же весьма желанные, обращаются на то, что для нас зло – на наши бедствия. Из-за греха мы стали враждебны Богу, поэтому необходимо возвратиться к миру с Ним через страдания. И когда какое-либо благое творение обратится кому-либо в скорбь, то ум наставляемого да исправится через это сокрушение для мира с Создателем. Итак, свои бедствия блаженный Иов назвал злом, ибо противопоставлял благо здоровья и спокойствия злу тех потрясений и волнений, которые причиняют искушения.

16. Память о даре, которая является радостью, хоть и в малой степени, да умеряет скорбь бедствия, которая заключается в страхе перед страданиями. Может быть неразумен ум у одной женщины, и порочен не целиком женский пол. – Посмотрим, каким искусством обладал произнесший против убеждения супруги: «Если благое приняли от руки Господней, то почему не примем злого?». Великое утешение содержится и в мучении, если только мы будем иметь воспоминание о прежних дарах нам Создателя, когда страдаем от противоположного этим дарам. Нас не будут терзать мысли отчаяния, если перед умом предстанет то, что созидается посредством наших страданий. Ибо написано: «Во дни счастья бывает забвение о несчастье, и во дни несчастья не вспомнится о счастье» (Сир.11:25). Всякий, кто примет дарования, но не будет страшиться бедствий во время наслаждения этими дарами, – будет сокрушен в своем счастье из-за гордости. Напротив, у всякого, кто сокрушен бедствиями и не утешается во время скорбей воспоминанием о дарах, которые ему случилось получить, отчаяние асшатывает крепость ума. Поэтому необходимо, чтобы две эти вещи были всегда одна с другой связаны и имели силу поддерживать друг друга: чтобы памятование о дарованиях настолько умеряло сокрушение в бедствиях, насколько нарекания и страхования, присущие бедствиям, умаляют радость обладания дарованиями. Святой муж, дабы успокоить ум, теснимый бедствиями, помышлял о блаженстве прежних дарований, находясь среди скорбей мучений и говоря: «Если доброе мы приняли из руки Господа, то злое почему не примем?» Перед этим же справедливо прибавил: «Ты говоришь, как одна из неразумных женщин». У дурной жены Иова порок был в уме, но не в природе, почему он и не сказал: «Ты говоришь, как одна из женщин», но: «Как одна из негодных женщин», чтобы показать, что она помыслила о недолжном из-за посетившей её глупости, но не по причине устроенной так природы.

10

Там же. – Во всех сих не согрешил Иов устами своими.

17. Иов не согрешил устами, ибо как неправедного не произнес, так и о праведном не умолчал. – Мы прегрешаем устами двояко: когда или говорим недолжное, или умалчиваем о должном. Ибо если бы молчание не было иногда грехом, то пророк не сказал бы: «Увы мне, ибо я умолчал» (Ис.6:5). Блаженный же Иов во всем, что говорил, устами нимало не согрешил, так как не сказал ничего гордостного против Поразившего его, но и не стал молчать о праведных вещах перед лицом супруги, убеждавшей его ко злу. Итак, не согрешил он ни словом, ни молчанием, воздавая одновременно благодарность Поражающему его Отцу и снабжая супругу, склонявшую его ко злу, знанием [Божественного] учения. Ибо знал, чтo подобает приносить Богу, а чтo – ближнему, т.е. терпение Творцу, а мудрость супруге. Ибо Иов и последнюю наставил через обличение, и Первого прославил, воздавая хвалу. Кто же из нас, если вдруг случится испытать на себе хотя бы одно бедствие такой же, как у сего, силы, не падет тотчас до самых сокровенных глубин своих расслабленным и раздробленным? И вот, поверженный извне через раны плоти, остается непреклонным изнутри благодаря крепости ума; и видит, что никакой из ударов не касается его, ибо враг уязвлял себя своей собственной рукой. Иов бдительно предвосхищал удары, направляемые в него через бедствия словно напрямую и словно из западни посредством слов. Наш воин в пылу сражения во все стороны выставил щит своего терпения; противоборствовал копьям, идущим к нему отовсюду, и вращал ум на все стороны, свойственные доблести, обозревая нарушающие его покой беды.

18. Был искушаем друзьями. – Древний враг, чем доблестнее побеждается, тем яростнее возгорается на нападение. По той причине, что женщина, наущаемая им, умолкла, он возжег других, которые должны были по его наущению употребить оскорбление. Как ранее враг прилагал все свои усилия к тому, чтобы сокрушить Иова через новые и новые бедствия, так и сейчас он старается пронзить его крепкую грудь, причиняя ему больше и больше словесных оскорблений.

11

Стих 11. – Итак, трое друзей Иова, услышав обо всех бедствиях, которые

приключились с ним, пришли каждый из своей местности: Елифаз Феманит,

Балдад Сухит и Сафар Наамафит. Они совещались между собой, чтобы

посетить его и утешить.

19. Правильное намерение друзей Иова очерняется их неосторожностью. – О тех, кто пришли по соглашению между собой ради утешения терпящего бедствие, открывается, какая сила любви была между ними и пораженным. Но все же, хоть Писание и свидетельствует о них, как о друзьях такового мужа, – говоря об их заботливости и правильности намерения, – оказывается, что это их намерение очерняется тем, что они столь скоро перешли к неправедным словам, в чем стала явной их неосторожность перед глазами Строгого Судии. Далее:

12

Стих 12. – Когда подняли они издалека глаза свои, не узнали его; и, воскликнув, возрыдали и, разодравши одежды, посыпали пыль на главы свои к небу.

20. Намеревающийся утешать страждущего должен и сам скорбеть. И меру печали его да усвоит себе. – Поскольку лицо страждущего изменили язвы, то его друзья, рыдая и восклицая, раздирают на себе одежды, посыпают себе голову пылью. Когда увидели столь изменившимся того, к кому они пришли, лицо утешающих изменила внезапная скорбь. Порядок утешения скорбящего таков, что, когда мы хотим отвлечь от рыдания кого-либо, нам следует сперва своим рыданием согласовать свое настроение с его воплем. Скорбящего ведь не может утешить не согласующийся с его скорбью, ибо, отличаясь от страждущего отсутствием его беды, он ничего не может дать бедствующему, будучи отделен от него настроением ума. Таким образом, сначала должен быть смягчен дух, чтобы можно было приступить к скорбящему, приступив же, усвоиться ему, а, усвоившись, и отвлечь от скорби. Подобным образом, кусок железа не скрепится с другим, если каждый из двух кусков не будет смягчен жаром огня; ничто твердое не может быть прикреплено к мягкому, если сперва его твердость не будет умерена с мягкостью и оно не станет тем же самым, к чему хотят его прикрепить. Так и мы не сможем поднять поверженных ниц, если не преклоним нашу прямоту, так как пока прямота будет отделять стоящего от согнутости поверженного, нам никогда не поднять того, к кому не желаем наклониться. Поэтому друзья Иова, дабы отвлечь его от печали, сами восприняли скорбь: увидев израненное тело его, они поспешили разодрать свои одежды, увидев его искаженным в страдания, поспешили замарать свои головы пылью, – чтобы тем легче страждущий муж принял их слова, чем больше сходного со своим страданием нашел в них.

21. При всем этом все же нужно знать, что желающему доставить утешение страждущему, необходимо соблюсти меру в той скорби, которую он принимает ради скорбящего, чтобы не случилось, что скорбящего он не только не утешит, но по причине неумеренной печали повергнет дух страдающего в бездну отчаяния. Печаль наша так должна быть сочетаема с печалью бедствующих, чтобы могла в своей умеренности поднимать, а не еще более повергать из-за несоразмерности ее. Присмотримся и увидим, что друзья Иова соскорбели более необходимого в своем утешении, ибо они, видя только степень его сокрушения, но не ведая ума сокрушенного, обратились к такому безмерному плачу, словно сокрушенный муж, обладавший подобной крепостью, испустил и самую душу из-за телесных болезней.

13

Стих 13. – И сидели они с ним на земле семь дней и семь ночей, и никто не говорил ему никакого слова; ибо видели что скорбь его жестока.

22. Непрерывно ли, или с промежутками семь дней и ночей сидели с Иовом

друзья, – точно неизвестно. – Непрерывно ли семь дней и семь ночей сидели со страждущим Иовом, или семь дней и столько же ночей они усердствовали только в частых посещениях его, – мы не знаем. Однако часто мы говорим, что занимаемся столько-то дней таким-то предметом, хотя не все те дни постоянно ему посвящаем. Часто и Священное Писание заменяет как целое частным, так и частное целым. Для обозначения целого употребляется частное, когда, например, Писание описывает семью Иакова и говорит: «Вошел Иаков в Египет с душами семьюдесятью» (Быт.46:27). А целое, хотя и используется название части, Писание подразумевает, когда Мария у Господня гроба недоумевает, говоря: «Унесли Господа моего и не знаем, где положили Его» (Ин.20:2). Конечно же, она пришла, ища только тела Господа, но скорбит, словно унесли всего (т. е. живого) Господа. Здесь же неясно, употребляется ли в отношении частного целое, или нет.

23. Ни в словах Иов не был опрометчивым, ни после должного молчания неосторожен. – Не стоит проходить с пренебрежением мимо того, что друзья столь долго молчали и столь сильно были осуждены, начав говорить. Ибо есть некоторые, кто начинают говорить опрометчиво, начатое же с безрассудством впоследствии становится еще более безрассудным. Есть такие, кто начинают поздно говорить, но, начавши, не стараются сохранить меру в своих речах. Так друзья Иова, увидев его скорбь, долго молчали, но, начав поздно говорить, они стали говорить с безрассудством, ибо не радели сохранить покой страждущего. Они удерживали язык, чтобы не он начал говорить ранее определенного ими времени, однако, когда он начал говорить, они не потрудились умерить его действия, чтобы язык не перешел из-за своей опрометчивости от утешения к оскорблению. Они по доброму намерению пришли для того, чтобы утешить, но все, что благочестивый ум принес Богу чистого, осквернили опрометчивые речи. Написано: «Если приносишь правильно (т.е. по заповеди), но не разделишь правильно, то согрешил ты» (Быт.4:7). Правильно приносится то, что совершается с добрым намерением. Неправильно же разделяется тогда, когда мы не рассуждаем с чуткостью о том, что совершаем. Итак, «правильно разделять» означает взвешивать, размышлять с трезвостью и подобающей с нашей стороны заботой. И, разумеется, тот, кто пренебрегает этим, согрешает, хотя и делает приношение.

24. Необходимо наблюдать, чтобы начатое с доброй целью, мы смогли завершить с добрым окончанием. – Часто мы не знаем, каков будет окончательный суд относительно того, за что беремся с добрым намерением, но совершаем без должного внимательного рассуждения; и подчас оказывается причастным и повинным в преступлении то, что, кажется, повод для добродетели. Всякий, кто рассмотрит дела друзей блаженного Иова, не сможет отрицать того, что они пришли к нему по благочестивому побуждению. Размыслим же о том, какой силой должна была обладать их любовь для того, чтобы собраться единодушно к пораженному; какая добродетель терпения для того, чтобы сидеть семь дней и ночей со страждущим; какое сострадание для того, чтобы посыпать голову пылью! Однако же, начав говорить, они приняли осуждение там, где они желали получить награду; у невнимательных часто оканчивается грехом то, что начиналось единственно с целью получить награду. Так, они погубили своими безрассудными речами все то доброе, что приобрели со стольким трудом. И если благодать Божественного Духа не научила бы их принести жертву за свою вину, то они могли бы быть наказаны Господом в том, в чем хотели угодить Ему. Они не угодили Судии в том, в чем по своему неразумию усердствовали, будто бы радея о защите Судии. Поэтому мы и говорим все это, чтобы привести на память читающих, с каким вниманием да остерегается каждый того, чтобы совершать нечто с недостаточным устремлением; ибо вот какой карой Господь наказывает всё, что хотя и начато с благим намерением, но смешалось с безразличием и небрежением, и каковыми напастями вразумляет. Кто иной считал, что действует ради получения награды, как не тот, который ради защищения Бога дерзнул сказать нечто против ближнего, или не тот, который семь дней и ночей молчал ради скорби ближнего? Друзья блаженного Иова все же, поступая так, пришли к греху, хотя и потрудились, – зная только ценность утешения, которое хотели доставить Иову, но не ведая, с какой осторожностью необходимо совершать это. Поэтому нужно, чтобы мы не только думали, чтo совершить, но также и о том, с какой осторожностью подобает искать совершения желаемого. Сначала – совершать не зло, и уже после – не совершать добро невнимательно. К каковой необходимости совершать добро с вниманием нас призывает пророк, говоря: «Проклят человек, делающий дело Господне с небрежением» (Иер.48:10). Все это помогает нам в том, чтобы мы боялись не только за то, что мы совершили дурного перед тонким и неразумеваемым судом Жестокого Судии, но и за то, что в нас есть доброго, ибо часто оказывается грехом в Его рассуждении то, что казалось добродетелью до Его суда, и там, где ожидали справедливую мзду за совершённое, последует наказание справедливого возмездия.

Аллегорический смысл

25. Каково единство Христа и Церкви. – Мы окинули беглым взглядом то, что касается истории, сейчас же обратимся к словам с таинственным значением, заключенным в аллегориях. Но поскольку в начале данного труда, когда мы говорили о единстве, связывающем Главу и Тело Христово, мы с пристальным вниманием предварили уже многие мысли о взаимосвязанности их в любви: ибо, поистине, Господь много терпит через Свое Тело, которым являемся мы, и, все же, Его Тело, то есть Церковь, в своей Главе, то есть Господе, уже ныне прославляется на небесах. В настоящий момент мы считаем необходимым показать меру страдания Сей Главы, дабы стало видно, сколь многое Она терпит через Свое Тело. Ибо если нашу Главу не затрагивали бы наши страдания, то Она не стала бы восклицать о пораженных членах Своего Тела против своего истязателя даже до самых небес: «Сауле, Сауле, почему ты преследуешь Меня?» (Деян.9:5). Если наши страдания не были бы и Его болезнями, то уверовавший, но страдающий Павел не стал бы говорить: «Восполняю недостаток скорбей Христовых в плоти моей» (Кол.1:24). И, все же, в удивлении о Воскресении своей Главы, он говорит: «Который нас совоскресил и даровал нам воссесть на небесах» (Ефес.2:6). Хотя его, пребывающего на земле, и отягощали страдания от гонений, он под тяжестью своих болезней пребывал на небе, участвуя в славе Главы. Начиная рассмотрение страданий Главы, мы придем к мучениям тела. О других же вещах, – о том, что в некоторый день сатана приступил пред лице Господне, о том, что он был спрошен, откуда приходит, о том, что блаженный Иов был превознесен похвалой Великого Творца, – мы избегаем говорить повторно, так как уделили этому уже достаточно внимания. Ибо долгое удерживание ума в уже обсуждённом предмете становится препятствием для обращения к тому, о чем еще не говорилось. По этой причине мы будем истолковывать в аллегорическом смысле только те места, в которых найдем прибавить к уже сказанному нечто новое. Далее:

14

Стих 3. – Ты подвигнул Меня против него, дабы Я поразил его напрасно.

26. Христос поражен напрасно в отношении Себя и не напрасно в отношении нас. – Если блаженный Иов образует нашего Искупителя в страдании, то какой смысл могут иметь слова Господа к сатане: «Ты подвигнул Меня против Него»? Посредник между Богом и людьми, человек Иисус Христос, дабы упразднить вину наших прегрешений, пришел претерпеть язвы нашей смертности; однако если Он неразделен с Отцом по Своей природе, каким образом Отец сказал о Себе, что Он подвигнут сатаной против Него, тогда как мы ясно верим, что согласие Отца и Сына не нарушается никаким неравенством власти и никаким различием изволений? И, однако, Тот Самый, Кто равен Отцу по Божеству, пришел ради нас на язвы телесные, которые не смог бы претерпеть, если бы не воспринял, искупая, образ ущербного человека. Ведь если бы первый человек не согрешил, то Второй не пришел бы для позора страданий. Как первый человек был отдален сатаною от Бога, так Господь приближается ко Второму человеку. Итак, сатана подвигнул Господа на поражение Его, когда в раю ниспроверг грехом непослушания первого человека с высоты праведности. Если бы первый Адам сперва из-за добровольного преступления не был увлечен к умерщвлению души, то Второй Адам не пришел бы для добровольного умерщвления плоти без всякой вины. Поэтому справедливо говорится нашим Искупителем сатане: «Ты подвигнул Меня против него, дабы Я поразил его напрасно». Все равно, как если бы было прямо сказано: «Так как сей Адам не по своей, но по вине того Адама был умерщвлен, ты Меня на сокрушение сего Адама подвигнул уже тогда, когда того Адама увлек лживым искушением». Почему и справедливо прибавлено: «напрасно». Ведь напрасно поражается тот, кто несет наказание за грех, но не запятнан приобщением к нему. Напрасно поражается тот, кто не имел личных согрешений, но, все же, принял – без вины – уязвление тела. Об этом говорит пророк: «Что не захватил, то должен отдать» (Пс.68:5). Тот, кто был создан для рая, восхотел похитить подобие Божественного могущества по своей гордости, однако за грех этой гордости без своей вины воздал Посредник. Поэтому некий мудрец сказал Отцу: «Ты праведен и праведно всем управляешь, осуждаешь, однако, того, кто не должен быть наказан» (Прем.12:15).

27. О том, что Бог возлюбил Невинного в Своих страданиях Христа. – Однако нужно размыслить, каким образом Он справедлив и праведно управляет всем, если осуждает Того, Кто не должен быть наказан. Ведь наш Посредник не должен был быть наказан за Себя, ибо не был причастен никакому греху. Но если бы Он не принял недолжную для Себя смерть, то не освободил бы нас от должной для нас смерти. Поэтому Отец, будучи справедлив и наказывая Праведного, всем управляет справедливо, ибо оправдывает всех посредством того, что осуждает за грешников Неимеющего греха, дабы все избранные возвысились до высот праведности – наказание Пребывающего выше всех за нашу неправедность. Тот, кто здесь упоминается как «Пораженный напрасно», в другом месте Писания называется «Осужденным недолжно». Ибо Тот, Кто поражается напрасно в отношении Себя, не напрасно поражен в отношении наших дел. Поистине, ржавчина порока не могла быть очищена никак иначе, как только через сожжение в огне. Итак, Тот, Кто подверг себя по доброй воле мучению, пришел без порока в Себе, чтобы должные мучения за наши беззакония были справедливо оставлены повинным в них посредством того, что Он примет сокрушение от их внуков. Поэтому, и напрасно и не напрасно поражается Тот, Кто смыл позор нашей вины Своими потоками крови, не имея в Себе Самом прегрешений.

15

Стихи 4,5. – Отвечая, сатана сказал: «Кожу за кожу, и все, что имеет, отдаст человек за душу свою. Но простри руку Твою и прикоснись кости и плоти его и тогда увидишь, как он благословит Тебя пред лицом Твоим».

28. О сатане говорится, что он то узнает в Иисусе Христа, то сомневается о Нем. Достойно исследования то, каким образом он вводится в заблуждение любовью и терпением Христовыми. Речь сатаны то о себе, то о своих причастниках. – Злой дух, когда увидел нашего Искупителя блистающим Своими чудесами, воскликнул: «Знаем, Кто Ты, Святый Божий!» (Лк.4:34). Тот, кто так говорил, страшился Сына Божьего, однако, не зная силы Высшего Божества, подчас он, видя перед собой Некоего Подверженного страданию, считал Его только человеком. Ибо ему известно о многих ведущих образ жизни пастухов под видом святости, которым, однако, чужды сокровища любви, ибо они не размышляют о бедствиях других людей. Итак, он возгорелся против Него, – словно будучи научен по своему опыту, что никто не может ему противостоять, так как он многих соблазнил, – и поэтому сказал: «Кожу за кожу, и все, что имеет, отдаст человек за душу свою. Но простри руку Твою и прикоснись кости и плоти его и тогда увидишь, как он благословит Тебя пред лицом Твоим». Все равно, как если бы он открыто сказал: «Он не допустил душевное движение к тому, что было вне его, но станет быстро ясно, что он из себя представляет, если он испытает в себе самом то, что причиняет боль». Страстно желая осуществления всего этого, сатана сделал явным это не словами, но своими намерениями. А через своих членов он осуществил это: как словами, так и намерениями. Конечно, он говорит голосом своих приверженцев, когда они восклицают против пророка: «Положим древо вместо хлеба ему и истребим его от земли живых» (Иер.11:19). «Предлагать вместо хлеба дерево» означает то, что они пригвождением прикрепили к Его Телу древо креста; ибо они посчитали себя в силах истребить от земли живых Того, Кого видели смертным и умыслили погубить смертью.

16

Стих 6. – Сказал же Господь сатане: «Вот он в руке твоей, только душу его сохрани».

29. Члены сатаны суть все живущие дурно. Рука сатаны есть власть его. Предав ему Себя, Господь заставил его послужить Себе. – Какой безумец поверит в то, что Создатель всего предается в руку сатаны? Однако кто из сведущих в Истине не знает, что членами сатаны являются те, кто живут дурно? Его членом стал Пилат, который не узнал Господа, Пришедшего ради нашего искупления, осудив Его до самого предела смерти. Итак, сборищем его служителей были те начальники Иудеев, которые направили свои усилия на то, чтобы извергнуть Искупителя мира из мира, преследуя Его даже до креста. Поэтому Господь, когда предает Себя ради нашего искупления в руки членов сатаны, что иное совершает, как не разрешает руке сатаны свирепствовать над Собой, дабы освободить нас как внешне, так и внутренне через то, что умрет внешне. Если мы примем, что рука сатаны – его власть, то будет справедливо сказать, что Христос потерпел против Своей плоти от руки того, чью власть над Своим телом испытал вплоть до заплеваний, ударов кулаками, уязвлений, до креста и копья. Поэтому, придя для страдания к Пилату, Он сказал, – в отношении, разумеется, Своей плоти: «Ты не имел бы власти надо Мною, если бы не дано тебе было свыше» (Ин.19:11). Однако эту власть, которую Он дал сатане против Себя, Он заставил послужил Себе даже несмотря на то, что в ней сатана искал только своей корысти. Пилат, – то есть и сам сатана, который, поистине, был главою Пилата, – находился во власти Того, над Кем ему была дана власть; ибо Сущий выше всего, управлял тем, что терпел от преследователя во время Своего пребывания внизу на земле, дабы, потерпев гонение от злого ума неверующих, Он мог послужить к пользе веры всех избранных. Итак, праведно устраивал таинственным образом все то, в чем открыто позволял принять Себе страдание неправедно. Вот почему и было сказано на Вечери: «Зная, что все предал Отец в руку Его и что от Него пришел и к Богу идет, Иисус восстал от трапезы и положил одежды Свои» (Ин.13:3). Намереваясь идти в руку преследователя, Он знал, что в руке Своей содержит самих этих преследователей. Из этого знания Его, что Он содержит все, понятно, что Он владел теми, кто имели Его в своей власти; делая это с целью употребить ради пользы веры все то, чем будет неистовствовать против Него злоба, которую Он позволил по отношению к Себе. Итак, говорится сатане: «Вот Он в руке твоей», так как неистовствующий хотя и получил разрешение на мучение плоти, но, все же, послужил Его силе, сам не ведая того» (Ин.11:33, 38), то нужно понимать, что Божество определяло, насколько быть смущенным Человеку. Будучи превыше всего Неподвижным, Он являл Себя изменяемым в полной мере немощи. Итак, пребывая в Себе Самом мирным, Он творил по Своему всемогуществу все, что было нужно для откровения Своего человечества, принятого Им, и даже явил Себя возмущенным.

31. Душой Христовой могут называться избранные. Они изымаются из власти диавола. – Правильная любовь есть не любить сильно ничего из сотворенных вещей. Как мы говорим, что душа любит тех, кому мы стараемся выразить глубины нашей любви, так под его душой может подразумеваться жизнь избранных. Сатана получает разрешение на поражение плоти Искупителя, но не допускается до души, то есть, получив для мучения Его тело, над избранными Его он лишается права владения. Когда плоть Искупителя умерщвляется на кресте, ум избранных укрепляется против искушений. Поэтому говорится: «Вот он в руке твоей, только душу его сохрани», как если бы было открыто сказано: «Разрешение против тела Его ты примешь, но не будешь иметь права злого владычества над избранными Его, которых Он определил Себе до начала времен».

17

Стих 7. – Отошедши от лица Господня, сатана поразил Иова язвою ужаснейшею от пяты стопы до главы.

32. Христос страдает в Своих последователях от начала мира. – Никто из избранных не пришел еще в этот мир, не подвергшись козням врага. Поэтому членами Христа были все те, кто от самого начала мира пострадали за верность, живя благочестиво. Или Авель не открыл о себе, что он является Его членом, не только принеся свою смерть словно в жертвоприношение, но и смерть увенчав молчанием. Итак, против Тела Искупителя были попытки уязвления от самого начала мира. Поражение диаволом Его тела язвою от пяты стопы до главы изображает то, что, начав с мучения простых людей, он достиг в своем неистовстве до самой Главы Церкви. Поэтому справедливо говорится:

18

Стих 8. – Черепком очищал гной.

33. Черепком, то есть плотью Своей, воспринятой от земли, очистил гной

греха. – Что иное в руке Господней есть черепок, как не плоть, воспринятая от глины нашей природы? Черепок, как известно, укрепляется в огне. Плоть Господа в страдании стала более сильной, ибо, умерев по немощи, Он восстал от смерти без всякой немощи. Поэтому справедливо говорится через пророка: «Утвердилась, словно черепок, сила моя» (Пс.21:16). Итак, утвердилась, как черепок, сила у Того, Кто укрепил немощь воспринятой плоти в огне своего страдания. И что иное, как не грех, следует понимать под гноем? [В Писании] грехи плоти обычно обозначаются под именем «плоти и крови». Так и Псалмопевец говорит: «Очисти меня от кровей» (Пс.50:16). Гной есть гниение крови. Что иное мы понимаем под гноем, как не грехи плоти, ухудшившиеся из-за долгого пребывания в запущенном состоянии? Поэтому ране, источающей гной, подобно прегрешение, которым пренебрегли однажды и которое усугубилось из-за злоупотребления в нем. Итак, Посредник между Богом и людьми, человек Иисус Христос, предавая Свое тело в руки гонителей, очистил гной черепком, ибо изъял от плоти грех. Ибо пришел, как написано, в подобии плоти греха, дабы поразить грехом грех (Рим.8:3). Отдавая врагу невинное тело Свое, Он очистил заразу нашей плоти, и даровал нам свободу, пожертвовав тем, через чтo враг в древности сделал нас своими пленниками; употреблённое нами как орудие прегрешения, Посредником было обращено в оружие оправдания. Поэтому гной и очищается черепком, ибо прегрешение побеждается плотью.

19

Там же. – Сидя среди мерзостей.

34. Среди мерзостей сидел, ибо немощных мира избрал. – Не на площади, на которой предписывает оставаться закон, и не в здании, которое возвышается среди высот, но сел среди мерзостей, ибо этим прообразуется, что Искупитель человеческого рода, придя во плоти, как свидетельствует Павел, «немощных мира избрал, дабы соблазнить сильных» (1Кор.1:27).

Неужели Он не сидел словно среди мерзостей и на развалинах зданий, когда упокоился среди тех, кого ранее отвергал из-за их национальности? Ибо остальные иудеи предпочли остаться в своей гордости. То, что Иов оставался в ранах вне жилища, означает, что Христос претерпел скорбь страдания, презираемый своим народом, и испытал враждебность Иудеи, как свидетельствует Иоанн: «К своим пришел и свои Его не приняли» (Ин.1:11). Однако сама Истина говорит о Себе, каким образом Она упокоилась среди мерзостей: «Ибо сказал: радость бывает на небе о едином грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не требующих покаяния» (Лк.15:10). Так, «сел среди мерзостей в страдании» Тот, Кто завладевает сердцами кающихся даже после совершаемых ими грехов. Разве не подобны отхожему месту сердца кающихся, которые взирают на свое зло с отвращением и словно наваливают навоз, отвергаясь сами от себя? Поэтому как Иов, пораженный язвою, не взошел на возвышенность, но сел среди мерзостей, так и Искупитель, пришедший на страдание, отверг высоты сердец гордых и упокоился в смирении уничиженных. На что Он и указал в Себе – прежде, чем воплотился, – когда через пророка сказал: «На кого воззрю, как если не на смиренного, мирного и боящегося слов Моих?» (Ис.66:2)

35. Христос много терпит в Себе как от неверующих, так и от верующих, но плотских. – Кто же сможет уразуметь, сколько потерпел от людей Тот, Кто столько блага принес человекам? Кто уразумеет, сколько Он терпит даже до настоящего времени, несмотря на то, что управляет с небес сердцами верующих? Ежедневно Он страдает от совершаемого избранными Его и порицаемого Его заповедями. Глава тела, которым являемся мы, печется обо всем, что принадлежит Его чадам, и, все же, своим телом, пребывающим на земле, страдает от различных наказаний, следующих за грехами Его избранных. Что же говорить о неверующих, если и в Самой Церкви мы видим многих, живущих по плоти и враждующих против жизни Искупителя? Есть некоторые, кто не имея возможности напасть на Него с мечами, нападают на Него своими порочными деяниями. Они, видя, что в Церкви не достигают желаемого, становятся врагами доброго, и не только приучают себя к дурному образу жизни, но, более того, предпринимают попытки уклонить хранящих праведность к порочному. Они пренебрегают размышлением о вечности и закосневают в малодушии, и по причине желания временного отпадают от вечного и высшего, так что видят временное добрым и словно единственно существующим. Их раздражает простота праведных и когда находится случай, могущий смутить последних, они используют его, чтобы присоединить их к своей двойственности. Этому совершенно соответствует прибавленное:

20

Стих 9. – Сказала ему жена его: «Доколе будешь пребывать в своей простоте? Благослови Бога и умри».

36. Жена Иова, убеждающая ко злу, изображает плотских людей, находящихся в лоне Церкви. – Чей же образ дает нам убеждающая ко злу, если не всех плотских людей, находящихся в лоне Церкви, которые влияют пагубнейшим образом на добрых своими неправедными нравами, находясь внутри Церкви, исповедуя на словах веру. Они, пожалуй, меньше вредили бы, если Церковь не принимала до самых недр их, сделавшихся теперь для неё почти что неизбежными, – ибо Церковь принимает по исповедуемой вере. Когда Спасителя теснила толпа и одна женщина из неё прикоснулась к нашему Искупителю, то Он сказал тотчас: «Кто прикоснулся ко Мне?» Ученики ответили: «Толпы теснят Тебя и Ты говоришь: Кто прикоснулся ко Мне?», и Он прибавил: «Прикоснулся ко Мне некто, ибо Я почувствовал, что изошла из Меня сила» (Лк.8:44–46).

37. Они теснят Христа, но не прикасаются к Нему. – Многие теснят Господа, и только одна женщина прикасается, ибо все плотские люди, находящиеся в Церкви, теснят Его, отстоя от Него далеко, и только те прикасаются к Нему, кто стараются приблизиться к Нему со смирением. Притеснение от толпы означает то, что чем большее количество плотских допускается вовнутрь Церкви, тем тяжелее [Господу] терпеть. Толпа теснит, но не прикасается, ибо их присутствие тяготит, а жизни они не причастны. Подчас они нападают на нас дурными словами, иногда – порочными нравами. То есть иногда они убеждают к тому, что делают сами; иногда же, хоть и не убеждают словами, но не престают доставлять примеры бесчинства. Итак, те, кто подстрекают нас на зло словами или примером, поистине являются нашими гонителями, от которых мы [подобно Иову] принимаем нападения через искушения, и эти искушения да будем стараться победить уже в сердце.

38. Иногда они убеждают к порочному угрозами, а иногда дерзостью. – Необходимо знать, что плотские люди в Церкви принимаются убеждать ко злу или посредством угроз или через дерзновение; и, имея сами порок малодушия или гордыни, они стараются вторгнуться в сердца праведных побуждаемые будто бы любовью к ним. Плотский ум имел Петр до смерти Спасителя и его Воскресения, плотскому разуму прилепился сын Сарвии, приверженный своему государю Давиду. Первый согрешил из-за страха, а другой из-за гордости. Ибо первый, услышав о смерти Учителя, сказал: «Да не будет этого Тебе» (Мф.14:22, 23), другой же не понес обиды своего господина и воскликнул: «Разве не будет убит Семей за его слова?», ибо тот проклял Христа Господня (2Цар.21:22). Однако первому было тотчас сказано: «Иди от Меня, сатана», а второй вместе с братом своим услышал: «Что мне и вам, сыновья Саруины, что вы стали мне сатаною?» Таким образом, убеждающие ко злу удостаиваются именования ангелов-отступников, лестными словами увлекающих в западню, принимая вид любящих. Но худшими являются те, кто совершает этот грех не из-за страха, а из гордости. Именно их прообразовала жена блаженного Иова, попытавшаяся возжечь к гордым мыслям своего супруга, сказав: «Доколе ты будешь пребывать в своей простоте? Прокляни Бога и умри». Она упрекнула супруга в простоте; супруг же ее, презирая все, имеющее прейти, желал только вечного своим чистым сердцем. Все равно, как если бы она сказала открыто: «Почему ты по простоте желаешь вечного и, пребывая в бедствиях, равнодушен по отношению к настоящему? Восставши, окажи презрение вечному и освободись от бедствий в настоящем хотя бы посредством смерти!» Итак, то, какой образец праведности являют собой все избранные, которые внутренне могут победить зло, исходящее от плотских людей, мы видим из слов Иова, – пораженного, но оставшегося непреклонным; сидящего, но устоявшего, – и сказавшего:

21

Стих 11. – Ты говоришь, словно одна из глупых женщин. Если доброе мы приняли от руки Божией, то злое почему не потерпим?

39. Святые противопоставляют тем, кто наносят удары щит терпения, а в тех, кто убеждают ко злу метают стрелы наставления. – Святые мужи, которым случается принимать участие в сражениях искушений, воюют одновременно и с поражающими ударами, и с убеждающими словом. Первым они противопоставляют щит терпения, а во вторых метают стрелы наставления. С удивительным искусством в добродетели употребляют оба способа ведения борьбы, поскольку и внутренне сохранят свою убежденность в том, что предлагаемое является злом, и вовне с силой порицают все это как дурное. Первых они исправляют наставлением, вторых убеждают терпением. Ибо и от восстающих на них врагов они не отворачиваются, терпя, и немоществующих сограждан своих состраданием возводят ко спасению: первым сопротивляются, заботясь, чтобы они не повредили другим, и о вторых пекутся, дабы не отпали совершенно от праведной жизни.

40. Это подтверждается на примере святого Павла. – Мы видим, что защитники крепостей Божиих обороняются против обоих врагов, как сказано: «Снаружи – язвы, изнутри – страхи». Павел перечисляет напасти, которым он подвергся: «В опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от соплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями» (2Кор.7:5; 11:26). Далее он прибавляет, какое употреблял в этой войне оружие против противника: «В труде и изнурении, посте и бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе» (Там же). Наконец, участвовавший в стольких сражениях должен был открыть о главном в обороне: о том, что он охраняет крепость обороной бдительности. Поэтому и прибавляет сразу же: «Кроме тех, предметов, которые посторонни, но составляют мои ежедневные занятия, – заботы о всех Церквах». Так, он с решимостью принимает нападения на себя и милосердно рассуждает в отношении ближних, убивающих его. Он говорит о зле, которое терпит, но прибавляет о пользе, которую получает. Представим, какого труда стоило терпеть нападения извне и в то же самое время внутренне заботиться о немощных! Извне он терпит нападения, ибо раздирается мучениями и связывается веревками, а внутренне испытывает страх, ибо боится, что страдание может повредить: не ему, но его ученикам. Поэтому Павел пишет им такие слова: «Никто да не подвижится в страданиях сих. Ибо сами знаете, что на это мы поставлены» (1Сол.3:3). Итак, в своем страдании он боялся за состояние других, дабы верные не лишились доставляемой пользы, увидев его сокрушенным страданиями за веру. О глубина безмерной любви! Пребывающий в страданиях погружен в заботу [о других] и печется, чтобы ученики не пострадали сердцем от соблазна. Он претерпевает язвы тела в себе и исцеляет язвы в чужих сердцах. Итак, праведным свойственно не оставлять заботы о пользе других, находясь в страдании от бедствий, и, страдая и претерпевая зло, предупреждать других наставлениями, необходимыми для них. Праведные подобны великим врачам, пребывающим в болезни. Они сами испытывают разрезание ран, а другим предоставляют лекарства для восстановления здоровья. Ведь намного меньший труд заключается в том, чтобы учить, ничего не терпя, или терпеть что-либо, ничему не научая. Поэтому святые мужи искуснейшим образом употребляют оба способа ведения борьбы и, когда им случается быть пораженными, они принимают внешние нападения, наблюдая тщательно, чтобы не повредить ничем сердцу ближних. Святые мужи, будучи сильными, могут помочь на поле боя: пускают стрелы в грудь противника и щитом защищают слабых, отстающих в бою. Из-за быстроты обозревающего взгляда они наблюдают за всеми сторонами и поражают впереди себя напирающих, а позади себя прикрывают обессилевших. И поскольку святые мужи умеют так претерпевать внешнее зло, что им удается исправлять даже испорченных в сердце, совершенно справедливо сказано: «Ты говоришь, как одна из глупых женщин». Ибо говорится избранным: «Мужайтесь и да крепится сердце ваше» (Пс.30:25), и, напротив, умы плотских, служащих Богу неустойчивым намерением, не без причины именуются «женщинами».

41. Стремящийся к вечным благам, не со слабостью переносит временное зло. – «Если доброе приняли от руки Божией, то злое почему не потерпим?» Все равно как если было сказано: «Если мы стремимся к вечным благам, то нет ничего удивительного в том, если мы будем терпеть временное зло». Павел надеялся стяжать те вечные блага, терпя спокойно умышляемое против него зло и говоря: «Не сравнимы страдания сего века с грядущей славой, которая откроется в нас» (Рим.8:18).

Там же. – Во всем этом не согрешил Иов устами своими.

Ни на Бога, ни на своих врагов Иов не оскорбляется. – Святые мужи, когда претерпевают страдание внешнее или внутреннее, не только не оскорбляются на Бога, но и самым обидчикам не бросают слов, которые естественно слышать от уязвленного. К этому нас призывает князь добродетели Петр, говоря: «Только бы не пострадал кто из вас как убийца, или злодей, или посягающий на чужое» (1Петр.4:15). Пострадает как посягающий на чужое тот, кто во время своего страдания безумствует вплоть до обиды на Спасителя за нарушение своего покоя. Но так как Тело Спасителя, то есть Святая Церковь, переносит такие бездны страдания, что невозможно выразить словами степень ее уничижения, то справедливо говорится о нашем страдальце:

22

Там же и стих 11. – Во всем этом не согрешил Иов устами своими, и ничего безумного не сказал против бога. Итак, трое друзей Иова, услышав обо всех бедствиях, которые приключились с ним, пришли каждый из места своего: Елифаз Феманит, Валдад Сухит, Софар Наамафит.

42. Друзья Иова прообразуют еретиков. – В начале этого труда мы сказали, что друзья Иова, хотя и пришли к нему по доброму побуждению, все же прообразовали еретиков, поскольку опустились до греха из-за своих невнимательных речей. Почему и говорит им блаженный Иов: «Хочу состязаться с Богом, показав вас творцами лжи и ревнителями неправильных учений» (Иов.13:3–4). Поэтому Святая Церковь, подверженная нападениям во все время своего странничества, терпя нападения, страдая от падений своих членов, страдает и от этих новых врагов Христовых, носящих Его имя. Еретики приходят для искушения, увеличивая ее страдание и пронзая ее своими неудобопонятными словами, словно некими стрелами.

43. Место, откуда приходят гордые. – Справедливо сказано: «Пришли из места своего». Место, откуда приходят еретики, есть гордость, ибо если бы они сперва не надмились в сердце, то не обратились бы к нападениям из-за своих неправедных убеждений. Ибо гордость есть место, откуда приходит зло, как, напротив, смирение есть место, откуда приходит все доброе. О чем говорит и Соломон: «Если гнев начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места твоего» (Еккл.10:4). Все равно, как если бы было прямо сказано: «Если увидишь, что гнев искусителя побеждает тебя в чем-либо, не замедли смириться через покаяние». И из следующего предложения становится ясным, что [Писание] подразумевает под словами «наше место» смирение в покаянии: «Ибо попечение может победить и великие грехи» (там же). И действительно, смирение плачущего излечивает грех. Еретики же приходят из принадлежащего им места, то есть исключительно по гордости подвигаясь на Святую Церковь.

44. Имена друзей Иова означают образ действия еретиков. – Образ действия еретиков содержится в переводе имен друзей Иова. Они именуются: Елифаз, Валдад и Софар, и, как мы ранее сказали, Елифаз означает «презренный для Бога». Если бы они не презрели Бога, то не потерпели от Него зла. Валдад же переводится «старость только». Страшась поражения и ища в порочном своем стремлении только побед, они пренебрегают общением с Новой Жизнью и основываются на «древности только». Софар же означает «разрушающий городскую стражу». Ибо те, кто находятся в Святой Церкви, со смирением созерцают в истинной вере тайны своего Искупителя, но еретики, приходя со своими ложными учениями, «нарушают стражу», ибо увлекают от направления правильного созерцания умы тех, кого им удается склонить к себе.

45. Любопытство еретиков, их словоохотливость и лицемерие означаются наименованиями мест, откуда приходят друзья Иова. – Поистине, места, откуда приходят еретики, открываются их делами. Говорится: «Феманит, Сухит и Наамафит». «Фема» переводится как «юг», «Сухи» – «говорящий», «Наама» – «изящество». Кто не знает, что южный ветер жарок? Так и еретики в слишком ревностной жажде знания [Божественных вещей] словно ищут жара более, чем необходимо. Как сидению соответствует окоченение в холоде, так беспокойству и неумеренному любопытству – жар. И по той причине, что стремятся приобрести жар познания более, чем необходимо, о них говорится, что приходят от юга. Павел старался умерить этот жар неумеренного познания умом, говоря: «Не более мудрствовать, чем необходимо, но мудрствовать с целомудрием» (Рим.12:3). Поэтому, как Давид поразил долину Соли, так и Искупитель в своем суде пресекает безрассудство неумеренного познания в тех, кто имеет о нем превратное представление. «Сухи» означает «говорящий». Они имеют горячность не в том, чтобы добро жительствовать, но в том, чтобы возвышенно говорить. Поэтому сказано, что они происходят от Фемы и Сухи, – т. е. от жара и словоохотливости, – ибо, показывая себя усердно изучающими Писание, они заботятся не о сокровищах любви, но только о словах суесловия. «Наама» же переводится как «изящество». Так, они стремятся более не к тому, чтобы быть наученными, но более чтобы пребывать на виду, и имеют вид проводящих добрую жизнь благодаря словам о ведении. Они показывают себя изящными горячностью в суесловии, надеясь легче убедить ко злу изяществом языка, скрыв такой хитростью от умов слушателей гнусность своего образа жизни. Названия местностей расставлены по порядку в точности. Сначала помещается Фема, потом Сухи и после – Наама. Так, и к еретикам сначала приходит неумеренный жар, потом они воспаляются блеском суесловия, и, наконец, лицемерие делает их изящными перед людьми.

23

Там же. – Совещались же, да пришедши вместе, посетят его и утешат.

46. Еретики соглашаются против Церкви. Они могут называться друзьями. – Еретики «совещаются между собой», в единодушии между собой замышляя нечто дурное против Церкви; но их соглашения между собой далеки от Истины. Отвращающие нас от вечности, что иное делают, как не утешаются бедствиями нашего странничества? Еретики же, жаждущие учить Святую Церковь своему, подходят под этот образ, ибо радеют о мнимом утешении. И не без причины называются друзьями те, кто действуют как враги, – когда говорится даже предателю: «Друже, для чего ты пришел?» (Мф.26:50), и к богачу, возжаждавшему в огне ада, Авраам обращается именем друга, – ибо хотя они и не желают исправления по нашим [убеждениям], нужно, чтобы они назывались друзьями: не по их порочности, но ради нашего доброго расположения души.

24

Стих 12. – Когда же подняли глаза свои, не узнали его.

47. Не узнают Церкви. – Все еретики, когда взирают на деяния святой Церкви, «понимают глаза», ибо сами находятся поверженными вниз, то есть когда они рассматривают её дела, то, на что они смотрят, находится на некоей высоте. Однако они «не узнают», что Церковь находится в печали. Она сама желает принимать злое здесь, чтобы в чистоте достичь воздаяния в вечности. Она страшится процветания и радуется об [истинном] усердии в познании. Еретики же, которые стремятся к великому в этой жизни, «не узнают» Церковь как находящуюся в бедствиях. Ибо то, что хоть и видят в Ней, они не познают в своих сердцах. И в то время как все это очевидно даже для внешних, они упорствуют в своем неразумии, ибо не знают по своему опыту то, на что взирают.

25

Там же. – Разодрав одежды, они посыпали пыль на головы свои к небу.

48. Разрываются на многие части. – Подобно тому, как мы понимаем под именем одежд всех верных Церкви, как и говорит пророк: «Во всех них Ты облечешься словно в одежду»; так являются одеждами еретиков все приобщающиеся их ошибкам, прилепляясь к ним по единодушию с ними. Еретики имеют такую черту, что не могут оставаться долго в том состоянии, в котором были при выходе из Церкви, но ежедневно ниспровергаются к еще худшим вещам, приходя к еще худшим мыслям, разрываются на многие части, и отделяются друг от друга в прениях о своих заблуждениях. И по той причине, что они разрывают на многие части тех, кого приобщают к своему неправоверию, то говорится справедливейшим образом, что друзья, придя к нему, разодрали свои одежды. Но вот, как тело обнажается, когда раздирают одежды, так и ложь их учений открывается в разделённости их последователей, таким образом, что несогласие уловит в сети тех, кого сначала взял в плен грех порочного согласия.

49. Они мудрствуют по-земному о словах небесных. – Итак, друзья Иова посыпают «пыль на головы свои к небу». Что подразумевается под пылью, как не образ земного мышления? Что подразумевается под главой, если не то, что является главным в нас, то есть, ум? Что подразумевается под небом, как не заповедь о высоких речах? Посыпать пыль на голову к небу означает исказить ум через мирское мудрование и мудрствовать по-земному о небесных словах. Ибо божественные слова еретики более обсуждают, чем стараются усвоить себе. «Посыпают пыль на свои головы» в том, что силятся взойти к вещам Божественным посредством земной мудрости и сверх сил своих умов.

26

Стих 13. – И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей.

50. С помощью притворного смирения они пытаются склонить к гордости. – Днем мы познаем все то, что видим, а ночью или ничего не различаем, будучи слепы, или блуждаем впотьмах в полусвете. Под днем обозначается знание, а под ночью – невежество. Числом семь означается полнота всего мира. Почему именно семью днями обозначается время сего преходящего [мира]. Под сидением вместе с Иовом его друзей в течение семи дней и семи ночей подразумевается то, что еретики – как в тех вещах, в которых могут видеть истинный свет, так и в тех, в разумении которых омрачены тьмою невежества, – притворяются, что снисходят к немоществующей Святой Церкви, и ввергают Ее в скорби своим обманом. Ибо хотя возвеличиваются друг перед другом с надменным видом и гордостью, – как в тех вещах, которые понимают, так и в том, что не могут уразуметь, – подчас приближаются к лицу Святой Церкви и вводят яд, украшая его словами. Сидеть же вместе с Иовом на земле означает выказывать нечто от образа смирения: так, показывая смирение, они учат гордости посредством того, чему учат.

51. Вместе с нами сидят на земле, ибо согласны с нами в учении о Воплощении. – Можно также посредством земли обозначать само Воплощение нашего Посредника. Поэтому и было сказано Израилю: «Алтарь из земли сотворите мне» (Исх.20:24). Сделать из земли алтарь Богу означает иметь представление о Воплощении Посредника. Принимается Богом наше служение, когда наше смирение возложит все, что будет приносить на этот алтарь, то есть на веру в воплощение Господа. Итак, мы возлагаем на этот алтарь из земли наше приношение, если укрепляем верой в Господне воплощение все наши деяния. Однако есть некоторые еретики, которые не отрицают истинности Воплощения Искупителя, но или мыслят превратно о Божестве, которое Ему присуще, или несогласны с нами о способе Его Воплощения. Те же, кто исповедует с нами истинное Воплощение, подобны сидящим вместе с Иовом на земле. Они описываются как сидящие с Иовом семь дней и семь ночей, потому что не могут отрицать таинство Воплощения или будучи способны еще уразумевать нечто от полноты Истины, или потому, что ослеплены тьмою [только] глупости, [но не злого намерения]. Итак, сидеть вместе с блаженным Иовом на земле означает верить вместе с Церковью в истинность плоти Искупителя.

52. Когда мы молчим, то они ведут себя как друзья, а когда мы начинаем противоречить им, то становятся врагами. – Порой еретики неистовствуют против нас кознями, порой преследуют нас только словами, иногда докучают нам при нашем молчании, иногда же, видя нас молчащими, также замолкают; но будучи друзьями в молчании, становятся врагами, когда мы начинаем говорить. И по той причине, что блаженный Иов ничего им не говорил, справедливо прибавляется: «И никто не говорил ему ни единого слова». Итак, нашими врагами являются молчащие, если мы не позаботимся о том, чтобы они стали друзьями, исповедав истинную веру. Если же мы начнем говорить праведное, то сразу же станем жертвами оскорблений в их ответе; они тотчас же спешно вспоминают вражду и обрушиваются на нас со скорбным воплем, боясь, что голос говорящего истинное увлечет к Высшему сердца, омраченные бездною их неразумия и бесславия. И как противники любят нас, когда мы молчим, и ненавидят, когда мы начинаем говорить, то справедливо говорится о молчащем Иове:

27

Там же. – Никто не говорил ему никакого слова.

Иногда еретики вынуждаются замолчать. – Подчас, видя, что сердца верных бездеятельны и холодны, сеют семена лжи своими речами. А когда видят, что сердца добрых [христиан] знают высокое, стремятся к возвращению в [небесное] отечество, сильно страдают в трудах этого изгнанничества, усмиряют свой язык с тщательностью и осмотрительностью, – то, видя, что тщетно говорят перед сердцами страдающих, скоро замолкают. Почему справедливо сразу же после слов: «Никто не говорил ему никакого слова», прибавляется причина молчания, как написано:

28

Там же. – Ибо видели, что скорбь его жестока.

54. Когда сердце страдает из-за любви к Богу, противник боится говорить нечто превратное. – Когда жестокая скорбь из-за любви к Богу стесняет наши сердца, противник боятся внушать все превратное без разбора, ибо видит, что терзая крепкий ум, не только не сможет увлечь его к противному, но, пожалуй, если ум вооружится на него, потеряет и тех, кем смог завладеть.

55. В Писании хорошо совершаемое иногда означает дурно творимое, и наоборот. – По крайней мере некоторых из нас могут удивить сказанные слова, что добро, совершенное друзьями Иова, означает зло, творимое еретиками. Однако то, что в истории есть по большей части добродетель, по внутреннему своему смыслу может являться грехом: как иногда некое совершенное дело является причиной осуждения в действительности, а в Писании оно есть пророчество о добродетели. Так, мы можем скорее объяснить это, приведя доказательство из Писания сразу для этих двух случаев. Какой же слушатель – не только из верных, но даже из самих неверующих, – не осудит всячески то, что Давид, прогуливаясь по крыше дворца, пожелал Вирсавию, жену Урии? Давид уговаривает Урию, который только что возвратился из сражения идти домой омыть ноги. Но тот отвечает: «Ковчег Господа в шатрах, а я упокоюсь в доме моем?» (2Цар.11:11). И Давид принял его к своей трапезе и отдал ему послания, в соответствии с которыми он должен был быть убит. Чей же образ имеет Давид, прогуливающийся по крыше своего дворца, как не того, о ком написано: «На солнце поставил палатку свою» (Пс.18:6)? И что означает подчинить себе Вирсавию, если не то, чтобы применить к Себе в духовном смысле тот закон, буква которого дана плотскому народу? «Вирсавия» переводится как «седьмой колодец»; так, посредством познания закона при вмешательстве благодати Святого Духа нам доставляется совершенная мудрость. А Урия кого иного означает, как не Иудейский народ? Имя же его в переводе значит «свет мой Бога». Итак, иудейский народ, возвышенный [сначала] тем, что принял знание закона, [теперь] прославляется светом Божиим. У сего Урии Давид отнял жену и подчинил ее себе, ибо так, «рукою сильного», – как и переводится имя «Давид», – Искупитель, явившийся во плоти, заставил закон говорить о Себе духовно, показав, что буква закона не принадлежит впредь Иудейскому народу, но подчинена Христу ибо закон предсказывал о Нем. То, что Давид повелевает Урии идти домой и омыть ноги, означает, что Воплощенный Господь в Своем пришествии заповедал иудейскому народу возвратиться к жизни по совести и омывать грехи потоками дел, понимать требования закона духовно и прибегать к источнику крещения после жестокости заповедей, – также, как Урия призывается к воде после трудов. Но Урия, вспомнив, что ковчег Господень находится в шатрах, ответил, что не может войти в свой дом. Все равно как если бы иудейский народ прямо сказал: «Я вижу заповеди Божии в жертвоприношениях плотских вещей и не стремлюсь возвратиться к жизни по совести в духовном разуме». И всякий, кто понимает заповеди Божии, только когда они выражаются посредством жертвоприношений плотского, подобен сказавшему, что «ковчег находится в шатрах». Давид призывает к трапезе того, кто не захотел возвратиться домой, [изображая этим то, что,] хотя Иудейский народ и пренебрег возвращением к жительству по совести, Пришедший Искупитель все же дал ему духовные заповеди, говоря: «Если верите Моисею, то верьте и Мне, ибо он писал обо Мне» (Ин.5:46). Итак, Иудейский народ хранит закон, который почитает своей святостью и которому, однако, не спешит верить. Именно по той причине Урия посылается к Иоаву с письмами, по которым должен быть сам умереть, что иудейский народ имеет закон, по которому осуждается от Изобличающего. Всякий, кто сохраняет требования закона, но упорствует в нежелании достичь [посредством него] совершенства, сам таким образом сообщает о наказании, которым будет осужден. Какое же преступное дело может изображать деяние Давида, и какую чистую вещь – Урия? Или что более святого обретается в Давиде и что более неверного в Урии, когда первый в своей жизненном преступлении в пророчестве означает невинность, а последний невинностью жизни прообразует грех? Поэтому нельзя назвать несправедливым то толкование, в соответствии с которым изображаются дурные черты еретиков через то, что в друзьях Иова было добрыми чертами; ибо сила Священного Писания описывает прошедшее с тем, чтобы выразить грядущее и утверждает о действительности какой-нибудь вещи таким образом, что таинственное значение её входит в противоречие с ней, и, [наконец,] осуждает совершенное деяние, чтобы таинственно побудить к совершению чего-либо [иного].

Нравственное значение

56. Почему диавол иногда замолкает от искушения. – Восполнив поочередным истолкованием таинство аллегории, мы должны скоро прикоснуться к смыслу нравственному. Ибо уму свойственно стремиться к исследованию скрытого, и если он долго удерживается в уже ясном, то это препятствует изучению еще невыясненного. Часто древний враг после того, как причинит нападение через искушения, оставляет нападения до времени; однако, не полагая конец своей злобе, но для того, чтобы после отступления вторгнуться неожиданно, будто бы раскаявшись сперва, в сердца, сделавшиеся из-за этого спокойствия беспечными. Так, [враг] повергает блаженного мужа в искушение и требует истязания тому, кого Высшее Божество, сохраняя, отдает ему, говоря:

29

Стих 6. – Вот он в руке твоей, только душу его сохрани.

57. Иногда Бог оставляет нас, имея целью сохранить нас. Искушение становится спасением для души тогда, когда она отказывается от согласия с ним. Язву, которую наносит наслаждение, следует исцелять покаянием. – Бог оставляет нас ради того, чтобы сохранить; и Он охраняет нас тем, что в попущенных обстоятельствах искушения открывает нам состояние нашей немощи. Так и диавол тотчас отошел от лица Господня и поразил принятого [в свои руки Иова] «от пяты стопы до главы». Когда он получает позволение, то, начиная от самых малейших вещей, достигает до вершин, словно покрывая все тело ума язвами попущенных искушений. Однако же не достиг своими ударами до души, ибо внутреннее расположение устояло, находясь глубже всех других мыслей. Все это несмотря на лишение Иова всех тех [предметов], которыми он наслаждался ранее, и устроение святой праведности не склонилось к осквернению через согласие [ко злу].

[Он остается непреклонным] несмотря на то, что наслаждение оставляет глубокие следы в душе. Поэтому мы должны очищаться от этих следов наслаждений поспешным обращением к покаянию и испытанием себя; со строгой взыскательностью к себе очищать себя от того немощного, что выплеснется из разума. Почему справедливо тотчас прибавляется:

30

Стих 8. – Ибо осколком сосуда очищал гной.

58. Ибо «осколком сосуда очищать проказу» означает очищать грех через осуждение себя и созерцание собственной бренности. – Что же подразумевается под осколком сосуда как не строгость взыскания, а под проказой – не исхождение недозволенной мысли? Мы в нашем поражении «стираем проказу осколком сосуда», когда после осквернения недозволенным помышлением очищаем себя посредством сурового самоосуждения. Также осколок сосуда может быть понимаем как бренность смертного естества. Тогда, очищать осколком сосуда проказу означает размышлять о конечности и бренности смертного естества и очищаться так от гнилости презренного наслаждения. Ибо ведь когда кто-нибудь размыслит, что тело в скором времени возвратится в пыль, то скоро сможет победить то, чем ее бесстыдно борет плоть. Порочная мысль оказывает влияние на ум через искушение, и это подобно исхождению гноя из раны. «Гной» можно «очистить» скорее, если наш разум будет держаться [в уме за помышление] о бренности тела подобно тому, как [Иов] держал в руке осколок сосуда.

59. Порочные помыслы не должно недооценивать. – Не должно считать малым и незначительным все то, что хотя и не приводит к действию, но недозволенно обращается в уме. Вот почему наш Искупитель умоляет нас очищать гнойные язвы, говоря: «Вы слышали, что сказано к древним: Не прелюбодействуй. Я же говорю вам, что если кто увидит женщину и возжелает ее, то он уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф.5:27). Так, гной очищается, когда греха нет не только в делах, но и в мыслях. Точно также было в случае с Иероваалом, когда он молотил пшеницу и увидел ангела и тотчас сварил для него агнца, положил на камень и возлил на него похлебку из мяса. Ангел же дотронулся до похлебки посохом и огнь, изошедший из камня пожрал все это. (Суд. 6, 11, 12, 19). Что же иное может означать молочение пшеницы, если не отделение судом зерен добродетелей от соломы пороков? То же, что ангел явился во время совершения этого действия, означает, что Господь возвещает таинственное только тогда, когда люди с решимостью очищают себя от внешнего.

Умерщвление Иероваалом агнца означает умерщвление всякого стремления нашей плоти. В образе возложения плоти на камень и возлияния на него похлебки кого иного означает камень, как не указанного Павлом: «Камень же был Христос» (1Кор.10:4). «Плоть полагаем на камень», когда распинаем наше тело по примеру Христову. «Похлебку же из мяса на него возливает» тот, кто, обратившись раз ко Христу, уничтожает в себе плотские помыслы. Поэтому освобождение ума от плотских помыслов через откровение их подобно возлиянию жидкой похлебки из мяса. Ангел дотронулся до [приношения] посохом, обозначая этим, что сила Божественного Помощника не презирает нашего стремления. А исхождение огня из камня и поглощение в нем плоти и похлебки образует то, что всякий ум, к которому прикоснется Искупитель, сожжет свое сердце таким пламенем покаяния, что испепелит все недозволенное, присутствующее в нем делом и мыслью. Итак, то, что в этом месте выражается образом возлияния похлебки, в другом месте Писания изображается очищением проказы осколком сосуда. Ведь совершенный ум с искусностью наблюдает за тем, чтобы не только отвергаться от совершения порочного, но главным образом очищать все исходящее из него порочное мыслью. Однако часто после победы над собой [побежденным] начинается новая война, – теперь он хочет поразить ум победителя гордостью в том, что тот одолел нечистый помысел. Итак,необходимо побуждать ум к очищению, но это должно бдительно основывать на смирении. Поэтому после слов, сказанных о святом муже: «Очищал проказу осколком сосуда», тотчас верно прибавляется:

31

Там же. – Сидя среди мерзостей.

60. Победивший искушение да соблюдает смирение. Гордость творящих злое и мнящих о себе многое. Гордость беззаконных, представляющая все так, словно они не согрешают, совершая то, что является грехом для других. – «Сидеть среди мерзостей» означает мыслить о себе низко и смиренно. «Сидеть среди мерзостей» для нас означает в покаянии возвращать очи ума к совершенному нами недозволенному, и, взирая на лежащий перед нами навоз грехов, повергать [туда же] вниз все, что восстает в душе по гордости. «Сидит среди мерзостей» тот, кто с вниманием взирает на свою немощь и не надмевается теми благами, которые принял по милосердию [Божию]. Разве «не сидел словно среди мерзостей» в отношении себя Авраам, который сказал: «Буду ли я говорить с Господом, я, кто есмь пыль и пепел?» (Быт.18:27). Мы видим, на какое место он ставил себя, оценивая себя как пепел и как пыль, хотя говорил с Богом. Если он так презирал себя, кто достиг чести Божественного собеседования, то стоит всегда размышлять о том, какое наказание примут не стремящиеся достигнуть к высшему и надмевающиеся из наималейшего. Ибо есть некоторые, кто, хоть и творит зло, мнит о себе многое. Они на высокое направляют свой ум и думают, что превосходят других в наградах за добродетель. Они отвращаются внутри себя от «мерзостей», которыми мы изображаем смирение, и устремляются к высотам гордости. И таким образом они подражают тому, кто [первый] надмился сам перед собой и пал в своем восхождении, подражают тому, кому оказалось недостаточно чести быть сотворенным Творцом и кто сказал: «На небо взойду и выше солнца вознесу престол мой» (Ис.14:13). Поэтому и Вавилон, порочно прилепленный к сему [первому гордецу], образующий множество разнообразных грешников, говорит: «Сижу на месте царицы и не вдова» (Ис.47:8). Всякий, кто горд внутри, подобен [диаволу], надмившемуся перед собой. Отворачиваясь от своего бесславия, он оказывается еще более погруженным в него. Но также есть некоторые, кто не усердствуют в добродетели, но, видя, что другие совершают грех, оценивают себя лучшими в сравнении с ними. Но ведь не один и тот же грех владеет всеми сердцами! Одного улавливает гордость, другого повергает гнев; одного терзает алчность, другого разжигает любовь к роскоши. И очень часто случается, что тот, кем владычествует гордость, презирает пораженного гневом; и сам не скоро возжигаясь на гнев, осуждает устроенного на быстрое разгорячение и гордится перед ним словно по справедливости, не желая думать о пороке, который властвует над ним. Еще часто случается, что терзаемый алчностью наблюдает за тем, кто погружен в пропасть роскоши и, видя себя чуждым осквернению плотскими вещами, не обращает внимания на то, какими нечистотами умных пороков оскверняется сам: считая дурным в других то, чего не имеет в себе, пренебрегает исследованием того, что имеет в себе. И получается так, что пока ум увлекается к осуждению, он лишается света, который может доставить ему суд над собой, и чем больше он возносится над другими, тем более глубоким становится неведение вещей, принадлежащих ему самому.

61. Кто из совершенных сможет удержаться в смирении, уделяя внимание чужому греху? Искушение иногда поражает и внешне и внутренне. – Совершенно противоположно [поступают] те, кто желают подняться на высоты добродетелей: слыша о чужих грехах, они обращают тотчас сердце к собственным, и тем правильнее оказывается их суд о чужих [грехах], чем искреннее они оплакивают свои. По той причине, что всякий избранный должен принуждать себя к исследованию своей собственной немощи, и говорится справедливейшим образом, что святой муж в своем страдании «сел среди мерзостей». Так, только то самоуничижение является истинным, когда кто-либо оком, находящимся в постоянном внимании, тщательно взирает на то, какими нечистотами прегрешений он окружен. В свою очередь, нужно знать, что хотя чаще ум терпит нападения на то, что в нем есть доброго, иногда, все же, случается, что мы страдаем одновременно от нападений извне и изнутри утруждаемся от тяжести искушения, так что и плоть поражается ранами и ум наполняется склонением к плотскому. Поэтому после [описания] стольких ран блаженного Иова прибавлены слова жены, убеждающей ко злу:

32

Стих 9. – Доколе ты будешь пребывать в своей простоте? Благослови Бога и умри.

62. Жена Иова, убеждающая ко злу, [изображает] плотский помысел. – Женщина, убеждавшая ко злу изображает плотский помысел, терзающий ум. Ибо часто, как мы сказали, мы бываем сокрушены и ранами извне, и внутренне нас томит плотский помысел. Вот что означает рыдание Иеремии, восклицающего: «Извне губит меч, и изнутри дома такова же смерть» (Плач Иер.1:20). «Извне губит меч», когда мы получаем внешние раны. А «изнутри дома такова же смерть», когда кто-либо, терпя раны извне, и изнутри имеет совесть свою запятнанной нечистотами искушений. Поэтому Давид говорит: «Сделались словно пыль пред лицом ветра и ангел Господень поражающий их» (Пс.34:5). Тот, у кого в сердце дух искушения, поднимается словно пыль пред лицом ветра. И когда Божественная строгость поражает за это, чтo иное исполняется, как не этот образ поражения ангелом Господним?

63. Искушение принимают как избранные, так и порочные. – Это говорится как о порочных, так и об избранных. Сердца первых, будучи искушаемы, принимают искушение. Сердца же вторых, хотя и терпят искушение, противостоят ему. Ум первых бывает захвачен так, что они испытывают наслаждение от этого; и если даже в тот момент, когда происходит нападение, им это неприятно, то впоследствии приобретают приязнь к нему по своей наклонности ко злу. Вторые же терпят нападки искушений, трудясь постоянно в противостоянии им, и если ум когда увлекается к наслаждению тем, что является содержанием искушения, тотчас оплакивают эту кражу, совершенную их тягой к наслаждению, и строгим взысканием порицают все, что замечают плотского, возникающего в себе. Почему справедливо тотчас прибавлено:

33

Стих 10. – Ты говоришь, словно одна из глупых женщин. Если доброе мы приняли от руки Господа, то злое почему не потерпим?

64. Как следует противостоять грубому и лестному. – Необходимо, чтобы ум отстранял со строгостью духа все то, что плоть бесстыдно нашептывает ему, чтобы она не увлекла его к нетерпеливости посредством грубых внушений и не развязала его для потоков влечений с помощью лестных слов. Мужественная твердость, противостоящая прилогам скверного помысла, порицает легкомысленную чувствительность ко стыду, говоря: «Ты говоришь, словно одна из глупых женщин». Созерцание полученных даров осуждает нетерпение, рождаемое грубым помыслом, говоря: «Если доброе мы приняли от руки Господа, то злое почему не потерпим?» Так, всякий, кто желает победить порок и восходит ступенями праведного устремления к непреходящим славам внутренних воздаяний, чем сильнее видит себя боримым полчищем пороков, тем крепче да опоясывается оружием добродетелей. И тем менее он устрашится от нападений, чем сильнее будет укреплять свою грудь против всего, обрушивающегося на нее.

65. Пороки скрывают себя под образом добродетелей. – Часто, когда мы стараемся охраниться от опасности искушения, некоторые пороки скрываются под видом добродетелей и приходят к нам в ласковом образе. По исследовании же открывается, насколько они враждебны. Поэтому и друзья блаженного Иова приходят будто бы для утешения, но достигают до оскорблений. Это есть образ пороков, которые, устраивая западню, принимают образ добродетелей и уязвляют нас своим враждебным вторжением. Так, часто неумеренный гнев хочет выглядеть справедливостью, а беспутное расточительство – милосердием. Часто неуправляемый страх хочет выглядеть смирением, а неразумная гордость – свободой. Друзья приходят для утешения, но достигают до слов порицания, так и пороки, принявшие обличие добродетелей, начинают с ласковостью, но поражают нас после с грубостью и по своей враждебной природе. Справедливо сказано:

34

Стих 11. – Ибо совещались между собой, да пришедши вместе посетят его.

66. Пороки наступают против нас в союзах. – Пороки «совещаются между собой» под внешним видом добродетелей, ибо есть некоторые вещи, которые словно объединяются против нас для совместного посещения: такие как гордость и гнев, расточение и страх. Ибо гнев близок к гордости, а расточительство – страху. Поэтому «приходят по совещанию» те вещи, которые объединены против нас в некоей логике зла. Однако если мы будем познавать тяжесть нашего пленничества, если будем болезновать в глубинах сердца любовью к вечному отечеству, то пороки, ниспровергающие неправедно радующихся, не смогут победить нас, добро скорбящих. Почему справедливо прибавлено:

35

Стих 12. – И когда подняли глаза свои издалека, не узнали его.

67. Страдание изгоняет пороки. – Пороки не могут «узнать» нас, когда мы сокрушены; ибо напав на сердце, со стыдом умолкают. Те вещи, которые словно «познали» нас, когда мы пребывали в радости, – ибо проникли в нас, – не могут нас «узнать», когда мы станем сопротивляться им, поскольку бывают отражены нашей строгостью. Тогда исконный враг, чем более увидит себя обнаруженным в этих вещах, тем в более высоком обличии добродетелей скрывает их. Почему и прибавлено:

36

Там же. – И воскликнув, возрыдали, и разорвав одежды, посыпали пыль на голову свою к небу, и сидели с ним на земле семь дней и семь ночей.

68. Именно под видом добродетелей [порочные вещи с большей вероятностью] могут совратить. – Благочестие обозначается плачем, осторожность раздиранием одежд, рвение в делании – пылью на главе, смирение – сидением [вместе с Иовом]. Иногда враг, замышляя козни, подражает благочестивому образу действия, дабы привести к безжалостному завершению. Это случается, когда человек попускает, что грех не предотвращается строгостью, и этот грех, насколько здесь не уничтожается, настолько там сокрушится в огне геенны. Иногда враг представляет глазам образ осторожности и ввергает человека в силки неосторожности, – как бывает, когда по его наущению мы снисходим к своей немощи более необходимого, будто бы соблюдая осторожность, но этим неосторожно воздвигая против себя самих нападения плоти. Иногда порок подражает ревности к добрым делам, но через это причиняет беспокойство трудов, – как бывает, когда кто-либо не может пребывать в мире, но [одновременно] боится быть осужденным за бездеятельность. Иногда порок показывает вид смирения, чтобы повредить пользе дела, – как бывает, когда противник убеждает некоторых людей о самих себе, что они немощны и бесполезны, более чем нужно, и те, считая себя недостойными, страшатся совершить вещи, могущие доставить пользу ближним.

69. Самоукорение обороняет против пороков. – Те пороки, которые исконный враг скрывает под видом добродетелей, может выявить искусная рука самоукорения. Ибо тот, кто внутренне «жестоко страдает», верно судит о том, чтo из внешних вещей стоит совершить, а от чего можно воздержаться. Итак, если в нас будет глубоко действовать добродетель самоукорения, то всякое движение порочного прилога умолкнет. Почему и прибавлено:

37

Стих 13. – И никто не говорил ему слова, ибо видели, что скорбь его жестока.

70. Пороки могут послужить на пользу добродетелей. – Если сердце «жестоко страдает», то пороки не имеют против нас языка. Ибо когда человек устремится целиком к жизни в праведности, то соблазн на зло, предлагающий нечто избыточное, не будет иметь силы. И часто, с большим вниманием (studio) обратившись против искр пороков, мы можем обратить самые пороки на служение добродетелям. Некоторыми обладает гнев; но, подчинив его разуму, они обращают его на служение священной ревности. Некоторых воздвигает гордость, но они, преклонив дух страху Божию, обращают её на защиту правды голосом собственного примера, свободного [от словесного принуждения]. Некоторых повергает долу неистовство плоти, но они, посвящая тело упражнению в делах благочестия, достигают плодов благочестия посредством того, в чем страдали от жала беззакония. Поэтому справедливо после стольких сражений блаженный Иов приносит жертву за своих друзей. Ибо тех, от кого долго терпел как от врагов из-за искушений, благодаря жертвоприношению Иов сделал опять согражданами [Небесного отечества]. Так и мы, обращая в добродетели разные порочные помыслы при победе над [ними], то словно превращаем эти враждебные усилия искушений в сердца друзей жертвой намерения. Теперь да будет достаточным то, что мы рассмотрели в трех томах троекратным образом [– в историческом, аллегорическом и в нравственном отношениях]. Ибо в начале этого труда мы, подобно дереву, растущему в утесненном положении, утвердили корень языка так, чтобы производить ветви толкования только там, где требуют свободные места.

Книга 4 [глава 3, стихи 1–19]

В которой Григорий, в Предисловии кратко изложив, что буква Писания иногда противоречит сама себе, и что проклятия Иова, как и Иеремии и Давида, не могут быть поняты без абсурда в соответствии со звуком, который они передают, объясняет слова Иова в историческом, мистическом и моральном смысле, начиная с третьей главы и до двадцатого стиха той же главы.

Предисловие

Тот, кто обращается к тексту и не знакомится с смыслом святого Слова, на самом деле не учится, а запутывается в неясности, так как буквальные слова иногда противоречат сами себе; но, несмотря на их противоположность, они указывают читателю на истину, которую следует понять. Таким образом, как же Соломон говорит: «Нет ничего лучше для человека, чем есть и пить»; [Еккл. 2:24] и добавляет вскоре после этого: «Лучше идти в дом плача, чем в дом пиршества»? [Еккл. 7:2] Почему он предпочел плач пиршеству, тот, кто прежде восхвалял еду и питье? Если по предпочтению лучше «есть и пить», то, безусловно, должно быть намного лучше поспешить в дом веселья, чем в дом плача. Таким образом, он говорит снова: «Радуйся, юноша, в юности твоей»; [Еккл. 11:9] хотя вскоре добавляет: «потому что юность и веселье – это суета». [ст. 10. Вульг.] Что это значит: что он сначала предписывает практики, которые осуждаемы, или затем осуждает практики, которые сам же предписал? Но через буквальные слова он подразумевает, что тот, кто находит трудности в внешней форме, должен размышлять о правде, которая подлежит пониманию, и что эта самая истина, при поиске с смирением сердца, проникается постоянством в чтении. Ибо так же, как мы видим лица незнакомых людей и ничего не знаем о их сердцах, но если мы общаемся с ними в дружеской беседе, то частотой разговоров можем проследить даже их самые мысли; так и когда в Священном Писании рассматривается только историческое повествование, то не видится ничего более, чем лицо. Но если мы объединяемся с ним с частой внимательностью, тогда мы действительно проникаем в его смысл, как будто через эффект привычного общения. Когда мы собираем различные истины из различных частей, нам легко видеть в его словах, что то, что они содержат, – это одно, а то, как они звучат, – другое. Но каждый оказывается незнакомцем в знании этого, в мере того, насколько он привязан лишь к его внешней стороне. Вот, например, в благословенном Иове описано, как он проклял свой день и сказал: «Пусть исчезнет день, в который я родился, и ночь, в которую было сказано: «Покается человек»; [Иов 3, 3] если мы не заглянем дальше поверхности, что мы можем найти более осуждаемое, чем эти слова? Но кто не знает, что день, когда он родился, не мог в то время существовать, поскольку время не может прекращать свое течение. Поскольку с точки зрения будущего оно всегда стремится быть, так в уходящее прошлое оно всегда спешит не быть. Почему же тогда должен столь великий человек проклинать то, о чем он не игнорирует, что не имеет существования? Но, возможно, можно сказать, что величие его добродетели видно отсюда, что он, будучи потрясен скорбями, проклинает то, что очевидно не существует вообще. Но эта мысль отбрасывается в тот момент, когда рассматривается разумность вещи, потому что если бы существовал объект, который он проклинал, это было бы вредоносное проклятие; но если его не было, это было бы пустое: но тот, кто наполнен Его Духом, Который говорит, что за каждое пустое слово, которое произнесут люди, они дадут отчет в День Суда; [Мф. 12, 36] боится быть виновным в том, что пусто, так же, как и в том, что вредно. К этому предложению добавляется: Пусть тот день станет тьмой; пусть не смотрит на него Бог свыше, пусть свет не сияет на нем. Пусть тьма и тень смерти омрачат его; пусть облако обитает над ним; пусть он будет окутан горечью. Что касается той ночи, пусть тьма овладеет ею. Вот, пусть эта ночь будет одинокой, пусть ни один радостный голос не звучит в ней: пусть она ищет света и не найдет его; пусть не увидит рассвета дня. Как так выходит, что тот день, который, как он знает, прошел с течением времени, называется «обернутым во тьму?» И, хотя ясно, что он не существует, почему желается, чтобы «тень смерти покрыла его?» Или какое облако обитает над ним, какое свивание горечи его окружает? Или какая тьма овладевает той ночью, которую ничто не удерживает в бытии? Или как желается, чтобы то, что уже прошло, стало одиноким? Или как может тот, кто ждет света, испытывать недоступность восприятия и не находиться в каком-либо состоянии самого себя? К этим словам он еще добавляет: Почему я не умер из утробы? Почему я не оставил дух, когда вышел из чрева? Почему колени удерживали меня? Или почему груди, чтобы я мог сосать? Ибо теперь я должен был бы лежать спокойно и быть в покое, я должен был бы уснуть и быть в покое. Если бы он умер сразу в утробе, получил бы он за это уничтожение право на награду? Насколько абортивные дети наслаждаются вечным покоем? Каждый человек, который не освободился от воды перерождения, связан и скован виновностью первородной вины. Но то, что вода крещения имеет для нас, это либо только вера сделала раньше за детей, либо, для тех, кто старше, добродетель жертвы, либо, для всех, кто произошёл от рода Авраама, тайна обрезания. Что каждое живое существо зачато в виновности нашего первого родителя, свидетельствует Пророк, говоря: «И во грехе зачала меня матерь моя». [Пс. 51, 5] И что тот, кто не омыт в воде спасения, не теряет наказания первородного греха, Истина прямо провозглашает сама собой в этих словах: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие». [Ин. 3, 5] Как же так, что он желает, чтобы он «умер в утробе», и что он верит, что мог бы получить покой от дара этой смерти, тогда как ясно, что покой жизни не мог бы быть для него, если таинственное божественного знания никаким образом не освободили его от виновности первородного греха? Он еще добавляет, с кем он мог бы отдохнуть, говоря: с царями и советниками земли, которые построили пустынные места для себя. Кто не знает, что цари и советники земли в этом далёки от 'одиночества́, они окружены бесчисленными толпами последователей? и с каким трудом они приходят к отдыху, будучи связаны тугими узлами таких разнообразных забот! Как свидетельствует Писание, где говорится: Но могучие люди будут сильно мучены. [Прем. 6, 6]. Следовательно, Истина произносит эти слова в Евангелии: кому много дано, с того много и потребуется. [Лк. 12, 48] Он также подразумевает, с кем он хотел бы провести этот отдых, в словах: Или с князьями, которые имели золото и наполнили свои дома серебром. [Мф. 19, 23] Это редкость для тех, кто имеет золото, перейти к отдыху, поскольку Истина говорит сама о себе: богатые едва ли войдут в Царство Небесное. [Марка 10, 23] И какие радости в другой жизни могут ожидать те, кто здесь стремится к увеличению богатства? Тем не менее, чтобы наш Искупитель мог далее показать, что это событие является самым редким и возможно только благодаря сверхъестественному воздействию Бога, Он говорит: «С людьми это невозможно; но с Богом все возможно». [Мф. 19, 26] Поэтому, поскольку на поверхности эти слова противоречат разуму, сама буква указывает на то, что в этих словах Святой не говорит ничего по букве. Но если мы сначала рассмотрим природу других проклятий в Святом Писании, мы сможем более точно проследить смысл этого, которое было произнесено устами благословенного Иова. Ибо как это так, что Давид, который не воздавал злом тем, кто наказал его злом, при этом проклинает горы Гелвуя следующими словами: «Вы горы Гелвуя, да не будет ни росы, ни дождя на вас, ни полей приношений; ибо там щит Саулов позорно выброшен, как будто он не был помазан маслом»? [2Цар. 1, 21] Как это возможно, что Иеремия, увидев, что его проповедь затруднена жестокосердностью слушателей, произносит проклятие, говоря: «Пусть будет проклят человек, который принес известие моему отцу, сказав: «У тебе родился мальчик»? [Иер. 20:15] Что же такого натворили горы Гелвуя, когда умер Саул, что на них не должно падать ни росы, ни дождя, и что слова его приговора против них должны сделать их бесплодными и безжизненными? Почему? Потому что Гелвуй в переводе означает 'спускающиеся́, в то время как помазание и смерть Саула представляют собой смерть нашего Посредника; горы Гелвуя не являются неприлюдным образом поднятых сердец иудеев, которые, сливаясь в смерти Христа, то есть 'Помазанного́, позволяют себе спускаться в погоне за желаниями этого мира. И поскольку в них помазанный царь умирает телесной смертью, они также остаются без всей росы благодати; о которых также хорошо сказано, что они не могут быть полями первых плодов. Потому что высокие умы евреев не приносят 'первых плодов', поскольку при приходе нашего Искупителя, на большинстве своем оставаясь неверными, они не хотели следовать первым начаткам веры; поскольку Святая Церковь, для своих первых плодов обогащенная множеством язычников, едва в конце света примет в свои объятия евреев, которых она может найти, и собирая только последних, положит их как остаток своих плодов.

Из остатков которых Исаия имеет эти слова: «Ибо, хотя народ твой Израиль будет как песок морской, однако остаток из них вернется». [Ис. 10, 22] Однако горы Гелвуя могут быть прокляты устами Пророка, потому что, когда земля высыхает, никакой плод не произрастает, владельцы земли могут быть поражены бедствием этого безмерия, так что они сами могут получить приговор проклятия, кто получил в качестве справедливой награды за свои беззакония смерть царя среди них. Но как так случилось, что от уст Пророка этот человек получил приговор к проклятию, кто принес своему отцу вести о его рождении? Несомненно, это имеет гораздо более глубокую тайну внутри, поскольку это лишено человеческого смысла снаружи. Ибо, быть может, если бы это звучало разумно снаружи, мы никогда не были бы вдохновлены стремлением к внутреннему значению; и таким образом он тем более полно подразумевает что-то внутри, что не показывает ничего разумного снаружи. Ибо хотя Пророк пришел в этот мир из утробы матери быть предметом скорби, в чем же провинился посланник его рождения? Но что представляет собой личность Пророка 'колеблющегося туда и сюда́ [fluctuantis], если не изменчивость человека, которая возникла из долга наказания? И что выражает его 'отец', как не этот мир, в котором мы рождаемся? И кто этот человек, который «приносит вести о нашем рождении отцу», спасая нашего старого врага, который, когда видит нас колеблющимися в наших мыслях, подстрекает злых людей, имеющих преимущество благодаря власти этого мира, к тому, чтобы убедить нас в нашем падении, и который, когда видит, как мы совершаем акты слабости, превозносит их с одобрением как мужественные, и говорит, как бы о рождении мальчиков, когда радуется, что мы оказались искажающими правду, обманывая? Он сообщает отцу, что родился мальчик, когда показывает миру того, кого он сумел склонить к тому, чтобы стать разлагателем невинности. Когда кому-то, совершившему грех или гордящемуся, говорят: «Ты поступил как человек», что это, как не то, что в мире сообщают о рождении человека? Этого человека праведно проклинают, поскольку его весть свидетельствует о гнусной радости нашего развратителя. Таким образом, через эти проклятия Священного Писания мы узнаем, что в случае блаженного Иова мы должны ожидать в его словах проклятия, дабы он, кого Бог вознаграждает за эти раны и эти слова, не был самонадеянно осужден ошибочным читателем за свои слова. Итак, теперь, когда мы в некоторой степени прояснили вопросы, которые должны были быть объектом нашего исследования в предисловии, давайте приступим к обсуждению и следованию за словами исторической формы.

Историческая интерпретация

Ст. 1, 2, 3. После этого Иов открыл уста свои и проклял день свой. И Иов сказал: Пусть погибнет день, в который я родился.

1. То, что здесь сказано, «Он открыл уста свои», не следует пренебрегать. Ведь из того, что Священное Писание слегка упоминает, мы понимаем, что за этим следует ожидать с благоговением. Как мы ничего не знаем о том, что содержат закрытые сосуды внутри, но когда уста сосудов открыты, мы обнаруживаем, что содержится внутри; так и сердца святых, которые долгие времена остаются скрытыми, когда их уста открыты, становятся явными. И когда они открывают свои мысли, говорят, что открывают уста, чтобы мы с полным вниманием спешили узнать, как в открытых сосудах, что же они содержат, и чтобы оживить себя их внутренним ароматом. Именно поэтому, когда Господь собирался произнести Свои высокие заповеди на горе, слова предшествуют: «И открыл уста свои и учил их»; [Мф. 5, 2] хотя в этом месте следует понимать также, что Он тогда открыл свои уста, излагая заповеди, в которых Он долгое время открывал уста Пророкам. Но для понимания выражения «После этого» требуется очень большая внимательность, чтобы видеть высокое качество всего, что делается, в его истинном свете со временем. Во-первых, мы описали расточение его имущества, разрушение его детей, боль его ран, убеждения его жены, приход его друзей, которые, как рассказывают, разорвали свои одежды, пролили слезы с громкими криками, посыпали головы пылью и долго сидели на земле в молчании, и потом добавляется: после этого Иов открыл уста свои и проклял свой день; очевидно, что из самого порядка рассказа, надлежащим образом взвешенного, можно заключить, что он не мог произнести проклятие в духе нетерпения, кто вознёс голос проклятия, пока его друзья ещё молчали. Ибо если бы он проклинал под воздействием страсти, несомненно, услышав о потере своего имущества и о смерти своих сыновей, его горе побудило бы его проклинать. Но что он тогда сказал, мы уже слышали. Ибо он сказал: Господь дал, и Господь отнял. [Иов 1, 21] Снова, если бы он проклинал под влиянием страсти, он мог бы произнести проклятие, когда был поражен телесно, или когда его злонамеренно посоветовала жена. Но какой ответ он тогда дал, мы уже узнали; ибо он говорит: Ты говоришь как одна из невежд. Что? будем ли принимать благо от руки Божией, и зла не будем принимать? [Иов 2, 10] Но после этого говорится, что его друзья пришли, пролили слезы, сели, сохраняли молчание, после чего сразу же добавляется, что он, якобы, проклял свой день. Таким образом, это слишком великое противоречие, чтобы представить, что он из нетерпения выплеснул голос проклятия, никто не подталкивал его и не заставлял его к этому, когда мы знаем, что среди потери всего своего имущества и смерти своих детей, среди телесных страданий, злых советов своей жены, он лишь выразил большую признательность своему Творцу с смиренным сердцем. Очевидно, с какими чувствами он это сказал, когда был в покое, кто даже в страданиях произнес такую хвалу Богу. Затем, когда он больше не был в страданиях, он не мог быть виновен в гордости, ведь даже его боль от жезла лишь показывала, что он полон смирения. Но так как мы точно знаем, что священное писание запрещает проклятие, как мы можем сказать, что это иногда делается правильно, когда мы знаем, что это запрещено тем же Святым Писанием?

2. Но да будет известно, что Священное Писание упоминает о проклятии двумя способами, а именно, о одном виде проклятия, которое оно предписывает, и другом виде, которое оно осуждает. Ведь проклятие произносится одним способом по решению справедливости, а другим способом – злой волей мести. Так, проклятие было произнесено по указу справедливости над первым человеком, когда он впал в грех и услышал слова: Проклята земля за тебя. [Быт. 3, 17] Проклятие произносится по указу справедливости, когда Аврааму говорится: Я прокляну тех, кто проклянет тебя. Снова, поскольку проклятие может быть произнесено не по заслуге справедливости, а по злой воле мести, мы имеем это напоминание от голоса апостола Павла в его проповеди, где он говорит: Благословляйте, а не проклинайте; [Рим. 12, 14] и снова: а хулители не наследуют царства Божьего. [1Кор. 6, 10] Таким образом, Бог считается проклинающим, и вместе с тем человеку запрещено проклинать, потому что то, что делает человек из злой мести, Бог делает только с точностью и совершенством справедливости. Но когда святые люди выносят приговор о проклятии, они не выходят за рамки этого желания мести, а делают это с строгостью справедливости, ибо они видят внутри Божье точное судейство и понимают, что они обязаны поражать прикосновения зла снаружи проклятием; и они не грешат в проклятии в той же степени, в какой они не противоречат внутреннему суду.

И вот почему Пётр отразил приговор проклятия на Симона, когда тот предложил ему деньги, словами: «Пусть твои деньги погибнут вместе с тобою»; [Деяния 8, 20] потому что тот, кто сказал не «погибнет», а «пусть погибнет», показал, что говорит это не в изъявительном, а в желательном наклонении. Поэтому Илия сказал двум капитанам пятидесятников, которые пришли к нему: «Если я человек Божий, пусть сходит огонь с неба и поглотит вас»; [4 Царств 1, 10] и на каких разумных основаниях истинность заявлений каждого из двух была подтверждена, дело продемонстрировало. Ведь и Симон погиб в вечной погибели, и огонь, сойдя с высоты, поглотил двух капитанов пятидесятников. Таким образом, последующее чудо [virtus] свидетельствует о том, с каким намерением произносится приговор проклятия. Потому что, когда невиновность проклинающего остается, а проклятый этим проклятием поглощается до полной гибели, с конечных точек обеих сторон мы собираем, что приговор поднимается и наводится на нарушителя от единого Судьи всего сущего.

3. Таким образом, если мы тщательно оценим слова блаженного Иова, его проклятие не исходит из злобы грешника, а из справедливости судьи, не от того, кто возбужден страстью, а от того, кто трезв в наставлении; ибо тот, кто в проклятии произнес такой праведный приговор, не поддался злу смятения ума, но передал предписания мудрости. На самом деле, он видел, как его друзья плакали и вопили, видел, как они разрывали одежды, видел, как они посыпали головы прахом, видел, как они потеряли дар речи от мысли о его страданиях; и святой понял, что те, чьи сердца были настроены на временное благополучие, воспринимали его, сравнивая его чувства со своими собственными, как того, кто сломлен своей временной бедой. Он полагал, что никто не будет плакать о нем в отчаянии, хотя он и был поражен временной бедой, кроме тех, кто сам отказал своей душе в надежде на внутреннее благополучие; и, в то время как он внешне изливал голос скорби, он показывал людям, внутренне раненым, добродетель целебного лекарства, говоря: «Да пропадет день, в который я родился».

4. Что под «днем нашего рождения» следует понимать, если не весь период нашего смертного существования? Пока это держит нас крепко в пороках этого нашего изменчивого состояния бытия, неизменность вечности не являет себя нам. Итак, тот, кто уже видит день вечности, с трудом переносит день своего смертного бытия. И обратите внимание, он не говорит: «Пусть погибнет день, в который я был создан», но: «Пусть погибнет день, в который я родился.» Ведь человек был создан в день праведности, но теперь он рождается во время вины; ибо Адам был создан, но Каин был первым человеком, который родился. Так что же значит проклинать день своего рождения, как не говорить прямо: «Пусть погибнет день перемен, и да светит свет вечности»?

5. Но поскольку мы привыкли говорить о прекращении двумя способами (первый способ – когда мы желаем, чтобы что-то больше не существовало, и второй способ – когда мы желаем, чтобы это было плохо), то слова, добавленные в отношении этого дня: «Да пребудет облако над ним: да будет он окутан горечью» [Vulg.], ясно показывают, что он не желает, чтобы этот день исчез в том смысле, чтобы его не стало, но чтобы ему было плохо; ибо то, что полностью уничтожено и не существует, никогда не может быть «окутано горечью». Теперь этот период нашего изменчивого состояния не предназначен для того, чтобы день исчез (т.е. прошел) так, чтобы находиться в бедственном положении, а так, чтобы полностью прекратился, как свидетельствует Ангел в Святом Писании, говоря: «Клянусь Тем, кто живет во веки веков, что времени больше не будет» [Откр. 10, 6]. Хотя Пророк говорит: «Время их будет длиться вечно» [Пс. 81, 15], все же, поскольку время заканчивается с каждой секундой, он обозначает их конец именем «время», показывая, что без всякого преувеличения они приходят к концу, будучи оторванными от радостей внутреннего Видения. Итак, поскольку этот период нашего смертного состояния не погибает до такой степени, чтобы оказаться в злом состоянии, но так, что его и вовсе нет, мы должны исследовать, что означает его желание, чтобы оно погибло, не для того, чтобы его не было, но чтобы оно находилось в плохом состоянии. Теперь человеческая душа или ангельский дух в такой степени бессмертны, что способны к смерти, и в такой степени смертны, что никогда не могут умереть. Поскольку счастливой жизни она лишена либо из-за греха, либо из-за наказания; но своего основополагающего существования она никогда не теряет, ни из-за греха, ни из-за наказания: она прекращает один тип жизни, но даже умирая не подвержена окончанию каждого типа существования. Так что можно сказать одним словом, что она и бессмертно смертна, и смертно бессмертна. Тогда, когда он желает, чтобы день погиб, и вскоре после этого сказано, что он 'обернется в горечи́, кого мы могли бы подумать, что святой человек называет 'днем', если не отпавшего духа, который в смерти существует в жизни основополагающего бытия? Кого разрушение не отстраняет от жизни, когда в среде вечных страданий бессмертная смерть убивает, в то время как сохраняет того, чье падение, упавшего, как он уже есть, из славы своего блаженного состояния, по-прежнему желается не иначе, как чтобы, удерживаемый заслуженными наказаниями, он мог даже утратить свободу искушать.

6. Да, он представляет себя как день, тем, что соблазняет процветанием; и его конец в темноте ночи, поскольку он ведет к несчастьям; таким образом он явил день, когда сказал: В день, когда вы вкусите от него, тогда откроются глаза ваши, и вы будете как боги; [Быт. 3, 5] но он привел к ночи, когда подвел к темноте смертности; следовательно, день – это предложенная обещанная возможность лучших вещей, а ночь – это именно проявленный опыт зол. Старый враг – это день, как созданный по природе добрым, но он – ночь, как по своим собственным заслугам погруженный во тьму. Он – день, когда, обещая добрые вещи, он маскируется под Ангела света в глазах людей, как свидетельствует Павел, говоря: Ибо сам сатана обращается в ангела света; [2Кор. 11, 14] но он – ночь, когда он мутит умы тех, кто соглашается с ним, темнотой заблуждения. Итак, может святый человек, который в своих собственных скорбях оплакивал судьбу всего человеческого рода и ничего не видел особенного для себя в своем собственном особом страдании, может он вспомнить первоначальную причину греха и смягчить боль наказания, рассматривая его справедливость. Пусть он посмотрит на человека и увидит, откуда и куда он пал, и воскликнет: да исчезнет день, в который он родился, и ночь, в которую было сказано: «Сон, дитя-человек». Как будто он говорит простыми словами: «Да погибнет надежда, которую предлагал падший Ангел, который, маскируясь под день, сиял обещанием божественной природы, но опять являясь ночью, накрыл свет нашей бессмертной природы тьмой. Пусть погибнет наш старый враг, который показал свет обещаний и даровал тьму греха; который, как бы представляя себя днем своей лестью, ввел нас в ночь абсолютной тьмы, запечатывая наши сердца слепотой». Продолжается: стих 4. Пусть тот день обратится в темноту.

7. Этот день сияет в сердцах людей, когда убеждения его злобы считаются нашими благами, а то, что есть внутри, никогда не видно; но когда его злодеяние видно таким, каким оно есть, день ложных обещаний как бы затмевается неким мраком, распространенным перед глазами нашего суждения, в этом отношении, что такой, каков он по своей внутренней сути, таким он воспринимается в своем обмане, и так 'день становится мраком', когда мы считаем неблагоприятными даже те вещи, которые он выставляет как выгодные, в то время как убеждает их. 'День становится мраком', когда наш старый враг, даже когда прячась под покровом своих обольщений, воспринимается нами таким, каков он, когда старается нас поглотить, чтобы он никогда не мог смеяться над нами с помощью мнимого процветания, как будто при свете дня, увлекая нас реальной бедой в тьму греха. Продолжает; Да не увидит этого Бог с высоты, и да не светит на это свет.

8. Как Всемогущий Бог мог создать хорошие вещи из ничего, так, когда Он этого желал, Он также восстановил утраченные хорошие вещи благодаря тайне своего Воплощения. Теперь Он создал две сущности, чтобы созерцать Себя, а именно Ангельскую и человеческую, но Гордость поразила обе и сбросила их с вертикального положения естественной праведности. Но одна из них имела плотскую оболочку, другая не несла никакой немощи, происходящей от плоти. Ангельское существо есть дух один, а человек – и дух, и плоть. Поэтому, когда Творец взял милость, чтобы совершить искупление, было справедливо, что Он должен был вернуть к Себе это творение, которое, совершив грех, явно имело нечто из немощи; и было также справедливо, чтобы отступивший Ангел был низвергнут в еще большую глубину, пропорционально тому, что, когда он пал из решительности в стойком стоянии, он не нес никакой немощи плоти. И поэтому Псаломщик, когда он говорил о сострадании Искупителя к человечеству, в то же время справедливо изложил саму причину Его милости такими словами: И Он вспомнил, что они всего лишь плоть [Пс. 78, 39]. Будто он сказал: «Поскольку Он видел их немощи, Он не пожелал сурово наказывать их прегрешения». Существует еще одно обстоятельство, в котором было уместно, чтобы потерянный человек был восстановлен, и невозможно, чтобы дух, который сам поставил себя на восстановление, то есть ангел, падший по своей собственной злобе, но злость другого свела человека вниз. Так как человечество было приведено к свету покаяния приходом Искупителя, но отступивший ангел не может быть возвращен никакой надеждой на прощение или изменением обращения к свету восстановленного состояния, можно с полным правом сказать: «Да не смотрит на это Бог с высоты, и да не светит на это свет». Как будто это явно заявлено: «Поскольку он сам навлек на себя тьму, пусть он вечно несет то, что сам сотворил, и пусть он никогда не восстановит свет своего прежнего состояния, так как он отказался от него, даже не будучи к этому убежденным». Дальше говорится: «Позволить тьме и тени смерти осквернить его».

9. Под «тенью смерти» мы должны понимать «забвение», ведь как смерть завершает жизнь, так и забвение завершает память. Поскольку поэтому отпавший ангел предан вечному забвению, он окутан тенью смерти. Поэтому пусть он скажет: пусть тьма и тень смерти загрязнят его; т.е. «Пусть он будет подавлен слепотой заблуждения так, чтобы никогда больше не подняться к свету покаяния через воспоминание о Божественном взгляде. Слова продолжаются; Пусть облако пребудет над ним [Вульгата]: и пусть он будет окружен горечью.

10. Одно дело, что наш старый враг теперь страдает, скованный цепями своего собственного зла, и другое дело, что ему предстоит страдать в конце. Так как он пал с ранга внутреннего света, он теперь смешивает себя с темнотой заблуждения; и впоследствии он увлечен горечью, в том, что из-за заслуженной добровольной слепоты ему мучительно предстоят вечные муки ада. Пусть будет сказано: 'Что же это он, кто потерял спокойствие внутреннего света, теперь переносит как предвкушение своего окончательного наказания? Пусть облако покроет это. Более того, пусть будет добавлено и то последующее проклятие, которое без конца поглощает его.' Пусть он будет сжат в горечи; ибо все сжатое, как бы, не показывает конца никоим образом, так как оно не показывает, где начинается, так и не открывает, где заканчивается. Таким образом, старый враг говорит, что он сжат в горечи, потому что не только каждое наказание, но и наказание без конца или предела ждет его гордости; которое самое проклятие тогда начинает свой путь, когда праведный Судья приходит на Последнем Суде; и отсюда хорошо добавлено: 'Что касается этой ночи, пусть темный вихрь овладеет ею.'

11. Ибо написано: Бог наш придет и не будет молчать; огонь будет пожирать пред Ним, и кругом Него будет очень бурно. [Пс. 50, 3] Так темный вихрь охватывает ту ночь, так как отпавший ангел от того боязненного шторма уводится от строгого Судьи, чтобы претерпеть вечные муки; таким образом, эта ночь охвачена вихрем, так как его слепая гордость поражена строгим надзором. Дальше: Пусть она не будет присоединена к числу дней года; пусть она не войдет в число месяцев.

12. Под годом мы понимаем не безосновательно проповедь высшей благодати. Как в течение года период завершается последовательной серией дней, так и в небесной благодати завершается сложная жизнь добродетели. Под годом мы также можем понимать множество искупленных. Как год образуется из числа дней, так и объединение всех праведников приводит к этой бесчисленной сумме избранных. Теперь Исайя предсказывает этот год завершенного множества, такими словами: Дух Господа на Мне, потому что Господь помазал Меня благовествовать нищим: Он послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, провозглашать свободу пленным и открытие тем, кто связан; провозглашать благоприятный год Господа [Ис. 61, 1]. Ибо 'благоприятный год Господа провозглашается́, тем, что будущее множество верующих предуказано как предназначенное озариться светом истины. А что подразумевается под 'днями́, если не умы избранных? А что под месяцами, как не их отдельные Церкви, которые составляют одну католическую Церковь? Итак, да не будет та ночь соединена с днями года, также не пусть она войдет в число месяцев. Ибо наш старый враг, окруженный тьмой своей гордыни, действительно видит приход Искупителя, но никогда не возвращается для прощения с Избранными. И отсюда написано: Ибо истинно, что Он не принял природы Ангелов, но Он принял семя Авраамово [Евр. 2, 16]. Ибо именно по этой причине наш Искупитель был сделан не Ангелом, а Человеком, потому что Он должен был быть сделан из той же природы, которую Он искупал, чтобы в то же время отпустить потерянного ангела, не приняв его природу, и восстановить человека, приняв его природу в Себе. Эти дни, которые остаются в внутреннем свете, также могут быть приняты за ангельских духов, а месяцы – за их чины и достоинства. Ибо каждый отдельный дух, поскольку он сияет, является 'днем', но поскольку они различаются определенными предписанными достоинствами, то некоторые являются Престолами, некоторые Владениями, некоторые Началами, а некоторые Силами, согласно этому распределению рангов, они называются 'месяцами́. Но поскольку наш старый враг никогда не возвращается, чтобы заслужить свет, и никогда не восстанавливается в порядок высших рангов, он не считается ни в днях года, ни в месяцах. Ибо слепота гордыни, в которой он виновен, так укоренилась в нем, что он больше не возвращается к тем небесным чинам внутреннего сияния. Он больше не смешивается с рядами света, которые стоят твердо и прямо, потому что, в силу своей же тьмы, он всегда подавляется вниз к бездне. И поскольку он навсегда остается чуждым обществу этой небесной страны, справедливо добавляется: Ст. 7. Вот, пусть эта ночь будет одинокой, пусть она не будет достойной хвалы.

13. Эта ночь сделана одиночной, в том смысле, что она разделена вечным разрывом с общением земного мира. Однако это можно также понять и по-другому, а именно, что он теряет человека, которого сделал своим товарищем в разрушении, и что враг погибает один вместе со своим телом (т.е. нечестивым), в то время как многие, кого он уничтожил, восстанавливаются благодаря благодати Искупителя. Ночь тогда становится одиночной, когда избранные восстают, и наш старый враг остается один перед вечными огнями ада. И это хорошо сказано: пусть это не заслуживает похвалы. Потому что, когда человечество, окруженное мраком заблуждения, приняло камни за богов, в том, что они поклонялись идолам, что еще они делали, как не прославляли дела своего обманщика? Поэтому Павел правильно отмечает: мы знаем, что идол – ничто. Но я говорю, что то, что язычники приносят в жертву, они приносят в жертву людям-демонам. Как же иначе обстоит дело с теми, кто преклонил себя перед поклонением идолам, как не тем, что они 'воспевали мрак ночи́? Но вот! Мы теперь видим, что эта ночь известна как недостойная 'любой похвалы́, поскольку поклонение идолам сейчас осуждено искупленной человеческим родом; и что 'ночь, оставленная в одиночестве́, в том, что нет никого, кто идет с проклятым отступническим духом, чтобы терпеть страдания. Продолжается; Ст. 8. Пусть проклянут ее те, кто проклинает день, те, кто готов пробудить Левиафана.

14. В старом переводе это не так написано, но: Да пророчит тот, кто проклял день, даже тот, кто возьмет великого кита [так ЛXX]. Этими словами явно показано, что уничтожение Антихриста, которое будет в конце света, предсказано святым человеком. Ибо злой дух, который по праву есть ночь, в конце света выдает себя за день, тем, что показывает себя людям как Бога, в то время как обманом принимает сияние Божества и возносит себя выше всего, что называется Богом, или что поклоняются. [2Фес. 2, 4] Поэтому тот, кто проклинает день, проклинает и ночь; ибо Он сейчас уничтожает его злодейства, Кто тогда светом Своего пришествия также погасит силу его мощи. И отсюда хорошо добавлено: Кто возьмет великого кита. Ибо сила этого кита захватывается как добыча в воде, поскольку коварство нашего старого врага побеждено таинством Крещения.

15. Но то, что в Старом Переводе говорится о Авторе всего, в этом переводе, который мы получаем из еврейского и арабского языков, относится к Его избранным Ангелам. Ибо о них сказано: «Пусть они проклянут его, кто проклинает день». Ибо тот дух в своей гордости желал выдавать себя за день даже среди Ангельских Сил, в то время как, словно в силе Божественного, он воспринял себя выше прочих и увлек за собой такие бесчисленные легионы к разрушению. Но те, кто с смиренными духами стойко стояли в Источнике своего бытия, когда увидели, что ночь в его извращенных путях; попрали под ногами день его яркости, смиренно думая о себе, те теперь показывают нам тьму его обмана и показывают, как нам следует презирать его ложный блеск. Так пусть будет сказано о ночи тьмы, которая ослепляет глаза человеческой хрупкости: «Пусть проклянут те, кто проклинает день»; то есть: «Пусть эти избранные Духи, осуждая, отрекаются от темноты его заблуждений, кто уже видит величие его сияния, начиная с самого начала, как обман». И хорошо добавлено: «Кто готов пробудить [Vulg. таким образом] Левиафана». Ибо «Левиафан» переводится как «их прибавление». Чье же «прибавление», как не «прибавление» людей? И это правильно называется «их прибавление»; ибо с тех пор, как по его злому внушению он ввел в мир первый грех, он никогда не прекращает добавлять к нему день за днем, подбивая к худшим вещам. Или действительно это в укор ему называется Левиафан, т.е. называемый «добавлением к людям». Ибо он нашел их бессмертными в Раю, но, обещая божественную природу бессмертным существам, он, как бы, поручился добавить к ним нечто сверх того, чем они были. Но, как лукавый, он объявил, что даст то, чего у них нет, он хитро ограбил их даже и того, что у них было. И оттого Пророк описывает этого самого Левиафана такими словами: Левиафан, змей-каменщик: даже Левиафан, тот кривой змей. Для этого Левиафана в деле, который он пообещал добавить к человеку, подкрался к нему с извивающимися путями; ибо хотя он ложно обещал вещи невозможные, он на самом деле похитил даже те, которые были возможны. Но мы должны выяснить, почему тот, кто говорил о 'змеé, добавив в том же месте эпитет 'изогнутый', вставил слово 'штанга́, разве что в гибкости змеи мы имеем уступчивую мягкость, а в 'штанге́ – твердость упрямой натуры. Таким образом, чтобы обозначить его и как жестким, и как мягким, он называет его 'штангой' и 'змеей'. Ибо по своей злой природе он жесток, а благодаря своим лести он мягок; поэтому он называется 'штангой [перевод Синодального издания 'пронзающей']', поскольку он бьет даже до смерти; и 'змеей', в том, что он мягко проникает через обманные действия.

16. Теперь этот Левиафан в настоящее время избирает Духов Ангельского Начальства, заключая их близко в бездонную пропасть. Откуда написано: И я увидел Ангела, спускающегося с небес, имеющего ключ от бездны и большую цепь в руке своей; и он схватил дракона, старую змею, которая есть Дьявол и Сатана, и сковал его на тысячу лет; [Откр. 20, 1–3] и вверг его в бездну. Однако в конце света они снова вызывают его на более открытые конфликты и освобождают против нас во всей его силе. И поэтому снова написано в том же месте: До тех пор, пока тысяча лет не исполнится, а после этого он должен быть освобожден. Этот отступник ангел, в то время как он был создан так, чтобы сиять предельно среди всех других легионов Ангелов, пал так низко, вознося себя, что сейчас он опрокинут под властью орд Ангелов, которые стоят прямо, будь то, что он заключен в цепи ими, так как они служат нашему благу, и теперь он должен лежать скрытым от глаз, или чтобы в то время, освобождая его для нашего испытания, он был выпущен, чтобы проявить всю свою силу против нас. Итак, поскольку гордый отступнический Дух сдерживается теми избранными Духами, которые, будучи смиренными, не хотели следовать за ним, и, будучи исполнителями, повелевается, чтобы он в один день был призван для открытого конфликта, чтобы он мог быть совершенно уничтожен, хорошо сказано, кто готов разбудить Левиафана; но поскольку хитрый противник еще не поднялся для ведения открытой войны, пусть он покажет, как эта ночь теперь скрытыми влияниями затмевает умы некоторых людей. Следует; Ст. 9. Пусть звезды будут затемнены его тенями.

17. В Святом Писании под титулом звезд мы иногда представляем праведность святых, которая сияет во тьме этой жизни, а иногда и ложное притворство лицемеров, которые демонстрируют все доброе, что они делают, чтобы завоевать похвалу людей; ибо если добродетели не были бы звездами, Павел никогда бы не сказал своим ученикам: «Среди кривого и развращенного поколения, среди которых вы сияете как светильники в мире» [Филип. 2, 15]. Снова, если среди тех, кто, кажется, поступает правильно, не было бы некоторых, которые стремятся своим поведением завоевать награду человеческого уважения, Ин. никогда бы не увидел звезды, падающие с небес, где он говорит: «Дракон пустил свой хвост и сбросил треть звёзд небесных» [Откр. 12, 4]. Теперь часть звезд притягивается хвостом дракона в том, что в последних усилиях Антихриста завоевать людей, некоторые, кто, кажется, сияют, будут увлечены. Ибо притянуть звезды небесные на землю – значит через любовь к земному вовлечь тех в извращенные пути открытого заблуждения, кто, похоже, предан стремлению к небесной жизни. Потому что есть такие, которые, как бы, светят перед глазами людей необычными делами; но поскольку эти самые дела не являются плодом чистого сердца, будучи ослеплены в своих тайных мыслях, они окутаны темнотой этой ночи, и эти часто теряются в более внешних делах, которые они не исполняют с никакой чистотой сердца. И так как ночь позволяет пронзать, когда даже среди добрых дел намерение сердца не очищено, справедливо будет сказано: пусть звезды потускнеют от его тени; т.е. 'пусть темная злоба нашего старого врага одержит верх над теми, кто в глазах людей светит добрыми делами, и пусть они отвергнут тот свет похвалы, который в глазах человеческого суждения они получили;' потому что они 'окутаны темнотой ночи,' когда их жизнь становится позорной открытой ошибкой, так что они действительно могут также выглядеть внешне такими в практике, как они не стыдятся представляться Божественному взору в своих тайных сердцах. Это продолжается; Ст. 9. Пусть она ищет света, но не имеет его; пусть она также не видит рассвета дня.

18. В Евангелии Истина говорит: «Я свет миру». [Ин. 8, 12] Теперь, когда этот же Спаситель для нас, людей, является одной Личностью с собранием добрых, ибо Он сам есть Голова Тела, и все мы есть Тело этой Главы, так наш старый враг является одной личностью с целым обществом проклятых; в том, что он как голова превышает их всех в нечестии, и они, пока служат тому, что он подсказывает, крепко держатся за него, как тело, соединенное внизу с головой. Итак, справедливо, что все, что говорится о этой ночи, т.е. о нашем старом враге, должно применяться к его телу, т.е. ко всем злым людям. Поэтому, поскольку наш Искупитель есть свет человечества, как же так, что о этой ночи сказано: «Пусть она ищет света и не найдет»; но есть некоторые, которые проявляют себя как утверждающие словами ту веру, которую они разрушают делами? О ком Павел говорит: «Они исповедуют, что знают Бога, но делами своими отрицают Его»; [Тит. 1, 16] с ними, действительно, либо дела, которые они делают, плохие, либо они следуют за добрыми делами без доброго сердца. Ибо они не стремятся к вечным наградам как плод своих действий, а лишь к мимолетной частичности. И тем не менее, поскольку они слышат, как их хвалят как святых, они верят, что действительно являются святыми, и в той мере, как они считают себя безупречными согласно мнению многих, они в большей безопасности ожидают Дня строгого отчета. О ком Пророк хорошо говорит: «Горе вам, желающим Дня Господня». [Амос 5, 18] На таких благословенных Иов произносит приговор, должный им, говоря в духе предсказания, а не как желающий этого: «Да ищет света, но да не найдет.» В ту ночь, я имею в виду противника тьмы, в своих членах ищет свет, но не видит его; в том, будет ли это те, кто сохраняет веру без дел, эти, доверяясь тому, что они могут быть спасены на последнем Судебном Разбирательстве правом той же самой веры, найдут, что их надежда окажется тщетной, поскольку своей жизнью они расстроили веру, которую в признании уст поддерживали; или они, которые ради человеческого одобрения выставляют себя на показ, делая добро, тщетно ожидают вознаграждения за свои добрые дела от Судьи, когда Он придет; потому что, хотя они делают это из-за признания похвалы, они уже получили свою награду от уст людей. Как свидетельствует Истина, Которая говорит: Истинно, говорю вам, у них есть их награда [Мф. 6, 2. 5.]; и здесь справедливо добавляется: Пусть даже не увидит восхода дня.

19. Ибо утро – это название Церкви, которая изменяется из тьмы своих грехов в свет праведности. И поэтому Невеста, восхищаясь ею в Песне Песней, говорит: Кто она, что выходит, как восходящее утро? [Песн. 6, 10] Ибо как утро восстает Церковь «избранных», тем, что покидает тьму своего прежнего беззакония и переходит в сияние нового света. Поэтому в том свете, который выявляется при приходе строгого Судьи, тело нашего врага, осужденное, не видит ни восточной зари, ибо когда строгий Судья придет, каждый грешник, будучи покрытым чернотой своих собственных заслуг, не знает, с каким чудесным блеском Святая Церковь восходит к внутреннему свету сердца. Ибо тогда ум Избранных поднимается высоко, чтобы быть просвещенным лучами Божественного света, и в той степени, в какой он пронизан светом этого Лика, он приподнимается над самим собой в сиянии благодати. Тогда Святая Церковь становится полным утром, когда она полностью и навсегда расстается с тьмой своего состояния смертности и неведения. Таким образом, на Суде она все еще утро, но в Царстве она становится днем. Ибо хотя вместе с обновлением наших тел она уже начинает видеть свет на Суде, однако ее видение этого более полно осуществляется в Царстве. Таким образом, восход утренней зари является началом Церкви в свете, который отвергнутые никогда не смогут увидеть, потому что они закрыты и принуждены к тьме грузом своих злых дел перед взором Праведного Судьи. И поэтому Пророк правомерно говорит: «Да будет нечестивый удален с дороги, чтобы он не видел славы Божией». [Ис. 26, 10. Септуагинта] Именно поэтому эти слова произносит Псалмопевец о заре: «Ты скроешь их в тайне лица Твоего от гордыни человеков». [Пс. 31, 20] Ибо каждый Избранный на Суду сокрыт в лице Божества во внутреннем зрении, тогда как слепота отвергнутых снаружи изгнана и смущена строгим осуществлением правосудия.

20. И это мы тоже не без основания истолковываем в отношении к настоящему времени, если мы тщательно исследуем сердца лицемеров. Ведь гордые и лицемерные смотрят на дела добрых людей снаружи и обнаруживают, что такие хвалятся людьми за свои поступки, и восхищаются их высоким положением, и видят, что они получают похвалы за свои добрые дела, но не замечают, как тщательно они уклоняются от таких похвал; они рассматривают явные действия, но не знают, что они происходят исключительно из принципа внутренней надежды. Ибо все, кто сверкает истинным светом праведности, сначала изменяются от тьмы внутреннего намерения сердца, так что полностью отказываются от внутренней неясности земного вожделения и полностью направляют свои сердца к желанию света сверху, дабы, пока они кажутся полными света для других, не быть во тьме для самих себя; таким образом люди, которые полагают, что, поскольку они обращают внимание на дела праведных, но не исследуют их сердца, подражают им в том, от чего могут получить внешние похвалы, но не в том, благодаря чему могут внутренне восстать к свету праведности; и они как бы слепы видеть зарю восходящего света, поскольку не считают нужным обращать внимание на намерение религиозного ума.

Аллегорическое толкование

21. Святой человек, наполненный добродетелью пророческого Духа, также может быть устремлен своим взором на неверие Иудеи при приходе Искупителя, и этими словами он, возможно, говорит пророчески о пагубных последствиях ее слепоты, как будто в характере того, кто выражает желание, говоря: пусть ищет света, но не найдет его; пусть не увидит восхода дня. Ибо Иудея 'искала света, но не находила его́; поскольку по пророчеству она действительно ожидала Искупителя Человека, который должен был прийти, но никогда не узнала Его, когда Он пришел; и глаза разума, которые она широко открыла для ожидания, она закрыла для присутствия Света; не увидела она и восхода утренней зари, поскольку пренебрегла тем, чтобы поклониться этим первым начаткам Святой Церкви, и, полагая, что она обессилена смертями своих членов, не знала, до какой силы она на самом деле достигала. Но как, говоря о неверных, он обозначал члены злой главы, так он снова обращает свою речь к самой голове злого, говоря: Ст. 10. Ибо она не закрыла дверей утробы матери моей и не скрыла печали от моих глаз.

22. Что является чревом его матери для каждого отдельного человека, тем первичным местом обитания в Раю стало для всего человеческого рода. Ибо оттуда вышла семья человечества, как бы из чрева, и, стремясь к увеличению рода, как если бы к росту тела, она вышла наружу. Там наше зачатие было закреплено, где Человек, источник человечества, имел свое обиталище, но змей открыл уста этого чрева, поскольку своим лукавством он убедил и разорвал указ небес в сердце человека. Змей открыл уста этого чрева, тем самым разрушив преграды разума, которые были укреплены предостережениями свыше. Пусть святой человек, страдающий в наказании, отвлечет свой ум от греха. Пусть он оплакивает это, что пренебрежение тьмой, то есть темными подсказками нашего старого врага, поселилось в разуме человека; за то, что разум человека согласился на его хитрые подначивания к собственному предательству, и пусть он скажет: 'Потому что он не закрыл двери материнского чрева и не скрыл печаль от моих глаз.' Не дай этому смущать нас, что он жалуется, что только он не закрыл того, кого он ненавидит за то, что открыл врата Рая. 'Потому что он открыл,' он называет не закрытым; и 'он наложил на него,' и не скрыл печали от меня. Если бы он как бы 'скрыл печаль,' если бы он молчал, и 'закрыл,' если бы воздержался от вторжения. Он хорошо обдумывает, о ком говорит, и считает, что это было бы так, как если бы злой дух подарил нам выгоды, если бы он только не наложил потерь на наши головы. Таким образом, мы говорим о разбойниках, что они даруют своим пленникам жизнь, если не забирают ее.

Моральная интерпретация

23. Хорошо снова пройтись по этим пунктам с самого начала и, согласно тому, что мы наблюдаем на практике в настоящей жизни, рассмотреть это в моральном смысле. Благословенный Иов, наблюдая, как высокомерно человечество, после падения его души с первоначального состояния, поднималось в процветании, и с каким ужасом оно разбивалось неблагоприятной судьбой, в своем воображении возвращается к тому неизменному состоянию, которое он мог бы сохранить в Раю, и в каком бедственном свете он видел падшее состояние нашего смертного бытия, столь же переменчивое между несчастьями и процветанием, он показал, прокляв его в этих словах: Ст. 3. Да исчезнет день, когда я родился; и ночь, когда было сказано: «Вот, человек зачат.»

24. Кажется, что это как день, когда удача этого мира улыбается нам, но это день, который заканчивается ночью, ведь временное процветание часто ведет к тьме скорби. Пророк осудил этот день удачи, когда он сказал: «Ни один день человека Я не желал [‘diem hominis’ Vulg.], Ты знаешь это». [Иерем. 17, 16] И в эту ночь наш Господь объявил, что Он будет страдать в финале Своего Воплощения, когда Он сказал через Псалмопевца, как бы в прошлом: «Мои внутренности также наставляли меня в ночное время». [Пс. 16, 7] Но под 'днем' можно понимать удовольствия греха, а под 'ночью́ внутреннюю слепоту, из-за которой человек позволяет себе быть приведенным к падению в совершении греха. И поэтому он желает, чтобы день исчез, чтобы все лукавые искусства, которые видны в грехе, были приведены к нулю строгой рукой правосудия. Он также желает, чтобы 'ночь исчезла́, чтобы то, что ослепленный разум исполняет даже в уступке согласию, могло быть устранено через наказание покаяния.

25. Но мы должны исследовать, почему о человеке говорят, что он рожден в «день» и зачат в «ночь»? Священное Писание использует термин «человек» тремя способами: иногда в отношении природы, иногда – к греху, иногда – к слабости. Человек называется так в отношении природы, как сказано: Сотворим человека по образу Нашему и подобию Нашему. [Быт. 1, 26] Он называется человеком в отношении греха, как написано: Я сказал: вы – боги, и все вы – сыны Всевышнего; но вы умрете как люди. [Пс. 81, 6. 7.] Как будто он сказал прямо: «вы погибнете как нарушители». И поэтому Павел говорит: Ибо где у вас зависть и споры и разделения, не плотские ли вы, и ходите ли как люди? [1Кор. 3, 3] Как будто сказал: «Вы, которые носите в умах своих противоречия, разве вы не грешите, духом испорченной человеческой природы?» Он называется человеком в отношении своей слабости, как написано: Проклят человек, который надеется на человека. [Иер. 17, 5] Как будто он сказал прямо: «в слабости». Таким образом, человек рождается в день, но он зачат в ночь, поскольку он никогда не попадает под очарование греха, пока его сначала не сделает слабым добровольная тьма его разума. Потому что он сначала становится слепым в понимании, а затем он порабощает себя подлым наслаждением. Позвольте тогда сказать: пусть погибнет тот день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: Зачат человек. То есть: «Пусть погибнет наслаждение, которое ввергло человека в грех, и неосторожная слабость его разума, в которой он был ослеплен даже до самой тьмы согласия на зло. Итак, пока человек не внимательно отмечает соблазны удовольствия, он даже стремительно волочется в ночь самых мерзких поступков. Мы должны следить тогда с живым умом, чтобы, когда грех начинает ласкать, разум мог воспринимать, в какую гибель он ввергается. И поэтому уместно добавлены слова: Ст. 4. Пусть тот день будет тьмою.

26. Когда ‘день превращается в тьму’, в самом начале наслаждения мы видим, к какому концу разрушения грех торопит нас. Мы ‘превращаем день в тьму’, всякий раз, когда, строго наказывая себя, мы превращаем приятные удовольствия злого наслаждения в горечь от покаяния, и, когда мы находимся в слезах, в чем бы мы ни грешили для удовлетворения нашего тайного сердца. Потому что ни один верующий не игнорирует, что мысли сердца будут тщательно исследованы на Суде, как свидетельствует Павел, говоря: Их мысли, тем временем, обвиняющие или оправдывающие друг друга; [Рим. 2:15] исследуя себя внутри, он проверяет свою совесть, не щадя себя перед Судом, чтобы строгий Судья мог теперь относиться к нему более милосердно, видя его вину, которую Он намерен исследовать, уже наказанную в соответствии с грехом. И поэтому хорошо добавлено: Пусть Бог не требует этого сверху.

27. Бог требует тех вещей, которые Он исследует, вынося им суд. Он не требует тех, которые Он так прощает, что оставляет их не покаранными впоследствии в Своем Суде. Поэтому 'в этот день', т.е. в этом наслаждении грехом, не будет требоваться Господом, если оно будет подвергнуто самоубийственному наказанию по нашей воле, как свидетельствует Павел, когда говорит: Ибо если бы мы судили самих себя, то не были бы судимы от Господа. [1Кор. 11, 31] 'Требование Бога о нашем дне́, тогда, это Его действие против наших душ на Суде путем строгого исследования каждого случая удовольствия от греха, в котором Он, таким образом, 'требует', тогда сильно поражает того, кто оказывается наиболее мягким в прощении себя. И следует хорошо, пусть свет не светит на него. Ибо Господь, появляясь на Суде, освещает своим светом все, что Он тогда осуждает как грех. Ибо то, что тогда не приходит в память Судьи, как бы завуалировано под неким мраком. Как написано: Но все вещи, которые осуждаются, становятся явными через свет. [Еф. 5, 13] Как будто некая тьма скрывала грехи кающихся, о которых Пророк говорит: «Блажен, кому отпущено беззаконие, кому сокрыт грех». [Пс. 32, 1] Таким образом, все, что завуалировано, словно скрыто во тьме, то, что не рассматривается в мести, не озаряется светом в день окончательного суда. Ведь все те наши поступки, которые Он тогда не повергнет правосудию, милосердие Божие, в ведении о них, все еще скрывает в некотором роде от Себя, но все это станет явным во свете, который в то время будет явлен на глазах всех людей. Пусть же этот день будет тьмой, таким образом, что, благодаря покаянию, мы можем поразить зло, которое мы делаем. Да не требует Господь этого дня, и пусть не светит свет на него, таким образом, что, пока мы бьём по собственному греху, Он Сам не упадёт на него с наведением Окончательного Суда.

28. Но Судья Сам придет, чтобы пронзить все вещи и достичь самой сердцевины всего. И поскольку Он повсюду присутствует, нет места, куда можно было бы сбежать, где Его не найдут. Но поскольку Он умиротворяется слезами самоисправления, только тот, кто после совершения греха прячется от Него теперь в покаянии, получает укрытие от Его лица. И поэтому с правом дополнительно сказано о дне наслаждения, Ст. 7. Пусть тьма и тень смерти окутывают его.

29. Тогда действительно тьма омрачает день, когда удовольствие наших наклонностей поражается муками покаяния. Под тьмой также могут подразумеваться тайные решения. Ведь то, что мы видим на свету, нам известно, но в темноте мы либо ничего не различаем, либо наши глаза сбиты с толку неопределенным зрением. Тайные указания тогда подобны определенному виду тьмы перед нашими глазами, будучи совершенно недоступными для нашего понимания. И потому написано о Боге: Он сделал тьму своим укрытием; [Пс. 18, 11] и мы хорошо знаем, что не заслуживаем прощения, но, благодаря благодати Божьей, предшествующей нам, мы освобождаемся от наших грехов по Его тайным советам. Таким образом, тьма окрашивает день, когда радость наслаждения, которая является подходящей темой для слез, в милости скрыта от того луча справедливого гнева Его тайными определениями. И здесь слова удачно продолжают, и тень смерти.

30. В Священном Писании тень смерти иногда понимается как забвение ума, иногда как подражание дьяволу, иногда как распад плоти. Тень смерти понимается как забвение ума, потому что, как уже было сказано выше, как смерть заставляет то, что она убивает, больше не оставаться в жизни, так и забвение заставляет то, что оно захватывает, больше не оставаться в памяти. И отсюда также, потому что Ин. приходил провозгласить еврейскому народу Того Бога, Которого они забыли, он справедливо сказал Захарии, что Он даст свет тем, кто сидит во тьме и в тени смерти; ведь «сидеть в тени смерти» – значит обращать мертвым познание любви Бога в состоянии забвения. Тень смерти понимается как подражание нашему старому врагу. Поскольку он принес смерть, его самих называют смертью, как свидетельствует Иоанн, говоря, и имя Ему – Смерть. [Откр. 6, 8] И так тень смерти обозначает подражание ему. Поскольку тень формируется в соответствии с характером тела, действия злых людей отливаются в фигуре соответствия ему. Следовательно, когда Исаия увидел, что язычники отпали подобно нашему старому врагу и что они восстали снова при восходе истинного Солнца, он справедливо запоминает, как будто в прошлом, то, что его глаза видели, как определенное в будущем, говоря: Живущие в стране тени смерти, на них свет великой озарил. Более того, тень смерти воспринимается как распад плоти, так как это истинная смерть, при которой душа отделяется от Бога; так тень смерти – это то, при котором плоть отделяется от души. Поэтому правильно сказано Пророком в словах Мучеников: 'Хотя Ты сильно сокрушил нас на месте драконов и покрыл нас тенью смерти.' [Пс. 44, 19] Ведь те, кто, как мы знаем, умирают не в духе, а только в плоти, никак не могут сказать, что они 'покрыты истинной смертью́, а лишь тенью смерти.

31. Почему же блаженный Иов требует тени смертной, чтобы отследить день злого наслаждения, но для стирания наших грехов в глазах Бога он призывает Посредника между Богом и человеком, Который должен взять на себя за нас смерть только плоти и Который тенью Своей собственной смерти, Должен ли он покончить с истинной смертью грешников? Ибо Он приходит к нам, которые были облечены в узы смерти, как духа, так и плоти, и Свою единую Смерть Он вменил нам, и две наши смерти, которые Он нашел, Он растворил. Ибо, если бы Он Сам взял на себя и то, и другое, Он никогда не освободил бы нас ни от того, ни от другого. Но Он принял одного рода по милосердию и осудил их обоих по справедливости. Он соединил Свою единую Смерть с нашей двойной смертью и, умерев, Он победил эту нашу двойную смерть. И поэтому не без причины Он лежал в могиле один день и две ночи, а именно в том смысле, что Он прибавил свет Своей единой Смерти во тьму нашей двойной смерти. Итак, Он, принявший за нас только смерть плоти, претерпел тень смертную и удалил от глаз Божиих грех, который мы совершили. Поэтому пусть будет сказано правдиво: пусть тьма и тень смерти омрачают его. Как будто это было сказано в ясных словах: ‘Пусть придет Тот, Который, чтобы вырвать нас, должников смерти плоти и духа, может, хотя и сам не будучи должником, погасить смерть плоти. ’ Но поскольку Господь не оставляет никакой грех без наказания, ибо либо мы сами навещаем его, скорбя о нем, либо Бог, осуждая его, остается, чтобы ум всегда имел бдительный взгляд на исправление себя. Поэтому, в какой бы конкретной области каждый человек ни видел, что он получает помощь от милосердия, он должен, конечно, стереть его пятна в исповеди. И отсюда вполне уместно добавлено: пусть тень обитает на нем.

32. Ибо как глаз смущен в тени, так и смятение нашего разума в покаянии само по себе называется тенью, ибо как тень заслоняет свет дня массой облаков, так и смятение затемняет разум тревожными мыслями. Об этом сказано одним: Есть стыд, который является славой и благодатью. [Сир. 4, 21] Ибо, когда в покаянии мы вспоминаем о своих проступках, мы тотчас смущаемся тяжестью и печалью, толпа мыслей громко стучит в нашей душе, печаль изнуряет, тревога угнетает нас, душа обращается к печали и, как бы, затемняется тенью некоего облака. Теперь эта тень смятения угнетала умы тех, кому это было на пользу, о ком Павел сказал: Какой же плод вы имели тогда в тех вещах, о которых теперь стыдитесь? [Рим. 6, 21] Пусть тень, тогда, захватит этот день греха, т.е. 'пусть наказание покаяния с подобающей печалью разрушит лесть греха.' И поэтому добавлено с уместностью: пусть оно будет окутано горечью.

33. Ибо день окружен горечью, когда, ощутив возврат к знанию, на душу обрушиваются мучения покаяния после ласк греха. Мы «окутываем день горечью», когда рассматриваем наказания, которые следуют за радостями запретного удовлетворения, и проливаем слезы горького плача вокруг них. Ибо поскольку то, что свернуто, покрыто со всех сторон, мы желаем, чтобы «день был окутан горечью», чтобы каждый человек мог видеть со всех сторон беды, угрожающие кривым путям, и мог очистить разврат самодовольства слезами горькой скорби.

34. Но если мы услышим в тот день, который мы обозначили как «удовлетворение греха», подвергнутый стольким проклятиям, то, конечно, наши слезы, пролившиеся вокруг него, могут искупить любой грех, которому душа подверглась, прикоснувшись к удовлетворению через небрежность, с какими посещениями покаяния следует подвергнуть ночь того дня, т.е. фактическому согласию на грех? Ибо хотя это меньшая вина, когда ум увлекается удовольствием под влиянием плоти, но, сопротивляясь Духу, наносит насилие своему чувству удовольствия; тем не менее, это более тяжкое и полное зло не только быть привлеченным к очарованию греха чувством удовольствия, но также угождать ему, уступая согласию. Поэтому ум должен быть очищен от порочности, страдая сильнее от руки покаяния, в той степени, в какой он видит себя более грязно запятнанным от уступки согласию. И поэтому уместно добавлено: Ст. 6. Что касается той ночи, пусть черная буря охватит ее.

35. Ибо пробужденный дух печали подобен бурному вихрю. Когда человек осознает, какой грех он совершил, когда он детально размышляет о злобе своих злых дел, он омрачает ум печалью, и воздух спокойной радости, как бы волнение, уносит всю внутреннюю безмятежность его груди бурей покаяния. Потому что, если бы сердце, вернувшись к самопознанию, не было сокрушено такой бурей, Пророк никогда бы не сказал: «Ты разрушаешь корабли Фарсиса сильным ветром». [Пс. 48, 7] Ибо Фарсис переводится как «исследование радости». Но когда сильный порыв покаяния охватывает ум, он нарушает все «исследования» к осуждаемой радости, так что теперь он наслаждается лишь тем, чтобы плакать, думает лишь о том, что может напугать его. Ибо он ставит перед глазами, с одной стороны, строгость правосудия, с другой – заслуги греха, он видит, какое наказание он заслуживает, если милосердие щадящей Руки отсутствует, которое обычно посредством текущей печали спасает от вечных мук. Поэтому «сильный ветер разрушает корабли Фарсиса», когда могучая сила раскаяния смущает, с оздоровительными страхами, наш разум, который предался этому миру, как и морю. Пусть он скажет тогда: «Что касается той ночи, пусть черная буря овладеет ей», т.е. пусть мягкость безопасного покоя не питает преступления, но пусть горечь покаяния разразится на нее в благочестивом гневе.

36. Но мы должны помнить, что когда мы оставляем грехи безнаказанными, мы «попадаем под власть ночи», но когда мы исправляем тех, кто подвергается наказанию, тогда мы сами «завладеваем ночью», которую мы создали. И грех сердца тогда попадает под наше право владения, если он подавляется на своем начальном этапе. И поэтому говорится голосом Бога к Каину, который испытывал злые мысли: «Твой грех лежит у двери. Но под тобой будет его желание, и ты будешь властвовать над ним». Ибо «грех лежит у двери», когда он стучится в мысли, и «желание его под», и человек «властвует над ним», если беззаконие сердца, будучи обращенным на него, быстро подавляется, и, прежде чем оно станет жестким, подчиняется энергичному сопротивлению ума. Поэтому, чтобы ум мог быстро осознать свою вину через покаяние и сдерживать под своей властью захватническую силу греха, правильно будет сказать: что касается этой ночи, пусть овладеет ею черная буря; как будто сказано ясными словами: «Да не станет ум пленником греха, пусть он никогда не оставляет грех без покаяния». И поскольку у нас есть твердая надежда, что то, что мы преследуем со слезами, никогда не будет возбуждено против нас Судьей, который грядет, правильно добавляется: «Да не будет оно присоединено к дням года; пусть оно не войдет в число месяцев.»

37. Год нашего просветления завершается, когда перед вечным Судьей Святой Церкви завершается её жизненный путь. Она тогда получает вознаграждение за свои труды, когда, завершив этот период своей борьбы, возвращается на свою родину. Поэтому Пророк говорит: «Ты благословишь венец года Твоей добротой». Потому что Венец года, как бы «благословлен», когда сезон труда окончен, и вознаграждение добродетелей даровано. Но дни этого года представляют собой отдельные добродетели, а его месяцы – многообразные дела этих добродетелей. Но обратите внимание, когда ум вознесен в уверенности, чтобы иметь хорошую надежду на то, что, когда Судья придет, он получит вознаграждение за свои добродетели, все злые дела, которые он совершил, также всплывают в памяти, и он сильно боится, что строгий Судья, который приходит вознаградить добродетели, также точно исследование и веса тех вещей, которые были совершены незаконно, и чтобы, когда «год» завершится, «ночь» также не была учтена. Пусть тогда скажет об этой ночи: «Да не соединится она с днями года, да не войдет она в число месяцев.» Как будто он умолял этого строгого Судью такими словами: 'Когда, время Святой Церкви будет завершено, Ты явишь Себя для окончательной проверки, воздай так за дары, которые Ты даровал, чтобы Ты не требовал зла, которое мы совершили. Ибо если эта 'ночь будет присоединена к дням года́, все, что мы сделали, обращается в ничто в результате учета нашего беззакония. И дни наших добродетелей больше не светят, если они омрачены в Твоих глазах темным смятением нашей ночи, добавленной к расчету.'

38. Но если мы не станем проводить расследование о нашей ночи, мы должны особенно внимательно следить за тем, чтобы тщательным образом её рассмотреть, чтобы никакой грех не остался безнаказанным, чтобы у непокорного ума не было смелости оправдывать то, что он сделал, и этой оправдательной реакцией не добавлять беззаконие к беззаконию. И поэтому справедливо добавлено: «Вот, пусть эта ночь будет одинокой и не заслуживающей похвалы».

39. Есть мужчины, которые не только никогда не сокрушаются о том, что они делают, но и продолжают поддерживать и восхвалять это, и действительно, грех, который поддерживается, удваивается. И против этого правильно сказал кто-то: «Сын мой, если ты согрешил, не добавляй к этому снова». [Сир. 21, 1] Ибо тот, кто «добавляет грех к греху», кроме того, поддерживает то, что он сделал неправильно; и он не «оставляет ночь в покое», кто добавляет поддержку оправдания к темным местам своей вины. Поэтому первый человек, когда его стали расспрашивать о «ночи» его ошибки, не хотел, чтобы эта «ночь» была «одинокой», поскольку, задавая этот вопрос, он был призван к покаянию, он добавил опоры самооправдания, сказав: «Женщина, которую Ты дал быть со мной, она дала мне от древа, и я ел»; то есть тайно переложил вину за свое преступление на Творца; как будто он говорил: «Ты дал мне повод для нарушения, Ты, кто дал мне эту женщину». Поэтому в человеческом роде ветвь этого греха вытянута от этого корня до самого настоящего времени, так что то, что сделано неправильно, должно быть еще больше поддержано. Пусть он скажет тогда: «Пусть этот свет будет одиноким и не достоин никакой похвалы». Как будто он в простых словах просил: «Пусть вина, которую мы совершили, останется одной, чтобы, пока она восхваляется и поддерживается, она не связала нас еще больше в глазах нашего Судьи. Мы, конечно, не должны были грешить, но было бы хорошо, если бы, не добавляя других, мы оставили хотя бы те, которые мы совершили, в покое.»

40. Но здесь следует обратить внимание на то, что тот, кто поистине тяжело переносит свой грех, чье сердце больше не настроено на любовь к текущему состоянию существования из-за тоски по процветанию, кто видит, насколько обманчивы ласки этого мира, и считает его улыбки своего рода преследованием; и поэтому хорошо добавлено, стих 8. Пусть проклянут его, кто проклинает этот день.

41. Как будто он сказал простыми словами: 'Пусть те, кто отныне презирает и топчет свет мирского благополучия, по-настоящему раскаются и сокрушат темноту этой ночи.' Ведь если мы принимаем ‘день’ за радость удовольствия, то о ‘ночи’ верно сказано, пусть проклянут её те, кто проклинает день. В том, действительно, они по-настоящему наказывают проступки, совершенные с бедствиями покаяния, кто впредь не поддается никакому чувству наслаждения после обманчивых благ. Что касается тех, кому другие злые практики все еще приносят радость, все это ложь, в каком бы виде они ни увидели, как они оплакивают одну вину, в которой они были виноваты. Но если, как мы уже сказали выше, мы понимаем тем самым хитрый замысел нашего древнего врага, то следует понимать, что те, кто проклинает ‘ночь’, проклинают ‘день’, поскольку, несомненно, все они действительно наказывают свои прошлые грехи, кто в самой прелестной рекомендации распознает сети злого обманщика. Но хорошо добавлено: Кто готов пробудить Левиафана.

42. Ибо все, кто с духом попирают вещи, которые принадлежат этому миру, и с совершенным устремлением разума желают вещей, принадлежащих Богу, воспламеняют Левиафана против самих себя, тем, что разжигают его злобу, побуждениями своей жизни и поведения. Ибо те, кто подвержен его воле, как будто находятся в его собственности с непоколебимым светом, и их тиранствующий царь, как бы, наслаждается своего рода безопасностью, когда он властвует над их сердцами с силой, не подверженной трепету, но когда дух каждого человека вновь оживляется стремлением к его Творцу; когда он отказывается от лености невежества и разжигает мороз прежней нечувствительности огнем святой любви; когда он вспоминает о своей врожденной свободе и стыдится того, что его враг держит его как своего раба; потому что этот враг помечает, что сам он презирается, и видит, что пути Божьи захватываются, он уязвлен тем, что его пленник борется против него, и в тот же миг охвачен завистью, в тот же миг подталкивается к конфликту, в тот же миг подымается, чтобы наслать бесчисленные искушения на душу, которая сопротивляется ему, и подстегивает себя ко всем искусствам насилия, чтобы, запуская стрелы искушения, он мог пробить сердце, которое он давно держит с безусловным правом. Ибо он спал, как бы находясь в покое в губительном сердце. Но он 'пробуждается́, принимая вызов на битву, когда теряет право жестокого властвования. Пусть же те проклинают этот свет, кто готов пробудить Левиафана, т.е. 'пусть все, кто решительно собирается столкнуться с грехом жестоким судом, не страшатся пробуждать Левиафана своим искушением.' Ибо так написано: 'Сын мой, если ты пришел служить Господу, стой в праведности и страхе; и приготовь свою душу к искушению.' Ибо кто спешит облечься в служение Богу, что иное он делает, как готовится к встрече со старым противником, чтобы тот же человек, получивший свободу, мог выдержать удары в сражении, который, когда был в плену под тиранической властью, оставался в покое? Но в этой самой ситуации, когда ум готовится встретить врага, что-то из порока может остаться под его ногами, и он борется с другими, иногда случается, что какое-то зло разрешается оставаться, однако не так, чтобы причинить значительный вред.

43. И часто разум, который преодолевает многие и сильные противоречия, не в состоянии подчинить одно внутри себя, и это, быть может, очень незначительное, хотя он и настойчиво наблюдает за ним. Это, без сомнения, является следствием Божьего Провидения, чтобы, будучи сверкающим добродетелью во всех отношениях, он не возносился в самомнении; чтобы, видя в себе какую-то незначительную вещь, которую можно осудить, и все же не имея силы её подавить, он никогда не приписывал бы победу самому себе, а только Творцу, в том, что он способен покорить с решимостью; и поэтому хорошо добавлено, Ст.9. Пусть звезды его будут затенены тьмой.

44. Ибо звезды этой ночи затенены тьмой, когда даже те, кто уже сверкает великими добродетелями, все еще несут что-то от тусклости греха, в то время как они борются с ним, так что они даже сияют великою яркостью жизни, и, тем не менее, все еще неохотно тянут за собой остатки ночи. Как мы уже сказали, это делается с той целью, чтобы ум, продвигаясь к высоте своей праведности, мог через слабость лучше укрепиться и мог более искренне светить добром благодаря той же причине, по которой, чтобы унизить его, маленькие недостатки затмевают его даже против его воли. И поэтому, когда земля обетования теперь была завоевана и должна была быть разделена между народом Израиля, нехристианский народ Ханаана не говорится, что был убит, но стал данью племени Ефрема; как написано: хананеяне жили среди Ефрема под данью. [Иис. Нав. 16, 10. В.] Что же означает хананея, нехристианский народ, кроме как недостаток? И зачастую мы входим в землю обетования с великими добродетелями, потому что мы укреплены внутренней надеждой, которая относится к вечности. Но пока среди возвышенных дел мы сохраняем некоторые небольшие недостатки, мы, как бы, позволяем хананею жить на нашей земле. Тем не менее, он становится подданным, поскольку этот же недостаток, который мы не можем подавить, мы заставляем ответить нашей скромностью для нашего благополучия, чтобы ум мог склоняться к своей ничтожности даже в своих высших достоинствах, по мере того как он не может овладеть даже мелочами, к которым стремится. Отсюда хорошо написано вновь: «Вот народы, которых Господь оставил, чтобы испытать Израиля через них». [Суд. 3, 1] Ибо именно поэтому некоторые из наших незначительных недостатков сохраняются, чтобы наш ум всегда мог осторожно практиковаться в борьбе и не полагаться на победу, поскольку он видит врагов, еще живущих внутри него, перед которыми он все еще опасается быть побежденным. Таким образом, Израиль обучается, оставаясь в народах язычников, поскольку возвышение нашего блага сталкивается с препятствием в некоторых очень маленьких недостатках и учится на малых вещах, которые ему противостоят, что он не подчиняет большие недостатки самостоятельно.

45. Однако то, что сказано: «Пусть звезды его будут затменены тьмой», может быть понято и в другом смысле; ибо эта ночь, а именно согласие с грехом, которое было передано нам через грехопадение нашего первого родителя, поразила око нашего разума такой темнотой, что в этой жизни, находясь в изгнании, окруженные тьмой своего слепого состояния, с какой бы силой мы ни стремились к свету вечности, мы не в состоянии пробиться сквозь нее; ибо мы рождаемся осужденными грешниками после начала наказания [post poenam], и мы приходим в эту жизнь вместе с бременем нашей смерти, и когда мы поднимаем глаз разума к тому лучу света выше, мы покрываемся лишь темнотой нашей природной немощи. И действительно, многие в этом слабом состоянии плоти были укреплены такой великой силой добродетели, что могли светиться как звезды в мире. Многие в темноте этой земной жизни, хотя и демонстрируют в себе примеры выше нашего достижения, светят на нас свыше по стилю звезд; но как бы ярко они ни светились своими поступками, как бы огнем сокрушения ни зажигали свои сердца, ясно, что, оставаясь под грузом этой тленной плоти, они не в состоянии созерцать свет вечности таким, каким он есть. Так пусть же он скажет: Пусть звезды его будут затенены тьмой; т.е. 'пусть даже те, кто в своих размышлениях, по-прежнему ощущают тьму старой ночи, которые, по-видимому, уже распускают лучи своих добродетелей над человеческим родом в тьме этой жизни, видя, что, хотя они уже поднимаются на высшую высоту мысли, их всё же сдерживает тяжесть первого греха. И поэтому происходит так, что, хотя снаружи они дают образцы света, подобно звездам, внутри же, будучи тесно окружены тьмой ночи, они не могут подняться до уверенности неподвижного видения. Теперь разум часто так воспламеняется и разжигается, что, хотя он всё ещё находится в плоти, он переносится к Богу, и каждое плотское воображение подчиняется; и тем не менее, не так, чтобы он увидел Бога таким, каков Он есть, поскольку, как мы уже сказали, тяжесть первоначального осуждения давит на него в тленном теле. Часто душа стремится быть поглощенной, таковой, какая она есть, чтобы, если это возможно, достичь вечной жизни без вмешательства телесной смерти. Поэтому Павел, когда он страстно искал внутреннего света, но в некотором роде опасался зла [damna] внешней смерти, сказал: Ибо мы, находящиеся в этой телесной палатке, вздыхаем, будучи обременены, потому что не хотим быть лишенными одежды, но одетыми, чтобы смертность была поглощена жизнью. [2Кор. 5, 4. Вульгата] Поэтому святые люди стремятся увидеть истинный рассвет, и, если бы это было даровано, они бы даже вместе с телом достигли бы глубины внутреннего света. Но с какой бы страстью они ни стремились вперед, старая ночь все еще давит на них, и те глаза нашей тленной плоти, которые хитрый враг открыл на похоть, праведный Судья удерживает от взгляда на Его внутреннее сияние. И поэтому хорошо добавлено: Пусть оно ищет света и не находит его, пусть не видит рассвета.

46. Ибо с той силой намерения, с которой ум, находясь в этом паломничестве, старается увидеть Свет таким, каким он есть, сила удерживается, поскольку она скрыта от него слепотой его состояния под проклятием. [Теперь 'восход зари́ – это яркость внутренней истины, которая должна быть всегда новой для нас. И это ночь, безусловно, не видит, потому что наша немощь, слепая по причине греха, и все еще находясь в тленной плоти, не возносится к тому Свету, которым наши соотечественники на небесах уже озарены. Ибо восход этой зари происходит внутри, где яркость Божественной Природы постоянно открывается духам Ангелов, и где блаженство Света, как бы всегда рождается, что никогда не имеет конца.] [Примечание: эта скобочная часть встречается только в издании Гюссанвиля и там без какого-либо указания, откуда она взялась. (Б.) Ее нет в оксфордских манускриптах.] Но восход зари – это новое рождение Воскресения, благодаря которому Святая Церковь, с поднятой плоти, восстает, чтобы созерцать взор Бессмертия; ибо если бы само Воскресение нашей плоти не было как бы своего рода рождением, Истина никогда не сказала бы о нем: 'В пакибытии, когда Сын Человеческий сядет на престоле Своей славы.' [Мф. 19, 28] Это то, что Он назвал обновлением, Он видел как восход. Но с каким бы достоинством Избранные сейчас ни сверкали, они не могут проникнуть и увидеть, какая будет слава нового рождения, с которой они тогда поднимутся вместе с плотью, чтобы созерцать зрелище Вечности. Отсюда Павел говорит: «Ухо не слышало и глаз не видел, и на сердце человека не приходило то, что Бог приготовил для любящих Его». [1Кор. 2, 9] Пусть он скажет тогда: «Пусть он ищет света и не находит его, пусть не видит восхода дня». Ведь наша хрупкая природа, потемневшая от своей спонтанной ошибки, не проникает в яркость внутреннего света, если сначала не погасит свой долг наказанием через смерть. Далее; «Потому что не закрыл он дверей чреву моей матери, не убрал печаль от моих глаз.»

47. Как уже отмечалось выше, слова «это не закрылось» означают «это открылось», а «это не забрало» – «это навело на меня». Таким образом, эта ночь, т.е. грех, открыла дверь утробы, поскольку человеку, зачатому в грехе, она распечатала страсть вожделения, о которой Пророк говорит: «Войди в свои комнаты и закрой двери». [Ис. 26, 20] Мы «входим в наши комнаты», когда заходим в закоулки нашего сердца. И мы «закрываем двери», когда сдерживаем запрещенные вожделения; и таким образом, поскольку наше согласие открыло эти двери плотского вожделения, это вынудило нас столкнуться с бесчисленным злом нашего испорченного состояния. И теперь мы с тех пор стонем под бременем смертности, хотя мы пришли к этому по своей свободной воле, поскольку справедливость приговора против нас требует того, чтобы то, что мы сделали добровольно, мы носили против нашей воли. Дальше; Ст. 11, 12. Почему я не умер из утробы? Почему я не отдал дух, когда вышел из чрева? Почему колени предохранили меня? или почему груди, которые я должен сосать?

48. Да будет далеко от нас мысль о том, что благословенный Иов, который обладал таким высоким духовным знанием и имел такую свидетельствующую похвалу от Судьи внутри, пожелал бы, чтобы он погиб в безнравственном рождении! Но видя, что мы также учимся через награду, которую он получил, что у него есть внутри свидетельство своей крепости, вес его слов следует учитывать.

49. Теперь грех совершается в сердце четырьмя способами, и четырьмя способами он завершается в действии. Потому что в сердце он совершается через внушение, удовольствие, согласие и смелость защищать. Внушение исходит от врага; удовольствие – от плоти; согласие – от духа; а смелость защищать – от гордости. Грех, который должен наполнять разум тревогой, только возвышает его и, сбрасывая, поднимает, в то время как, поднимая, он вызывает его более тяжёлое падение; и поэтому тот праведный образ, в котором был создан первый человек, был поражен нашим старым врагом этими четырьмя ударами. Потому что змей искушал, Ева обрадовалась, Адам согласился, и даже когда его спрашивали, он отказался с дерзостью признать свой грех. Змей искушал, поскольку тайный враг тихо внушает зло в сердце человека. Ева была довольна, потому что чувство плоти, услышав голос змея, немедленно предается удовольствию. Адам, который был поставлен выше женщины, согласился, так как, когда плоть увлекается наслаждением, дух также лишается своей силы и уступает своей правоте. И Адам, когда его спросили, не признался в своем грехе, потому что, в той мере, в какой дух, совершая грех, отрывается от Истины, он становится все более закоренелым в бесстыдстве в своем падении. Грех также совершается теми же самыми четырьмя способами; сначала ошибка творится тайно, но потом она совершается открыто на глазах у людей без стыда вины, затем она превращается в привычку, и, наконец, будь то из-за обмана ложной надежды, или упрямства безрассудного отчаяния, она достигает полного развития.

50. Эти четыре рода греха, которые либо тайно происходят в сердце, либо совершаются на деле, блаженный Иов видит и оплакивает многие этапы греха, в которые впал человеческий род, говоря: Почему я не умер в утробе? Почему я не отдал дух, когда вышел из чрева? Почему колени воспрепятствовали мне? или почему груди, которые я должен был сосать? Ибо ‘утроба зачатия’ изначально была языком злого предложения. Теперь грешник ‘погибнет в утробе’, если бы только человек знал в самом предложении, что он навредит себе. Тем не менее ‘он вышел из чрева,’ в том, что, как только язык зачат его в грехе через свои предложения, удовольствие также немедленно вынуждает его выйти; и после его выхода ‘колени воспрепятствовали ему,’ потому что, выйдя на плотское удовлетворение, он затем завершил грех с согласия духа, все чувства подчиняясь, как колени под собой. И «колени, препятствующие ему, груди также кормили его». Ибо когда душа согласилась на грех, чувства были привлечены к служению, и за ними последовали многие рассуждения тщеславной уверенности, которые питали душу, родившуюся в грехе, отравленным молоком и убаюкивали её успокаивающими оправданиями, чтобы она не боялась горького наказания смерти. И поэтому первый человек стал смелее после своего греха, говоря: «Жена, которую Ты дал мне, она дала мне от дерева, и я ел» [Быт. 3, 12]. И действительно, он бежал, чтобы спрятаться от страха, но когда его вызвали к ответу, он показал, как он раздувался от гордости, пока боялся; ибо когда наказание боится как настоящее следствие греха, и лицо Бога, потерянное, не любится, страх возникает от высокомерия [timor ex tumore], а не от смиренного духа. Ибо он полон гордости, кто не оставляет своего греха, если может остаться безнаказанным.

51. Но, как мы уже говорили, грех совершается четырьмя способами: в сердце, так же и в делах; ибо он говорит: Почему я не умер в чреве? Чрево для грешника – это тайная вина человека, которое зачинает грешника под покровом, и все еще скрывает свою вину во тьме. Почему я не отверг душу, когда вышел из чрева? Ибо есть «выход из чрева из утробы», когда грешник не стыдится делать то, в чем он был виновен втайне. Таким образом, они, как бы, вышли из утробы своего укрытия, о которых говорил Пророк; И они провозглашают свой грех, как Содом, не скрывают его. Почему колени воспрепятствовали мне? [Ис. 3, 9] В том, что грешник, когда не смущен своей злобой, укрепляется в ней еще более благодаря дальнейшей поддержке самых отвратительных обычаев. Грешник как бы кормится на коленях, пока не вырастет, до тех пор, пока грех подтверждается привычными поступками, пока не приобретает силу. Или почему мне следует сосать груди? Ибо, когда грех однажды начинает переходить в привычку, тогда, увы! грешник сам накормит себя либо ложной надеждой на милосердие Божие, либо открытой безрассудностью отчаяния, что он никогда не сможет вернуться к исправлению себя, поскольку он либо чрезмерно приукрашивает для себя жалость своего Творца, либо чрезмерно пугается греха, который он совершил.

Пусть благословенный человек, тогда, взглянет на падение человека и отметит, в какую бездну беззакония он погрузился, говоря: «Почему я не умер в утробе?», т.е. «Почему я не убил себя в самом скрытом действии греха в сердце, отвергнув жизнь плоти?» Почему я не отдал дух, когда вышел из чрева? т.е. «Почему, когда я вышел в явное действие, я не умер, разве тогда я не был бы хотя бы проинструктирован, что я погиб?» Ибо он 'отдал бы дух' в своем осуждении себя, если бы знал, что он потерян. Почему колени воспрепятствовали мне? т.е. «Даже после открытого акта греха, почему, более того, привычка не сразила меня, чтобы сделать меня сильнее к совершению греха и питать и поддерживать меня привычными злодейскими поступками?» Почему грудь, которую я должен сосать? т.е. «После того, как я вошел в привычку греха, почему я не поднялся до более ужасной степени беззакония, полагаясь на ложную надежду или на молоко жалкого отчаяния?» Ибо когда ошибка становится привычкой, ум, даже если и склонен, на это время сопротивляется более слабо: ибо он связывается в уме столькими цепями, сколько раз это злое занятия угнетает его, что происходит таким образом, что ум, будучи истощен силой, когда у него нет силы освободиться, обращается к каким-либо уловкам или ложным утешениям, чтобы льстить себя, что Судья, Который приходит, тот имеет такую огромную милость, что даже тех, кого он считает достойными осуждения, он никогда полностью не уничтожит. К этому добавляется еще и то худшее, что язык многих, подобных ему, поддерживает его, поскольку есть множество тех, кто восхваляет эти самые злодеяния; откуда и происходит, что ошибка постоянно нарастает, питаемая аплодисментами. Поэтому мы также пренебрежем лечением раны, которая считается достойной похвалы. Отсюда Соломон хорошо говорит: «Сын мой, если грешники будут звать тебя, не соглашайся». [Прит. 1, 10. В.] Поскольку злые «зовут», когда они либо подсовывают нам злые дела, чтобы мы их совершили с их соблазнами, либо одобряют их знаками одобрения, когда они сделаны. Разве не тот сосет, о ком Псалмопевец говорит: «Ибо злой человек хвалится по желанию сердца своего; и тот, кто делает беззаконие, получает благословение?» [Пс. 10, 3. Вульг. 9, 24]

52. Мы также должны знать, что три способа быть грешниками легче исправляются, когда они идут в порядке вниз; но четвертый исправляется с трудом. И поэтому наш Спаситель поднимает девицу в доме, юношу за воротами, в то время как Лазаря Он поднимает из гроба; тот, кто грешит втайне, как мертвый лежит в доме, его уже выносят за ворота, чей грех открыт, даже до бесстыдства публичного совращения; но он подавлен могильным холмом, кто, в результате греха, дополнительно угнетен и ослаблен привычкой. Но всех этих Он восстанавливает к жизни с милосердием; потому что часто бывает так, что Божественная благодать просвещает светом своего внимания тех, кто мертв не только в тайных грехах, но также в открытых злых действиях, и кто подавлен тяжестью злой привычки. Но наш Спаситель действительно знает о четвертом, что мертв от уст ученика, и все же никогда не воскрешает его; ибо трудно для одного, кого после постоянства в дурной привычке берут в свои руки языки льстителей, вернуться к жизни души; и о таком праведно сказано: Пусть мертвые хоронят своих мертвецов. [Лк. 9, 60] «Мёртвые хоронят мёртвых», как часто грешники нагружают грешников своим одобрением. Ибо что иное есть «грех», как не лечь в смерть? и «похоронить», кроме как скрыть? Но те, кто преследует грешника своими аплодисментами, хоронят мёртвое тело под холмом своих слов. Теперь Лазарь тоже был мёртв, но его никогда не хоронили мёртвые. Ибо верующие женщины, которые также донесли весть о его смерти Укрепляющему, положили его под землю. И отсюда он сразу вернулся к свету; ибо когда душа мертва в грехе, она скоро возвращается обратно, если над ней живут тревожные мысли. Но иногда, как мы также сказали выше, не ложная надежда отнимает ум, а более смертоносное отчаяние проникает в него. И поскольку это полностью отнимает всякую надежду на прощение, оно снабжает душу молоком заблуждения в большем изобилии.

53. Пусть святой человек тогда подумает, в каком нечестии был виновен человек, и, что еще хуже, после первого греха, и, после того как он потерял рай, на какие сломленные высоты он спустился в этом месте изгнания, и пусть он скажет: «Почему я не умер в утробе?», т.е. «Когда меня зачали в грехе, о, как бы я хотел тогда узнать о смерти, которая настигнет меня; чтобы искушение не унесло меня в край наслаждения и не связало меня более тесно со смертью». Почему я не оставил дух, когда вышел из чрева? Как будто он сказал: «О, как бы я тогда, когда вышел на внешнее удовлетворение, узнал, что я расстаюсь с внутренним светом; так что я мог бы, по крайней мере, умереть [т.е. умереть от греха] в точке этого удовлетворения, чтобы смерть не нанесла бы более резкого ужаления через согласие». Почему колени воспрепятствовали мне? Как будто он сказал: «О, как бы согласие никогда не поймало меня, мои чувства были бы способны сдержать мою гордость, чтобы собственное согласие не сдвинуло меня еще хуже в бесстыдство». Или почему груди, от которых я должен был сосать? Как будто он сказал: «О, чтобы я хотя бы отказался льстить себе после совершенных злых дел, чтобы не привязываться к своей вине еще более злостно, когда я мягко обходился с собой в этом». Итак, в этих словах укоризны он обвинил себя в том, что согрешил в наших первых предках. Но если бы человек никогда не был опущен в бедственное состояние этого места изгнания за совершение греха, пусть он скажет, какой мир он мог бы иметь. Дальше: Ст. 13. Ибо сейчас я бы только лежал спокойно и молчал; я бы уснул, и тогда я был бы в покое.

54. Ибо для этого человек был помещен в Рай, чтобы, если бы он привязался по цепям любви к покорному служению своему Творцу, однажды быть перенесенным в небесную страну Ангелов, и это без смерти плоти. Ибо он был сотворен бессмертным таким образом, что, если он согрешит, он все же будет способен умереть, и таким образом смертным, что, если он не согрешит, он будет даже способен никогда не умереть, и что, благодаря свободному выбору, он мог бы добиться блаженства тех сфер, где нет возможности грешить и умирать. Там, где, с момента Искупления, Избранные переносятся, при этом между ними происходит смерть плоти, к тому же месту наши первые родители, если бы они остались стойкими в состоянии своего творения, несомненно, прошли бы, и это без смерти тела. Человек тогда лежал бы неподвижно и был бы спокоен, он бы 'спал и успокаивался́, в том, что, будучи приведенным к покою своей вечной страны, он бы нашел, как бы отвлечение от этого шума человеческой слабости. Ибо с тех пор, как появился грех, он, как бы, держится в бодрствовании и громко вопит, кто борется с противостоянием страсти своего тела. Этот покой мира, который человек наслаждался при своем создании, когда он получил свободу своей воли, чтобы встретиться с своим врагом. И поскольку он добровольно отдал себя ему, он немедленно обнаружил в себе то, что должно было восстать против него, сразу столкнувшись в конфликте с бурлением своей хрупкой природы; и хотя он был создан своим Творцом в мирном покое, тем не менее, однажды по своей воле пала под власть врага, ему пришлось терпеть крики битвы. Ибо само внушение плоти – это своего рода крик против покоя ума, которого человек не осознавал до падения, явно потому, что не было ничего, чему он мог бы подвергнуться от своей слабости. Но поскольку он однажды добровольно подвёл себя под власть своего врага, теперь, будучи скованным цепями своих грехов, он служит ему в чем-то даже против своей воли и страдает от внутреннего смятения, когда плоть противостоит Духу. Разве не слышал он внутреннего смятения, когда его преследовали слова злого закона, противоречащие самому себе, говоря: «Но я вижу другой закон в членах моих, воевавший против закона моего разума и приводящий меня в плен к закону греха, который есть в членах моих» [Рим. 7:23]? Пусть тогда святой человек подумает о мире, в котором он мог бы пребывать, если бы человек отказался принимать слова змия, и пусть он скажет: «Ибо теперь я бы мог лежать спокойно и быть безмолвным, я бы заснул, тогда я нашел бы покой; т.е. я бы уединился в уединение своей души, чтобы созерцать своего Творца, если бы ошибка, первый грех согласия, не выдала бы меня самой себе на потехи искушения»; и пусть он добавит к радостям этого состояния спокойствия тех, с кем он бы хотел разделить наслаждение этим, сказав: «С царями и советниками земли».

55. Из вещей без смысла мы узнаем, что думать о существах, наделенных смыслом и пониманием. Теперь земля становится плодородной благодаря воздуху, в то время как воздух управляется качеством небес. Подобным образом человек стоит над зверями, Ангелы над человеком, а Архангелы поставлены над Ангелами. Теперь, когда человек имеет власть над зверями, мы оба воспринимаем это по общему использованию и мы обучены словами Псалмопевца, который говорит: Ты положил все вещи под ноги его; всех овец и волов, да и зверей полевых. [Пс. 8, 6. 7.] И что Ангелы поставлены над человеком, свидетельствует Пророк, в этих словах: Но князь царства Персидского противостоял мне. [Дан. 10, 13.] И что Ангелы находятся под управлением власти высших Ангелов, провозглашает Пророк Захария; И вот, Ангел, говоривший со мной, вышел, и другой ангел вышел навстречу ему, и он сказал ему: Беги, скажи этому юноше, что Иерусалим будет заселен как города без стен. [Зах. 2, 3. 4.] В самом деле, в настоящем служении святых духов, если бы высшие Силы не направляли низшие, один Ангел никогда бы не узнал от уст другого, что ему следует сказать человеку. Следовательно, поскольку Творец Вселенной держит все вещи только собой и, тем не менее, с целью установления определённого порядка, характерного для вселенной красоты, Он управляет одной частью за счёт другой; мы не будем неправильно понимать, что королями являются Ангельские духи, которые, чем более преданно служат Творцу всех существ, тем больше вещей подчиняются их власти. Тогда он был бы 'в покое с царями́; ведь, конечно, человек уже имел бы мир в компании с Ангелами, если бы он отказался слушать язык Искусителя. Эти тоже справедливо называются 'советниками́, поскольку они 'консультируют' для духовного сообщества, соединяя нас с царством как сопреемников. Их справедливо называют 'советниками́; потому что, из их уст мы узнаем волю Творца, именно в них мы, несомненно, находим совет, чтобы вырваться из той беды, которая окружает нас здесь.

56. Но поскольку благословенный Иов полон Святого Духа Вечности, и поскольку Вечность не знает, что такое было или что будет, то, как мы знаем, ни прошлые события не уходят, ни будущие не приближаются, и, видя все вещи в настоящем, он может, в настоящем вдохновении Духа, сосредоточить свой взор на будущих проповедниках Церкви, которые, когда покидают тело, не разделяются никакими промежутками задержки от наследия небесной страны, как это было с отцами древности. Ибо вскоре после того, как они отделяются от уз плоти, они входят в покой в своем небесном жилище, как свидетельствует Павел, который говорит: Ибо знаем, что если наш земной дом, эта хижина, разрушится, у нас есть здание от Бога, дом, не устроенный руками, вечный на небесах. [2Кор. 5, 1] Но прежде чем наш Искупитель своей собственной смертью выплатил штраф за грех человека, даже те, кто следовал путями небесной страны, [см. Книга XIII, § 49.] барьеры ада крепко удерживали их после выхода из плоти, не для того чтобы наказание пало на них, но чтобы, оставаясь в удаленных областях, они обнаружили вину первого греха, которая была преградой для их входа в царство, поскольку ходатайство Посредника еще не наступило. Откуда, согласно свидетельству того же Посредника, богатый человек, который мучается в аду, видит Лазаря, отдыхающего на лоне Авраама. Теперь, если бы они не находились в нижних областях, он, в месте своего мучения, не увидел бы их; и отсюда этот же Искупитель нас, людей, умирая, чтобы уплатить долг нашего греха, спускается в ад, чтобы вернуть к небесным царствам всех своих последователей, которые были удерживаемы в этом долге. Но туда, куда человек в состоянии искупления теперь восходит, он мог бы достичь даже без помощи Искупления, если бы отказался от греха. Пусть же святой человек осознает, что если бы он не согрешил, он бы восходил на то место, даже без искупления, к которому святые проповедники, с тех пор как произошло искупление, должны приходить с большими трудами, и пусть он покажет, в обществе с кем он теперь хотел бы быть в мире, говоря: с царями и советниками земли. Ибо цари – это святые проповедники Церкви, которые знают, как правильно управлять теми, кто им доверен, и как регулировать свои собственные тела; которые, сдерживая в себе движения похоти, владеют своими мыслями, держимыми в должном подчинении согласно закону добродетели. Также они справедливо называются советом земли. Ибо они «цари» тем, что управляют собой, но совета земли, потому что они дают жизнетворный совет безжизненному грешнику. Они цари тем, что знают, как управлять собой, и совета земли, тем, что ведут земные умы к небесным вещам через советы своих наставлений. Разве он не был «советником земли», который сказал: «Теперь о девицах у меня нет заповеди Господа, но даю свою оценку; и снова, но ей будет лучше, если она так останется, по моей оценке,». [1Кор. 7, 25. 40.] Справедливо добавлено: «Которые строят опустошенные места для себя».

57. Все, кто ищет запрещенных вещей или желает немного проявить себя в этом мире, внутренне осаждены бесчисленным потоком мыслей, и, порождая в своем сердце множество желаний, их ум, будучи повергнутым на Землю, жалобно попирается ногой толпы. Таким образом, один человек покорил себя закону похоти, и он рисует в своем воображении образы нечистых поступков, и когда выполнение деяния не в его власти, это делается все чаще в его внутреннем намерении; стремление к удовольствию ищется, и ум, пораженный бессилием, носится туда-сюда, одновременно встревоженный и ослепленный, с нетерпением выискивает возможность самого отвратительного выполнения на практике. Этот ум, который расстроен бунтом мыслей, страдает, словно от перенаселения. Другой человек поддался власти Гнева, и чем же он занимается в своем воображении, как не спорами, которые даже не существуют? Такой человек часто не замечает тех, кто перед ним, противоречит отсутствующим, оскорбляет и принимает оскорбления в своем воображении, делает свой ответ строже, чем полученное оскорбление, и когда никого нет рядом, чтобы встретиться с ним, он выдумывает ссору в своем собственном сердце с большим шумом. Тот, кто подавлен непереносимым бременем гневных мыслей, имеет несчастье быть взбунтованным в собственном сердце. Другой отдал себя закону жадности и, из-за самодовольства своими собственными благами, жаждет того, что принадлежит другому: часто бывает, что, не будучи в состоянии достичь желаемого, он проводит день в безделье, но ночь в раздумьях; он ленив в полезной работе, потому что его беспокоят незаконные замыслы; он увеличивает свои схемы и широко раскрывает свое сердце всеми уловками и средствами своего изобретения; он занят попытками достичь желаемых объектов и, чтобы получить их, ищет самые скрытые обходные пути, чтобы удовлетворить свои нужды, и в тот момент, когда он считает, что нашел какую-то хитрую уловку для случая, он уже в восторге от того, что овладел своей целью, и теперь он выдумывает, что может добавить к этому, когда доберется до него, и рассматривает, как это должно быть улучшено до лучшего состояния. И поскольку он теперь обладает этим, и старается придать ему более привлекательный вид, он также задумывается о ловушках тех, кто завидует ему, и размышляет, какой спор они могут на него навязать, и придумывает, что ответить, и в то время как у него нет ничего в руках, безоружный спорщик изматывает себя в защите того, что он желает. Так, хотя он не имеет ни одной части желаемого объекта, тем не менее, у него уже есть в груди плод его желания в неприятностях спора; и так он, кого охватывает бурное побуждение жадности, окружен множеством. Другой же подверг себя власти гордости, и, вознося себя над своими сотоварищами, он покоряет свое сердце пороку, своей великой беде. Он жаждет венков высоких почестей, он стремится возвысить себя своими успехами, и все, чем он желает быть, он представляет себе в тайных мыслях своего сердца. Он уже, как кажется, сидит на судейском месте, уже видит услуги своих подданных под своим командованием, уже сияет среди других, уже приносит зло одной стороне или вознаграждает другую за это. Уже в своем воображении он выходит на публике в окружении толп, уже отмечает, с каким почтением его поддерживают на его высокой позиции; но в то время, как он фантазирует об этом, он ползет один. То он топчет одних под ногами, то возвышает других, то удовлетворяет свои антипатии против тех, кого он попирает, то получает аплодисменты от тех, кого он возвысил. Что еще делает этот человек, у которого в сердце нарисовано множество причудливых воображений, если не взирает на мечту с пробуждёнными глазами? И таким образом, поскольку он испытывает несчастья стольких комбинаций случаев, которые он представил себе, он явно носит в себе толпы, порожденные его желаниями. Другой к этому времени научился избегать запрещенных объектов, однако он боится, что ему не хватит благ этого мира, он стремится сохранить предоставленные ему блага; ему стыдно казаться худшим среди людей, и он полон тревог, что он станет либо бедняком дома, либо объектом презрения на публике. Он с тревогой спрашивает, что может удовлетворить его самого, какие потребности могут требовать его зависимых; и чтобы он мог в достаточной степени исполнять права покровителя по отношению к своим зависимым, он ищет покровителей, к которым может сам прислуживать; но, оставаясь с ними в отношении зависимости, он, безусловно, вовлечен в их дела, в которых он часто соглашается на запретные поступки, и зло, к которому он сам не стремится, он совершает ради других объектов, которые он не оставил. Ведь часто, опасаясь уменьшения своей репутации в мире, он одобряет те вещи у своих вышестоящих, которые в своем тайном суждении он теперь научился осуждать. Пока он с тревогой размышляет о том, что он должен своим покровителям, что своим зависимым, какую выгоду он может получить для себя, как он может продвинуть свои наклонности, он оказывается, как бы перегружен наплывом толп, число которых равно запросам случаев, которыми он отвлекается.

58. Но святые люди, с другой стороны, поскольку их сердца не привязаны к чему-либо в этом мире, несомненно, никогда не подвержены давлению каких-либо смятений в груди, ведь они изгоняют все неумеренные порывы желаний из ложа сердца, с помощью святого размышления. И поскольку они презирают все преходящие вещи, они не испытывают развратные близости мыслей, возникающих из этого. Ибо их желания сосредоточены только на их вечной родине, и не любя ничего из этого мира, они наслаждаются совершенным спокойствием ума; и поэтому справедливо говорится: «Которые построили пустынные места для себя». Ибо «построить пустынные места» означает изгнать из внутреннего сердца порывы земных желаний и с единственной целью к вечному наследию жаждать любви внутреннего мира. Если бы он не изгнал из себя все поднятия воображения сердца, кто сказал: «Одного лишь я желаю от Господа, того буду искать; чтобы жить в доме Господа?» [Пс. 26, 4] Ибо он ушел от смятения земных желаний к ничуть не меньшей уединённости, чем он сам, где он был бы более в безопасности, видя ничто снаружи, в той мере, в какой не было недостаточного объекта, который он любил. Ибо из смятения земных вещей он искал единственного и совершенного уединения в тихом уме, в котором он видел бы Бога более ясно, в той мере, в какой он видел бы Его одного и с собой тоже одному.

59. Теперь они, кто «строит себе уединенные места», вполне справедливо также называются «консулами», ведь они устанавливают уединение разума в себе таким образом, что, где бы у них ни было больше способностей, они никогда не прекращают заботиться о благе других через благотворительность. Соответственно, давайте немного подробнее рассмотрим случай того, кого мы только что заметили как «консула», и посмотрим, как он распространяет жетоны [b] добродетелей, чтобы предложить примеры возвышенной жизни для людей под его началом. Обратите внимание, что для того, чтобы внушить возвращение добра за зло, он исповедует на своем собственном примере, говоря: Если я воздал им злом за добро, то я должен упасть пустым перед своими врагами. [Пс. 7, 4] Чтобы пробудить любовь к нашему Творцу, он представляет себя, говоря: «Но хорошо мне приближаться к Богу». Чтобы произвести впечатление святой смиренности, он открывает секреты своего сердца, говоря: «Господи, сердце мое не высоко, и глаза мои не горделивы». [Пс. 131:1] Он побуждает нас своим собственным примером подражать его непоколебимой ревности, говоря: «Не ненавижу ли я, Господи, ненавидящих Тебя и не испытываю ли я досады на восстающих против Тебя? Я ненавижу их совершенной ненавистью, я считаю их своими врагами». [Пс. 139:21–22] Чтобы разжечь в нас желание нашего вечного дома, он сокрушается о длине этой нынешней жизни и говорит: «Горе мне, что мое странствование продлено». [Пс. 120:5] Наверняка он явил себя в великолепии консульства, который своим собственным поведением ставит перед нами столь много примеров добродетели.

60. Но пусть этот советник скажет, строит ли он также уединенное место для себя, потому что он говорит: «Вот, я убежал далеко и остался в пустыне». Он «убегает далеко», потому что он поднимается над толпой земных желаний в высоком размышлении о Боге; и он «остается в пустыне», потому что он настойчиво придерживается замысла уединения своего разума. Об этом уединении Иеремия хорошо говорит Господу: «Я сидел один пред лицом Твоей руки, потому что Ты наполнил меня угрозами». [Иер. 15, 17] Ибо «лицо Божьей руки» – это удар Его праведного суда, которым Он изгнал человека из Рая, когда тот возгордился, и затворил его во [слепоте A.B.C.D.E.] тьме его нынешнего места изгнания. Но «Его угрозы» – это дальнейший ужас последующего наказания. Соответственно, после «лица Его руки» мы еще больше ужасаемся «Его угрозами», потому что как наказание нашего нынешнего изгнания уже падало на нас в реальном опыте Его суда, и, если мы не оставим грешить, Он еще более предаст нас вечным мукам. Пусть святой человек тогда, оставив это, подумает, откуда человек пал, и куда справедливость Судьи еще быстрее влечет его, если он продолжит грешить впоследствии, и пусть он отринет от своей груди бесчисленные полчища временных желаний и погрузится в глубокое уединение разума, говоря: «Я сидел один пред лицом Твоей руки; ибо Ты наполнил меня угрозами». Как будто он говорит ясными словами: «когда я думаю о том, что уже испытываю на себе Твой суд, я с трепетом ищу отстранения своего разума от смятения временных желаний; потому что я боюсь еще худших вечных наказаний, которые Ты угрожаешь». Хорошо тогда сказано о «царях и советниках», которые строили заброшенные места для себя. В том, что они, которые знают как управлять собой и советовать другим, не будучи пока в состоянии получить доступ к тому внутреннему спокойствию, создают подобие его внутри себя, стремясь к спокойствию разума. Ст. 15. Или с князьями, которые имеют золото, которые наполняют свои дома серебром.

61. Кого он называет князьями, как не правителей святой Церкви, которых Божья забота на постоянной основе заменяет на место их предшественников? О них Псалмопевец, обращаясь к той же Церкви, говорит: Вместо отцов твоих у тебя родятся дети, которых ты можешь сделать князьями по всем землям. [Пс. 45, 16] И что он называет золотом, как не мудрость; о которой Соломон говорит: Сокровище, желанное, лежит в устах мудрых? [Притч. 21, 20] То есть, он видел мудрость как золото, и поэтому называл его сокровищем: и она хорошо обозначена именем «золото», ведь как временные блага покупаются за золото, так и вечные благословения – за мудрость. Если бы мудрость не была золотом, ангел бы никогда не сказал бы Церкви Лаодикии: Я советую тебе купить у меня золото, испытанное в огне. Мы «покупаем себе золото», когда сначала исполняем повиновение, чтобы получить мудрость в обмен, и именно к этой самой сделке определённо побуждает нас некий мудрый человек, говорящий: Если ты желаешь мудрости, храни заповеди, и Господь дарует ее тебе. [Сир. 1, 26] А что обозначают «дома», как не наши совести? Поэтому одному, кто исцелился, сказано: «Иди в дом твой» [Мф. 9, 16]. Как будто ему слышно было в простой форме: «После внешних чудес вернись к своей совести и хорошенько взвесь, каким человеком внутри ты должен являться перед Богом». А что символизирует серебро, как не божественные откровения, о которых псалмопевец говорит: «Слова Господа – чистые слова, как серебро, испытанное в огне»? [Пс 11, 6] Слово Господа называется как серебро, испытанное в огне, потому что слово Божие, когда оно укореняется в сердце, испытывается с помощью бедствий.

62. Пусть святой человек, наполненный Духом Вечности, подытожит то, что должно быть, и соберет в открытых недрах своего разума всех тех, кто родится в течение долгих веков, и с восхищением и изумлением рассмотрит те Избранные души, с которыми он бы наслаждался покоем в вечной жизни без усталости труда, если бы никто не вел его в грех под воздействием страсти гордости, и пусть он скажет: «Ибо теперь я должен был бы лежать спокойно и тихо; я должен был бы спать; тогда бы я был в покое с царями и советниками земли, которые строили опустошенные места для себя, или с князьями, которые имели золото и наполняли свои дома серебром. Ибо, если бы никакое разложение греха когда-либо не погубило нашего первого родителя, он не родил бы от себя детей ада, но все они, кто теперь должны быть спасены через Искупление, были бы рождены от него Избранные души, и никого другого, пусть он взглянет на этих и поразмышляет, как он мог бы быть в покое в их компании. Пусть он увидит святых Апостолов, так управляющих Церковью, которую они предприняли, что никогда не прекращали давать ей советы через слово проповеди, и так называет их царями и советниками. После этих слов пусть он увидит, как на их место восстают правители, которые, живя согласно мудрости, должны обладать золотом, а проповедуя правильные пути другим, должны сиять серебром священной беседы, и пусть он называет их настоящими князьями, дома совести которых полны золота и серебра. Но так как иногда для Духа Пророчества недостаточно предвидеть будущее, если одновременно он не представляет взору пророка прошлое и ушедшее, святой человек открывает свои глаза вниз и вверх, и не только фиксирует их на будущем, но также вспоминает прошлое. Ибо он немедленно добавляет: «Или как скрытая ненадлежащая беременность я бы не был; как младенцы, которые никогда не видели света.»

63. Убойный ребенок, поскольку он родился до полного срока, будучи мертвым, немедленно убирается из виду. Кого же тогда святой человек называет «убойными», с кем он мог бы «отдохнуть», размышляет он, сохраняя всех Избранных, которые с начала мира жили до времени Искупления и тем не менее старались умертвить себя для этого мира. Те, кто не имел таблиц Закона, «умерли», как бы «из утробы», так как именно, согласно естественному закону, они боялись своего Создателя, и веря, что Посредник придет, они старались изо всех сил, умерщвляя свои удовольствия, исполнять даже те заповеди, которые не получили в письменном виде. И так, этот период, который в начале мира произвел наших отцов, мертвых для этой жизни, был в определенном смысле «утробой убойного рождения». Ибо там у нас Авель, о котором мы не читаем, что он противился своему брату, когда тот убил его. Там Енох, который так смирился, что был вознесен, чтобы ходить с Господом. Там Ной, который этим, поскольку он был приемлем для тщательного суда Бога, стал в мире выживающим мира. Там Авраам, который, будучи паломником в мире, стал другом Бога. Там Исаак, который, в силу своих плотских глаз, тускнеющих от старости, не имел зрение на вещи настоящие, но благодаря действию пророческого Духа осветил будущее века, даже своим необычайным светом зрения. Там Иаков, который в смирении бежал от негодования своего брата и добротой преодолел его; который был действительно плодотворен в своем потомстве, но тем не менее, будучи еще более плодотворным в богатстве Духа, приковал это потомство цепями пророчества. И это преждевременное рождение хорошо описано как скрытое, поскольку с начала мира, хотя есть некоторые немногие, о которых мы были проинформированы упоминанием Моисея, подавляющее большинство человечества скрыто от нашего взора. Ибо не следует полагать, что в течение всего периода до получения Закона только столько праведников явилось, сколько Моисей обозначил в своем кратком изложении. И поскольку множество праведников, рожденных с начала мира, в значительной степени скрыто от нашего знания, это незаслуженное рождение называется сокровенным. Также говорится, что его не было, потому что перечислено только немного, а большинство из них не сохранено среди нас никакими письменными записями для их памяти.

64. Теперь это справедливо добавлено; как младенцы, которые никогда не видели света. Ибо они, кто пришел в этот мир после получения Закона, были зачаты перед своим Творцом по указанию того же Закона; и все же, хотя и были зачаты, они никогда не увидели света, поскольку эти никогда не могли достичь прихода Воплощения Господа, в которое они настойчиво верили; ибо Воплощенный Господь говорит: Я – Свет мира [Ин. 8, 12]; и этот самый Свет объявляет: Многие Пророки и праведники желали видеть то, что вы видите, и не видели этого. [Мф. 13, 17] Поэтому плод 'зачатый никогда не видел света́ в том смысле, что, хотя и оживленные надеждой на будущего Посредника по ясным заявлениям Пророков, они никогда не могли увидеть Его Воплощение. Во всех этих случаях внутреннее зачатие порождало форму веры, но никогда не доводило это до открытого видения Присутствия Бога; ибо эта смерть, вмешавшись, унесла их из мира до того, как Истина явилась и пролила на это свет.

65. Таким образом, святой человек, полный духа Вечности, запоминает всем сердцем всё, что преходяще; и поскольку каждое творение малое по сравнению с Создателем, тем же Духом, который ничего не имеет ни в себе, ни вокруг себя, кроме как быть, он окидывает взглядом и будущее, и прошлое, и направляет ум как вниз, так и вверх, и, считая будущие вещи подобными прошедшим, он горит в глубине своего сердца к вечному Бытию и говорит: 'Теперь я должен был бы лежать спокойно и быть в покое.' Ведь 'теперь' принадлежит настоящему времени, и что иное человеку искать покой, который всегда пребывает в настоящем, как не жаждать блаженства вечности, где нет ничего ни в приходе, ни в уходе? Что всегда Есть – Истина, устами Моисея, показывает как Её собственное свойство, так чтобы сообщить это нам в некоторой степени словами: 'Я ЕСМЬ СУЩИЙ', и Он сказал: 'Так скажи сынам Израилевым: 'СУЩИЙ' послал меня к вам'; и теперь, когда он созерцает преходящие вещи и ищет всегдашнего блаженства и упоминает о свете, который грядёт, и перечисляет и рассматривает порядки Избранных детей, пусть он сейчас покажет нам в чуть более ясных терминах само пребывание, которое относится к этому свету, и пусть он покажет более ясными словами, что каждый день происходит там, касающегося жизни и поведения злых. Продолжается; Ст. 17. Там злые прекращают беспокойство, и там уставшие от силы отдыхают.

66. Мы уже сказали выше, что в этом, а именно в том, что сердца грешников наполнены смятением желаний, они тяжело угнетены множеством мучительных мыслей, но в этом свете, который «возвели младенцы», нечестивые говорят, что «прекращают свою тревогу», по этой причине, что приход Посредника, которого отцы под Законом долго ждали, язычники нашли во спасение своей жизни, как свидетельствует Павел, который говорит, что Израиль не получил того, чего искал, но выбор получил это. [Рим. 11, 7] В этом свете, следовательно, «нечестивые прекращают свою тревогу», поскольку умы непокорных, когда они приходят к познанию истины, избегают утомительных желаний мира и находят покой в спокойной гавани внутренней любви. Разве не свет Сам по себе призывает нас к этому покою, когда Он говорит: «Приходите ко Мне, все труждающиеся и обременённые, и Я дам вам покой; возьмите у Меня иго и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирён сердцем, и найдёте покой душам вашим; ибо иго Мое бремена легкое». [Мф. 11, 28–30] И ведь какое тяжёлое иго Он накладывает на шею нашего ума, Кто велит нам избегать каждого желания, которое вызывает тревогу? Какое тяжёлое бремя Он кладёт на Своих последователей, Кто предостерегает нас уклоняться от утомительных путей мира? Теперь, согласно свидетельству апостола Павла, Христос умер за нечестивых; [Рим. 5, 6] и именно по этой причине Свет Сам снизошёл умереть за нечестивых, чтобы они не продолжали находиться в беспорядке своего состояния тьмы. Так пусть святой человек размышляет с собой, что посредством тайны Воплощения «Свет» спасает нечестивых от тяжёлых трудов, в то время как Он полностью избавляет их сердца от всех целей злобы; пусть он подумает, как каждый обращенный человек уже здесь, на земле, вкушает, благодаря внутреннему спокойствию, тот покой, который он желает иметь на протяжении вечности, и пусть он скажет, там нечестивые прекращают беспокойство, а уставшие от силы находят покой.

67. Ибо все, кто сильны в этом мире, силой своей в одном отношении сильны, не утомляясь в силе; но те, кто наделены силой в любви к своему Создателю, тем больше они укрепляются в любви к Богу, что является их объектом желания, тем более становятся бессильными в своей собственной силе, и чем сильнее их стремление к вечным вещам, тем более они утомляются по отношению к земным объектам из-за здорового падения своей силы. Поэтому псалмопевец, утомленный силой своей любви, сказал: Душа моя изнемогла в [или к, как в V.] спасении Твоем. [Пс. 119, 81] Ибо его душа изнемогла, когда он стезю искал в спасении Божьем, так как он жаждал света вечности, лишенный всякой уверенности в плотском. Поэтому он говорит снова: Душа моя тоскует, да, даже изнемогает по дворам Господа. [Пс. 84, 2] Теперь, когда он сказал 'тоскует', он правильно добавил, и 'изнемогает', так как то стремление к Божественному существу весьма мало, которое не сопровождается немедленным изнеможением в себе. Ибо уместно, чтобы тот, кто разгорелся стремлением искать дворы вечности, был ослаблен в любви к этому земному состоянию. Так что он должен быть холоден к погоне за этим миром, в той мере, в какой он восходит с более разгоряченной душой к любви к Богу. Если он полностью охватывает эту любовь, то одновременно полностью покидает мир, и чем больше он умирает для временных вещей, тем выше он поднимается в стремлении к жизни вечной под вдохновением Вечности. Разве не была та душа утомлена в своей собственной силе, которая воскликнула: Душа моя [так V.] растаяла, когда он заговорил; [Песн. 5, 6] очевидно, что, когда душа касается вдохновения тайного общения, ослабленная в своем собственном укреплении, она 'тает' от желания, которым она поглощена, и чувствует себя утомленной в себе тем же шагом, благодаря которому она приходит к осознанию, что есть сила вне себя, к которой она восходит. Поэтому, когда Пророк говорил, что он видел видение Бога, он добавляет: «И я, Даниил, упал в обморок и болел несколько дней»; [Дан. 8, 27] ибо когда душа удерживается силой Бога, плоть ослабляется по отношению к своей собственной силе. Так и Иаков, который держал Ангела, вскоре после этого хромал на одной ноге; ибо тот, кто с искренней любовью смотрит на высшие вещи, уже отказывается ходить в этом мире с двойственным сердцем. Ибо тот, кто силен в любви к Богу, стоит на одной ноге; и необходимо, чтобы другая увяла, ибо когда добродетель души усиливается, то закономерно, что сила плоти ослабевает. Пусть благословенный Иов тогда изучит глубокие недра сердец верующих и рассмотрит гавань внутреннего мира, которую они находят, в то время как, продвигаясь к Богу, они истощаются в своей собственной силе, и пусть он скажет: «Там уставшие в силе покоятся.» Как будто он учил простыми словами: 'Там покой света – это награда для тех, кого утомляет прогресс внутреннего восстановления здесь.' И не должно это влиять на нас, что после упоминания света он не добавил 'в этом', а 'там', ибо то, что он видит, окружая Избранных, он открывает как наше место, так сказать. Отсюда и Псалмопевец, размышляя о неизменности Вечности и говоря: 'Но Ты тот же, и Твои годы не кончатся;' [Пс. 101, 28] провозглашает, что это место Избранных, добавляя: 'Но дети служащих Твоих будут жить там.' Ибо Бог, который без положения охватывает все, остается местом без локальности для нас, приходящих к Нему. И когда мы достигаем этого места, наши глаза открываются, чтобы увидеть, какое бесконечное огорчение даже наш самый покой ума был в этой жизни, ибо хотя праведники по сравнению с нечестивыми уже наслаждаются покоем, все же, оценивая глубинный Покой, они совсем не в покое. Поэтому хорошо добавлено: 'Там бывшие узники тоже без тревоги.'

68. Ибо хотя праведные не подвержены буйству плотских желаний, однако бремя коррумпированности сковывает их в этой жизни тяжелыми цепями; ибо написано: «Ибо тленное тело угнетает душу, и земная оболочка давит разум, размышляющий о многом». [Прем. 9, 15] Таким образом, даже в том, что они все еще смертные существа, они отягощены бременем своего состояния коррупции, и скованы и связаны ее путами, в том, что они еще не восстали в этой свободе нетленного бытия. Ибо они сталкиваются с одним из ума, а другим из тела, и они изматываются каждый день внутренним конфликтом с самими собой. Разве они не связаны действительно жестокими цепями беспокойства, чей разум без труда распадается в неведении и не тренируется без усилий труда? Когда принуждён, он стоит прямо, сам по себе он лежит ничком, и, вполне вскоре поднявшись, он тотчас падает, побеждая себя с трудом, его глаза открываются на небесные вещи, но, отшатнувшись, он убегает от света, который осветил его. Разве они не крепко скованы жесткими цепями беспокойства, когда их горячая душа влечёт их с совершенным желанием к недрам внутреннего покоя, страдая от волнений плоти в жаре конфликта? И хотя это сейчас больше не противостоит ему лицом к лицу, как будто вытянутое с враждебным фронтом, однако оно все еще бурчит, как пленник, за умом, и, хотя с опасениями, все же оскверняет мерзким гулом форму прекрасного спокойствия в груди. Поэтому, хотя Избранные побеждают всех врагов крепкой рукой, поскольку они стремятся к безопасности внутреннего мира, для них все же является тяжким бременем иметь нечто, что еще нужно преодолеть. И оставив эти вопросы в стороне, они терпят, более того, и те цепи, которые суровая необходимость внешне накладывает на них; ибо есть, пить и утомляться – это цепи коррупции, и цепи также, которые никогда не могут быть разорваны, разве только когда наша смертная природа превратится в славу бессмертной природы; ибо мы наполняем свое тело пищей, чтобы поддержать его, дабы оно не исчерпалось от истощения; и мы истощаем его воздержанием, чтобы оно не угнетало избыточностью. Мы ускоряем это движением, чтобы оно не было уничтожено лежанием неподвижным, но, поставив его, мы скоро останавливаем его движения, чтобы этой самой активностью оно не сломалось. Мы одеваем его в одежды как помощь, чтобы холод не уничтожил его, и сбрасываем эти столь желанные помощи, чтобы жара не иссушила его. Подвергаясь тогда стольким превратностям и случайностям, что мы делаем, кроме того, как тянем к тлению нашего бытия, что, как бы много услуг ни оказывалось ему, поддерживает то тело, которое забота о хрупкой природе, подверженной изменениям, тянет к земле. Поэтому Павел говорит хорошо: Ибо суете предано творение, не добровольно, но по воле подвергшего его в надежде. Ибо и само творение будет освобождено от рабства тлению в славную свободу сынов Божьих. [Рим. 8, 20. 21.]

Ибо ‘творение стало подверженным суете, не по своей воле’, так как человек, который по своей воле оставил твердость, дарованную ему от природы, будучи подавленным тяжестью заслуженной смертности, становится невольным рабом порчи своего изменчивого состояния. Но это создание тогда освобождается от рабства порчи, когда, воскреснув, оно восходит нетленным к славе сыновей Божьих. Здесь, следовательно, Избранные омрачаются тем, что их все еще тяготит проклятие их развращенного состояния. Но когда мы сбросим нашу тленную плоть, мы как бы освобождаемся от тех оков омрачения, которыми мы сейчас связаны. Ибо мы уже давно стремимся прийти к лицу Божию, но нас все еще сдерживает бремя смертного тела. Так что мы справедливо называемся ‘узниками’, поскольку у нас еще нет пути желания к Богу перед собой. Отсюда Павел, чье сердце было устремлено к вечным вещам, все же, находясь в узах, восклицает: имею желание освободиться и быть со Христом. [Флп. 1, 23] Ибо он не стал бы желать быть ‘освобожденным’, если бы не видел себя в узах. Теперь, поскольку он видел, что эти узы с большой вероятностью будут вскоре разорваны на Воскресении, Пророк радовался, как будто они уже были разорваны, когда он сказал: Ты развязал мои узы. Я принесу Тебе жертву благодарения. [Пс. 116, 16] Пусть святой человек размышляет, что внутренний свет является пристанищем, которое принимает обращенных грешников, и пусть он скажет: Там нечестивые прекращают свои бедствия. Пусть он размышляет, что святые люди, уставшие от стремлений желания, наслаждаются глубочайшим покоем в этом внутреннем лоне, и пусть он скажет: И там утомленные в силе отдыхают. Пусть он размышляет, что, будучи освобожденными от всех оков порчи сразу и вместе, они достигают тех нетленных радостей свободы. И бывшие узники подобны тем, кто не испытывает огорчения. И правильно сказать, что бывшие узники, ибо, пока это всегда присутствующее блаженство перед их взором, все, что случится, и что происходит [Б. 'и будет пройдено́], кажется, как будто прошлым. Ибо пока ожидают конца всех вещей, все, что исчезает, считается уже случившимся. Но пусть он расскажет, что все они, для кого там уготован внутренний покой, тем временем сделали здесь. Продолжается: Они не слышали голоса взыскателя. [non exaudierunt]

69. Кто еще должен пониматься под названием 'взыскателя́, кроме этой ненасытной побудительницы, которая однажды даровала человечеству монету обмана и с тех пор каждый день продолжает взыскивать долг смерти? Кто дал человеку в раю деньги греха, но, умножая злодеяния, каждый день требует их с процентами? О данном взыскателе истина говорит в Евангелии: 'И Судья доставит тебя к взыскателю́ [Лк. 12, 58]. Поэтому голос этого взыскателя – это искушение убеждения во вред нам. И мы слышим голос взыскателя, когда нас поразило его искушение, но мы не воспринимаем его действенно [exaudimus], если противостоим руке, которая поражает, ибо он 'слышит', тот кто ощущает искушение, но действенно слышит тот, кто поддается искушению. Так пусть будет сказано о праведных: они не слышали голос взыскателя; ибо хотя они и слышат его побуждение в том, что они искушены, они не слышат его действенно, потому что им стыдно поддаться, но поскольку все что ум любит с великой привязанностью, часто повторяется даже в высказывании уст; благословенный Иов, поскольку он видит толпы внутреннего мира с полнотой привязанности, снова обращается к описанию [или различению] его, говоря: 'Малый и великий там; слуга свободен от своего господина́.

70. Поскольку в этой жизни у нас есть различия в делах, несомненно, в будущей жизни будут различия в степенях достоинства, так что, в то время как здесь один превосходит другого в заслугах, там один может превосходить другого в награде. Поэтому Истина говорит в Евангелии: «В доме Отца Моего обителей много». [Ин. 14, 2] Но в этих «многих обителях» само разнообразие наград будет в некотором роде в гармонии. Ведь такое могучее влияние соединяет нас в этом мире в мире, что то, что кто-то не смог получить в себе, он радуется получить в другом. И так те, кто не работали одинаково в винограднике, все получают по одному динарию. И действительно, у Отца есть «много обителей», и все же неравные работники получают один и тот же динарий, потому что блаженство радости будет одно и то же для всех, но не одна и та же высота жизни для всех. Он видел малых и великих в этом свете, кто сказал в голосе Главы: «Глаза Твои видели субстанцию Мою, хотя и несовершенную, и в Книге Твоей были написаны все члены Мои». [Пс. 139, 16] Он увидел «малых и великих вместе», когда провозгласил: «Он благословит тех, кто боится Господа, и малых, и великих». [Пс. 115, 13] И это хорошо добавлено, и слуга свободен от своего господина. Ибо написано: Каждый, кто грешит, является слугой греха [Ин. 8, 34]. Ибо кто бы ни поддался плохому желанию, тот подводит шею своего ума, ныне свободного, под власть злобы. Теперь мы противостоим этому господину, когда сопротивляемся злу, которым мы были захвачены, когда мы с силой сопротивляемся плохой привычке и, попирая все извращенные желания, отстаиваем право на врожденную свободу, когда мы поражаем наш грех покаянием и очищаем пятна осквернения слезами. Но часто бывает так, что ум уже скорбит о том, что он вспоминает, что сделал неправильно, что уже не только оставляет свои проступки, но даже наказывает их самыми горькими жалобами, однако, когда он вспоминает о сделанном, он испуган и сильно смущен перед Судом. Он уже поворачивается с совершенным намерением, но еще не поднимается в совершенном состоянии безопасности, потому что, взвешивая строгую точность окончательной проверки, он трепещет от тревоги между надеждой и страхом, ибо не знает, когда праведный Судья придет, что Он будет судить, что Он оставит из совершенных дел. Ибо он помнит, какие злые дела он совершил, но не может сказать, достойно ли он оплакивал их совершение, и боится, чтобы тяжесть греха не превысила меру покаяния. И очень часто бывает так, что 'Истина́ уже прощает грех, но тревожная душа, находясь в полном беспокойстве о себе, все еще трепещет за прощение этого. Таким образом, в этой земной жизни слуга уже спасается от своего господина, но он не свободен от него, потому что, подвергаясь наказанию и покаянию, человек уже оставляет свой грех, но он все еще боится строгого Судьи за его возмездие. Тогда слуга будет свободен от своего господина, когда больше не будет сомнений относительно прощения греха, когда воспоминание о своем грехе больше не будет осуждать душу, теперь обеспеченную, когда совесть не трепещет под гнетом вины, но радуется прощению в состоянии свободы.

72. Но, если человек не осознает своего греха, как он может поздравлять себя с тем, что был спасен от него? Или как он может благодарить своего Благодетеля за прощение, которое он получил, если, благодаря внезапному забвению своих прошлых злодеяний, он не знает, что он должен понести наказание? Мы не должны пренебрегать тем, что говорит Псалмопевец: Я буду петь о милости Господа вовеки. [Пс. 88, 1] Как он может «петь о милостях Бога вечно», если он не знает, что он был несчастен; и если у него нет воспоминаний о прошлых страданиях, откуда же он отвечает хвалой на дар милости? И снова, мы должны спросить, как сознание Избранных может быть в совершенном блаженстве, если среди радостей к нему приходит память о своем грехе? Или как сияние неугасимого света выступает, когда оно затенено грехом, который вспоминается? Но следует знать, что так же, как иногда мы в радости вспоминаем печальные вещи, так и в будущем жизни мы будем возвращать память о прежних грехах без какого-либо вреда нашему блаженству. Ведь очень часто бывает так, что в период здоровья мы вспоминаем о прошлых боли без чувства боли, и в той мере, в какой мы помним о себе больными, тем больше мы обнимаем себя в здоровье. И так в этом блаженном состоянии будет воспоминание о грехе, не такое, чтобы загрязнить ум, но чтобы еще больше приблизить нас к нашей радости, чтобы, когда ум без боли вспоминает о своей боли, он мог еще яснее осознавать себя должником перед врачом и, следовательно, еще больше ценить полученное здоровье пропорционально тому, как он помнит о том, что он избежал тяжести. И тогда, находясь в этом состоянии блаженства, мы рассуждаем о наших злых делах без отвращения, как сейчас, будучи поставленными в свет, без всякой внутренней слепоты сердца, мы видим тьму своим умом; ибо хотя то и тускло, что мы воспринимаем воображением, это происходит от приговора света, а не от несчастья слепоты. И так на протяжении вечности мы воздаем нашему Благодетелю хвалу за Его милость, но в то же время не испытываем угнетения от сознания несчастья; ибо, несмотря на то, что мы рассматриваем наши злодеяния без какого-либо зла, угроза для разума, с одной стороны, никогда не будет ничего, что могло бы осквернить сердца, воздающие славу за прошлые беззакония, с другой стороны, всегда будет нечто, что подстегнет их к хвале Их Спасителя. Поэтому, поскольку покой внутреннего света таким образом переносит великих в себя, не оставляя при этом малых, справедливо будет сказать, что и малые, и великие там. Теперь, поскольку ум обращенного грешника там касается воспоминания о своем грехе таким образом, что он не подавлен никаким смущением от этого воспоминания, уместно добавлено: И слуга свободен от своего хозяина.

Книга 5 [глава 3, стихи 20–26, глава 4, глава 5, стихи 1–2]

Книга пятая излагает оставшуюся часть главы третьей с 20 стиха, всю четвертую главу, и первые два стиха пятой.

1

1. Святые здесь более страшатся благополучия, чем бедствий. – Весьма сокровенны Божественные суждения, почему в этой жизни хорошим людям становится плохо, плохим же, напротив, становится хорошо, но они еще более сокрыты тогда, когда хорошим здесь хорошо, а плохим плохо. Ибо когда хорошим людям становится плохо, а плохим хорошо, возможно, это можно понять так, что, если хорошие здесь наказываются за свои грехи (если провинятся) то для того, чтобы они полностью избавились от вечного осуждения; и что дурным людям позволяется обладать благами, которые они желают в этой жизни, с тем, чтобы привлечь их к окончательной муке в вечности. Поэтому и горящему в огне богачу говорится: «Чадо! Вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь – злое» (Лк.16:25). Но, с другой стороны, когда хорошим здесь хорошо, а плохим плохо, то становится весьма неясно, получают ли хорошие благо для того, чтобы они вдохновлялись возрастать к чему-то более лучшему, или тайная справедливость судит, чтобы они здесь за свои дела приняли вознаграждение, и лишились наград жизни грядущей. Или злые, потому ли подвергаются испытаниям, чтобы подвергнутся исправлению и избавиться от вечного наказания; или наказания их начинаются здесь, приводя их в конечном итоге к окончательной муке в аду. Поскольку перед лицом Божественного приговора человеческий ум затмевается густым облаком своей неуверенности, то святые мужи, когда видят блага этого мира, имеющиеся (у них в изобилии), смущаются ужасным подозрением. Ибо они боятся здесь получить плоды своих трудов, боятся, что Божественная справедливость увидит некий сокрытый в них изъян и, исполнив их внешних даров, лишит внутренних. Поистине, когда безмолвствующие думают, что совершают благо лишь для того, чтобы угодить единому Богу, и не радуются изобилию своего благополучия, они менее склонны бояться возмездия тайного правосудия, направленного против них из-за земного благополучия, но, однако, они тяжело переносят бремя успеха, потому что оно мешает их внутренним замыслам. Они мучительно претерпевают соблазны настоящей жизни, так как они знают, что эти вещи могут им препятствовать в достижении того, чего они внутренне желают. Ибо в этом мире честь сдерживает более чем презрение, и величие благополучия тяготит более чем неизбежность бедствия. Ибо действительно, когда внешний человек подвергается лишениям, то он более легко освобождается от безграничных внутренних желаний. Действительно, через это дух, вынуждаемый подчиняться многим, удерживается от достижения собственных желаний. Поэтому и получается, что святые мужи в этом мире более боятся благополучия, чем бедствий. Ибо они знают, что ум, когда пленяется соблазнительными занятиями, охотно отвлекается на внешнее. Они знают, что эти тайные помышления так обманывают нас, что мы не замечаем, как совершенно изменяемся. Они рассматривают, что есть вечные блага, к которым они стремятся, и понимают, что все временное, преходящее, как бы оно ни было приятно, есть ничто. И ум их тяжело переносит все блага этого мира, потому что он уязвлен любовью к высшему счастью, и чем больше он видит, как сладость настоящей жизни скоро соблазняет его к удалению от вечной славы, тем более он избирает отвержение настоящего. Поэтому блаженный Иов, созерцая вечный покой, говорит: «Малый и великий там равны и раб свободен от господина своего»и тотчас же добавляет:

2

Стих 20. Зачем дан страдальцу свет?

2. Созерцая вечное, они избегают земного благополучия. – Иногда в Священном Писании светом именуется благополучие, ночью же обозначаются несчастья этого мира. Так хорошо говорится через Псалмопевца: «Как тьма его, так и свет его» (Пс.138:12). Ибо поэтому святые мужи презирают блага этого мира и переносят беды его, попирая их величием ума, и, подчиняя себе и благополучие и бедствие, они говорят: «Как тьма его, так и свет его» . Это как если бы они прямо сказали: «Также как печаль его (этого мира) не нарушает силы наших устремлений, так и соблазны его не повреждают их». Впрочем, поскольку благополучие, как мы говорили ранее, даже если еще не ослабляет благого ума, тревожит святых мужей, ибо они видят себя страдальцами в горести этого изгнания и избегают быть отличенными в его процветании. Так ныне хорошо говорится: «Зачем дан страдальцу свет»? Ибо свет дается страдальцам, когда те, созерцая возвышенное, принимают лучезарность мимолетного счастья, и признают себя несчастными в этом странствовании. И хотя они горько плачут из-за того, что невольно удаляются от отечества, но, тем не менее, заставляют себя переносить тяготы почестей. Любовь к вечным (благам) истощает их, а слава временного благоприятствует. Когда они видят то, что она удерживает их в самом низу, и что они не могут видеть возвышенное, и что они поддерживают на земле, и то, что они теряют из небесных даров, они горько сетуют о своем благополучии. Ведь даже если они видят, что благополучие не может целиком одолеть их, они, однако, считают необходимым распределять свои мысли между любовью к Богу и своими попечениями. Поэтому, когда он говорит: «Зачем дан страдальцу свет», далее добавляет:

3

Стих 20. И жизнь огорченным душой?

3. Здесь (исполнены) горести и избранные и развращенные, на равном положении. – Ибо все избранные есть огорченные душой, потому что они, плача не перестают наказывать себя, и они испытывают тяжкую скорбь, от того, что находятся вдали от своего Создателя и все еще лишены радостей вечного Отечества. Об их сердце хорошо сказано Соломоном: «Сердце знает горе души своей, и в радость его не вмещается чужой» (Прит.14:10). И также скорбят сердца злых, потому что они поражаются своими собственными злыми желаниями; но они не знают той же горести, поскольку не могут определить того, что претерпевают, ослепляя себя по своей воле. Напротив же, сердце благих знает свою горесть, потому что оно, сокрушаясь, осознает горесть изгнания, в котором оно находится; оно знает тишину, которой оно лишилось, и смятение, в которое оно впало. Но это, преисполненное горестью сердце иногда вновь обретает свою радость и чужой в его радость не вмещается, потому что тот, кто теперь через желания удаляет сердце от этой скорби, тогда будет удален от его внутреннего торжества.

4. Кто мертв для мира, и для кого мир мертв. – Таким образом, те, души которых находятся в горести, желают совершенно умереть для мира; и так как не хотят ничего в мире, то уже и не связываются с миром никакими обязательствами. Часто случается, что человек умом уже не связывается с миром, но, однако мир привязан к занятиям человека: хотя он уже умер для мира, но мир еще не умер для него. Ибо мир, словно живой смотрит на него, в то время как он ревностно устремляет все свои усилия для преуспеяния в других своих делах. Поэтому Павел, когда совершенно презирает этот мир, и видит себя таковым, для которого этот мир вообще не может быть желанным, вырываясь из цепей этой жизни, хорошо говорит: «Мне мир распялся и я для мира» (Гал.5:14). Без сомнения, мир был распят для него, потому что он уже был мертв и не любил его в своем сердце. Но и он был распят для этого мира, потому что старался показать ему, что он сам подобен мертвецу, и не может ничего от него желать. Ибо если мертвый и живой находятся в одном месте, хотя мертвец и не видит живого, однако, живой видит мертвого, но если оба мертвы, ни один не видит другого. Так, если кто не любит мир, но, однако, хотя и против своей воли любим им, так же как и мертвый не видит мир, мир видит его еще не мертвым. Но если он не задерживается в любви к миру, и не пленяется снова любовью от мира, тогда оба мертвы друг для друга, потому что они не устремляются друг к другу, подобно как мертвый не обращает внимания на мертвого. Поскольку Павел не искал славы мира, и не был разыскиваем славой мира, он радовался, что мир распят для него и он для мира. Поскольку многие стремятся (к этому), но еще не возвысились до высшей степени умирания, они, вздыхая, справедливо говорят: «Зачем дан страдальцу свет, и жизнь огорченным душой?» Конечно, жизнь дается огорченным, когда слава этого мира (дается) печалящимся и стонущим (о ней). Без сомнения, они терзаются сильнейшим страхом, ведь если они и не связываются с миром, они все еще страшатся своего подобия тем, к которым мир устремляется, поскольку если бы они не жили для мира каким бы то ни было образом, то он, несомненно, не любил бы их. Ибо море удерживает в себе живые тела, а мертвые сразу же извергает наружу.

4

Стих 21. Которые ждут смерти, и она не приходит.

5. Стремящиеся умереть для мира часто вынуждены исполнять житейские обязанности, но не без пользы для себя и других. – Ибо они желают совершенно умертвить себя и временную жизнь отделить от всей славы; но часто, по тайным суждениям Бога они либо главенствуют в управлении, либо принуждаются покоряться возложенным почестям, но и среди этого они надеются на полнейшее умерщвление. Но смерть, которую они ожидают не приходит, потому что их потребность временной славы еще живет, даже если они и не желают этого, и они терпят это из страха перед Богом. Внутри же они сдерживают тоску по благочестию, но снаружи они исполняют обязанности звания, до тех пор, пока не уклоняются от совершенства посредством усилия, и не противоречат домостроительству Творца посредством гордости. Ибо совершается дивная Божественная справедливость, когда тот, кто совершенным сердцем стремится к созерцанию, обременяется человеческими обязанностями, для того, чтобы ум его приносил пользу многим немощным, и он видит затем, что посредством этого его собственное несовершенство возводится к вершине более совершенного смирения. Иногда же святые мужи потому переносят ущерб своих желаний, чтобы получить большую выгоду и преуспеть в иных преобразованиях, и так как им не позволено предаваться только тому, что они желают, желательно, чтобы они увлекли за собой, тех, с которыми они общаются. Следовательно, получается, по дивной справедливости домостроительства так, когда они полагают, что они наиболее истощены, тогда они более обогащаются, и наиболее успешно возвышаются к обители небесного Отечества.

6. Часто Бог откладывает исполнение благочестивых желаний для того, чтобы они возросли. – Иногда они менее преуспевают в достижении желаний для того, чтобы, когда прекратится задержка, они раскрыли бы широкие недра ума для этих желаний; и могли бы восполнить те, которые были умалены. Они стремятся к умерщвлению так, чтобы уже совершенно, если возможно, созерцать лицо своего Создателя. Но желание их откладывается, чтобы принести пользу; и благодаря своему замедленному исполнению заботливо взращивается, чтобы стать больше. Так невеста, вздыхая, от желания жениха своего хорошо восклицает: «На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя, и не нашла его» (Пес.3:1). Жених скрывается, когда его разыскивают, чтобы не найдя искали более страстно, и невеста мучается, ища, чтобы задержкой своей сделалась более восприимчивой, и обрела бы то, что искала в большем изобилии. Так блаженный Иов, когда говорит: «Ждут смерти, и она не приходит», и за тем, чтобы удовлетворить желание тех, которые ищут более тщательно, сразу прибавляет:

5

Там же. Как будто роют сокровища.

7. Возрастают они тогда, когда конец близок. – Ибо все те, которые ищут, что бы вырыть сокровища, когда должны рыть более глубоко, более воспламеняются от предстоящей работы, поскольку, чем более они полагают, что приближаются к скрытому сокровищу, тем усердней трудятся на раскопках. Итак, те, которые стремятся к полному своему умерщвлению, подобны тем, которые, копая, ищут сокровище; потому что чем ближе они приближаются к цели, тем более пылкими они становятся в работе. Следовательно, от работы они не утомляются, но приобретают навык труда; так как они уже видят приближающуюся награду, и поэтому они трудятся в поте лица, получая все большее наслаждение от труда. Поэтому Павел хорошо сказал неким ищущим сокровищ: «Не будем оставлять собрания нашего, как есть у неких обычай, но будем утешать друг друга, и тем более, чем более усматриваете приближение дня оного» (Евр.10:25). Конечно, утешать рабочего есть тоже, что усердствовать в работе, потому что облегчение для работающего – видение соработающего. Так же и путник в пути, соединяясь с кем-либо, хотя дорога не уменьшается, но, однако труд пути облегчается соучастием товарищей. Поэтому Павел, когда хотел, чтобы утешали себя в трудах, добавив, сказал: «Тем более, чем более усматриваете приближающийся день». Как если бы сказал: «Труд возрастает потому, что мы уже приближаемся к награде за труд», это если открыто сказать: «Вы ищете сокровища? Но вы должны рыть тем более усердно, чем более вы приближаетесь к золоту, которое вы ищете».

8. Мертвые для мира, они скрываются от всего земного внутри себя. – Это место, где говорится: «Ищут смерти, и она не приходит, как будто роют сокровища», можно понимать и иначе. Поскольку мы не можем умереть для мира совершенно, если не скрываемся от видимого в невидимости нашего ума, те, которые стремятся к умерщвлению себя, справедливо сравниваются с роющими сокровища. Ибо мы умираем для мира посредством невидимой мудрости, о которой через Соломона говорится: «Если ты ищешь ее как деньги, и выкапываешь ее как сокровище» (Прит.2:4). Ибо мудрость не лежит на поверхности, но скрывается в невидимом. И тогда мы приближаемся к мудрости, когда оставляем видимое и скрываемся в невидимом, если мы ищем невидимое, роя в сердце, чтобы прогонять от самих себя рукой святой рассудительности все земное, о коем мыслит ум, и познавать сокровище добродетели, которое скрывается в нас. Ибо легко найти сокровище, которое в нас, если мы отгоняем от себя бремя земных помышлений, приводящих нас ко злу. Так как он говорит об искании смерти как сокровища, то справедливо добавляет:

6

Стих 22. Обрадовались бы до восторга, когда нашли гроб.

9. Божественное созерцание есть гробница, в которой, ум, умерев, находит покой от мира. – Ибо так же как гробница есть место, в котором сокрыто тело, так и, Божественное созерцание есть своего рода гробница ума, в которой скрывается душа. Ибо мы как будто все еще живем для мира, когда умом блуждаем за его пределами, но умираем и скрываемся в гробнице, когда умерщвлённые внешне, мы укрываемся в тайном внутреннем созерцании. Так святые мужи не прекращают умерщвлять себя, мечем святых слов от дерзких временных желаний, от беспорядочных гибельных забот и вопля оглушительных потрясений, и таким образом скрывают себя внутри, в недрах ума, перед лицом Бога. Поэтому хорошо через Псалмопевца говорится: «Ты укрываешь их под покровом лица Твоего от пререкания людей» (Пс.30:21). Хотя это достигается совершенно впоследствии, ныне же в значительной степени достигается тогда, когда они с наслаждением вырываются от смятения временных желаний к внутренним, чтобы весь ум их стремился к любви Божией и не сокрушался никакими бесполезными волнениями. Так Павел посредством созерцания видел, словно мертвыми и сокрытыми в гробнице тех учеников, которым сказал: «Ибо вы умерли и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге» (Кол.3:4). Итак, тот, кто ищет смерть, радуется, когда находит могилу, так как он стремится умерщвлять себя, и весьма радуется, когда находит покой созерцания, и, умерев для мира, он может быть сокрытым внутри на лоне любви от всех беспорядочных внешних явлений.

10. Некогда умерших погребали с богатством. – Если добавить обнаружение могилы к тому, что говорится о рытье сокровища, то должно понять, что древние погребали мертвых с богатством. Итак, тот, который ищет сокровище, радуется, когда находит гробницу, так же как когда мы листаем страницы Священного Писания, когда исследуем примеры предшественников, разыскивая мудрость, мы словно принимаем радость из гробницы, потому что находим богатство ума у мертвых: так как те, которые были совершенно мертвы для этого мира, обрели покой в тайне с богатством. Следовательно, тот, кто примерами праведных возвышается к добродетели созерцания, становится богатым в гробнице. Но когда он говорит: «Зачем дан страдальцу свет?», он предвосхищает узнать это и углубляется, говоря:

7

Стих 23. Человеку, путь которого сокрыт, и которого Бог окружил мраком.

11. Делающий правильно не знает, продолжит ли он следовать этим путем. – Ибо путь человека сокрыт от него, даже если он видит, что в этой жизни (у него) все хорошо, он все еще не знает цели, к которой он стремится. Если даже он уже ищет небесного, и всеми желаниями стремится к ним, он, однако, все еще не имеет уверенности, пребудет ли он в этих желаниях. Ибо, оставляя грехи, мы направляемся к благочестию; и мы знаем, что оставляем, но не знаем, чего достигнем. Мы знаем, какими мы были вчера, но не знаем, что ожидает нас завтра. Итак, путь человека сокрыт от него, так как, шествуя по пути, он, однако, не может предвидеть к какому конечному результату он придет.

12. Бог не осуждает того, кто не знает, или не размышляет над тем, что правильно. – Есть же и другое сокрытие пути нашего; иногда мы не знаем, оправданным ли окажется на испытании Строгого Судии то, во что мы верим, ибо часто, как мы сказали, дело наше является причиной осуждения, а считается преуспеянием в добродетели. Часто полагают умилостивить Судию, но возбуждают Миролюбивого к гневу; Соломон засвидетельствовал это, когда сказал: «Есть путь, который кажется человеку правильным; но он, наконец, приводит его к смерти» (Прит.14:12). Поэтому святые мужи, когда побеждают зло, страшатся даже соделанных благих своих, чтобы в то время когда они не стремятся совершать благое, они не обманывались бы воображением деяний, и чтобы пагубная язва гниения не могла скрываться под видом благой прелести. Ибо они знают, что все еще отягощены бременем развращенности и не могут точно различать благо; и когда они приходят пред очи последнего испытания, они страшатся за то, что иногда в себе одобряли. Хотя они всем умом желают внутреннего, они все еще волнуются от неуверенности за свои дела и не знают, где они шествуют. Так после того, как сказано:»Зачем дан страдальцу свет?», хорошо добавляется: «Человеку, путь которого сокрыт от него». Это как если бы сказать: «Почему тот, который не знает, как Судия оценит путь его жизни, который он осуществляет, получает успехи в этой жизни?» И еще хорошо добавляет: «И Бог окружил его мраком». Поскольку человек окружен мраком, он, хотя и пылает желанием к небесному, он не знает своего собственного внутреннего расположения. Он весьма боится, чтобы что–либо не противостало ему на суде, что-то, ныне сокрытое от него в горячности желания блага. Человек окружен мраком, потому что окутывается туманом своего собственного невежества. Разве не окружен он мраком, если часто забывает прошлое, не знает будущего, едва познал настоящее? Мудрый видел себя окруженным мраком, когда сказал: «Мы с трудом понимаем то, что под руками, а что на небесах – кто исследовал»? (Прем. 9:16). Пророк видел себя окруженным мраком, когда не мог проникнуть во внутреннее расположение, говоря: «И мрак сделал покровом своим» (Пс.17:12). Ибо Создатель наш, так как низверг нас в это изгнание, сокрыл свет Свой от видения, сокрыл Себя от очей наших словно в тёмном укрытии.

13. В чем причина плача святых. – Конечно, когда мы исследуем усердно мрак слепоты нашей, мы возбуждаем ум к плачу. Если он смиренно помнит что лишается света в глубине, то он оплакивает слепоту, которой подвержен внешне. Когда он видит слепоту, которой он окружен, он причиняет себе боль пламенным желанием внутреннего сияния и поражает себя самого со всей силой рвения, и ищет небесный свет, которого он лишился, удалившись от Создателя. Часто случается так, что в этом благоговейном плаче внезапно вспыхивает лучезарность внутренней радости и ум, который прежде лежал в ослеплении возгорается, оживляясь от вздохов, к созерцанию внутреннего сияния. Поэтому хорошо далее говорится:

8

Стих 24. Прежде чем я ем, я вздыхаю.

14. Радость созерцания часто порождает слезы. – Ибо действительно есть для души означает питаться созерцанием небесного света. Она вздыхает, прежде чем есть, потому что вначале она изнуряется вздохами терзания, а впоследствии насыщается обновлением созерцания. Если она не вздыхает, то и не ест, потому что кто не смиряется в этом изгнании посредством плача до желания небесного, тот не познает радостей вечного отечества. Те, кто в этом странничестве радуются бедности, воздерживаются от пищи истины. Вздыхает же тот, кто ест, потому что затрагивается любовью к истине и питается обновлением созерцания. Вздыхая, ел Пророк, когда сказал: «Слезы мои были мне хлебом» (Пс.14:4). Ибо душа питается плачем, когда, рыдая, поднимается к небесным радостям, внутри же испытывает горесть своего страдания, но она принимает в себя пищу обновления, потому что сила любви проистекает через слезы. Поэтому блаженный Иов одновременно с силой слез еще присоединяет следующее:

9

Там же. И подобны мчащимся водам мои крики.

15. По какой причине святые плачут и трепещут. – Когда воды наводняют, когда порывом вздымаются, они усиливаются многообразными изгибами и разливаются во все стороны. Между тем как избранные представляют очами ума своего Божественное суждение, они трепещут скрытого в отношении их приговора; надеясь на то, что могут идти к Богу, они, однако боятся, что могут не достичь Его. Когда они обдумывают прежние свои (дела), оплакивая их, они все еще страшатся, потому что не знают, что ожидает их в будущем. Они словно собирают потоки вод к себе, которые разливаются в вопле скорби, словно подступая к берегу. Следовательно, святой муж видит, как велики потоки помышлений в слезах раскаяния и он называет эти волны скорби мчащимися водами, говоря: «И подобны мчащимся водам мои крики». Но подчас истинные праведники, как мы сказали чуть ранее, трепещут, рассматривая свои благие дела, и предаются безудержному плачу оттого, что думают, что могут вызвать недовольство какой-нибудь скрытой ошибкой. Когда божественные удары внезапно постигают их, они подозревают что оскорбили чем-либо Создателя своего, не возвысив дел благочестия до служения ближним либо по причине слабости, либо скорби. Сердце обращается к плачу, так как тело удерживается от исполнения обета своего служения. И когда они видят, что награда их не возрастает, они страшатся того, чтобы их совершенные дела не вызвали недовольства. Поэтому блаженный Иов, когда говорит, что стоны его подобны мчащимся водам, тотчас добавляет:

10

Стих 25. Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня, и чего я боялся, то и пришло ко мне.

16. Насколько нужно страшиться суждений Бога. – Итак, праведники объяты страхом и плачут и истязают себя великим плачем, так как они страшатся быть оставленными; как бы ни радовались они об исправлении своем, однако, исправление это смущает волнующийся ум их, чтобы зло, которое они переносят, стало бы милосердным ударом наставления, а не карой справедливого мщения. Созерцая это, Псалмопевец хорошо говорит: «Кто знает силу гнева Твоего» (Пс.89:11). Разумеется, сила Божественного гнева не может быть охвачена нашим умом, потому что Его домостроительство помрачает наше расположение, и часто мы считаем, что Он оставил нас, когда Он принимает нас; и когда мы полагаем, что Он принимает нас, тогда Он оставляет нас. И часто случается что, то, что считается гневом, оказывается благодатью, а то, что иногда принимается за благодать, есть гнев. Некоторые удары исправляют, но некоторые приводят к безумию сопротивления; и иных обольщают благополучием и отводят от безумия; иных ослабляют, так как совершенно удаляют от надежды на всякое обращение. Все пороки влекут в глубину, но, однако некоторые возвращаются к ним более легко, для того чтобы впасть в еще более постыдные. И добродетели всегда возводят к небесам, но иногда некоторые воображают о добродетели как о (предмете) гордости и через это они сходят с дороги восхождения. Итак, поскольку могущество Божественного гнева совсем непознаваемо, то должно во всем страшиться без перерыва.

11

Стих 26. Разве я не утаил? Разве я не был тих? Разве я не оставался о спокоен?

17. Обладающие властью грешат обычно помышлением, словом, делом. – Хотя мы грешим в мысли, слове и деле повсюду, куда попадаем, однако, посредством этих трех дух тогда неудержимо увлекается, когда поддерживается благополучием этого мира. Ибо когда он видит, что могущество его превосходит прочих, то, размышляя, гордо думает о себе. И когда никто не противится силе голоса, язык становится более развязным из-за своенравия. И когда желает сделать то, что нравиться, то справедливо полагает, что ему позволено все что угодно. Но когда святые мужи поддерживаются могуществом этого мира, они (подвергают) ум еще большему воспитанию, так как знают, что более легко могут быть убеждены (сделать) непозволительное по причине невоздержанности в могуществе. Они удерживают сердце от созерцания своей славы, язык сдерживают от неумеренной речи, дела блюдут от беспокойного блуждания. Ибо часто те, которые обладают властью, лишаются того, что делают справедливо, так как мыслят гордо; когда они полагают, что они всем полезны, они теряют для себя великую выгоду воздаяния. Ибо если чьи-либо дела становятся более достойными, необходимо чтобы они всегда для него казались недостойными, чтобы эти благие дела не возвысили сердце делателя и возвышением не низвергли совершителя к гордости и не повредили бы ему больше, нежели чем содействовали. Ибо это есть то, почему царь Вавилона был обращен в неразумное животное, когда тайно обуревался надменным умом, говоря: «Это ли не Вавилон, который построил я»? (Дан.4:27). Он погубил то, что было сделано, потому что не хотел смиренно скрывать то, что он сделал. И поскольку он вознес себя в гордости ума над людьми, он лишился человеческого рассудка, который он имел, так же как и все люди. Часто те, которые обладают властью, разражаются бесчестием на подчиненных, и посредством дерзости языка теряют тех, которые бдительно служили управлению; они оценивают слова, не опасаясь Судии, потому что кто говорит брату без причины нелепо, тот обрекает себя на огни геенны (Мф.5:22). Часто те, которые обладают властью, поскольку не знают, как сдерживать себя в дозволенном, погибают от недозволенных и беспокойных дел. Ибо единственный кто не впадает в недозволительные (дела), есть тот, кто иногда сдерживает себя и от дозволенных. Так Павел ясно показал, что он ограничивает себя этим способом, говоря: «Все мне позволено, но не все полезно» (1Кор.6:12). И чтобы из этого ограничения показать и разъяснить, сколь велика свобода ума, он тотчас же добавляет: «Все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (там же, 12). Ибо когда ум преследуется задуманными желаниями, он вынужден быть рабом тем вещам, любовью к которым побеждается. Но Павел, которому все позволяется, не предает себя ни под какое могущество, ибо для ограничения самого себя даже от позволительных, которые, услаждая, сдавливали бы его, он презирает и побеждает их.

18. Как жил Иов. – Итак, блаженный Иов, чтобы известить нас каким он был в могуществе объявляет, говоря: «Разве я не утаил»? Ибо когда мы имеем власть, должно размышлять о благе и она должна быть незаметна, так как может привести к высокомерию; ибо тот, кто употребляет ее, чтобы приносить пользу, должен знать, что он может (сделать), но и не должен знать, чтобы не возгордиться. Блаженный Иов в речи показывает, каким был действительно, и добавляет, говоря: «Разве я не был тих»? Показывая, каким был, по отношению к недозволительным делам еще присоединяет: «Разве я не оставался спокоен»? Тишина и спокойствие могут исследоваться более тщательно. Ибо действительно, тишина есть ограничение ума от гласа земных желаний. Сила же великого шума есть смятение сердца.

19. Те, которые начальствуют, обуреваясь временными заботами, чтобы служить Богу, должны отдаляться от них. – Так же хорошо покоятся те, которые в могуществе ставят шум земных дел ниже по отношению к любви божественной, чтобы не заниматься непрерывно низкими (делами), и чтобы сердце не отпало полностью от вышних. Они знают, что ум совсем не поднимается к небесным, если непрерывно захватывается волнениями забот. Ибо для того чтобы занятый ум достиг до Бога, даже будучи свободным от забот, он должен трудиться чтобы постичь нечто. Хорошо через Псалмопевца говорится: «Остановитесь и познайте что Я Бог» (Пс.45:11); ибо кто не заботится о том, чтобы служить Богу, скрывает свет видения Его от себя своим собственным суждением. Поэтому Моисей говорит, что рыб, которые не имеют перышков (чешуи) не должно есть (Левит.11:12,13). Рыбы же, у которых есть перышки, имеют обыкновение прыгать над водой. Лишь они одни проходят, словно пища в тела избранных, и они (святые), хотя и служат низкому, но знают, как прыжками ума подняться к небесным, чтобы навсегда не остаться в бездне забот, где веяние высочайшей любви, подобно вольному ветру никогда не коснется их. Следовательно, те, которые поглощены временными вещами, тогда хорошо устраивают внешние, когда тщательно устремляются к внутренним; когда никоим образом не любят шум волнений, но находят успокоение внутри самих себя на лоне безмятежности.

20. Каким образом злые умы обуреваются со всех сторон страстями. Каким образом благочестивые. – Ибо злые умы не перестают терзать сами себя, даже когда они праздны. Ибо в мыслях они внимательны к образам тех, которые они любят, и хотя внешне они ничего не делают, внутри они, однако усердно трудятся под бременем тревожного покоя. Если им посылается управление вещами, они полностью предаются этому, и временное преследует их на каждом шагу, во всех мыслях. Благочестивые же умы не домогаются этого, когда этого нет, и тяжело переносят, когда это имеется, потому что боятся посредством внешних забот выйти за пределы самих себя. Это хорошо изображается жизнью двух братьев, о которых написано: «И стал Исав человеком искусным в охоте, человеком полей; Иаков же кротким, живущим в шатрах» (Быт.25:27, и далее). Или как в другом переводе говорится: «проживал дома». Что изображается звероловством Исава, если не жизнь тех, которые следуют по течению внешних наслаждений плоти? Он изображается земледельцем, потому что любители этого мира настолько больше взращивают внешние, насколько внутренние свои оставляют не возделанными. Говорится же, что Иаков был человек смиренный, живущий в шатрах, или в доме. Потому что без сомнения те, которые избегают рассеиваться на внешние заботы, становятся смиренными в мыслях, а также обитают в своей совести. Ибо жить в шатрах или в доме, означает ограничивать себя в тайных ума, и никоим образом не рассеиваться посредством желания внешнего, чтобы не жаждать многого снаружи и не отступать от своих собственных мыслей. Итак, честный и отягощенный благополучием муж говорит: «Разве я не утаил? Разве я не был тих? Разве я не оставался спокоен?». Ибо как мы сказали выше, святые мужи, когда им благоприятствует мимолетное счастье, оставляют без внимания свет мира, словно несведущие, и смелыми шагами попирают внешнее, которое низводит их дальше от внутреннего. Они хранят тишину, так как не (позволяют) громко шуметь ни одному крику злого дела. Ибо всякая суровость имеет свой голос в тайных суждениях Бога. Поэтому написано: «Вопль Содома и Гоморры велик» (Быт.18:20). Они истинно покоятся тогда, когда не только не подвергаются нападению никаких земных временных бушующих страстей, но и избегают чрезмерно поглощаться необходимыми заботами настоящей жизни.

21. Почему праведные беспрестанно подвергаются ударам. – Но, делая это, они еще ощущают отцовские плети, чтобы становились настолько более достойными наследства, насколько он ежедневно, как требует долг, наказывая их, очищает даже от незначительных ошибок. Они непрерывно совершают праведные (дела), но беспрестанно претерпевают суровые (наказания), потому что часто эта наша праведность, приведенная на испытание Божественного правосудия, оказывается несправедливостью, и оказывается ничтожной в строгости Судии, хотя сверкала в оценке делающего. Поэтому Павел говорит: «Ибо хотя я ничего не знаю за собою», далее добавляет: «Но тем не оправдываюсь» (1Кор.4:4). После, углубляясь, он, указывая причину, почему он не становится оправданным, говорит: «Тот, который судит меня, есть Господь». Это если сказать: «Потому я отрицаю что то, что я ничего не знаю за собой не оправдывает меня, что я знаю, что буду более тщательно испытываться Тем, Кто будет судить меня». Следовательно, внешние, которые благоприятствуют должны быть оставлены без внимания, которые шумят внутри должны сдерживаться, и которые увлекают за собой как якобы необходимые, должны быть отвергнуты. И, однако, при всем этом, мы все еще должны бояться плетей строгого испытания, потому что и это наше совершенствование не бывает без вины (culpa), даже если Строгий Судия на тщательном испытании воздаст милосердно.

22. Если праведные столь много претерпевают, то какие кары ожидают неправедных? – Хорошо же прибавляется: «Постигло несчастье». Разумеется, с искусством великого учения намеревающийся рассказать о наказаниях его, сначала упоминает о благих делах его, чтобы всякий мог понять, что ожидает грешников в дальнейшем, если даже праведные здесь подвергаются столь сильным ударам. Ибо поэтому Петр говорит: «Время есть начаться суду с дома Божия. И если праведник едва спасется, то нечестный и грешный где явится»? (1Пет.4:17,18). Так Павел когда сказал многое в похвалу Фессалоникийцам, далее добавил: «Так чтобы и нам самим хвалиться о вас в Церквах Божиих, о терпении вашем и вepe, во всех страданиях ваших и скорбях, которые вы претерпеваете, в доказательство того, что будет праведный суд Божий» (2Фесс.1:4). Это если сказать: «В то время как вы делаете столь праведные (дела), и, несмотря на это, переносите столь жестокие (наказания), что такое вы делаете, чем даете примеры справедливого суждения Бога»? Так из наказания (poena) вашего должно сделать вывод, как Он поражает тех, на которых гневается, если Он подвергает таким страданиям вас, в которых Он радуется; или как Он поразит тех, которым предъявляет справедливое осуждение, если даже так истязает вас, которых Он ласкает, не сомневаясь в благочестии.

23. Намерение друзей Иова было благочестиво, но речь опрометчива. Что они сами должны были делать? – Итак окончена первая речь блаженного Иова, друзья, которые из жалости пришли утешать его, употребляют себя для того, чтобы по очереди упрекать его; в то время как они спешат со словами обличения, они оставляют цель сострадания, ради которой они прибывают. Они делают это не из дурных намерений, но хотя они и показывают любовь к жертве, они считают, что он – жертва лишь чрезмерной строгости; так как их благие намерения сопровождаются подозрительной беседой, то намерение жалости превращается в вину преступления. Они должны были соразмерять, кому и когда они говорят. Разумеется, тот, к которому они прибыли был праведен и подвержен ударам Бога. Следовательно, они должны были понять и тщательно исследовать его слова на основании прежних дел его жизни; и не должны были обличать его из–за настоящих ударов; но они страшатся за свою жизнь. Они не должны были ложным рассуждением возбуждать против себя страдающего праведника, но с плачем присоединиться к нему и никоим образом не проявлять словами свою мудрость, но позволить говорить справедливо языку утешения. И даже если бы они, может быть, чувствовали противоположное, то есть, что он на самом деле достоин, они должны были говорить кротко, а не приумножать посредством неумеренных слов раны страдальцу.

24. Часто худшим не нравятся слова или дела лучших. – Ибо часто дела и слова лучших не нравятся худшим, потому что они не могут их понять: но от того, что они не могут быть истинно поняты, они не должны необдуманно осуждаться. Часто что-либо делается лучшими разумно, но худшие считают это ошибкой. Часто сильными говорится многое, что осуждается немощными, потому что они этого не понимают. Это хорошо показано сопротивляющимися быками, которыми был наклонен ковчег завета, после чего Левит, полагая, что он упадет, хотел поставить его прямо, но скоро понес наказание смерти (2Царств 6:7). Ибо, что есть ум праведного, если не ковчег Завета? Этот ковчег, который несли сопротивляющиеся волы, наклоняется, потому что иногда, даже тот, кто хорошо начальствует, (когда видит) подчиненные народы в волнении, тревожится и из одной любви склоняется к управлению снисхождения. Но в том, что так происходит в управлении, наклонение силы считается неопытным падением. Поэтому и некоторые воодушевленные против этого протягивают руку порицания и из-за легкомыслия своего утрачивают жизнь. Следовательно, Левит как бы помогая, протянул руку, но, провинившись, потерял жизнь, потому что в то время как слабые порицают дела сильных, они отторгаются от участия в жизни. Иногда святые мужи говорят меньшим из снисходительности, а иногда действительно открывают для рассмотрения высшее; между тем как глупые не знают ни силы, ни снисходительности, ни величия их, они дерзко порицают их. И что означает желать отвлечь праведного от его снисходительности, если не наклоненный ковчег поддерживать гордой рукой порицания? Что означает порицать праведного за непонятную речь, если не считать проявление силы за падение ошибки? Но теряет жизнь тот, кто высокомерно поддерживает Ковчег Божий, потому что никто из святых никоим образом не пытается исправлять то, что правильно, если прежде не испытал себя. Так и Левит верно именуется Оза, ибо это переводится как «сильный Господа». Так как самонадеянные полагают, что они сильные в Боге (если не отважные умом) и считают дела или слова лучших проявлением слабости. Итак, друзья Иова, в то время как выступают против него, якобы защищая Бога, в гордости преступают правила заповеданные Богом.

25. Если в этих делах что-то не нравится, не должно молчать, но говорить должно с великим смирением. – Действительно, когда дела лучших вызывают недовольство худших, это никоим образом не тревожит ум, который, обнаруживая великое смирение, не должен быть сохранен в молчании. Благочестивое намерение говорящего действительно соответствует образцу справедливости, когда проходит по пути смирения. И, следовательно, то, что мы чувствуем должно быть высказано свободно, и то, что мы говорим должно быть выражено смиренно, чтобы то правильное, к которому мы стремимся, не превратилось по причине высокомерного выражения в неправильное. Павел сказал многое слушателям своим смиренно, но он заботился этим одобрением смирения еще более смиренно умиротворить их, говоря: «Прошу вас, братия, примите сие слово увещания; я же не много и написал вам» (Евр.13:22). Прощаясь в Милете с опечаленными и стонущими ефесянами, он вспоминает свое смирение, говоря: «Посему бодрствуйте, памятуя, что я три года день и ночь непрестанно учил каждого из вас» (Деян.20:31). В Послании к тем же ефесянам он говорит: «Итак я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны» (Еф.4:1). Следовательно, по этой причине делается вывод, что если сам учитель народов, проповедующий со властью, столь кротко вопрошает учеников, то со сколь великим смирением ученик должен говорить учителю, даже если он и мыслит что-либо правильно. Отсюда каждый видит, как смиренно сказать, что он хорошо понимает тех, от которых он получил примеры благого жития, если Павел поставил себя этим словом ниже тех, которых он сам вызвал к жизни.

26. Не зная как говорить смиренно, Елифаз пренебрегает правилами утешения. – Елифаз же, который говорит первым из друзей, хотя он прибыл для того, чтобы утешать из жалости, оставляя кротость речи, забывает правила утешения. В то время как он забывает соблюдать слова, он доходит до поношения несчастного, говоря: «Тигр погибает, потому что не имеет добычи, рев льва и голос львицы, и зубы детенышей льва рассеиваются» (Иов.4:11). Обозначая блаженного Иова именем тигра, он словно указывает на порок непостоянства, ревом льва он обозначает страх этого мужа, голосом львицы – болтливость супруги, рассеянием зубов детенышей льва – расточенную ненасытность детей. Поэтому хорошо Божественное суждение порицает рассуждения друзей, которые воздвигли надменные нападки, говоря: «Вы не говорили о Мне так верно, как раб Мой Иов» (Иов.42:7).

27. Суждения друзей Иова в итоге Бог осуждает, а Павел использует. – Но я думаю, мы должны спросить, почему Павел использует суждения их с такой настойчивостью, если они подвержены порицанию суждений Бога? Ведь те слова, которые он обращает к Коринфянам, есть слова Елифаза как написано: «Я заманю мудрого в лукавство их»(1Кор. 3:19; Иов.5:13). Следовательно, как мы можем не принимать их, словно неправые, если Павел доказывает их со властию? Или как будем считать их правильными по свидетельству Павла, если Сам Господь определил их как неправильные? Но мы можем легко понять, что и то и другое не противоречит друг другу, если будем более тщательно исследовать слова Господа. Так, несомненно, когда он сказал: «Вы не говорили о Мне так верно», то немедленно добавил: «Так же как раб Мой Иов». Следовательно, очевидно, что некоторое в их словах являются верным, но в сравнении с лучшим оно опровергается. Поистине среди прочих, которые они говорят неразумно, они предлагают блаженному Иову много смелых суждений, но в сравнении с более смелыми словами их слова теряют силу неустрашимости. Но с другой стороны многое, из того, что они говорят – удивительно, если бы не было сказано во враждебности святому мужу. Итак, они великие в самих себе, но так как они стремятся уязвить праведного мужа, они теряют значение своего величия; и таким образом, они бросают копье без основания, и оно бросается напрасно, чтобы поразить твердую скалу, так как, притупившись, оно отскакивает прочь и вонзается в того, кем было брошено. Итак, слова друзей Иова, хотя сами по себе весьма сильны, но, однако, когда они уязвляют достойную жизнь святого мужа, они притупляют всю (mueronem) остроту. Следовательно, поскольку они велики сами в себе, но никоим образом не считали необходимым выступать против блаженного Иова, Павел и мог использовать их со властию, оценивая их добродетель. Но Судия порицает их, полагая, что они неосторожно сказаны по причине свойства природы.

28. Они уподобляются еретикам тем, что имеют одни правильные, другие неправильные. – Но так как мы прежде сказали, что друзья блаженного Иова придерживаются взгляда еретиков, теперь мы тщательно прослеживаем, каким образом слова их напоминают слова еретиков. Действительно они весьма верно высказывают некоторые, но, однако между ними скользят неправые. Так и еретики имеют это отличие. Чтобы легче совратить чувства слушателя, они смешивают добро со злом. Ибо если бы они всегда говорили злое, они скоро были бы уличены в своей порочности, и совсем никого не совратили бы, и не достигли того чего желали. Напротив, если бы они всегда высказывались верно, они, конечно, не были бы еретиками. Но так как они в искусстве обольщения употребляют оба вида, то они заражают добро злом и, что бы сделать зло приемлемым, они скрывают его под видом добра. Так тот, кто хочет отравить, протягивая чашу с ядом, смазав край чаши сладостью меда, и при первом прикосновении ощущается эта сладость меда, но она, несомненно, приносит смерть тому, кто поглощает. Итак, еретики смешивают правое с превратным, для того чтобы демонстрацией мнимого блага привлекать к себе слушателей и поддержанием зла обольщать их скрытой заразой. Но иногда, однако, исправленные проповедью и увещанием Святой Церкви, они спасают свое сознание от этого противоречия. Так и друзья Иова приносят жертву примирения руками святого мужа и вновь призываются к славе Высшего Судии. Они хорошо обозначены в Евангелии очищением десяти прокаженных (Лук.17:15). Ибо на прокаженном одна часть кожи покрывается сиянием, а (другая) часть сохраняет здоровый цвет. Итак, прокаженные изображают еретиков, потому что в то время как они смешивают правое с неправым, они покрывают пятнами здоровый цвет. Поэтому, чтобы быть спасенными, они хорошо кричат: «Иисус Наставник». Ибо в этих словах они показывают себя заблудившимися, и смиренно называют Его наставником спасения; и когда они приходят к познанию Учителя, им тотчас возвращается красота здоровья. Но так как в предисловии мы говорили немногое о речах друзей, дальше мы уже рассматриваем слова их точно. Следующее:

12

Глава 4. Стихи 1, 2. И отвечал Елифаз Феманитянин и сказал: Если мы попытаемся сказать тебе, может быть, ты воспримешь тяжело.

29. Слова еретиков сначала ласковы, потом суровы. – Мы уже сказали, что обозначают переводы этих названий. Следовательно, поскольку мы спешим достигать нового, мы не будем повторять того, что уже изложено. Итак, должно обратить внимание, что те, которые имеют вид еретиков, начинают говорить мягко: «Если мы попытаемся сказать тебе, может быть, ты воспримешь тяжело». Еретики вначале речи своей опасаются раздражать слушателей своих, из страха перед внимательно слушающими они избегают оскорбления, чтобы воспользоваться их небрежностью. И то, что они вначале говорят, чуть ли не всегда льстиво, но то, что они присовокупляют в продолжение – сурово. Так теперь и друзья Иова начинают с кроткой и уважительной речи, но скоро переходят к метанию ожесточенных оскорблений; так корни терновника мягки, но, однако от этой своей мягкости они порождают тех, которые уязвляют. Следующее:

13

Стих 2. Но кто может удержать задуманное слово?

30. Иные замышляют злые слова и высказывают, иные, замыслив, сдерживают, иные даже и не замышляют. – Есть три рода людей, которые в разных степенях отличаются друг от друга и чертами, и свойствами. Есть некоторые, которые используют в речи злые слова и никаким молчанием не удерживаются от злобы. И есть некоторые, которые замышляют злые (слова), но ограничивают себя надменным молчанием. И есть некоторые, которые укреплены упражнением в добродетели и достигают той высоты, на которой они не имеют дурных (слов) даже в сердце, чтобы молчанием обуздывать их. Итак, обнаруживается, к какой категории принадлежит Елифаз. Это подтверждается тем, что он не может сдержать слово, которое задумал. Этим способом он дает понять, что он знает, что намеревается речью наносить оскорбление. Ибо он желал бы удержать слова, которые не может остановить, если бы не предвидел, какие раны они причинят. Ибо благие мужи обуздывают поток слов уздой рассуждения, и осмотрительно обдумывают их, не давая воли языку, чтобы неосторожной речью не поразить совесть слушателей. Поэтому хорошо сказано Соломоном: «Кто выпускает воду, есть источникссоры» (Прит.17:14) . Разумеется, воды выпускаются, когда дается воля потоку языка. А выпускающий воду делается источником ссоры, ибо через невоздержанность языка полагается начало раздора. Итак, злые мужи как в мыслях легки, так и в речи стремительны, и не заботятся о том, чтобы молчать и обдумывать то, что они говорят. Но то, что замышляет легкомысленная совесть, тотчас провозглашает еще более легкомысленный язык. Поэтому теперь Елифаз умозаключает из своего опыта, и безнадежно высказывается о всех, говоря: «Но кто может удержать задуманное слово»? Следующее:

14

Стихи 3, 4. Вот, ты научил многих и поддерживал утомленные руки, слова твои укрепили падающего, и ты укрепил дрожащие колени.

31. Так велик был Иов, что не может молчать и не восхвалять его тот, кто собирается произносить упрек. – Если исследуется исторический текст, то читатель получает большую пользу оттого, что ссорящиеся друзья, обвиняя блаженного Иова в недостатках, открывают его добродетели. Ибо подчас нет столь сильного свидетельства жизни, чем когда тот, кто намеревается произносить упрек, произносит похвалы. Но мы рассматриваем высоту, которой достиг этот муж, научая неопытных, укрепляя утомленных, утверждая колеблющихся, среди домашних забот, среди переживаний о детях, среди стараний стольких трудов, он посвящает себя наставлению других. Занятый всем этим, он мучился, но, однако добровольно исполнял обязанности учителя. Он управлял временным; проповедовал вечное; делами он показал смотрящим праведность жизни, и словами подтвердил это слушающим. Но еретики, или любые другие злые люди, когда замечают благо праведных, обращают его в предмет нареканий. Так Елифаз восхваляя Иова, превращает похвалу в повод для нападок против него. Следующее:

15

Стих 5. А теперь дошло до тебя бедствие, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом.

32. Злые нападают на жизнь благих двумя способами. – Злые нападают на жизнь благих двумя способами. Они клевещут, что они, либо говорят неправое, либо что они не соблюдают того, что сказали. Поэтому блаженный Иов позже обвиняется своими друзьями в том, что он говорит, а ныне же его бранят за то, что то, что он сказал, было верно, но он этого не сохранил. Следовательно, неправедными осуждаются то речь, то деяние, доколе не замолкнет обличенный язык, и жизнь, осужденная свидетельством того же самого языка, не будет принуждена к преступлению. Должно заметить, что сначала они хвалят его речь, а после сетуют о слабости его жизни. Так злые, чтобы не показаться на людях дурными, иногда говорят хорошее о праведном. Но как мы сказали, это же самое благо они тотчас присоединяют к множеству обвинений и показывают, что должно поверить им на основании того, что они именовали благополучным. Они настолько выдают зло за нечто истинное, насколько они, словно преданные хвалили добро. Следовательно, они используют голоса благожелательства для того, чтобы они служили осуждению, и ранят жизнь справедливых, в то время как совсем незадолго до этого мнимо защищали. Часто же они сначала презирают их приобретенное благо, но в дальнейшем, когда оно погибло, они недоумевают. Поэтому и Елифаз перечисляет добродетели святого мужа, так как признает (их) погибшими, и добавляет, говоря:

16

Стих 6. Где страх твой, крепость твоя и терпение твое и совершенство путей твоих.

33. Четыре степени добродетели. – Он добавляет все это к суждению, после того как предваряет, говоря: «А теперь дошло до тебя бедствие, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом». Следовательно, он утверждает, что все, что было у блаженного Иова, погибло одновременно, и он осуждает его за то, что он приведен в замешательство ударами. Но должно обратить внимание, что хотя он неподобающим образом порицает его, однако он говорит о добродетели в соответствующем порядке. Он перечисляет добродетели, и распределяет жизнь блаженного Иова на четыре стадии, соединяя силу со страхом, терпение с силой и совершенство с терпением. Так путь к Богу начинается со страха, но (потом) достигается неустрашимость. В самом деле, как на пути мира дерзость порождает неустрашимость, так дерзость на пути к Богу порождает бессилие; и как страх на пути мира рождает бессилие, так страх на пути к Богу рождает неустрашимость, так Соломон свидетельствует, говоря: «В страхе Господнем надежда неустрашимости» (Прит.14:26). Ибо сказано, что надежда заключается в страхе Божием, потому что ум наш настолько более сильно постигает ужасы временных вещей, насколько в этих временных покоряет себя Творцу посредством боязни. Когда он водворяется в страхе Божием, он видит, что ничего не страшится вне, потому что в то время как он с разумным страхом соединяется с Создателем всего, он возвышается над всеми Его могуществом. Неустрашимость же открывается только в бедствии, и поэтому терпение добавляется сразу же после неустрашимости. Всякий настолько являет, что достиг неустрашимости, насколько более стойко переносит чужое зло. Ибо менее исправляет себя тот, кто выравнивает чужие неровности. Тот, кто не в состоянии переносить противоречие гибнет, израненный мечем собственного малодушия. Так как совершенство рождается от терпения, то совершенство путей (его) присовокупляется тотчас после терпения. Ибо кто может переносить несовершенство ближних, тот истинно совершен. Ибо тот, кто не может выносить чужого несовершенства, сам себе свидетель, что он еще не достиг совершенства. Поэтому в Евангелии Истина говорит: «В терпении вашем овладейте душами вашими» (Лук.21:19). Ибо, что означает обладать душами, если не жить совершенно во всем, и из крепкой добродетели управлять всеми движениями ума? Таким образом, тот, кто имеет терпение, обладает душой, потому что он делается сильным перед бедствием, сдерживая себя, он властвует над собой. Тот, кто похвально себя усмиряет, храбро обнаруживает себя несломленным, потому что когда он преодолевает себя в своих страстях, он готовит себя к встрече с непобежденным. Но так как Елифаз порицал с оскорблением, то ныне как бы для поощрения он добавляет, говоря:

17

Стих 7. Вспомни, же погибал ли кто невинный? Или где праведные бывали искореняемы?

34. Часто невинные и праведные здесь испытываются и искореняются. – Еретики ли, вид которых, как мы сказали, имеют друзья Иова, или любые дурные (люди), настолько беспорядочно изобличают, насколько достойно порицания ободряют. Ибо верно то, что он говорит: «Погибал ли кто невинный? Или где праведные бывали искореняемы»? Ибо часто здесь и невинные погибают, и праведные полностью искореняются, но, однако они, погибая, сохраняются для вечной славы. Ибо, если бы никакой невинный не погибал, Пророк не сказал бы: «Праведник гибнет, и никто не размышляет (об этом)» (Ис.57:1). Если бы Бог по причине предвидения не исхищал праведных, Премудрость не сказала бы о праведном: «Восхищен, чтобы злоба не изменила разума его» (Прем.4:11). Если бы никакое наказание не постигало бы справедливого, Петр не предвещал бы, говоря: «Время есть, чтобы начался суд с дома Бога» (1Пет.4:17). Итак, поистине праведные есть те, которые из любви к небесному отечеству готовы столкнуться со всеми бедствиями настоящей жизни. Те же, которые страшатся претерпевать здесь за вечные блага, очевидно, есть неправедные. Но Елифаз не считает, что праведные искореняются, или невинные погибают здесь потому, что часто те, которые служат Богу не ради надежды благ вечных, но за земную награду, сами себе устраивают то, к чему стремятся. И когда они, возгордясь, провозглашают земную безмятежность, они всеми своими делами показывают то, что они любят. Следующее:

18

Стихи 8, 9. Как я видал, что они возделывают нечестие, и сеют печаль, и пожинают их, от дуновения Божия погибают, и от духа гнева Его исчезают.

35. Сеют печаль и пожинают. Почему Бог иногда терпит злых, иногда поражает. – Сеять печаль означает говорить лживое, пожинать печаль означает что, то, что говорится, преобладает. Несомненно, что те, которые делают дурное, сеют печали; пожинают печали, когда наказываются за эту испорченность. Ведь плод печали есть осуждение проклятия. Но когда сразу же добавляется, что те, которые сеют печали, погибают от дыхания Бога, и уничтожаются духом гнева Его, то открывается, что в этом месте жатва печали не есть наказание, а все еще исполнение суровости, так как дополняется карой погибели от Духа Божия. Следовательно, они сеют печали и пожинают их здесь, потому что, то, что они делают – нечестиво, и они преуспевают в этом нечестии; так же о несправедливости Псалмопевец говорит: «Оскверняются пути его во всякое время; удаляются Суды Твои от лица его, владычествовать будет всеми врагами своими» (Пс.10:5). Об этом немного позже добавлено: «Под языком его тяготы и страдание» (там же, 7). Таким образом, он сеет печали, когда делает несправедливое; пожинает печали, когда в этой своей порочности усиливается. Следовательно, каким образом погибают от дыхания Бога те, которым предоставляется в течении долгого времени здесь пребывать более счастливо, чем справедливым? О них снова говорит Псалмопевец: «На работе человеческой их нет и с (прочими) людьми не подвергаются ударам» (Пс.72:5). По этой причине Иеремия говорит: «Почему путь нечестивых благоуспешен» (Иер.12:1). Ибо потому, что написано: «Бог терпелив в воздаянии» (Сирах.5:4) , часто Он терпит тех, кого осуждает на веки, но иногда, напротив быстро поражает, когда прибегает к этому для утешения малодушия невинных. Следовательно, иногда Всемогущий Бог позволяет несправедливым долгое время благоденствовать, чтобы жизнь праведных полностью очистилась. Так если бы ныне Он поразил всех, делающих злое, на ком бы тогда Он исполнил последний, высочайший суд? Но если бы Он не поражал совсем никого, кто бы поверил, что Бог заботится о делах человеческих? Следовательно, иногда Он наказывает несправедливых, чтобы показать, что Он не оставляет зло безнаказанным. Иногда напротив терпит зло долгое время, чтобы показать созерцающим тот суд, для которого Он их предназначает.

36. Когда суждение об истреблении нечестивых

истинно и когда ложно. – Итак, если в этом рассуждении об истреблении несправедливых говорится не об истреблении вообще всех в конце нынешнего века, то по больше части без сомнения оно лишается силы истины. Но тогда оно будет истинным, когда уже не будет отсрочки для несправедливости. Это, может быть более верный способ понять, что не погибает невинный, и справедливый не разрушается, потому что даже если плоть их истощается, то перед взором Вечного Судии она восстанавливается в истинном благополучии. И те, кто сеют и пожинают печали, погибают от дыхания Бога; потому что насколько более они преуспевают здесь в развращенных деяниях, настолько сурово они поражаются последующим осуждением. Но когда он предваряет это суждение, (говоря): «Вспомни», то ясно, что он вспоминает и делает явным прошлое дело, но не возвещает будущее. Следовательно, Елифаз тогда бы говорил более истинно, когда бы верил, что вообще несправедливые будут сокрушены при последнем наказании.

37. Дышать говорится применительно к тому, когда Бог воздает мщение. Тогда Тот, Кто тих Сам по Себе погибающими видится возбужденным. – Но то, что обозначается дыханием Бога, должно быть исследовано более тщательно. Ибо когда мы дышим, мы втягиваем воздух снаружи внутрь, и выдыхаем то внешнее, что было втянуто. Следовательно, дыханием Бога обозначается воздаяние отмщения, потому что Он составляет внутри Себя совет суда из внешних причин, и от внутреннего замысла высылает наружу суждение. Бог как будто дышит, когда видит наше внешнее зло, и внутри устраивает его осуждение. И снова высылается дух из внутренних наружу, словно дыхание Бога, когда Он замышляет совет внутри, и наружу выносит осуждение проклятия. Так хорошо говорится, что те, которые сеют печали, погибают от дыхания Бога, так как они делают злое снаружи, и поэтому они справедливо поражаются внутри. Конечно, когда говорится, что дышит Бог, и сразу добавляется дух гнева Его, то это самое наказание может обозначаться наименованием Его дыхания. Ибо когда мы гневаемся, мы воспламеняемся дыханием ярости. Следовательно, чтобы показать помышления Бога о мщении, говорится, что Он дышит гневом; но это не означает, что Он претерпевает чередование непостоянства в природе Своей, но по долготерпению, когда грешника постигает наказание, Он, Который Сам по Себе мирен, погибающими видится возбужденным. Порочный ум, видя Судию, враждебного его делам, думает, будто Он разъярен, так как смущается перед взором Его из-за своей вины. Но Елифаз после того, как якобы кротко увещал, добавляет откровенно слова упрека, говоря:

19

Стих 10. Рев льва, и голос львицы, и зубы детенышей льва сокрушаются.

38. Жестоки слова Елифаза к Иову. – Ибо, что именует ревем льва, если, как мы немного ранее сказали, не суровость мужа? Что именует голосом львицы, если не болтливость жены? Что именует зубами детенышей льва, если не прожорливость потомства? Ибо то, что дети, совместно пирующие умерли, обозначается выражением о зубах. Жестокий Елифаз, в то время как все сокрушено, ликует, словно дает понять, что они осуждены справедливо. Резкость его попреков еще удваивается, когда он прибавляет:

20

Стих 11. Тигр погибает без добычи, и детеныши льва рассеиваются.

39. Разноцветность и стремительность тигра надлежащим образом обозначает лицемеров. – Ибо что он обозначает именем тигра, если не свойство непостоянства блаженного Иова, или то, что он покрыт пятнами лицемерия? Ибо всякий лицемер старается казаться справедливым, но не может явить себя чистым во всем и всюду; потому что в то время как он посредством лицемерия показывает некоторые добродетели и тайно подчиняется порокам, внезапно некоторые скрытые пороки прорываются наружу, и обнаружением лицемерия, словно образом кожуры, являют из смешения своего пестроту. По большей части удивительно, почему человек, который отличается столь великими добродетелями, еще запятнан столь порочными деяниями? Но, без сомнения всякий лицемер есть тигр, потому что пока чистый цвет происходит от лицемерия, он окрашивается чернотой пороков. Часто, в то время как он восхваляется за чистоту бескорыстия, он оскверняется низостью жадности. Часто, в то время как он проявляет прекрасную добродетель степенности, он покрывается пятнами разнузданности. Часто он облекается достоинством бескорыстия, но будто бы из ревности по правосудию, помрачается зверской жестокостью. Часто бескорыстие, великодушие и добросердечие усваиваются как красивые понятия, но отмечаются разлившимся мраком гордости. И таким образом получается, что лицемер не показывает в себе чистое явление, как и тигр не может иметь одного цвета. Очевидно, что он как тигр хватает добычу, когда присваивает себе славу человеческого одобрения. Ибо он делается заносчивым, радуясь украденному, и словно насыщается добычей. Похвальба лицемеров хорошо именуется добычей. Ибо добыча есть то, когда насильственно похищается чужое. Но всякий лицемер, принимая вид праведной жизни, присваивает себе похвалу праведного, и, конечно берет чужое. Итак, Елифаз, потому что знал, что блаженный Иов соделал во время благоденствия своего достойное похвалы, полагает, что когда последовали удары, он подвергнут им из-за лицемерия, говоря: «Тигр погибает без добычи». Это если без стеснения сказать: «Многообразие лицемерия твоего уничтожено, потому что отъята лесть похвалы; и лицемерие твое уже не имеет добычи, так как поражено по воле Бога, и не имеет одобрения людей».

40. Муравьиный лев изображает тех, которые боязливы перед сильными и отважны перед слабыми. – Но в переводе Семидесяти не сказано «тигр», но «муравьиный лев погибает, так как не имеет добычи». Конечно, муравьиный лев весьма маленькое животное по сравнению с муравьем, но он скрывается под песком, и убивает муравьев, несущих зернышки и, убив, поедает. По латыни же муравьиный лев означает или лев муравьев, или, по крайней мере, более точно, и муравей, и лев в одно и тоже время. Справедливо он называется и муравьем и львом, потому что по сравнению с крылатыми ли, или какими угодно другими животными, он – муравей, но в сравнении с муравьями – лев. Ибо он пожирает муравьев словно лев, но другими сам пожирается словно муравей. В таком случае, когда Елифаз говорит: «муравьиный лев погибает», что осуждает он в блаженном Иове под именем муравьиного льва, если не страх и смелость? Это если прямо сказать: «Ты поражен справедливо, потому что ты был боязлив перед отважным, но смел перед подчиненным». Это если прямо сказать: «Страх сдавил тебя перед хитрым, перед незлобивым легкомыслие сделало тебя надменным». Но муравьиный лев уже не имеет добычи, потому что твоя робкая гордыня преследуется ударами и удерживается (от нанесения) вреда другим. Но так как мы сказали, что друзья блаженного Иова имеют вид еретиков, то по необходимости сообщаем, каким образом эти слова Елифаза могут пониматься аллегорически.

21

Стих 10. Рев льва, и голос львицы, и зубы детенышей льва сокрушаются.

Аллегорическое значение

41. Одни и те же обстоятельства в Писании изображаются различно. – Так как природа всякой вещи состоит из многообразия, в Священном Писании посредством одной вещи, законно могут изображаться различные. Разумеется, лев имеет силу, но и свирепость. Следовательно, силой обозначается Бог, а свирепостью диавол. Ибо по этой причине о Боге говорится: «Победил лев от колена Иудина, корень Давида» (Апок.5:5). По этой причине о диаволе говорится: «Противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить» (1Пет.5:8). Наименование же львицы, иногда означает Святую Церковь, иногда же Вавилон. Ибо, так как Церковь отважна перед бедственными, она называется львицей, что и подтверждается словами самого блаженного Иова, который, провозглашая об Иудее, оставленной Церковью, говорит: «Сыновья торговцев не попрали ее, и львица не прошла через нее» (Иов.28:8). Но иногда наименованием львицы обозначается город этого мира, то есть Вавилон, который озлобляется дикой жестокостью на жизнь невинных, который, сочетаясь с древним врагом, словно со свирепейшим львом, принимает семена извращенного увещания его и порождает из себя на свет порочных детей, подобных жестоким детенышам льва. Детеныши льва есть любые порочные (люди), производимые обольщением злых духов: они все вместе составляют город мира, как мы сказали – Вавилон, это не собственно львица, но детеныши львицы. Ибо так же как вся Церковь называется Сионом, так и святые по одиночке именуются сыновьями Сиона, и также порочных называют сыновьями Вавилона, а этот сам Вавилон состоит из них всех вместе.

42. Святые страшатся соблазнов; еретики же не радеют о своем благочестии. – Но святые мужи пока пребывают в этой жизни, с чуткой осмотрительностью блюдут себя, чтобы ходящий лев, скрываясь в засаде, не приблизился к ним, то есть, чтобы древний враг, скрываясь под видом какой-либо добродетели, не поразил бы их. Они наблюдают, чтобы голос львицы не беспокоил их ушей, то есть, чтобы слава Вавилона не отвлекала их чувства от любви к небесному отечеству; они блюдут, чтобы зубы детенышей льва не уязвляли их, то есть, чтобы мнение порочных не укоренялось в сердце. Но еретики напротив, как бы уже спокойны относительно своей святости, потому что они предполагают, что благодеяниями жизни своей превосходят сами себя. Поэтому ныне и говорится: «Рев льва, и голос львицы, и зубы детенышей льва сокрушаются». Это так, как если открыто сказать: «Мы не подвержены никаким ударам потому, что попираем силу древнего врага, и жажду земной славы, и все соблазны порочных превосходством заслуг нашей жизни». Поэтому еще прибавляется:

22

Стих 11. Тигр погибает без добычи, и детеныши льва рассеиваются.

43. Сатана и львом правильно называется, и тигром, и муравьиным львом. Еретики гордятся, будто о победе сатаны. – Это наименование тигра обозначает туже самую вещь, обозначенную наименованием льва. Конечно, сатана называется львом из-за жестокости, а из–за многообразия коварства удачно называется тигром. Ибо он выдает себя человеческим ощущениям, то словно погибшим, то является как ангел света. Он то прельщает ласками умы глупых, то в своих наветах скрывается под видом добродетели. Итак, это чудовище, покрытое такой пестротой, справедливо именуется тигром, но как мы прежде сказали, у Семидесяти Толковников оно именуется муравьиным львом. Ясно, что это животное скрывается в пыли, чтобы, как мы сказали, убивать муравьев, несущих зернышки, так, без сомнения, падший ангел, сверженный с небес на землю, овладевает умами справедливых, готовящихся к возобновлению благих дел, на пути их совершения; и когда он хитростью одолевает их, он убивает их, словно муравьев несущих зернышки. Он справедливо называется муравьиным львом, то есть львом муравьев, ибо он, как мы сказали, для муравьев – лев, но для птиц он – муравей, потому что, бесспорно, как древний враг по отношению к уступающим ему – силен, так по отношению к сопротивляющимся ему – слаб. Ибо если наветы его находят отклик, то его, словно льва, никто не может остановить, если же им оказывается сопротивление, то он делается маленьким как муравей. Следовательно, для одних он – лев, для других – муравей; ибо плотские умы едва ли могут вынести жестокость его, а что касается духовных, то они попирают его слабость ногой добродетели. Итак, еретики, так как гордятся предполагаемой святостью, словно радуясь, говорят: «муравьиный лев», или, по крайней мере, «тигр погиб, потому что он не имел добычи». Это если прямо сказать: «Древний противник не имеет в нас добычи, потому что нашим многим усердием он уже лежит побежденным». По этой причине ему снова усваивается наименование муравьиного льва, или тигра, который уже был обозначен ревом льва, но так как это говорится в радости, то часто повторяется. Разумеется, душа, когда радуется, усиливает выражения. Поэтому Псалмопевец в истинной радости многократно повторяет это, так как знает, что его услышали, говоря: «Услышал Господь голос плача моего; услышал Господь молитву мою; Господь молитву мою принял» (Пс.6:9,10).

44. Святые об укрощении порока радуются со страхом. Лицемеры же когда хоть один (порок) победят, (уже) считают себя совершенными. – Но святые мужи веселятся, когда освобождаются от каких-либо пороков, но в этом ликовании все еще тревожатся великим страхом, потому что даже если они уже спаслись от напора бури, они знают, что они все еще(находятся) на опасных волнах непостоянного моря; и они радуются надежде так, что содрогаются от трепета; так содрогаются от трепета, что радуются залогу надежды. Поэтому говорится тем же Псалмопевцем: «Служите Господу со страхом и радуйтесь Ему с трепетом» (Пс.2:11). Но с другой стороны те, которые чванятся упованием святости, когда побеждают какой-либо один порок, в скором времени возводят ум к гордости, и хвалятся о совершенстве будто бы всей жизни. И потому что они, возможно, однажды избегли опасности бури, они забывают, что они все еще плавают в море. Они полагают, что они велики во всем, и думают, что совершенно победили древнего противника. Они считают, что все другие хуже их, потому что думают, что они мудростью превзошли всех. Поэтому добавляется:

23

Стих 12. Дальше говорили мне тайное слово.

45. Еретики стараются подражать новому и тайному учению, почему? – Еретики притворяются, что они одобряют тайное слово, чтобы привести умы слушателей к благоговению перед своей проповедью. Поэтому они и проповедуют втайне, так как их проповедь только потому и кажется святой, что она непонятна. Они избегают общепринятого знания, и, чтобы не казаться равными другим, они всегда придумывают новое, которое еще не знают прочие, чтобы они могли хвалиться необыкновенным знанием перед невежественными умами. Они утверждают, как мы сказали, что оно тайное, то есть, что они имеют силу показать чудо, для того чтобы овладеть (слушающими). Поэтому у Соломона женщина, имеющая образ еретиков, говорит: «Воды краденые сладки, и хлеб утаенный более приятен» (Прит.9:17). Поэтому здесь так же добавляется: «И подобно вору ухо мое приняло потоки шепота его» (Иов.4:12). Еретики охватывают потоком шепота как вор, потому что они оставляют славу общественного знания, и не проходят через дверь, тогда как Бог, свидетельствуя, говорит: «Кто не дверью входит во двор овчий, но пролазит в другом месте, тот вор и разбойник» (Ин.10:1,2). Итак, тот, кто стремится к познанию силы и славы Его, но избегает двери всенародной проповеди и ищет лазейки для порочного познания, есть тот, кто подобно вору подхватывает потоки шепота. Но, так как вор и разбойник проходит в другом месте, и любит темноту, и боится яркого света, то справедливо добавляется:

24

Стих 13. В страхе ночного видения, когда глубокий сон обычно охватывает людей.

46. Чтобы показать, что то чему они учат возвышенное, они тотчас провозглашают себя достигшими этого. Вскоре превозносятся о необыкновенном знании. – Часто еретики, в то время как пытаются возвещать более высокое, сами о себе свидетельствуют, что высказывают неистинное. Естественно, что в ночном видении видится неясно. Следовательно, они признают, что ощущают звуки шепота в страхе ночного видения, поскольку они утверждают, что открывают иное более высокое, но едва ли они знают, могут ли они вместить это в себя. Но здесь должно заметить, каким образом может быть понятно слушателям то, что они видят неясно. Удивительным образом получается, что когда они, говоря возвышенное, обнаруживают глупость и запутываются в словах своего возвеличивания. Но насколько они умаляют необыкновенное знание, делается ясно, когда далее добавляется: «Когда глубокий сон обычно охватывает людей». Это если говорить открыто со стороны еретиков: «Когда люди не радеют о нижнем, мы бодрствуем, чтобы овладеть высшими; потому что мы знаем то, до чего прочие люди, косные сердцем не могут возвыситься». Это если еще более прямо сказать: «Где спит чувство прочих людей, наш рассудок становится более внимательным». Иногда же, когда они видят, что слушатель презирает их, они прикидываются, что сами боятся того, что говорят. Поэтому добавляется:

25

Стих 14. Страх объял меня и ужас, и все кости мои содрогнулись.

47. Теперь прикидываются боязливыми. – Ибо, так как они стремятся казаться в своих учениях необыкновенными перед другими, они прикидываются, что они как будто страшатся того, что измышляют. И так как легче слушать, чем говорить, они подкрепляют, то, что сказали, как известно, дерзкими примерами, которые они сами с трудом могут это слушать. Поэтому еще добавляется:

26

Стихи 15, 16. И когда дух прошел в моем присутствии, взъерошились волосы плоти моей; кто-то стоял, чье лицо я не узнал.

48. Сейчас они прикидываются, что познают непостижимое. – Чтобы показать, что они познали непостижимое, они говорят, что дух не останавливался в их присутствии, но проходил мимо; они прикидываются, что видели неизвестное лицо для того, чтобы они могли утверждать, что познали того, кого не может познать человеческий ум. После этого еще прибавляется:

27

Стих 16. Образ пред очами моими, и я слышал голос подобно тихому веянию.

49. Они не могут духовно познавать Бога, но, однако не всегда ошибаются. Кое-что они говорят истинное и возвышенное. – Часто еретики представляют себе Бога, Которого они не могут видеть духовно образно. И они утверждают, что слышали голос Его, подобно тихому веянию, потому что они радуются тайнам Его, которые должны быть познаны, как будто они ближе к Богу, нежели прочие. Ибо они не учат тому, что Бог говорит всенародно, но (учат) тому, что, якобы навеяно ушам их тайно. Итак, мы говорим это, чтобы показать, что в словах Елифаза должно понимать под образом еретиков. Но друзья блаженного Иова не были бы друзьями такого мужа, если бы не узнали явно нечто от истины, так как они, хотя и ошибаются в оскорбительных нападках, однако в познании истины в целом они не колеблются: эти же самые слова мы обсуждали немного ранее, чтобы мы могли ясно различать, каким образом посредством того, что они говорят познать истину, как мыслящие верно могут высказываться истинно. Иногда же еретики говорят кое-что истинное и возвышенное, но не потому, что они приняли это по вдохновению свыше, а потому, что они узнали это из состязания со Святой Церковью. Они приобретают их не для совершенствования совести, но для похвальбы знанием. Поэтому в большинстве случаев бывает, что они знают, как сказать возвышенное, но не знают, как жить по сказанному. Следовательно, из образа ли еретиков, или, по крайней мере, из характера друзей Иова, которые, без сомнения, могли испытать познанием истину, которую они собираются излагать учением, очевидно, что они имеют не жизнь знания, а слова. Это учение, мы быстро миновали, но (теперь) рассматриваем более тщательно, чтобы в то время как исследуются слова Елифаза, становилось понятно, насколько большим было (его) знание. Хотя он в этом самом знании не достиг смирения, и присваивает себе благо, которое принадлежит всем. Ибо он говорит:

28

Стих 12. Дальше говорили мне тайное слово.

Аллегорическое значение

50 Скрытое слово – Сын Божий, либо речь Святого Духа. Немногие это познают. Это можно чувствовать, но не выражать. – Бесспорно, скрытое слово – невидимый Сын, о котором Иоанн говорит: «В начале было Слово» (Ин.1:1). Он сам указывает, что Оно было сокрыто, когда добавляет: «И Слово было у Бога, и Бог был Слово» (Ин.1:2). Но это сокрытое слово говорится избранным умам, когда могущество Единородного Сына открывается верующим. Скрытое слово может так же пониматься как обращение к внутреннему вдохновению, о котором Иоанн говорит: «Помазание его учит вас всему» (1Ин.2:27). Разумеется, это вдохновение приподнимает человеческий ум, когда касается его, смиряя мирские помышления, воспламеняет желание вечного так, что ничто другое уже ему не будет приносить радости, если это не небесное, и он будет презирать все, что находится ниже, и исходит от падшего человеческого (естества). Слышать скрытое слово означает сердцем принимать речения Святого Духа. Конечно, они не могут быть понятны тем, кто не способен обладать ими. Поэтому голосом Истины говорится об этих скрытых речениях: «Я умолю Отца, да даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами во век, Духа Истины, Который мир не может принять» (Ин.14:16). Так же как Этот Утешитель, после Вознесения Ходатая, есть иной Утешитель человеческого рода, невидимый Сам по Себе, всякого, кого преисполняет, побуждает к желанию невидимых. Так как земные сердца любят только видимое, мир не принимает Его, потому что не возвышается до любви к невидимым. Так как мирские умы, посредством вожделений настолько выходят за пределы, что закрывают сердца для принятия Его. И так как есть немногие в человеческом роде, очистившиеся от нечистоты земных желаний, и этим очищением приготовившиеся к принятию Святого Духа, то и говорится, что слово скрыто, потому что оно, без сомнения, усваивается сердцами некоторых, но для большей части человечества остается неизвестным. Это дыхание Святого Духа, по крайней мере, есть скрытое слово, так как его можно чувствовать, но оно не может быть выражено звуками речи. Итак, божественное дыхание приподнимает ум бесшумно, скрытое слово слышится, потому что слово Духа тихо звучит в ушах сердца. Поэтому и добавляется:

29

Там же. И подобно вору ухо мое приняло потоки шепота его.

51. Дух ищет ум, отвлеченный от видимого. Какими разными способами обращается к нему Бог. – Ухо сердца принимает поток небесного шепота подобно вору, потому что дышащий ум быстро и тайно познает утонченность внутренней речи. Ибо если он не скрывается от внешних желаний, то не достигнет внутренних. И он скрывается, чтобы слышать, и слышит, чтобы скрываться; и удаляется от видимого, чтобы видеть невидимое, и, исполняясь невидимого, совершенно презирает видимое. Должно заметить, что он не говорит: «Подобно вору ухо мое приняло шепот его», но «потоки шепота его». Разумеется, что шепот скрытого слова, есть речь внутреннего вдохновения. Потоки же шепота, означают первоисточники и причины, которыми это вдохновение доставляется уму. Ибо Бог, когда тайно проникает в нас, словно открывает потоки Своего шепота, и таким образом достигает уха нашего восприятия. Иногда Он воздействует любовью, иногда страхом. Иногда Он показывает насколько незначительно настоящее, и этим возбуждает любовь к желанию вечного. Иногда Он сначала открывает вечное, чтобы временное по сравнению с ним казалось ничтожным. Иногда показывает нам наши грехи, и этим приводит нас к тому, чтобы мы скорбели даже о грехах других (людей). Иногда представляет нашему взору грехи других, и раскаянием чудесно исправляет нас от нашей испорченности. Итак, слышать подобно вору потоки Божественного шепота, означает тонко и тайно познавать образы скрытого Божественного веяния.

52. Шепчет Бог, так как не полностью открывает Себя. Посредством сотворенных удивительных дел, Он являет Себя. – Мы можем понимать иначе как шепот, так и потоки шепота. Ибо тот, кто шепчет, говорит тайно, и не производит звука, но подражает ему. Так как мы, доколе отягчены превратностью плоти, не можем видеть сияния Божественного могущества, поскольку нет ничего подобного тому, как Он остается неизменным. Ибо взор нашей немощи не может вынести этого, так как луч вечности Его невыносимо сияет над нами. Ибо, когда Всемогущий Бог являет Себя нам через щель созерцания, Он никоим образом не говорит, но шепчет, потому что Он, хотя и не являет Себя полностью, однако все же открывает человеческому разуму нечто о Себе. Тогда же, когда откроется истинное явление Его нам, Он уже совсем не будет шептать, но будет говорить. Ибо это есть то, о чем Истина в Евангелии говорит: «Увидим Его, как Он есть» (1Ин.3:2). Это же и Павел говорит: «Тогда познаю, как и я познан» (1Кор.13:12). Но ныне же до нас доносится Божественный шепот столь великими потоками, сколь многи сотворенные дела, которыми управляет Провидение. Ибо когда мы познаем все сотворенное, мы восхищаемся Творцом. Ибо так же как вода, тихо стекая, старается найти потоки, и, впитывая их, увеличивается, и настолько увеличивает свои воды, насколько более широкие находит потоки; так и мы, в то время как усердно собираем познание Промысла посредством созерцания творений Его, мы словно открываем для себя потоки шепота Его. Так как посредством этого мы познаем то, что сотворено, мы восхищаемся могуществом Создателя; и посредством того, что нам становится известным, нам открывается то, что сокрыто. Ибо Он открылся нам как будто через звук; когда Он показывает нам свои дела, которые мы должны рассматривать, в которых Он, так или иначе, являет Себя, открывая нам, насколько Он непостижим. Ибо мы не можем по достоинству созерцать Его, не слышим голос Его, но едва (слышим) лишь только шепот. Ибо, так как мы не в состоянии совершенно исследовать то, что создано, справедливо сказано: «Подобно вору ухо мое приняло потоки шепота его». Лишенные радостей рая, и подвергнутые наказанию слепоты, мы с трудом улавливаем потоки шепота, потому что даже удивительные дела Его мы оцениваем поспешно и поверхностно. Должно знать, что ум, созерцая силу Его, настолько возвышается, насколько воздерживается, боясь Его справедливости. Поэтому справедливо добавляется:

30

Стих 13. В страхе ночного видения.

53. Ум, поднимаясь выше к Богу, о делах своих сильнее волнуется. От этого больше боится и любит Бога. – Страх ночного видения есть ужас тайного созерцания. Поскольку человеческий ум восходит выше, для того, чтобы созерцать вечное, он сильнее волнуется и страшится за свои мирские дела, потому что эти дела отличаются от того света, который на них светит; так получается, что когда этот свет сияет, то он (ум) страшится больше, потому что лучше видит насколько он отступил от правила (мерила) истины. Его собственное благополучие волнует его с большим опасением, хотя прежде он не видел в этом ничего более надежного. Как бы он ни возрастал в добродетели, он еще не постигает нечто значительное от вечности, но все еще видит Бога сквозь мглу воображения. Поэтому здесь и говорится о ночном видении. Конечно, ночью, как мы сказали выше, мы видим смутно, днем же ясно и уверенно. Итак, поскольку облако извращенности нашей препятствует нам созерцать лучи солнца внутри (себя), и неизменный свет не может проникнуть к слабым глазам нашим, мы все еще видим Бога как будто в ночном видении, так как, без сомнения, мы покрыты мраком несовершенного созерцания. Но, хотя ум может представить себе нечто (от этого света), однако, он приходит в ужас от созерцания Его величия, и еще больше страшится, потому что чувствует себя неспособным следовать этому созерцанию, и потом, мало помалу возвращается (к прежнему), но, даже если он, будучи неспособным ощущать Его необыкновенную сладость, едва пробует ее в туманном видении, он любит Бога более сильно. Но так как он не достигнет даже этой вершины облегчения, если сначала решительно не обуздает скопище навязчивых плотских желаний, то справедливо добавляется:

31

Стих 13. Когда глубокий сон обычно охватывает людей.

54. Если не обуздывать плотских желаний, не достичь созерцания. Сон понимается трояко. – Всякий кто стремится угождать миру, подобен бодрствующему; а всякий кто, ища внутреннего покоя, избегает шума этого мира, подобен спящему. Но должно заметить, что сон в Священном Писании образно понимается тремя способами. Иногда – это смерть плоти, иногда – косность нерадения, иногда же, когда преодолеваются земные желания – мирная жизнь. Например, смерть плоти обозначается, когда Павел говорит: «Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об заснувших». И немного позже: «Так и Бог, тех, которые заснули с Иисусом, приведет с Ним» (1Фес.4:13,14). С другой стороны, сном обозначается косность нерадения, когда тот же Павел говорит: «Наступил час пробудиться нам от сна» (Рим.13:11). И опять: «Пробудитесь как должно, – и не грешите» (1Кор.15:34). Сном также изображается безмятежная жизнь, когда преодолены желания плоти, как говорится в Книге Песнь Песней: «Я сплю, а сердце мое бодрствует» (Пес.5:2), потому что святой ум знает, что внутреннее важнее, и ограждает себя от шума мирского вожделения, и настолько неусыпно заботится о внутреннем, насколько скрывает себя от внешних беспокойств. Это хорошо показано примером Иакова, спящего на дороге (Быт.28:11), который положил камень под голову и спал: он видел лестницу, достигающую от земли небес, Бога, находящегося на вершине лестницы, и ангелов, восходящих и нисходящих. Спать на дороге означает отказаться от любви к мирским вещам, находясь еще в этой настоящей жизни. Спать на дороге означает закрыть очи ума от стремления к мирскому, в то время как дни истекают: Искуситель открыл очи первых людей, сказав им: «Ибо знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши» (Быт.3:5). Поэтому немного позже добавляется: «Она взяла от плодов и ела; и дала мужу своему, и он ел, и открылись глаза у обоих». Конечно, вина (culpa) открыла глаза вожделения, которые невинность держала закрытыми. Видеть ангелов, восходящих и нисходящих, значит созерцать граждан небесного отечества, которые настолько укрепились в любви к Создателю своему, что превосходят себя, и по состраданию и любви нисходят к нашей немощи.

55. Созерцания не выдержать, если не успокоиться от мирских дел и не упражняться в добродетели. – И должно особенно заметить, что он видел ангелов во сне, когда положил голову на камень, потому что, отдыхая от дел внешних, он, разумеется, достиг внутреннего, он умом высматривает (а ум – есть важнейшее свойство человека) образ своего Искупителя. Таким образом, положить голову на камень, значит умом быть утвержденным во Христе. Те, которые удалились от деяний настоящей жизни, но не приобрели ничего от вечной любви, могут спать, но они никогда не смогут увидеть ангелов, потому что не хотят полагать голову на камень. Ибо есть некоторые, кто убегают от мирских деяний, но не приобретают никаких добродетелей. Они спят от лени, а не от усталости, и они не видят того, что внутри, потому что полагают голову не на камень, а на землю. По большей части случается, что они отходят от внешних дел, и становятся более беспечны, и из-за праздности скапливают в себе множество нечистых помышлений. Поэтому Пророк оплакивает закосневшую в безделье душу, когда говорит: «Враги видели ее, и смеялись над ее субботой»(Плач. 1:7). Закон предписывал отдыхать в субботу от дел внешних. Следовательно, враги смеялись над субботой, когда видели, что злой дух этой праздностью заманивает в недозволительные помышления. Всякая душа, как полагают, может служить Богу, удалившись от внешних деяний, но она еще более подпадает под их власть, если помышляет недозволительное. Но святые мужи спят не от лености в делах мира, но от добродетели, и они более трудолюбивы во сне, нежели в бодрствовании, потому что они, оставляя дела этого мира, превосходят их, и ежедневно ведут борьбу против самих себя, чтобы ум не застыл от нерадения, чтобы не охладился в безделье и не покорился нечистым желаниям, чтобы не вскипал более чем необходимо и благими желаниями, чтобы под видом рассмотрения самого себя не охладел бы к совершенству. Тот, кто совершает это, кто всецело избегает мятежного вожделения этого мира, и отказывается полностью от мирских дел, и посредством этого сосредотачивается на добродетелях – бодрствуя, спит. Ибо не достичь внутреннего созерцания, если не избегать усердно внешнего, которое мешает этому. Ибо по этой причине Сама Истина говорит: «Никто не может двум господам служить» (Мф.6:24). Поэтому и Павел говорит: «Никто, служа Богу, не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить тому, кто его принял» (2Тим.2:4). Поэтому Бог, увещевая, говорит через Пророка: «Остановитесь, и познайте, что Я – Бог» (Пс.45:11). Так как никоим образом не достичь познания внутреннего, если не удаляться от внешней запутанности, то, когда говорится: «Когда глубокий сон обычно охватывает людей» , есть благоприятный момент для Божественного шепота и скрытого слова, потому что, разумеется, наш ум силой отвлекается от внутреннего созерцания, если сначала не успокоится от бушевания земных желаний. Но человеческий дух, поддержанный орудием своего созерцания, боится за себя еще более сильно, так как видит над собой более величественное. Поэтому удачно добавляется:

32

Стих 14. Страх объял меня и ужас, и все кости мои содрогнулись.

56. Чем совершеннее мы созерцаем справедливость Божию, тем больше страшимся за свою. – Что обозначают кости, если не великие дела? О них говорится через Пророка: «Господь хранит все кости их» (Пс.33:21). Часто люди потому думают, что то, что они делают имеет какое-то значение, что они не имеют понятия о суровости и взыскательности Того, Кто судит внутреннее. Но когда они посредством созерцания видят, что небесные оскудевают, они удаляются от этой беспечности своего предположения, и настолько сильнее трепещут пред лицом Бога, насколько не считают свое благо, которым они славятся, достойным Его испытания. Ибо по этой причине тот, кто преуспел в совершении великих (дел), и, исполнившись духа, воскликнул: «Все кости мои скажут: Господи! Кто подобен Тебе»? (Пс.3:10). А так же если сказать: «Плоть моя не имеет слов, потому что моя слабость совсем безмолвствует пред Тобой; кости же мои возвещают хвалу величию Твоему, так как они тоже содрогаются от созерцания Тебя, хотя я и полагал, что они во мне самые крепкие». По этой причине Маной, испугавшись при виде Ангела, говорит: «Мы умрем смертью, потому что мы видели Господа» (Суд.13:22). Жена тотчас утешает его, говоря: «Если бы Господь хотел умертвить нас, то не принял бы от рук наших всесожжения и возлияния» (там же, 23). Почему муж при виде Ангела становится боязливым, а жена смелой, если не потому, что, когда нам являются небесные, дух смущается страхом, но, однако, заранее предвкушает ожидаемое? Ибо надежда возбуждается желанием большего, а дух смущается, так как впервые видит небесное. Итак, так как возвышенный ум видит самые великие тайны небес, и содрогается всей совокупностью человеческого естества, то справедливо говорится: «Страх объял меня и ужас, и все кости мои содрогнулись». Так же если прямо сказать: «Когда я познаю сокровенное внутреннее изящество, я трепещу перед Лицом Судии, хотя я и считал себя сильным». Конечно, созерцая Божественное правосудие, мы справедливо боимся даже о тех делах, которые мы совершили достойно. Ибо когда наша праведность сравнивается с вечными правилами строго Судии, она с многими своими изгибами и изворотами оказывается отличной от (истинной) внутренней праведности. Поэтому Павел, когда видел, что имеет «кости» добродетелей, и, однако, и эти кости его сокрушились бы от строгого испытания, хорошо говорит: «Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы, или другие люди. Но я и сам не сужу о себе; ибо я не знаю ничего за собою» (1Кор.4:3). Но так как он слышал потоки Божественного шепота, и кости его содрогались, он тотчас добавил: «Но тем не оправдываюсь: Судия же мне Господь» (там же, 4). Так же если сказать: «Я вспоминаю, что сделал справедливое, но, однако, не надеюсь на заслуги, потому что жизнь наша приводится на Его испытание, во время которого содрогается и крепость наша и кости».

57. Прелесть созерцания не продолжительна. – Но когда ум удерживается в созерцании, когда, превосходя ограниченность плоти, старается посредством силы умозрения исследовать некую внутреннюю свободу и безмятежность, то не может оставаться долго за пределами самого себя, потому что, даже если дух возносит его к высшему, плоть сдерживает его тяжестью извращенности. Поэтому и добавляется:

33

Стих 15. И когда дух прошел в моем присутствии, взъерошились волосы плоти моей.

58. Хотя мы и познаем невидимое, но поспешно. – Дух проходит в нашем присутствии, и это означает, что мы познаем невидимое, но еще не основательно, а поспешно. Конечно, ум не долго остается в сладости внутреннего созерцания. Потому что он, пораженный безмерностью света, возвращается обратно. Когда же он вкушает внутреннюю сладость, он разгорается любовью, и старается подняться выше себя, но обессилевший мало-помалу возвращается во мрак своей немощи. Когда же он достигает великой добродетели, он обнаруживает, что не может видеть то, что он так сильно любит, но, однако, он и не любил бы так сильно, если бы видел немного. Итак, дух не останавливается, но проходит, потому что наше созерцание с изумлением обнаруживает небесный свет, но вскоре скрывает его от нашей немощи. Итак, поскольку, если кто в этой жизни достигает добродетели, тот все еще испытывает муки своей извращенности: «Ибо тленное тело отягощает душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум» (Прем.9:15), то справедливо добавляется: «Взъерошились волосы плоти моей».

59. Никто здесь так не совершен, если не обрезает всегда того, что вырастает. – Волосы плоти – проявления человеческой извращенности. Волосы плоти – помышления о прежней жизни, которые мы отсекаем от ума так, что он не чувствует от их утраты никакой боли. Хорошо сказано Моисеем: «Левиты пусть бреют все волосы плоти своей» (Числ.8:7). «Левит» переводится как «избранный». Следовательно, Левиту надлежит брить все волосы плоти, так как тот, кто избирается на служение Богу, должен явиться пред очами Бога очищенным от всех плотских помышлений, и не явить прекрасного образа души, словно обезображенного волосами. Но, так как мы сказали, что так или иначе, добродетель возрастает от святого образа жизни, однако, в нем все еще имеется нечто от прежней жизни, и это нужно терпеть. Поэтому и Левитам заповедано брить волосы, а не вырывать. Поскольку волосы сбриты, то корни остаются в плоти, и волосы вырастают вновь, чтобы снова быть срезанными, потому что хотя излишества помышлений удалены с большим усердием, но, однако, их нельзя удалить совсем. Ибо плоть всегда порождает излишества, которые дух всегда отсекает мечем попечения. Но, однако, мы видим их в себе более отчетливо тогда, когда достигаем высоты умозрения. Поэтому здесь верно сказано: «И когда дух прошел в моем присутствии, взъерошились волосы плоти моей».

60. Ум более решительно отсекает пристрастия, и вследствие этого запечатлевает Духа, но это продолжается не долго. – Человеческий ум, возведенный на вершину созерцания, настолько более сильно страдает от бесполезных (мыслей), насколько более ясно видит то, что любит; и когда он достигает того прекрасного, что рассматривает над собой, он решительно осуждает в себе то, что прежде безмятежно поддерживал по слабости. Когда дух проходит, волосы плоти содрогаются от силы раскаяния, бесполезные помышления исчезают, чтобы ничего не оставалось расслабленного, ничего развратного. Суровость внутренней проверки, воспламеняет ум против самого себя. И когда то недозволительное, что появляется в сердце, отсекается с постоянной суровостью, то, по большей части случается, что ум оживившись, распространяет лучи умозрения своего более широко, и почти запечатлевает духа, который проходит. Даже когда созерцание заставляет дух остановиться, сила Божества не открывается полностью, потому что необъятность Его превосходит (даже) возросшую и возвышенную человеческую силу. Поэтому хорошо добавляется: «Кто-то стоял, чье лицо я не узнал».

34

Стих 16. Кто-то стоял, чье лицо я не узнал.

61. Человек через грехопадение стал полностью плотским, и не размышляет без плотских образов. Кто без них познает свою душу, то вслед за тем и Бога. – Мы не говорим «Кто-то», разве если только не хотим, или, по крайней мере, не можем назвать (точно). Но в этом месте говорится «Кто-то», и ясно показывается смысл, когда сразу же добавляется: «Чье лицо я не узнал» . Человеческая душа, грехом первых людей отторгнутая от радостей рая, потеряла незримый свет, и полностью предалась любви к видимому; и она настолько ослеплена во внутреннем созерцании, насколько безобразна снаружи. Поэтому получается, что она знает только то, если можно так сказать, что познает прикосновением плотских глаз. Ибо человек, если бы хотел соблюдать заповедь, был бы духовен даже во плоти, но грехопадением он стал плотским даже умом, и он думает только о том, что доставляет душе посредством вещественных образов. Ум становится грубым для восприятия внутреннего изящества, и с удивлением непрерывно разглядывает сущность неба, земли, воды, животных, и всех видимых вещей. И, так как не может уже подниматься к возвышенному, то охотно находится среди них. Но когда необыкновенными усилиями он старается возвыситься от них, и это – весьма велико, если душа побуждается к созерцанию себя, в то время, когда подавлены телесные образы; если она размышляет о себе без телесных представлений, то этим размышлением (о себе), она приобретает силу созерцать сущность вечности.

62. Человеческая душа весьма отличается от Божественной сущности. И если еще не постигает, что есть Бог, то, во всяком случае, уже может отличить Его от всего прочего. – Этим способом душа устраивает себе своего рода лестницу, по которой восходит от внешних, и приходит в себя, и от себя направляется к Создателю. Когда ум, приходя в себя, оставляет телесные образы, то не особенно возвышается. Но, хотя душа нетелесна, однако, поскольку она тесно связана с телом, признано, что она по природе своей ограничена положением тела. В то время как она забывает то, что знала, она знает то, что неведомо, помнит то, что должна забыть, радуется после скорби, осуждается после веселья, она этой своей противоречивостью обнаруживает, насколько она отличается от сущности вечной неизменности, которая всегда одна и та же: всюду присутствует, всюду невидима, всюду велика, всюду непостижима, познается жаждущим умом без знания, без сомнения слышится, почитается без движения, достигается без тела, не ограничивается никаким местом. Когда ум, подверженный телесным вещам, помышляет об этой сущности, то он должен воздерживаться от различных фантастических образов. Когда он рукой различения отгоняет их от очей своего внимания, полагая их ниже всего, то он, в известной мере уже видит небесное. И если он еще не понимает этого, то, несомненно, уже может отличать это от всего прочего. Следовательно, ум, когда старается познать сущность Божества, устремляется к необычному, то справедливо теперь говорится: «Кто-то стоял, чье лицо я не узнал».

63. Стоять свойственно одному только Богу. – Хорошо сказано «стоял». Ибо всякое творение, так как сотворено из ничего, тяготеет к небытию, и не может стоять, но проходит. Но разумное существо, созданное по образу Творца утверждается и не переходит к небытию; неразумное же никоим образом не утверждается, но подвержено прохождению, пока не исполнит образом своего служения красоту вселенной. Ибо даже если небеса и земля после пребывают в вечности, однако, ныне они направляются к небытию, но для пользы тех, кому они служат, они продолжают изменяться к лучшему. Следовательно, «стоять» свойственно одному Творцу, перед Которым все проходит, и Которым некоторые удерживаются от прохождения. Поэтому и Искупитель наш, поскольку высота Его Божества не может быть охвачена человеческим умом, придя к нам во плоти, сотворенной, рожденной, умершей, погребенной, воскресшей и возвратившейся на небеса, является нам, словно проходя. Это хорошо отмечено в Евангелии, когда слепой увидел свет. В то время как Он ходил, он позволял слышать (о Себе), но, остановившись, исцелил очи его. Конечно, по свойству человеческой природы, Он мог проходить, но мог и стоять по силе Божества, которая всюду присутствует. Итак, говорится, что Бог, проходя, слышит голос нашей слепоты, потому что Он стал человеком и умилосердился над человеческой немощностью. Остановившись же, Он вернул свет, так как осветил мрак нашей немощи свойством Божества. Следовательно, после того как сказано: «Дух прошел в моем присутствии», хорошо добавляется: «Кто-то стоял, чье лицо я не узнал». Это как если прямо сказать: «Я не увидел того, прохождение которого я чувствовал». Следовательно, тот, кто проходит есть тот же самый, который стоит. Ибо он проходит, потому что Его можно познать, но Он стоит, потому что насколько Он познается, становится понятно, что Он неизменяем. Так как Тот, Кто всегда Один и Тот же быстро замечается, то получается, что только Бог и стоит, и проходит одновременно. Или, по крайней мере «стоять» означает то, что Он не претерпевает никакого изменения, как и Моисею говорится: «Я есмь Сущий» (Исх.3:14). Так же и Иаков намекает на это, говоря: «У которого нет изменения, и ни тени перемены» (Иак.1:17). Но поскольку всякий кто созерцанием постигает нечто от вечности, созерцает это вследствие Его совечного образа, то справедливо добавляется:

35

Там же. Его образ пред очами моими.

64. Мы узнаем нечто об Отце, так как видим Сына. – Разумеется, Сын – подобие Отца, как и Моисей указывает на создание человека, говоря: «И сотворил Бог человека, по образу Божию сотворил его» (Быт.1:27). И как некто мудрый сказал об этом же Сыне через выражение Премудрости: «Он есть отблеск вечного света» (Прем.7:26). И Павел говорит: «Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр. 1:3). Таким образом, когда вечность Его познается в меру возможности нашей, Образ Его предстает пред глазами ума нашего, потому что, когда мы, действительно, направляемся к Отцу, то мы потому узнаем Его, что мы видели Его, через Его образ, то есть через Сына, и через этот образ, который рожден безначально, мы, некоторым образом, пытаемся видеть Того, Кто не имеет ни начала, ни конца. Поэтому та же самая Истина в Евангелии говорит: «Никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин.14:6). Хорошо же добавляется:

36

Там же. И я слышал голос подобно тихому веянию.

65. Голос Святого Духа, и тихое веяние и сильный ветер. – Ибо что обозначается голосом тихого веяния, если не познание Святого Духа, Который, возникая от Отца, и воспринимая от Него то, что принадлежит Сыну, тонко проникает в наше слабое сознание? Он, однако, снисходя на Апостолов, открывается через наружный звук, через сильный ветер, когда говорится: «И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра» (Деян.2:2). Ибо Святой Дух, когда открывается человеческому познанию, то это изображается звуком сильного ветра и голосом тихого веяния, и очевидно, что Он нисходит и сильным и тихим: тихим, потому что Он умеряет славу Свою настолько, что мы можем познать ее нашими чувствами, сильным потому, что, даже если Он и умеряет славу Свою, однако, блеском пришествия Своего приводит в замешательство слепоту нашей немощи. Ибо явлением Своим Он кротко касается нас, но и это ужасно потрясает нашу беспомощность.

66. Тихое веяние – так как здесь Он является святым умеренно. В созерцании ум может что-то видеть совершенно, но не Бога. – Следовательно, голос Бога слышится подобно тихому веянию, потому что Бог, в этой жизни все еще не открывает Себя созерцателям, но слегка являет славу Свою воспаленным глазам нашего ума. Это хорошо показано (на примере) принятия закона, когда говорится, что Моисей восходит, а Господь сходит на гору (Исх.24:1). Конечно, гора – это наше созерцание, по которому мы восходим к видению того, что за пределами нашей немощи. Но Бог нисходит к созерцанию нашему, потому что, когда мы многого достигаем, Он открывает нашим чувствам нечто о Себе. Если, однако, можно говорить мало или нечто о Том, Кто всегда пребывает Один и Тот же, и не может пониматься частично, но, однако, сказано, что верующие могут приобщаться к Нему, в то время как сущность Его никоим образом не допускает разделения. Но, так как, по причине ограниченности нашей человеческой природы, мы не можем совершенным языком описать Его, мы, словно скованные младенческим бессилием, говорим о Нем невнятно. То, что мы, возвышенные в великом созерцании, действительно, достигаем нечто от познания (красоты) вечности, видно из слов Священной истории, когда славный пророк Илия извещается о познании Бога. Когда Бог обещает, что пройдет перед ним, говоря: «Вот Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом»; Он тотчас же добавляет: «Но не в ветре Господь, после же ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь, после землетрясения огонь, но не в огне Господь, после огня веяние тихого ветра» (3Царств.19:11–12). Ветер пред Господом раздирал горы и сокрушал скалы, потому что нас охватывает страх перед Его пришествием и низвергает величие нашего сердца, и размягчает черствость. Но сказано, что Бог не в ветре, не в землетрясении, и не в огне, но – в дуновении тихого веяния, потому что, конечно, когда ум устремляется к величию созерцания, то, чтобы он ни был в состоянии постигать – все еще не Бог. Но когда он, действительно, видит нечто тонкое, это значит, что он слышит о непостижимой сущности вечности. Ибо мы, словно ощущаем веяние тихого ветра, когда тонко вкушаем во внезапно нахлынувшем созерцании вкус беспредельной истины. Следовательно, только тогда то, что мы знаем о Боге истинно, когда мы понимаем, что не можем знать о Нем ничего полностью и совершенно. Поэтому хорошо добавляется: «Услышав это, Илия закрыл лицо свое милотью, и вышел, и стал у входа в пещеру» (там же, 13). После веяния тихого ветра, пророк закрыл лицо свое милотью, потому что он познал, насколько невежество покрывает человека даже в этом тончайшем созерцании истины. Ибо закрывать лицо милотью означает, что ум не желает искать высокого по причине сознания собственной немощи, и не открывает стремительно очи для понимания того, что за его пределами, но почтительно закрывает их перед Тем, Кого не может постигнуть. Делающий так, изображается стоящим у входа в пещеру. Ибо, что есть пещера наша, если не обиталище извращенности, в котором мы все еще удерживаемся по причине ветхости? Но когда мы начинаем постигать нечто из представления о Божестве, мы словно уже стоим у входа в нашу пещеру. Ибо, поскольку мы не можем выйти совершено, но, однако, стремясь к познанию истины, мы уже улавливаем некое веяние свободы. Ибо стоять у входа пещеры, означает начинать восходить к познанию истины, преодолевая преграды нашей извращенности. Поэтому и упоминается, что Израильтяне, когда видели издалека сходящее облако, стояли у входа в шатры свои, потому что те, которые созерцают пришествие Божества, словно уже выходят из обиталища плоти. Ибо, так как человеческий ум, сколько бы ни стремился к добродетели, едва познает пределы внутреннего, то теперь справедливо говорится: «И я слышал голос подобно тихому веянию». Но, так как Божественный Промысл являет нам о себе немногое, но и это вполне открывает нам познание нашей немощи, то, тот, кто слышит голос тихого веяния, должен сказать, что он узнал из этого слышания (из услышанного). Следующее:

37

Стих 17. Разве человек праведнее Бога, и муж чище ли Творца своего?

67. По сравнению с Божественной справедливостью человеческая справедливость – несправедливость. Почему необходимо сдерживать жалобы об ударах Бога. – По сравнению с Божественной справедливостью человеческая справедливость – несправедливость, потому что и видится она только тогда, когда сияет в темноте, но омрачается, когда выставлена на свет солнца. Следовательно, что узнал Елифаз, вовлеченный в созерцание, если не то, что человек не может оправдаться перед Богом? Ибо мы полагаем, что то, что мы делаем внешне справедливо, но мы не знаем ничего о внутреннем, и мы ослепляемся, словно выставленные на солнечный свет. Но, когда мы с грехом пополам познаем внутреннее, мы не считаем так, потому что известно, что насколько утонченней судить о темноте, настолько более обоснованно о яркости света. Ибо, если кто видит свет, тот знает что думать о темноте. Но кто не имеет понятия о яркости света, тот одобряет тьму вместо света. Хорошо же добавляется: «И муж чище ли Творца своего»? Кто бы ни сетовал об ударах, он отличен от того, кто порицает правосудие Ударяющего. Следовательно, муж, который жалуется на удары плетью, считает себя чище своего Создателя; без сомнения, он поставляет Его ниже себя, если он скорбью опровергает Его суд о себе. Следовательно, чтобы человек не отваживался осуждать Судию греха, он должен смиренно помышлять о Создателе всего сущего, потому что Тот, Кто чудесно сотворил человека из ничего, не ударяет сотворенного безжалостно. Елифаз узнал это, когда слышал голос подобно тихому веянию. Ибо в созерцании он узнал о величии Бога, и как смиренно должно бояться, когда получаешь наказание. И тот, кто вкушает высшее, невозмутимо переносит низшее, потому что он внутри видит совершенно, какова цена того, что он совершает снаружи. Ибо тот, кто не знает правила высшей справедливости, справедливо думает о себе плохо; и часто дерево видится прямым, если оно измеряется не по линейке, когда же оно приставляется к линейке, открывается насколько оно искривлено, так как, бесспорно, справедливость обнаруживает то, что одобряет обманутый глаз. Итак, Елифаз, так как увидел высшее, высказывает строгое суждение о низшем. И хотя он изобличает блаженного Иова несправедливо, однако, он, верно, описывает природу творения, по сравнению с Творцом, говоря:

38

Стихи 18, 19. Вот, Он и слугам Своим не доверяет; и в Ангелах Своих усматривает недостатки; тем более – в обитающих в храминах из брения, которых основание прах, которые истребляются скорее моли.

68. По какой причине изменчива ангельская природа, и если бы стала неизменяемой. Падение ангелов побуждает людей не доверять своей немощи. Моль, вожделение. – Даже если ангельская природа утверждена в созерцании Создателя, и в этом своем созерцании пребывает неизменно, однако, поскольку она сотворена, то сама по себе претерпевает чередование изменчивости. Но изменяться означает переходить от одного (состояния) к другому, и, следовательно, быть сущностно непостоянным. Ибо всякая вещь настолько стремится становиться иной, насколько она подвержена движениям непостоянства. Одна только непостижимая природа, в своем состоянии не знает движения, и так как она всегда одна и та же, она не знает изменения. Ибо, если бы ангельская сущность была чужда движению изменчивости, будучи созданной Творцом благой, она никоим образом не пала бы с вершины своего блаженства к злым духам. Но Всемогущий Бог сотворил природу высших духов благой, но изменчивой, чтобы те, которые не желают оставаться, могли бы отпадать, а те, которые остаются в служении, вследствие выбора, могли уже пребывать более достойно, и поэтому они стали бы иметь больше чести пред Богом, для того, чтобы желанием неизменного пребывания останавливать движение своей изменчивости. Следовательно, так как ангельская природа сама по себе изменчива, но, очевидно, что она побеждает эту изменчивость, связывая себя цепями любви к Тому, Кто всегда Один и Тот же, то справедливо ныне говорится: «Вот, Он и слугам Своим не доверяет». И далее прилагается свидетельство этой изменчивости, когда присовокупляется об отпадении ангелов: «И в Ангелах Своих усматривает недостатки». Из падения их Елифаз хорошо приобретает познание человеческой немощи, когда тотчас же добавляет: «Тем более – в обитающих в храминах из брения, которых основание прах, которые истребляются скорее моли». Конечно, мы живем в храминах из брения, потому что мы находимся в телах, сделанных из земли. Видя это, Павел хорошо говорит: «Мы носим это сокровище в глиняных сосудах» (2Кор.4:7). И снова: «Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина разрушится, мы имеем от Бога жилище (на небесах) дом нерукотворенный» (2Кор.5:1). Основание прах есть сущность плоти. Псалмопевец встревожено замечал это в себе, когда говорил: «Не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я созидаем был втайне, и сущность моя во глубине земли» (Пс.138:15). Моль же появляется от одежды, и, появляясь, портит ту самую одежду, из которой появилась. Плоть же есть своего рода одежда души, но, конечно, эта одежда имеет особую моль, которая рождается от плотского похотения, которым и разрушается. Ибо наша плоть как бы испорчена этой собственной молью, поскольку тленная плоть рождает похотение, и посредством этого приводит себя к гибели. Человек словно пожирается молью, когда изнуряется тем, что порождает внутри себя. Это если прямо сказать: «Если тот дух, который не был обременен никакой немощностью плоти, не смог пребыть неизменным, то, как люди легкомысленно думают, что они могут пребывать во благе неизменно, когда плотская немощь, отягощая, сдавливает их, и этим препятствует их пониманию высшего, и они посредством изъяна извращенности, который они имеют в себе, ветшают в отношении внутреннего обновления»?

69. Ангелы есть учители, и как бы они ни были святы, они не без вины. Моль наносит ущерб без звука. Несправедливые не заботятся о том, что наносят ущерб себе. – Ангелы могут так же пониматься как святые учители, поскольку Пророком говорится: «Ибо уста священника должны хранить ведение, и закона ищут от уст его, потому что он вестник Господа» (Мал.2:7). Однако, сколь угодно великая добродетель, которой они сияют, не может быть полностью без порока, в то время как они шествуют путем настоящей жизни, потому что шествие их неизбежно соприкасается, или с нечистотой недозволительных деяний, или с пылью помышлений. Но, напротив, в храминах из брения живут те, которые радуются этой обольстительной жизни плоти. Павел презирает обитание в храминах из брения, когда говорит: «Наше же пребывание на небесах» (Фил.3:20). Поэтому сказано: «Вот, Он и слугам Своим не доверяет; и в Ангелах Своих усматривает недостатки; тем более – в обитающих в храминах из брения, которых основание прах, которые истребляются скорее моли». Это как если прямо сказать: «Если люди, которые, возвещая вечное, вооружают себя против временного, и не могут пройти путь настоящей жизни без заразительного соприкосновения, то какие неудобства могут быть выдержаны теми, кто радуются наслаждению быть в обиталище плоти»? Ибо Он и слугам Своим не доверяет, потому что, когда ум устремляется к возвышенному, то он рассеивается в помышлениях о своей плоти; так часто дух, в то время как жаждет внутреннего и взирает только на небеса, внезапно побеждается плотским наслаждением, и отторгнутый от самого себя, лежит обессиленным, и тот, который радовался тому, что победил в себе слабость, вдруг стонет уязвленный раной. Следовательно, порочность присутствует и в ангелах, поскольку даже те, кто возвещают истину, подчас подвергаются искушению (subreptio) лукавой жизни. Следовательно, даже те, которые имеют благочестивые намерения против мира, поражаются его неправдой, то каким ударам будут подвержены те, которые, по причине наслаждения слабостью, поражаются его стрелой? Они хорошо изображаются, словно изъеденными молью. Конечно, моль наносит ущерб, не издавая звука (при этом). Так и умы несправедливых, поскольку не заботятся рассматривать свои утраты, губят непорочность словно невежественные. Ибо они теряют невинность в сердце, истину во устах, воздержание в плоти, и так как время проходит, они теряют и саму жизнь. Но в то время как они пленяются всеми желаниями временных забот, они совсем не замечают, что утрачивают все это в себе. Следовательно, они словно пожираются молью, так как претерпевают боль греха без звука, и не сознают ущерба, нанесенного их невинности и жизни. Поэтому хорошо добавляется:

39

Стих 20. С утра до вечера они распадаются.

70. Неправедные и в последнее время не изменяют извращенного ума. – Грешник уничтожается с утра до вечера, в то время как он наносит себе раны совершением несправедливости от начала жизни своей до конца (ее). Ибо всегда злые, вследствие увеличения лукавства, усиливают против себя удары, которым они подвергаются, чтобы ниспасть в бездну. О них хорошо говорится Псалмопевцем: «Мужи кровей и льсти не преполовят дней своих» (Пс.54:24). Преполовить дни, бесспорно, означает отделить время жизни, проведенное скверно в похотениях, и обратиться к плачу покаяния, и таким образом, обратить его к благому употреблению. Но злые никогда не преполовят дней своих, потому что они не изменяют превратного ума даже в последнее время. Павел предостерегает против этого, говоря: «Дорожа временем, потому что дни лукавы» (Еф.5:16). Конечно, мы дорожим временем, когда мы восстанавливаем прежнюю жизнь, которую мы погубили распущенностью.

40

Там же. И потому что ни один не понимает, они погибнут на веки.

71. Они не могут знать наказаний Его, и какая награда ожидает праведных. – Очевидно, что ни один из тех, которые уничтожаются с утра до вечера, и ни один из тех, кто погибают, или тех, кто подражают злым нравам погибающих, не понимают этого. Поэтому в другом месте написано: «Праведник умирает, и никто не принимает это к сердцу, и мужи милосердия восхищаются от земли и никто не понимает» (Ис.57:1). Следовательно, несправедливые, в то время как ищут одного только временного, не стараются познать лучшие блага, которые ожидают их в вечности; когда они видят скорбь праведников, но за дела свои не допускают воздаяния скорби, они простирают ногу в бездну, так как по своей воле закрывают свои глаза от света понимания. Ибо, обманутые неразумными наслаждениями, в то время как они видят, что то, что они любят преходящее, они не осознают, что они становятся чуждыми самим себе и низвергаются к вечному (наказанию). Утром может так же обозначаться благополучие, а вечером бедствие этого мира. С утра до вечера злые истребляются, потому что они погибают, веселясь в благополучии, и не выдерживают бедствия, но приводятся им к безумию. Будут ли они считать благополучие средством облегчения, или бедствия заживлением своих ран, вина (culpa) их с утра до вечера никоим образом не сократится.

72. Те, которые правильно пользуются и благополучием и бедствием. – Но, так как никоим образом множество человеческого рода просто так не оставляется, чтобы все устремлялись к погибели, есть некоторые, кто презирают наслаждения настоящей жизни, даже если они находятся под рукой. Они понимают, что они являются преходящими, и попирают их из любви к вечности. И когда они делают первый шаг на этом пути рассудительности, далее они идут к высшему более бодрым шагом, так что они не только презирают все временное, поскольку оно быстро проходит, но они и не стремятся прилепляться к этому, даже в том случае, если бы они могли иметь их всегда; и они избегают любви к прекрасным созданиям, так как направляют стопы сердца к Создателю этой красоты. Есть же некоторые, любящие благо настоящей жизни, но, однако, они никак не достигнут их: они всеми желаниями жаждут временных вещей, но никак не могут их достичь. Сердце, если я могу так сказать, влечет их к миру, мир же отталкивает их к сердцу. И действительно, часто случается, что сломленные этими своими бедствиями, они приходят в сознание, и возвращенные в самих себя, видят как бессмысленно то, чего они искали, и тотчас так обращаются против этого глупого желания, что оплакивают его; и насколько более неразумно они трудились в пользу временного, о котором они теперь печалятся, настолько более сильно они (теперь) желают небесного. Поэтому после описания злых добавляется:

41

Стих 21. Те, которые были оставлены, будут взяты от них.

73. Мир их презирает, а Бог избирает. – Кого мы считаем оставленными, если не презираемых этим миром? В то время как нынешний век избирает их для суетной славы, он словно оставляет их как совершенно ничтожных и недостойных. Но сказано, что оставленные миром, будут приняты Богом, потому что Он соблагоизволил избрать презираемых этим миром, о чем свидетельствуя, Павел говорит: «Не много из вас мудрых по плоти, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрое; и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (1Kop.1:23–27). Это хорошо обозначено в книге Царств египетским отроком, утомившимся в пути, которого Амаликитянин оставил больного на дороге. Давид же нашел его, подкрепил пищей, и сделал вождем своего путешествия. Он преследовал Амаликитян, застал их врасплох пирующими, и уничтожил полностью (1Цар.30:13). Ибо, почему египетский отрок был оставлен Амаликитянином на дороге, если не потому, что любитель настоящего века, покрытый чернотой греха своего, часто оставляется этим самым веком, как только останавливается, сраженный несчастьем, будучи не в силах бежать с ним? Но Давид находит его, как и Искупитель наш истинно крепкой рукой подчас находит презираемого славой мира, и по Своей любви возвращает обратно. Он питает его пищей, ибо ободряет словом мудрости. Избирает вождем путешествия, ибо делает его своим проповедником. И тот, кто не мог следовать за Амаликитянином, становится вождем Давида, потому что, тот, кого мир оставил, как недостойного, не только возвращается обратно и принимает в свой ум Бога, но и становится проповедником, то есть ведет Его за собой в сердца других. Очевидно, что с этим вождем Давид находит пирующих Амаликитян, и уничтожает их, потому что Христос с такими проповедниками, которых мир не пожелал иметь попутчиками, уничтожает ликование мира. Итак, поскольку по большей части, Бог избирает тех, кого оставляет мир, теперь справедливо говорится: «Те, которые были оставлены, будут взяты от них». Следующее:

42

Там же. Они умирают, не достигнув мудрости.

74. Обыкновение Писания, после того, как упоминается иное, возвращаться к прежде рассматриваемому предмету. – Почему прежде упоминает о гибели нечестивых, говоря: «И потому что ни один не понимает, они погибнут на веки» , и тотчас добавляет об избранных Богом: «Те, которые были оставлены, будут взяты от них» , и далее, что не относится к этим самым избранным: «Они умирают, не достигнув мудрости». Ибо если они убираются Богом от нечестивых, то каким образом о них говорится, что они умирают, не достигнув мудрости? Конечно, это обыкновение Священного Писания, когда рассказывается о чем-либо, вставлять замечание по иному предмету, затем вновь возвращаться к тому, что было прежде. Ибо, после того как он сказал: «И потому что ни один не понимает, они погибнут на веки», в скором времени присовокупляет о жребии избранных, говоря: «Те, которые были оставлены, будут взяты от них». И снова, направляя взгляд очей на гибель упомянутых уже нечестивых, неожиданно добавляет: «Они умирают, не достигнув мудрости». Это если сказать: «Те, о которых я сказал, что они погибнут, потому что не понимают, без сомнения, они умирают, не достигнув мудрости». Но иногда мы можем лучше показать обычай святого языка, если мы рассматриваем другой пример подобный этому. Так Апостол Павел, когда наставлял возлюбленного ученика в устроении обрядов Церкви, сказал, чтобы никто беспорядочно не возводился в священные степени: «Рук ни на кого не возлагай поспешно, и не делайся участником в чужих грехах, храни себя чистым» (1Тим.5:22). Далее он, возвращаясь к словам о слабости его тела, говорит: «Впредь пей не одну воду но употребляй немного вина ради желудка твоего, и частых твоих недугов» (там же, 23). И тотчас добавляет, говоря: «Грехи некоторых людей явны и прямо ведут к осуждению, а некоторых открываются впоследствии» (там же. 24). Следовательно, как относится к тому, что он запрещал пить воду по слабости, то, что он добавил о скрытых и явных грехах некоторых людей, если не тем, что он вставляет замечание о его слабости, но после снова возвращается к тому, о чем говорил прежде: «Рук ни на кого не возлагай поспешно, и не делайся участником в чужих грехах»? Ибо это показывает, с какой тщательностью и заботой, он должен исследовать эти грехи, когда после вставки о тяготах немощи, он прибавил увещание различения того, что в одних грехи становятся явными, в других же скрываются, сказав: «Грехи некоторых людей явны и прямо ведут к осуждению, а некоторых открываются впоследствии». Следовательно, в этом положении Павел не согласуется с теми словами, которые добавил о слабости Тимофея, но в нем он возвращается к тому, что говорил перед этим отступлением, так и в этом месте, где Елифаз говорит об избранных: «Те, которые были оставлены, будут взяты от них» , и тотчас добавив: «Они умирают, не достигнув мудрости» , он возвращается к тому, что приводил выше, говоря: «И потому что ни один не понимает, они погибнут на веки».

75. Умирают и злые, и избранные, но одни в мудрости, другие в неразумии. – Злые потому презирают избранных, что они через видимую смерть достигают невидимой жизни. О них хорошо ныне говорится: «Они умирают, не достигнув мудрости». Это если бы было сказано прямо: «Они избегают равным образом и смерти и мудрости, ибо они оставляют мудрость полностью, но от сетей смерти не спасаются». Когда бы они ни намеревались умирать, они могли бы, умирая жить, но они страшатся смерти, которая должна прийти, и потому теряют и жизнь, и мудрость. Праведные же, напротив, умирают в мудрости, потому что совершенно не желают избегать смерти, ибо она следует по правде, и они не стараются удалять ее. Они с душевным спокойствием переносят ее, обращая наказание рода в инструмент добродетели, чтобы получать жизнь посредством того, из–за чего она должна оканчиваться в наказание за первый грех. Но, так как Елифаз справедливо выступил против злых, но, считая блаженного Иова достойным порицания, он исполнил себя надменностью мудрости. Поэтому и после высказывания столь великой справедливости, он прибавил слова насмешки, сказав:

43

Глава 5. Стих 1. Взывай, если есть отвечающий тебе.

76. Что значит звать Бога, и как Бог отвечает. – Ибо часто Всемогущий Бог не внемлет мольбе находящегося в бедственном положении, если тот, пребывая в благополучии, презирал Его заповеди. Поэтому написано: «Кто отклоняет ухо свое от слышания закона, того и молитва – мерзость» (Прит.28:9). Взывать значит для нас молить Бога смиренной мольбой; отвечать для Бога значит подавать исполнение мольбам. Следовательно, он говорит: «Взывай, если есть отвечающий тебе». Это если прямо сказать: «Сколько бы ты, несчастный, не кричал, ты не имеешь отвечающего тебе Бога, потому что голос не находит в несчастье Того, Кого ум презирал в безмятежности». Так он, высмеивая, добавляет:

44

Там же. И к кому из святых обратишься ты?

77. Это если бы, презирая, он сказал: «Ты не можешь найти никого из святых, чтобы они в несчастье были помощниками тебе, потому что ты не желал иметь их соучастниками в радости». После осмеяния Иова, он тотчас добавляет рассуждение, говоря:

45

Стих 2. Так глупца убивает гневливость, и младенца убивает зависть.

78. Истинно говорит Елифаз, но неистинно на Иова. Вина (culpa) гнева столь велика, сколько и скверна. – Конечно, это суждение было бы верно, если бы не было выдвинуто против мужа столь великого терпения. Но мы обсуждаем то, что говорится, хотя слушатель и отвергает это по своей добродетели, для того, чтобы показать, как справедливо было бы то, что предсказывается, если бы не было несправедливо направлено против блаженного Иова, как написано: «Ты же, Господи судишь со снисходительностью» (Прем.12:18). Нам должно в высшей степени знать, что всякий раз, когда мы сдерживаем бурные движения души добродетелью кротости, мы пытаемся восстанавливать подобие Создателя. Ибо, когда гнев разрывает тишину ума, он приходит в замешательство, и истерзанный и встревоженный, остается в противоречии с самим собой, лишенный внутренней силы подобия. Следовательно, мы должны понять, сколь велика вина гнева, из-за которой, поскольку утрачивается кротость, повреждается подобие высшего образа. Мудрость теряется посредством гнева, чтобы больше не замечалось то, что должно быть изгнано, как и написано: «Гнев покоится в недрах глупого» (Еккл.7:10). Ибо когда гнев возбуждением приводит ум в замешательство, он, конечно, затмевает свет понимания. Жизнь теряется из-за гнева, даже если кажется, что мудрость еще сохраняется, как и написано: «Гнев губит и разумных» (Прит.15:1), потому что смущенный дух, конечно, ничего не постигает, даже если что-то еще может рассудительно понимать. В гневе оставляется справедливость, как написано: «Ибо гнев человека не творит правды Божией» (Иак.1:20), потому что взволнованный ум ожесточает суждение своего размышления, и считает правильным все, что возбуждает ярость. Из-за гнева утрачивается прелесть общественной жизни, как написано: «Не дружись с гневливым и не сообщайся с человеком вспыльчивым, чтобы не научиться путям его, и не навлечь плети на душу твою» (Прит.22:24–25). А так же: «Кто может жить с человеком, дух которого податлив к гневу?» (Прит.18:14). Поэтому тот, кто силой человеческого разума не обуздывает себя, должен жить один, словно зверь. Из-за гнева расстраивается согласие, как написано: «Муж ретивый рождает ссоры. И муж гневливый выкапывает грехи» (Прит.15:18). Разумеется, сердитый человек выкапывает грехи, потому что даже плохих, которых он подстрекает к раздору, он делает еще хуже. Из-за гнева утрачивается свет истины, как написано: «Солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф.4:26), потому что, когда гнев окутывает мраком смятения наш ум, Бог скрывает от него луч Своего познания. Из-за гнева изгоняется чистота Святого Духа, о котором, согласно древнему переводу написано: «На ком почиет дух Мой, если не на смиренном и тихом и боящимся слов Моих»? (Ис.66:2). Следовательно, если гнев прогоняет тишину ума, он заполняет собой обиталище Святого Духа, и удалением Его опустошает дух, который скоро приходит к явному безумию, и разрушается своими внутренними помышлениями до основания.

79. Образ разъяренного изображен яркими красками. – Ибо от распаления муками своего гнева сердце бьется, язык путается, лицо пылает, глаза становятся дикими, и друзья перестают узнавать. При этом рот испускает крик, но чувство не знает, что говорит. Следовательно, тот, кто долго одержим им, не знает что делает. Поэтому часто случается, что гнев пробивается к рукам, и так как разум отступает далеко, он становится более сильным, дух уже не может сдерживать себя, так как приобрел иную силу. Ярость, удерживая внутри плененный ум, как госпожа членов, заставляет их производить наружу удары. Иногда же она не использует руки, но язык обращает в стрелу злословия. Ибо извращенный человек просит с мольбами гибели брата, и желает, чтобы Бог совершил то, что он сам либо боится сделать, либо стыдится. И получается, что он совершает убийство желанием и словом, даже если удерживает руки от поражения ближнего. Иногда гнев заставляет взволнованный ум проявлять спокойствие, как будто из рассудительности, и не выходит наружу посредством языка, но внутри разгорается еще сильнее, так что при этом всякий гневающийся избегает беседы с ближними, и ничего не говоря, не показывает насколько он враждебен. Иногда эта рассудительность суровости изображается через строгий порядок управления, однако, если внутри тщательно поддерживается образ рассудительности. Иногда же, в то время как взволнованный дух удерживается от привычной речи, вследствие прохождения времени, он совершенно отдаляется от любви к ближним, и на ум приходят более резкие побуждения, и возникают новые поводы, которые раздражают сильнее, и тогда в глазу гневающегося соломинка превращается в бревно, а гнев сменяется ненавистью (odium). Часто гнев, замкнувшись внутри ума, разгорается в тишине еще сильнее, и бесшумно образовывает громкие слова, и ум внушает себе слова, которые ожесточают его, и он, взволнованный, отвечает еще суровей, словно ставя себе целью испытание. На это Соломон намекает, говоря: «Ожидание нечестивых – гнев» (Прит.11:23). Так получается, что взволнованный дух в тишине воспринимает еще больший шум, и пламя подавляемого гнева изнуряет его еще сильнее. Поэтому некий мудрец прежде нас сказал: «Помышления гневающегося – ядовитое потомство, они пожирают собственную мать – ум».

80. Четыре образа распаления гневом. – Но должно знать, что одних гнев распаляет скорее, но и оставляет легче. Иных же с трудом возбуждает, но дольше удерживает. Ибо, действительно, одни подобны зажженному тростнику, когда они сильно шумят, они, словно производят звук треска огня. Они быстро порождают огонь, но тотчас сгорают, и превращаются в тлеющую золу. Другие же подобны тяжелейшим и крепчайшим деревьям. Они с трудом подхватывают огонь, но, однако, разгоревшись, очень нелегко гасятся, и так как они более медленно возбуждают себя к резкости, они дольше сохраняют в себе огонь ярости. Но есть и другие, которые хуже и тех, которые охватываются пламенем ярости быстрее, и тех, которые труднее угашают его. Иные же и возгораются медленно, и гаснут быстро. Конечно, в этих четырех видах, читатель определенно узнает, что последний приближается к идеалу мира в большей степени, чем первый, и что третий превосходит во зле второй. Но какая польза оттого, что мы сказали каким образом ярость (iracundia) охватывает ум, если не показываем, как ее должно обуздывать?

81. Гнев обуздывается двумя способами. – Ибо двумя способами можно обуздывать гнев и отучать от него дух. Первый состоит в том, что ум, прежде чем начинать делать что- либо, должен взвесить все унижения, которые может претерпеть, и, помышляя о поношениях Искупителя своего, приготовить себя к бедствию. Естественно, тот, кто осмотрительно предусмотрел то, что (может) случиться, предвидением укрепляет себя. Ибо ничего непредвидящий, настигается бедствием, подобно тому, как спящий подвергается нападению врагов, и неприятель убивает его скорее, потому что поражает не оказывающего сопротивления. Ибо кто по причине беспокойства предчувствует неминуемую беду, тот, ожидает вражеского нападения, словно бодрствуя в засаде, и потому энергично готовится к победе, так как враг думает захватить его внезапно. Следовательно, дух перед началом всяких дел, должен тщательно обдумывать все, могущее случиться бедственное, чтобы, размышляя об этом, он всегда был защищен от него броней терпения (patientia), и чтобы ни приближалось, предвидящий преодолеет, и то, что приближается, будет считать прибылью. Второй способ сохранения кротости состоит в том, чтобы мы, когда видим чужие грехи, помышляли о наших собственных проступках, которыми мы превосходим других. Разумеется, когда мы созерцаем нашу собственную слабость, мы можем оправдать зло других. Ибо тот, кто благоговейно помнит, что он, возможно, сделал то, за что должен пострадать, терпеливо переносит нанесенную обиду. И словно огонь гасится водой, когда в душе вздымается ярость, а ум вспоминает свою вину (culpa), так как он стыдится не воздерживаться от грехов, когда он вспоминает, что часто (сам) прегрешал либо против Бога, либо против ближнего.

82. Один гнев происходит от невоздержанности, другой от ревности. Первый ослепляет очи, второй так возбуждает, что приводит к более ясному видению. – Прежде всего, должно хорошо знать, что один вид гнева происходит от невоздержанности, а другой от ревности. Один рождается от порока, другой от добродетели. Ибо если бы ни один гнев не возникал от добродетели, то страсть Финееса не укротилась бы мечем Божественной кары. Так как Илий не имел этого гнева, то он, неминуемо возбуждал против себя движения Божественного мщения. Ибо, поскольку Илий равнодушно относился к порокам подчиненных, то поэтому против него и возгорелся гнев Вечного Управителя. Об этом говорится Псалмопевцем: «Гневаясь, не согрешайте» (Пс.4:5). Конечно, те, которые желают гневаться исключительно на самих себя, а не на согрешающих ближних, неверно понимают это место. Ибо, если нам предписывается любить ближних как самих себя, то мы должны гневаться на ошибки ближних как на наших собственные недостатки. Об этом говорится Соломоном: «Гнев лучше, чем смех, потому что через печаль лица выпрямляется дух согрешающего» (Еккл.7:4). Об этом снова говорит Псалмопевец: «Омрачается от гнева глаз мой» (Пс.6:8). Конечно, гнев, который происходит от порока ослепляет очи ума, гнев же, который происходит от ревности возбуждает, ибо созерцание рассеивается, так как не может быть воспринято неспокойным сердцем, когда дух сотрясается справедливой ревностью. Ибо ревность о справедливости вызывает беспокойство ума, затмевает взор его, и он в возбуждении не видит высшего, которое ясно различал, будучи спокойным. Но после он возвращается назад к высшему, от которого он отступал, чтобы не видеть до времени. Ибо ревность о справедливости являет вечное чуть-чуть позже в тишине обильнее, потому что из-за возбуждения некоторое время скрывала его. И так как ум не видит, он возбуждается, и таким образом он возвышается, чтобы проясниться для видения того, что более истинно: так мазь наносится на глаз немощного, и зрение полностью теряется, но чуть позже он, утратив его на время, вновь обретает его уже уверенно. Возбуждение никогда не сочетается с созерцанием, ибо взволнованный ум не имеет силы видеть то, что с трудом может замечать, будучи спокойным, потому что и луч солнца не различается, когда облака застилают лик небес, и взволнованный источник не отражает образа смотрящего в него, потому что он подергивается рябью и поэтому искажает изображение, но, будучи спокойным, показывает его в подлинном виде,

83. Должно остерегаться, чтобы гнев, происходящий от ревности, не господствовал над разгоряченным умом. – Но, когда дух возбуждается ревностью, должно всячески заботиться, чтобы гнев, который поднимается как орудие добродетели, не стал властвовать над умом, и не предписывал словно господин, но как служанка, готовая оказывать услуги, стоя позади разума, никоим образом не опережая. Ибо он тогда сильнее возбуждается против пороков, когда, порабощаясь, служит разуму. Хотя гнев и может возникать от ревности, но если он неумерен, он побеждает ум, и далее совсем отказывается служить разуму, и бесстыдно настолько расширяет себя, насколько считает добродетелью нетерпимость порока. Поэтому тот, кто возбуждается ревностью о справедливости, прежде всего, должен остерегаться того, чтобы гнев не превратился в господина ума, но, соблюдая время и меру в обличении греха, рассуждением искусно ограничивать порывы взволнованного духа, сдерживать ревность, и страстные волнения полагать под власть невозмутимости. Итак, получается, что мститель наказывает других более справедливо, если он сначала становится победителем самого себя. Так как он желает исправлять проступки согрешающих, то прежде чем исправлять их, он должен возрастать в терпении, рассуждать, выходя за пределы своей горячности, и не отступать, возбуждаясь ревностью о справедливости, далеко от самой справедливости. Но, поскольку мы сказали, что даже достойная похвалы ревность о благе затмевает очи ума, ныне справедливо говорится: «Так глупца убивает гневливость». Это если бы прямо было сказано: «Гнев, происходящий от ревности, смущает мудрых, гнев же происходящий от порока убивает глупых, потому что первый ограничивается разумом, второй же неразумно господствует над покоренным умом». Хорошо же добавляется:

46

Там же. И младенца убивает зависть.

84. Завистливый завидует потому, что считает себя меньшим. – Ибо мы не можем не завидовать, если считаем кого-либо лучше нас. Следовательно, младенец есть тот, кто убивается завистью, потому что он сам о себе свидетельствует, что он меньше того, которому завидует. Так лукавый враг из-за зависти овладел первым человеком, ибо он, когда утратил блаженство, чувствовал себя меньшим, по отношению к его бессмертию. Так Каин впал в совершение братоубийства (Быт.4:5–7), из-за того, что его жертва была отвергнута, он разгневался, потому что ставил себя выше того, чью жертву принял Бог: он не хочет, чтобы он был лучше его, и убивает его, чтобы его не было вообще. Так Исав стремился преследовать брата (Быт.25:34, 27:41), потому что утратил благословение первородства, однако, он сам продал его ради вкушения чечевицы, а потом оплакивал, так как стал меньше того, которому предшествовал рождением. Так братья продали Иосифа проходящим Исмаильтянам (Быт.37, 27, 28), потому что, узнав тайну откровения, они пытались противиться его преуспеянию, чтобы он не стал лучше их. Так Саул преследовал подчиненного Давида метанием копья (1Царств.18:11). Потому что чувствовал, что он с каждым днем возрастает в достижении добродетели, и опасался, чтобы он не усилился более его. Итак, тот, которого убивает зависть, есть младенец, потому что, если бы он не ощущал себя меньше, он не печалился бы о благе другого.

85. Древний змей в зависти употребляет и изрыгает весь свой яд. Описание зависти. – Но среди этого должно знать, что, хотя через всякий грех, который совершается, яд древнего врага проникает в человеческое сердце, однако, в этом бесстыдстве, змей употребляет все свои средства и испускает заразу злобы. Без сомнения об этом написано: «Завистью диавола смерть вошла в мир» (Прем.2:24). Ибо, когда тление зависти повредило покоренное сердце, даже внешние проявления возвещают, насколько сильно безумие обдержит дух. Разумеется, цвет лица приобретает бледность, очи удручаются, ум воспламеняется, и члены холодеют, бешенство зарождается в мыслях и скрежет в зубах. И когда ненависть, возрастая, скрывается в тайниках сердца, скрытая язва буравит сознание слепой печалью. Оно не желает радоваться ни о чем собственном, потому что мука, причиняемая им себе, ранит изнывающий ум, терзая его из-за счастья других. И насколько строение чужого дела возводится к высоте, настолько глубже основание ума подкапывается завистью. И поскольку другие преуспевают, ум впадает в более тяжкое состояние, и в этом падении разрушается даже то, что считалось хорошо исполненным. Поэтому хорошо говорится через Соломона: «Жизнь плоти, здоровье сердца; зависть – гниение костей» (Прит.14:30). Ибо что обозначается плотью, если не некая слабость и изнеженность? И что обозначается костями, если не великие дела? И часто случается, что некие, обладающие истинной непорочностью сердца, кажутся слабыми в некоторых своих делах. Другие же совершают перед человеческими глазами великие дела, но, внутри они, однако, чахнут от заразы зависти, по отношению к благу других. Следовательно, хорошо говорится: «Жизнь плоти, здоровье сердца; зависть – гниение костей», потому что если сохраняется непорочность ума, они, даже если снаружи слабы, то со временем укрепляются. И справедливо добавляется: «Зависть – гниение костей», потому что через порок зависти, пред очами Божьими гибнут даже великие дела. Ибо то, что кости истлевают, означает, что погибают даже некие великие дела.

86. Ослабление и смерть зависти есть несовершенная и совершенная любовь к вечности. – Но для чего мы говорим все это о зависти, если не сообщаем каким бы то ни было образом о том, как она исторгается? Ибо трудно не завидовать тому, кто жаждет обрести то, что принадлежит другому, потому что, что бы временное ни приобреталось, оно становится настолько менее ценным, насколько распределяется между многими. И потому зависть терзает ум того, кто их желает. Ибо то, что он жаждет другой либо полностью похищает, либо берет нечто от общего количества. Следовательно, тот, кто желает быть совершенно свободным от язвы зависти, должен любить то наследие, которое не ограничивает число сонаследников, которое для всех одно, и для одного все. Оно подается настолько обильно, насколько увеличивается количество принимающих его. Следовательно, ослабление зависти есть возрастающее стремление к внутренней сладости, и полная смерть ее – совершенная любовь к вечности. Ибо ум, когда воздерживается от стремления к вещам, настолько более любит ближнего, насколько менее в преуспеянии его видит ущерб себе. Если он совершенно воспламеняется любовью к небесному отечеству, то, он вполне утверждается в любви к ближнему, без всякой зависти, ибо, когда он не желает ничего земного, тогда уже нет ничего, что бы противоречило его любви к ближнему. Конечно, что есть любовь, если не иной глаз ума? Если он покрывается пылью земной любви, то вскоре зрение повреждается, и, притупившись, удаляется от (видения) внутреннего света. Но, так как тот, кто любит земное есть младенец, взрослый же тот, кто стремится к вечному, то это может быть понято соответствующим образом: «Зависть убивает младенца», потому что он еще не умирает от недуга чумы, если еще не обессилел в желаниях.

Книга 6 [глава 5, стихи 3–27]

Таинственный смысл

1

1. Сохранив историческую истинность сказанного блаженным Иовом и его друзьями, я предлагаю рассмотреть мистическое объяснение (этого). Потому что всем знающим истину ясно, что Священное Писание заботится о том, чтобы предсказывать Спасителя мира всеми своими указаниями и (старается предсказывать) Его через всех избранных, как, конечно, постаралось обозначить через все Его части. Потому блаженный Иов и называется на латинском языке страдальцем, что через его имя и раны показывается страдание Спасителя нашего, о котором пророк сказал: Истинно Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни (Ис.53:4). Искуситель, отнявший у Иова все, убил его рабов и детей, и в час страданий Спасителя поразил оружием неверности и иудейский народ, служивший Ему в страхе, и самих апостолов, возрожденных в Его любви. Тело блаженного Иова истощается раной, потому что Спаситель наш не признает позорным быть пригвожденным к древу Креста. Спаситель терпит раны от стопы ноги до верха головы, так как Святую Церковь, которая есть Тело Его, неистовствующий искуситель преследует не только от крайних и дальних Ее членов, но самых высочайших. Что также Павел сказал: восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь (Кол.1:24). Жена склоняет Иова к хуле, так как и внутри Святой Церкви появляются помощники лукавого искусителя. Жена, которая подстрекает его к хуле, показывает жизнь плотских людей; потому что, как мы уже сказали, внутри Святой Церкви расположены неисправные нравами, которые чем ближе к доброму расположены верой, тем тяжелее обременяют своей жизнью верных. Они не могут быть незамеченными так как они как будто верные, верные переносят их настолько хуже, насколько они. Безусловно, друзья Иова, которые пришли якобы для утешения, но перешли на слова грубой брани, придерживаются зрения еретиков, которые, пытаясь отвратить добрых от Бога, терпят неудачу.

2. Итак, то, что подробно сказано выше, я постарался кратко собрать в таинственном обозначении, чтобы мой читатель в самом этом повторении вспомнил бы, что я в этом деле усердно послужил духовному восприятию. И так как труд все же желает пользы, то я также обстоятельно стараюсь обсудить слова истории. С истиной необходимо, охватываю одновременно и то и другое, чтобы иносказание духовных приносило плоды, которые истина вывела из корня истории. Друзья блаженного Иова, которые как мы говорим, действительно придерживались воззрения еретиков; мы ни сколько не осуждаемся через эти изречения до тех пор, пока против них говорит воля Неба: вы говорили о Мне не так верно; и тотчас добавлено: как раб Мой Иов (Иов.42:7). Конечно ясно, что тот, кто осуждается в сравнении с лучшими, презирается не полностью. Разумеется, что в порицании его они безрассудно погибли, но так как они являются друзьями столь важного мужа, то от дружбы с ним они узнали многие тайны. Поэтому, как мы сказали выше, их словами также пользуется Павел и, прибегая к их помощи в своих словах, призывает в свидетели сказавших истину. И все же истина справедливо опровергает их, потому что против святого мужа не может высказываться даже и прочное мнение. Итак, теперь может быть взвешен мистический смысл слов Елифаза, которыми он обращается к блаженному Иову, говоря:

2

3. Видел я, как глупец укореняется, и тотчас проклял дом его (Иов.5:3). Глупцом, конечно, показал себя еврейский народ, потому что пренебрег присутствием самой вечной Премудрости в своем теле. Народ, который, как будто утвердился крепким корнем, так как временно возвысился сдерживанием жизни избранных. Но Елифаз призрел его хулением, потому что конечно еретики все те о которых мы сказали, что они держатся мнения друзей блаженного Иова, одновременно хвалятся именем Христа (Помазанника) и право неверия иудеев осуждают.

3

4. О котором глупце дальше добавляется: Дети его далеки от счастья (Иов.5:4). Дети этого глупца – это все те, кто рождается проповедью его неверности. Которые, надо думать, в долгом благе живут, потому хотя и познают временную жизнь без печали, но сильнее караются вечным наказанием; как о тех же самых сынах его Господь говорит: Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение (Мф.23:14).

Из чего следует:

Их будут бить у ворот, и не будет заступника (Иов.5:4). Кто другой должен мыслиться под именем ворот, если не Посредник между Богом и людьми, Который сказал: Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется (Ин.10:9)? Тогда дети этого глупца вошли не воротами, и были «побиты у ворот», так как злые потомки иудеев до пришествия Посредника были сильны в созерцании Закона, но во время присутствия нашего Искупителя отпали от покорности Богу, будучи по заслугам отторгнуты за свое предательство. У этих детей, конечно, нет заступника, так как пока еще они постоянно пытаясь убить Самого Спасителя, лишают себя предложенного средства спасения.

О чем хорошо добавлено:

4

5. Жатву его съест голодный и его самого схватит вооруженный (Иов.5:5). Ведь то, что было жатвой этого глупца, теперь стало хлебом для посвященного. Ибо некоторые зернышки из колосков – это слова пророков, которыми обладал глупец, но не съел их, так и иудейский народ понимал закон в прямом смысле слова, но из-за глупого высокомерия воздержался от понимания его. Истинно жатву этого глупца съел голодный, так как бесспорно, что языческий народ питается от познания слов Закона, а иудейский народ трудится без осознания их смысла. Веру этих голодных предсказывал Господь, когда сказал через Евангелие: Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся (Мф.5:6). Об этих голодных говорит пророчествуя Анна: сытые работают из хлеба, а голодные отдыхают (1Цар.2:5). Но так как глупец погубил жатву, то тут же добавляется, как если бы и сам глупец погиб: и его самого схватит вооруженный (Иов.5:5). «Вооруженный» – это древний враг, схвативший еврейский народ, так как погасил в нем жизнь веры стрелами коварного внушения, чтобы они веря, что преданы Богу, нарушали Его порядок. Об этом Господь предупреждал учеников, говоря: наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу (Ин.16:2).

И далее:

5

6. И жаждущие поглотят имущество его (Иов.5:5). Имущество этого глупца поглощают жаждущие, потому что потоком речи Священного Писания, которым еврейский народ обладал в гордом похвалении, питаются умы обращенных язычников. И поэтому для таких говорится через пророка: Жаждущие! идите все к водам; даже и вы, у которых нет серебра, идите (Пс.55:1). Потому что наименованием «серебро» обозначается Божественная речь, о чем свидетельствует псалмопевец, говоря: Слова Господни – слова чистые, серебро, очищенное от земли в горниле, семь раз переплавленное (Пс.11:7). Итак, те, которые не имеют серебра, призываются к водам, так как и язычники, которые не получили предписаний Священного Писания, насыщаются разлиянием божественной речи, которая теперь настолько изобильнее напояет, насколько долгой была их жажда влаги. Итак, та же самая божественная речь называется и жатвой, и богатством: жатвой – потому что она восстанавливает силы изголодавшегося ума; богатством – потому что она назидает нас великой красотой нравов. Одним и тем же называется и съеденное и выпитое, потому что пока некоторое из этого непонятно, которое мы познаем только объясненным, и его поглощаем как будто пережевывая; а некоторое, легкое для понимания, мы принимаем настолько, насколько ищем, этих мы впитываем, как будто не пережевывая, потому что поглощаем целиком. Мы вкратце рассмотрели таинственное понимание этого, чтобы не показалось, что мы, может быть, что-нибудь случайно пропустили. Но так как у блаженного Иова не могло быть друзей, если бы они также не выдавались доблестью в величии нравов, то следует, чтобы мы искали в их словах нравственный смысл до тех пор пока обсуждается важность их речи, которая будет наукой, если откроется.

Нравственный смысл

6

7. Видел я, как глупец укореняется, и тотчас проклял дом его (Иов.5:3). Глупец, как бы врастает крепким корнем в землю, так как всеми своими желаниями укореняется в любви к земному. Ясно показывается, что Каин построил первый на земле город, так как и сам он возвел на земле основание, которое было чуждо небесного отечества. Глупец, когда здесь на земле ободряется временным счастьем, как бы гордится этим крепким основанием. Чтобы все, что чего он хочет, получал бы, не терпел бы ничего враждебного, не встречал бы сопротивления; владычествуя над слабыми, властно противоречил бы сильным; от худшего поступка всегда достигает лучшего результата, и тогда покидает жизненный путь, когда здесь мог бы жить бы счастливее. Но, когда слабые видят, что нечестивые процветают, то они беспокоятся, и взволнованные благополучием грешников подле самих себя, колеблются мыслями. Образ которых показал псалмопевец, когда говорил: А я – едва не пошатнулись ноги мои, едва не поскользнулись стопы мои, – я позавидовал безумным, видя благоденствие нечестивых (Пс.72:2,3).

8. Когда сильные видят славу этих, тотчас после которой последует наказание, то настораживаются; и глубоко внутри презирают то, что гордые важничают вздутием беспочвенной спеси. Поэтому хорошо сказано: Видел я, как глупец укореняется, и тотчас проклял красоту его (Иов.5:3). Проклясть красоту этого глупца значит, хорошо обдумав, осудить его тщеславие, потому что чем выше он превозносится в грехах, тем суровее погружается в мучения: превозношение проходит, а мучения остаются. Ибо почитается в пути, а по прибытии будут осуждены. И тот, кто счастливой нынешней жизни движется к погибели, словно тот, кто через очаровательные луга приходит к заключению в тюрьму. Следует отметить, что когда Елифаз говорил, что похулил красоту этого глупца, то добавил – тотчас. Поскольку свойство слабого человеческого ума состоит в том, чтобы меняться в соответствии с природой тех дел, к которым он причастен. Часто его суждение с самим образом настоящего дела и то, что он видит, и формируется обвинение его чувства. Действительно, некоторые люди, пока видят славу других, услаждаются зрением ее, и, считая себя великими, желают добиться такой же славы. Когда же увидели внезапное падение славных, или, возможно, их смерть, со вздохом признали, что то, что еще недавно являлось человеческой славой, теперь есть полное ничто; поэтому так сказали: «Смотри, насколько ничтожен человек». Конечно, это было бы справедливее сказано, если бы они, когда видели человека в славе, тогда подумав о его смерти, почувствовали, что временная сила его – ничто. Человеческая гордость (насколько она ничтожна) должна быть оценена тогда, когда она превозносится над успехом других. Тогда должна быть рассмотрена скоротечность счастья, когда оно постоянно имеет силу перед глазами человеческими. Действительно, слава умершего есть ничто, любой может понять это, видя свое бессилие перед смертью. Те которые любят славу и непрестанно следуют за ней вплоть до смерти, не принимают это во внимание. Поэтому, хорошо сказано: «Видел я, как глупец укореняется, и тотчас проклял славу его» (Иов.5:3). Как будто бы он открыто сказал: я не медля проклял славу этого глупца, потому что, когда узнал его, в тоже время я уже знал как наказываются те, кто стремится к славе. Не проклял бы тотчас, если бы меня удерживало наслаждение его славы; но проклял без промедления, потому что, увидев его будущие длительные страдания, без колебания отверг силу его. Но так как враждебны все те, кто в этом мире многого добивается и многое влекут с собой к погибели, то справедливо добавил:

Дети его далеки от счастья (Иов.5:4). Конечно, дети этого глупца – это те, которые происходят от подражания ему в стремлении добиться мирских благ; которые постольку дальше от счастья, поскольку в совершении подлости они поражаются ничтожной немощью.

О чем хорошо добавлено:

7

И их будут бить у ворот, и не будет заступника (Иов.5:4).

Действительно, как вход в город называется воротами, так час суда называется входом Царя, потому что в этот час Он в окружении всех избранных входит в славу Небесного Отечества. Соломон, когда увидел этот день и то, что приближается воздаяние святой Церкви, сказал: Муж ее известен у ворот, когда сидит со старейшинами земли (Прит.31:23). Муж Церкви – это, конечно, Спаситель рода человеческого, Который показал себя известным у ворот; Который ранее незаметный в поношениях, сделается очевидным во входе в Высшее Царство. Муж, Который сидит со старейшинами земли, как и Спаситель будет судить вместе со святыми проповедниками той же самой Церкви, как Сам Он говорит в Евангелии: Вы, последовавшие за Мною, – в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых (Мф.19:28). О чем также задолго до этого пророчествовал Исаия, говоря: Господь вступает в суд со старейшинами народа Своего (Ис.3:14). Об этих воротах опять же говорит Соломон: Дайте ей от плода рук ее, и да прославят ее у ворот дела ее (Прит.31:31). Тогда, конечно, святая Церковь воспринимает от плода дел своих, когда воздаяние «от плода дел своих» воодушевляет Ее к взысканию небесных. Дела тогда Ее прославят у ворот, когда Ее членам в сам момент прихода Царства будет сказано: Я алкал, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня, и прочее (Мф.25:35,36). Дети же этого глупца были похоронены перед воротами, но «их будут бить у ворот», потому что приверженцы этого мира имеют славу в настоящей жизни, но в самом наступлении Царства они караются вечным наказанием. Хорошо же добавлено: и не будет заступника (Иов.5:4). Конечно, Истина избавляет от бед тех, которых Она притесняет во временных благоприятных обстоятельствах через воспитание. Итак, тот который теперь отказывается быть обремененным, тогда не будет иметь возможности спастись, потому что во времена скорби своей они не получают спасительной помощи Того, Которого отказываются иметь Отцом в воспитании.

Далее следует:

8

10. Жатву его съест голодный (Иов.5:5). Глупец тоже имеет жатву, когда всякий неисправленный принимает дар прямого понимания; обучается изречениям Священного Писания, хорошо говорит, но, однако, ни с кем не поступает так, как говорит. Произносит слова Божии, но не почитает их; в похвале превозносит их, а в жизни попирает. Потому что глупец этот и мыслит правильно и говорит, а на деле не любит их; имея жатву, остается голодным. Ее (жатву), конечно, съедает голодный, потому что тот, кто задыхается от святой тоски по Богу, учится тому, что слышит; делает то, что услышал; и пока он правильной проповедью исправляет учащего превратно, кто-то другой насыщается плодом этого глупца? Не предупреждала ли Истина своих голодных, чтобы они съели жатву глупца, когда горящим святым желанием, предупреждала о фарисеях, говоря: Все, что они говорят – делайте; по делам же их не поступайте (Мф.23:3). Как если бы он сказал открыто: Речью они выращивают жатву слова, но скверной жизнью минимально касаются этой жатвы. Жатва утоляет ваш голод, потому фарисеи сохранили ее вам из-за своего глупого высокомерия.

Хорошо же добавлено:

9

И его самого схватит вооруженный (Иов.5:5). Потому что древний противник побеждается как будто безоружный, когда пытается сразу разрушить все доброе, открыто внушая зло человеческому уму. Но приходит вооруженным, когда оставив нетронутыми некоторых добрых, тайно вредит другим. Часто он не касается рассудка некоторых, и не мешает им в размышлении над Священным Писании; но в делах коверкает жизнь тех, которые, пока хвалятся силой знания, никак не учитывают поражения своих дел; и пока душа обманывается удовольствием одобрения, не исцеляется повреждение ее жизни. Итак, вооруженный враг схватил этого человека, которого в одном оставил, прикрываясь ложью, в остальном же победил. Далее следует:

10

12. И жаждущие поглотят имущество его (Иов.5:5). Глупец имеет внутри источник, но не пьет из него, потому что принимает понимание ума, он гнушается в чтении познавать истину (в чтение Св. Писания – А.К.); он знает, потому что силен познавать усердной работой, но ошибается, потому что брезгует усердием к науке из наук. Богатство ума – это слова священной речи; глупец же видит это богатство, но меньше всего использует его для своего украшения, потому что, слышащий слова Закона, он осознает их величие, но не прилагает никакого усилия к пониманию их. Другой же имеет жажду, но не имеет природных способностей; любовь к изучению влечет его, но ей мешает притупленность понимания; часто же усердием в изучении божественного закона он понимает то, что одаренный не знает по причине своего небрежения. Итак, жаждущие поглотят богатство этого глупца, т.е. в то время как одаренные гордецы не знают указаний Бога, бездарные любящие их постигают. Темноту глупости в них освещает взгляд любви; так как то, что жажда открывает для глупых, то гордость одаренных скрывает от них. Бездарные приходят к вершинам познания, потому что они поняли, что делает что-либо тот, кто менее всего этим пренебрегает; и, в то время, когда они руками помогают уму, превозносятся над уровнем одаренных. О чем хорошо сказано Соломоном: Ящерица взбирается лапками и находится в покоях царя (Прит.30:28). Обычно птицы, которые летают при помощи крыльев, селятся в кустарниках; а ящерица, у которой нет крыльев, чтобы летать, взбираясь на лапках, достигает царского жилища. Так и одаренные, которые бездейственны в своем пренебрежении, пребывают в неправильном стремлении, а простых, которые не окрылены дарованиями, сила деятельной любви возводит на стены Вечного Царства. Итак, ящерица, которая взбирается на лапках, остается в покоях царя, как и простой человек при помощи честного труда приходит туда, куда реже всего поднимается одаренный. Но, услышавшие это, спрашивают нас: почему нерадивому дается дар понимания, а усердный связывается в понимании своей медлительностью?

На него скоро был дан ответ, через то, что тут же добавлено:

11

13. Ничего не совершается на земле без причины (Иов.5:6). Поэтому и ленивый часто получает дар, чтобы более заслуженно быть наказанным за свое небрежение, потому что гнушается узнать то, что смог получить без труда. Трудолюбивый потому обременяется медлительностью восприятия, чтобы, тем большую приобрести награду, чем более он старается в стремлении к познанию. Итак, нет ничего на земле без причины, поскольку и усердному медлительность приносит пользу для достижения награды, и ленивому проворство увеличивает наказание. Но для того, чтобы понять, как правильно, мы обучаемся иногда усердием в труде, а иногда болью ударов. Поэтому, когда было сказано: Ничего не совершается на земле без причин, далее целесообразно добавляется:

12

14. И не из земли появляется скорбь (Иов.5:6). Потому что скорбь появляется как бы от земли, когда человек украшенный образом Божиим, сдерживается непостижимыми делами. Но, так как через тайные заслуги ума, появляются явные наказания, то и скорбь появляется не от земли, потому что порочность наших чувств уничтожается делами непостижимыми. Итак, мы видим, что для нашего исправления и долгожданный дождь впитывается сухой землей, и туманный воздух осушается пламенным солнцем; море свирепствует назревающими сильными бурями и губит тех, кто пытается пересечь его, другим же преграждает долгожданный путь высокими волнами; земля не только ограничивает плоды, но также и поглощает принятые семена. Из всего этого ясно видно то, что утверждает один мудрец о Боге, говоря: И весь мир будет бороться вместе с Ним против неблагоразумных (Прем.5:21). Весь мир вместе с Богом борется против неблагоразумных через наказание преступников и непримиримость стихий. Однако, все-таки скорбь появляется не из земли, потому что любое непостижимое дело производится к скорби нашей побуждением наших поступков. От земли скорбь не появляется, потому что наказание рождается не от земли, а творением, которое бьет, но от нее, без сомнения, то творение, которое добилось удара. Но, следует уделить внимание тому, что, когда во внешних делах нам причиняется множество страданий, то мы устремляем надежду нашу к вышним; чем более внешнее наказание нас исправляет, тем больших высот достигает ум.

О чем надлежащим образом добавлено:

13

15. Человек рождается для труда, и птица для полета (Иов.5:7). Для труда человек рождается потому, что тот, кто принял дар рассудка, видит, что ему невозможно пройти это время путешествия своего без печали. Поэтому Павел, когда перечислял свои мучения ученикам, справедливо добавил: Ибо вы сами знаете, что так нам суждено (1Фесс.3:3). Но, когда плоть истязается плетью, то ум, который должен устремляться к вышним, действительно поднимается, как снова свидетельствует Павел, говоря: Если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется (2Кор.4:16). Итак, человек для труда рождается и птица для полета, потому что ум тем более устремляется к вершине, чем суровее плоть трудится в смирении.

16. Наименование «человек» может также обозначать жизнь плотских людей. Что и Павел говорит: Ибо если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли? (1Кор.3:3). И немного позже добавил, говоря: и не по человеческому ли (обычаю) поступаете? (1Кор.3:3). Итак, в этой жизни человек рождается для трудов, потому что каждый плотской человек, когда жаждет преходящего, поражает себя множеством своих желаний. Обременительным трудом является искать славу проходящей жизни, найдя ее, всякий раз завоевывать, и, завоевав, с осторожностью оберегать. Обременительный труд состоит в том, чтобы захватывать ее с великой усталостью потому что тот, который захватывает, узнает, что долго удержать ее не может. Так как святые мужи не любят преходящее, то они не только не питают никакой тяжести временного желания, но и если каким-то образом случаются бедствия, то они не страдают в самих своих тяготах и усталости. Что опаснее бича? Однако же о побитых плетью апостолах написано: Они же пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие (Деян.5:41). Итак, что есть труд для умов тех, которым и наказание бичами не есть труд? Итак, человек рождается для труда, потому что тот, кто жадно ищет блага этого мира, истинно ощущает его зло. Действительно, ум, который обращен к вышним, тем самым двигается против всего внешнего (мирского). Поэтому хорошо добавлено: И птицы для полета (Иов.5:7). Душа настолько освобождает себя от печали трудов, насколько она возвышается упованием на вышних. Не был ли как птица, рожденная для полета, Павел, перенесший так много скорбей и сказавший: Наше же жительство – на небесах (Фил.3:20)? И снова: Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный (2Кор.5:1).Он был словно птица, которая уже перелетела самую глубину и все еще остается телом на земле, но крылья надежды уже поднявшая вверх.

Потому что никто не может своими силами подняться к вышним, но, когда поражается видимыми, поднимается к невидимым, то сразу добавлено:

14

17. Но я к Богу обратился бы, предал бы дело мое Богу (Иов.5:8). Как если бы он ясно сказал: того спрашиваю, через которого их отдал знающему. Потому что, если бы он поверил, что сам себя сохраняет, то не обращался бы к Богу.

Далее следует:

15

18. Который творит дела великие и неисследимые, чудные без числа (Иов.5:9). Кто может исследовать чудные дела Всемогущего Бога, Который все сотворил из ничего и само сотворение мира совершил удивительной силой Своего могущества, и повесил небо над облаками, и землю – над бездной; Который составил всю эту вселенную из вещей видимых и невидимых, Который создал человека, соединив, так сказать, в малом другой разумный мир; Который, создавая его из души и тела, действием непостижимой силы смешал дух и землю? Нечто из этого мы знаем и даже являемся его частью, и при этом даже не удивляемся, ведь то, что поражает при глубоком исследовании, для обычного человеческого взгляда – малоценно. Например, если мертвец воскреснет – все весьма удивляются, но ежедневно рождаются люди, которых прежде не существовало, и никто не удивляется, хотя, казалось бы, всем очевидно, что сложнее создать то, чего не было, чем восстановить то, что было. Тому, что процвел сухой жезл Аарона, удивляются все; но, ежедневно из сухой земли произрастает дерево, сила, скрытая в земле, превращается в древесину, и никто не удивляется. Тому, что пять тысяч людей насытились пятью хлебами, и у них на зубах умножилась пища, все удивились; но ежедневно посеянные зерна превращаются в колосья и никто не удивляется. Все удивились, видя как вода в одно мгновение превратилась в вино, но ежедневно земная влага впитывается в корни виноградной лозы и через грозди винограда превращается в вино, и никто не удивляется. Итак, все то удивительно, чему люди не удивляются, потому что, как мы сказали, из-за привычки они не осознают чуда. Хорошо сказано: Который творит дела великие и тут же добавлено: и неисследимые, (Иов.5:9). Так как менее славно было бы сотворить великое, если бы сотворенное можно было бы исследовать. Правильно добавил: и славные без числа (Иов.5:9), потому что меньшего величия было бы достойно, если бы того, что нельзя исследовать, было бы мало.

19. Кроме того следует знать, что божественные чудеса всегда следует воспринимать с благоговением, а не пытаться понять разумом. Часто, человеческий разум, пытаясь постичь смысл каких-либо вещей и не находя его, погружается в бездну сомнения. Бывает, что некоторые люди понимают, что тела мертвых распадаются в прах, но не могут осознать разумом силу воскресения и не верят, что прах может вернуться к прежнему состоянию. Поэтому, чудеса познаются верой, а не исследуются разумом, ведь, если их объяснит разум, то нам они уже не покажутся чудесами. Но, когда душа сомневается, необходимо привести на память то, что она знает только по привычке, без осознания разумом; таким образом, она укрепит пошатнувшуюся веру доказательством через подобное. Смущенная душа, вообразив прах человеческой плоти, не верит, как может этот прах вновь стать плотью и составить ожившее тело из соединенных между собой членов, как эта сухая земля может превратиться в ожившие части тела, и окажется украшенной их разнообразием и красотой. И это чудо она не может осознать разумом, но в это можно легко поверить через пример. Кто бы поверил в то, что из одного семени вырастает огромное дерево, если бы не знал этого твердо на опыте? Где же скрывается в столь малом семени, совершенно непохожем на дерево крепость древесины, мягкая или твердая сердцевина, шероховатость коры, влажность корня, вкус плодов, сладость ароматов, разнообразие цветов, мягкость листвы? Так как мы знаем это на опыте, то мы не сомневаемся, что все это происходит из одного источника – из семечка. Итак, что трудного в том, чтобы прах восстановить в члены, между тем, как мы ежедневно видим силу Создателя, Который из зерна творит дерево и, что еще удивительнее, из дерева – плоды. Так сказал: Который творит дела великие и неисследимые, чудные без числа (Иов.5:9)? Потому что величие божественных дел не может быть разобранным в своей природе и не может быть исчисленным в количестве.

Еще добавлено:

Таинственный смысл

16

20. Который дает дождь на лице земли и орошает водами вселенную; униженных поставляет на высоту, и сетующих возносит во спасение (Иов.5:10,11). Так как мы верим, что друзья блаженного Иова были просвещены общением с ним, то необходимо, чтобы мы обсудили таинственный смысл этих слов Елифаза. Всемогущий Бог посылает дождь на землю, когда наполняет черствые сердца язычников проповедью небесной благодати. И орошает вселенную водами, так как бесплодие несчастных людей Дух восполнением приводит к плодоношению, как и Истина Сама о Себе говорит: Кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек (Ин.4:14). Человек же обозначается именем вселенной, потому что в нем самом проявляется истинный образ и великое единение вселенной. Потому что, всякий кто живет, либо существует, а не живет; либо живет, но никоим образом не мыслит; либо и живет, и мыслит, но не понимает и не различает; либо и живет, мыслит и понимает, и различает. Камни существуют, но не живут. Деревья существуют, живут, но, однако, не мыслят. Зелень травы и деревьев называется жизнью, как и Павел о семенах говорит: Безрассудный! То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет (1Кор.15:36). Существуют неразумные животные, которые живут и мыслят, но, однако не понимают. Существуют ангелы, которые живут и мыслят и различают в осознании. Так как человек имеет бытие, как и камни, как и деревья – жизнь, как и животные – мышление, как и ангелы – различение, то справедливо изображается наименованием вселенной тот, в котором, до некоторой степени, содержится сама вселенная. Как и говорит Истина Своим ученикам: Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари (Мар.16:15). Он хотел, чтобы под разумной тварью понимался только человек, которому Он назначил до некоторой степени общность со всеми.

21. Хотя, это название «вселенной» может быть осмыслены и по-другому. Так как благодать Святого Духа в одно и тоже время подчиняет себе богатых и не отталкивает бедных, сильных унижает, а слабым не мешает приходить к себе, славных смиряет и овладевает неизвестными, принимает умных и не презирает глупость невежественных. Итак, вселенную орошает водами Бог, Который даром Святого Духа в роде каждого человека призывает к познаванию Себя.

22. Но, наименованием вселенной может обозначаться само различие нравов. Так как, один возвышается гордыней, а другой приклоняется тяжестью страха, один возгорается желанием, другой пышет алчностью, один губит себя распущенностью, другой вскипает злобой. Но, когда Бог орошает водами вселенную, учением священной речи гордому дается смирение, боязливому – отвага, жадный к удовольствиям через стремление к нравственной чистоте очищается от грязи, алчный через умеренность охлаждается от суетного горения, расслабленный воздвигается желанием справедливости, вспыльчивый сдерживается от своего стремительного возбуждения; потому что силой Своей речи Он в каждом отдельно приводит к порядку многообразие нравов, чтобы каждый в Его речи мог найти то, что поможет ему принести необходимый плод добродетели. Потому неким мудрецом говорится о сладости манны: Ты послал им, нетрудящимся, с неба готовый хлеб, имевший в себе всякую радость и приятность по вкусу каждого (Прем. Сол.16:20). Конечно, манна имела в себе всякую радость и приятность по вкусу каждого, потому что в устах духовных она порождала вкус согласно желанию того, кто ест, как и Божественное Слово, согласное всем и не противоречащее Самому Себе, нисходит к характеру слушателей; в то время как каждый избранный воспринимает это с пользой, согласно своей мере, наподобие того, как полученная манна изменяла вкус, согласно воле того, кто ест. И, поскольку прилежание в добрых делах вознаграждается славой, то после орошения водами сразу добавлено: Который униженных поставляет на высоту, и сетующих возносит во спасение (Иов.5:10,11).

23. Униженные поставляются на высоту, потому что те, которые сейчас презираемы любовью Бога, потом придут как судьи вместе с Богом, как мы уже сказали немного ранее, тем же самым Истина обещает, говоря: Вы, последовавшие за Мною, – в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых (Мф.19:28). Тогда сетующих Господь возносит во спасение, потому что те, которые воспламеняются божественным желанием, избегают благополучия, переносят бедствия, претерпевают мучение от неотступных гонителей, сами себя наказывают рыданием, которые тогда получат настолько более возвышенное спасение, насколько самоотверженно теперь умрут для всех удовольствий мира. Как и Соломон говорит: Сердце знает горе души своей, и в радость его не вмешается чужой (Прит.14:10). Поскольку человеческий разум знает горечь души своей, то вместе с пламенным желанием вечного отечества он в рыданиях познает горечь своего путешествия; но чужой не вмешается в его радость, потому что тот, кто теперь чужд покаянной скорби, тогда не будет причастен к радости утешения. Как и в Евангелии Истина говорит: Истинно, истинно говорю вам: вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет (Ин.16:20). И снова: Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас (Ин.16:22). Итак, Господь говорит, что сетующих вознесет во спасение, потому что временно отверженных ради Него, Он утешит истинным спасением. Однако, ничто не препятствует в этой жизни, что воспринимается как Божие избрание. Конечно, униженные поставляются на высоту, потому что, когда они смиренно подчиняются, то рассуждением возвышенного ума минуют все временное; и, когда они себя во всем считают недостойными, то суждением здравого рассудка превосходящие, они попирают славу этого мира. Давайте посмотрим на смиренного Павла. Вот он говорит ученикам: Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы – рабы ваши для Христа (2Кор.4:5). Рассмотрим этого смиренного, уже поставленного на высоту. Он говорит: Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более (дела) житейские (1Кор.6:3)? И снова: Воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе (Еф.2:6). Возможно, внешне его тогда связывала цепь, однако, он был поставлен на высоту умом, который уже тогда уверенностью своей надежды находился на небесах. Итак, святые мужи, презираемые извне словно недостойные, все терпят. Но, полагающие себя достойными местопребывания небесного, с уверенностью ожидают вечной славы, и, когда они страдают от непримиримого гонения извне, то ищут убежища в защищенной крепости ума. И оттуда они смотрят вниз и видят, что все проходит, среди всего они различают, что и сами они проходят телесно; они не боятся угроз, так как и муки без труда преодолевают терпением. Поскольку и Соломоном говорится: Праведник смел, как лев (Прит.28:1). Им же еще написано: Ничто приключившееся не опечалит праведника (Прит.12:21). Потому все праведники находятся на неприступной вершине своего устремления, что они, умирая, не ощущают смерти, и удивительным образом стрелы нечестивых бьют их, но не поражают. Итак, на высоте смиренные оказываются от того, что всячески себя презирают и потому-то и находятся в полной безопасности.

24. Напротив, нечестивой душе, изображенной пророком под видом Вавилона, говорится: Сойди и сядь на прах, девица, дочь Вавилона; сиди на земле: у дочери Халдеев нет престола (Ис.47:1). Здесь человеческая душа именуется девой, не непорочной, как я полагаю, но бесплодной. И, так как «Вавилон» переводится как «смешение», то справедливо бесплодная душа называется дочерью Вавилона, потому что она не совершает никаких добрых дел и никоим образом не принадлежит к праведной жизни, происходя от материнского «смешения». Однако, потеряв целомудренное состояние, дева именуется уже не бесплодной, а порочной, дойдя до предела своего смешения, чем она и являлась. Божественное слово открыто ее порицает: Сойди. Ведь душа человека поднимается высоко, когда чает получить высшее воздаяние, но теряет высоту, когда безумно предается волнам житейских попечений. И еще ей хорошо сказано: Сядь на прах. Потому сошедшая сидит во прахе, что, оставив небесное, запятналась земными помыслами, оказавшись среди низшего, потеряла достоинство. Далее божественный глас еще громче восклицает: Сиди на земле. Как бы открыто негодуя: Так как ты не смогла возвыситься до небесного состояния, смиряйся, распростертая на земле. И еще добавляется: у дочери Халдеев нет престола. Халдеями называются необузданные. А сильно необузданные – это те, которые, следуя за своей волей, не могут изменить своих нравов.

Необузданные земные помыслы не только не слышат заповеди Творца, но даже после строгого наказания сохраняют душу твердой и бесчувственной. Дочь нечестивых не имеет трона, как лишается седалища суда душа, которая рождается для любви к этому миру из нечестивых желаний и укрепляется этими желаниями тем, что предается земным похотям. Не сидит ни на каком троне, поскольку лишена дара различения, как будто бы прогоняется с седалища суждения о себе, поскольку блуждает, движимая плотской похотью. Понятно, что душа, потерявшая внутреннее седалище рассуждения, растрачивает себя вовне через неисчислимые пожелания, и так как становится неспособной к умопостигаемым вещам, совершенно слепнет, так что не знает, что делает; и часто по справедливому наказанию бывает оставлена в своей собственной воле и портится боязливым желанием многотрудного мирского служения. И еще: И более не будут называть тебя нежною и роскошною. Возьми жернова и мели муку (Ис.47:1,2). Конечно, известно, что родители берегут свою нежную дочь и не обременяют ее тяжелым и рабским трудом. Итак, Всемогущий Бог, словно зовет нежную дочь, когда каждую возлюбленную душу призывает от тяжких работ этого мира, чтобы ей не сделаться бесчувственной для внутренних стремлений, занимаясь внешними работами. Но, дочь халдеев не называется нежною и роскошною, потому что душа, преданная порочным желаниям оставляется в том, чего она боязливо добивается через работу мира сего, чтобы внешне служила миру как рабыня та, которая внутри себя совсем не любит Бога, как дочь. Потому и приказывается ей взять жернова и молоть муку. Жернов крутится по кругу и получается мука. Всякое же деяние этого мира – это жернов, который, накапливая многочисленные попечения, как будто проворачивает человеческие души по кругу; и потом, выбрасывает из себя, словно муку, так как и душа с развращенным сердцем всегда рождает ничтожнейшие помыслы. Иногда бывает, что человек, когда покоится, кажется весьма достойным, но, вынужденный совершать поступки, обнажается, о чем и сказано: Обнажи стыд твой, открой плечо, покажи голени, переходи реки (Ис.47:2). Итак, именно при совершении труда и обнажается стыд, ведь дешевая и ничтожная душа, узнается через действие, хотя ранее считалась великой. Душа открывает плечо, когда показывает то свое дело, которое не умеет совершить. Обнажает голень, потому что этим открыто показывает, какими шагами пожеланий стремится к мирским выгодам. Реки же переходит, поскольку непрерывно стремится к делам века сего, которые ежедневно текут к своему концу; и, оставляя одно, следует за другим, как будто устремляется из реки в реку. Это мы сказали малыми словами, чтобы показать, где находится душа, сброшенная с престола святого устремления, поскольку если она перестала желать узнать чего-то выше самой себя, то непрерывно обрушивается под саму себя. Водружается же наверх, если, отказавшись от любви к временному, привязывается к неизменной надежде вечного.

Исторический смысл

25. Итак, хорошо сказано: униженных поставляет на высоту (Иов.5:11). И еще: и плачущих спасительно возносит (Иов.5:11). Часто в этом мире успешные люди оказываются возвысившимися, потому что они гордятся славой собственного процветания. Но сетующих Господь спасительно возносит, то есть безопасно возводит обездоленных Своих к славе истинного благополучия. Конечно, возвышены спасительно, а не безумно, те, кто расположены творить добрые дела, они радуются в крепкой надежде на Бога. Но некоторые, как мы сказали, и совершают беззаконие, и не перестают радоваться. О таких говорит Соломон: радуются, делая зло, похваляются делами злыми (Прит.2:14). И еще: Есть нечестивые, которые так в себе уверены, как если бы они творили дела праведников (Еккл.8:14). Конечно, не спасительно, а безумно возносятся те, которые гордятся, когда должны сокрушаться, и праведники оплакивают веселие этих несчастных. В этом они подобны сумасшедшим, которые считают добродетелью свое собственное помешательство; из–за болезни им кажется, что они могут совершить больше, чем здоровые; и думают, что у них возрастают силы в то время, когда они приближаются к концу жизни с возрастающим утомлением. И, не имея разума, плачут и смеются; и настолько ощущают радость, насколько безумные не замечают болезни, от которой страдают. Итак, Господь спасительно возносит плачущих, ведь души избранных веселятся, не безумно о настоящей жизни, но об истинности вечного спасения.

Потому и добавляется о падении нечестивых:

17

26. Он разрушает замыслы коварных, чтобы их руки не могли завершить предпринятого (Иов.5:12). Умы нечестивых всегда пребывают в неправильных размышлениях, но, обычно, им противодействует Небесная Благодать, и, так как заблудшие не исправляют своих беззаконных замыслов, Она сковывает их силы, чтобы они не оказались сильнее праведников. Против нечестивых действует удивительный суд, чтобы они, избавившись от последствий злых дел, все–таки были преданы справедливому суду своей совести. Тем, что они замышляют злое, показывают свои намерения; а благодаря тому, что не могут достигнуть желаемого зла, оказываются защищенными те, против кого замышлялось зло.

И далее:

18

27. Он уловляет мудрецов их же лукавством, и разрушает советы нечестивых (Иов.5:13). А часто некоторые надмевающиеся человеческой мудростью, когда видят, что божественные суды противостоят их замыслу, пытаются противостоять им лукавыми уловками; и, поскольку, по своему желанию искажают действие Небесной Благодати, они коснеют в коварных замыслах, упражняются в хитросплетенных рассуждениях; и, стремясь изменить волю Божию, совсем Ее изгоняют; и, пытаясь противодействовать промыслу Всемогущего Бога, часто доходит до открытой борьбы с Его волей тот, кто противоречит Ей своей человеческой волей. Итак, Господь уловляет мудрецов их же лукавством, ведь Его промыслу человеческие деяния служат даже тогда, когда сопротивляются. Это мы лучше покажем, если приведем некоторые примеры из истории.

28. Иосиф видел сон, что его снопу поклонились снопы его братьев; видел сон, что солнце и луна с остальными звездами полонялись ему. И, так как он это простодушно рассказал братьям, сердца их тотчас были поражены завистью и страхом его будущего господства. И, когда они увидели приближающегося к ним Иосифа, говорили с нечестивой злобой: вот, идет сновидец; пойдем теперь, и убьем его, и увидим, как ему помогут его сны (Быт.37:19,20). И, боясь быть подчиненными его господству, посадили сновидца в яму, а затем продали его проходящим мимо измаильтянам. А он, отведенный в Египет, проданный в рабство, обвиненный в распутстве, на деле сохранявший чистоту, спасенный даром пророчества, оказался во главе всего Египта; озаренный небесной премудростью, он собрал продовольствие и устранил грядущую опасность нужды. И, когда мир охватил голод, Иаков послал своих сыновей в Египет, заботясь о добыче пропитания; а они нашли Иосифа, не зная, что он назначен для раздачи хлеба, и для того, чтобы получить хлеб, были вынуждены поклониться до земли своему благодетелю. Обратим внимание на эти события, обратим внимание, как хитрецов божественная сила обличает самой их хитростью. Ведь они продали Иосифа, чтобы не поклоняться ему, но, потому ему и поклонились, что продали. Дерзнули прибегнуть к хитрости, чтобы изменить промысел Божий, но божественным судом послужили тому, что, сопротивляясь, пытались отклонить. Именно в том были вынуждены исполнить волю Божию, в чем они попытались отклонить ее хитростью. Именно так Божья воля и исполняется самим уклонением от нее; так человеческая мудрость через сопротивление приходит к повиновению. Испугались братья: как бы Иосиф не превознесся над ними, но то, что было божественно предначертано, произошло наперекор. Итак, человеческая мудрость, то намеренно сопротивляясь воле Божией, то, даже ополчаясь на нее, сама себя обличает.

29. Так и Саул, когда увидел, что его подчиненный Давид ежедневно преуспевает, пообещал ему в жены свою дочь и потребовал у него дать за нее сто обрезаний филистимлян, чтобы, исполняя свой воинский долг, он скончал бы жизнь, пораженный мечами врагов, как написано: царь не хочет вена, кроме ста краеобрезаний Филистимских, в отмщение врагам царя (1Цар. 18:25). Итак, Саул замышлял отдать Давида в руки филистимлян, а Давид, воспылав воинственным духом, не позволил себе принести сто и принес двести обрезаний. Саул, пораженный этим деянием, был обличен божественным промыслом в замысле своей мудрости; ведь тем, чем он хотел отнять жизнь у славного воина, только увеличил славу его доблести.

30. А что даже избранные иногда пытаются мыслить хитро, можно показать на примере другого мудреца, помыслы которого обличают хитрость смертных. Вот Иона хотел поступить благоразумно, когда, будучи посланным на проповедь покаяния к ниневитянам, отказался выполнить эту обязанность, испугавшись покинуть избранный народ Иудеи. Нанял корабль, решил бежать в Фарсис; но тут же поднимается буря, бросают жребий, чтобы узнать по чьей вине волнуется море. Вина Ионы открывается и его бросают в пучину, его поглощает кит, благодаря которому он попадает туда, куда не пожелал идти добровольно. И вот беглеца настигает буря, поднятая Богом, связывает жребий, принимает море, заключает животное, и, поскольку он не желал послушаться гласа Творца, его как виновного доставляют, как в тюремной камере, в то самое место, куда он был послан. Человек не желает служить Богу возвещением пророчества, зверь же, содействуя Богу, извергает пророка. Итак, Господь уловляет мудрецов их же лукавством, обращая в пользу Своей воли то, чем человеческая воля Ему противоречит.

31. Давайте еще рассмотрим мудрость евреев, чтобы нам увидеть, что она промыслительно запретила, а что, запрещая, только ускорила. Конечно, когда посмотреть на чудеса нашего Спасителя стекалась толпа верующих, тогда священники народа, разжигаемые завистью, заявляли, что мир идет за Ним: Видите ли, что ничего не достигаете? Вот весь мир идет за Ним (Ин.12:19). И, чтобы лишить Его столь сильной поддержки, они решили смертью положить предел Его могуществу, говоря: лучше нам, чтобы один Человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб (Ин.11:50). Но смерть Спасителя послужила объединению, а не разъединению Его Тела, то есть Церкви. Потому предписывается Законом в образ нашей Жертвы перерезать горло горлице или голубю, но не отделять целиком, чтобы после смерти голова была связана с телом. Для того Посредник между Богом и людьми, то есть Глава всех нас и истинная очистительная Жертва, и претерпел за нас смерть, чтобы быть связанным с нами. Итак, после отсечения голова горлицы связана со своим телом потому, что произошедшая смерть не отделяет Христа от Церкви. Тогда гонители исполнили то, что раковым образом задумали исполнить, убили Его, чтобы отнять у Него привязанность верных; но, где возникла вера, там жестокость неверных пытается ее уничтожить. И пока они думали, что гонениями устранят Его чудеса, только распространяли их против воли еще больше. Итак, Господь уловляет мудрецов в их лукавстве, когда и то обращает к Своему служению, что против Него предпринимает человеческое коварство.

32. Справедливый и Милосердный, взирая на деяния смертных, одни допускает благосклонно, а другие попускает в гневе; и то, что Он попускает, изменяет на пользу Своего промысла. Так что чудесным образом происходит так, что поступки против воли Божией не оказываются ей противными, ведь когда злые поступки обращаются ко благу, то именно то, что противится Его промыслу, именно Ему и служит. Об этом же говорит и псалмопевец: Велия дела Господня, изыскана во всех волях Его (Пс.110:2). Потому-то Его дела и велики, что во всем, что ни творят люди, изыскивается Его воля. И часто именно тогда она совершается, когда думают, что ее склоняют. И еще: Вся, елика восхоте Господъ, сотворп на небеси и на землы (Пс.134:6). И Соломон говорит: Нет мудрости, и нет разума, и нет совета вопреки Господу (Прит.21:30). Остается, чтобы во всем, что бы мы ни делали, мы бы находили силу высшей воли, зная которую, наши действия должны ей преданно служить и следовать за ней как за вождем, чтобы, отклоняя ее по гордости, не служить ей, даже не ведая. Ведь избежать силу высшей воли совершенно невозможно, но сильно смягчает ее для себя тот, кто смиряется перед ее велениями и облегчает для себя ее тяжесть, тот, кто несет ее добровольно с напряжением сердца. Так как прежде мы упомянули гонителей, покажем теперь то, что вытекает из этого и соответствует их слепоте.

19

33. Днем они встречают тьму а в полдень ходят ощупью, как ночью (Иов.5:14). Днем встречают тьму, потому что в самом присутствии Истины ослеплены заблуждением вероломства. Конечно, днем видится ясно, ночью же наше зрение помрачается. Тогда гонители нашего Спасителя, хотя и видели чудеса божественной силы, все же сомневались в Его божественности, они претерпевали тьму днем, потому что утратили способность видеть при свете. Сам Свет предупреждает их, говоря: ходите пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма (Ин.12:35). Поэтому говорится об Иудее: еще днем закатилось солнце ее (Иер.15:9). Поэтому пророк еще раз объединяет в себе голос кающихся, говоря: спотыкаемся в полдень, как в сумерки, между живыми – как мертвые (Ис.59:10). И еще говорит: сторож! сколько ночи? сторож! сколько ночи? Сторож отвечает: приближается утро, но еще ночь (Ис.21:11,12). Страж приходит ночью, потому что Спаситель человеческого рода и ясно показался во плоти.

Книга 7 [глава 6, стихи 1–28]

Всю шестую главу (свт. Григорий) раскрывает частью иносказательно частью нравственно исключая три последние стиха.

1

1. Иов был испытан бичами и поношениями. Если где говорится, что они восхваляют бесстрастие, то оно должно быть оценено не человеческим, но божественным судом – Некоторых беспокоят больше бичи, чем поношения; некоторых же наказывают более поношения, чем бичи. И действительно, терзания от слов часто свирепствуют сильнее каких бы то ни было тяжких наказаний и побуждают нас к защите, повергают нас в бесстрастие. Поэтому, чтобы блаженный Иов не мог быть лишен никакого искушения, ему не только наносятся бичевания свыше, но поражают его еще более тяжелые удары – беседы друзей, чтобы душа святого мужа, поражаемая со всех сторон, впала в гнев и раздражение, и как бы чисто он ни жил, осквернился бы через упорство гордого изречения. Но задетый ударами вновь приобрел милость; обеспокоенный словами правильно ответил; и пораженный прославился тем, что считал здоровье плоти наименее важным Рассказывающий также указывает, что мудрец (Иов) сначала безмолвствовал. Но к его словам примешано нечто, что, по суду человеческому, кажется превосходящим предел терпения, что мы правильно узнаем в том случае, если оценим приговор Высочайшего Судьи по отношению к ним. Ведь Он и прежде говорил диаволу о блаженном Иове: «Не заметил ли ты раба Моего Иова, ибо нет подобного ему на земле, человека незлобивого и праведного, чтущего Бога и уклоняющегося от зла?» (Иов1:8) После искушения Бог обличил его друзей, говоря: «Вы говорили обо Мне не так верно, как раб Мой Иов. (Иов42:7). Следовательно, хотя в речах блаженного Иова звучит иногда нечто странное, Бог оценивает вес этих слов, принимая во внимание начало и конец его истории. Вечный судья не мог похвалить того, кто упадет, и не мог поставить, как пример, упавшего. Итак, если мы, застигнутые непогодой двусмысленности, созерцаем начало и конец этой истории, то корабль сердца крепится канатами своего размышления и с носа и с кормы, чтобы не влекся на камни заблуждений. Вследствие этого, никакими сильными бурями нашего незнания не разрушимся, если будем придерживаться спокойного берега вышнего приговора. Ибо, как говорится, неумеренными поисками душа читателя смущается. Но кто осмелится назвать неправильным то, что в ушах Бога звучит правильным?

2

Стихи 2, 3. О, если бы верно взвешены были грехи мои, которыми заслужил гнев, и вместе с ними положили на весы поражение, которое я терплю, оно бы оказалось тяжелее, чем морской песок.

Символический смысл

2. Христос есть весы, на которых взвешивается и то, что мы заслужили, и то, что он за нас претерпел. Он тяжесть наказания нашего сделал нам известной – Кто другой под именем весов подразумевается, как не Посредник между Богом и людьми? Кто пришел для взвешивания нашей жизни и с собой принес справедливость и милосердие; но, склоняя чашу милосердия, облегчил милостью нашу вину. А в руке Отца став гирей удивительной тяжести, на одной чаше весов берет на себя наши поражения, а на другой чаше весов облегчает грехи. Но Он своей смертью сделал явным поражение от тяжелого веса (грехов) и по милосердию показал через отпущение, что грех легок. И началом милости Он сделал то, что сделал нашу вину известной нам. Ведь человек, созданный для созерцания Творца, но, после отнятия благ, отверженный от внутренних радостей, низвергнувшись в бедствие тления, неся слепоту изгнания, наказания вины своей и нес и не осознавал, так что считал изгнание отечеством и, таким образом, под тяжестью тления радовался, как будто он на спасительной свободе. Но Тот, Кого покинул внутренний человек, восприняв плоть явился во вне как Бог и, когда явился во вне, призвал ко внутреннему изгнанного человека, чтобы теперь он видел свои пороки, чтобы воздыхал о наказании своей слепоты. Поэтому поражение человека явилось тяжелым на весах, так как зло, которое было причинено, стало известно только в присутствии Искупителя. Ведь, не зная света, переносил мрак проклятия с неким удовольствием. Но после того, как он увидел, что он любил, понял, что он болен, и то, что переносил, осознал тяжелым, почувствовал сладость того, что потерял. Итак, святой муж, освобожденный от преград молчания словами беседующего друга, и, изобилием пророческого духа вновь исполнившись, возвещает свое, возвещает человеческого рода голосом: «О, если бы верно взвешены были грехи мои, которыми заслужил гнев, и вместе с ними положили на весы поражение, которое я терплю, оно бы оказалось тяжелее, чем морской песок». Как если бы он открыто говорил: «Зло нашего проклятия кажется легким, потому что еще не взвешено познанное справедливостью Искупителя. Но, если бы Он пришел и взвесил весом своего милосердия беду такового изгнания, и показал, что вследствие изгнания мы приобрели». Ибо, если бы знал то, чего мы лишились, считал бы тяжелым то, что мы претерпеваем. Но хорошо же бедствие нашего изгнания сравнивается с морским песком. И, действительно, как морской песок колеблется извне движением волн, так и согрешающий человек, когда испытывает волнения искушений из себя исходит во вне. Велика тяжесть песка морского, но говорится, что бедствие человека тяжелее морского песка, так как явно, что наказание является тяжким, и только через Милосердного Судью вина облегчается. И потому всякий, кто благодать Искупителя знает, всякий, кто любит возвращение на родину и кто, усовершенствовавшись, стонет под бременем странствования, после воспоминания о весах справедливо добавляет:

3

Стих 2. Поэтому и слова мои исполнены скорби.

3. Кто считает себя изгнанником тот скорбит непрестанно – Кто любит изгнание вместо родины, тот не знает страданий среди страданий. Однако, слова праведного исполнены скорбью, потому что, перенося настоящее, вздыхает и говорит о другом, все, что согрешая совершил, видит, и, чтобы вернуться в состояние блаженства, с тревогой взвешивает вынесенный ему приговор. Поэтому добавляется:

4

Стих 4. Ибо стрелы Господа во мне.

4. Под стрелами обозначаются пророчества или наказания – Именем стрел обозначаются иногда пророчества, иногда приговор осуждения. Ведь пророческие изречения выражаются через стрелы, так как тем, что поражают пороки, пронзают сердца нечестиво живущих. Об этих стрелах грядущего Искупителя говорится «Стрелы Твои Остры, Могущественнейший, – народы падут в сердце пред Тобою» (Пс.44:6). О чем Исайя говорит: «Пошлю из тех, которые будут спасены к язычникам в море, в Африку и Лидию, к держащим стрелу, в Италию, в Грецию» (Ис.66:19). С другой стороны стрелами изображаются удары наказания подобно тому как царю Иоасу через Елисея говорится «Брось стрелу». И когда тот бросил пророк продолжает «Ты будешь пронзать Сирию, пока не истребишь ее» (4Цар.13:17). Итак, святой муж, так как познал горечь своего изгнания и так как стонет под ударами наказания Господня, говорит «Поэтому и слова мои исполнены скорби, ибо стрелы Господа во мне». Как если бы он открыто говорил: «Я не радуюсь проклятию изгнания, но скорблю подверженный осуждению, потому что знаю силу наказания». Однако, многих мучения истязают, но не исправляют. Поэтому соответственно добавляется:

5

Там же «Возмущение которых испил дух мой».

5. Праведные исправляются наказаниями которые они выдерживают – Ибо что есть дух человека, если не дух гордыни? Но стрелы Господа дух человека испивают, когда мысль о небесных карах удерживает от гордыни поврежденный ум Стрелы Господа дух человека испивают, потому что направленное наружу влекут внутрь Напоенный был дух Давида, когда он говорил «Когда изнемогал во мне дух мой, Ты познал стезю мою» (Пс.141:4). И снова «Я отрекся утешить душу мою, помню о Боге, и услаждаюсь, я подвизаюсь и понемногу истощился дух мой» (Пс.76:4). Итак, возмущение стрел выпило дух праведного, потому что удаленного от вышних осуждений, кого находят в грехах, стрелы, когда поражают, то изменяют, чтобы пронзенный ум покидал свою грубость, и из спасительной раны бежала бы кровь исповедания. Ибо тогда взвешивают, откуда и куда пали, взвешивают от какого блаженства к каким мучениям своей порчей пали, и не только стонут в этих (обстоятельствах), которые их обдержат, но вдобавок страшатся того (наказания), которым обвиняющий Судия совершающим проступки угрожает из огня геены. Поэтому справедливо добавляется:

6

Там же. И ужасы Господни ополчились против меня.

6. Сами Божью кару ощущаем объятые страхом будущих (мучений) – Ум праведных не только оценивает то, что претерпевает (сейчас), но и трепещет того, что предстоит в будущем, он видит, что претерпевает в этой жизни и боится, чтобы после нее не претерпеть мук. Плачет, потому что в изгнание этой слепотой от наслаждений рая отпал, боится, чтобы, когда он оставит изгнание, не последовала вечная смерть. Вследствие этого уже претерпевает приговор в наказании; но еще страшится угроз будущего Судьи из-за вины. Поэтому Псалмопевец говорит «Гнев Твой пронесся во мне, и страхи Твои потрясли меня» (Пс.87:17). И в самом деле, после того, как пронесся гнев внутреннего судьи, также и страхи потрясают, поскольку частью уже (здесь) мы претерпеваем по причине осуждения и частью еще устрашаемся из-за вечного мщения. Следовательно, святой муж, оценив зло, которое претерпел, говорит: «Ибо стрелы Вседержителя во мне, возмущение которых испил дух мой» Но, боясь мук в вечности, прибавляет «Ужасы Господни ополчились против меня». Как если бы он открыто говорил: «Конечно, я страдаю, будучи уязвленным от настоящего (положения), но это в страдании более тяжелое, так как я, находясь в наказании, еще страшусь и вечных мучений». Но так как желает прибытия весов (Искупителя), уже зло, в которое человеческий род впал, вывешивает, хотя и находящийся в языческом роде, бременем все же пророческого духа исполненный, таким образом указывает с каким жаром ожидали приближения Искупителя и язычники, и Иудеи, говоря следующими словами:

7

Стих 5. Неужели же будет реветь дикий осел, когда у него есть трава? Или будет мычать бык, когда перед (ним) стоят наполненные ясли?

7. Томление язычников и иудеев в ожидании Искупителя – Ибо действительно кто обозначается посредством дикого осла, если не языческий народ? Которого как природа породила вне стойла учения, так он и остался в открытом поле своих страстей. Кто посредством быка, если не народ иудейский, изображается, который, ярмом вышнего господства подчиненный, к надежде (спасения) созывая прозелитов, через сердца, которые он покорил, он протащил лемех Закона. Но в засвидетельствованной жизни блаженного Иова мы знаем и уверены, что и многие из язычников ожидали пришествие Искупителя. И через Симеона, пришедшего в духе в храм к рожденному Господу, мы узнали, с каким желанием святые мужи из народа Израильского жаждали видеть таинство Его воплощения. Поэтому и Тот же Искупитель говорит ученикам «Многие, говорю вам, праведные и пророки желали видеть что вы видите, и не видели» (Лк.10:24). Вследствие этого, трава дикому ослу и сено быку есть само воплощение Посредника, через которое вместе язычник и иудей насыщаются. Ибо поскольку через пророка говорится «Всякая плоть сено» (Ис.40:6), то творец всего возжелал стать сеном, из нашей сущности воспринимая плоть, чтобы наша плоть не осталась навсегда сеном. Следовательно, дикий осел обрел траву тогда, когда языческий народ получил благодать Божественного воплощения. Тогда не были пустыми ясли быка, когда для иудейского ожидающего народа закон дал Его плоть, о которой долго ожидающему (народу) пророчествовал. Поэтому и рожденный Господь в яслях полагается, чтобы ясно обозначить, что те святые животные, которые долго голодали у закона, воплощением этого сена насыщаются. Ибо ясли Рожденный наполнил, который Себя Самого в пищу умам смертных (людей) подал, говоря «Кто съест Плоть Мою и выпьет Кровь Мою, во Мне остается, и Я в нем» (Ин.6:57). Но так как долго и избранные из среды лучших язычников, и святые из еврейского народа скорбели от долгого ожидания своего искупления, то блаженный Иов, хорошо раскрывающий тайны пророчества, из происхождения и того, и другого причину скорби поясняет, говоря: «Неужели же будет реветь дикий осел, когда у него есть права? Или будет мычать бык, когда перед (ним) стоят наполненные ясли?». Как если бы он открыто говорили: «Язычник потому стонет, что Искупителя своего через благодать еще не получил, и потому Иудея издает мычание, что имея закон, но не видя Творца закона, стоя перед яслями, голодает». Таковым закон является потому, что перед приходом Посредника, без сомнения, воспринимался не духовно, но плотски, поэтому присоединяется:

8

Стих 6. Можно ли есть безвкусное, если оно не будет осолено?

8. Закон плотски воспринятый безвкусен Христом делается соленым – В законе соль буквы есть сила тайного понимания. Следовательно, всякий, кто внимает плотским предписаниям и не желает понимать закон духовно, что другое вкушает, как не безвкусную пищу? Но эту соль в пищу сообщила Истина, когда Он (Христос) научил, что вкус тайного понимания скрывается в законе, говоря: «Ибо если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он писал о Мне» (Ин.5:46). И снова: «Имейте в себе соль, и мир имейте между собою» (Мк.9:50). Но поскольку прежде прихода Посредника Иудея закон плотски содержала, то жестоковыйное язычество не захотело подчиниться приказывающим его предписаниям. Следовательно, оно (язычество) не захотело вкушать безвкусную пищу, потому что прежде, чем оно обрело способность сохранять остроту Духа, отвергло силу буквы. И действительно, кто из язычников понесет, что тот (Закон) предписывает плоть сыновей вместо послушания религии обрезывать и устранять преступления в словах посредством смерти? Поэтому хорошо еще добавляется:

9

Там же. И может ли кто-нибудь вкусить то, что после вкушения приносит смерть?

9. Закон, плотски понятый раньше был смертоносным – Ибо действительно, закон, плотски познанный, смерть внес, потому что виновность окружала допускающих погрешность со всех сторон, смерть внес, потому что через предписание вину сделал известной и ее (вину) через благодать не уничтожил, по свидетельству Павла, который говорит: «Ибо закон ничего не довел до совершенства» (Евр.7:19). И снова: «Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра». И немногим после: «Но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть» (Рим.7:12,13). Ко Христу же обращенное язычество, через слова Закона стесненное от своих похотей. Того научилось прославлять, Того, Которого сильно возлюбило, между плотскими предписаниями духовно обрело. Поэтому голосом Церкви через дух пророка добавляется:

10

Стих 7. То, до чего ранее не хотела коснуться душа моя, до нужды, ныне составляет пищу мою.

10. Слова Иова преисполнены духовным значением. Предсказывается что (языческие) народы будут искать пищи Закона и не будут считаться недостойными общения с народом Иудеев – В глубокую ошибку впадает тот, кто подозревает, что слова блаженного Иова относятся только к приведенному повествованию. Ведь святой муж, укрепленный столькими похвалами своего Создателя, что великого или, лучше сказать, истинного провозгласил, если он сказал, что невозможно есть безвкусную пищу? Или кто предложил ему в пищу смертоносную еду, так что он добавляет: «Или может кто-нибудь вкусить то, что после вкушения приносит смерть?». Если мы будем воспринимать эти слова как речи его друзей, то нас от такого понимания будет удерживать предыдущая фраза, в которой Иов говорит: «То, до чего ранее не хотела коснуться душа моя, до нужды, ныне составляет пищу мою». Да не будет того, чтобы святой муж, находясь в благополучии, презирал когда-либо слова своих друзей, ибо он, как мы позже узнаем из его собственного свидетельства, был кроток и со слугами. Таким образом, в его словах определенно находятся некие тайны, которым, как мы узнаем из конца всего повествования, воздает хвалу и внутренний Судия. Ведь они даже и с такой похвалой не достигли бы пределов мира, если бы не были преисполнены таинственного смысла.

11. Итак, блаженный Иов, поскольку он является членом святой Церкви, говорит и от Ее лица словами: «То, до чего ранее не хотела коснуться душа моя, до нужды, ныне составляет пищу мою», поскольку, несомненно, обращенное язычество жаждет, волнуясь от жара своей любви, пищи древнего Писания (Ветхого Завета), которую долгое время с надменностью презирало. Что, впрочем, согласуется с голосом и еврейского народа, если будет рассмотрено более тщательно. Ведь сам он имел вкус пищи от научения Закону и познания Единого Бога и презирал все прочие народы, словно диких животных. Но поскольку, научившись предписаниям Закона, он отвергал принятие общения язычников с собой, что же он делал, как не пренебрегал принятием безвкусной (несоленой) пищи? Ведь божественное изречение, угрожая смертью, запретило народу Израильскому заключать договоры с иноплеменниками и осквернять жизнь по святым религиозным установлениям (Исх.23:32). Потому и добавляет ниже: «Или может кто-нибудь вкусить то, что после вкушения приносит смерть?». Но так как эта же самая Иудея из числа избранных была обращена к вере в Искупителя, то (она) заботилась о том, чтобы познанный ею свет был проповедан апостолами из ее потомства и неверным. Однако гордость евреев отвергла послушание этой проповеди. Потому склонила она слова своего увещевания к собиранию языческих народов, как говорится самими апостолами: «Вам первым надлежало быть проповедану слову Божию, но так как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам» (Деян.13:46). Потому и добавляется к этому месту весьма верно: «То, до чего ранее не хотела коснуться душа моя, до нужды, ныне составляет пищу мою». Ведь Иудея, презрев образ жизни язычников, долгое время словно бы не желала тех, общность с кем отвергла, но, приходя к благодати Искупителя, отнятая у неверных израильтян, распространяясь святыми апостолами к восприятию языческих народов, (Иудея из числа избранных) словно бы принимает с жаждою в пищу то, что ранее с презрением отвергала. Ведь она претерпела утеснение своей проповеди, так как увидела, что говоримое в ней презирается у евреев. Но ест она из-за нужды пищу, долго презираемую, так как, отвергнутая по жестокосердию иудеями, она желает воспринять то, что уже давно презирала. Итак, поскольку мы уже объяснили все это образно, остается исследовать и с моральной точки зрения.

Моральный смысл

12. Святой муж, желая пришествия Спасителя, называя Его «весами», когда являет в речи самого себя, научает и нас познавать как следует жить, когда говорит о своих делах, указывает и на некоторые наши, когда на себя, как мы понимаем, намекает, утверждает и нас, боязливых и немощных, в надежде. Поскольку мы уже живем верою в Посредника, но все же претерпеваем жестокие удары внутреннего гнева ради очищения от страстей. Потому он и добавляет после пожелания прихода «весов».

11

Стих 4. Ибо стрелы Господа во мне, возмущение которых испил дух мой.

13. Добрые мужи укрепляются ударами и страхом перед судом. Но все же лучше руководиться любовью – Но вот, как уже сказано выше, мы укрепляемся тем, что нас поражает гнев Божий, но все же весьма тяжело то, что мы испытываем страх из-за ужаса перед грядущим Судией по причине вечного наказания. Потому и добавляет тотчас «Ужасы Божии ополчились против меня». Но все же необходимо, чтобы душа отбросила страх и печаль и расположилась только к желанию вечного отечества. Ведь тогда мы являем достоинство нашего возрождения, если мы любим как Отца Того, Кого сейчас по рабскому расположению души боимся как Господина. Потому и говорится Павлом: «Потому что вы не приняли духа рабства, (чтобы) опять (жить) в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем «Авва, Отче!» (Рим.8:15). Итак, душа избранного отлагает бремя страха, упражняется в добродетели любви, желает достоинства своего обновления, дышит обликом своего Создателя. И покуда она Его видеть не может, то должно, чтобы она ожидала Его вечности, то есть жаждала внутренней своей пищи. Поэтому и прибавлено верно:

12

Стих 5. Неужели же будет реветь дикий осел, когда у него есть трава? Или будет мычать бык, когда перед (ним) стоят наполненные ясли?

14. Дикий осел означает верный простой народ, а бык – чин священнослужителей Причина мычания для обоих здесь – отсутствие созерцания Бога – Кто же еще обозначен под именем ослов, как не те, кто не связан никакими узами служения? Или кто выражен под обозначением быка, как не те, кого давит ярмо священнослужения и которые приняты к служению проповеди в святой Церкви? А «трава» осла и «месиво» быка – это внутреннее подкрепление верного народа. Ведь одни, наподобие быков, связываются в Церкви уздою принятого служения, другие, наподобие дикого осла, не знают стойла священноначалия, и обитают на открытом поле своей воли. Но когда из мирской жизни кто-нибудь возгорается желанием внутреннего созерцания, когда желает пищи внутреннего подкрепления, видя себя отощавшим в темноте такого блуждания, исправляется каким может плачем, ревет словно осел, не находящий травы. Также и другой переносит тяготы воспринятого священного чина, неустанно пребывает в труде проповеди и уже желает подкрепления созерцанием вечного, но так как еще не созерцает образ своего Искупителя, словно бык, привязанный к пустым яслям, мычит. Ведь так и мы, находясь далеко от внутреннего ведения, не видим свежести вечного наследия, голодаем, словно дикие животные, от недостатка желанной травы. О каковой, разумеется, траве и сказано Искупителем «Кто войдет Мною, тот спасется, и выйдет, и войдет, и пажить найдет» (Ин.10:9). Но большей частью, для любящих (небесное) тяжелее всего то, что образ жизни дурных людей противоречит их святым стремлениям. И когда душа возносится к желанию небесного, хорошее начало перебивается вмешивающимися словами и обычаями дурных людей, так что она, уже приложившая множество усилий и устремившаяся к созерцанию небесного, вооружается на земле для сражений и победы над безумием дурных наклонностей. Потому и добавляется:

13

Стих 6. Можно ли есть безвкусное, если оно не будет осолено? И может ли кто-нибудь вкусить то, что после вкушения приносит смерть?

15. Сколь тяжки для избранных слова и обычаи плотских людей – Именно, слова и обычаи плотских людей, словно пища, проникают в наши души, чтобы быть усвоенными наслаждением чревоугодия. Но всякий избранный не ест безвкусного (не соленого), так как отвергает его от уст сердца, осуждая слова и деяния неправедных Павел запретил употреблять в пищу духовную не соленое, когда сказал ученикам «Слово ваше да будет всегда с благодатью, приправлено солью» (Кол.4:6). Также и слова псалмопевца ощущали в устах сердец нечестивых не соленую пищу, когда он говорил: «Говорили мне враги мои ложь, но не так как Закон Твой, Господи» (Пс.118:84). Но часто слова плотских людей, хотя и противны нашим ушам, все же порождают в сердце борьбу с искушением, и хотя все это и разум отвергает, и язык отрицает, все же с трудом побеждается внутри то, что внешне справедливо осуждается. Потому необходимо, чтобы даже до слуха не доходило то, что бодрствующаяся душа отвергает с самого прихода помысла. Итак, святые мужи, когда охвачены желанием вечности, возносятся на такую высоту жизни, что считают уже для себя тяжким и мучительным трудом только слышать о мирском. Ведь они уже почитают непривычным и невыносимым все то, что не говорит им о том, что они любят.

16. Не всем свойственно быть готовыми к перенесению телесных страданий ради Бога – Однако часто душа по своему стремлению уже восхищается к горнему, уже совершенно отдаляется от безумной речи плотских людей, но все еще не готова из любви к истине переносить страдания настоящей жизни Она уже жаждет высочайшего, уже презирает на земле все безумное, но все еще не расположена к терпению в перенесении скорбей. Потому и добавляется: «Или кто может вкусить то, что после вкушения приносит смерть?».

14

17. С помощью терпения немощей ближних мы укрепляемся для принятия страданий – Конечно же, жестоко желать того, что приносит мучения, стремиться к тому, что изгоняет жизнь. Но, как правило, душа праведного стремится к такой наивысшей мере добродетели, что в самой себе восседает в крепости внутреннего разума и терпением внешнего исправляет неразумие некоторых людей. Ведь мы обязаны терпеть немощи тех, кого пытаемся укрепить, поскольку никто не сможет восставить лежащего, кроме того, кто из сострадания смягчает свою строгость. Но когда мы сострадаем чужой немощи, тем сильнее мы укрепляемся в отношении своей собственной, так что душа из любви к будущему готовится к настоящим скорбям и ожидает телесных страданий, которых ранее боялась. Она ограничивается возросшим вожделением небесного, и когда она размышляет, какова сладость вечного отечества, ради нее с жаром любит горечь настоящей жизни. Поэтому, после презрения безвкусной (не соленой) пищи и после невозможного вкушения смерти, справедливо добавляется:

15

Стих 7. То, до чего ранее не хотела коснуться душа моя, до нужды, ныне составляет мою пищу.

18. Ради любви к небесному отечеству мы любим наказания изгнанничества – Ведь душа праведного мужа, совершенствуясь, то, что она ранее презирала, считая только своим и в этом менее сострадая другим, не могла укрепиться против скорбей, но когда она обращается к терпению чужих немощей, укрепляется и в преодолении скорбей, потому, что она впоследствии настолько же желает страданий настоящей жизни из любви к истине, насколько она раньше избегала немощей. Ведь она возвышается в своей удобопреклонности, усиливается дружелюбием, укрепляется состраданием. И когда она раскрывается в любви к ближнему, из этой подготовки приобретает то, что с такой ревностью расточает на виновника любви. Ведь милосердие, которое смиряет нас силою сострадания, возносит нас выше, на вершину созерцания, и, увеличенное большими утратами, жаждет даже через страдания тела дойти до духовной жизни. Итак, то, чего раньше Иов не желал касаться, ныне из-за нужды ест, едва получая желаемое, и те наказания, которых раньше боялся, теперь из любви к небесному отечеству любит. Ведь, если душа устремляется к Богу с сильным желанием, то все, что для нее в этой жизни является горьким, почитает сладким, все, что приводит в печаль, считает отдохновением, желает и предать себя смерти, чтобы тем полнее обрести жизнь, желает быть совершенно утесненной на земле, чтобы тем вернее подняться к небесному. Но это все я измышлял бы о душе всякого праведника и о душе самого Иова, если бы он сам не продолжил:

16

Стих 8–10. О когда бы сбылось желание мое и чаяние мое исполнил Бог! О если бы благоволил Бог сокрушить меня, простер руку Свою и сразил меня! Это было бы еще отрадою мне, и я крепился бы в моей беспощадной болезни, ибо я не отвергся изречений Святаго.

19. Пример Иова благословляющего Того Кто его карает Нас сокрушает Бог сокрушает и диавол но разными способами – Но, быть может, он возглашает это из упрямства, может быть, обвиняет Наказывающего в несправедливости, желая совершенно погибнуть. Да не будет так. Ведь с каким смыслом он желает этого, показывает в последующих словах, говоря «Да не отвергнусь изречений Святого». Он никоим образом не ропщет на несправедливость Наказывающего, называя Его даже среди ударов Святым. Но следует знать, что иногда нас изнуряет враг, а иногда – Бог. Однако, из мучения диавольского нас избавляет добродетель, а когда нас сокрушает Бог, мы укрепляемся в добродетели против пороков Такого рода сокрушение имел в виду пророк, когда говорил «Ты поразишь их жезлом железным, сокрушишь их, как сосуды горшечника» (Пс.2:9). Господь поражает и сокрушает нас жезлом железным, так как, когда Он нас внутри восстанавливает строгой справедливостью Своего руководства, внешне Он нас сокрушает. Ведь у кого Он смиряет плотскую доблесть, того возвышает в ревности духовной. Потому и это сокрушение уподобляется сокрушению сосудов горшечника, так как и Павлом сказано: «Имеем сокровище наше в скудельных сосудах» (2Кор.4:7). Он же, выражая Его сокрушение и руководство, сказал: «Если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2Кор.4:16). Итак, святой муж, желающий даже в наказаниях приблизиться к Богу, говорит, в духе смирения:

17

Стих 9. О, если бы Бог благоволил сокрушить меня.

20. Превозносящегося добродетелями Бог милосердно сокрушает – Ведь, как правило, Бог начинает возбуждать в нас сокрушение о пороках. Но когда душа величается с самого начала и когда превозносит себя, будто бы на основании добродетелей, она открывает доступ свирепствующему против нее врагу, который проникая в глубины сердца, разрушает все, что ни найдет связанного с желанием благого начинания. И настолько же тяжко, насколько и сурово он себя проявляет в этом разрушении, поскольку даже если он нападает и на человека скромного, причиняет боль и страдание. Потому и по свидетельству Евангелия, гласа Истины, в заброшенный дом совести нечистый дух, ушедший в одиночестве, возвращается с семью другими духами (Мф.12:45). Потому святой муж молится подобающим образом, чтобы после начала божественного обличения не овладел им тайно древний враг и не разрушил его добродетелей, говоря: «О если бы Бог благоволил сокрушить меня», как если бы он открыто говорил: «То, что начал Он совершать, карая меня, да не прекратит, чтобы не предать меня оставленным на попрание врагу». Потому и прибавляется удачно:

18

Там же. Простер руку Свою и сразил меня.

21. Как следует бояться чтобы не удержал Он руки Своей для поражения наших пороков – Ведь часто возгордясь из-за уверенности в длительном процветании, мы воодушевляемся в некоем состоянии превозношения Когда же Создатель видит, что мы превозносимся, но любовь Свою к нам не выражает ударами, Он, как бы связанный, удерживает Свою руку для поражения наших пороков Разве не любовь удержала Его руку, когда Он говорил согрешающему народу «Так поклялся не гневаться на тебя» (Ис.54:9) и «отступит от тебя негодование Мое» (Иезек.16:42)? Таким образом, «если бы простер руку» означает «да проявит любовь». И верно прибавляется «и сразил меня» Ведь когда нас поражает, безмятежных и напыщенных от избытка добродетелей, либо внезапная боль от бича, либо искушение немощью, тотчас с вершины своего состояния рушится подкошенным превозношение нашей души, чтобы она сама по себе ни на что не дерзала, но, поверженная ударом своей немощи, искала руки Облегчающего. Именно поэтому, когда святые мужи подозревают в себе такое расположение духа, они только больше начинают бояться самих благоприятных обстоятельств, жаждут искушений, стремятся быть поражаемыми, покуда боязнь и печаль не наставят душу беспечную в том, чтобы собственная беспечность не поразила ее саму худшим образом, покуда она еще находится в странствии, и враг нападает из засад. Потому и сказал псалмопевец «Искуси меня, Господи, и испытай меня» (Пс.25:2). И еще говорит «Я на раны готов» (Пс.37:18). Ведь поскольку святые полагают, что язва повреждения их души не бывает без нагноения, они охотно предаются для разрезания в руки Врача, чтобы, когда рана будет открыта, вышел из нее яд греха, ибо скрывается он под здоровой кожей. Потому и прибавляет он к этому:

19

Стих 10. Это было бы еще отрадою мне, и крепился бы в моей беспощадной болезни.

22. Святые страшатся удач а желают бичеваний – Избранные те, кто, познав, что они совершили недозволенное, исследовав себя, обнаруживают это; поскольку они не претерпели за беззаконие ничего неприятного, они изнывают от силы безмерного страха, мечутся от томления, возбужденные зловещими подозрениями, прикладывают усилия, чтобы не оставила их навек милость Божия; которых в настоящей жизни нисколько не хранит воздаяние за совершенное ими зло. Они желают подвергаться ударам Отеческого бичевания и считают боль ран лекарством спасения. Итак, справедливо говорится: «Это было бы еще отрадою мне», как если бы открыто говорилось: «потому Он щадит некоторых, чтобы подвергнуть их вечной муке, так что Он поражает меня, чтобы, не щадя, помиловать в вечности. В унынии тем себя утешаю, что, зная нагноение испорченности человеческой, твердо предаюсь надежде на спасение с помощью ран». И потому не надменному, но смиренному душой объявил он это, прибавляя, как уже сказано нами выше, и открыто говоря:

20

Стих 10. Ибо я не отвергся изречений Святого.

23. Бог часто в молчании говорит делами Своими – Зачастую для нас слова Божии – не звук сказанного, но результат Его деяний. Здесь нам говорится о том, что Бог в молчании о нас печется. Поэтому блаженный Иов противился бы речам Божиим, если бы роптал на Его удары. Но то, что он думал о Наносящем ему раны, показывает, терпя (как мы уже сказали выше) удары и называя Его Святым. Затем следует:

21

Стих 11. Что за сила у меня, чтобы надеяться мне? И каков конец мой, чтобы продпевать жизнь мою?

24. Какова крепость праведных и какова нечестивых – Следует знать, какова крепость (сила) праведных и какова дурных. А именно, крепость (сила) праведных состоит в том, чтобы побеждать плоть, противостоять своим похотям, угашать наслаждение настоящей жизни, любить горечи этого мира как вечные награды, презирать прелести благополучия, одолевать в сердце страх перед врагом. Неправедных же сила в том, чтобы беспрестанно любить преходящее, бездумно упорствовать против наказаний Создателя, не успокаиваться ни в любви ко временным вещам, ни в несчастье, стремиться к суетной славе даже с угрозой для жизни, искать увеличения порочности, сражаться с жизнью праведных не только словами и правами, но даже мечом, надеясь только на себя, ежедневно делать неправду безо всякого уменьшения желания. Потому, вот что псалмопевец говорит избранным: «Мужайтесь, и да укрепляется сердце ваше, все уповающии на Господа» (Пс.30:25). Потому и через пророка говорится неправедным: «Горе тем, кто храбры пить вино и сильны приготовлять крепкий напиток» (Ис.5:22). Потому и Соломоном говорится, что все святые с неослабевающим желанием размышляют о вечном покое (Песн.3:7). Потому псалмопевец, обличая во время страданий нечестивых и изображая голос Искупителя, сказал «Ибо вот, подстерегают душу мою, собираются на меня сильные» (Пс.58:4). И как Исаия соединил обе силы, говоря: «Надеющиися на Господа обновятся в силе» (Ис.40:31). Ибо он сказал вовсе не «приимут», но «обновятся», и тем явно подметил, что одна предполагается, а другая начинается:

25. В чем силен нечестивый, слаб праведный – Так не сильны ли нечестивые, когда они столько трудов переносят ради вожделений этой жизни, смело подвергаются опасностям, ради выгоды переносят унижения, отказываются от желаний своей похоти, хотя ничто им не противодействует, терпят удары, переносят зло этого мира ради самого мира и, так сказать, стремясь к его радостям, их расточают, но, расточая, не утомляются? Потому верно говорится через Иеремию голосом рода человеческого «опьянил меня полынью» (Плач Иерем.3:15). Он говорит «пьян», разумеется, чтобы избежать «страдает» «Полынью», следовательно, «опьянен» тот, кто из-за любви к настоящему миру и, будучи чужд чувству разума, и, покуда терпит что-либо ради мира, легко отдает и не знает о горечи той тяжести, которую переносит, поскольку он с удовольствием влечется ко всему тому, чем он и мучится в виде наказания.

22

Стих 12. Твердость ли камней твердость моя? И медь ли плоть моя?

26. В отношении наказаний Божиих одни являются камнями беззвучными, другие – безумной медью звучащей Иов же крепок не безумием но тем что он спасен (salutisstatus) – Что еще обозначается здесь камнями и медью, как не сердца бесчувственных людей, которые часто даже если поражаются небесными карами, все же не смягчаются ни от одного наставляющего удара? Потому, напротив, Бог и обещает избранным через пророка, говоря «Возьму от вас сердце каменное и дам вам сердце плотяное» (Иезек.11:19). Также и Павел говорит «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий» (1Кор.13:1). Мы, впрочем, знаем, что камни при ударе не издают ясного звука, а медь, напротив, при ударе издает мелодичный звук. Поскольку жизнь, подобно камням, лишена звука, смысла в своем шуме не имеет. И есть такие люди, которые, подобно камням, столь противятся правилам благочестия, что, когда испытывает их удар Божественного гнева, совершенно не издают звука благочестивого исповедания. А некоторые, ни в чем не отличаясь от меди, получая удары Божественного бича, издают звук благочестивого раскаяния. Но так как глас благочестия не исходит из их сердец, они, вернувшись в благополучное состояние, не понимают, что они обещали. Итак, первые, по которым бьют как по камню, даже голоса не имеют; последние же, полностью подражая меди, получают удары и не понимают того, что говорят. Те отвергают даже слова для почитания Бьющего, эти же, обещая то, что не исполняют, взывают безжизненно. Итак, да скажет святый муж, избегая упорства нечестивых во время наказания «Твердость ли камней твердость моя? И медь ли плоть моя?». И он словно бы открыто признается, говоря: «Я избегаю уподобления нечестивым под ударом наставления, так как я не столь же бесчувственен, как камень, чтобы под жалом удара онеметь для службы исповедания, и, опять-таки, я не отзываюсь, как медь, не обращая внимания на смысл сказанного». Но поскольку в наказаниях нечестивые проявляют немощную силу, а избранные твердую немощь, блаженный Иов утверждает, что крепок он не в безумии, но тем, что он спасен (или находится в благополучии, statu salutis) Итак, он покажет, откуда он получил эту крепость, чтобы не устремиться со всей силой к смерти, если он припишет имеющиеся силы себе. Ведь часто приобретенная добродетель поражает еще хуже, чем если бы ее не было, ибо покуда она ободряет душу в доверии к самой себе, пронзает ее мечом превозношения, и когда якобы оживляет ее и укрепляет, умерщвляет надменностью и как раз влечет к смерти ту, кого отторгает с помощью самоуверенности от доверия внутреннему страху. Но так как блаженный Иов и в добродетели силен, и не самоуверен, и так сказать, в немощи силу имеет, верно прибавляет:

23

Стих 13. Есть ли во мне помощь для меня, и есть ли для меня какая опора?

27. Поскольку не себе но Богу приписывает он силы – Теперь уже очевидно, к надежде на Чье наказание прибегает душа, когда отрицает, что в ней самой имеется помощь Но так как он объявляет себя самого немощным, он прибавляет к заслуге за великую крепость и то, как он оставлен даже своими ближними: «И ближние мои удалились от меня». Но вот, внешне презираемый, внутри он восседает на престоле судьи. Ибо когда он утверждает, что оставлен, тотчас переходит к приговору, говоря:

24

Стих 14. К страждущему должно быть сожаление друга его, если только не оставил он страха к Вседержителю.

28. Как соотносятся любовь к Богу и любовь к ближнему – Кто здесь обозначается именем друга, как не кто-либо из ближних, который тем вернее с нами соединяется, чем искреннее подает нам в последствии помощь в достижении Вечного отечества, ныне получив от нас благодеяние? А поскольку две заповеди являются наиважнейшими, именно, любовь к Богу и любовь к ближнему, от любви к Богу рождается любовь к ближнему, и последней питается первая. Ведь кто небрежет любовью к Богу, конечно, не может любить и ближнего, и тогда мы более продвигаемся в любви к Богу, если в лоне этой любви прежде не питаемся молоком милости к ближнему. Поскольку любовь к Богу рождает любовь к ближнему, Господь, собираясь сказать из Закона: «Возлюби ближняго своего» (Втор.6:5, 10:12), прежде сказал «Возлюби Господа Бога твоего» (Мф.22:37,39) для того, разумеется, чтобы сперва в земле наших сердец посадить корень любви к Себе, покуда не произрастет позже в виде плодов любовь к брату. И снова свидетельствует Иоанн, что Он соединяет любовь к Богу и ближнему, говоря «Не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видел?» (1Ин.4:20). Впрочем, эта любовь к Богу рождается через страх, но, увеличиваясь, превращается в чувство любви.

29. Любовь к ближнему познается в его бедствиях и какова несправедливость презирающего друга в бедствиях – Ведь часто всемогущий Бог, чтобы показать, насколько кто далеко отстоит от любви к Нему и к ближнему, или сколько в ней преуспел, все распределяя удивительным образом, одних поражает ударами, других укрепляет удачами. И когда Он на время оставляет кого-нибудь, выявляет, какое зло скрывается в их душах. Ведь чаще всего те гонят нас в несчастьях, кто, когда мы были счастливы, почитал нас сверх меры. Ведь когда почитают кого-нибудь, находящегося в благополучии, весьма неясно, почитается ли сам человек или его счастье. И утеря счастья ставит под вопрос силу любви. Потому говорит некто мудрый «Не познается в счастье друг, а в несчастье не скрывается враг» (Сир.13:8). Конечно, удачливость не выявляет друга, а несчастье не скрывает недруга, так как часто первый скрывается в почтительности к нашему счастью, а второй познается из дерзости в несчастьи. Итак, да будет говорить праведный муж, попавший под удары «Кто оставляет милосердие к своему другу, теряет страх Господень», поскольку ясно, что тот, кто из-за несчастья презрел ближнего, тот очевидно в благополучии тоже его не любил. И когда всемогущий Бог затем некоторых поражает, чтобы, поразив их, вразумить, и чтобы непораженным дать возможность для благодеяния, и всякий, кто презирает пораженного, отвергает и повод проявить добродетель. И настолько бесчестнее он восстает против Творца, насколько не познает Его ни Милосердным в собственном благополучии, ни Праведным в наказании другого человека. Но следует также заметить, что блаженный Иов так высказывается, что через него самого обозначается жизнь всего избранного народа. И поскольку он является членом этого народа, когда рассказывает, что он сам претерпевает, возвещает также и то, что тот переносит, говоря:

25

Стих 15. Но братья мои неверны, как поток, как чистые ручьи.

30. По какой причине нечестивые называются праведниками «братьями» и «мимоидущими» (praetereuntes). Правильно сравниваются они с ручьем. От жизни краткой и преходящей переходят они в муку вечную – Душа нечестивых любит только настоящее и по большей части настолько ныне чужда наказанию, насколько в последствии остается отчужденной от наследства, и в гордости она презирает праведных, которых поражает милосердно Отеческая суровость. Но часто нечестивые придерживаются той же веры, которой и мы живем, приступают к тем же таинствам веры, участвуют в единстве той же самой религии, однако же не ведают глубин сострадания и не познают силу милости, которой мы пылаем в Боге, а также и к ближнему. Потому они удачно называются и братьями, и мимоидущими, ибо они рождаются вместе с нами из одной материнской утробы, но не утверждаются в едином стремлении к милости по отношению к Богу и ближнему. Так что верно они сравниваются с ручьем, быстро текущим по ложбинам. Ведь ручей стекает с гор в равнины и, напитавшись зимними дождями, сохнет под летним солнцем. Ведь те, кто оставляют надежду на Небесное отечество, любя земное, как бы стремятся из гор в долины, однако тех, кого зима настоящей жизни наполняет, иссушает лето (зной) грядущего Судии, ибо когда распалится солнце высшей суровости, оно обратит радость нечестивых в засуху. Итак, хорошо говорится «Быстро протекает в ложбинах» Конечно, «поток, быстро стремящийся в равнины» – это души нечестивых, ниспадающие в низменные желания безо всякого препятствия и затруднения. Ведь всякий восходящий пребывает в трудах, а нисходящий в похоти, так как восходящий с усилием стремится к высшему, а расслабленный склоняется к низшему. Ведь втащить камень к вершине горы – тяжкий труд, а спустить его с вершин в долину никакого труда не представляет. Конечно, с великими усилиями достигший вершин без промедления падает вниз Нива засевается с долгим трудом, долго питается солнцем и дождем, но занимается от одной внезапной искры. Ненадолго строения стремятся ввысь, но внезапно обрушиваются на землю. Крепкое дерево вырастает в воздух небольшими приращениями, но что бы ни вознеслось ввысь в течение долгого времени, рушится сразу и зараз. Итак, поскольку восходящий находится в труде, а нисходящий в похоти, верно здесь говорится: «Но братья мои неверны, как поток, как чистые ручьи». Что, впрочем, можно понять и по-иному.

31. Если мы понимаем «ложбины» как подземные места наказаний, то, конечно, неправедные словно поток быстро стремятся в равнины, поскольку в этой жизни, которой они жаждут всеми силами, они никак не могут надолго оставаться. Ведь сколько дней жизни они получают, в течение всех их, они ежедневно приближаются к кончине. Они желают увеличить срок своей жизни, но так как не могут удержать (остановить) и дозволенного, сколько они получают прибавления жизни, столько же и отнимается от их срока. Следовательно, доли времени приходят и уходят. Таким образом, они быстро нисходят в долины, те, кого долгое время влекут желания похоти, но внезапно отводятся в узилища ада. Ведь даже такой срок жизни, который растягивается на какое угодно долгое время, если ограничивается кончиной, не является долгим. По кончине же эти несчастные понимают, сколь кратким было то, что они удерживали упущением. Потому и сказано верно Соломоном: «Если человек и проживет много лет, то пусть он веселится в продолжение всех их и пусть помнит о днях темных, которых будет много; все, что будет, – суета» (Еккл.11:8). Действительно, неразумная душа, когда вдруг обнаруживает, что все, мимо чего она не проходила, зло и познает в терпении своем вечность, так как было пустым то, чем она могла пренебречь. Но должно знать, что многие желают поступать праведно, но есть некоторые вещи в этой жизни, которые противятся их некрепким душам, когда же они боятся терпеть несчастья в преисподней, попадают они в правосудие Вышнего суда. Потому верно добавляется:

26

Стих 16. Которые боятся инея, и падает на них снег.

32. Те кто из страха перед временными наказаниями избегают суда впадают в вечные муки – Иней, действительно, затвердевает внизу, а снег падает сверху. И часто те, кто страшатся временных зол, подвергают себя суровости вечного наказания. О них верно говорится у псалмопевца «Там убоялись страха, где его не было» (Пс.13:5). Ведь один свободно желает защищать истину, однако в самом своем желании боится, трепеща, негодования человеческой власти, и, когда он на земле против справедливости боится человека, выносит небесный гнев Самой Истины. Другой, раскаиваясь в своих грехах, уже желает раздать неимущим свое имение, но сам боится стать неимущим после раздачи имения. И когда он, трясясь от страха, заготавливает пособие для своей плоти, убивает свою душу недостатком пищи милосердия и, когда он боится терпеть на земле недостаток, лишает себя изобилия небесного подкрепления Так что, справедливо говорится: «Те, кто боятся инея, на них падет снег», так как боящиеся гонений от дурных, терпят то, чего должно бояться от Небес; и когда не желают презреть того, что могли попереть (попрать), навлекают Небесный суд, вынести которого никак не могут. Но, делая это, они на время достигают мирской славы. Но что они будут делать во время, когда их призовут, когда они все оставят с трепетом, что они здесь с большим страхом накопили? Так что, верно добавляется:

27

Стих 17. В назначенное им время беспорядочно погибнут.

33. Каков страх их когда приближается суд – Те, кого упорядочивает попечение о настоящей жизни, потеря ее приводит в расстройство, и тогда те, кто уже умер внутри, погибнет и снаружи. О них верно добавляется: «И чтобы были они сожжены, да удалятся от мест своих». Несправедливый человек начнет гореть, когда он от своего места удаляется, поскольку при приближении суда внутреннего гнева, когда он уже начал сгорать от познания наказания, он отделяется от того, за что давно держался, – услаждения своей плоти. Потому вот что пророк Исаия говорит против нечестивых: «И один слух о нем будет внушать ужас» (Ис.28:19), так как они не знают о вечном кроме того времени, когда уже наказываются за временное без (возможности) исправления. Тогда душа пылает и воспламеняется огнем бесплодного раскаяния, боится, что ее предадут наказанию, всем желанием удерживает настоящую жизнь (еще присутствующую), однако удаляется от своего места, так как, оставляя услаждения плоти, ее упорство смягчается наказанием. Но поскольку мы уже слышали, что претерпевают нечестивые во время своего отшествия, послушаем еще, как они сбиваются на путях своей воли. Вот что следует:

28

Стих 18. Уклоняют они направление путей своих.

34. Бесполезно намерение делать благое если только мы вознамерившись, не будем постоянными – Все, что скрывается в себе, выходит наружу. Есть некоторые, которые решают будто бы всей силой противостоять сбивающим с пути порокам, но в момент нападения искушения в положенном решении нетверды. Ведь один, возгордившись добрым начинанием, когда помышляет о великих наградах смирения, восстает против себя и будто бы отлагает превозношение спеси насыщенной, обещает показать себя во всех оскорблениях смиренным, но стоит только его уязвить несправедливостью в едином слове, как он тотчас к обычному превозношению возвращается, и так влечется к спеси, что совсем не вспоминает, что желал блага смирения. Другой, снедаемый жадностью, пышет страстью к увеличению состояния. Этот, видя, что все быстро проходит, укрепляет свою блуждающую вслед желаниям душу, решает более ничего не желать, а имеющимся владеть с помощью узды великого хормила (руля), но только перед глазами появляется желаемое, как душа пышет домоганием, себя уже не чувствует, ищет случая завладеть этим и, забыв о насажденном воздержании, беспокоит себя страстью обладания и жалами воображения. Третий оскверняется грязью роскоши и долгой привычкой порабощается, однако видит, сколько чистоты в скромности, и понимает, что постыдно порабощен плоти Он решает обуздать тленность желаний и готовится отказаться от привычки всеми будто бы силами. Но либо когда некий красивый образ предстает перед его глазами, либо когда он о нем вспоминает, внезапно подвергаясь искушению, тотчас расстается с прежним решением, а кто восстает против этого щита намерения, пронзенный копьем услаждения, тот падает, и его, настолько слабого, побеждает роскошь, словно бы он против нее совсем не вооружался. Четвертый возгорается пламенем гнева и беснуется вплоть до нанесения ближним оскорблений. Но когда его душу не тревожит никакой повод к ярости, он размышляет, как велика добродетель кротости, какова высота терпения, и готовится быть терпеливым и противостоять желанию оскорблять. Но как только появляется малейшая возможность для гнева, он тотчас опять до мозга костей распаляется и кричит, и оскорбляет; настолько же распаляется, что не только не вспоминает об обещанном терпении, но и сама его душа не осознает саму себя и даже издаваемые вопли не осознает. А когда он вполне насытится гневом, успокаивается, словно после упражнений, и тогда только затворяется в молчании, когда не воздержание языка, но удовлетворение его бесстыдства налагает на него узду. Да и позднее, уже после гневных вскриков, с трудом он себя сдерживает, поскольку часто и лошадей, понесших и сбившихся с дороги, сдерживает не рука наездника, а ограда циркового поля. Итак, хорошо говорится о нечестивых: «Уклоняют они направление путей своих», поскольку рассудком они желают благого, но обращаются к привычному злу. И будто бы сверх своих сил напрягшись, к самим себе возвращаются они по кругу, желающие благого, но не отступающие никогда от зла. Они желают – то быть смиренными, но чтобы их не презирали, желают быть довольными ближними, но чтобы тесно с ними не общаться, быть чистыми, но без изнурения тела, быть терпеливыми, но чтобы их не оскорбляли. Поскольку они желают приобрести добродетели, но трудов для их достижения избегают, это то же самое, как если бы они отказывались от сражений на поле брани и в то же время желали бы справлять триумф в городах.

35. Так как некоторые одни пороки (страсти) укрощают, а на другие не обращают внимания они поддаются даже обузданным порокам – Хотя и по-иному может быть понято то, что пути их упомянуты как искривленные. Ведь часто некоторые вооружаются против некоторых пороков с большим рвением, но некоторые из пороков не берутся укрощать, и тем, что не восстают против них, вновь обращают против себя те, которые уже были обузданы. Ведь один уже отучил плоть от распутства, однако не удержал свою душу от жадности и, связываясь (удерживаясь) в мире удовлетворением жадности и не оставляя мирских деяний, как только появляется самая незначительная возможность, этот человек ниспадает в распутство, которое, как казалось, он уже обуздал. Другой победил жар жадности, но совершенно не умерил силу распутства. И когда он готовит плату за удовлетворенное распутство, надевает он на шею своего сердца также и ярмо жадности, которую он уже давно умерил. Третий уже поразил мятежную нетерпеливость, но все еще не победил стремление к суетной славе. И когда он из-за нее устремляется к мирским почестям, пронзенный желаниями тяжб, он, словно плененный, возвращается к нетерпеливости, а когда суетная слава возбуждает его душу к защите самой себя, он, снова потерпев поражение, испытывает преодоленную было страсть. Четвертый же покорил желание суетной славы, но все еще не уничтожил нетерпеливость, и когда он много угрожает из-за нетерпеливости сопротивляющимся ему, стыдясь не исполнить того, что он говорит, снова возвращается под ярмо суетной славы. И будучи им побежден, он страдает от того, что уже радостно считал совершенно одоленным. Итак, таким вот образом, при помощи заменительных средств пороки удерживают своих беглецов и, как будто бы уже упущенных, возвращают в свое владение и передают попеременно друг другу для наказания. Итак, у развращенных людей искривлены пути, по которым они ходят. Поскольку, даже и победив одну мерзость, они облегчают себе путь, все же овладевает ими другая и ввергает их в ту, которую они уже одолели.

36. Грешник заблуждается покуда один его проступок является поводом для другого и многих последующих. Человек словно делается животным, покуда на основании разума против разума грешит – Но иногда на этих искривленных путях ни один грех не побеждается, и даже один в другом обретает свершение. Ведь часто к хитрости отрицания присоединяется обман, и часто грех обмана сочетается с клятвопреступлением. Часто какой-либо порок действует под невинным предлогом и часто даже превозносится от совершенного злодеяния (ведь всякий грех является очень тяжким). Ведь хотя превозношение обычно рождается из добродетели, все же иногда безумная душа гордится совершенной мерзостью. Но когда одно прегрешение прилагается к другому, разве не запутываются шаги порочных людей в искривленных путях и затянутых путах? Потому верно говорится у Исайи в обличение развращенной душе под видом Иудеи: «Будет ложем змеев, и пастбищем страусов, и будут встречаться оно кентавры с призраками, и одно мохнатое чудовище будет перекликаться с другим» (Ис.34:13). Ведь что же иное обозначается с помощью змеев, как не коварство, а с помощью страусов, как не лицемерие? Конечно, ведь как страус имеет вид летающего животного, но обычая летать не имеет, так же и лицемерие всем смотрящим на лицемера пытается внушить вид святости, но сам тот не умеет вести святую жизнь. Таким образом, в развращенной душе возлегает змей и пасется страус, поскольку и коварство искусно скрывается, и видимость добродетели обладает предпочтением в глазах зрителей. А кто изображается под именем онокентавра (ослокентавра), как не люди гордые и ненадежные? На греческом наречии осел именуется ovoq (onos), а под названием осла понимается распутство (роскошество), по свидетельству пророка «Словно плоть ослов плоть ваша» (Иезек.23:20). А под названием быка («тавра») изображается шея надменности, как у псалмопевца о надменных говорится гласом Господним «Быки тучные окружили меня» (Пс.21:13). Следовательно, онокентавры – это люди, подверженные порокам распутства, и которые гордятся тем, от чего им следовало бы смиряться. Будучи рабами похотей своей плоти и далеко отогнав стыдливость, они не только не печалятся о потере праведности, но даже испытывают радость от неправильного своего дела. Онокентавры встречаются с призраками, потому что злые духи охотно и добровольно прислуживают тем, кого видят радующимися тому, что следовало бы оплакивать. Там же верно прибавляется «И мохнатые чудовища будут перекликаться друг с другом». Ведь кто же еще изображается под видом косматых чудовищ, как не те, кого греки называют Панами, а римляне – инкубами? Известно, что их облик с головы отчасти человеческий, но заканчивается он оконечностью животного. Так что, под именем мохнатых чудовищ изображается грубость всякого грешника, ибо если и начинает он что-нибудь под разумным предлогом, все же всякий раз стремится к неразумным действиям. И человек, как будто наполовину заканчивается животным, покуда грех, под разумным видом начиная некое дело, влечет человека к безумному результату. Ведь часто услаждение едой служит прожорливости и побуждает служить природной неудовлетворенности, а когда оно доводит чрево до обжорства, возбуждает и прочие члены к распутству. А перекликаются чудовища между собой, так как совершенные мерзости вызывают к совершению и другие, и словно голосом размышления совершенный грех вызывает другой, чтобы и тот был совершен. Ведь часто, как мы говорили, обжорство говорит: «Если ты обильной пищей не восстановишь тело, ты не будешь способен ни к какому полезному делу». И как только оно разожжет душу плотскими похотями, тотчас распущенность предлагает слова собственного внушения, говоря: «Если бы Бог не желал плотского союза людей, Он не сотворил бы сами члены их столь подходящими для соития». И когда она внушит такое будто бы на основании разума, тотчас влечет душу к необузданности вожделений. И когда душу часто застигают, она ищет спасения в обмане и запирательстве и не считает себя виновной, если защищает свою жизнь ложью. Итак, «мохнатое чудовище с другим перекликается», когда под каким-нибудь видом рассудительности последующий грех улавливает развращенную душу, поскольку предшествующий грех подает тому удобный случай. И так как ее изнуряют грехи жестокие и суровые, чудища согласно господствуют над ней, будто бы они были созваны. И выходит так, что всегда тем более запутываются пути ее шествия, когда один за другим грехи опутывают нечестивую душу.

37. Иногда привычка ко греху предваряется слепотой души а иногда предшествует ей – Между тем следует знать, что иногда сначала ослабляется око разума, и затем плененная душа скитается по чуждым и внешним похотям, так что слепая душа не понимает, куда влечется и охотно поддается соблазнам своей плоти. А иногда сперва вскипают похоти плоти и, только после долгой привычки к беззаконному деянию, смыкаются очи сердца. Ведь часто душа понимает, что есть истина, но не восстает со всей смелостью против зла и, хотя и сопротивляется, терпит поражения, покуда она понимает то, что делает, и все же поддается услаждению своей плоти. И чаще всего сперва утрачивается око рассудительности (созерцательное), а затем душа посредством похоти плоти покоряется мирским заботам, свидетельством чему является Самсон, когда был он захвачен иноплеменниками и, затем потеряв глаза, был отправлен на мельницу. Потому, несомненно, злые духи после того, как истребят внутри остроту созерцания жалами искушений, ввергают человека в бесконечный круг забот. Напротив, пророк Иеремия указывает, что часто и внешне доброе деяние погибает, но все же до некоторых пор удерживается в сердце свет разума, когда он, рассказывая о пленении Седекии, извещает о порядке внутреннего пленения, говоря: «И заколол царь Вавилонский сыновей Седекии в Ривле перед его глазами, и всех вельмож Иудейских заколол царь Вавилонский» (Иерем.39:6). Царь Вавилонский есть древний враг, виновник внутреннего смущения, который сперва убивает сыновей перед глазами самого наблюдающего человека, так как часто он так добрые дела уничтожает, что понимает это сам тот, кто побежден и страдает. Ведь душа обычно сетует, и все же побежденная услаждением плоти она с радостью губит рожденных ею, понимает, какие претерпевает наказания, и все же не поднимает руку добродетели против царя Вавилонского. Но она поражается совершением зла, хотя пока и видит это, наконец, доводится привычкой ко греху до того, что лишается самого света разума. Потому царь Вавилонский, сперва убив сыновей, вырвал у Седекии глаза, поскольку злой дух, сперва лишив человека добрых дел, затем отнимает и свет разума. Это Седекия претерпевает в Ривле. А Ривла переводится «сколь много этого». Ведь тот лишается света разума, кто неправедным образом угнетается множеством своей неправедности. Но как бы не обнаруживался грех, по каким бы причинам не вырывался наружу, всегда извращены пути нечестивых, так как, предавшись злым похотям, они либо вообще не желают добра, либо, желая его нетвердо, нисколько не устремляют к нему твердые шаги своей души. Итак, они либо вовсе и не начинают праведных дел, либо, ослабев во время самого пути, совсем мало к ним стремятся. Потому по большей части происходит так, что они, утомившись, возвращаются к своим обычаям и ниспадают от духовного напряжения в похоти плоти, думают только о преходящем, не заботятся совершенно о том, что пребудет с ними. Потому верно прибавляется:

29

Там же. Заходят в пустыню и теряются.

38. Напрасен труд жаждущих преходящих благ – Конечно, в пустыню заходят те, кто не возьмет с собой никакого плода своего труда. Один проливает пот в достижении почестей, другой пылает от желания приумножить имущество, третий пышет желанием заслужить похвалу. Но так как все это каждый из них утрачивает со смертью, впустую растрачивает труды тот, кому нечего взять с собой, представая перед Судьей. Против чего справедливо восстает Закон в следующих словах: «Наблюдай праздник опресноков семь дней ешь пресный хлеб, как Я повелел тебе, в назначенное время месяца Авива, ибо в оном ты вышел из Египта; и пусть не являются пред лице Мое с пустыми (руками)» (Исх.23:15). Ведь кто не озаботился с помощью добрых дел заслужить плату за жизнь, пустым предстанет перед лицем Господним. Потому так говорит псалмопевец о праведных «С плачем несущий семена возвратится с радостью, неся снопы свои» (Пс.125:6). Конечно же, несущие снопы на испытание Судии (на суд) – это те, кто в самих себе являют праведные дела, которыми они заслуживают (вечную) жизнь. Потому еще раз говорит о каждом избранном псалмопевец «Тот, у которого руки неповинны и сердце чисто, кто не клялся душею своею напрасно и не божился ложно» (Пс.23:4). Напрасно получает свою душу тот, кто, думая лишь о настоящем, не обращает внимания на то, что грядет в будущем. Напрасно получает ее тот, кто, не заботясь о (вечной) жизни, предпочитает ей заботу о плоти. Но праведные не напрасно получают свою душу, так как с постоянным вниманием направляют к ее пользе все, что ни совершают они по плоти. Поскольку, даже если само дело быстро преходит, причина дела не исчезает, которая и уготовляет за такую жизнь награды уже после жизни. Но нечестивые пренебрегают заботой об этом, так что они, очевидно блуждая в тщете, наследуя жизнь, бегут от нее, приобретая, губят. И лучше нам удерживаться от подражания неправедным, если взвесим их посмертные наказания. Потому здраво добавляется ниже, даже с увещеванием:

30

Стих 19. Поразмыслите о путях Фемайских, о дорогах Савы, и поразмыслите немного.

39. Некоторые уловляются сетями века сего под предлогом честности. Среди них те которые несут заботы о делах семейных или те которые не в должном порядке любят своих родственников – Феман переводится «южный ветер», а Сава – «сеть». Что иное изображается в виде южного ветра, расслабляющего члены жарким веянием, как не шаткое спокойствие жизни, и что в виде сети, как не обязательство что-либо делать? Ведь те, кто желает вечного расслабленной душой, сами себя запутывают своими бессвязными усилиями (влечениями), так что ни шага свободного к Богу сделать не могут. И, когда они запутываются в непрочных действиях своего образа жизни, они словно бы оставляют свои ноги в петлях сетей. Ведь подобно тому, как мы уже говорили немного выше о некоторых, влекомых к уже побежденным порокам с помощью других явных и непобежденных пороков, также некоторые возвращаются к тому, что они прячут под именем честности или уважением к похвальному. Ведь многие уже не желают чуждого и отделяются от тяжб этого мира, начав любить спокойствие (мир, молчание), жаждут учиться от святых изречений, страстно желают посвятить себя высшим размышлениям. Однако, они не оставляют в совершенной духовной свободе попечений о семейных делах, которым они часто покуда земным образом служат, все же впутываются в беззаконные тяжбы этого мира, и, когда они усердно желают заботиться о земных вещах, они оставляют искомый ими сердечный покой, и, когда преходящее естество покрывается постоянной заботой, воспринятое в душе учение (слово) Божественной мудрости уничтожается, так как по слову Истины (Мф.13; Мк. 4; Лк. 8), взошедшее семя заглушают терния, когда назойливые заботы о земных делах изгоняют из памяти слово Божие. Таким образом, они словно ходят в сети нетвердыми шагами, те, кто не оставили совершенно мира, и они сами себя запутывают, так что не могут идти.

40. Есть также много и тех, которые не только не желают чуждого, но даже оставляют все, чем обладали в мире, презирают самих себя, не ищут славы настоящей жизни, отдаляются от действий этого мира и попирают даже почти все, в чем бы им ни улыбнулось счастье. Но, связанные до сих пор узами плотского родства, пока без раздумий потворствуют любви к родственникам, часто под влиянием родственных чувств возвращаются к тому, что они уже покорили собственным презрением. И поскольку они более необходимого любят родственников по плоти, возвратившись во внешний мир, они разлучаются с Родителем их сердца. Ведь часто мы видим, что некоторые, насколько дело касается их собственных желаний, не имеет похотей настоящей жизни и оставили мир как на словах, так и на деле. Однако из-за беспорядочной любви к родственникам они врываются в дворцы, предаются тяжбам из-за земных вещей, оставляют свободу внутреннего мира и восстанавливают в себе мирские стремления, давно уже разрушенные. Где же еще, как не в сети они блуждают, те, которых уже начавшаяся любовь к совершенству жизни освободила от настоящего мира, но связывает неупорядоченная любовь к земному родству.

41. Ради Бога мы должны своих родных презирать ненавидеть забыть – Ведь те, кто, умертвив желания, следуют твердыми шагами к награде на вечном суде, из-за любви к Богу словно бы презирают самих себя, таким же образом отвергают все, что, как они чувствуют, им препятствует. Поскольку ради Бога необходимо услуживать всем, кому только возможно, также необходимо ради Него отказываться от собственных привязанностей, даже и к близким (родственникам) Вот почему, когда говорил некто: «Позволь мне прежде пойти и похоронить моего отца» (Мф.8:21), он тотчас услышал из уст Истины: «Пусть мертвые хоронят своих мертвецов, ты же иди, возвещай Царство Божие» (Мф8:22). Здесь следует заметить, что когда избранный ученик удерживается от похорон отца, все же не следует, чтобы всякий ради Господа по плотскому возбуждению (ревности) приносил такой обет во время смерти отца, ибо ради Господа он и относительно всех прочих должен его приносить. Потому опять говорит Истина «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего, и матерь, и жену, и сыновей, и братьев, и сестер, наконец же и душу свою, не может быть моим учеником» (Лк.14:26). Очевидно, что в этом стихе, когда к ненависти по отношению к родственникам присовокупляется еще и ненависть к своей душе, открыто показывается, что нам дано повеление также испытывать ненависть к самим себе, как и к своим близким, чтобы, увлекая их к вечному и презирая плотскую к ним благосклонность, ибо она тому мешает, мы научились их любить, смирив должным образом свою способность к различению. А также, чтобы мы научились ненавидеть их здоровой ненавистью, поскольку Он так может через ненависть возбудить любовь, что мы тем истиннее сможем их любить через ненависть. Потому опять говорится Моисеем (о Левии) «Говорит об отце своем и матери своей «Не знаю вас», и братий своих не признает, и сыновей своих не знает; ибо они (левиты) слова Твои хранят и завет Твой соблюдают» (Втор.33:9). Ведь тот жаждет ближе познать Бога, кто из-за любви к благочестию не желает знать тех, кого познал по плоти. И действительно, с большим убытком уменьшается знание о Боге, если оно соединяется с познанием плотского. Таким образом, всякий желающий вернее соединиться с Отцом всего, должен удалиться от родственников и близких, поскольку тем сильнее их любит тот, кто их же с пользой презирает и отвергает тленную связь плотских уз с ними.

42. Всем прочим ближним мы должны как можно более пользы приносить лишь бы от этого не замедлилось наше продвижение к Богу. Ведь мы должны быть к ним благосклонными но не отходить от пути ведущего к Богу – Мы, конечно, должны служить тем, с которыми на время сближаемся более прочих, поскольку и пожар распространяет пламя на поставленные рядом вещи, но сперва (пламя) зажигает то, откуда оно берет начало. Мы должны признавать связь земного родства; однако, когда она препятствует движению души, презирать ее, покуда верная душа, возгоревшись стремлением к Богу, не начнет презирать то, что связано с ней на земле, и не взойдет на Небо с помощью любви к вышнему, верным образом определяя место всего этого по отношению к себе. Следовательно, необходимо заботиться с искусным (тонким, тщательным) старанием, как бы не подкралось благорасположение к плоти и не отвратило сердечного стремления от верного пути, не помешало бы любви к горнему и восходящую на Небо душу не свергло бы вниз, наложив на нее груз. Ибо таким образом должен всякий сочувствовать нуждам ближних, чтобы этим состраданием не допустить препятствия силе своего рвения, чтобы как раз любовь преисполняла внутренность души, но не отвращала от духовного намерения. Ведь даже святые мужи, конечно, любят близких по плоти и отдают им все необходимое, но любовью к духовному побеждают само самолюбие, пока так не уморят его кормилом (рулем) рассудительности, что даже и в малом не отклоняются от истинного пути. На них верно указывают метафорически коровы, которые, направляясь к возвышенностям и везя ковчег Господень, шагают одновременно и с любовью, и со строгим пониманием, как написано: «Взяли двух первородивших коров и впрягли их в колесницу, а телят их удержали дома, и поставили ковчег Господана колесницу» (1Цар.6:10). И несколько ниже: «И пошли коровы прямо на дорогу к Вефсамису; одною дорогою шли, шли и мычали, но не уклонялись ни направо, ни налево» (1Цар.6:12). Ибо вот, в то время как телята заперты дома, коровы, впряженные в колесницу с ковчегом Господним, идут вперед и ревут, издают из утробы мычание, но все же не отклоняют шагов от пути. Из сострадания они чувствуют любовь, но шеи назад не обращают. Так, именно так должно шествовать тем, кто, покорившись ярму святого закона, носят ковчег Господень уже по внутреннему разумению, так как они не отклоняются от начатого пути праведности тем, что сострадают нуждам своих близких Вефсамис переводится «дом солнца». Таким образом, идти к Вефсамису, впрягшись в ковчег Господень, означает приближаться посредством познания о высшем к обители вечного света. Но тогда мы истинно устремляемся в Вефсамис, когда, шествуя по пути праведности, мы не отклоняемся к близким краям отклонения от правильного пути даже из любви к родственникам. Разумеется, необходимо, чтобы душа была к ним милостива, но уступать все же не следует, чтобы, если все та же душа не будет тронута любовью, не оказаться бы ей жестокой, а если она будет склонена любовью, не стала бы более расслабленной.

43. Следует быть благосклонным к близким но не должно им уступать – Желательно размышлять над тем, как блаженный Иов смирил шею своего сердца под ярмо страха Божия, с каким кормилом рассудительности носит он ковчег Божественного познания. Ведь он стенает, потеряв своих телят, так как, услышав о смерти сыновей, он рухнул на землю, остригши свою голову (Иов.1:20). Однако он, хоть и рыдая, шествует по правому пути, поскольку его уста даже среди стенаний открыты для похвалы Богу, поскольку он тотчас говорит: «Господь дал, Господь взял, как Господу было угодно, так Он и сделал; буди имя Господне благословенно» (Иов 1:21). Но безрассудные души не знают такого правила жизни, и как они беспорядочно желают путей Божиих, также безумно возвращаются к путям земным.

44. Наказания за расслабленность, увиденные сперва в других, обычно возмущают – Итак, совершенно справедливо святой муж, упомянув пути к Феману, переходит к дорогам к Саве, поскольку тех, кого расслабил южный ветер неправедной слабости, тех он, конечно же, держит, запутав в сети. Но верно описывая деяния нечестивых, он призывает поразмыслить над тем, что мы сами любим совершать дурные поступки, но, увидев их в других, осуждаем, и то, что мы в себе считали не столь уж предосудительным, узнаем, насколько оно мерзко, в действиях других людей. Таким образом происходит, что душа, обращаясь вновь к себе, стыдится делать то, что порицала. Как если бы дурное лицо вызвало бы отвращение в зеркале, так и душа видит в подобной себе жизни то, от чего отвращается. Следовательно, говорит Иов «Размышляйте о дорогах Феманских, путях в Саву, и немного задержитесь». Как если бы он открыто говорил: «Обращайте внимание на наказание, данное другому за расслабленность, и тем вернее надейтесь на вечное, если уж вы видите верным оком в других то, что вам не нравится».

45. Сколь полезно размышлять о краткости этой жизни – И ведь верно говорится: «Задержитесь немного». Ведь часто, покуда краткая эта жизнь вызывает любовь, словно бы она еще долго будет длиться, душа отпадает от надежды на вечность и, усладившись настоящим, поражается мраком отчаяния своего. И когда она считает, что жить ей предстоит еще долгое время, внезапно расставаясь с жизнью, она встречается с вечным, которого уже не избегнуть. Вот почему сказано неким премудрым «Горе тем, кто погубил терпение» (Еккл.2:16). Терпение, разумеется, губят те, кто, полагая, что они надолго задержатся среди видимого, оставляют надежду на невидимое. И когда душа увязает в настоящем, жизнь подходит к концу, и они внезапно идут на неожиданные муки, которые, как они обманывались в своих надеждах, либо никогда их не коснутся, либо они вообще в них едва верили. Потому и говорит Истина «Бдите, ибо не знаете ни срока, ни часа» (Мф.25:13). Потому и еще написано «День Господень, словно вор в ночи, так приидет» (1Фес.5:2). И поскольку почти незаметен подкрадывающийся, чтобы похитить душу, он уподабливается ночному вору. Потому должно бояться, словно Он всегда может прийти, поскольку пришествие не может быть нами познано заранее. Потому святые мужи, так как они беспрестанно помышляют о краткости жизни, живут, словно собираясь каждый день умереть. И настолько серьезнее они готовятся к вечному, насколько всегда полагают, что после смерти не будет ничего преходящего. Именно поэтому псалмопевец, намереваясь быстрее покинуть путь грешного, сказал: «Еще немного, и не станет грешного» (Пс.36:10). Потому он снова говорит: «Человек подобен траве дни его» (Пс.102:15). И Исайя потому же говорит: «Всякая плоть – трава, и слава ее – как травяной цветок» (Ис.40:6). По той же причине Иаков обвиняет души самонадеянных: «Что такое жизнь ваша? Пар, являющийся на некоторое время» (Иак.4:14). Итак, верно говорится: «Задержитесь ненадолго», поскольку и то, что последует, огромно и бесконечно, и то, что закончится, очень мало. Не должно, чтобы нам казалось длительным то, что в своем движении стремится к небытию покуда то, что движется путем изменений во времени, то приводят в движение сами различающиеся мгновения времени, и то, чем, как кажется, они скрепляются, ведет в конечном счете к разрушению. Но, верно, блаженный Иов тотчас восстает против врагов от лица всех избранных, после того как он с презрением указал на краткость настоящей жизни, прибавляя:

31

Стих 20. Остаются постыженными в своей надежде.

46. Твердость добрых мужей возбуждает стыд у нечестивых – Когда нечестивые причиняют зло добрым, если замечают, что те поколебались во внутреннем уповании, радуются результатам своей лжи. Ведь они считают великой прибылью распространение своего заблуждения, поскольку кичатся тем, чем они губят своих товарищей. Но когда упование праведных утверждено более глубоко, и оно никак не склоняется из-за внешних зол, души нечестивых охватывает стыд, так как, когда они не могут поколебать души несчастных, эти жестокие люди стыдятся из-за того, что они живут напрасно. Итак, да скажет святой муж от своего лица, да скажет согласно твердости вселенской Церкви, сокрушаемой и стенающей, которая посреди нападений нечестивых желает, безо всякого сомнения, радости небесного воздаяния и терпит даже до смерти «остаются постыженными в своей надежде». Как если бы он открыто говорил: «Поскольку нечестивые жестокими гонениями не уменьшают силу моей твердости, они, несомненно, со стыдом губят труд своей жестокости». Потому он и рассматривает блага грядущего воздаяния как уже наступившие и обращает мысли на то, какое обвинение ожидает нечестивых во время суда, добавляя ниже:

32

Там же. И пришли прямо ко мне, и устыдились (покрылись стыдом).

47. Смятение нечестивых во время суда – В день суда нечестивые приходят, конечно, к самой Святой Церкви, поскольку тогда-то они доходят до того, чтобы видеть Ее славу, и чтобы, будучи отданными на великие наказания за свою вину, они увидели, что потеряли. Но тогда нечестивых покрывает стыд, когда их обвиняет в качестве свидетеля их совесть перед лицом Судии. Тогда внешне познается Судия, но внутренне мучит обвинитель. Тогда всякая вина предстает перед глазами, и душа над пламенем геенны еще тяжелее мучится от собственного огня. О них верно говорится через пророка: «Господи! Рука Твоя высоко поднята, так что они не видят, но да видят и да устыдятся» (Ис.26:11). Теперь разум нечестивых затуманивают заслуги, но тогда просветит познание вины, так что теперь они не видят даже (того, что грядет), а тогда уже узнают обо всем, после того как они это потеряли. Ведь сейчас они неспособны познавать вечное, ибо презирают желание благоразумного (познания). Но тогда, познавая его, вне всякого сомнения, жаждут и обращают к нему душу, и, в то же время, никак не могут последовать за желанным.

48. Друзья Иова смущены его верностью Богу – Также эти слова святого Иова в особенности подходят его друзьям, которые пытались жестокими обвинениями поколебать душу святого мужа. Ведь он сказал: «Они смущены, ибо я надеялся». Словно бы он открыто говорил: «Покуда они не могут склонить безумными попреками меня к отчаянию, они сами смущаются безумием своей безрассудности. И они пришли прямо ко мне и покрылись стыдом». И словно бы он сказал: «Те, кто видят телесные раны, но не пожелали твердости души, когда посмели обвинить меня в неправедности, все еще не познали меня. Но бросающие мне жестокие обвинения, между тем, как познают, что дух мой крепок в несчастьях, стыдятся словно, приходя ко мне. Ведь ко мне тем приходят, что познают глубины моего сердца, и тогда их покрывает стыд, когда внешняя брань не колеблет меня». Но есть такие люди, что не знают страха Божия, и только тогда устрашаются, когда либо сами испытывают несчастье, либо видят, как его познают другие; которых удача возвышает до дерзости, а неудачи смущают до слабости. И, конечно, блаженный Иов обличает своих друзей, что они из числа такого рода людей, когда сразу же прибавляет:

33

Стих 21. Вот и вы пришли, и боитесь, лишь видя мою рану.

49. Бога следует бояться даже в счастье – Здесь Иов как будто открыто говорит: «Я и тогда боялся Бога, когда и не чувствовал боль от ударов, хотя и поддерживало меня счастье Вы, напротив, не боитесь по причине Божией любви, а боитесь Его только от ударов». Далее следует:

34

Стихи 22, 23. Разве я говорил дайте мне и от имущества вашего подайте мне? Или. Освободите меня из руки вражией и вырвите меня из руки мучителя?

50. Церковь не желает слушать тех, кто неправо мыслят о вере, а о нравах учат верно. Злые духи притягиваются немощью плоти – Эти слова относятся к лицу Церкви, поскольку, как мы сказали, друзья Иова представляют собой еретиков, то он справедливо объявляет, что не нуждается в их имуществе. Конечно, под имуществом еретиков весьма подходяще понимается плотская мудрость, и покуда они ею укрепляются, они как бы являют себя на словах богатыми; Церковь же ее потому не ищет, что превосходит ее духовным разумением. Но часто еретики, когда учат превратно о вере, говорят против древнего врага кое-что точное, но плотским усилием. Ведь иногда они этим действием представляют свои члены словно бы здоровыми, но раненые укусом змея в голову, они связаны в вере. Но святая Церковь не желает слушать от них обоснованные слова о плотских подвигах, поскольку те, кто нечто верное утверждают на словах, ведут к коварству лжи. Потому верно теперь говорится: «Разве я говорил дайте мне и от имущества вашего подайте мне? или Освободите меня из руки вражией и вырвите меня из руки мучителей?» Разумеется, рукой врага он здесь называет силу сатаны, а рукой мучителей – силу злых духов Он их потому зовет мучителями, что они притягиваются немощью плоти, и приобретенное слабоволие не сопротивляется их злым усилиям. Но вот что добавляется:

35

Стих 24. Научите меня, и я буду молчать; и если я вдруг чего-то не знал, наставьте меня.

51. Как верно понять этот стих, неясно. Следует ли его связать с тем, что уже сказано было «Разве я говорил дайте мне и от имущества вашего подайте мне? или Освободите меня из руки вражией и вырвите меня из руки мучителей?» Или, и в самом деле, вне связи с предыдущим делается это высказывание, в котором говорится в виде упрека: «Научите меня, и я буду молчать; и если вдруг чего-то не знал, наставьте меня». Впрочем, подходят оба толкования, поскольку они равно удалены от ясного понимания. Но так как мы сказали об этом аллегорически и лишь вскользь, остается исследовать моральный смысл слов этого текста.

Моральный смысл

52. Каков дух бедного угнетаемого и безумного Бога ради – Блаженный Иов перенес потерю имущества, преданный надругательствам злых духов, чувствовал боль ран, но, любя мудрое безумие ради Бога, попрал безумную мудрость мира презрением своей души. Следовательно, говорится о противопоставлении бедного – богатым мира сего, угнетаемого – могущественным, безумного – мудрым Эти три (противопоставления) подходят, поскольку ни нищий не ищет имущества, ни угнетаемый – помощи против мучителей, ни безумец – учения плотской мудрости. Итак, тот является святым мужем, кто в душе презирает себя самого, кто в бедности не стесняется недостатком, кто в унижениях ничего не претерпевает и кто, по доброй воле будучи безумным, не обращает внимания на плотскую мудрость. Вот почему некий бедняк в унижении говорит: «Мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся, мы гонимы, но не оставлены, низлагаемы, но не погибаем» (2Кор.4:8). Вот почему, достигающий мудрости святого безумия сказал: «Бог избрал безумное мира, чтобы посрамить мудрых» (1Кор.1:27) И еще: «Если кто из вас думает в веке сем быть мудрым, тот будь безумным, чтобы стать мудрым» (1Кор.3:18). Потому, открывая славу унижения и богатство вожделенной бедности, он говорит: «Так мы живем, словно умирая, словно наказываемые, но не умерщвленные, словно печальные, но всегда радующиеся, словно нуждающиеся, но многим изобилующие, словно ничего не имущие, но всем обладающие» (2Кор 6:9–10).

53. Возвышенность угнетаемых извне святых. Также свобода в изобличении владык (властей) – Следует меж тем возвести очи души и увидеть, как избранные Божии, извне угнетаемые, внутри себя восседают в великой твердыне. Ибо все, что снаружи приходит, внутренним взором посредством презрения бывает поверженным. Ведь те, кто внутри презрел себя, утверждают душу в небесном, и все, что ни претерпевают, считают преходящим и чуждым себе, и покуда они, так сказать, намерены пребывать душою вне тела, презирают все то, что претерпевают. В их глазах все, что имеет временное преимущество, не является высоким. Ведь, словно расположившись на вершине высокого холма, они отвергают равнины настоящей жизни и, возносимые духовным благородством, видят все, что величается плотской славой, намного ниже себя. Потому они не щадят никаких владык (властей), выступающих против истины, но, если кого замечают величающимся, усмиряют властью духовной. Ведь поэтому Моисей, возвращаясь из пустыни, со властью подходит к царю Египта со словами: «Так говорит Господь, Бог Евреев долго ли ты не смиришься предо Мною? Отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне служение» (Исх.10:3). И когда ему говорил фараон «Идите, совершите служение Богу вашему в земле этой» (Исх.8:25), он тотчас отвечает с большой властью: «Нельзя этого сделать, ибо отвратительно для Египтян жертвоприношение наше Богу» (Исх.8:26). Вот почему Нафан подходит к согрешившему царю и, сперва объявляя ему о совершенном злодеянии с помощью притчи и самого его обвиняя по его собственному суду, тотчас добавил: «Ты тот человек, кто совершил такое» (2Цар.12:7). Потому человек Божий, посланный для низвержения самарийского идолопоклонства, когда царь Иеровоам бросал на алтарь фимиам, не испугавшись царя и не стеснившись ужасом перед смертью, бесстрашно употребил против алтаря власть свободной речи: «Жертвенник, жертвенник! Так говорит Господь вот родится сын дому Давидову, имя ему Иосия и принесет на тебе в жертву священников высот» (3Цар.13:2). Потому гордый Ахав, приучившись служению идолам, и ожидая, что Илия будет его обличать, говорит «Не ты ли тот человек, кто смущает Израиль» (3Цар.18:17)? Илия тотчас поразил безумие гордого царя по праву свободного порицания со словами: «Не я смущал Израиль, но ты и дом отца твоего, оставив заповеди Господни и последовав вслед Ваалу». Вот почему Елисей, следуя истинному благородству учителя, Иорама, сына Ахава, пришедшего к нему с царем Иосафатом, устыдил виной неверности, говоря: «Что мне и тебе? Иди к пророкам отца твоего и матери твоей» (4Цар.3:13). И еще: «Жив Господь сил, пред которым я стою? Если бы я не почитал Иосафата, царя Иудейского, то не взглянул бы на тебя» (4Цар.3:14). Вот отчего тот же муж остановил Неемана, приехавшего к нему с лошадьми и повозками, перед порогом дома и не пошел за множеством талантов и обещанием одежд, но через посыльного повелел, чтобы тот семь раз омылся в Иордане (4Цар.5:9,10). Так что и сам Нееман ушел, рассердившись «Я полагал, что он выйдет ко мне» (4Цар.5:11). Потому и Петр, когда священники и старейшины ему запрещали даже под угрозой бичевания говорит во имя Иисусово, ответил тотчас с великой властью, говоря «Судите, справедливо ли перед Богом слушать вас более Бога?» (Деян.4:19). Потому и Павел, когда увидел первосвященника, восстающего против истины, а также, что его слуга бьет его по устам, не изрек в негодовании проклятия, но пророчествовал, исполнившись Святым Духом, такими словами: «Бог будет бить тебя, стена подбеленная!» (Деян.23:3). Вот почему Стефан воздвиг против силы преследователей власть своей речи, не испугавшись неминуемой смерти, говоря: «Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому» (Деян.7:51).

54. Эта свобода святых мужей происходит из ревности об истине а не из страсти превозношения – Но поскольку святые мужи восходят к словам столь большой высоты по ревности об истине, а не по пороку превозношения, они это явно показывают тем, насколько они сильны во всех прочих делах и речах, а также и своим смирением; являют они также и то, какой милостью пылают по отношению к тем, кого обличают. Конечно, гордость порождает гнев, а смирение – любовь. Итак, слова, которые ужесточает сама любовь, проистекают прямо из источника смирения. И ведь как мог Стефан произносить обличения по превозношению, когда он за тех, кого обличал, молился, преклонив колени, в то время как они его побивали камнями и усиливались во зле, такими словами: «Господи, не вмени им сего в грех» (Деян.7:60). Как мог Павел из гордости первосвященника своего народа порицать жестокими словами, когда он по смирению отдал себя в услужение ученикам, говоря так: «А мы – рабы ваши для Христа» (2Кор.4:5). Как Петр восстал на властителей из гордости, когда он словно извиняет их заблуждение из сочувствия, говоря: «Я знаю, братия, что вы, как и начальники ваши, сделали это по неведению, Бог же как предвозвестил устами всех Своих пророков пострадать Христу, так и исполнил» (Деян.3:17,18). И которых он ведет к жизни, говоря: «Покайтесь и обратитесь, и омоются грехи ваши»(Деян.3:19). Как же мог Елисей не желать видеть Неемана из высокомерия, когда он позволил женщине не только видеть его, но и удержать у себя? О которой написано: «Когда пришла она на гору к человеку Божию, обняла ноги его. И подошел Гиезий, чтобы отвести ее, но человек Божий сказал «оставь ее, душа у нее огорчена» (4Цар4:27). Как Илия высказал надменному царю жестокие слова по напыщенности, если он смиренно бежал перед его колесницей, как написано: «Он опоясал чресла свои и бежал перед Ахавом» (3Цар.18:46). Как же человек Божий презрел присутствие Иеровоама по превозношению, когда он исцелил из милосердия его сухую руку? Как написано: «Когда услышал царь речь человека Божия, которую тот произнес против жертвенника в Вифиле, то простер руку свою от жертвенника, говоря возьмите его; и одеревенела рука его» (3Цар.13:4). И немного позднее: «Помолился человек Божий лицу Господню, и возвратилась рука царя к нему и стала как прежде» (3Цар.13:6). Так как гордость не может породить добродетелей, то, из какового смирения исходит голос обличения, является через сопутствующие знаки. Каким же образом Нафан в гневе мог обличать царя Давида, когда его в этом нельзя обвинить, так как он в присутствии царя поклонился ему, простершись на землю? Как и написано: «И возвестили царю пришел пророк Нафан. И когда тот пришел пред лице царя, простершись на землю, поклонился ему» (3Цар.1:23). Как же мог Моисей, свободно противостоя царю, презирать его, когда он, тесно общаясь с Богом, со смирением почтил пришедшего к нему родственника своего Иофора (Исх.18:7)? Ведь он даже выказал полное послушание его совету, и впоследствии получал великую пользу от тайных бесед с Богом, потому что отдалился от выслушивания людских прошений.

55. Те, кто других обличает себя самих и пальцем не касаются – Из прочих дел святых мужей мы учимся тому, что должно думать о других. Ведь святые мужи свободны не вследствие гордости, смиренны не следствие страха. Но когда праведность возвышает в них свободу речи, познание собственной немощи хранит их в смирении. Конечно, они поражают заблуждающихся, словно с небес их обвиняя, но судя о самих себе весьма скромно, полагают себя словно среди отверженных. И как они преследуют зло в других, так же жестко они стремятся к обуздыванию самих себя. И напротив, чем менее они щадят себя, когда делают доброе, тем бдительнее порицают чужие поступки. Что же их может удивить во внешней человеческой власти, кто и себя самих презирает, несмотря на высоту их внутреннего величия. Итак, потому они справедливо осуждают высоту внешнего земного благородства, поскольку их внутреннее око не отягощено бременем гордости. Потому и блаженный Иов, когда он отвергал земную мудрость, силу и имущество говорящих жестоко друзей, говорил: «Разве я говорил дайте мне и от имущества вашего подайте мне? Или Освободите меня из руки вражией и вырвите меня из руки мучителей?» А то, что он чувствовал в отношении себя, он объявляет немного ниже, говоря: «Вы нападаете на сироту» (Иов.6:27). Итак, яснее ясного, сколь немощным он считает себя, называя сиротой. Далее следует:

36

Стих 25. Почему вы совлекли с себя речи истины, так как никто из вас не может что-либо доказать?

56. Тот кто желает направлять других, должен быть чист – Чистым от страстей следует быть тому, кто заботится об исправлении других, чтобы не думать о земном, не отдаваться низменным желаниям, пока не станет он настолько проницательным в том, чего другим следует избегать, насколько он сам все это отвергает и познанием и своей жизнью, так как невозможно оку, если его отягощает грязь, заметить пятно на некотором члене, и не могут руки, несущие грязь, отирать налипшую глину. Потому, согласно ряду древних повествований, Давиду, ведущему внешние войны, был дан знак Божественным гласом, говорящим: «Не ты построишь Мне храм, ибо ты пролил много крови» (2Цар.7:16,8; 1Пар.22:8). А построит храм Божий тот, у кого есть время для исправления и наставления душ ближних. Ибо мы сами являемся храмом Божиим, обретая истинную жизнь из обитания в нем, по свидетельству Павла, который говорит: «Храм Божий свят, и храм этот – вы» (1Кор.3:17). Но мужу, на котором кровь, запрещается строить храм Богу, так как тому, кто еще до сих пор предан земным деяниям, следует стыдиться духовно наставлять души ближних. Потому верно говорится: «От чего вы совлекли с себя речи истины, так как никто из вас не может что-либо доказать?». Словно бы открыто говорилось: «С какой безрассудностью вы воспринимаете услышанное, и не зная причин моих ран, до сих пор произносите укоряющие речи?». Далее следует:

37

Стих 26. Вы придумываете речи для обличения? На ветер пускаете слова ваши.

57. Два рода речей составляют вину для людей – Есть два рода речи, весьма тягостных и вредных для рода человеческого, один, хвалящий даже худое, второй, желающий уничижать даже и праведное. Тот несется вниз вместе с потоком, а этот пытается перекрыть сами воды и русло истины Тот подавляет страх Божий, этот возбуждает гордость. Тот пытается добиться благорасположения похвалами, а этот распаляется гневом, чтобы выказать себя в споре. Тот с готовностью покоряется, этот, напротив разъяряется. Итак, блаженный Иов обличал своих друзей в речах последнего рода, когда говорил: «Вы придумываете речи для обличения». И сразу стало ясно, что он переходит к дерзости их несправедливого обвинения, когда он добавил: «На ветер пускаете слова ваши». Ведь пускать слова на ветер, значит, говорить пустое. Ведь часто, когда язык совсем не воздерживается от пустых слов, он дает волю и безрассудству безумных обвинений. Ведь праздная душа такими шагами ввергается в яму греха к своей гибели. Ведь пока мы небрежем о том, чтобы остерегаться празднословия, мы доходим до достойных наказания дел, так что сначала дозволяем себе обсуждать чужие дела, затем язык оскорбляет уничижением жизнь тех, о ком идет речь, и, наконец, разражается открытыми поношениями. Где сеется жало гнева, рождается брань, воспламеняется огонь ненависти, совершенно уничтожается сердечный мир. Потому хорошо сказано Соломоном «Начало ссоры – как прорыв воды» (Притч.17:14). Ибо прорывом воды обозначается развязность языка в течении беседы. Напротив, тому прибавляет в добром отношении «Слова уст человеческих – глубокие воды» (Притч.18:4). Тот, кто дает прорваться воде, полагает начало ссоре. Ибо кто не обуздывает язык, разрушает согласие. Потому и написано, напротив: «Кто принуждает глупца к молчанию, возбуждает гнев» (Притч. 26:10).

58. Многоречие есть зло. Что есть пустое слово – То, что порабощенный многословием не может следовать правосудию, свидетельствует пророк, сказав: «Муж многоречивый не утвердится на земле» (Пс.139:12). Потому снова говорит Соломон: «Нет многословия без греха» (Притч.10:19). И Исайя потому же говорит: «Служение справедливости – молчание» (Ис.32:17), указывая, очевидно, что справедливость души изгоняется, если не щадят ее от неумеренности в речи. Потому говорит Иаков: «Если кто из вас думает, что он благочестив, и не обуздывает своего языка, но обольщает свое сердце, у того пустое благочестие» (Иак.1:26). Потому и говорит он опять: «Да будет всякий человек скор на слышание и медлен на слова» (Иак.1:19). И снова добавляет: «Язык – неудержимое зло, он исполнен смертоносного яда»(Иак.3:8). Вот отчего к тому же нас увещевает Истина, говоря «За всякое праздное слово, которое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф.12:36). Праздным является, несомненно, такое слово, которое лишено либо смысла справедливой необходимости, либо намерения благочестивой пользы. Следовательно, если смысл в праздной речи отсутствует, должно усердно поразмыслить, какое наказание последует за это празднословие, в котором совершается также и грех надменной речи.

59. Без строгого разбора молчания вся душа открывается врагу – Следует также знать, что те, кто разливаются в преступных словах, теряют всякое состояние праведности. Ведь человеческая душа, подобна воде, даже запертая отовсюду, собирается у самого верха, так как ищет место, откуда бы ей излиться, а когда ее отпускают, погибает, так как без пользы стекает вниз. Ведь насколько она отдаляется от строгого суда молчания пустыми словами, как бы столькими же потоками вырывается из себя. Потому и сложно вернуться внутрь к самопознанию, ибо, разлившись в многословии наружу, она теряет силу внутреннего созерцания. Итак, она покрывается ранами, нанесенными наседающим врагом, так как не окружает себя никакими защитными укреплениями. Оттого написано: «Словно незащищенный город, без дозора на стенах, таков муж, неумеющий сдерживать свой дух в речи» (Притч.25:28). И так как град души не имеет стен молчания, он открыт для вражеских нападений. И когда душа выходит вне себя посредством слов, она показывает себя противнику открытой, и настолько он ее одолевает без особых усилий, насколько она сама против себя же сражается тем, с помощью чего побеждается, – многословием.

60. Вред чрезмерной молчаливости – Но между тем необходимо знать, что, когда мы излишним страхом удерживаемся от речи, мы все же более необходимого запираемся за защитой молчания. И когда мы без рассуждения избегаем страстей языка, мы тайно опутываемся еще худшими. Ведь мы часто, неумеренно воздерживаясь от беседы, в своем сердце претерпеваем тяжелую страсть многословия, так что тем более разгораются в душе помыслы, что суровая стража неразборчивого молчания их стесняет, и, по большей части, чем более (душа) считает себя в безопасности, тем шире они разливаются, так как внешние наблюдатели их не видят. Из-за этого душа часто превозносится в гордыне и тех, кого слышит говорящими, рассматривает как будто немощных. Когда телесные уста сомкнуты, душа не понимает, насколько она этой гордостью открыта страстям. Ведь язык она сдерживает, а помысел возбуждает, и когда она по небрежению почти не размышляет о себе, тогда охотно и тайно осуждает она в себе всех вообще. Но чаще всего, когда излишне молчаливые претерпевают какую-нибудь несправедливость, они испытывают сильнейшую боль оттого, что не высказывают того, что терпят. Ведь если бы они говорили о нанесенных обидах спокойным языком, то боль уменьшалась бы состраданием единомышленников. Ведь закрытые раны больше приносят страданий, поскольку боль разрешается выздоровлением, когда пылающее внутри нагноение выходит наружу. Обычно, когда излишне молчаливые видят чье-либо злодеяние, но все же молчанием утесняют язык, они словно отвергают использование лекарства, хотя раны и заметны. Ведь они тем становятся причиной смерти, что отказались выпустить яд, который они могли бы удалить беседой. Потому и пророк не отрицает, что неумеренное молчание вменяется в вину «Горе мне, что я промолчал» (Ис. 6:5).

61. Пусть язык сдерживается воспитанием, а по необходимости освобождается – Так что же между всем тем, разве не следует со всем тщанием обуздывать язык мерою великого кормила, не следует ли крепко связывать, чтобы не ниспал он от расслабления в порок, либо не онемел от строгости даже для полезного дела? Но ведь так кем-то говорится «Мудрый будет молчать до срока» (Сир.20:7), чтобы он, разумеется, когда посчитает удобным, отложив суд молчания, предался бы полезному делу, говоря достойные и приличные слова. Потому и говорит Соломон: «Время молчать и время говорить» (Еккл.3:7). Потому надо различать смену времен, чтобы либо не был развязан язык словами тогда, когда его следует сдерживать, либо не был угрюмо связан тогда, когда можно с пользой говорить Псалмопевец, о том размышляя, удачно объединил все это в одном высказывании, говоря: «Положи, Господи, хранение моим устам и огради двери уст моих» (Пс.140:3). Ведь дверь открывают и закрывают. Поэтому тот, кто попросил вовсе не препятствие для уст положить, а дверь, открыто учил, что и воспитанием следует удерживать язык, и отпускать его при необходимости, чтобы уста, соответственно, в подобающее время открывались и, напротив, в подобающее время их замыкало молчание. Потому друзья блаженного Иова, либо все еретики, которые подразумеваются под друзьями, не умеют хранить уст, постоянно на ветер пускают слова, так как, без сомнения, слова, которые не укреплены весом различения (времен), уносит легкое дуновение.

Книга 10 [глава 11]

Исторический смысл

1

1. Если на арене выступает сильный атлет, то те, кто не равны ему по силе, по очереди оказываются побежденными им, и, когда повержен один, его место занимает другой. А когда и этот повержен, зовут следующего, чтобы измотать силы борца этими самыми частыми победами до тех пор, пока в схватке с новым борцом не окажется побежденным из-за смены лиц тот, кто не мог быть побежден силой борцов. Тоже самое и в этом состязании людей и ангелов: блаженный Иов выступает как сильный атлет, и, наконец, он превозмог часто сменяющихся противников неутомимостью духа. Первым напал Елифаз, вторым – Балдад, и последним вступил в борьбу Софар. Они воодушевляются совместными усилиями к нанесению ударов, но не смогли победить высоту мощного духа. Сами их слова, словно соперники, бьют мимо цели, потому что, когда они обвиняют святого, тогда они напрасно произносят слова искушений.

Это ясно открывается, когда ответ Софара Наамитянина начинается с оскорбления:

2

2. Неужели тот, кто много говорит, не будет и слушать? Или человек многоречивый оправдается?

У наглецов в обычае всегда возражать против того, что говорится справедливо, чтобы, если они соглашаются с высказыванием, они не казались побежденными.

Для них слова праведных, как бы мало их ни было, являются многими, потому что они отягощают слух тем, что ограничивают их пороки. Поэтому и обвиняется в грехе то, что справедливой речью говорится против грехов. Ведь Софар опровергая того, кто высказал серьезные и истинные обвинения, называет его многословным, потому что, когда мудрость через уста праведников обличает грехи, то в ушах глупцов это звучит как чрезмерная словоохотливость. Ведь лукавые люди не считают справедливым ничего, кроме того, что они сами считают таковым, и они думают, что слова праведных праздны по той причине, что они находят их противными своим помышлениям. Тем не менее, Софар высказал неложное обвинение, потому что муж многоречивый никак не может быть оправдан, поскольку, когда кто-либо растрачивается на слова при потере достоинства молчания, он уже не хранит благоразумия. Поэтому и написано: Плодом правосудия будет спокойствие. Поэтому Соломон говорит: «Как город разрушенный, без стен, так человек, говоря, не может удержать свой дух». Поэтому он снова утверждает: «При многословии не миновать греха». Потому псалмопевец свидетельствует, говоря: «Человек злоязычный не утвердится на земле». Но сила справедливого обвинения утрачивается, не хранимая рассуждением. Верно, что словоохотливый человек не может оправдаться. Но доброе, если оно говорится без учета адресата, становится нехорошим. Итак, истинное обвинение против злых, если оно искажает правоту добрых людей, теряет свою правоту и, обесцениваясь, умаляется настолько, насколько сильно то, что оно поражает.

Но, поскольку лукавые люди не могут терпеливо слушать доброе и, если они пренебрегают исправлением жизни, они прибегают к словам возражения, то Софар без стеснения продолжает, добавляя:

3

3. Перед тобой ли одним будут молчать мужи и, когда ты смеешься над прочими, не пристыдит ли тебя никто?

Невежественный ум, как мы сказали, с трудом принимает истинные обвинения, и молчание считает наказанием, а все правильное, что говорят, он расценивает как оскорбительную насмешку над собой, потому что, когда правая речь доходит до слуха людей порочных, тогда вина уязвляет их совесть, и, поскольку ум внутренне предается оправданию пороков, то внешне он побуждается к усердию в словопрении. Он не в силах вынести этой речи, потому что то, к чему прикоснулись в ране своей вины, причиняет боль, и в том, что обобщенно говорят против неправедных, они подозревают, что через это обвиняют именно их. Ведь он стыдится слышать внешне то, что он внутренне осознает за собой в своем прошлом поведении. Поэтому он сразу приготовляется к оправданию, чтобы с помощью слов неправильного опровержения скрыть стыд собственной вины. Праведники, слыша обличение в своих неправедных поступках, расценивают эти укоры служением любви, а грешники – унизительными насмешками. Первые непрерывно устремляются к послушанию, последние же воздвигаются к безумию самооправдания. Те принимают слово укора как помощь совершенствования своей жизни, посредством чего исправляют свои грехи нынешней жизни и смягчают гнев грядущего Судии; другие же, когда их укоряют, видят в этом оружие оскорбления, и в то время, когда голос укоряющего обнажает их грех, меркнет мнение славы нынешней жизни. Поэтому Истина в похвалу праведных говорит через Соломона: «Дай наставление мудрому, и он будет еще мудрее». Поэтому он отвергает непокорство грешных, говоря: «Поучающий кощунника наживет себе бесславие». Действительно, рождаются в большинстве случаев для того, чтобы, не будучи способными бороться с вкравшимся злом, стать из-за робости более злыми (дурными), а также как они блистают в своем словопрении, так некие пороки напротив выведывают жизнь обвиняющего (нападающего), и при этом они не считают себя обвинителями, если возлагают грехи и на других.

Поэтому Софар, чтобы показать себя словно осмеянным посредством обличения, немедленно лживыми устами добавляет:

4

4. Ты сказал: суждение мое верно, и чист я в очах Твоих.

Кто помнит слова блаженного Иова, знает, как это обвинение ложно навязывается его голосу. Ибо как мог называть себя чистым тот, кто говорит: «Если я буду оправдываться, то мои же уста обвинят меня»?Но это можно отнести порочности неправедных. Отказываясь оплакивать зло, которое действительно в них присутствует, они воображают его в других с тем, чтобы успокоить свою совесть в делании зла, если жизнь другого также может быть запятнана обвинениями. Но мы также должны знать, что большая часть порочных также мало желает добра, как если бы они могли показать зло настоящей жизни и если бы они по доброй воле терпели других, они молились бы о благоприятных обстоятельствах, чтобы в них проявить полноту своего доброго расположения. Так и Софар тотчас добавляет:

5

5. Но если бы Бог возглаголал и отверз уста Свои к тебе!

Человек рассуждает сам по себе тогда, когда во всем о чем он думает, он не сдерживается Святым Духом от чувства плотского мудрования, когда плоть полагает это чувство и, соблазняя ум как бы пониманием чего–либо, ложно направляет его. Поэтому Истина обращается к Петру, который все еще полон земного мудрования: Ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое. Когда же он произнес правое исповедание, говорится: не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах. Теперь как нам понять, что уста Божии хранят Его суды? Ведь голос сдерживается при закрытых устах, и мысль молчащего неизвестна, а при открытых устах, когда произносится слово, обнаруживается дух говорящего. Так что Бог отверзает Свои уста, когда Он открывает людям Свою волю через Свой явленный Промысл. Ведь он говорит как бы открытыми устами, когда, при устранении неизвестности внутреннего расположения, он отказывается скрывать то, что хочет. Ведь Он не открывает нам Своей мысли, словно сомкнув уста, когда через Свои скрытые суды Он утаивает, для чего Он это делает. Так вот, значит, Софар, чтобы обличить Иова в плотском мудровании и показать себя самого, какой он добрый, желает ему добра, которое он (Иов) не ведает, хоть оно и наличествует, говоря: Но если бы Бог возглаголет и отверз уста Свои к тебе! И когда он явно говорит: «Я сочувствую твоему невежеству более, чем наказанию, потому что я признаю тебя охваченным только плотским мудрованием и лишенным духа истины. Ведь если бы ты знал скрытые суды Божии, то ты не высказывал бы против него дерзких мыслей.

И потому всемогущий Бог еще больше устраняет слепоту нашего неведения, когда помогает нам понять Его суды, сказывая которые Своими отверстыми устами, Он, продолжая далее, чтобы усовершить нас в познании, вещает:

6

6. Чтобы явить тебе тайны премудрости и то, что разносторонен закон Его.

Людские дела являются делами Божественной премудрости, когда Всемогущий Бог управляет тем, что творит, совершает благо, которое Он предпринимает и, поддерживая, помогает тем, которых освещает светом Своего посещения. Ведь, вместе с тем, ясно, что Он промышляет о благе для тех, кого Он создал по Своей благодати. И когда Он подает духовные дарования, Он Сам совершает то, что Он предпринял по долгу Своей благости. Когда же Бог оставил тех, которых сотворил, это непостижимые дела Вышней премудрости; когда благо, которое Он предпринял, Он отнюдь не довел до конца; когда Он просвещает нас светлостью Своего явления, и, в то же время, попуская искушения плоти, поражает тьмою слепоты; когда Он вовсе небрежет о тех жертвах, которые принял; когда и ум наш Он побуждает желать Его когда Он вызывает и наш ум желать Его и, в то же время, по сокровенному Своему суду, утесняет нас нашей немощью.

7. Бесспорно, немногие могут исследовать тайны Его премудрости, но постигнуть их никто не может, поскольку то, что Его бессмертная премудрость не несправедливо промышляет о нас больше, чем мы сами о себе, на самом деле справедливо, хоть мы, смертные, еще не ведаем того. Но созерцать самые эти тайны Его премудрости – это еще только видеть непостижимую Его силу, поскольку, хотя мы и неспособны к исследованию Его советов, но через эту нашу неспособность мы вернее познаем Того, Кого боимся. К тем же тайнам Его премудрости устремлялся Павел, когда говорил: О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?Выше он также, изнемогая в таковом исследовании, и, тем не менее, продолжая в изнеможении от собственной немощи, прежде сказал: А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: «зачем ты меня так сделал?»Поэтому тот, кто не может постигнуть тайн Божиих, обращается к познанию своей немощи, а также приходит к бессилию своей учености, чтобы, – скажу так, – не постигнув тайн премудрости, он оказался постигшим, потому что, когда он изнемог в исследовании советов Всевышнего, то познал, что лучше смиренно благоговеть. И кого собственная немощь отвратила от глубокого познания, с тем соединилось смирение. Так что Софар и сведущ по стремлению к знанию, и невежда по дерзости напыщенной речи, потому что сам он, пожалуй, не имеет убедительности, но желает иметь ее в Лучшем, говоря: Но если бы Бог возглаголал и отверз уста Свои к тебе и открыл тебе тайны премудрости. Он также в желании представляет эту премудрость, которая ценится больше друга, когда далее прибавляет: И что разносторонен закон Его. Как в данном месте следует понимать закон Божий, если не как любовь, посредством которой всегда собираются заповеди жизни в уме, словно содержимые в действии? Ведь об этом законе говорит голос Истины: Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга. О нем Павел говорит: «Любовь есть исполнение закона». О нем он говорит опять: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов». Ведь что скорее может пониматься под законом Христовым, как не любовь, как не то, что мы тогда действительно исполняем его, когда носим бремена братьев по любви?

Нравственный смысл

8. Но тот же закон называется и разносторонним, потому что усердная в заботливости любовь, распространяется на все дела добродетели. Хоть она и начинается с двух заповедей, но простирается на бесчисленное их множество. Так, начало этого закона – любовь к Богу и любовь к ближнему. Но любовь к Богу имеет три проявления, потому что нам заповедано любить Создателя всем сердцем, всей душой и всей крепостью. Поэтому, на самом деле, должно заметить, что Божие слово, когда заповедует любить Бога, не только говорит, чем мы должны любить, но и – как сильно, когда присоединяет: всем, – очевидно, для того, чтобы желающий в совершенстве благоугодить Богу ничего своего не оставлял для себя. А любовь к ближнему разделяется на две заповеди, поскольку некий праведник говорит: Что ненавистно тебе самому (потерпеть от ближнего), (смотри и ты) того не делай никому. И Истина Сама от Себя говорит: «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними». Явно, что одной из этих двух заповедей Завета сдерживается злоба, а другой – вводится доброта, чтобы каждый, не делая зла, которое не хочет претерпеть, сам отступил от злого дела и, опять, делая добро, которое каждый желает, чтобы ему оказывали, от доброты побуждал себя заботиться о пользе ближнего. Но, разумеется, когда об этих двух заботах размышляют с усердием, сердце простирается к бесчисленным делам добродетелей, чтобы беспокойный ум не воспламенялся похотями к чему-либо привходящему неподобающему и не нерадел о должном при допущенном покое. Ведь, когда он остерегается делать ближнему то, чего сам отнюдь не хочет потерпеть от него, то с напряженным вниманием наблюдает за собой, чтобы не возгордиться, и не губить свою душу, вознося ее до презрения ближнего, и, чтобы лихоимство не мучило помысла всякий раз, когда оно простирает его к желанию чужого, он подавляет его. Да не оскверняет сердце гордость и да не растлевает его недозволенным, если оно подвластно похотям, да не ожесточает его гнев и да не воспламеняет его до причинения обиды, да не снедает его зависть и ревность к чужому благополучию да не доводит его своим пламенем, язык да не увлекается беспорядочно болтливостью и да не доходит до допущения враждебности, да не возбуждает ненависти злоба, и уста да не озлобляются до произнесения проклятия. И опять, когда он помышляет делать другому то, чего сам желает от другого, он, конечно, отплачивает тем, чтобы за зло воздавать добром, а за добро – еще большим добром, чтобы к дерзким проявлять кротость долготерпения, чтобы изнемогающим от болезни злобы оказывать добрую милость, чтобы несогласных соединять миром, чтобы согласным внушать желание истинного Мира, чтобы нуждающимся уделять необходимое, чтобы заблуждающимся указывать правильную стезю, чтобы обиженных утешать словом и сочувствием, чтобы воспламененных похотями в мире сем унимать порицанием, чтобы рассуждением смягчать угрозы властителей, чтобы облегчать скорби от притеснителей как можно более действенной помощью, чтобы противящимся внешним противопоставлять терпение, чтобы надмевающимся своим с терпением предоставлять учение, чтобы кротость настолько умеряла ревность против грехов подчиненных, чтобы она не ослабляла усердия к праведности, чтобы ревность о наказании воспламенялась настолько, чтобы при воспламенении не преступить пределов любви, чтобы благодеяниями в неблагодарных пробуждать любовь, чтобы с любовью оказывать услуги всем благодарным, чтобы молчать при невозможности исправить недостатки ближних, и чтобы бояться молчания как согласия при возможности исправить их словом, чтобы так воспринимать то, о чем умолчано, чтобы не возгревать в своей душе яд негодования, чтобы воздавать добротой недоброжелателям и чтобы, притом, при милости не отступить от справедливости, чтобы употреблять для ближних все то, что наиболее полезно, но не гордиться при употреблении этого, чтобы так страшиться пропасти самомнения при раздаянии благ, чтобы, при этом, не прекратить упражнения в добрых делах, столько уделять из того, что имеется, насколько простирается щедрость Воздающего, какова она есть, чтобы при раздаянии земного не помышлять о своей скудости, превышающей нужду и при пожертвовании дара свет радости не омрачать печалью.

9. Поэтому хорошо закон Божий называют разносторонним, ведь, очевидно, что хотя любовь одна и та же, но если она вполне овладела умом, то многообразно побуждает его к бесчисленным делам. Мы кратко выразим ее разнообразие, если немного рассмотрим ее добродетели в отдельных Божиих избранниках. Так, через Авеля она принесла Богу избранные дары и претерпела братоубийство без сопротивления. Она научила Еноха духовно жить среди людей и даже перенесла его вместе с телом от людей к небесной жизни. Ноя она явила единственным человеком, угодным Богу, тогда как все остальные были отвергнуты, а также побудила его к изготовлению ковчега в усердии продолжительного труда и сохранила его живым в этом мире за исполнение праведного дела. Она через Сима и Иафета благоговейно устыдилась наготы отца и, когда они были обращены к нему спиной, накинув покрывало, покрыла ее, не видя. Она подняла десницу Авраама, повиновавшегося убить своего сына, и сделала его отцом бесчисленного потомства народов. Она простерла ум Исаака, у которого зрение притупилось от старости, к прозрению далекого будущего, потому что он всегда заботился о чистоте. Она побудила Иакова и стенать о погибели горячо любимого им сына, и по снисходительности терпеть присутствие дурных сыновей. Она научила Иосифа, проданного братьями и мужественно переносить рабство при несломленной свободе души, и без превозношения (ума) господствовать над братьями. Она Моисея, когда народ грешил, и повергала в печаль до того, что он в молитве просил себе смерти, и воспламенила его в запале ревности до умерщвления народа, так что он и самого себя подвергал смерти за погибающий народ, и затем прогневался на согрешающий народ подобно тому, как гневается Господь. Она подняла руку Финееса на возмездие против согрешающих, так что он, взяв меч, пронзил совокупляющихся, и, разгневавшись, утолил гнев Господень. Она научила соглядатая Иисуса сначала посредством слова отстаивать истину против лгавших граждан, а затем – посредством меча употребить ее против врагов. Она Самуила представила и смиренным во власти, и сохранила его невредимым в изгнании: он, поскольку любил гнавший его народ, сам собою засвидетельствовал, что не любил той власти, с которой был свергнут. Она перед негодным царем Давида побудила к бегству из смирения, и подвигла к милости из благоговения: он и убегал в страхе от своего преследователя как от господина, и, тем не менее, когда он улучил возможность убить его, он не счел его врагом. Она укрепила Нафана в дерзновении свободного обличения согрешившего царя, и, хотя вина царя была был тяжек, он смиренно утешил его при его молитве. Она в Исаии не устыдилась телесной наготы в его проповеди и при отсутствии покрова для тела, проникла в небесные тайны. Она Илию, научив жить духовно пламенной ревностью, даже вместе с телом забрала в жизнь вечную. Она, утвердив Елисея в беззаветной любви к своему наставнику, исполнило его духом его наставника вдвойне. Ею Иеремия противостоял переселению народа Божия в Египет, но, тем не менее, он, любя даже непокорных, сам переселился туда, хотя запрещал это. Она Иезекииля, сначала возвысив над земными желаниями, потом подняла за волосы (головы). Она через Даниила, поскольку он удержался от вкушения царской трапезы, заградила пасти голодных львов. Она через трех отроков, поскольку покорила пламень страстей, когда они пребывали в мире, во время бедствия укротила и пламень в печи. Она через Петра мужественно противостояла угрозам земных владык и смиренно послушалась слов нижестоящих об упразднении обрезания. Она через Павла и смиренно переносила натиск гонителей, и, в то же время, смело порицала себя за прежнее неправильное понимание смысла обрезания. Так что разносторонен этот закон Божий, который в отдельных вещах пребывает неизменным в целости и, в различных случаях не различаясь, сохраняется цельным.

10. Стало быть, верно Павел перечисляет разносторонность этого закона, говоря: «Любовь долготерпит, милосердствует, не завидует, не гордится, не бесчинствует, не превозносится, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине».То есть любовь долготерпит, потому что спокойно переносит причинение зла. Милосердствует, потому что за зло щедро воздает добром. Не завидует, потому что, поскольку ничего не домогается в этом мире, не может и завидовать земному благополучию. Не гордится, потому что, поскольку со страхом ожидает воздаяния награды в небесном отечестве, не распространяется в желании излишних благ. Не бесчинствует, поскольку, так как возрастает в любви только к Богу и ближнему, то и не знает ничего, противного правде. Не превозносится, потому что, поскольку горячо озаботится о своем внутреннем, не желает и чужого внешнего. Не ищет своего, потому что всем, чем он временно владеет, он пренебрегает, как чужим, поскольку не признает чего-либо своей собственностью и не думает, что нечто пребудет с ним навеки. Не раздражается, потому что, даже когда причиняют вред, не побуждается ни к какому действию отмщения за себя, пока за великие труды ожидает больших наград впоследствии. Не мыслит зла, потому что, утверждая ум в чистой любви, пока с корнем исторгает всякую ненависть, не может увлекаться в душе ничем скверным. Не радуется неправде, потому что, горя одной только любовью ко всем, не веселится о погибели врагов. А сорадуется истине, потому что, любя других, как себя, по причине того, что видит в других то, что праведно, радуется как будто о собственном преуспеянии. Так что разносторонен этот закон Божий, который против каждого нападения греха, которое поражает расстроенный ум, выставляет защиту своих поучений, чтобы она, поскольку древний враг окружает нас различными напастями, разносторонне побеждала его через нас. Очевидно, что, если мы внимательно оценим, то мы даже не знаем, сколько мы ежедневно согрешаем перед нашим Создателем против этого закона. Если же мы взвесим наши грехи, то, без сомнения, спокойно будем переносить наказания; не сокрушается от малодушия тот, кому выносит суд приговор собственной совести.

Так вот, Софар, зная, что он говорил, но не зная, кому говорил, после того, как прежде сказал: Чтобы явить тебе тайны премудрости и то, что разносторонен закон Его, – далее продолжает:

Исторический смысл

7

11. И ты поймешь, что ты претерпел намного меньше, чем заслуживаешь по своим грехам.

Ведь, как мы сказали, скорбь от наказания умеряется при сознании вины, потому что и врачебный нож каждый терпит настолько терпеливее, насколько видит гнилым то, что отрезают. То есть тот, кто разумеет разносторонность закона, все, что претерпевает, оценивает как меньшее, потому что через осознание тяжести вины облегчается перенесение скорби.

12. Но, между тем, да будет известно, что Софар совершил немалый грех, укорив праведного мужа и даже представив ему грех. Поэтому и Истина справедливо обличает их дерзость, но милостиво обращает их к снисхождению, потому что у Милостивого Судии грех отнюдь не может быть не прощен, когда в пыле ревности согрешают из любви к Нему. Ведь часто это относится к великим и дивным учителям, так что они, горя большой любовью, увеличивают меру выговора, и язык говорит то, что не следует, потому что любовь, как следует, воспламенила ум. Но у них оскорбительное слово постольку сдерживается, поскольку оценивается и корень, из которого оно исходит. Поэтому хорошо Господь прежде сказал через Моисея: Кто пойдет с ближним своим в лес рубить дрова, и размахнется рука его с топором, чтобы срубить дерево, и соскочит железо с топорища и попадет в ближнего, и он умрет, – такой пусть убежит в один из городов тех, чтоб остаться живым, дабы мститель за кровь в горячности сердца своего не погнался за убийцею и не настиг его, если далек будет путь, и не убил его. Ведь мы ходим в лес с каким-нибудь близким другом каждый раз, когда мы обращаемся к рассмотрению наших грехов и просто рубим деревья, когда с благим намерением отсекаем пороки согрешающих. Но топор выпадает из руки, когда порицание заходит в строгости сверх необходимого. А железо соскакивает с топорища, когда от укоризны выходит более жестокое слово, и оно, поражая, убивает друга, потому что произнесенное оскорбление лишает слышащего его духа любви. Ведь внезапно пораженный ум, устремляется к ненависти, если его осуждает неумеренное порицание. Но тот, кто беспечно рубит деревья и убивает ближнего, должен убежать в три города, чтобы, будучи защищен в одном из них, он остался жив, потому что, если виновный в совершении человекоубийства, обратившись к слезам покаяния, укрывается в единстве таинства в надежде, вере и любви, то его не берут под суд. Даже если его настигнет близкий убитого, он не убивает его, потому что, когда придет Распятый Судия, Который соединил Себя с нами приобщением к нашему естеству, Он, без сомнения, не пожелает наказать в суде за эту вину того, кого укрыли своею милостью надежда, вера и любовь. Итак, скорее прощается тот грех, к которому злая страсть совсем не удовлетворяется. Поэтому и Софар называет беззаконником того, кого восхвалило божественное изречение, и, однако, он не оставлен милостью, потому что был побужден к словам порицания из ревности по божественной любви.

Он из-за того, что не знает достоинства блаженного Иова, из невежества с насмешкой еще добавляет, говоря:

8

13. Пожалуй, ты разумеешь стези Божии и совершенно постигнешь Вседержителя.

Что он называет стезями Божиими, если не милость Его явления? Разумеется, мы побуждаемся шествовать по ним к божественному, когда нас касается дыхание Его Духа и возносит нас превыше скорбей плоти, через любовь мы познаем образ нашего Создателя, который должно познавать и которому мы подражаем. Ведь, когда наш ум воспламеняет любовь к духовному отечеству, она словно прокладывает себе путь в своих подражателях и запечатлевает в покорном сердцесловно некую стезю ходящего Бога, чтобы через это жизненный путь проходился правыми стезями помышлений. Ведь Того, Кого мы еще не видим, нам остается искать на стезях Его любви в такой мере, в какой ум может, так или иначе, найти Его посредством созерцания ныне, последуя за Его спиною, он ищет Его посредством святых желаний. Псалмопевец знал, что хорошо следовать по стезям Божиим, так как говорил: К Тебе прилепилась душа моя.Он также заботится найти Его вплоть до созерцания Его величия, так как говорит: Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лице Божие. Ведь мы Вседержитель тогда познается ясным познанием, когда, при нашей до конца попранной смертности, Он созерцается в воспринятой нами славе Его Божества. Теперь же благодать нашедшего Духа возвышает душу от плотского мудрования и возносит ее до презрения скоропреходящих вещей; все, к чему устремляется ум, он презирает как дольнее и горит желанием к небесному и силою своего созерцания выходит за пределы тела, которое все еще удерживает его в себе тяжестью своей тленности. Он пытается созерцать сияние Его беспредельного света и не может, потому что дух подавлен немощью и никак не проникает в это, и, тем не менее, он любит, даже будучи отринут. Ведь Творец уже через то, что Его любят, являет Себя, но устраняет образ Своего видения от любящих Его. Поэтому мы шествуем, только созерцая Его стези, по знамениям Его даров следуя за Тем, кого еще не видим. Разумеется, эти стези невозможно постигнуть, потому что неведомо, откуда, куда и каким образом идут дары Его Духа, что подтверждается Истиной, Которая говорит: Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит. А на вершине дарований Вседержитель может быть познан посредством созерцания, но, тем не менее, не в совершенстве, потому что, если в славе Его мы и созерцаем Его, но не вполне постигаем Его сущность. Ведь ангельский или человеческий ум, когда всматривается в безмерный Свет, воспринимает Его ограниченно именно потому, что сам является творением, и простирается в продвижении за пределы себя, но, тем не менее, даже простершись, не в состоянии постигнуть славу Того, Кто, проникая, нося и исполняя, заключает все.

Поэтому он и еще добавляет:

9

14. Он превыше небес, – что можешь сделать? глубже преисподней, – что можешь узнать? Длиннее земли мера Его и шире моря.

То, что Бог представляется превыше небес, глубже преисподней, длиннее земли и шире моря, это должно разуметь духовно, поскольку нечестиво как–либо помышлять о Нем как об имеющем телесные очертания. Но Он превыше неба, потому что Он проникает все по неограниченности Своего Духа; глубже преисподней – потому что, проникая все, Он все созидает; длиннее земли – потому что превосходит образ сотворенного неизменяемостью Своей вечности; шире моря – потому что Он так содержит в управлении непостоянство временных предметов, что упорядочивает его всевозможными проявлениями Своей силы в ограниченном. Хотя названием небес могут обозначаться ангелы, словом преисподняя – демоны; под землей же можно разуметь праведных людей, а под морем – грешников. Итак, Он превыше небес, потому что даже сами избранные духи не проникают в совершенстве в видение такового величия. Он глубже преисподней, потому что Он, судя, осуждает лукавство злых духов намного проницательнее, чем они думают. Он длиннее земли, потому что терпение божественного великодушия превосходит наше великодушие, потому что оно сносит нас, даже когда мы грешим, и ждет, когда мы станем достойны получения наград. Он шире моря, потому что везде взирает на дела согрешающих действием Своего воздаяния, так что, и не присутствуя Своим видом, Он ощущается присутствующим через Свой суд.

Нравственный смысл

15. Однако все <это> может относиться только к человеку, так что он и небо, когда уже по своим желаниям устремлен к небесному; он и преисподняя, когда расстроенный тьмою ее соблазнов, повержен во аде; он и земля, потому что в добром деле приносит обильный плод твердой надежды; он и море, потому что иногда колеблется, будучи в смятении, и поднимается ветер его непостоянства. Но Он превыше небес, потому что величие его силы превосходит нас, даже когда мы поднимаемся выше самих себя. Он глубже преисподней, потому что Он, разумеется, судит справедливее, нежели дух человека испытывает сам себя в искушениях. Он длиннее земли, потому что плоды жизни, которые Он воздает при кончине, ни в коей мере не постигает даже наша надежда. Он шире моря, потому что человеческий ум, колеблясь, строит предположения о том, что будет, но, когда он уже начинает узнавать то, что предположил, он убеждается в ограниченности своего предположения. Так что он делается превыше небес, когда даже наше созерцание Его бывает бессильно. Поэтому и псалмопевец возвел свое сердце к Всевышнему, но он не считал, что уже достиг Его, так как говорит: Дивно для меня знание Твое, крепко оно, не смогу постигнуть его. Познал, что Он глубже преисподней, тот кто, испытывая себя, но боясь Его более праведного суда, говорил: Я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь.Он видел, что Он длиннее земли, когда помышлял, что все молитвы человеческого ума для Него меньше, так как говорил: Кто может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем.Тот, кто и страхе помышлял, что человеческий ум отнюдь не постигает безмерность Его строгости, сколько бы он ни трудился в поисках понапрасну, усмотрел, что Он шире моря, так как говорил: Кто знает силу гнева Твоего, и ярость Твою по мере страха Твоего?Силу Его хорошо постиг великий наш учитель, выразив кратко: Чтобы вы могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и высота и глубина. Ведь Бог имеет широту, потому что простирает Свою любовь даже до призвания гонителей. Имеет Он долготу, потому что, долготерпеливо снося нас, ведет к нашему Отечеству жизни. Имеет Он высоту, потому что превосходит разумение даже тех, которые будут приняты в небесный собор. Имеет Он глубину, потому что непостижимо выносит суд по Своей строгости осужденным во аде. Эта четверица, как известно, упражняет нас, пока мы в этой жизни, потому что она являет широту в любви, долготу – в терпении, высоту – в превосхождении не только нашего разумения, но даже наших молитв, и глубину свою – в строгом суде над тайными и недозволенными движениями помышлений. Но, насколько непостижимы Его высота и глубина, не знает никто, кроме того, кто или преуспевает в созерцании небесного, или, пребывая в тайных страстях, дерзко возмущается. Поэтому и блаженный Иов сказал: Он превыше небес, – что можешь сделать? глубже преисподней, – что можешь узнать?И если он, откровенно презираемый, говорил: «Как ты можешь познать Его глубину и превосходство, когда ты не можешь ни возвыситься к небесному, ни удержать себя в искушениях?»

10

16. Если Он ниспровергнет все или заключит во едином, то кто будет Ему противоречить?

Или кто может сказать Ему: «Зачем Ты это делаешь»? Господь ниспровергает небо, когда страшным и сокровенным промышлением сокрушает высоту человеческого созерцания. Он ниспровергает преисподнюю, когда попускает, чтобы чей-либо нетвердый ум ниспал в своих искушениях в еще худшее. Он ниспровергает землю, когда пресекает происхождение плода в добром деле вторгшимися препятствиями. Он ниспровергает море, когда возмущает колебание нашей неустойчивости внезапно находящим страхом. Ведь беспокойное сердце в своем сомнении сильно страшится именно потому, что колеблется, и опрокидывается, подобно морю, когда возмущается наш трепет перед Богом при размышлении о страхе на Его Суде. Итак, поскольку мы кратко сказали, как Он ниспровергает небо и преисподнюю, землю и море, то теперь остается, чтобы мы немного усерднее показали, как это может быть заключено во едином.

17. Ведь часто бывает, что Дух уже возносит ум на небо, но, тем не менее, плоть борет его тяжкими искушениями. И когда дух ведется к созерцанию небесного, он отвергается по причине предлежащих образов недозволенных действий. Ведь жало плоти внезапно поражает того, кого святое созерцание исхитило из плоти. Поэтому заключаются небо и, вместе, преисподняя, когда один и тот же ум просвещает восхождение созерцания и помрачает тяжесть искушения, чтобы он со вниманием смотрел на то, к чему стремится, и стыдился того, что потерпел, быв побежден в помысле. Ведь свет исходит с неба, преисподней же обладает тьма. Поэтому небо и преисподняя обращены к одному, когда ум и уже созерцает свет небесного отечества, и все еще переносит тьму тайного искушения в борьбе с плотью. Разумеется, Павел уже взошел на вершину третьего неба, уже познал райские таинства и, однако, все еще испытывая борьбу с плотью, воздыхал, говоря: В членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Итак, что, как не небо и преисподнюю, заключил Бог в душе этого великого проповедника, который уже воспринял свет тайного видения и, тем не менее, все еще переносил плотскую тьму? Выше себя он видел то, к чему с радостью стремился, а в себе он сознавал, что печалится и страшится. Его уже просветил свет небесного отечества, тьма искушений все еще возмущала его дух. Поэтому вместе с небом совершается ад, потому что его, просвещенного, и воодушевляло спокойствие, и его, искушенного, поражала скорбь.

18. И часто бывает, что вера уже укоренена в уме, но, тем не менее, она в некоторой мере оскудевает по сомнению, поскольку она и возносится над видимым, будучи тверда, и, будучи нетверда, колеблется от чего-либо. Ведь, по большей части, она возвышается к желанию вечного, и, поощряемая побуждениями, возрожденными в мыслях, противоречит сама себе. Так что земля и море заключаются во едином, когда один и тот же ум и укрепляет непоколебимость твердой веры, и, с другой стороны, от некоторой изменчивости совращает ветер неверного сомнения. Разве не знал, что в его душе заключаются земля и море тот, кто, и надеясь по вере, и сомневаясь по неверию, говорил: Верую, Господи! помоги моему неверию? Итак, что это такое, заявляющее, что верует, и нуждающееся, чтобы помогли его неверию, как не то, что землю с морем заключенными в своих помышлениях усматривает тот, кто и тверд уже в вере, чтобы начать молиться, и еще, будучи нетверд, испытывал колебания сомнения от неверия?

19. А то, что попускается происходить по тайному промышлению, – это, когда ум уже начал возвышаться к праведности, и его борет наследие его порочности, поскольку сама эта брань или воздвигает сопротивляющийся ум, или же сокрушает совращенный. Посему правильно сказано: Если Он ниспровергнет все или заключит во едином, то кто будет Ему противоречить? Или кто может сказать Ему: «Зачем Ты это делаешь»?– потому что, разумеется, суд Божий нельзя ни разорить сопротивлением, ни постигнуть исследованием, когда Он или отнимает добродетели, которые даровал, или, не отнимая их полностью, попускает восстать брани страстей. Ведь часто сердце отдается превозношению, когда укрепляется в хороших результатах в добродетелях, но, когда Творец видит скрытые движения дерзости в помысле, Он оставляет человека предоставленным самому себе, чтобы его ум, будучи оставлен, познал, что он такое, так как не подобало ему радоваться в беззаботности.

Итак, когда он сказал, что все ниспровергается и заключается во едином, он продолжает дальше:

Исторический смысл

11

20. Ибо Он знает суетность людей, и, видя беззаконие, неужели оставит его без внимания?

И, раскрывая сказанное прежде, он прибавлял, говоря: «Поскольку Он с терпением смотрит, как возрастают пороки, Он распределяет воздаяния на суде». А правильный порядок в изложении соблюдается, когда сначала предлагается узнать о суетности, а затем – рассмотреть беззаконие. Очевидно, всякое беззаконие бывает суетно, но не всякая суета есть беззаконие. Ведь мы делаем суетное всякий раз, когда думаем о преходящем.

Поэтому и говорится, что внезапно исчезает то, что пропадает из вида смотрящих. Поэтому псалмопевец говорит: Совершенная суета – всякий человек живущий, – потому что, поскольку он, живя, преклоняется к разрушению, то и справедливо именуется суетой, но вовсе несправедливо называть его также и беззаконием, потому что, хоть то, что он исчезает и является наказанием за грех, но, тем не менее, то, что в жизни преходит, не является греховным только поэтому. Итак, суетно то, что преходит. Потому и Соломон говорит: Всё суета.

21. Далее, после суеты, уместно сказать и о беззаконии, потому что, когда мы занимаемся чем-либо преходящим, мы увлекаемся чем-то греховным. Всякий раз, когда ум не соблюдает состояния неизменяемости, он, сам по себе совращаясь, ввергается в пороки. Так что при суете он впадает в беззаконие, которое обыкновенно бывает при вещах изменяемых, причем от одного беззакония он переходит к другому и оскверняется повторяемыми грехами. Но под суетой может подразумеваться и грех, а через наименование беззаконием может быть обозначена более тяжкая вина. Если же, так или иначе, суета не была бы грехом, то псалмопевец не говорил бы: Впрочем, во образе Божием ходит человек, но напрасно он суетится, собирает и не знает, кому оставит он то. Ведь, хотя мы имеем в нашей природе образ Троицы, но, возмущаемые побуждениями к суетным удовольствиям, мы, проводя нашу жизнь, грешим. Так что похоть постоянно возмущает нас различными способами, страх сокрушает, веселье расслабляет, скорбь опечаливает. Поэтому от суеты, как и выше было сказано, мы переходим к беззаконию, когда сперва впадаем в легкие грехи, а когда при этом расслабляет и еще привычка, то мы уже вовсе не боимся допускать даже и худшее. Ведь, когда язык нерадит о воздержании от празднословия, то он, побеждаемый обыкновением укоренившейся привычки, бывает дерзок и впадает в беззакония: когда он преклоняется к гортани, то предается ветреному неразумию. А когда ум отказывается обуздывать плотское наслаждение, он обыкновенно впадает в ров бесчестия. Посему Павел, рассуждая об ущербе для народа Израильского, чтобы предостеречь от угрожающей лютой беды, подобающим образом позаботился по порядку поведать происшедшее, говоря: Не будьте также идолопоклонниками, как некоторые из них, о которых написано: народ сел есть и пить, и встал играть. Ведь еда и питье побуждают к забавам, а забавы приводят к идолослужению, потому что, если грех суетности не обуздывается без какой бы то ни было осторожности, то в дальнейшем беспечный ум бывает поглощен беззаконием, о чем свидетельствует Соломон, который говорит: Кто пренебрегает малым, тот падает понемногу. Ведь, если мы пренебрегаем заботиться о малом, то мы, незаметно совращаясь, бесстрашно совершаем даже большее. И должно заметить: сказано, что о беззаконии рассуждают, но не видят его. Ведь мы обыкновенно более пристально рассматриваем то, о чем рассуждаем. Итак, Бог знает суетность человеческую, рассматривает беззаконие, потому что не оставляет без наказания и самого малого греха и готов гораздо сильнее поразить за большее. Итак, поскольку грех из менее значительного зла и перерастает в более тяжкое, то суетность одурманивает ум, а беззаконие – ослепляет. И, таким образом, ум, как только не стало света, все больше надмевается в самомнении, по мере того как, уловленный в сети беззакония, все дальше отходит от истины.

Поэтому, так как суетность увлекает вместе с беззаконием, он уместно выражает то же, когда сразу затем говорит:

12

22. Пустой человек надмевается в гордости.

Ведь результат суетности состоит в том, чтобы, когда ум поражен грехом, сделать его дерзким из-за вины; поскольку, когда он не печалится о забвении своей вины за утраченную непорочность, он, по праведному суду, ослепляется, а, вместе с тем, теряет и смирение. И, в большинстве случаев бывает, что, служа непотребным пожеланиям, он отсекает себя от страха Божия и, будучи уже как бы свободным в совершении зла, он стремится исполнить все, что предлагает ему похоть.

Поэтому, поскольку сказано, что пустой человек надмевается в гордости, то тут же присовокуплено:

13

23. И, рожденный подобно дикому осленку, он считает себя свободным.

Явно, что через дикого осленка обозначается всякий род диких животных, который, будучи предоставлен побуждениям природы, не обуздывается браздами управляющих. Ведь диким животным свойственно свободно ходить, куда они хотят, и отдыхать, когда они утомляются. И, хотя человек намного лучше неразумных животных, ему, в основном, не позволительно то, что дозволено бессловесным. Ведь они ни для чего иного не предназначены, и едва ли возможно обуздывать их побуждения какой бы то ни было дисциплиной. Человеку же, поскольку он устремлен к будущей жизни, необходимо, чтобы во всех своих побуждениях он обуздывался правилом дисциплины и служил, будучи связан уздами, подобно домашнему животному, и жил в строгости дисциплины вечности. Так что кто стремится исполнять все, что желает по необузданной свободе, тот чего иного домогается, как не того, чтобы быть подобным дикому осленку, чтобы его не сдерживали узды дисциплины, но чтобы он, безудержный, смело бежал по лесу похотений.

24. Но часто Божественное милосердие тех, кого усматривает, что они направляются к необузданности непозволительной свободы, вскоре сокрушает противодействующим препятствием, поскольку, будучи отвергнуты, они познают, что надмились дурной гордостью, чтобы они, уже укрощенные испытанием бича, подклоняли выю своего ума под ярмо хозяев и направляли стези сей жизни по воле Владыки. Верно познавший, что он связан этими уздами, сказал: Тогда я был невежда и не разумел; как скот был я пред Тобою. Но я всегда с Тобою. Посему и свирепый оный гонитель, от дикого и лютого удовольствия перешедший в дом веры, когда был уязвлен шпорами своего Управителя, слышал: Трудно тебе идти против рожна. Итак, если мы уже не хотим быть подобны дикому осленку, нам необходимо во всем, к чему мы стремимся, сначала обращать внимание на наклонность внутреннего расположения, чтобы наш ум во всем, к чему стремится, удерживался уздами горнего правления и постольку вернее исполнял в жизни свои обеты, поскольку попрал устремления своей жизни, даже против своей воли.

14

25. Ты же утвердил сердце твое и простер к Богу руки твои.

В этом месте имеется в виду утвердить сердце не через добродетель, а через нечувствительность. Ведь всякий дух, который подчиняет себя соображениям внутренней строгости, размягчается от боязни этого, и его пронзает стрела Божественного страха, потому что нетвердая душа действует по смирению. А всякое упрямство нечувствительности твердеет – словно утверждается сердце, – так что его не поражают стрелы страха Божия. Поэтому Господь милосердно говорит некоторым через пророка: Возьму от вас сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Разумеется, Он забирает каменное сердце, когда отнимает у нас черствость гордости и подает плотяное сердце, когда затем ту же нашу, черствость обращает в чувствительность. Через руки же, как мы неоднократно учили, обозначаются дела. Итак, гордиться добродетелью в делах, в противность благодати Щедродателя, – это значит воздевать к Богу руки с виною. Ведь тот, кто, говоря перед лицом Вечного Судии, приписывает себе, что он сделал доброго, протягивает к Богу руки с гордостью. Очевидно, что негодные на избранных, еретики на правоверных всегда нападают так, что, когда они не могут порицать дела, они силятся осуждать за гордость в делах, поскольку тех, кого они не могут обличить в худой деятельности, они обвиняют в грехе гордости. Поэтому они и то доброе, что бывает видимо, они уже совсем не считают добрым, так как это будто бы бывает показываемо по побуждению гордого помысла. Гордые, которые часто порицают смиренное, не знают, что своими речами они наносят удар по самим себе.

Но, поскольку Софар дотоле поразил праведного мужа, то теперь он, как бы уча, продолжает:

15

26. Если есть беззаконие в руке твоей, а ты удалишь его и не дашь неправде обитать в шатре твоем, то поднимешь незапятнанное лице твое и будешь тверд и не будешь бояться.

Всякий грех или производится одной только мыслью, или совершается вместе и мыслью, и делом. Так что беззаконие в руке – это грех на деле, а неправда в шатре – беззаконие в уме. Ведь наш ум не напрасно назван шатром, в котором мы укрываем сами себя, когда не проявляем себя через деяние. Итак, Софар, поскольку он друг праведного мужа, знает, что говорит, но, поскольку он упрекает праведника, то, уподобляясь еретикам, не умеет правильно изложить даже то, что знает. Но мы, пренебрегая тем, что он говорит в гордости, будем оценивать его слова как верные, если они правильно сказаны. Увещевает же он сначала отнять беззаконие от руки, а затем – удалить беззаконие из шатра, потому что всякому, кто уже отстранил от себя прочь худые дела, разумеется, необходимо, чтобы он, придя в себя, тщательно исследовал себя со вниманием ума, чтобы грех, которого он уже не совершает на деле, не оставался также и в помысле. Поэтому хорошо также сказано Соломоном: Соверши дело твое вне дома и тщательно обработай твое поле, чтобы потом устроить и дом твой. Ведь что иное значит: посредством устроенного дела тщательно обрабатывать внешнее поле, как не то, чтобы по искоренении беззакония посредством мыслей благоустроить нашу деятельность для произведения плода? И что иное значит: после обработки поля перейти к устроению дома, как не то, что мы, по большей части, из добрых дел научаемся, насколько чистую жизнь мы должны устроить в отношении мыслей. Ведь почти все добрые дела происходят от мыслей, но суть некоторые тонкости мысли, которые порождаются деятельностью; ведь, как дело предпринимается душой, так и, наоборот, – от дела совершенствуется дух. Ум, очевидно, приобретя начала Божественной любви, повелевает делать добро, которое следует творить, но после того, как начнет осуществляться повелеваемое, он из своих собственных действий узнает, насколько меньше он видел, когда только начал повелевать. Следовательно, поле обрабатывается вне дома, чтобы дом был устроен потом, потому что мы, по большей части, от наружной деятельности, научаемся, каковое искусство праведности мы должны иметь в сердце. Софар хорошо изучил сей порядок, так как он убеждает сперва удалить беззаконие от рук, а затем – неправду из шатра, потому что дух никоим образом не превозносится в мысли, когда он все еще согрешает делом.

Нравственный смысл

27. Если мы исторгнем две эти вещи, то сразу же поднимаем лицо к Богу без порока. Внутреннее же лицо человека есть ум, которым мы без сомнения познаем, что наш Создатель любит нас. Поднять же сие лицо, как известно, значит возвести дух к Богу посредством усердия в молитве. Но поднятое лицо оскверняет порок, если совесть упрекает обращенный ум за его грех, потому что он уже отпадает от дерзновенного упования, если, обращаясь к молитве, он угрызается воспоминанием еще не побежденного греха. Ведь он не надеется, что может получить то, что желает, когда действительно помнит, что еще не хочет делать то, что слышал от Бога. Посему сказано Иоанном: Возлюбленные! если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу и, чего ни попросим, получим от Него. Посему Соломон говорит: Кто отклоняет ухо свое от слушания закона, того и молитва – мерзость. Ведь наше сердце осуждает нас при молитве, когда помнит, что оно противилось повелениям Того, Кто заповедал, и молитва бывает мерзостью, когда отвергается по суду закона, потому что, разумеется, достойно, чтобы был лишен Его благословений всякий, кто, разумеется, не хочет повиноваться Его повелениям.

28. Между тем, полезное средство в этом деле – то, чтобы, когда воспоминание о грехе осуждает ум, он прежде оплакал то, чем согрешил, поскольку, когда плач смывает скверну греха, тогда Создатель видит чистое лицо сердца в его молитве. Но должно приложить большую заботу, чтобы ум не впал опять в то же, что добился очистить плачем, чтобы, если оплаканный грех повторяется снова, в глазах Праведного Судии этот плач также не потерял значения. Ведь мы должны тщательно помнить то, что сказано: Не повторяй слова в прошении Твоем. При этом очевидно, что Премудрый вовсе не запрещает нам часто просить милости, но запрещает повторять грехи. И если он открыто говорит: Когда ты с болью оплачешь твои дела, ты никогда опять не повторишь того, о чем взывал в молитве.

29. Итак, чтобы без порока поднимать лицо к молитве, прежде времени молитвы всегда должно тщательно рассматривать, что в молитве может быть отвергнуто, и, когда ум так пребывает без молитвы, он должен поспешить представить, каким он желает предстать перед Судией во время своей молитвы. Ведь часто мы помышляем в душе что-либо нечистое или недозволенное, когда прекращаем молитву. Но, когда ум воздвигает себя к занятию молитвой, он подвергается отображению в себе образов тех дел, которым охотно подчинялся, когда был празден. И душа, как бы уже не выдерживает поднимать лицо к Богу, очевидно потому, что при оскверненном уме, она стыдится нечистоты порочной мысли. Мы часто с охотой занимаемся мирскими попечениями. Когда же после этого мы обращаемся к занятию молитвой, то ум никак не возвышается к небесному, поскольку бремя земной заботы погружает его в бездну, и лицо не является чистым в молитве, поскольку оскверняется низменной нечистотой.

30. Иногда же мы отсекаем от сердца все и противимся недозволенным движениям, даже когда прекращаем молитву. Но, поскольку мы реже совершаем грехи, то труднее допускаем неподобающие нарушения. И чем тщательнее наш дух остерегается грешить, тем больше он ненавидит те неправды, которыми грешат против него. От сего бывает, что каждый постольку является косным на милость, поскольку преуспел в предосторожности против греха. И поскольку он боится согрешить против другого, постольку требует более сурового наказания за то, чем согрешили против него. Но что можно найти хуже этого порока злобы, который перед лицом Судии не просто порочит любовь, но уничтожает ее? Ведь любой грех оскверняет жизнь души, а сохраняемая против ближнего злоба – убивает. Ведь она пронзает ум, как меч, и острие его проходит самые сокровенные недра. Очевидно, что, если этот меч не будет извлечен из пронзенного сердца, то в молитве он не будет иметь никакой помощи от Бога, потому что и к пораненным членам нельзя приложить целительное лекарство, если прежде не извлечь лезвие из раны. Ведь посему Сама Истина говорит: Если вы не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш, сущий на небесах, не простит вам согрешения ваших. Посему Он увещевает, говоря: Когда вы стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого. Посему опять Он говорит: Давайте, и дастся вам; прощайте, и прощены будете. Посему при установлении молитвы Он поставил условие милосердия, говоря: Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим, – разумеется, чтобы благо, которое мы просим у Бога с покаянием, мы прежде делали для ближнего, примиряясь с ним. Ведь мы тогда поднимаем лицо к Богу без порока, когда мы не делаем запрещенного зла и когда мы, по ревности, не удерживаем того, что сделал против нас ближний. Ведь наш ум во время своей молитвы подавляется тяжелым смущением, если его или еще оскверняет его деятельность, или укоряет горечь иной злобы против ближнего. Всякий, когда удалит эти две вещи, будучи свободен, возвышается к тому, что прибавлено далее: И будешь тверд и не будешь бояться. Ведь, бесспорно, он тем меньше трепещет перед Судией, чем тверже стоит в добрых делах. Ведь, кто сохраняет непоколебимость, тот побеждает страх, потому что, когда он усерднее старается исполнять то, что кротко заповедует Творец, он также безбоязненно помышляет о том, что сурово угрожает.

31. Кроме того, да будет известно, что есть некоторые добрые дела, которыми мы занимаемся неутомимо, и, с другой стороны, есть такие, от которых мы, будучи неискусны, постоянно отпадаем, и опять возвращаемся к ним через большие промежутки времени. Ведь в деятельной жизни ум пребывает без утомления, а от созерцательной – устает, побеждаемый бременем собственной немощи. Ведь он настолько сильнее укрепляется в первой, насколько предает себя попечению о ближнем ради его пользы, последняя же оскудевает настолько быстрее, насколько он, преодолевая препятствия от уз, пытается превзойти самого себя. Первая идет по ровному пути и поэтому более прочно утверждает стезю деятельности, последняя же, поскольку домогается того, что выше нее, скорее, утомившись, возвращается к себе. Это хорошо и коротко изложил Иезекииль, когда он описывает движение тех животных, которых он видел, говоря: Во время шествия своего они не оборачивались. И чуть далее он добавляет: И животные шли и оборачивались. Ведь святые животные иногда шествовали и нимало не возвращались, иногда же шествовали и далее обращались, потому что умы избранных, когда отступают от неправых путей через приобретенную ими благодать деятельной жизни, не могут, будучи чистыми, возвратиться к тому злу, которое оставили. Поскольку же через остроту созерцания они зависят и от той же самой деятельной жизни, они идут и возвращаются, потому что, поскольку ничуть не терпят долго пребывать в созерцании, они опять предают себя деятельности, чтобы в том, что им близко, они, возбуждая, подогревали себя и укрепились до того, чтобы опять, возвысившись над собой, пребывать в созерцании. Но, когда то же самое созерцание должным образом временами повторяется, оно, без сомнения, и пребывает неослабно твердым, потому что, хотя ум и изнемогает, одолеваемый бременем собственной немощи, но тем не менее, созерцание, восстанавливаясь через постоянные усилия, опять захватывает его. Должно сказать, что ум не утратил своей устойчивости в созерцании, от которого он, хоть всегда и изнемогает, но, когда утрачивает его, то всегда взыскует. Он продолжает:

16

32. Тогда забудешь горе: как о воде протекшей, будешь вспоминать о нем.

Дух настолько труднее переносит зло настоящей жизни, насколько презирает помышление о благе, за которым он последовал; и, поскольку он не желает думать о награде, которая <ему> уготована, то считает тяжелым то, что переносит. Поэтому слепое помышление и сетует на удар бича, и почитает как будто бесконечной ту беду, которая, день ото дня постепенно ослабевая, кончается. И если однажды кто-либо воздвигает себя к вечному, то он также устремляет свое сердечное око к тому, что пребывает неизменным, и вскоре уже не смотрит ни на что из того, что стремится к своему концу. Он переносит превратности настоящей жизни, но почитает как бы ничем все, что проходит. Ведь, чем сильнее он воодушевляет себя внутренними радостями, тем менее он чувствует внешние страдания. Поэтому Софар, по опрометчивой дерзости, ничуть не устрашившись учить того, кто лучше него, побуждается к праведности и показывает, что очи праведника не видят никакого греха. Это все равно, как если бы он открыто говорит: Если ты испытываешь радость, которая пребывает внутри, то уже все, что причиняет страдания извне, делается ничтожным. Он хорошо сравнивает скорби настоящей жизни с протекающими водами, потому что преходящий покой перенесение несчастий никогда не ошеломляет ум избранных силой удара, тем не менее, все же оттеняет его прикосновением горя. Он действительно выбивается из сил кровоточащей раной, хотя он и не теряет уверенности своего спасения. Но это всегда случается не так, что наносит раны только частично, но так, что в уме каждого из праведных искушения от духов злобы приходят в силе, так что он поражается ударом извне, а внутри приводится в уныние искушением. Однако благодать никогда не бросает его. Но чем более жестоко поражают нас определения Божественного Провидения, много более пристально взирает на нас оно на нас с милостью. Так что когда ум начинает становиться темным вследствие искушения, внутренний свет воодушевляет его снова. Потому также и добавлено:

Исторический смысл

17

33. И полуденное великолепие восстанет пред тобой вечером.

«Полуденное великолепие в вечернее время» означает обновление добродетели в период искушения. В это состояние (т.е. к обновлению добродетели) душа, которая только что была полна страха, должна быть воодушевлена внезапным теплом милости, которую свет благодати пролил ей. Далее Софар более глубоко изображает это, когда добавляет:

18

И когда ты думаешь, что ты смущен, ты восстанешь как утренняя звезда.

Так всегда происходит, что многие искушения преграждают нашу дорогу, что большинство их почти склоняют нас к падению в отчаяние. Поэтому когда ум находится в томлении, он по большей части редко считает раны, которые претерпевает его добродетель, и вопреки тому, что он почти полностью наполнен болью, он словно изъят из ее власти и пребывает не в состоянии считаться с смятением мыслей, его переполняющих. Он видит себя на грани стремительного падения, и его печаль сурово противостоит ему, так что он не должен ослаблять своего сопротивления. Дымки окутывают очи, к чему бы они ни были обращены, поскольку тьма преграждает взгляд. Опечаленная душа не видит ничего кроме тьмы. Но милосердный Судия так устроил, что сама эта печаль, отягощающая даже действие молитвы, ходатайствует о нас более усиленно. Тогда наш Создатель видит беспросветность нашего горя и снова проливает скрывавшиеся лучи света, так что ум, будучи немедленно ободрен Его дарами, наполняется силой, которая совсем недавно сопротивляющимся злом была сокрыта гордыней. Он тотчас же освобождается от тяготы уныния и устремляется к созерцанию тьмы своего смятенного состояния. Среди искушений почти погруженный отчаянием к глубокому падению, он мгновенно воскрешен к радости успеха. Без разногласия с сердцем он взирает на настоящие вещи и без сомненья верит в то, что придет воздаяние. Поэтому когда праведный человек «думает, что он смущен, он восстает как утренняя звезда», то как скоро он был застигнут тьмой искушений, он обновляется к свету благодати, и тот, который мгновеньем ранее, на грани падения, устрашался тьмы виновности, теперь сам в себе исповедует день праведности. Тогда жизнь праведных прямо уподобляется «утренней звезде». Утренняя звезда, предшествуя солнцу, возвещает день. И что же возвещает нам чистота святых, сохраняющая благолепие Судии, Который придет после? В нашем восхищении ими мы видим, чем мы являемся в очах Владыки истинного Света. Хотя мы и не заметили силу нашего Искупителя, но мы восхищаемся его добродетелями в характерах Его избранников. Поэтому жизнь добра представляет нам на рассмотрение силу Истины. «Утренняя звезда» приносит нам свет, предвозвещая солнце.

35. Но пусть будет известно, что все, что мы выяснили, разбирая противоречие духовных искушений, без препятствий может быть истолковано как внешние болезни для святых людей, потому что они любят небесные вещи от всего сердца и встречают трудности в вещах земных. Но под конец они находят свет радости, о которой они небрегут во время этой преходящей жизни. Так и говорит в этом случае Софар: «И полуденное великолепие восстанет пред тобой вечером». Полуденный свет грешника будет тусклым в вечернее время, поддерживать его будет лишь добрый случай настоящей жизни, но под конец грешник будет поглощен тьмой несчастья. Праведному же человеку полуденное великолепие восстает вечером, он знает, что превосходящая светлость готова для него в будущем, когда он уже начал унывать. Так написано: Кто боится Господа, тот будет наслаждаться с Ним в конце. Так говорит и псалмопевец: Когда Он подает Своим возлюбленным сон, это достояние Его.

Книга 11 [глава 12, стихи 6–25, глава 13, глава 14, стихи 1–4]

Объясняются двенадцатая глава с шестого стиха, тринадцатая, и первые четыре стиха четырнадцатой главы, а также применяется другой стиль изложения, вызванный необходимостью ограничить время.

Историческая интерпретация

1. Хотя в долгосрочной работе разнообразие стилей не должно быть предметом порицания, но если кто-нибудь осудит меня за изменения в моем пути выражения себя, в Послании, которое было предисловием к этим книгам, я пояснил причины, почему Я никогда не приводил третью часть этой работы к подобию и согласию с другими, внося в нее поправки и дополнения. И в то время как они опущены, необходимо добавить, что толкование этой части начинается со стиха, в котором он говорит: шатров у грабителей много (Иов.12:6), и доходит далее к тому, что написано: их сладость для слабых, и которые на самом деле включают в себя так много, что невозможно все выразить в приемлемом объеме, кроме как свести все к кратким выводам; и таким образом пусть кто-то, свободный от других занятий, прочтет другие части, которые написаны с большим приумножением, но для того, который не имеет времени, чтобы читать усердно, эта часть подходит наилучшим образом, часть, в которой мы не столько передаем полностью все, что мы имеем в нашем уме, сколько кратко указываем на то, что имеем. Таким образом, в то время как я здесь оставил много вещей в том виде, как они впервые вышли из моих уст, добрый читатель, прими это изменение стиля, потому что, когда люди едят часто одни и те же продукты, разница в приготовлении обычно приветствуется. И читая другие части, обязательно помни, что я уже изложил: благословенный Иов, который называется «Скорбящий», обозначает страдания Господа нашего и Его Тела, то есть святой Церкви, и его друзья обозначают еретиков, которые, как мы часто уже говорили, в то время как они стремятся защищать, только оскорбляют Бога; и они, в то время как они ложно подстрекают, наносят раны душам святых. Тем не менее, не все, что они говорят, является недействительным и лишенным права рассмотрения в познании истины, но по большей части они сливают вместе то, что имеет смысл с тем, что глупо, и то, что истинно – с ложным; поэтому, в то время как они сначала предлагают нечто на стороне правды, они тут же могут легко привлечь и на сторону лжи. И, следовательно, также друзья благословенного Иова в одно время достойны презрения, а в другое время заслуживают восхищения, потому святой человек, иногда опровергает их осуждением, а иногда признает утверждением, и переводит на счет праведности даже те вещи, которые, хотя и правильны по сути, не являются таковыми по манере их оглашения; и поэтому он презирает их, когда они презирают его нищету, и, сидя на навозной куче, он показывает то, как высоко он сидит внутренне, когда он говорит о том, что богатство этой жизни не является ценностью, которые он описывает обильно дарованными даже сынам погибели, говоря:

Стих 6. Шатров у грабителей много, и они гневят Бога с дерзновением; когда Он дал все в руки их (Иов.12:6).

2. Легко для человека, в то время презирать богатство, когда он имеет его, но трудно считать богатство ничего не стоящим, когда человеку не хватает многого. Отсюда ясно явлено, насколько велико презрение к земным вещам было в груди благословенного Иова, который затем заявляет, что все это – не благо, то, что он имел вдоволь, даже когда он потерял все, что имел. Таким образом, по его словам, шатров у грабителей много, и они гневят Бога с дерзновением; ибо, очень часто бывает так, что плохие люди ставят себя тем более против Бога, чем больше они обогащены Его милостью вопреки их пустоте, и те, которые вроде бы должны были обратиться через обильные дары к лучшему поведению, становятся еще хуже, получив такое благословение.

3. Но мы должны разобраться отдельно, почему они называются «грабители», тогда как о них же сказано; когда Он дал все в руки их. Ибо если они грабители, значит они взяли силой, и нет никаких сомнений в том, что Бог не пособник тех, которые используют силу. В каком смысле тогда понимать, что Он Сам даровал то, что грабители уносят злыми средствами? Мы должны тогда знать, что то, чего Всемогущий Бог в Своей милости удостаивает – это одно, а то, чем в гневе Своем Он заставляет обладать – это совсем другое; за то, что грабители делают то, что противоречит праведному, Справедливый Распределитель справедливо позволяет им сделать это, что бы человек, который грабит, будучи внутренне слеп, мог бы увеличить свою вину, и что бы тот, кто страдает от его ограбления, мог в настоящее время перенеся беду, благодаря ей, не быть наказанным потом за какой-то грех, в котором он был виновен прежде. Например, вот человек, который занял позицию в проходе между гор и подстерегает путешественников, проходящих мимо; а он, что путешествует, случайно сделал некое нечестие на тот или иной момент, и Всемогущий Бог воздает ему за его злодеяния в настоящей жизни, и дает его в руки лежащему в засаде так, что он страдает – либо его товары будут испорчены, или даже он будет убит. И так, грабителю, что нацелился на неправедное дело, Справедливым Судьей в то же время справедливо разрешается это дело совершить, что бы и один мог справедливо искупить то, что он сделал вопреки справедливости, и другой мог в один или другой день получить худшее наказание, за совершенное преступление, которое Всемогущий Бог допустил первому как наказание за предыдущий грех. Он очищается, тот, что страдает: ибо, когда он делает неправедно, вина его накапливается; и либо из глубины нечестия он может в один прекрасный день быть возвращен к покаянию, либо неся вечное проклятие, он будет отягощен им равнозначно тому, как долго он находился в своем грехе. С первым Он обходится милостиво, что бы он мог прекратить грех, с другим – жестко, что бы он мог значительно добавить к своей вине, если он не приведет себя к покаянию; в первом злые поступки стираются, когда он страдает от насилия, в другом они накапливаются, пока он продолжает их совершать. Поэтому это достойно и праведно, что Всемогущий Бог допускает сделать то, что Он запрещает быть сделанным, что бы тем же самым актом, который Он теперь долготерпит в их неправедных делах, что бы Он мог в один прекрасный день поразить их еще хуже. Поэтому, справедливы слова: Шатров у грабителей много, и они гневят Бога с дерзновением; когда Он дал все в руки их. За то, что злом отнято, Он Сам воздает им, Кто мог бы удержать их от грабежа, если бы Он намеревался их пожалеть.

Моральное толкование

4. Тем не менее, под этим также может быть поняты и духовные вещи. Ибо очень часто бывает так, что некоторые из них, сподобившись получить дары, все же имеют желание явить себя большим по сравнению с другими. И гневят Всемогущего Бога тем, что возносятся среди своих ближних, получив Его дары. Они так же, вполне справедливо, называются «разбойники». Ибо пока они говорят словами то, что они никогда не делают своими делами, они воруют праведность служения у слова в оборотах своей речи. Но поскольку эти самые слова небесной благодати удостаивают некоторых других людей, чья жизнь, благодаря этому, уходит с пути злобы, они, сами по себе являясь «разбойниками», все же обладают и тем хорошим, что даровано им сверху. И далее следует:

Ст. 7, 8. Но спросите сейчас скот, и он научат тебя; и птицы небесные скажут тебе. Или говори с землей, и она ответит тебе: и рыбы в море скажут тебе.

5. Что следует понимать под «скотом», если не людей, которые упорно трудятся; и что под «птицам небесным», если не тех, которые обладают опытом в высоких и величественных истинах? Ибо «котом», в смысле упорно трудящихся, называются люди, когда, например, это написано; Твой скот будет жить в нем (Пс.67:10), и потому что те, кто обладают разумом для возвышенных тем, парят среди слов Спасителя, написано: так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его (Мф.13:32). А что может пониматься под «землей», если не люди, чьи желания тяготеют к земным вещам? Поэтому тоже сказано о первом человеке, что оставил Небеса: Прах ты, и в прах ты обратишься (Быт.3:19). Что следует понимать под «рыбами в море», если не любознательных мира сего, в отношении которых псалмопевец говорит, рыбы морские, которые проходят через пути морей (Пс.8:9), которые так же заняты сами в больших исследованиях вещей, как в непознаваемых потоках. Теперь после того, как все эти вопросы научили нас, добавляет он, говоря:

Ст. 9. Кто не узнает во всем этом, что рука Господа сотворила сие?

6. Как будто он сказал прямо: «просите ли вы трудящихся в поте лица, или тех, кто полны самых высоких вещей, или тех, кто привержен земному пути, или людей, которые заняты изучением этого мира, – все они признают Бога, Творца всех вещей, и единогласно признают Его власть, хотя они и не живут единодушно в подчинении Ему. Ибо то, что праведник говорит своим образом жизни тоже, беззаконник как правило, только говорит одними словами или же даже не говорит; но все равно, даже злодеи, не возносящие дань Творцу всех вещей, против Которого они бунтуют своими делами, против Которого они осмелились бороться своей жизнью, даже они не могут отрицать Его, как Творца всех вещей.

Кто во всем этом не узнает, что рука Господа сотворила сие?

Буквальное толкование

Но то же самое высказывание можно понимать к благой цели и в прямом смысле; поскольку каждое существо, когда на него смотрят, как бы само по себе произносит словами, свидетельствуя о них одной лишь формой, которую оно имеет. Мы спрашиваем «скот» или «птиц в воздухе», «землю» или «рыбу», в то время как мы рассматриваем их, и они отвечают нам единодушно, что «рука Господа сотворила все вещи», и в то время, как они представляют свои очертания нашим глазам, они свидетельствуют, что они не от самих себя. Ибо простым обстоятельством, что они существуют, формой, которую они представляют, они возносят как бы голос исповеди своему Создателю, Который сотворил все Своей Рукой, как оно должно быть. Поэтому добавляется:

Ст.10. В чьих руках душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти.

7. Ибо «Рукой» обозначается Сила. Таким образом, «душа каждого живого существа, и дух всякой человеческой плоти», находится во власти Его, от Которого она имеет свое бытие, что Он Сам должен назначить, в каком состоянии она должна быть, та, которой не было, но которая сподобилась, что бы быть. Но под «душой каждого живого существа» может быть обозначена так же и жизнь зверей. Всемогущий Бог оживляет душу животных в той мере, в какой телесные чувства позволяют, но дух человека Он поднимает в духовном понимании; и, таким образом, «в Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти» по тому что во-первых, Он дарует эту силу душе, что бы она могла дать жизнь плоти, и во-вторых, Он питает душу до такой степени, что бы она могла достичь понимания вечности. Но мы должны иметь в виду, что в Священном Писании «дух человека» имеет обыкновение использоваться в двух значениях. Ибо иногда «дух» используется для обозначения души, иногда для духовного мира. Так, например, «дух» используется для души, как написано о Нашем Главе, и Он склонил голову, и отдал дух (Ин.19:30). Ибо, если бы Евангелист назвал что-либо другое «дух», кроме спасенной души, то, конечно, когда дух ушел бы, душа осталась бы. Кроме того, термин «дух» используется для духовного мира, как, например, написано, Кто творит Ангелами Своими духов, Его служителями – пылающий огонь (Пс.104:4). Ибо проповедников иногда называют «Ангелы», то есть «носители вести», например, в Священном Писании сказано Пророком: уста священника хранят ведение, и они ищут из уст Его закон, потому что он Ангел Господа Саваофа (Мал.2:7). Таким образом, Всемогущий Бог «творит Ангелами Своими духов», в том, что он изменяет Своих проповедников в духовных людей. В этом отрывке под «душой каждого живого существа» обозначается просто жизнь тела, а под «духом всякой человеческой плоти» там изложено духовное понимание. Далее следует:

Ст. 11. ухо разбирает слова, и уста вкушающего смакуют.

8. Существует мало людей, которые не знали бы, что пять органов чувств нашего тела, а именно: зрение, слух, вкус, обоняние, и осязание, во всех своих операциях восприятия и различения получают эту власть восприятия и различения от мозга. И в то время как существует только один судья, который председательствует над ними, а именно, воспринимающий это мозг, но принимая сигналы от них вместе, он все же держит все пять чувств различными. И это великое чудо Бога, что ни глаз не должен слышать, ни ухо видеть, ни рот – ощущать аромат, нос – вкус, руки – запах, в то время как все же все это управляется одним мозгом. Тем не менее, ни одно из чувств не может сделать ничего, кроме того, что оно получило по назначению Творца. И также эти телесные и внешние механизмы мы оставляем, чтобы собрать внутренние и духовные; так что от того, что открыто для глаза внутри нас, мы должны перейти к тайне того, что ускользает от нашего глаза. Ибо мы наблюдаем, что в то время как есть одна Мудрость, она являет в одном человеке одно, в другом другое. Для одного она дает одну функцию, а для другого – другую; и похожим образом, как мозг, обрабатывает их вместе, хотя для каждого из нас эти функции остаются различны и непохожи, и выполняет каждый из нас различные и разнородные операции: один человек получить дар мудрости, другой – дар знания, третий – владение языками, четвертый – благодать исцеления.

9. Но в этих словах, где благословенный Иов говорит, ухо разбирает слова, и уста вкушающего смакуют, он, кажется, также подразумевает кое-что об избранных и проклятых; ибо слова мудрости, которые дети погибели только слышат, избранные не только слышат, но и вкушают тоже, поскольку они проникают в их сердце, а к сердцам проклятых они не доходят, они попадают только в их уши. Ибо одно дело только услышать о пище, а другое дело – вкусить ее; ибо избранные так слышат пищу премудрости, что сразу пробуют ее на вкус, и то, что они слышат дальше полно удовольствия для них в самом сердце от любви; но знание отверженных распространяется только на распознавание звука, так что они слышат действительно добродетельные вещи, но от холода сердца они ничего не знают о том, какие они на вкус. В этих же словах благословенный Иов осуждает неопытность своих друзей, и всех, которые превозносились своей ученостью в мудрости, говоря, что одно дело знать кое-что о Боге, а другое дело по вкусу на устах чувствовать то, о чем знаешь. Поэтому он хорошо сказал: ухо разбирает слова, и уста вкушающего смакуют. Как будто это было сказано простыми словами: «Слова наставлений, которые пришли к вам лишь постольку, поскольку попали в ухо, для меня так же наполнены вкусом в устах моих». Но поскольку что бы проповедовать определенный возраст должен быть достигнут, даже если человек правильно попробовал правильный вкус, и не должно ему являть неосторожную спешку в том, что бы проповедовать, он по праву добавил:

Стих. 12. С древними мудрость, и в долголетних – понимание.

10. Ибо этим высказыванием устанавливается быстро корень мудрости, которая в постоянстве жизни также укрепляется практикой дел. Но потому, что многие, кто получил долгую жизнь, все же не сподобились получить и благодать мудрости, далее явлено, от кого решения о дарах зависят, когда он добавляет сразу же:

Ст. 13. С Ним мудрость и сила: Он имеет совет и разум.

11. Мы справедливо трактуем эти слова об Единородном Сыне Верховного Отца, если поймем их так, что Он есть Сам «Мудрость и Сила Бога». Ибо Павел также свидетельствует в пользу нашего трактования, говоря: Христос есть Сила Божия и Премудрость Божия (1Кор.1:24), которые всегда «с Ним», потому что в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин.1:1).Но Бог «имеет совет и понимание» так же, Его совет в том, что Он Сам распоряжается всеми Своими вопросами, и Его понимание в том, что Он один знает все наши. Под «советом» также может обозначаться как бы откладывание во времени тайного суда, так как Он, как нам кажется, иногда медлит с наказанием вопиющих правонарушителей, но не потому, что грехи плохих людей не видит, но, что бы прежде осуждения, которое задерживается, был шанс творящим зло для покаяния; хотя из этого может показаться, что совет Его медлителен по этому вопросу. И виновный однажды не останется без возмездия так же ясно нам, потому что Он пребывал со Всемогущим Господом в совете до начала мира. Далее продолжается:

Ст. 14. Если Он разрушит, никто не построит: если Он затворяет человека, никто не сможет открыть.

12. Всемогущий Бог «разрушает» сердце человека, когда Он покидает его; Он строит его, когда Он наполняет его. Но Он не разрушает душу человека, как делают с домами люди в войне, это происходит, когда Он просто отнимает Себя от него, потому что, когда человек остается сам по себе, все что он хочет – к его собственному краху. Потому же обычно бывает, что, когда сердце слушателя, из-за его грехов, не преисполнено благодати Всемогущего Бога, это все напрасно, что он внешне предупрежден проповедником. Ибо чьи бы уста не говорили это, но слова останутся немыми, если Он не произносит Своим голосом их в сердце внутри, Тот, Кто вдохновляет слова, которые приняты в уши. Поэтому говорит пророк, если Господь не созидает дом, напрасно трудятся строящие его (Пс.126:1). Потому же и Соломон говорит: Смотри на дела Божии; кто может установить того прямо, кого Он оставил (Эклс.7:13)? И это не странно, что проповедник не может подойти к душе отверженного, как это случается, когда Сам Господь оставил его, и в вещах, которые он говорит, будут еще больше отвергнуты те, которые отвергли Его. Ибо, например, Каина увещевал даже Сам голос Бога, но он не мог быть изменен, потому что, из-за греха злого сердца своего, Бог уже оставил душу, к которой внешне Он все еще обращался со словами, чтобы они послужили свидетельством. И это хорошо добавлено, что если Он затворяет человека, нет ни одного, который можно открыть; ибо каждый человек, что бы он ни делал не правильно, он сам сделается для себя темницей своей совести, так, что виновность души будет угнетать его, хотя никто не обвиняет его за это. И когда по суду Божию он остается в слепоте злого сердца своего, он как бы закрыт внутри себя так, что он никогда не может найти место для побега, которое он никогда не заслуживает, чтобы найти. Ибо часто бывает, что есть люди, которые действительно тратят много времени, чтобы оставить свои плохие практики, но потому что они притягиваются к земле их тяжестью, будучи заключены в темницы вредной привычки, они не в состоянии идти вперед сами по себе. И есть такие, которые с нетерпением желают продолжать свои преступления, и превращаются в еще худших преступников, делая то, что они сами считают сделанным правильно; и это доводится проходить им, ибо то, что они считали сделанным, что бы найти выход, их пленяет еще больше. Таким образом, негодяй Иуда, когда он нанес смерть самому себе, из- за злости на грех, был принесен к наказанию вечной смерти, и его расплата за грех была совершена более отвратительным способом, чем он грех совершил.

13. Поэтому надо сказать, если Он затворяет человека, никто не сможет открыть. Ибо, как ни один человек не выдерживает Его милости без Его присутствия, так же никто не выдерживает Его справедливость в оставлении; и так, если Бог затворяет человека, никто не сможет открыть; и, потому, например, сказано Моисею о фараоне: Я ожесточу сердце его (Исх.7:3), ибо Бог говорит «ожесточить сердце» в свершении правосудия, когда Он не смягчает сердце невежественное, даровав благодать. И так, Он «затворяет» человека, которого он оставляет в темноте его собственных дел. И, например, Исаак проявил желание открыть этот «затвор» для одного из своих сыновей, когда он пытался установить его выше, чем его брат, благословляя его. Но сына, которого желал отец, Господь отверг; и того, которого Господь желал, отец благословил даже против своей воли; что бы он, который продал свое первородство брату своему за еду, не мог получить благословение первенца, от которого он отказался из-за чревоугодия; и который, в то время как преследовал земные объекты, шел вслед за временными вещами, он, желая наследовать благословение, был отклонен. Ибо он не нашел места для раскаяния, хотя и просил о том со слезами (Евр.12:17); слезы не имеют плодов, если тратятся на сожаление о вещах, предназначенных на погибель. И так Исаак не смог открыть даже своего сына, которого всемогущий Бог на праведный суд заключил в темницы злого сердца его.

Далее продолжается;

Ст. 15. Если Он удерживает воды, все высохнет. Если Он пустит их, они превратят землю.

14. Под «водой» следует понимать знания для проповеди, как это написано: слова из уст человека являются глубокими водами, и родник мудрости как разлившийся ручей (Прит.18:4); ибо когда вода удерживается, все высыхает, по тому что, если знание проповедника забирается, сердца тех, которые могли бы процветать в вечной надежде, немедленно «засыхают», ибо они обречены оставаться в безнадежном бесплодии, в то время как, в любви к преходящим вещам, они не заботятся искать те, которые должны соблюдать. Но если под термином «вода» благодать Святого Духа обозначается, как сказано голосом истины в Евангелии: тот, кто верует в Меня, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой (Ин.7:38); и в следующем месте Евангелист тут же добавил, Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него; и становится понят смысл, вложенный в эти слова, где он говорит: Если Он удерживает воды, все высохнет, потому что если благодать Святого Духа будет забрана у слушателей, то смысл услышанного сразу «иссякнет», который уже через надежду, казалось, пророс зелеными ростками в слушателе. И потому что он не упоминает «воду» в единственном числе, а говорит именно «воды» во множественном числе, это относится к семикратной благодати духовных даров, поскольку все заполнено, так сказать, таким количеством воды, как он пополняется дарами, и о которых он сразу же прибавляет:

Если Он пустит их, они перевернут землю.

15. Ибо, что такое «земля», если не грешник, которому сказано: прах ты (лат. Terra – земля), и в прах вернешься? Таким образом, земля остается без изменений, когда грешник пренебрегает подчиняться заповедям Господа, когда он возводит шею гордости, и закрывает глаза ума от света истины. Но в то же время написано, нога встала прямо, и земля передвинулась (Авак.3:6); потому что, когда Истина селиться в сердце, неподвижность ума сдвигается, если благодать Святого Духа и посвящение сверху придают соответствие голосу проповедника. И мгновенно земля «сдвигается», потому что упрямство виновной души убирается, и упорство его неподвижности уходит, и роняет он себя ниц в плаче пред Господом так же, как раньше возвышал шею в отеке гордыни против Него. Ибо вы можете увидеть, что земля человеческого сердца, когда воды Божьего благословения изливаются на него, потом с радостью сносит то, что прежде зверски отторгались им; и он отдает по своей воле свое, тот, что раньше возлагал руки на вещи, принадлежащие другим; потом он мучит плоть практикой воздержания, тогда как раньше жил в плотских утехах, и любил свободу в смертельных удовольствиях; а после он любит даже самих своих преследователей, тогда как раньше он отказывался любить даже тех, которые любят его. Итак, когда человеческая душа поливается Божьей милостью, она начинает действовать вопреки его привычкам, и «земля переворачивается» потому, что та часть кладется вниз, которая прежде держала себя на высоте, а сердце поднимается вверх, которое до этого, под грузом, находилось глубоко внизу.

16. Кажется, хорошо для иллюстрации этой точки зрения привести пример Павла, хотя он один из многих. Кто, когда он был на пути в Дамаск, вооруженный письмами против Христа (Деян.9:1), будучи на своем пути полит благодатью Святого Духа, был изменен на месте и сначала оставил эти кровожадные цели, которые он имел, и после этого путешествовал проповедуя во имя Христа; это тот, кто раньше, когда жил только плотью, стремился отправить святых Господа на смерть, а потом радовался возможности приносить жертву плоти своей ради жизни святых. Эти хладнокровные цели жестокости превращаются в тепло жалости; и он, что прежде был хулителем и гонителем, после становится смиренным и сострадательным проповедником (1Тим.1:13), тот, кто прилагал не малые усилия, что бы истребить как можно больше учеников Христа (Деян.9:1), теперь говорит: «Христос – моя жизнь, и смерть – награда» (Фил.1:21). И поэтому, когда Он посылает воды, земля действительно переворачивается в сознании Павла, в тот момент, когда он получил благодать Святого Духа, и изменились крепления его упрямства и жестокости. То, что Господь порицает в Ефреме через Пророка, говоря: Ефрем как хлеб под пеплом, не перевернут (Ос.7:8). Ибо хлеб под пеплом, лежит чистой стороной к земле, и имеет верхнюю сторону загрязненной пеплом, в той мере, в какой пепел налетел на него. И так же ум, что таится под земными мыслями, что еще делает, если не носит на себе груз пепла? Но если он будет «перевернут», то чистая поверхность, которая была внизу, обратится к вершине, когда он перевернется, стряхнув пепел, что был на нем. Итак, если мы избавимся в нашем уме от пепла земных мыслей, как «хлеб под пеплом», что бы чистая сторона нашего ума могла в дальнейшем перевернуться и стряхнуть пепел низкопоклонства мыслей, и чистая сторона повернется к вершине, наши правые склонности ума не будут в дальнейшем погрязать под тяжестью земных желаний. Но мы никогда не сможем сделать это сами, кроме как если мы будем орошены благодатью Святого Духа, когда Бог Всемогущий «пустит воды, они перевернут землю». Ибо:

Ст. 16. У Него сила и мудрость.

17. Немного выше было сказано, что с Ним мудрость и сила; но теперь говориться, что с Ним сила и мудрость. Ибо Всемогущий Бог, когда в тайне сострадания Он стал Человеком, впервые дал урок кротости, и потом на суде Он явил силу, что Он имеет; потому это сделано правильно, что в месте выше Мудрость упоминалась раньше Силы, когда говорится об Единородном Сыне от Отца, с Ним Мудрость и Сила. Но когда Он придет, чтобы судить, Он явится Страшным в Его власти для проклятых, что будут сброшены, и Мудрым проявится Его избранным в Его вечном Царстве, как «Мудрость» от Отца. Потому правильно сказал он и в последующем предложении, что с Ним прежде «сила», а затем «мудрость». Таким образом, в первом предложении, говоря порядком слов, что с Ним мудрость и сила, он показал то, что Он учит сначала мягкостью и милосердием, а силу являет Воскресением. Но в последующих словах, в которых он говорит, с Ним сила и мудрость; он говорит нам более четко, что Он сначала карает отверженных в Судный день посредством силы, а потом светит в души избранных совершенным светом Вечного Царства. Но потому, что до дня Последнего Суда, Он никогда не перестает ежедневно судить дела смертных Его тайными наградами, он опять возвращается к тому, что делается в настоящем времени постоянно, и добавляет:

Ст. 16, 17. Он знает как обманутого, так и обманщика, Он приводит советников ко глупому концу, и судей к глупости.

19. Он приводит советников также к глупому концу, когда они что-нибудь делают хорошо, пусть даже без хорошей цели, но идут после за возмещением временной награды. Ибо, если Единородный Сын Всевышнего Отца, став человеком, проповедовал вечные истины, и поэтому называется Ангел Великого Совета, мы по праву толковать «советников», как проповедников, ибо они «советуют» о жизни их слушателям. Но когда какой-либо проповедник проповедует истины вечности для того, чтобы он мог приобрести временные выгоды, несомненно, Он приводит советников ко глупому концу, в том, что он стремится достичь кропотливым усилием той точки, от которой он должен был бежать в честности ума.

20. И это справедливо добавлено: «и судей к глупости». Ибо все, кто установлены на изучение и оценку поведения других людей, по праву называются «судьи». Но когда такой человек допускает оплошность не старательно изучив жизнь тех, кто под его властью, не ознакомившись досконально с тем, которого он должен исправить, то и «судья приводится к глупости», в том, что тот, кто должен был судить вещи, которые были неправильно сделаны, никогда не узнает на самом деле те вещи, которые должны быть оценены. И далее следует:

Ст. 18. Он лишает перевязи царей, и препоясывает их уздой с поводьями.

21. Те, которые знают, как управлять правильно желаниями своих членов, справедливо называются «царями». Но когда ум соприкасается с гордостью на основании того, что достигнуто большое воздержание, это очень часто бывает так, что Всемогущий Бог, за гордость, попускает ему падение в нечистых делах. И так, Он лишает перевязи царей, когда в случае тех, кто, казалось, управлял своими членами правильно, за грех гордости Он отнимает у них пояс целомудрия. Теперь, что имеется в виду под «узами», если не грех? Как говорит Соломон, его собственные беззакония порабощают его, и он попадает в узы греха своего (Притч.5:22), и потому, что плотское удовлетворение получает свое господство в «поводьях», строгий Судья совести, лишает перевязи царей, и препоясывает их уздой с поводьями, поскольку, когда пояс целомудрия забирается, то удовлетворение от греха получает власть над всеми членами, и те, кого гордость загрязняет в тайне, могут показать даже открыто, насколько отвратительно низко они пали. И далее продолжается:

Ст. 19. Он приводит священников к бесславию и низвергает храбрых.

22. Великая слава священника – это праведность тех, которые зависят от него. Потому славный проповедник говорит также своим ученикам: Ибо кто наша надежда, или радость, или венец похвалы? Разве не вы пред Господом нашим (1Фес.2:19)? Но когда священники пренебрегают жизнями их паствы, и не приносят плода в их продвижении к Господу, что еще это, и как называется, если не бесславие? И пред строгим Судьей они не найдут славу, те, которые сейчас не ищут ее в жизнях тех, кого должны к ней привести в своей проповеди. И это хорошо сказано, низвергает храбрых. По тому что, по праведному суду, Он оставляет сердца этих людей руководствоваться не поиском внутреннего вознаграждения, а радостью временного превосходства вместо вечной славы, и они свергаются в то, благодаря чему они обманулись. Поэтому Он «низвергает храбрых» в том, что, в то время как они теряют из виду истинные блага Небесной Страны, они погрязают здесь на земле в их собственных удовольствиях. И далее продолжается:

Ст. 20. Кто отнимает язык у правдивых, и забирает смысл у старцев.

23. Когда священник не делает в поступках то правильное, что он говорит, даже само слово из его уст забирается у него, так, что он не осмеливается уже говорить то, что он не практикует; как сказано Пророком, но Грешнику говорит Бог: «Что ты делать, чтобы объявить уставы Мои, и что ты берешь завет Мой в уста твои (Пс.49:16). Потому же он умоляет, говоря, и не отнимай полностью слово истины от уст моих (Пс.118:43). Ибо он отражает то, что Всемогущий Бог дает слово истины тем, которые поддерживают слова делами, и отнимает его у тех, которые ее не практикуют. И когда он, что молит, чтобы у него «не забрали слово истины от его уст», о чем еще он молится, если не о милости праведных дел? Как будто он сказал простыми словами: «Не дай мне полностью сбиться с пути хороших дел, чтобы, в то время как я теряю правило хорошей жизни, я также не потерял и праведность речи». Ибо, по большей части учитель, который учит тому, что он пренебрегает делать сам, со временем перестает и говорить о добре, которое он презирал делать, а начинает учить его учеников злым вещам, которые он делает. Так управлено праведным судом Всевышнего, что человек не сможет в дальнейшем говорить хорошие слова, которые не будут иметь хорошую жизнь; и в то время как его ум воспаляется любовью к земным вещам, он начинает говорить о земных вещах. Потому Истина говорит в Евангелии, ибо из избытка сердца говорят уста. Добрый человек из доброго сокровища сердца выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое (Мф.12:34,35). Потому и Иоанн говорит: они от мира, потому и говорят о мире (1Ин.4:5) Поэтому хорошо сказал: Кто отнимает язык у правдивых, и забирает смысл у старцев. Поскольку те, которые были прежде «праведными» в проповеди о небесном, нацеливают свои чувства на временное, и падают, Он отнимает язык у правдивых, и забирает смысл у старцев; В этой влюбленности во временные вещи, они никогда не следуют заветам своих предшественников, и если вдруг занимают место власти, то только ради плода собственного удовольствия, а не ради праведного венца труда.

Пророческое толкование

24. Так же это может быть ясно понято в отношении иудейского народа, которые до воплощения Господа были «правдивыми», в том, что они считали, что Он должен прийти, и провозглашали это; но когда Он пришел во плоти, они отреклись, что это Он. Поэтому Он «отнимает язык у правдивых» поскольку именно Того, Воплощение Которого они предрекали, они отрицали, когда Он действительно пришел; и «забирает смысл у старцев», в том, что они не последовали в вере тем вещам, о которых они помнили, что их отцы предсказали. Потому так же о приходе Илии обещано, что он должен «обратить сердца детей к отцам их», что бы «смысл старцев», который в настоящее время «забран» из сердца иудеев, по милосердию Господа к ним, мог быть возвращен, когда дети начинают понимать о Господе, Которого предсказали их отцы. Но если под «старцами» мы понимаем также и тех иудеев, которые, по убеждениям неверия, воздвигли перед собой стену противостояния слову Истины, то и «смысл старцев» был у них «забран», что бы Церковь, состоящая из язычников, будучи действительно молода, получила его, как говорит псалмопевец, я разумею более старцев (Пс.118:100). И потому, что она через воплощенные дела пришла к такому разумению, которое более старцев, она объясняет это, добавляя непосредственно, потому что я повеления Твои храню. Ибо она направлена ​​на выполнение в практике каждой вещи, которую она узнала, которую сподобилась понять, и которой она может научить. Потому еще добавляется:

Стих.21. Он изливает бесчестие на князей и возвышает униженных.

25. Ибо пока иудейский народ по-прежнему жил по предписанию закона, а весь языческий мир ничего не знал о заповедях Божиих, первые, казалось, были «князьями» по вере, а последние пали низко и лежали в глубине из-за неверия. Но когда Иудея отреклась от тайны Воплощения Господа нашего, а языческий мир поверил, пали «князья» в бесчестие, и те, которые раньше лежали презренно из-за греха неверия, были «возвышены» в свободе истины веры. Но Иеремия, который видел это падение иудейского народа задолго до того, как это произошло, говорит, Господь стал как бы враг; Он истребил Израиль; Он бросил все дворцы его; Он разорил его бастионы (Плач.2:5). Сейчас «дворцы» в городах для украшения, но «бастионы» – для обороны. И дары, которые держат нас в безопасности это одно, а то, что держит нас в красоте – это другое. Ибо в пророческом учении, разные стили языка применяются, и сила их, это своего рода «дворцы» ума, и даже если человек ими не обладает, он все равно способен выстроить защиту веры и праведности, хотя он не украшен возвышающейся высотой даров силы; и вера, надежда и любовь, это не наши «дворцы», но наши «бастионы», которыми, если мы пренебрегаем обладать, то мы отдаем себя воздействию козней врага. В случае Иудеи, поэтому, видя, что у нее забрано будет и понимание ее пророчеств, и учение, и чудесные знамения, он говорит: «Он бросил все дворцы его. И потому, что, через ее жестокосердие, Он отнимет у нее дарованную прежде веру, надежду и любовь, он добавит так же и то, что Он разорил его бастионы. И вот мы наблюдаем правильный порядок, в том, что «дворцы», а затем и «бастионы», описаны как уничтоженные, потому что, когда грешная душа оставлена, первые дары чудотворения, которые были даны в проявлении Духа, будут отняты, а потом основы веры, надежды и любви будут забраны. Все, что было забрано у отвергших, Господь даровал языческому миру, и вещами, которые Он взял от неверующих, Он украсил умы верующих. Потому, например, написано, и разделить добычу украшений дома (Пс.67:13). Ибо, когда Он отнял у иудеев дарованную силу, Он передал Его дары для украшения домов сердец язычников, которые Он смилостивился обратить к вере. Это же произошло, когда слова Божии, с одной стороны были истолкованы израильским народом по «букве», которая «убивает», и с другой стороны, те же слова преобразованными язычниками были истолкованы в «Духе, который оживляет» (2Кор.3:6). И далее непосредственно добавляется:

Ст. 22. Кто открывает глубокое из среды тьмы и выводит на свет тень смерти.

26. Ибо когда несколько мистических истин узнаются в тайных словах пророков теми, кто верит, что еще это, если не глубокое из среды тьмы? Потому Истина Сама, выступая в притчах перед учениками, говорит, что Я вам скажу в темноте, что говорите при свете (Мф.10:27), ибо если в объяснениях мы разгадали мистические узлы аллегорий, то мы как бы «говорим при свете то, что мы слышали в темноте». И сейчас «тень смерти» это твердость Старого Закона, который на каждого, который согрешил, накладывал ответственность наказания со смертью тела. Но когда наш Искупитель сдерживает Своим смирением суровость мер Закона, и больше не предопределяет смерть плоти как приговор за грех, но показывает, на сколько смерть духа ужасна, то, конечно же, он вывел на свет тень смерти. Ибо эта смерть, в которой плоть отделяется от души, есть «тень» той смерти, в которой душа отделяется от Бога, и поэтому «и выводит на свет тень смерти», потому что, когда понимание смерти духа осознается, в сравнении с этим смерть тела ничуть не страшит. Но это может быть понято также и в другом смысле.

Моральное толкование

Ибо те так же справедливо называются «князья», которые по рассудительному намерению управляют помыслами их сердца все время, и силой мудрости держат внизу все движения глупости. Но это очень часто бывает так, что ум тайно поднимается из-за своей мудрости в верх шагами гордости, и падает потом на землю из-за тех самых злых привычек, о которых он радовался, что одержал победу. Поэтому он хорошо сказал, Он изливает бесчестие на князей. Но поскольку это иногда случается, что те, кто лежит ниц в злых путях жизни, прибегнув к слезам раскаяния, собираются и дают отпор грехам, которым они были подвергнуты, он справедливо добавил и возвышает униженных. Есть некоторые, которые, будучи просвещены даром свыше, могут увидеть, в какой огромной нечистоте их греховных поступков они лежат униженные, и омывают слезами пятна их проступков, и впредь сдерживают движения плоти, из-за которых они прежде лежали ниц на земле.

27. Вот так, превосходным устроением Всемогущего Бога, введено в наше существование, что в этой жизни каждая вещь должна считаться неопределенной, и никто не будет уверен в установлении навсегда сохранения его целомудрия, видя, что Он изливает бесчестие на князей, и никто не будет в вечном отчаянии из-за своих злых дел, тянущих вниз, видя, что Он так же и возвышает униженных. И потому, что, когда эти вещи делаются, из тайных помыслов Бога иногда становится открытым приговор человека, легко приобщается, открывает глубокое из среды тьмы.

28. Ибо Господь открывает глубокое из среды тьмы, когда Он проявляет открыто Свое суждение из Своих тайных замыслов, чтобы показать, что Он думает по поводу конкретного человека. Ибо потому что всегда Творец видит все вещи, а человек не видит Его замыслов, то хорошо сказал о Нем псалмопевец, мрак сделал покровом Своего тайного места (Пс.17:12), но Он как бы выпускает из этой тьмы в свет, когда Он показывает каковы Его мысли, касающиеся действий каждого человека. И в то время, когда он, который пал под тяжестью своих грехов, исправляется к правде, он впервые видит, что такое смерть, в которой он собирается погубить себя, и в то же время он еще слишком слеп, чтобы уразуметь это; потому легко добавляется, и выводит на свет тень смерти. Ибо «тень смерти» – это зле дела, которые проявляются как телесные очертания нашего старого врага. В отношении которого так же сказано, и его имя было Смерть (Откр.6:8). И это очень часто бывает так, что его злое подстрекательство влияет на умы людей, и из-за обстоятельства, что оно тайно, является еще более успешным. И так выведение на свет тени смерти в том, что зло, которое делает наш древний враг, раскрывается в сознании Святых так, что ему может быть положен конец.

Далее следует:

Ст. 23. Кто умножает народы и истребляет их, и тех, которых поверг, Он возрождает полностью.

Буквальное толкование

29. Мы можем понять то, что Господь умножает народы и истребляет их таким образом, что с каждым днем люди рождаются, которым суждено умереть, и что тех, которых поверг, Он возрождает полностью, мы так же можем понять так, что те, кто умирает, воскреснут. Однако, мы должны так же толковать все это и более глубоко, в лучшем смысле, если мы думаем о том, что делается в их душах.

Пророческое толкование

Ибо Он умножает народы и истребляет их, по тому что Он одновременно и увеличивает размножение их потомства, и все же оставляет их в неверности; но тех, которых поверг, Он возрождает полностью, потому что тех, кого Он оставил в падении неверности, Он в то или иное время восстанавливает в седле веры. Но и восстановленные в полноте состояния ума, древние люди, которые, казалось, были верны Богу, будучи отвержены, падают глубоко в своем сердце, и, будучи обмануты собственным заблуждением, они потом восстают против Него, Того, Которого они ранее проповедовали. Далее приобщается:

Ст. 24, 25. Кто меняет сердца глав народа земли и оставляет бродить зря в пустыне, где нет никакого пути, они бредут на ощупь в темноте, без света, и шатаются как пьяные.

30. Ибо «сердца глав народов земли были изменены», когда первосвященники и старейшины народа в Иудее поставили себя против Него, по советам своим, хотя ранее объявляли, что Он должен прийти. И когда они стремились изгнать Его Имя преследуя Его, обманутые своей собственной злобой они тщетно пробовали «бродить там, где нет пути», потому что это было невозможно, что бы «путь» открылся для жестокости, направленной против Творца всего сущего. Они видели чудеса, они боялись Его силы, но отказывались верить, и по-прежнему стремились получить знаки, в то время как они сказали: каким знамением докажешь Ты, что бы мы увидели и поверили Тебе? (Ин.6:30) Поэтому он хорошо сказал, они бредут на ощупь в темноте, без света. Ибо тот, кто сомневается в разгар такого обилия явных чудес, как это было, «нащупывает в темноте», в которой он не видит то, что он трогает. Но каждый человек, который «шатается», идет, как будто его несет сначала сюда, потом туда, и потому, что они в одно время поверили, как тогда, когда они сказали, если бы Он не был от Бога: Он ничего не смог бы сделать (Ин.9:33), а в другое время отрицали, что Он был от Бога, как тогда, когда они сказали: это разве не сын плотника? Не Его ли Мать называется Мария? и братья Его Иаков, и Иосиф, и Симон, и Иуда? И сестры Его не все ли они среди нас? (Мф.13:55,56) это справедливо добавлено, и шатаются как пьяные. Ибо они видели, что Он воскрешал мертвых, и все же, что Он был смертным существом. Кто бы не поверил, что Он Бог, Которого они увидели поднимающим мертвых к жизни? Но, с другой стороны, когда они увидели, что он был смертным, они презирали, чтобы верить, что Он был бессмертным Богом, и поэтому здесь, так же и потому что Всемогущий Бог явил Себя в их глазах, и способным проявлять божественные знаки, и проходя человеческие страдания, Он сделал их шатающимися как пьяные, потому, что их гордость, которая предпочла отвергнуть тайну Воплощения, чем следовать ей, в одно и то же время поднималась против Его человеческой природы, и удивлялась силе Его Божественной природы, что светила изнутри. И потому, что все они присутствовали пред глазами благословенного Иова в духе пророчества, справедливо добавляется:

13

1. Вот, все!

Историческая интерпретация

31. Ибо, как иначе он мог следовать за всем, что видит, когда он присутствовал в Нем, для Которого ни будущее не приходит когда-то потом, ни настоящее не переходит из прошлого; но все присутствует сразу и вместе перед глазами. И потому те вещи, которые должны прийти, частично он увидел, как происходящие перед глазами, а частично услышал, как сказанные в словах, потому он правильно сказал, все это мои глаза видел, слышало ухо мое. Но слова бесполезны, если не иметь понимания их. Потому он правильно добавил, И я понял во всех отношениях. Ибо, когда любая вещь явлена ​​или услышана, если понимание этого не было даровано, это мало для пророчества. Так, например, фараон увидел во сне вещи, которые должны были прийти на Египет, но, поскольку он не мог понять, что он видел, он не пророк. Король Бальтазар «увидел пальцы руки, которая писала по стене»; но он не был пророком, потому что он не достиг понимания того, что он видел. Поэтому, чтобы благословенный Иов мог свидетельствовать, что Он был в духе пророчества, он не просто говорит, что он «видел и слышал», но также и то, что он все это понял. И что он не вознес себя высоко на основании этого понимания, его слова приобщаются свидетельством, когда он говорит,

Ст. 2. Что вы знаете, то же самое я знаю, также; Я не ниже вас.

32. По этим же словам, которые он сказал, он явил великое смирение, тот, который говорит, что он «не ниже» их, хотя жизнью святой он очень далеко превзошел их. Ибо он делает хорошо, говоря: «что вы знаете, то же самое я знаю», тот, кто, зная о Небесах, превзошел свои земные мысли через дух пророчества. Далее следует:

Ст. 3. Тем не менее, я все-таки буду говорить ко Всевышнему, и я желал бы рассуждать с Богом.

33. Мы «говорим со Всевышним», когда мы молим Его о жалости; Но мы рассуждаем с Ним, когда объединяем себя с Его праведностью, и просеиваем свои деяния ежесекундным судом себя. Или иначе, «рассуждать с Богом», может тот, кто подчинился Его заповедям здесь, чтобы идти с Ним в дальнейшем, как судья, чтобы судить народ. Как сказано проповедникам, которые оставляют все: истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, в возрождении, когда Сын Человеческий сядет на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых (Мф.19:28). Потому говорит Господь Исаии тоже: спасайте угнетенного, сироту, просите за вдову. И тогда давайте рассуждать вместе (Ис.1:17,18). Ибо это те, которые должны рассуждать с Богом о своих подопечных на суде, которые, в словах Бога, полностью отказываются от настоящего мира. Таким образом, «говорение» относится к молитве, а «рассуждение» относится к решению, поэтому святой человек «говорит» к Всевышнему сейчас, что бы он мог «рассуждать» со Всемогущим в дальнейшем, что бы они шли с Богом потом в качестве судей, которые здесь, в нынешнее время, были знакомы с Ним в молитве. Но Святая Церковь, которую, как мы уже говорили, олицетворяет благословенный Иов, не только тогда судит нечестивых, когда день Последнего Суда наступает, но даже сейчас, не прекращает порицать всех, кто либо действует нечестиво, либо думает глупо. И, следовательно, он добавляет дальше:

Ст. 4. Первые показали, что вы строители лжи, и приверженцы неправильных учений.

34. Этими же словами он явно явил нам, что его друзья, в образе еретиков выступают против решения суда святого человека. Ибо ясно, что они не отражают образ праведных, те, которые называются «приверженцы неправильных учений». И так же должно быть отмечено, что они называются строители лжи. Ибо, как здание является построенным из камней, так же ложь построена из слов. Ибо, когда нет лживой речи, а только чистый смысл истины, это как укрепленный холм, возникающий не строительством, но по своей природе. И далее следует:

Ст. 5. О, если бы вы молчали, вас бы сочли мудрыми!

35. Как и в доме, когда дверь закрыта, не известно, какие члены семьи скрыты внутри него, так и, вообще говоря, если дурак молчит, он скрывает, мудр он или глуп, только, однако, если дела другие не приведут к свету, которые могут сказать об уме даже тогда, когда он молчит. По этой причине святой человек, увидев, что его друзья стремились показать то, чем они не были, просил их молчать, что бы они не являли, что именно они есть. Потому сказал Соломон: Даже дурак, когда он молчит, может показаться мудрым (Притч.17:28), но потому что, когда дурак говорит, тем, что он приносит в его собственных словах, он не в состоянии отразить слова мудрецов, после того как он вопросил о молчании, он еще дальше добавляет немного:

Ст. 6. Послушайте мои обличения, и внимайте суждению уст моих.

36. Теперь он хорошо поставил сначала «обличение», и после этого «суждение». Ибо если сначала обличением отек глупости не будет подавлен, суждение праведное не будет вообще понято. Далее следует:

Ст. 7. Неужели Богу нужна ваша ложь, что вы говорили для Него неправду?

37. Богу не нужна ложь, и Истина не стремится быть воздвигнута при помощи неправды. Но еретики не в состоянии защитить вещи, которые они ошибочно думают о Боге, стоя на принципах истины, и получается, что они как бы ищут тень лжи, чтобы показать, что такое луч света. И они говорят для Него неправду, в том, что слабые умы, будучи бессмысленно соблазнены ими, обмануты ими в понимании Его. Далее следует:

Ст. 8. Примите ли вы Его личность? Подвяжетесь ли, чтобы судить для Бога?

38. Ибо, когда глупые люди созерцают делах мудрых, они кажутся им достойными порицания; которые, забыв свою собственную пустоту и недостатки, судят о проблемах других более охотно, в той мере, в какой они более глубоко не знают о своих собственных. Но, с другой стороны, когда праведник обличает дела нечестивых, осознавая свою слабость, он управляет обличением, и хотя выступает против них внешне, но в любви к ним внутренне; это принадлежит только Ему одному, обличать грехи людей без чувства слабости и со-товарищества, Который по всемогуществу Его природы не совершает грех. Поэтому, когда друзья благословенного Иова так упрекали его дела, как если бы у них не было ничего в себе от греха, это хорошо сказано в этом месте: Примите ли вы Его личность? Подвяжетесь ли, чтобы судить для Бога? Ибо принять личность Бога, это принять Его власть в акте суда; и он подвяжется чтобы судить для Бога, который, упрекая слабости в других, не чувствует в себе слабости и не испытывает чувства со-товарищества. Далее следует:

Ст.9. Или же это Ему будет угодно, от Которого ничто не может быть скрыто? Или как человека введете Его в заблуждение обманом?

39. Еретики являют Богу обман в том, что они говорят и делают такие вещи, которые не могут быть приятны для Сущности, в Имя Которой они говорятся. И, в то время как они показывают себя, как если бы они защищали Его, они только оскорбляют Его словами, в которых они сражаются против Него, Которому они как бы служат, проповедуя. Поэтому сказал псалмопевец, дабы сделать безмолвным врага и защитника (Пс.8:2). Ибо каждый еретик Всемогущему Богу «враг и защитник», ибо стремясь по-своему защитить Его, он тем же самым борется против Его правды. Но ведь ничто не может избежать ока Бога, Он судит по тому, что в них, что они думают, что в их сердце, а не по тому, что они являют внешне, якобы служа Ему. Поэтому Бога не получится ввести в заблуждение обманом, как человека. И далее он добавляет:

Ст. 10, 11. Строго накажет Он вас, если вы тайно возьмете Его лицо. Когда Он восстанет, Он накажет вас; и Его страх упадет на вас.

40. Эта часть, в которой он говорит, что «вы тайно возьмете Его лицо», может быть понята двояко. Ибо есть некоторые, кто в одно и то же время воспринимают истину в их сердцах, и в то же время произносят внешне о Боге вещи, которые ложны. Ибо они не являют смирение, и одновременно и знают правду внутри себя, и в то же время нападают внешне. Поэтому он хорошо сказал в этом месте: Строго накажет Он вас, если вы тайно возьмете Его лицо. Как будто это было выражено в простых словах: «Вы еще больше будете обвинены в Его глазах, творя ложь, если вы видите в себе то, что есть правда». Ибо действительно, есть те, кто, когда они обращаются в глубь, созерцают справедливость и праведность Бога, и в молитве и плаче дрожат от страха, но после часа созерцания прошедшего мимо, они возвращаются с такой же смелостью к их нечистым делам, как если бы, будучи помещены за Его спиной, они не были замечены в свете Его праведности. И поэтому они в тайне берут Его лицо, в том, что одновременно и, когда они присутствуют в Нем, они льстят Ему своими слезами, и, когда они как бы уходят от Его зрения, они делают злое против Него в их делах. И они заслуживают того, чтобы быть наказанными больше за свои злые дела, в той мере, в какой в тайне своего сердца они знают праведные суды Божьи. И, следовательно, добавляется: Когда Он восстанет, Он накажет вас; и Его страх упадет на вас.

41. Мы знаем, что Всемогущий Бог по своей сущности является неизменным, и в строгости суда Он не может перемещаться или изменяться; Потому, выражение праведного человека о Боге, Который «восстанет» мы понимаем, как Его Справедливость управления, с помощью которой развращение человека наказывается. В праведниках зачат страх Божий перед Его гневом, что может восстать на них; они боятся Его даже в покое, чтобы не почувствовать на себе Его восставшим в гневе. Но, с другой стороны, злые могут в первый раз быть поражены страхом, когда они находятся под жезлом Его восставшего гнева, что будит их ото сна их бесчувственности, когда вовсю восстает на них. И, следовательно, потому сказал Пророк, и ужас восстанет от одного слуха (Ис.28:19). Ибо, когда нечестивые поражены болезнью в наказание за презрение и пренебрежение Божьими заповедями, то они начинают понимать вещи, что они услышали. И псалмопевец говорит, когда он убивал их, они искали Его (Пс.78:34). Поэтому он хорошо сказал: Когда Он восстанет, Он накажет вас; и Его страх упадет на вас; потому что сердца детей погибели не боятся Того, Кто в покое, и только наказание производит в них страх. Далее следует:

Ст. 12. Ваши воспоминания подобны пеплу.

42. Все, что посрамлены до сего состояния бытия земным складом ума, всем тем, что они делают, стараются оставить память о себе в этом мире. Кое-кто в тенетах войны, некоторые в возвышающихся стенах зданий, некоторые красноречивыми книгами этого мира знания, все они с нетерпением трудятся в стремлении создания для себя имя памяти. Но в то время как сама эта жизнь нацелена на конец, приближая его с течением времени все быстрее, что может быть в нем, что будет стоять твердо, когда даже его самого по природе скоротечности, быстро изымет прочь. Ибо даже дуновение свежего ветра захватывает пепел, как написано; не так – нечестивые, но они как прах, который ветер вздымает от лица земли (Пс.1:4). И так, память, хранимая глупцами, справедливо сравнена с «пеплом», потому что там, где она есть, она может быть легко унесена дуновением свежего воздуха. Ибо какой бы человек не трудился для достижения славы своего имени, он делает себе «память, как пепел», потому что ветер смертности спешит сдуть его в любой момент. В отличие от чего он писал о праведниках: праведники будут вечно в памяти (Пс.112:6) самим обстоятельством, что он запечатлевает свои дела на оке Бога, он устанавливает свое имя памяти в вечном мире. И далее следует:

И ваши шеи будут повернуты к грязи.

43. Как зрение обозначается словом «глаз», так гордость обозначается словом «шея». Таким образом, «шея поворачивается к грязи», когда каждый гордый человек смиряется в смерти плоти, которая воспрянула в гнили грязи. Ибо давайте рассмотрим, как трупы богатых лежат в своих могилах, и что эта за форма смерти безжизненной плоти, если не гниль грязи. И, ведь это, конечно, были те самые люди, которые раньше сияли отличием, распухли от вещей, полученных незаконно, которые смотрели на других свысока, и ликовали, как бы стоя в одиночку. Тем не менее, в то время как они никогда не осознавали, куда они идут, они ничего не знали вообще о том, что они были. Но их «шеи повернуты к грязи», потому что они лежат в пренебрежении гнили, в которой распухали ранее в пустоте. «Шеи будут повернуты к грязи», потому что то, что хорошо для мощи плоти, приводит к гнилой грязи. Далее следует:

Ст. 13. Постойте смирно немого, чтобы я мог говорить все, что мой ум повелит мне.

44. Он показывает, что они говорили восприятием плоти, поэтому, он просит их постоять смирно, чтобы заставить замолчать, и чтобы он мог сказать то, что «его ум велит ему». Как будто он сказал простыми словами: «Я не говорю в плотском, но в духовном смысле, потому что услышал это от восприятия духовных вещей, которых сподобился за службу тела». Потому он сразу восходит на высоту, и приподнимается вверх в тайны, а также меняет дискурс в мистическое назидательство, которые он выносит, говоря:

Ст. 14. Почему я беру тело мое зубами, и кладу свою жизнь в свою руку?

Мистическая интерпретация

45. В Священном Писании «зубы», как должно быть понятно нам, иногда используются для определения святых проповедников, а иногда – для определения внутренних чувств. Таким образом, о святых проповедниках сказано Невесте, зубы твои – как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни (Песнь Песней 4:2). И потому, было сказано одному из них, когда язычники были представлены ему в видении, заколи и ешь (Деян.10:13), т.е. «заколи их ветхость, и обрати в тело Церкви, то есть в ее членов». Опять же, «зубы» часто могут быть поняты и как внутренние чувства, о чем говорил пророк Иеремия, когда он сказал: он сокрушил зубы мои числом. (Плач.3:16). Действительно, именно «зубами» пища расщепляется на кусочки, чтобы ее можно было проглотить. Поэтому мы вполне справедливо можем понимать внутренние чувства под словом «зубы», которые тоже как бы пережевывают или размельчают для нас сведения, которые происходят в сознании, и передают их в чрево памяти, и о которых пророк говорит, что «они были сокрушены числом». Ибо, по мере каждого конкретного греха, порождается слепота к пониманию в нашем восприятии, и в той мере, в которой каждый человек совершил нехорошее внешне, у него притупляется понимание смысла в том, что он мог бы понять внутренне и невидимо. Потому тоже справедливо написано: Все, кто снедает кислый виноград, у того на зубах должна быть оскомина (Иер.31:30). Ибо, что такое «кислый виноград», если не сохранение греха? Ибо «кислый виноград» – это фрукт, сорванный до того, как его время придет. Так что это сказано о тех, кто желает быть удовлетворены удовольствиями этой жизни, как если бы спеша, они ели не созревшие еще фрукты, сорванные до того, как их время придет. Таким образом, «Все, кто снедает кислый виноград, у того на зубах должна быть оскомина», потому что тот, кто кормится удовольствиями временной жизни, быстро перегружает все внутренние чувства так, что они больше не в состоянии пережевывать, то есть понимать, духовные вещи. И в то время как душа питается грехом, он не может есть хлеб правды, и зубы, будучи связаны привычкой к греху, не могут вообще жевать ничего хорошего, даже если к этому есть склонность во внутреннем. В этом месте так же, поскольку, как мы уже говорили, мы понимаем под словом «зубы» возможности внутренних чувств к восприятию, мы должны рассмотреть очень тщательно и то, что праведники имеют обыкновение делать. Те, кто, обычно, если они обнаруживают в себе любую, даже малую точку плотского рода во внутренних чувствах, неистово преследуют ее в собственной личности, поражают себя самонаказанием, карают сами себя по своему внутреннему суду, даже за малую вещь, что неправильна в них, и осуждают ее покаянием. Они это делают, во-первых, по тому, что они знают, что в поле зрения вечного Судьи они могут оказаться настолько далеко от Него, насколько они не признавали свою вину, а, во-вторых, по тому, что другие, видя, как они судят сами себя, могут возгореться желанием изменить себя и отойти от своих преступлений. И это благословенный Иов делал в присутствии своих друзей, которые схватились за быструю временную славу, и вознеслись во временных благах. Тем не менее, он не мог заставить их умы увидеть полезность бедствий, от которых он страдал, что бы они тоже смогли осознать, что Всемогущий Бог не только дарует процветание, но также и невзгоды посылает нам, по Его милости. Потому он хорошо говорит в этом месте: Почему я беру тело мое зубами? Как будто он сказал простыми словами: «Почему моими внутренними чувствами я охочусь, чтобы уничтожить вещи плотские, зачем я делаю это, если я не могу тем самым принести пользу тем, кто наблюдает за мной?» И тут же справедливо добавляет: и кладу свою жизнь в свою руку?

46. ​​Ибо нести нашу жизнь в наших руках это возвещать стремления сердца в наших делах. Ибо праведникам надлежит во всем, что они делают, и во всем, что они говорят, не только искать их собственный рост, но и назидание их ближним. Иногда они судят себя и тем самым в какой-то момент, они могут привести праздных слушателей к рассмотрению самих себя. Иногда они проявляют добрые дела так, что их зрителям может быть стыдно не подражать тому, что они видят. Ибо написано, что они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего, Который на Небесах (Мф.5:16). Таким образом, тот, кто проявляет склонность его ума в своих делах, «несет свою жизнь в своей руке», но когда любой хороший человек, осуждая себя или проявляя добрые дела, не способствует пользе своего ближнего тем, что он сделал, он возвращается к словам печали. Потому он правильно сказал в этом месте: Почему я беру тело мое зубами, и кладу свою жизнь в свою руку? т.е. «Почему я сужу себя строго перед людьми, или сам показываю в делах своих, что мое сердце изменяется, если я не продвигаю этим моего ближнего к добру либо правильным осуждением моего зла, либо хорошими делами?» Но праведники, даже когда они говорят так, никогда не сдаются в попытке дать хороший пример ближнему. Поэтому благословенный Иов, еще больше являя терпение перед глазами его друзей, говорит: Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться на Него.

Историческая интерпретация

47. Ибо в благополучных условиях нет места для взращивания добродетели терпения. Он действительно терпелив, тот, который под ударами несчастий, все же не оставляет своей надежды. Что же касается настроя ума отверженного человека, то о нем написано: он прославит Тебя, когда Ты хорошо делаешь с ним (Пс.49:18. Vulg.). Таким образом, мы видим, как праведная мысль отличается от неправедных, ибо она даже в разгар бедствия возносит хвалу Всемогущему Богу, она не разбивается вместе со своей мирской судьбой, не падает вместе с падением внешней славы, но настоящим подтверждает еще более, что тот, кто ранее имел мирские блага, но потерял их, оставшись сильным – действительно силен.

Далее следует:

Ст. 15, 16. Но я обличу пути мои пред Ним. Он – спасение мое.

48. Как Павел Апостол речет: Ибо, если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы (1Кор.11:31). Господа мы находим, чтобы Он был нашим «Спасением», в той мере, как в наших грехах теперь мы обличаем себя от страха Божия. Потому избранные никогда не щадят свои грехи, что бы найти затем милость у Судьи за них; и они ищут уже сейчас, чтобы потом действительно найти Его как «Спасение», Того, Кого они теперь боятся как их Судью. Ибо, кто щадит себя сейчас в грехе, не обойдет далее наказания, потому пусть будет сказано, но я обличу пути мои пред Ним. И что бы понимать, какие выдающиеся результаты может принести такой грозный глас, пусть будет добавлено: Он – спасение мое. И далее следует: Ибо лицемер не пойдет пред Ним.

49. В то время, как мы знаем, что Судья, когда Он придет, поставит овец по правую Свою сторону, а козлов по левую сторону, почему же тогда он так сказал в этом месте: «Ибо лицемер не пойдет пред Ним», если козлы все-таки станут по левую руку Судьи? Но мы должны иметь в виду, что мы предстанем перед Господом в двух направлениях. Одно из них – это результат точного учета грехов наших здесь, за которые мы наказываем и судим себя перед Ним с плачем. Ибо, так часто, как мы помним нашим восприятием силу нашего Творца, мы стоим перед Ним. Об этом очень хорошо сказал Илия, человек Божия: Господь Бог Израилев жив пред Которым я стою (3Царств.17:1). Иначе мы стоим «перед Богом», когда на Страшном Суде мы представляем себя перед Его Судом. И, таким образом, лицемер в последнее мгновение расплаты все же приходит перед Судьей, но потому что он закрывает глаза на рассмотрение и оплакивание грехов, он отказывается предстать перед Господом. Ибо праведники направляют свой взгляд на строгость суда, который придет, и вспоминают свои грехи в памяти, и оплакивают то, что они сделали, и судят себя строго, и потому они не судимы будут; а лицемеры радуются внешнему миру, и, следовательно, не смотрят внутрь себя, и полностью возносят себя в словах своих ближних, и думают о себе, что они святы, потому что считаются таковыми своими ближними. И пока они рассеивают свое мнение о себе по словам, в которых звучат их собственные похвалы, они никогда не вспоминают о подсудности греха, никогда не замечают, где они оскорбляют внутренний суд, и не питают никаких опасений по поводу его тяжести, так как они считают, что они так же по нраву Ему, как и своим ближним. Тем не менее, если они возьмут в голову Его строгость, то одно то обстоятельство, что они нацелили себя неправильно на то, что бы заслужить похвалу их ближних, заставит их бояться больше. Поэтому он хорошо сказал: «Ибо лицемер не пойдет пред Ним», ибо он не предстанет перед Оком строгости Божией, пока он старается угодить оку людскому. А тот, кто поставит себе в присутствии Бога в поиске своей совести, несомненно, перестанет быть лицемером. Далее следует:

Ст. 17. Слушайте слова мои, и примите загадки в уши свои

50. При этом, говоря «загадки», он показывает, что некоторые части своей речи он будет говориться образно. Далее добавляется голосом верующих людей:

Ст. 18. Если я буду судим, я знаю, что я буду вызнан правым.

51. Здесь благословенный Иов лишь сообщает в отношении себя то, что Истина внутренне заявила вечному врагу в отношении него: Обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? Ибо нет такого, как он, на земле? И все же это намного меньше, то, что святой человек сказал о себе, чем то, что заявил Господь о нем. Ибо одно дело быть «правым», а другое дело – не иметь ни кого, с кем он бы мог сравниться. Таким образом, он думал смиренно о себе, который, в то время как он был действительно единственным в своем роде, не называл себя кем-то выше других, а просто сказал о своем состоянии, что он «прав». Похоже, однако, тут есть место для постановки еще одного вопроса по его словам, того, кто сказал выше: я обличил пути мои пред Ним; и снова говорит дальше, Ты вменяешь мне грехи юности моей (стих.26); и, видя свои грехи явно пред глазами, говорит еще дальше: беззаконие мое запечатано в суме (Иов.14:17), и теперь говорит: Если я буду судим, я знаю, что я буду вызнан правым. Ибо это невозможно для греха и праведности встретиться друг с другом. Но святой человек, приписывая зло себе, и очищение от него – Всемогущему Богу, сразу видит, что он грешник в себе и знает, что он получил праведность в подарок. Тот, кто даже в разгар праведных дел получил изобильную благодать плетей, возложенных на него. И он уже радуется тому, что он будет судим, но и будет вызнан правым, тот, кто перед Судом уже был бичеван. Поэтому тоже, когда он говорит потом, мой грех запечатан в суме, добавляет он прямо: но Ты исцелил мое беззаконие. Он, таким образом, тот, кто описывает себя как «правым» в суде, вовсе не говорит, что он был несправедливо покаран, потому что хотя Господь и не намеревался уничтожить его грехи бедствиями, но Он увеличивал этим его заслуги. Далее следует:

Ст. 19. Кто он, что будет судиться со мной? Пусть он придет.

52. Святые люди так охраняют себя в своих добрых делах, с Божьей помощью, и потому такое случается, что основание для их обвинения не может быть найдено; но в пределах тайных мыслей своих собственных сердец, они следят за собой с такой тщательностью, что бы, когда бы это не случилось, они могли в любое время предстать безупречными перед глазами внутреннего Судьи. Но даже когда они могут влиять на то, чтобы никогда не поскользнуться во внешнем действии, они не всегда в состоянии осуществить это внутренне – никогда не сделать неверный шаг в мысли. Для человеческой совести, от самого факта, что она оторвана от вещей в действительно глубоких и тайных пределах, она всегда на скользкой поверхности. Потому, это часто происходит, что даже святые люди скользят в них. Итак, пусть святой Иов, выступая от своего имени, и голосом всех избранных, скажет, кто он, что будет судиться со мной? Пусть он придет. Ибо, видя, что во внешних действиях нет никакого повода, указывающего на его вину, он свободно ищет обвинителя. Но поскольку совесть даже праведного человека иногда заражает себя глупостью мысли, на этот счет он добавляет: Почему я поглощаюсь в тишине?

53. Потому что тот «поглощается в тишине» тот, кто, обвиняя себя за глупость мысли, обгладывается в его собственном сердце зубом совести. Как будто он сказал простыми словами, «Так же, как я уже жил, что мне не был страшен обвинитель внешний, я хотел бы, чтобы я так жил, что бы и моей совести внутри меня не было бы, за что меня обвинить». Ибо тот «поглощается в тишине», кто открывает внутри себя причины, из-за которых огонь совести обгладывает его. Далее следует:

Ст. 20. Только две вещи не делай со мной: тогда я не буду прятаться от лица Твоего.

54. Что мы понимаем здесь под «лицом Бога», если не Его спасительную кару? Ибо, в то время как Он видит, Он также наказывает грехи наши, и от которой даже святой человек хочет скрыться, если две вещи, о которых он умоляет, не будут удалены; о них он добавляет:

Ст. 21. Удали руку Твою далеко от меня, и пусть Твой страх не заставляет меня бояться.

Пророческое толкование

55. Этим что еще он просит голосом пророчества, если не времена благодати и искупления? Ибо Закон держал людей незащищенными от мести, и тот, кто совершил грех под его игом, должен быть немедленно наказан смертью. Также иудейский народ служит Богу не из принципа любви, но от страха. Но правда никогда не может быть улучшена страхом, ибо в соответствии с голосом Иоанна, совершенная любовь изгоняет страх (1Ин.4:18). Павел утешает детей принятия, говоря: Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: Авва, Отче (Рим.8:15). Поэтому в голосе человечества слышно стремление сократить время твердости Закона, и нетерпеливое желание перейти от страха к любви, и потому он назвал, умоляя, что бы две вещи Бог поставил далеко от него, когда сказал: Удали руку Твою далеко от меня, и пусть Твой страх не заставляет меня бояться; т.е. удали от меня удар, забери тяжесть страха, и в то время благодать любви озарит меня, изливая на меня дух уверенности в том, что если бы я не был удален далеко от удара и страха, я знаю, что не был бы замкнут в строгости поиска Твоего. Поскольку он не может быть оправдан пред Тобою, который служит Тебе не из любви, но от страха. И он стремится к присутствию Самого его Творца, что бы это было явно в телесном роде, что бы он мог, таким образом, и услышать, что он не знает, так и быть услышанным в том, что он знает. Ибо он добавляет напрямую:

Ст. 22. Тогда зови, и я отвечу; или буду говорить я, а Ты отвечай мне.

56. Кто в то время, когда Он появится во плоти для глаза человечества, раскрывает людям их грехи, которые они делают, и не знают. Потому он добавляет:

Ст. 23. Сколько у меня беззаконий и грехов? покажи мне преступления мои и нарушения мои.

Моральное толкование

57. Но «звать» и «отвечать» также может быть понято по-другому. Ибо Бог «зовет» нас, когда выделяет нас в Его любви и выборе, и наш «ответ», это послушание Его любви в добрых делах. И дальше правильно добавляется: или буду говорить я, а Ты отвечай мне. Ибо мы «говорим», когда мы умоляем Его в желании увидеть лицо Бога, и Бог отвечает на наши слова, когда Он предстает перед нами, кто любит Его. Но потому что он тот, кто с тоской по вечному миру, он исследует свои деяния, принимая себя задачу делать это тщательнейшим образом, и ищет, чтобы не было ничего в нем, в результате чего он может оскорбить лицо своего Творца, он справедливо добавляет: Сколько у меня беззаконий и грехов? покажи мне преступления мои и нарушения мои. Это задача праведных в этой жизни, чтобы познать себя, и познав, привести себя в лучшее состояние плачем покаяния и самостоятельно наложенной карой. И хотя Иоанн Апостол говорит нам, что нет разницы между беззаконием и грехом, когда он говорит, беззаконие есть грех (1Ин.3:4); тем не менее, в простых оборотах речи, «беззаконие» звучит чем-то большим, чем «грех», и человек признает себя «грешником», но иногда он стыдится называть себя беззаконным человеком. И точно так же, между «преступлением» и «нарушением» есть та разница, что «преступление» сверх превышает тяжесть и меру греха, но «нарушение» не превышает тяжесть греха; ибо поэтому, когда было велено предлагать жертву в соответствии с Законом, это, несомненно, относилось и для «греха,» и для «беззакония» тоже. Но преступление никогда не совершается иначе, чем на деле, в то время как нарушение чаще всего совершается в одной только мысли. Поэтому сказал псалмопевец: кто назовет, кто понимает нарушения свои? (Пс.19:12), видя, что грехи дел становятся известны быстрее, по мере, как они появляются внешне, но грехи мысли более трудно воспринять, ибо они теряются из виду. Поэтому любой, кто, станет заботливым по любви Вечности, старается в своем сердце выглядеть чистым перед Судьей, который придет, и рассматривает себя тем больше именно сейчас, чем более свободно он хочет затем представить себя Его Строгости; и он умоляет, чтобы Он явил ему, где он нарушает, что бы он мог наказать эту вещь в себе покаянием, и, судя себя здесь, мог предстать на суде менее отвратительным.

58. Но в этом мы так же должны наблюдать, как велико наказание нашего изгнания, упавшего на нас, тех, которые теперь доведены до такой степени слепоты, что мы не знаем самих себя. Мы делаем зло, да еще и не можем быстро это обнаружить, даже когда сделали. Ибо ум, будучи изгнан из света истины, не находит в себе ничего, кроме тьмы, и очень часто опускает ногу в яму греха, и даже не знает этого. Это так же причина слепоты состояния изгнания, что будучи изгнанным от Господа, он даже потерял способность видеть себя в том, что бы любить лицо своего Творца. Потому добавляется;

Стих.24. Для чего скрываешь лице Твое, Ты считаешь меня врагом Тебе?

59. Человек наслаждался светом внутреннего созерцания в Раю, но когда он сам отошел от самого себя, он потерял свет Творца, и бежал от лица Его к деревьям Рая, видя, что после своего греха, он боится увидеть Его, Того, Которого он привык любить. Но заметьте, после греха он понес наказание, и от наказания он возвращается к любви, потому что он понимает, что стало следствием его преступления, и лицо, которое он боялся в грехе, пробуждаясь к правому смыслу, он стремится узреть, и через наказание отныне покинуть тьму своего слепого состояния, и сжимается от ужаса, что он не созерцает своего Творца. С проникновенной тоской восклицает святой человек: Для чего скрываешь лице Твое, Ты считаешь меня врагом Тебе?, потому что, если рассматривать меня как друга, Ты не лишить меня света Твоего. И, продолжая, он добавляет о непостоянстве человеческого сердца, говоря,

Ст. 25. Ты хочешь показать силу Твою против листа, гонимого туда и обратно? и будешь Ты преследовать сухую соломинку?

60. Ибо, что есть человек, если не лист, который упал в Раю с дерева? Ибо что он, если не лист тот, кто пойман ветром искушения, и поднят вверх порывами страстей? Ибо ум человека перемешивается, как это действительно есть, столькими порывами, сколько приходит и уходит искушений. Таким образом, очень часто гнев волнует его; когда гнев ушел, приходит пустая радость успеха. Его несет терзающая похоть, или лихорадка алчности одолевает его, чтобы рассеять его далеко и широко, и чтобы нацелить на вещи, которые относятся к земле. Иногда гордость поднимает его, а иногда и чрезмерный страх погружает его ниже, чем пыль. Поэтому, видя, что он поднят и несется таким количеством порывов искушения, человек хорошо сравнивается с «листом». Отсюда хорошо сказано Исаией: и мы все упали, как лист, и беззакония наши, как ветер, уносят нас. Ибо наши беззакония, как ветер, уносят нас в том, что, когда мы не стоим в крепости силы, они поднимает нас в пустом самоуправстве восторга. И это хорошо, что после листа, человек по праву называться «соломинкой» то же. Ибо тот, кто был «деревом» по его созданию, сам себя сделал «листом» по желанию, но после этого он стал «соломинкой» в его падшем состоянии. Ибо в том, когда он падал с высоты, он был лист, но, в то время как по плоти он был человек на земле, даже когда он, казалось, остановился, он описывается как «соломинка». Но так как он потерял зелень внутренней любви, он отныне «сухая соломинка». Так что пусть святой человек являет нам и слабость человека, и силу Бога, и пусть скажет: Ты хочешь показать силу Твою против листа, гонимого туда и обратно? и будешь Ты преследовать сухую соломинку? Как будто он, открыто рыдая, говорит: «Зачем Ты бросаешь его вниз с такой силой, когда Ты знаешь, так слаб он в искушении?» И далее продолжается:

Ст. 26. Ибо Ты пишешь горькие вещи против меня.

61. Зная, что все, что мы говорим, проходит, но что мы пишем – остается, сказано о Боге не «говоришь», но именно «пишешь горькие вещи», потому что Его наказания на нас продлятся долго. Ибо не Он ли разве однажды сказал человеку, когда тот согрешил, прах еси, и в прах ты обратишься? И Ангелы много раз, появляясь, давали наставления людям. И Моисей, законодатель, сдержал грехи строгими мерами. Единородный Сын Всевышнего Отца, Сам пришел, чтобы искупить нас, Он поглотил смерть, умирая, Он объявил вечную жизнь нам, которых он призвал в Себя; Но все равно приговор, который был вынесен в Раю о смерти нашей плоти остается неизменным с самого первого начала человеческой расы и до конца мира. Есть ли человек что жил и не увидел смерти?, о чем псалмопевец также говорит снова, Ты страшен, и кто устоит пред лицем Твоим, когда Ты в гневе?. Он, который «разгневался», когда человек согрешил в раю, назначил приговор смерти плоти, который не теперь, ни в самый последний момент, никогда не изменится ни на йоту. Поэтому пусть будет сказано: Ибо Ты пишешь горькие вещи против меня. И далее дополнительно добавляется:

И вменяешь мне беззакония моей юности.

62. Отметьте, что святой человек переживает более не за то, что он когда-либо согрешил в своей зрелости, он боится грехи юности. Теперь необходимо знать, что, так же как и в теле, так есть и в уме некие средства взрастания, которые зависят от возраста. Таким образом, первый возраст человека – младенчество, когда, хотя он живет в невиновности, он не может говорить невинность, которая в нем; а затем следует отрочество, в котором он имеет отныне власть говорить, что он хочет; за тем следует юность, которая, как мы знаем, это первый возраст в активной жизни, за которым следует мужественная зрелость, то есть тот возраст, что сопровождается смелостью ума; а потом старость, которая, как мы знаем, идет вместе со зрелостью ума. Поэтому, раз мы назвали первый возраст, который может проявить себя в сознательных добрых делах – юность, то праведники, когда они далеко продвинулись в зрелости ума, иногда вспоминают начало их поступков и винят себя за первые дела их начала тем сильнее, чем глубже они продвинулись в зрелости ума, потому что они считают, что они когда-то были лишены осмотрительности, в той мере, в какой они впоследствии более тщательно достигли оплота осмотрительности. И это справедливо, что сейчас, по словам святого человека, именно грехи юности внушают ему ужас. Но если это уже написано, мы должны из этого сделать вывод, и рассмотреть так же, как тяжелы грехи взрослых людей и пожилых людей, если даже так сильно боится святой человек того, что они сделал неправильно в годы слабости. Далее следует:

Ст. 27. Ты ставишь в колоду ноги мои, и подстерегаешь узость во всех моих путях; Ты замечаешь отпечатки моих ног.

63. Бог ставит в колоду ноги человека в том, что Он связывает быстро его нечестие строгим приговором Его наказания. И Он наблюдает за узостью во всех его путях, в том, что Он судит с точностью все малые частности и мелочи, которые принадлежат ему. Ибо пути, это, как правило, уже, чем «дороги», но также под «дорогой» мы понимаем действия, поэтому, слово «пути» мы можем справедливо понять, как название для наших мыслей. Таким образом, Бог подстерегает узость во всех путях, в том, что во всех наших действиях Он учитывает мысли сердца тоже; и Он замечает отпечатки ног, в том, что Он оценивает намерения наших дел, как далеко они находятся от правильных, чтобы то, что сделано хорошо в действии, было сделано и по правильной причине. Но это возможно, так же, что под отпечатками ног некоторые вещи, что сделаны плохо, могут быть поняты. Ибо ходьба в прямом смысле оставляет отпечатки на пути. И очень часто, когда мы делаем некоторые вещи неправильно, в то время как наши братья видят это, мы создаем им плохой пример, и наша нога, которая как бы отошла в сторону, тем самым оставляет для тех, которые следуют по следам наших шагов кривой путь, и нашими собственными делами мы прокладываем путь для других людей к осуждению совестью. Но это очень трудно для человека, чтобы держаться настороже, и никогда не браться делать зло, и что бы в его добрых делах не шататься в намерении, и что бы среди праведных дел неправильная цель не обманула его. Тем не менее, все эти сведения Всемогущий Бог подробно рассматривает и взвешивает каждый из них в суде. Но есть ли у человека, связанного слабостью плоти, власть, чтобы подняться против всех из них с точной тщательностью, и поддерживать линию честности дел с непоколебимой мыслью сердца?

Потому он правильно добавил:

Ст. 28. Кто я, как гниль разложения и, как одежда, которая будет изъедена молью.

64. Ибо, как предмет одежды, съеденный молью, весь обветшалый из себя, так и человек содержа гниль в себе, как бы обгладывается изнутри и в том, что он есть, и в том, что он не должен быть. Это так же может быть понято и в другом смысле, как например, сказанное голосом человека, когда он в искушении: Кто я, как гниль разложения и, как одежда, которая будет изъедена молью. Ибо для человека быть «как гниль разложения», это растрачивать себя в гниении плоти его. И потому, что нечистота искушения подбирается к человеку через него же самого, как моль потребляет одежду, так искушение потребляет плоть, которая на нем. Ибо человек содержит в себе повод, из которого и возникает соблазн. И поэтому, моль истребляет одежды, пока эта одежда находиться на человеке. Тем не менее, мы должны иметь в виду, что моль прогрызает свои дорожки в одежде без звука, и это очень часто случается, что мысль пронзает сознание таким образом, чтобы сам разум не осознал явно ее, пока укус не пронзит его. Поэтому он хорошо сказал, что человек «как одежда, которая будет изъедена молью», потому что иногда мы не знаем раны искушения, и узнаем их только после того, как они пронзают наши души. Учитывая такую нашу слабость, святой человек еще дальше справедливо добавляет:

14

Ст.1 Человек, рожденный женщиной, живет недолго, и полон многих страданий.

65. В Святом Писании слово «женщина» используется иногда для обозначения пола, либо для обозначения «слабости». Например, словом женщина обозначен пол, как написано, что Бог послал Сына Своего, Который родился от жены, подчинился закону (Гал.4:4). Но в смысле слабости это сказано мудрецом: Лучше беззаконие человека, чем женщиной сделанное добро (Экклезиаст.42:14) Ибо «человек» – это слово, обозначающее всех, сильных умом и сдержанных людей, но «женщина» обозначает людей слабых или нескромных. И часто бывает, что даже сдержанный человек вдруг падает в вине, а слабый и нескромный человек являет внешне хорошие дела. Но тот, кто слаб и нескромен иногда превозносит себя сам еще больше за счет того, что он сделал что-то хорошо, и впадает в еще худший грех; но сдержанный человек даже от того, что он видит, что он сделал неправильно, использует это как дополнительный повод применить к себе суд строгости и средства исправления, и далее укрепляется в праведности от того же самого действия, в результате которого он, казалось, упал на время. И именно в этом смысле он правильно сказал: Лучше беззаконие человека, чем женщиной сделанное добро; в том, что иногда из-за самой вины сильный становится еще сильнее, а слабый приходит ко греху. В этом месте, под словом «женщина», что еще, если не «слабость» обозначается, когда он сказал, Человек, рожденный от женщины? Как будто это было сказано прямыми словами: «Какая сила может быть у него в себе самом, кто родился в слабости?»

66. Живет недолго, и полон многих страданий. По словам святого человека, мы сразу видим каково наказание человека, которое кратко изложено в том, что он сразу знает, что живет мало и в несчастьях. Ибо, если мы рассмотрим с точностью все, что происходит с нами здесь, это действительно наказание и страдание. Ибо в самой тленности плоти сама по себе заложена необходимость в вещах, допускающих страдание, в такой мере, что одежда должна быть найдена, чтобы защититься от холода, еда – от голода, прохлада – от жары. И здоровье тела поддерживается только с большой осторожностью, но даже при хранении оно теряется, а когда теряется, оно восстанавливается не без большого труда, и еще после того, как восстанавливается, все равно всегда находится в опасности; что еще это, если не страдания жизни смертной? Ибо мы любим наших друзей, тем не менее, опасаясь, что они могут быть оскорблены нами; мы боимся наших врагов, и по-настоящему стараемся избегать тех, кого мы боимся; мы часто говорим с нашими врагами так же доверительно, как с друзьям, и часто принимаем искренние слова наших друзей, которые, возможно, действительно любят нас очень сильно, как слова врагов; и мы не хотим быть обманутыми или обмануть, ошибаться больше в людях, и проявляем нашу осторожность; что же все это, если не страдание человеческой жизни? После того, как Небесная Страна была утрачена, изгнанного человека тянут вниз заботы, и все же он закрывает глаза на рассмотрение, насколько велика его ноша, что он полон множества мыслей; что он лишен внутреннего освещения, и еще в этой жизни хочет продлить свое состояние слепоты; что еще это, если не страдание, наследие нашего наказания? Тем не менее, хотя он желает остаться здесь надолго, он по-прежнему управляется путем простого течения его земной жизни, чтобы покинуть ее. Потому святой человек добавляет:

Ст. 2. Он приходит сюда, как цветок, и опадает: он бежит, как тень, и никогда не пребывает в том же состоянии.

67. Ибо, «Он приходит сюда, как цветок», в том, что он расцветает сначала в плоти; но он «опадает» в том, что он приходит к разложению и гниению. Ибо что человек, родившийся в мире, если не цветок в поле? Давайте откроем внутренние глаза на широту современного мира, и вот, он наполнен, как это действительно есть, таким количеством цветов, сколько есть человеческих существ. Так что жизнь в плоти – это цветок в траве. Отсюда хорошо сказал псалмопевец касательно человека, его дни, как трава; как цвет полевой, так он цветет (Пс.102:15). Исаия говорит: всякая плоть трава, и вся слава его как цветок в поле (Ис.40:6). Человек выходит, как цветок из тайного убежища, и вдруг сам являет себя в открытый день, и в сразу же смертью снова забирается из открытого пространства в сокрытое. Зелень плоти проявляется, чтобы выставить нас на открытое пространство, но увядание праха уводит нас от людских глаз. Как цветок, мы появились, те, которые не были; и как цветок, мы завянем, те, которые появились только во времени.

68. И по тому, что человек ежедневно приближается к смерти, мгновение за мгновением, он по праву добавил: он бежит, как тень, и никогда не пребывает в том же состоянии. Но, ведь солнце тоже непрестанно движется по своему пути, и никогда не остается в состоянии покоя, так почему же путь человеческой жизни уподобляется «тени», а не сравнивается с тем же «солнцем»? Это можно объяснить только тем, что когда человек расстался с любовью ко Творцу, он потерял тепло сердца, и остался в холодности его беззакония. И в соответствии с голосом Истины, беззакония множатся, любовь многих охладеет (Мф.24:12). И действительно, он, тот, кто не имеет тепла сердца в любви к Богу, и все же не может сохранить жизнь, которую он любит, несомненно, бежит, как тень. Отсюда хорошо написано о нем, что он – преследующий тень (Экз.34:2). И далее он хорошо сказал, и никогда не пребывает в том же состоянии. Ибо в то время как младенчество переходит в детство, детство в юность, юность в зрелость, зрелость в старость, и старость в смерть, в ходе нынешней жизни он вынужден по ходу подъема этих ступеней на самом деле снижаться к могиле, и на самом деле тратить себя, хотя ему и кажется, что он увеличивает пространство своей жизни. Мы не можем закрепиться неизменными в какой-либо точке пребывания здесь, точке, куда мы пришли только, чтобы перейти в другую; и это обстоятельство нашей жизни, чтобы день за днем из жизни уходить. Такого хода событий первый человек не мог знать, прежде чем совершил преступление, он только видел, что время проходит, а он остается. Но после того, как он преступил, он поставил себя на своего рода скользящее изменчивое временное состояние, и потому, что он съел запретный плод, он сразу нашел все тяготы такого состояния. От этих обязательств изменчивости человек страдает не только снаружи, но и внутри него, когда он стремится встать на путь дел. Ибо тяжестью изменчивости ум всегда гонит его вперед в какой-то другой вещи, чем та, которой он занят, и, если не будет хранить себя в пребывании в строгой дисциплине, всегда будет соскальзывать обратно во что-то худшее. Ибо тот ум, который покинул Того, Кто всегда стоит неизменным, потерял пребывание, в котором он мог бы продолжаться.

Отныне, когда он стремится после к чему-то лучшему, он должен напрягать силы как бы плывя против течения. Но когда он расслабляется в его тяге к отдыху, без приложения усилий он как бы сносится течением обратно в самую низкую точку. Таким образом, в то время как в восхождении есть усилие, в опускании – отдых от усилий, и Господь предупреждает нас, что мы должны войти в узкие ворота, сказав, Стремитесь, чтобы войти в тесные врата (Лк.13:24); когда Он говорит о входе в узкие врата, Он специально подчеркивает стремитесь, поскольку если не будет горячего стремления сердца, течение вод мира не будет преодолено, и в результате этого душа будет отнесена в самое низкое место. И так в то время как человек «Он приходит сюда, как цветок, и опадает: он бежит, как тень, и никогда не пребывает в том же состоянии», давайте послушаем, что он далее приобщает в этом направлении. Далее следует:

Ст. 3. И разве ты соизволил открыть Твои глаза на такого человека, и привести его в суд с Тобою?

69. Ибо он уже рассмотрел выше и силу Всемогущего Бога, и свою собственную слабость; он поставил перед своим взглядом себя и Бога, Того, Кто придет на суд, и того, с кем будет суд. Он видел, с одной стороны человека, с другой стороны его Творца, т.е. пыль и Бога; и он восклицает: И разве ты соизволил открыть Твои глаза на такого человека? Ибо для Всемогущего Бога открыть глаза, означает выполнить Его суд, над тем кого поразить. Ибо, как это действительно есть, когда Он с закрытыми глазами – Он не желает посмотреть на него, кого Он не желает поразить. Отсюда сразу же он так же добавил и о самом суде, и привести его в суд с Тобою? Но в то время, как он рассматривается Бога, приходящего на суд, он снова смотрит на свои слабости. Он видит, что он не может быть очищен от себя, который вышел из нечистоты. И, добавляет он,

Ст. 4. Кто может очистить вещь, что вышла из нечистого семени? Разве это не Ты, Кто Единственный может это?

70. Он, только Тот Один, Кто чистый в Себе может очистить нечистого. Ибо человек, который живет в тленной плоти, есть нечистый от искушений, что укоренились в нем, видя, что он вывел их из своего рождения. Ибо само его зачатие, ради плотского удовлетворения, это нечистота. Следовательно псалмопевец говорит: вот, я зачат во зле, и во грехе родила меня мать моя (Пс.50:7). Отсюда, следует и то, что он очень часто бывает склонен к чему-то даже против его воли. Отсюда и то, что он страдает от разных нечистых вещей в воображении, хотя он стремится избавиться от них, это все по той причине, что он был зачат в нечистоте, и пока он следует к чистоте, он стремится, чтобы сделать лучшее из того, что он есть. Но тот, кто укротил движения тайного соблазна, и преодолел нечистоту мысли, никогда не должен приписывать себе чистоту, ибо никто не может сделать чистой вещь, что вышла из нечистого семени, кроме того Который Один чистый в Себе. Пусть он, тот, что уже достиг чистого места, бросит взгляд на путь его, который он пришел, и оттуда увидит себя, и то, что в его собственной власти он не имеет чистоты жизни, начало существования которой было сотворено в нечистоте. Но смысл этого высказывания так же может быть понят и так, что благословенный Иов говорит о воплощении Спасителя, ибо он увидел, что только этот Человек в мире не был зачат от нечистого семени, Кто так пришел в мир из утробы Девы, что Он никогда не получил ничего загрязняющего. Ибо Он не исходит от мужчины и женщины, но от Святого Духа и Девы Марии. Он только оказался действительно чист в Его плоти, который не был затронут удовлетворением плоти, и это не было в удовлетворение плоти, то, что Он пришел сюда.

Книга 12 [глава 14, стихи 5–22, глава 15]

В которой после того, как четырнадцатая глава книги Иова объяснена, начиная с пятого стиха пятнадцатой главы вся объясняется по большей части в моральном смысле.

Буквальное толкование

Это практика праведников, чтобы думать о настоящей жизни, как о переходящем времени, тем более внимательно, чем более серьезно учатся они принимать мысль о вечных благах Небесной Страны; ибо, чем лучше они видят вещи, которые остаются внутри, тем более точно отмечают они изменчивость вещей, проходящих снаружи. Потому благословенный Иов, когда он говорил о беге времени и человеке, сказал: Человек, рожденный женщиной, живет недолго, и полон многих страданий; и снова: он бежит, как тень, и никогда не пребывает в том же состоянии; и далее добавляет к описанию тяжестей его жизни:

Стих 5. Дни человека короткие, число месяцев его у Тебя (Иов.14:5).

1. Ибо он видит, что это все проходит мимо с такой большой скоростью, но также он видит, что даже проходящие вещи стоят со Всемогущим Богом, он заявляет, что «число наших месяцев с Ним». Ибо, действительно, «днями», недостаток времени обозначается, но «месяцами» пространство, в которое дни складываются. Таким образом, для нас самих «дни коротки», но видя, что наша жизнь продлена после этого, «число наших месяцев» в том, чтобы быть с Богом. Потому также сказал Соломон: Долгие дни в ее правой руке (Притч.3:16). Далее следует:

Ты положил ему предел, что он не может пройти (Иов.14:5).

2. Из всех вещей, которые случаются с людьми в этом мире, ни одна не произойдет без тайной воли Всемогущего Бога; ибо Бог, прежде чем время мира пришло, предвидел все, что должно последовать, и как эти все вещи должны быть упорядочены в мире времени. Потому, это уже назначено человеку, и в какой степени процветание мира должно его посетить, и в какой степени невзгоды падут на него, чтобы Его избранный и не превознесся от неограниченного процветания, и, в то же время, не пал безвозвратно низко из-за чрезмерных невзгод; кроме того, ему назначается в этой жизни смертности, как долго он будет жить во временном мире. Ибо, хотя Бог Всемогущий и добавил пятнадцать лет к жизни Езекии, но и тот момент, в который он страдал от возможности умереть, Он предвидел, и тот момент, когда он умрет на самом деле. Однако вопрос возникает сразу: как это, что тот, которому сказано пророком: сделай завещание для дома твоего, ибо ты умрешь, и не будешь жить (Ис.38:1), он, кому был объявлен смертный приговор, сразу же после его слез получил продление жизни? Но в этом месте Господь сказал через пророка только то, в какое время человек сам по себе заслуживает, чтобы умереть, и, по щедрости милосердия, хотя Он и подержал его подвергающимся смерти, все же добавил ему то время, которое Он Сам наперед знал до начала времен. И потому же нельзя сказать, что пророк ошибся, поскольку он сделал известным время смерти, в которое человек заслужил то, чтобы умереть, и нельзя сказать, что условленные Господом вещи были изменены, поскольку и то, что годы жизни должны быть добавлены по щедрости Бога, было предопределено еще до начала времен; и период жизни, который был добавлен внешне как бы неожиданно, был предопределен внутренне еще до начала времен в Предвидении; и поэтому он хорошо сказал: Ты положил ему предел, что он не может пройти.

Моральное толкование

3. Это может быть принято и в соответствии с духовным смыслом, что мы иногда стремимся продвинуться в добродетельных достижениях, сподобившись некоторых даров, удерживаемся от некоторых других, но падаем в вещи ниже. Ибо нет человека, который достиг бы той степени совершенства, которого он желает сам для себя, и в том Всемогущий Бог, Который различает все внутренне, устанавливает границы даже для самых выдающихся духовных достижений; и по причине того, что человек пытается освоить что-то, что он не в состоянии, он не может возвыситься в тех вещах, в которых он имеет силу. Потому даже великий проповедник, который был вознесен на Третье Небо, и проник в тайны Рая, после этого откровения, не получил силу, чтобы быть в состоянии покоя, и без искушения; но в то время как Всевышний Бог «положил ему предел, что он не может пройти», Он одновременно и возвысил его, чтобы он узнал вещи высокие, и опустил вниз его снова, чтобы по слабым вещам он смотрел на меру своего предела, чтобы не пропал в ощущении мнимой безопасности, и не впал в гордость, а был вынужден в смирении все же вернуться в его собственные пределы. Далее следует:

Стих 6. Отвернись от него немного, что бы он мог отдохнуть, пока его долгожданный день пройдет, как у наемника (Иов.14:6).

4. В этом месте, отвернуться от него, значит, «удалить от него силу удара», но как тот может отдохнуть, когда Он отворачивается от него, Тот, Который Сам – покой, и чем дальше от Него человек, тем больше покой он теряет? Потому в этом месте «отвернись от него», мы, конечно же должны понимать в смысле «отверни кару», ибо еще он сразу добавил: пока его долгожданный день пройдет, как у наемника. В той же мере наемник далек от конца его работы, так он далек от воздаяния за его труды вознаграждением. Таким образом, каждый святой человек в этой жизни, в то время как он видит, что он далек от ухода из настоящей жизни, сетует, что он находится далеко от вечного блаженства. Что же тогда сказано этим: Отвернись от него немного, чтобы он мог отдохнуть; если не «убери от него сейчас удары теперешней жизни, и покажи благословение вечного покоя». Потому также добавляется в отношении самого покоя: пока его долгожданный день пройдет, как у наемника; ибо долгожданный день наемника приходит, когда человек получает вечный покой в ​​качестве компенсации за свой труд. Но пока то, что относится к настоящей жизни – это тяжелый путь человека, полный страданий, и благословенный Иов еще дальше рассказывает и описывает, как сильно вещи, кажется, гонят его, когда он говорит:

Стих 7–10. Ибо есть надежда у дерева, если оно будет срублено, зазеленеть снова; и что нежные ветви его прорастут опять. Хотя корень его стар в земле, и пень его умирает в пыли; но почуяв воды, оно дает побеги и пускает листья, как когда он был посажен. Но человек, когда он умер, и обнажен, и обглодан, где он, вопрошаю я? (Иов.14:7–10).

Мистическая интерпретация

5. Теперь, потому что это само собой разумеющееся в соответствии с написанным, мы должны передать смысл вещей внутренних, и поискать, что же они означают в духовном смысле. Таким образом, в Священном Писании под названием «дерево» мы представляем иногда крест, иногда праведника, или даже неправедного человека, а иногда и Мудрость Бога воплощенного. Таким образом, крест обозначается «деревом», когда он сказал: Давайте положим дерево в его хлеб (Иер.11:19); ибо «положить дерево в хлеб» означает приложить Крест к Телу Господа нашего. Опять под названием «дерево» обозначается иногда праведный человек, или даже неправедный человек, как говорит Господь чрез пророка: Я Господь понижаю высокое дерево, и низкое дерево повышаю (Иез.17:24): так как, по слову Самой Истины: всякий возвышающий сам себя унижен будет; унижающий себя возвысится (Лк.14:11): Соломон говорит: если дерево упадет к югу, или к северу, в месте, где дерево упадет, там оно должно быть (Еккл.11:3). Ибо в день смерти праведный человек «падает на юг», а неправедный «на север», потому что человек праведный Духом приносится в радость, а грешник вместе с отступником Ангелом, который сказал: я сяду на горе заветной, со стороны Севера (Ис.14:13), отбрасывается в своем холодном сердце. Опять же, Мудрость Бога воплощенного представлена ​​«Деревом», как свидетельствует написанное по этому вопросу: она является дерево жизни для тех, кто приобретает ее (Притч.3:18). И как Она сама говорит: Если они делают эти вещи с зеленеющим деревом, что будет сделано с сухим? (Лк.23:31) и поэтому в этом месте, в то время как дерево показано предпочтительным в сравнении с человеком, то что тогда понимается под «человеком», если не плотский человек? и что обозначается названием «дерево», если не жизнь праведников? Ибо надежда дерева, если оно будет срублено, в том, что оно зазеленеет снова. Ибо, когда в смерти болезненной изменчивости праведному человеку трудно быть с истиной, но в зелени вечной жизни он снова восстановлен для нее; и тот, кто здесь оказался в зелени веры, расцветет и дальше. И ветви его прорастут в том, как это наиболее часто бывает, что в страданиях праведника, все верные растут в любви к Небесной Стране, и они получают зелень духовной жизни, в то время как они рады, что они перенесли мужественно здесь, во имя Бога. Далее следует:

Стих 8, 9. Хотя корень его стар в земле, и пень его умирает в пыли; но почуяв воды, оно дает побеги и пускает листья, как когда оно было только посажено (Иов.14:8–9).

6. Что такое «корень» праведника, если не святая проповедь, поскольку именно из нее он исходит, и именно на ней держится? И что имеется в виду под названием «земля» или «пыль», если не грешник? кому сказано голосом Творца, Земля ты, и в землю вернешься (Быт.3:19). Или, как гласит наш перевод: Прах ты, и в прах ты обратишься. Таким образом, «корень праведника стареет в земле, и ствол его умирает в пыли», потому что в сердцах злых людей, которые презирают проповедь, все добро проповеди усыхает, и «пень умирает в пыли», потому что среди рук гонителей его тело лишается жизни; в соответствии с теми словами мудрости: В глазах неразумных они казались умершими, и их отход принимается за страдания (Прем.3:2). Но те, чей «корень состарился в земле, и чей пень умер в пыли», услышав запах воды, оживают, потому что по вдохновению Святого Духа, на примере своего поведения они вызывают прорастание побегов силы в сердцах избранных. Ибо словом вода иногда орошение Святым Духом обозначается, и следует об этом помнить, потому что, например, написано: кто жаждет, иди ко Мне и пей (Ин.7:37), но кто будет пить воду, которую дам ему, тот не будет жаждать вовек (Ин.4:14). Далее следует: и пускает листья, как когда оно было посажено. Ибо принести листву, после того как был срублен, значит, когда праведный человек заканчивает жизнь в теле, путем праведного примера его страдания, он поднимает сердца многих, и по правой вере показывает впереди зелень истины. И это хорошо сказано: как когда оно было только посажено. Все, что делается здесь праведником – это, как бы, вторая посадка; ибо явно, что первая посадка не в практике дел, но в предвидении Творца; и потому что все, что избранный делает, сначала поселилось внутренне, и только после этого выполняется внешне, он хорошо сказал: и пускает листья, как когда оно было только посажено, то есть показывает свою зелень в выполнении практики, но только после того, как раньше увидел Творца.

Пророческое толкование

7. «Корень праведных» может также быть использован для обозначения самой истиной природы человека, в силу которой он пребывает сейчас в состоянии, когда тот же корень устарел в земле, и когда, в ходе естественных причин пень плоти умирает и превращается в пыль – «чей пень умирает в пыли», потому что тело, которое поддерживало собственную форму и состояние, со временем рассыпается на нет; но почуяв воды, оно дает побеги, потому что через пришествие Святого Духа он снова поднимается; и он будет приносить побеги, как когда он был впервые посажен, потому что человек возвращается к той форме, для которой он был создан, если бы, когда он был установлен в Раю, он отказался бы от греха.

8. Это, возможно, также может быть понято и как обозначение Самого Господа, Который есть Глава всякого блага; ибо согласно тому, что мы уже говорили раньше, Он говорит о Себе: ибо если они сделали эти вещи с зеленым деревом, что должно быть сделано с сухим? (Лк.23:31). Он сказал, что сам был зеленым деревом, и мы сухое дерево, потому что Он содержит в Собственной Персоне силу Божественной природы, но мы, кто является лишь обычными людьми, называемся сухое дерево. И так, есть надежда для дерева, если оно будет срублено, то оно прорастет снова, в том, что, даже если Он был предан смерти в Его Страстях, славою Его Воскресения Он пришел, чтобы Зелень Жизни расцвела снова; «оно дает побеги» в том, что верность умножается Его Воскресеньем и проросла далеко и широко; Его корень, как это было, остался на земле, потому что ответом от иудеев на Его проповедь была подлость; «И его пень умирал в пыли», потому что в самом сердце тех, которые преследовали Его, Который был поднят ветром их неверия, Он прошел в их презрении и неуважении к смерти во плоти; но «почуяв воды», Он «дает побеги», в том, что через силу Бога Его Плоть после кончины вернулась к жизни, в соответствии с тем, что написано: Которого Бог воскресил из мертвых (Деян.3:15). Ибо Бог Троица, Святая Троица, то есть Отец, Сын и Святой Дух, поднял к жизни умершую плоть Единородного Сына. И Он «пускает листья, как когда было только посажено», потому что после слабости Апостолов, которые во время Его смерти боялись и отрицали, и, отрицая, оказались сухими, славою Его Воскресения Христова снова укрепились в вере. В сравнении с таким деревом, что каждый человек, если не пыль? Отсюда добавляется:

Стих 10. Но человек, когда он умер, и обнажен, и обглодан, где он, вопрошаю я? (Иов.14:10).

9. Ибо нет человека без греха, кроме Него, Кто не пришел в этот мир от греха; и в то время как все мы связаны твердо тяжестью вины, мы умираем от потери праведности. Сняв одежду невиновности, данной нам прежде в Раю, мы разделись догола, и мы еще дальше обнажаемся, обглоданные последующим разложением плоти. Таким образом, человек, будучи грешником, умирает в тяжести своей вины, и, раздевшись, сняв праведность, обгладывается в наказание. Эту наготу его заблудшего сына Отец удостоил покрывалом, который сказал, после возвращения: дайте ему быстро в первую очередь одежду (Лк.15:22). Ибо «первой одеждой» является покрывало невинности, которую человек, сотворенный праведно, получил, но, после того, как он был введен в заблуждение змеем, эта одежда была забрана у него. Об этой же наготе сказано: благословен тот, бодрствующий и хранящий одежду свою, чтобы не ходить ему нагим (Откр.16:15). Ибо мы «сохраняем наши одежды», когда мы держим заповеди невинности в наших сердцах, что в то время как чувство вины оголяет нас, покаяние должно давать нам вернуться к невинности, что мы утратили. И это хорошо сказано: где, вопрошаю я? ибо грешник, человек, отказался встать там, где он был создан; и в то же время здесь, куда он упал, ему запрещено остаться надолго. Охотно он утратил свою страну, и неохотно он изгоняется из своего изгнания, которым он наслаждается. Где же он, кто не в Его любви, где же он действительно есть? Далее следует:

Стих 11, 12. Как вода из моря вытекает, и река иссякает и высыхает: так человек ляжет и не встанет (Иов.14:11–12).

10. Ум человека как море, и мысли его ума, как это действительно есть, волны моря, которые иногда восстают в гневе, иногда делаются спокойными по благодати, и снова из ненависти приходят к горечи; но когда человек умирает, «вода из моря вытекает», потому что, по словам псалмопевца: в тот же день исчезают все помышления его (Пс.145:4). И опять написано о душе умирающих: и их любовь, и ненависть их, и ревность их погибнет вместе (Еккл.9:6). Таким образом, «и река иссякает и высыхает», потому что, когда душа отозвана, тело остается пустым. Ибо безжизненное тело является как бы пустым каньоном реки, в которой, как может отметить внимательный глаз, настоящая жизнь, то есть время, пока душа остается в теле, уподобляется морю и реке, ибо воды моря соленые, а воды реки сладкие. И потому, что мы, что живем здесь, в одно время находимся под влиянием определенных испытаний, а в другое время находимся в сладком состоянии спокойствия и неги, путь нынешней жизни описан как подобный морю и реке.

11. Но то, что добавлено дальше, кажется, чрезвычайно трудным для понимания так человек ляжет и не встанет. Почему же мы тогда так трудимся и работаем, если мы не встанем после воздаяния Воскресения? И почему он сказал: и не встанет, когда написано: Мы все встанем снова, но не все изменимся? (1Кор.15:51). И снова: если в этой жизни только у нас надежда на жизнь во Христе, то мы несчастнее всех человеков (1Кор.15:19), и, когда Истина говорит Сама: все, что в гробах, услышат глас Его, и выйдут; они, которые сделали добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения (Ин.5:28–29). Но предложение, которое приобщается, указывает, какое различие скрыто в предложении предшествующем. Ибо он добавляет:

Пока небеса будут, они не пробудятся и не воспрянут ото сна своего (Иов.14:12).

12. Ибо ясно, что они не воскреснут, пока небеса будут, т.е. пока конец света не настанет, раса человечества не проснется к жизни от сна смерти. Другими словами, он не учит, что они вообще не должны воскреснуть, но он учит, что человеческая раса воскреснет только после крушения небес. Кроме того, еще одна вещь должна быть отмечена, ибо после того как он выше называет человека умершим, ниже он обозначает это уже не словом «умер», но словом «спит», и говорит, что он никогда не воскреснет из своего сна, пока небо не падет. Этим он явно дал нам понять, что, по аналогии с деревом, умершим, но вернувшимся снова к жизни, он обозначает человека грешника, то есть ушедшего от праведной жизни; но когда он говорит о смерти плоти, он предпочитает называть это не смертью, но сном, и учит нас, конечно же, надежде Воскресения; что также быстро, как человек просыпается от сна, так будет он воскрешен в одно мгновение взглядом Творца от смерти тела. Ибо, слова «смерть» ужасно боятся слабые умы, но слова «сон» они не боятся. Потому и Павел в его наставлении ученикам говорит: но я бы не оставил вас в неведении, братья, о тех, которые спят, дабы вы не скорбели, как люди без надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, так и их также умерших в Иисусе Бог приведет с Ним снова (1Фес.4:13–14). Почему же великий проповедник называет «смертью» смерть Господа, но смерть слуг Господа он называет не смертью, но сном? Ибо, принимая во внимание слабые сердца своих слушателей, он смешивает лекарство его проповеди с прекрасным искусством, и о Том, о Котором они уже знали, что Он уже Воскрес, он без сомнения говорит «умер», а о тех, кто еще не воскрес, чтобы он мог научить их надежде Воскресения, он говорит не умерли, а спят. Ибо он не боялся называть Его мертвым, Того, Кого слушатели знали уже как Воскресшего, но он боялся называть умершими тех, о чьем возрождении они только поверили. Потому и благословенный Иов, видя и не сомневаясь, что умершие во плоти проснутся снова к жизни, называет их спящими, а не мертвыми. Далее следует:

Стих 13. О, если бы Ты восхотел защищать меня в аду! (Иов.14:13).

13. Ибо до прихода Посредника между Богом и человеком, каждый человек, даже если он, возможно, и прожил чистую и праведную жизнь, спускался в тюрьмы ада, и это не вызывает никаких сомнений, ибо человек, который пал из-за его собственного деяния, не мог своим собственным действием вернуться к покою Рая, кроме как благодаря Тому, Кто пришел, и Кто в тайне Его воплощения должен открыть путь к Раю. Ибо после греха первого человека было записано, что пламенный меч был помещен у входа в рай (Быт.3:24), который также называют «перемещаемый», (versatilis), потому что придет время однажды, что он, возможно, даже будет удален. Также когда мы утверждаем, что души праведников все же спускались в ад, мы не говорим, что они были заточены в местах наказания; ибо можно верить, что есть более высокие области в аду, и есть нижние участки, и они отделены друг от друга так, чтобы праведники могли быть в состоянии покоя в верхних областях, и неправедные мучиться в нижних. Потому, например, псалмопевец говорит о благодати Божией, защищающей его: ты спас душу мою от самых низин ада (Пс.85:13). Таким образом, благословенный Иов, зная о своем попадании в ад до прихода Посредника, умоляет милостивую руку своего Создателя защитить его, чтобы он не познал места казни; и в то время, пока он сможет там находиться в покое, он мог быть также скрыт от наказания. Поэтому он приобщает:

Чтобы ты укрыл меня в тайном месте, пока гнев Твой всецело проходит мимо.

14. Ибо гнев Всемогущего Бога выполняет силу своей тяжести каждый день так, что тех, кто живут недостойно, он поглощает в самых справедливых наказаниях. Этот гнев в настоящее время действительно «проходит», но в конце он «всецело проходит», потому что теперь он будет выполнен, но в конце мира он, наконец, будет завершен. Тем не менее, этот гнев по отношению к душам праведников «всецело проходит» по пришествии нашего Искупителя, Посредника между Богом и человеком, Который вызволяет их из тюрем ада к радостям Рая, когда Он Сам спускается туда в Своей милости. И на эту тему должно быть известно, что термин «гнев» в нашем понимании не относится к Божественной Сущности, поскольку в Его гневе нет тревожного расстройства, влияющего на природу Бога. Потому, например, сказано: но Ты, Владыка власти, осуждающий со спокойствием, управляющий с великой милостью (Прем.12:18). Но поскольку души праведников были однажды освобождены из ада Пришествием Посредника, хотя и не находились в местах наказания, это тоже праведник предусматривает и умоляя, добавляет:

И назначь мне срок, когда надобно помнить меня (Иов.14:13).

15. Но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего, Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить их, что были в соответствии с Законом (Гал.4:4–5). Таким образом, человек Божий, предвидя этот выкуп, в котором многим из языческого мира также суждено было быть освобожденными, как он сам говорит: Хотя эти вещи Ты будешь прятать в сердце Твое, но я знаю, что Ты будешь помнить все вещи (Иов.10:13), молится за время быть запомненным, и быть назначенным со Всемогущим Богом. Ибо это значит, что говорит Господь в Евангелии: и Я, если Я вознесен буду от земли, все вещи привлеку к Себе (Ин.12:32), то есть «всех избранных». Ибо, Когда Он вернулся из ада, Господь не привлек и избранных, и отверженных вместе, но Он вынес оттуда только те вещи, которые Он сотворил в предвидении, как присоединившиеся к Нему. Следовательно Он также говорит пророком Осией: я буду Смертью твоей, О, Смерть; Я буду жалом, о ад (Ос.13:14). Сейчас мы преданы смерти, и когда мы кусаем что-то, мы часть забираем, а часть – оставляем. Поэтому в то время как Господь полностью разрушает смерть в Его членах – Избранных, Он по праву называет Себя «Смерть смерти», но в то время как Он взял только часть из ада, и другую часть там оставил, Он не полностью уничтожил его, но как бы «откусил», поэтому Он – жало ада. Поэтому, так же он говорит: Я буду твоя Смерть, Смерть; т.е. «для избранных Моих, я полностью уничтожу тебя, смерть». И «Я буду жало твое, о ад», что значит: «Я пронзаю тебя частично, принимая только избранных». И поэтому пусть благословенный Иов, зная это пришествие нашего Искупителя в ад, молится за то, что он предвидел в будущем, и пусть скажет: И назначь мне срок, когда надобно помнить меня.

Далее прибавляется:

Стих 14. Неужели ты думаешь, что мертвый человек должен жить снова? (Иов.14:14).

16. Это общее в поведении праведных людей, ибо, даже если они сами чувствуют уверенность и обоснованность утверждения, все же они иногда вопрошают что-то, как будто в сомнении, с тем чтобы как бы вложить слова слабых в их собственные уста; и сразу после этого, они сильным утверждением отвечают тому, кто остается в сомнениях, чтобы он видел, что разделив на мгновение его сомнения, они могут в какой-то степени снизойти до его слабости, и сразу обеспечив уверенный ответ на эти сомнения, они могут привлечь сомневающиеся умы слабых к твердой уверенности фундамента. И так они делают по примеру нашего Главы. Ибо наш Господь, когда Он был близок к Его страстям, принял в Себя глас тех, кто были слабы, говоря: Отче Мой, если возможно; пусть эта чаша минует Меня (Мф.26:39), и чтобы удалить их страх, он взял его в Себя. И снова доказывая силу послушания, Он говорит: тем не менее, не как Я хочу, но как Ты. И именно так, когда мы не хотим, чтобы случилась какая-либо вещь, которая нам угрожает, мы должны именно так молиться в слабости, чтобы она не произошла, и все же также в силе, мы должны быть готовы к воле нашего Творца, которая должна осуществиться, даже вопреки нашему собственному желанию. По этому примеру слова слабости иногда свойственно принимать сильным, чтобы их сильные проповеди легче принимались слабыми сердцами. Следовательно, благословенный Иов, когда он произнес слова, как будто в сомнении, говоря: неужели ты думаешь, что мертвый человек должен жить снова? сразу же добавил утверждение в его верной вере, говоря:

Все дни, что я теперь несу военную службу, буду ждать, пока придет мне смена (Иов.14:14).

17. Тот, кто ждет своего изменения с такой пламенной тоской, явно являет, насколько велика его уверенность быть воскрешенным, и он показывает, как внимательно он смотрит на ход нынешней жизни, определяя ее как «военную службу». Ибо на военной службе каждый ее проходящий день, приближает ее срок к концу, день за днем ​​ожидается ее завершение. Таким образом, он презирает ход этой жизни, и ищет ее остановки в неизменности, тот, который добровольно отбывает ее, подлежа изменчивости, все же спешит, чтобы достичь финальной точки его изменения. Ибо для праведного человека в этой жизни очень тяжела нагрузка бремени его тления. Его бдения приводят к усталости, и он ищет сна, но его труд и результат бдения может быть утрачен, ибо иногда даже сон убивает. Голод терзает тело, и чтобы эта тяга была изгнана, он ищет еду, но часто даже найденная еда угнетает, та, которая была нужна для того, чтобы прогнать угнетение слабости. И так тяжесть тления – это тяжелое бремя, и если бы не было так тяжело, Павел никогда бы не сказал: ибо тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится; до сих пор. (Рим.8:20–22). Итак, пусть святой человек, тоскуя по состоянию нетления, скажет: Все дни, что я теперь несу военную службу, буду ждать, пока придет мне смена. И об этом же изменении, что происходит, он добавляет:

Стих 15. Ты будешь звать меня, и я отвечу Тебе (Иов.14:15).

18. О нас можно сказать, что мы отвечаем кому-либо, если мы совершаем какие-либо равноценные поступки, в свою очередь, в ответ на его поступки. Таким образом, в этом изменении Господь «зовет», а человек «отвечает», потому что пред яркостью Нетления, человек явлен нетленным после тления. Сейчас, пока мы подвержены тлению, мы ни в коем случае не можем быть достаточно мудры, чтобы «ответить» нашему Творцу, видя, насколько тление далеко от нетления, нет у нас, и не может быть никакого ответа, достойного Его. Но об этом изменении написано: когда Он явится, мы будем подобны Ему, потому что мы увидим Его, как Он есть (1Ин.3:2). Тогда, следовательно, мы будем по-настоящему «отвечать Богу», Который «позовет», когда по воле Верховного Нетления мы будем возникать нетленными; и потому, что существо не в состоянии заработать это само по себе, но это дар Всемогущего Бога только, что он должен быть изменен к этой великой славе нетления, справедливо приобщается:

Ты хочешь протянуть десницу Твою к творению рук Твоих.

19. Как будто он сказал простыми словами: «Только по той причине Твое тленное создание способно восстановиться в нетлении, что оно поддерживается рукой силы Твоей, и хранится по милости Твоей, чтобы оно могло восстановиться». Ибо человеческое существо – это такое существо, которое, если оно действует само по себе, то опускается ниже себя, но человек, получая от своего Творца возможность быть поддержанным и поднятым над собой созерцанием, крепко удерживается в нетлении. Итак, чтобы творение не могло упасть ниже себя, но могло быть удержано в нетлении, оно поднимается на твердость неизменности по правую руку от своего Создателя. Кроме того, также может быть это понято и так, что в названии «правая рука» Сын может быть обозначен, потому что все вещи были сделаны Им (Ин.1:3). Таким образом, только Всемогущий Бог может «протянуть десницу Твою к творению рук Твоих», потому что только Он может поднять на высоту человеческую расу, чтобы она отказалась от низкопоклонства в низших вещах, и для этого Он послал Единородного Своего, Воплотившегося одним из них. Только Его Воплощением сподобились мы, кто пал в тление по собственному желанию, чтобы в один прекрасный день ответить Богу, когда Он призовет нас в славе нетления. И кто и как сможет оценить щедрость Божьего Милосердия, если Он приводит человека после греха до такой высоты и славы? Бог видит плохие вещи, которые мы делаем, но по благодати Его милости Он прощает их в милосердии к нам. И, потому, пусть он добавит еще:

Стих 16. Сейчас Ты исчисляешь мои шаги, но Ты щадишь мои грехи (Иов.14:16).

20. Бог «исчисляет наши шаги», когда Он знаменует каждый из наших поступков, возмещая их. Ибо что обозначается шагами, если не каждое конкретное наше действие? Таким образом, Бог Всемогущий «исчисляет наши шаги» и «щадит наши грехи» в том, что Он сразу видит наши действия точно, и все же прощает их в милости к тем, которых Он видит и упрямо творящими грех, и все же смягчает это в покаянии, давая благодать. Таким образом, Он считает грехи в том, что Он превращает нас самих в тех, кто может оплакивать те вещи, которые мы сделали. И Он прощает их с милостью, если мы сами себя наказали за них, и Он Сам никогда не судит их в последней расплате, как Павел свидетельствует, который говорит: если мы бы судили себя, мы не были бы судимы (1Кор.11:31). И далее дополнительно добавляется:

Стих 17. Ты запечатал в суме мои прегрешения; но Ты исцелил мое беззаконие (Иов.14:17).

21. Наши прегрешения запечатаны в суме, потому что любая вещь, которую мы сами совершаем во внешнем деянии, за исключением тех случаев, когда мы смываем ее покаянием, хранится в тайнах Божьих решений, в своего рода укрытии, но однажды она может также выйти наружу из этой сумы на публичный суд. Потому, например, сказал Моисей: Не лежит ли это сокрытым во Мне, и не запечатано ли в сокровищницах моих? В день отмщения воздам им (Втор.32:34–35). Но когда за злые вещи, которые мы сделали, мы наказываем в жестокой дисциплине и плачем покаяния, Он полагает печать на них и исцеляет беззакония наши, в том, что Он карает за эти вещи здесь, и не оставляет их для наказания в Суде. Таким образом, Он запечатывает наши прегрешения в том, что Он отмечает их с точностью здесь, чтобы наказать их карой, но Он исцеляет их, потому что Он полностью прощает их после кары. Потому же, например, беззакония этого гонителя Его, которого Он положил ниц на землю, Он также запечатал и излечил, и это видно по тому, что Он сказал относительно его Анании: Он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое перед народами и царями и сынами Израиля. Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Мое (Деян.9:15–16), ибо этому человеку, у которого на счету прошлые прегрешения Он по-прежнему грозит будущими страданиями, и потому, безусловно, все, что он сделал не так, Он все запечатал в его сердце; но точно также, запечатав, Он исцелил его беззакония тем, что Он назвал его «избранный сосуд». Или, безусловно, «прегрешения наши запечатаны в суме», когда о злых вещах, в которых мы виновны, мы размышляем постоянно с бдительным сердцем. Ибо, что сердце человека, если не Божья «сума», в которую, если мы искренне посмотрим, то увидим, сколько у нас прегрешений, и мы увидим наши грехи, как это есть, запечатанными в Божьей суме. Разве Давид не держал свой грех «запечатанным в суме», когда он сказал: Ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною (Пс.50:5). И потому, что ошибки, которые мы сделали, открываются нам в повторяющемся рассмотрении, милостивый Создатель прощает их нам, после того, как «прегрешения запечатаны в суме», это справедливо приобщается: но Ты исцелил мое беззаконие: как если бы он сказал простыми словами: «Все вещи, которые Ты сейчас запечатываешь, чтобы я в раскаянии смог их увидеть, несомненно, Ты делаешь для того, чтобы в последнем воздаянии они никогда не были явлены», и далее следует:

Стих 18, 19. И, конечно, гора, падая, сходит прочь, и скала сходит с места своего. Воды уносят камни, и, смываясь понемногу, земля разъедается, и также Ты уничтожаешь человека (Иов.14:18–19).

Моральное толкование

22. Это очень часто бывает, что при падении скалы, кусок породы уносится в другие места; и воды уносят камни, и мало-помалу земля вымывается потоком вод: но мы должны с большим усердием рассмотреть то, что следует далее: и также Ты уничтожаешь человека. Ибо, что подразумевается под описанием того, как горы падают, скалы смещаются, камни уносятся, и земля размывается потоками, если не гибель человека? Ибо тут нам ясно дается понять, что есть два вида искушений: один вид, который приходит в сознание даже хорошего человека, как по внезапному природному бедствию, и таким искушениям он может быть подвергнут настолько внезапно, что от неожиданности он становится более уязвим, и падает на землю, и он не видит даже того, что он падает, пока уже не упадет; в то время как есть другой вид искушений, который приходит мало-помалу, и нежные предложения развращают душу сопротивляющегося, и не чрезмерность искушения, но его назойливость расходует все силы праведности. Итак, в то время как есть один вид искушения, который внезапным нападением очень часто сбрасывает человека вниз к земле, безусловно, пусть будет сказано: гора, падая, сходит прочь, и скала сходит с места своего, то есть святой ум, чье место было в праведности, подвергшись внезапному импульсу, сбрасывается в грех. Опять же, потому что есть другой вид искушения, который вливает себя осторожно в сердце человека, и уносит прочь всю твердость его намерения, надо сказать: Воды уносят камни. В этом случае, например, неявная и мягкая лесть похоти высасывает твердость души, и медленно проникая, злая привычка разъедает жесткое и твердое целеполагание ума. Потому он добавил: и, смываясь понемногу, земля разъедается. Ибо, как когда вода течет, земля понемногу разъедается, также и когда плохая привычка вползает по чуть-чуть незаметно, даже сильный ум поглощается ей. Потому он хорошо добавил: и также Ты уничтожаешь человека, т.е. в этом случае, когда Ты попускаешь искушению вдруг получить власть над разумом праведника, который явно стоит высоко, Ты позволяешь «горе, падая, сойти прочь», и когда он будет склонен ко злу, «скала сходит с места своего», но в то время, когда Ты попускаешь медленному, но неустанному искушению преобладать над умами тех, кто считается сильным, «воды уносят камни, и смываясь понемногу, земля разъедается», потому что твердость ума, будучи покорена тихим искушением, размягчается.

23. Давайте посмотрим, как Давид был «высокой горой», тот, который был вознесен, чтобы рассмотреть такие великие тайны Бога Духом пророчества; но давайте также отметим, как он «соскользнул» внезапным падением, тот, который, идя на солнце, по велению похоти унес жену другого человека, и убил ее мужа потеряв свою собственную армию. Тогда гора, падая, сошла прочь, когда, ум, который привык жить среди небесных тайн, был преодолен внезапным искушением, и принес в себя самое чудовищное загрязнение. И так скала сошла с места своего, когда разум пророка закрылся для тайн пророчества, и представил грязные вещи. Давайте посмотрим, как воды уносят камни, и, смываясь понемногу, земля разъедается, когда Соломон, чья неумеренность и частота связей с женщинами привели к тому, что он построил храм идолов, и тот, кто, прежде возводил храм к Богу, по частоте похоти, склоняясь в заблуждении, не боялся возводить храмы идолов. И так случилось, что постоянный разврат плоти ввел его в заблуждение духа. Что еще тогда это, если не пример того, что «воды уносят камни, и, смываясь понемногу, земля разъедается», если по посягательству греха, вода текла мало-помалу, и земля его сердца осыпалась? Итак, пусть благословенный Иов рассмотрит оба вида искушения, будь то внезапное и чрезмерное искушение или мягкое и длительное, пусть он, узрев падение своих ближних, от тех вещей, которые происходят внешне, пусть он, поймав главную нить размышлений, говорит: И, конечно, гора, падая, сходит прочь, и скала сходит с места своего. Воды уносят камни, и, смываясь понемногу, земля разъедается, и также Ты уничтожаешь человека, т.е. «так же, как эти вещи могут в одно время внезапно пасть на землю, в другое время могут быть по чуть-чуть мягко унесены водами бытия, точно так того, которого Ты создал разумным существом, Ты можешь свергнуть либо внезапным искушением, либо длительным, но мягким искушением». И это разумное существо он непосредственно описывает в следующих словах, сказав:

Стих 20. Ты укрепил его на маленьком пространстве, что бы мог пройти навсегда (Иов. 14:20).

Буквальное толкование

24. Человек был укреплен здесь на маленьком пространстве, потому что он получил силы здесь жить какое-то время, и он должен навсегда уйти туда, где он уже не будет связан запретом конца жизни. Но в этом пространстве, где на мгновение, «он был укреплен», он приходит к тому, что в вечном мире он либо найдет навсегда вечную радость, или навсегда получит наказание. И по той причине, что «он был укреплен на маленьком пространстве», до того, чтобы «пройти навсегда», это справедливо добавляется:

Ты хочешь изменить его лицо, и отправить его.

25. «Лицо человека меняется», когда его форма источается смертью; но «он отправляется» потому что от тех вещей, которые он держал охотно, ему придется перейти в вечный мир против его воли, и в то время, как он переносится, об этих вещах, что он оставил после себя, которые он держал в себе долго и о которых думал, что и как будет теперь с ними – об этом он ничего не знает. Потому добавляется:

Стих 21. Будут ли его сыновья в чести или в бесчестии, он не чувствует (Иов.14:21).

26. Ибо, как они, которые до сих пор живут, ничего не знают о душах умерших, в каком месте они прибывают, так мертвые, о жизни тех, кто живет после них во плоти, не знают тоже, как она протекает; так же, как жизнь духа далека от жизни плоти, как телесные и бестелесные вещи разнятся в своей природе, так они различны и в знаниях. Это, однако, не следует относить к святым душам, которые созерцают яркость Всемогущего Бога внутри, и мы не можем даже на мгновение предположить, что там есть что-нибудь, что они не знают. Но потому что плотские люди отдают их главную привязанность своим детям, благословенный Иов говорит, что они в дальнейшем не знают о том, что они любили здесь всем сердцем своим, так что «Будут ли его сыновья в чести или в бесчестии, он не чувствует», потому что именно это всегда занимало их умы.

Моральное толкование

Все это, однако, также следует понимать в духовном смысле, ибо справедливо под названием «сыновья» обозначаются и наши дела, как Павел говорит о женщине: несмотря на это, она спасется в деторождении (1Тим.2:15), и тут не сказано, что женщина, которая никогда не приносила детей, не должна быть спасена, но сказано, что должна быть «спасена деторождением», потому что с помощью выполнения добрых дел, она объединяется в вечном спасении. Таким образом, сыновья в чести – это хорошие поступки, а сыновья в бесчестии – плохие поступки. И часто человек стремится делать вещи с добрым намерением, но по причине многочисленных моментов, что происходят с ним, как его действия будут увидены Всемогущим Богом, для него не ведомо. Итак, «Будут ли его сыновья в чести или в бесчестии, он не чувствует», потому что он не может сказать, будут его деяния одобрены или осуждены, когда просеются пристальным Судом. Таким образом, здесь человек находится в тягостях труда, а туда он приносится в боязливости и опасении. Потому еще дальше приобщается о труде теперешней жизни:

Стих 22. Но его плоть, пока он живет, есть боль, и душа его оплакивает себя (Иов.14:22).

27. В отношении тех, кто в браке, Павел говорит: тем не менее, таковые будут иметь скорби по плоти (1Кор.7:28), но они могут «иметь скорби по плоти», и те, которые даже сейчас ведут духовную жизнь. Зачем же он сказал как бы в особом смысле, что есть «скорбь плоти» в браке, видя, что это же есть и для жизни духовной; только потому, что те обычно встречаются с худшими скорбями плоти, которые радуют себя удовольствиями плоти. И это хорошо сказано: и душа его оплакивает себя; ибо всякий, кто желает радовать себя сам, даже просто тем погружается в скорби, что он уходит далеко от истинной радости. Ибо истинной радостью души является Творец. Поэтому ясно, что человек найдет в себе скорби, который, оставив своего Творца, ищет радости в себе.

Далее продолжается:

15

Ст.1. Тогда отвечал Елифаз Феманитянин и сказал, станет ли мудрый отвечать, как будто говоря на ветер, и заполнит ли свой живот жаром? (Иов.15:1–2).

Аллегорическое толкование

28. Мы уже неоднократно говорили, что благословенный Иов олицетворяет Святую Вселенскую Церковь, и что его друзья выступают перед нами в подобии еретиков, которые, как это было, под предлогом защиты Господа ищут случай для пустословия, и говорят оскорбительные слова против хороших людей; им все неприятно, что думает верующий, как если бы его мысли были произнесены на ветер. Потому, теперь они говорят: станет ли мудрый отвечать, как будто говоря на ветер? Они не считают слова хорошего человека высказанными со смыслом, но, воспринимают их, как пример безумия. Потому он добавил: и заполнит ли свой живот жаром? В этих вещах, которые они хотят сказать путем оскорбления, они как бы склоняются в вежливости, чтобы смягчить их, как уже было сказано, якобы для того, чтобы защитить Господа. Потому Елифаз добавляет:

Ты оправдываешься словами, что не подходят тебе, и ты говоришь, что не надлежит тебе (Иов.15:3).

29. Теперь они полагают, что никто не имеет страх Господний, кроме тех, кого они могут привлечь к глупости своей исповеди. Поэтому он добавляет: Да, ты отложил страх и взял молитву перед Богом (Иов.15:4). «Взять» тут означает «забрать», как если бы он сказал прямо: «Предполагая свою собственную праведность, ты отвергал молить о благодати Твоей Творца». Ибо, когда еретики не находят реальное зло, чтобы призвать к хорошему, они симулируют вещи, чтобы можно было упрекать ими, и чтобы они сами могли показаться праведниками, и это очень часто бывает, что они приходят, чтобы высказать слова оскорбления. Потому же все еще дополнительно добавляется:

Ибо твое беззаконие учит уста твои, и ты следуешь языку лукавых (Иов.15:5).

30. «Беззаконие учит уста», когда что-либо, обусловленное плохой жизнью, говорится в еще худшем виде. Теперь, потому что благословенный Иов был свободен в своей речи настолько, насколько он был святым в своих действиях, его друзья, которые отображают тип еретиков, сразу придираясь к нему, объявляют его неправедным и на основании злой жизни, и на основании смелости уст, так что они должны сказать: твое беззаконие учит уста твои. Как будто это было сказано ему в простых словах: «Всю неправду, что ты говоришь, ты узнал из своей злой жизни». Но часто бывает, что еретики, в то время как они кажутся почитающими Бога, выступают против Его тайны, и они думают, что это смирение, если они отрицают истину. Ибо есть некоторые, которые воображают, что они нанесут ущерб величию Бога, если они признают, что Он взял истинную плоть, или если они подумают, что Он на самом деле умирает для нас во плоти. И хотя они стараются, как это было, даровать Богу большую степень славы, они тем самым отрицают реальную славу Его милости. Ибо что может быть большим прославлением Его милосердия, чем признание того, что в наше имя Он совершил все эти вещи, заставил их случиться с Ним, все те вещи, которые кажутся недостойными Его? Но Святая Церковь исповедует Его истинную Плоть, Его действительно истинную Смерть, но слыша объявление этих вещей, еретики считают их унижением для Бога. Потому они часто говорят Ей: ты следуешь языку лукавых. И когда какие-либо невзгоды постигают ее в этом мире, они говорят, что это последствия вредоносности Ее проповеди. Потому также еще дополнительно добавляют:

Стих 6. Твои уста осудят тебя, а не я, да, твои собственные уста ответят тебе (Иов.15:6).

31. Ибо они полагают, что зло невзгод приходит вследствие ошибочности ее учения; потому они говорят ей «твои уста осудят тебя», из чего видно, что вину высказываний они считают причиной бедствий. Но кроме того они хотят как бы подавить ее своим рассуждением; потому Елифаз начинает укорять благословенного Иова, как это есть, строя свою речь на принципах рассуждения и говоря:

Стих 7, 8. Ты ли первым человеком родился? или ты был прежде холмов? Разве ты слышал тайну Бога? и должна ли Его мудрость быть ниже тебя? (Иов.15:7–8).

32. Как если бы, говоря от Его имени, он сказал прямо простыми словами: «Ты, кто говорит от Вечного Единого, считаешься существом времени. Ты, кто спорит с Его мудростью, помнишь ли, что Ты не знаешь Его совет». Но еретики для того берутся защищать Господа, чтобы они сами смогли показать себя учеными, и, пока они, кажется, якобы защищают славу Божию, на самом деле прославляют свои знания, и сами слова Елифаза приобщаются свидетельством, который начал действительно говорить о премудрости Божией, но тут же упал в восторг о себе, сказав:

Стих 9. Что ты знаешь, что мы не знали? Что ты разумеешь, чего не было бы у нас? (Иов.15:9).

Эти же утверждения явно показывают, в каком самовозвышении ума произносится все, что исходит от них, хотя и звучит, как будто бы сказанное в защиту Господа. Далее следует:

Стих 10. С нами и седовласые и в преклонном возрасте старцы, много старше отца твоего (Иов.15:10).

33. То, что все еретики ушли из Святой Вселенской Церкви, Иоанн свидетельствует, когда он говорит: Они вышли от нас, но они не были наши (1Ин.2:19). Но те вещи, которые они поддерживают, они могут преподать слабым умам своих ближних, основываясь на высказываниях древних, и они свидетельствуют о том, что они имеют древних отцов, и будучи, якобы, знатоками самой доктрины, они объявляют себя хозяевами уже своего учения. И глядя на нынешних проповедников, они гордятся с необоснованной самонадеянностью, как бы имея в наставниках древних отцов, заявляя, что то, что они сами утверждают, древние отцы подтверждали также для того, чтобы то, что они не в состоянии построить в истинности и праведности, они могли бы усилить также авторитетом древних. Но потому что написано: кого Господь любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает, часто Святая Церковь мучается от бесчисленных невзгод в этой жизни, а жизнь детей погибели свободна от напастей, в той мере, в какой не предусмотрена для них награда. Но еретики, видя несчастья Святой Церкви, смотрят на нее, и воображают, что она вся избита таким множеством ударов из-за ложного вероучения. Потому еще дополнительно добавляется:

Стих 11. Разве это не великая вещь, что Бог должен утешить тебя? Но твои злые слова не допустят этого (Иов.15:11).

34. Как будто он сказал ему простыми словами: «Если бы ты сам изменил свой подход к вере на правильный, ты мог бы давно уже иметь утешение в твоих бедствиях». И далее продолжается:

Стих 12. Почему сердце твое поднимает тебя, и твои глаза изумлены, как будто помышляешь о великих вещах? (Иов.15:12).

35. Часто ум праведных так приостанавливается, созерцая вещи высоко, что внешне их лица, кажется, бывают поражены оцепенением. Но потому что еретики не умеют применять силу созерцания в тайне, они думают, что то, что они сами не могут получить во владение, не может существовать и у других. Далее приобщается:

Стих 13. Почему твой дух восстает против Бога, что ты отпускаешь такие речи из уст твоих? (Иов.15:13).

36. Очень часто, когда праведники страдают от каких-либо бед, они вынуждены признаваться в своих хороших делах, как и благословенный Иов сделал после того, как его праведная жизнь подверглась ударам; но когда неправедные слышат их изречения, они думают, что они произнесены в самовозвышении, а не в истине. Ибо они взвешивают слова праведного своими чувствами, и не думают, что хорошие слова можно сказать в смирении духа. Ибо, это великий грех, если человек приписывает себе то, что не существует, но это вообще не грех, если он говорит со смирением о том хорошем, что действительно есть. Отсюда часто бывает, что праведные и неправедные произносят похожие слова, но поскольку их сердца всегда непохожи и сильно отличаются, те же самые высказывания, за которые Господь карает неправедных, Он дарует милость праведным. Потому, например, фарисей, когда он вошел храм сказал: я пощусь два раза в неделю; Я даю десятую часть из всего, что приобретаю (Лк.18:12), но мытарь ушел более оправданным, чем он. Царь Езекия, когда он был поражен болезнью тела и доведен до последней точки жизни, сказал в его сердце, произнося в молитве: вспомни, Господи, я умоляю тебя, как я ходил пред Тобою в Правде, и с чистым сердцем, и не дал Господь проигнорировать это признание его совершенства, и не отказался от него, того, кого Он сразу услышал действенно по его молитве. Фарисей оправдывал сам себя делами, а Езекия вспомнил в мысли, что он был праведен, вот, одно деяние, по которому один разгневал, а другой умилостивил Бога. Почему это могло произойти, если не потому, что Всемогущий Бог оценивает слова только по мыслям внутри, и для уха Его низки те, которые произносят их без смирения сердца? Следовательно, благословенный Иов, когда он перечислил свои поступки, сделал это без наименьшего набухания против Бога, потому что те вещи, которые он действительно сделал, он говорил в смирении духа. Однако еретики привыкли смешивать некоторые истинные вещи с заявлениями их ошибочных убеждений. И друзья благословенного Иова, хотя в несправедливых упреках они вообще обманывали, возможно, еще даже скажут некоторые вещи справедливо, которые они узнали от частого общения с ним. Если бы это было не так, апостол Павел никогда бы не подчеркнул высказывание Елифаза, сказав: он берет мудрецов их же лукавством (1Кор.3:19). И так, потому что те вещи, которые они в принципе говорят правильно, они несправедливо произносят против блаженного Иова, давайте в их высказываниях сразу попирать ногами злобу нескромности, но в то же время, отсеивать зерно правоты. Далее следует:

Стих 14. Что есть человек, что бы ему быть чистым? (Иов.15:14).

Моральное толкование

37. Ибо тут, где он называется «человек», этим словом он описывается как земной и слабый; ибо название человека происходит из земли (гомо (homo) – от слова гумус, т.е. перегной, как на иврите назван Адам). И как это возможно для него, чтобы быть свободным от грязи, который, будучи поднят из земли, своей волей попал в немощь? И далее будет добавлено, и он, рожденный женщиной, как он может быть праведным? Ибо самой первой частью неправедности было то, что женщина протянула человеку в Раю. И так, как может он быть праведным, тот, который родился от нее, которая показала путь к неправедности?

Далее следует:

Стих 15. Вот, среди Его святых нет ни одного, который неизменен; небеса нечисты в очах Его (Иов.15:15).

Мистическое толкование

38. Он повторился, называя во второй раз «небесами» то, что он прежде обозначил словом «Святые»; ибо об этих Святых написано: Небеса проповедуют славу Божию (Пс.18:2); все из них имеют по своей природе сами в себе изменчивость, но в то же время они искренне желают, чтобы прикрепить себя к вечно неизменной Истине, и, прикрепляясь, они становятся неизменным; и, пока они держат себя закрепленными на Ней в полноте любви, они в один прекрасный день, поднявшись над собой, получают лучшее за то, что они были изменчивы. Ибо что такое изменчивость, если не вид смерти? смерти, которая, в то время как одно изменяется на другое, как это было, убивает то, что было, и начинает то, что не было. И это написано о Творце всех вещей: Единственный, Который неизменен (1Тим.6:16), потому что только Он неизменен в Себе. В отношении которого написано Иаковом: у Которого нет изменчивости и ни тени изменения (Иак.1:17). Ибо изменчивость сама тень, которая, если накрыла свет какими-либо изменениями, делает его как бы неясным. Но потому, что в Бога не входит изменчивость, «ни тени изменения» не искажает Его Свет. Потому он хорошо сказал: небеса нечисты в очах Его, потому что до строгого познания Бога, даже они не могут быть чистыми до совершенства, те, которые являются проповедниками чистоты, как свидетельствует Иоанн, который говорит: если мы говорим, что мы не имеем греха, обманываем самих себя (1Ин.1:8). Если же «среди Его святых нет ни одного, который неизменен; небеса нечисты в очах Его», то кто может предположить в себе праведность? Потому дополнительно приобщается:

Стих 16. Насколько отвратительным и бесполезным есть человек, пьющий беззаконие, как воду? (Иов.15:16).

39. Тот, кто первым сказал, что это невозможно для человека самому быть чистым от греха, и быть праведным, называет его «отвратительным» и «бесполезным». «Отвратительный» относится на счет его нечистоты, но «бесполезный» на счет неправедности несовершенной жизни; «отвратительный и бесполезный», однако, может быть понято и в другом смысле. Ибо часто плохой человек, кажется, делает некоторые вещи хорошо, но те злые дела, которые он также совершает, сводят к нулю его хорошие поступки; потому что не только злые дела очень неугодны Богу, но и те, которые кажутся хорошим. И поэтому он «отвратителен» перед Богом в своих злых делах, и «бесполезен» в добре; потому что, пока он не покажет пред Богом, что он отвратился от злых поступков, все, исходящее от него, что кажется правильным, не будет благоугодно. И это хорошо сказано: пьющий беззаконие, как воду. Ибо то, что съедено, проглатывается с задержкой, поскольку пережевывается прежде, чем это можно будет проглотить; но то, что пьется – не задерживается перед проглатыванием, потому что для этого нет необходимости жевать. И потому, что грех совершается глупцами без оглядки назад, беззаконие пьется как вода. Ибо, делая незаконные вещи, он не опасается, что он глотает беззакония беспрепятственно. Далее следует:

Стих 17. Я покажу это тебе, слушай меня; и то, что я видел, я объявлю тебе (Иов.15:17).

40. Все высокомерные люди имеют эту манеру по отношению к себе, что, когда они что-то поняли, пусть это будет даже самая малость, они обращают это на службу гордости, и то же деяние, в результате которого от понимания высокой вещи они могли бы действительно быть возвышены, они самовозвышаются в взбухании гордости и только падают в яму самовозвышения, пытаясь показать себя лучше и снискать уважение к себе от своих братьев, и стоят в ней, и учат так, как будто они святые. Потому тут так и сказано: Я покажу это тебе, слушай меня. И поскольку очевидно, что тот, кто только слышал, учит с меньшей властью и авторитетом, чем тот, кто видел для того, чтобы Елифаз мог претендовать на более сильный вид власти и большее уважение к себе, он говорит: что я видел, я объявлю тебе. Но еретики иногда сами разрушают суждения их отцов, и все же прикрываются, как это было, авторитетом тех, чьи высказывания они по глупости незаслуженно отклонили; огромная дерзость еретиков справедливо показана, когда он сказал:

Стих 18. Мудрые люди признают, и не скрывают своих отцов (Иов.15:18).

41. И сразу они прыгают в похвалу самим себе, и хвастают, что они были как бы единственными правителями Церкви. Потому они еще дополнительно добавляют: к которым одним земля была дана, и чужой не ходил среди них (Иов.15:19). Они думают, что земля была дана только их отцам, потому что предводители их ошибочного учения действительно имели власть в Церкви. И кто называется «чужой», если не отступник Ангел? Потому сказал псалмопевец о всех злых духах вместе: Ибо чужие восстали против меня, и угнетатели ищут души моей (Пс.53:5). И так еретики, потому что они думают, что сердца их учителей не подлежат отступнику Ангелу, говорят, что «чужой не ходил среди них». Ибо когда чужой проходит через каждого человека, он закладывает нечестивые мысли в его сердце. И потому сказано голосом пророка о злых духах, стоящих против душ праведников: Которые говорят душе, склонись, чтобы мы могли пойти (Ис.51:23). Но в то время как Елифаз Феманитянин, когда собирается сказать некоторые вещи, хочет быть услышанным, и хотя он знает много вещей, которые достойны того, чтобы быть произнесены, он все же еще не знает, что они не подходят для того, чтобы сказать их благословенному Иову. Давайте все же услышим предложения, которые сказаны против блаженного Иова. Ибо мы не будем тут рассматривать лицо, которому это сказано, а только то, что было сказано. Далее следует:

Стих 20. Злой человек гордится все дни его (Иов.15:20).

Буквальное и моральное толкования

42. Избранные также склонны чувствовать гордость за некоторые из своих мыслей и действий. Но так как они являются избранными, они не могут чувствовать себя гордыми все дни, потому что, прежде чем они заканчивают свою жизнь, они обращают свои сердца от самовозвышения к смирению. Но злой человек гордится все дни его, потому что он так проносит всю свою жизнь до самого конца, что он никогда не отступает от самовозвышения. Он смотрит вокруг себя на все, что процветает во времени, но он пренебрегает рассмотреть, куда ведет это в вечности. Он отстаивает свою веру в жизнь плоти, и думает, что эти вещи будут долго продолжаться, те, которые он держит в данный момент. Его ум устанавливается в самовозвышении, каждый из его ближних находится в неуважении, и он не задумывается, насколько внезапно смерть подкрадывается к нему, и насколько зыбко счастье, о котором он никогда не размышлял; а если он и делал это, но не обратит глаза от неопределенности мимолетной жизни, он никогда не сможет удержать в определенности вещи неопределенные. И, следовательно, он также добавил:

И число лет его тирании не определено (Иов.15:20).

43. Ибо он не должен чувствовать гордость вообще, даже если бы он вдруг получил подтверждение о количестве своих лет, зная, как долго он будет жить, и мог заранее знать, когда уйти от самовозвышения. Но так как настоящая жизнь всегда не определена, смерть должна всегда ожидаться тем более, чем более она не может быть предусмотрена. И он по праву называет гордость нечестивых «тирания». Ибо он справедливо называется тираном, тот, который занимает лидерство, не имея на это права. И да будет известно, что каждый гордый человек, каждый в своем роде, тиран. Ибо один человек применяет тиранию в обществе, в данном случае, по силе высокой должности, закрепленной за ним, кто в провинции, кто в городе, а другой, не имеющий должности, в его собственной семье, это уже другая скрытая практика тирании, но все эти практики идут от собственной злобы в их сердцах. Также надо знать, что Господь не учитывает количество зла, который каждый человек может сделать, но Он скорее учитывает то, сколько зла человек хотел сделать. И когда он желает внешней власти, он тиран в себе, тот, чье беззаконие господствует над ним изнутри; и даже если он не угнетает своих ближних внешне, но внутренне он стремится обладать властью для того, чтобы угнетать их; и потому, что Всемогущий Бог рассматривает сердца людей, злой человек уже сделал в Его глазах то, что задумал. И наш Творец пожелал, чтобы наш конец был скрыт от нас, чтобы, в то время, когда мы не знаем, когда мы умрем, мы всегда были готовы встретить смерть. Следовательно, после того, как было сказано: злой человек гордится все дни его, он по праву добавляет: и число лет его тирании не определено. Как будто это было сказано в простых словах: почему он приподнимается, как будто его жизнь полна определенности, тот, чей срок пребывания, вся жизнь, проходит под страхом наказания неопределенностью? Но Всемогущий Бог не только оставляет будущие наказания для тех, кто живет нечестиво, но даже и здесь, когда они идут неверным путем, Он карает их сердца наказанием: просто тем, что они грешат, они бьют сами себя, и всегда дрожат, всегда полны подозрений, они боятся встретиться с теми поступками от других, которые, они помнят, что сами делали другим. Потому далее дополнительно добавляется об этих лукавых людях:

Стих 21. звук ужасов непрестанно в его ушах, и даже в мирное время, он подозревает заговоры (Иов.15:21).

44. Нет большего счастья, чем простота сердца, ибо в той мере, в какой оно являет невинность по отношению к другим, в той же мере нет ничего, чего бы оно боялось встретить от других. Ибо оно имеют свою простоту, как своего рода цитадель силы, и оно не подозревает и не боится пережить то, о чем оно не имеет памяти о себе, как им содеянное. О том хорошо сказал Соломон: В страхе Господнем – твердая уверенность (Притч.14:26). Кто опять же говорит: ум в безопасности подобен вечному празднику (Притч.15:15). Ибо простота защищенности и безопасности – это отдых и покой. В то время как, с другой стороны, злой ум всегда находится в боли и трудах, поскольку он либо вымышляет, чтобы причинить другим, либо боится, что нечто обрушится на него от других; и всегда, творя заговоры против ближних, он боится, что ближние учинят заговор против него. Это жизнь, которая со всех сторон полна подозрений, и также со всех сторон полна тревог. Все, что приходит на ум, видится враждебным ему, и поэтому у него, у кого нет покоя безопасности, есть, конечно, «ужасный звук в ушах» всегда. И часто бывает, что его ближний, кто бы он ни был, говорит с ним с одной целью, и не имеет в виду ничего враждебного, но «даже в мирное время, он подозревает заговоры», тот, который всегда поступал коварно, и потому он рассчитывает, что также будут поступать и с ним. И потому, как написано, когда злой человек приходит в яму грешников, с ним приходит презрение (Притч.18:3), и он, охваченный темнотой беззакония своего, в дальнейшем отчаивается увидеть свет. Отсюда следует:

Стих 22. Он не верит, что он вернется из тьмы, и он ждет меча (Иов.15:22).

45. Ибо потому что он считает себя со всех сторон подвергающимся засадам и заговорам, отчаявшись в спасении, он постоянно растет во зле. Есть времена тоже, когда этот нечестивый поворачивает свои глаза к суждениям сверху и боится их прихода. Но в то же время он стремится к привилегиям в настоящей жизни, и эти же суждения, которых он начал бояться, будучи завоеван безумием жадности, он сводит на нет. И иногда, действительно он думает, что это возможно, что он может умереть во грехе, но все же он не перестает грешить.

Отсюда он приобщает:

Стих 23. Когда он заставляет себя искать хлеб, он знает, что день тьмы уже в его руке (Иов. 15:23).

46. ​«Хлеб» – это блага настоящей жизни, и «день тьмы» – это время расплаты. И поэтому, по своему поведению, человек нечестивый порой понимает правильно гнев Судьи выше, но все равно не отходит от зла, так чтобы предотвратить свою гибель. Его совесть обвиняет его, он боится наказания, но все равно в нем постоянно растет то, в результате чего он должен быть поражен. Он делает немного для своего возвращения, он отчаивается о помиловании, он несет сам себя высоко в грехе, но он имеет страх внутри, свидетеля своего нечестия. И хотя он, кажется, внешне будет делать злое, хотя внутри своего сердца он дрожит. Потому написано: В то время как злоба боязлива, она дает свидетельство осуждения (Прем.17:11), когда человек делает незаконные вещи, он боится вещей, которые он делает; и открытое свидетельство его осуждения – это сам страх перед беззаконием, что он делает, но несмотря на страх перед злом, он не может перестать его творить. О том же он еще дополнительно добавляет:

Стих 24. Беда будет устрашать его, нужда будет теснить его, как царь, готовый к бою (Иов.15:24).

47. Во всем, что злой человек делает, он омрачен и тоской, и скорбью, и нуждой, потому что его душа прибывает в тревоге и опасении. Один человек тайно мечтает захватить чужие товары силой, и он прикладывает усилия и думает постоянно в мыслях его сердца, чтобы его не смогли обнаружить. Еще один человек, оставив правду, заставляет свой ум лгать, чтобы он смог обмануть разум тех, кто слышит его; но какого большого труда это стоит, чтобы охранять с достаточным вниманием этот обман, чтобы он не был обнаружен! Ибо он ставит перед глазами, какой ответ могут дать ему те, кто знают правду, и какое огромное усилие мысли он делает, в соответствии с техникой лжи, чтобы превзойти доказательства истины. Он скрывает себя и тут и там, и на той стороне, где его могут вывести на чистую воду, его ответ должен выглядеть примерно так, как ответ, напоминающий правду, в то время как если бы он был единомышленником, он мог бы просто сказать правду, несомненно, без этой боли. Ибо путь истины гладкий, а дорога лжи тяжела. И, следовательно, сказал пророк: они приучили язык свой говорить ложь, утомили себя грехом (Иер.9:5). Поэтому он хорошо сказал: Беда будет устрашать его, нужда будут теснить его, потому что в себе он разрушает сам себя, утомляясь страхом, тот, который оставляет путь истины – спутницы безопасности. И он по праву сравнивается с царем, подготовленным к бою, ибо видя то, что содеянное им – очень плохо, он сразу встревожен и подавлен; тотчас же дрожит его совесть, но он задыхается от желания; страхи набухают высоко; страх и боязнь поднимают его в духе дерзости. Кроме того, мы должны знать, что «царь, который готовится к бою» не только опасается врага, но он также боится и за саму армию, которую он ведет, чтобы она не соблазнилась, чтобы не обратилась в бегство, чтобы из-за дезертирства своих солдат он не стал открытым для стрел врага. И так нужда будет теснить его, как царь, готовый к бою, потому что в то время, как он практикует ложные вещи и произносит лживые слова, он боится, чтобы он не потерял своих собственных солдат, т.е. аргументы лжи, которые подвергаются нападению стрел истины, и всегда есть шанс, что ему не хватит утверждений, которые он мог бы противопоставить правде на стороне обмана. И хотя дух дрожит, хотя совесть обвиняет, но злой человек покорен своей страстью; и, заставляя себя под страхом, он получает дерзость от беззаконий его. И часто, когда возмездие настигает его, он поднимает себя против Бога; он решает не принимать наказание от Его руки, и пока он в этой жизни, в то время как он имеет право, он может делать все, что ему заблагорассудится. И, следовательно, пусть будет добавлено:

Стих 25, 26. ибо он протянул руку против Бога, и укрепился против Всевышнего; Он бежит на Него возведя шею, вооружен крепкой шеей (Иов.15:25–26).

48. Под этими вещами более ясно понимается сам глава нечестивых, то есть антихрист, который, подняв руку против Бога, как сказано, «укрепился», потому что на некоторое время ему было разрешено возвысится, чтобы в той мере, в которой ему позволяется слава на некоторое время, он мог быть наказан более безжалостно в вечности; но, рассматривая всех нечестивых членов того, кто затем в конце мира должен пройти этот путь, давайте посмотрим, как это делается сейчас каждым из нечестивых в отдельности. Таким образом, есть некоторые, кто, даже если они когда-либо пытались делать вещи против воли Всемогущего Бога, обессиленные самой невозможностью привести их волю в исполнение, посмотрели на себя, и обратили свой взор к Тому, Кого они презирали, и они, которые могли бы уйти далеко от Него, если бы они были в состоянии выполнить то, что они решились сделать, иногда спасаются благодаря тому, что они не смогли выполнить то, что они нечестиво замыслили; и, следовательно, рассмотрев себя, они видят, что есть их действительное состояние, и скорбят, что они замышляли делать вещи, противоречащие Истине. И есть те, кто по наказанию праведного Суда Божьего смогли выполнить в худшей злобе то, что они в злобе возжелали сделать против Бога. И хотя зло из действия разгорается, и власть укрепляет их, отныне они не в состоянии достичь познания себя в их беспутстве, в той мере, в которой их судьба балует изобилием, и дает силы даже превзойти себя. Именно об этих умах здесь сказано, что он протянул руку против Бога, и укрепился против Всевышнего. Ибо «протянуть руку против Бога», – это продолжать делать зло, игнорируя суды Божьи. И поскольку Бог тем более разгневан, чем более Он терпит деяний, которые не должны были быть даже задуманы в мысли, этот злой человек укрепляется против Всевышнего, потому что ему позволяется страдать в его нечестивом поведении так, что продолжает делать злые вещи, и все же жить в видимом счастье, о котором еще дополнительно добавляют: Он бежит на Него возведя шею.

49. Ибо «бежать против Бога возведя шею» – это совершать с бесстыдством такие вещи, которые противны Творцу. О чем хорошо сказано: он бежит, то есть, не имеет препятствий или трудностей для того, чтобы творить зло. В отношении которого еще дополнительно добавляется: вооружен крепкой шеей. «Крепкая шея» это гордый достаток, подкрепленный переполненными богатством хранилищами, как будто крепкая шея – количеством плоти. И плохой человек, обличенный властью «вооружен против Бога крепкой шеей», потому что он, набухая от временных благ, настраивается количеством плотских вещей против заповедей истины. Ибо, что бедность, если не худоба, и что обилие сокровищ, если не жирность настоящей жизни? И так он поднимает себя, вооружившись крепкой шеей против Бога, тот, который ставит временное изобилие на службу гордости. Ибо сильные и нечестивые, будучи поглощены лживым богатством, пренебрегают истинными богатствами Бога, и чем меньше они понимают это, тем более они поднимаются в ложных достижениях. Ибо уход и забота о земных вещах, когда завладевает человеком, совершенно ослепляет зрение. Потому еще дополнительно справедливо добавляется:

Стих 27. Жир покрыл его лицо (Иов.15:27).

50. Ибо взгляд всегда бросается на лицо, как самую достойную часть тела. Потому все лучшее, что есть в человеке, совершенно справедливо называется «его лицо», которое, к тому же, куда мы повернем, то и увидим. Итак, «жир покрыл его лицо», сказано о тех, чья искренняя жажда обилия земных благ давит на глаза ума, и то, что должно быть достойным в них, делает их недостойными в глазах Бога, потому что тянет на землю грузом множества забот. Кто, однако, не найдет это достаточным, чтобы наполниться гордостью, если даже те, кто связан с ними, и сами хвастают перед другими их жирностью. Ибо есть те, кто, благодаря покровительству более сильных, сами превозносятся в гордости, и силой власти своих покровителей поднимаются против обездоленных. Отсюда еще дальше приобщается:

И жир свисает с его сторон.

51. Ибо жир – это избыток плоти, и те люди, которые являются как бы «сторонами», т.е. приближенными богатых, которых мы видим связанными с ними, называют «жиром, что свисает с его сторон», потому что всякий, кто придает себя сильному и злому человеку по своей воле и сам как бы опухает от жира хороших вещей, так что после нечестия злого покровителя он и сам теряет страх Божий, он угнетает слабых, которых может, и столько, сколько он может, и возвышает свое сердце во временной славе. Так что, когда есть некто, кто привязан к влиятельному и злому человеку, это достаточно верно сказано о нем, «И жир свисает с его сторон». В отношении их же еще дополнительно добавляется:

Стих 28. И он живет в опустошенных общинах, в пустынных домах, которые становятся развалинами (Иов.15:28).

52. Ибо, как «община» берет свое название от общности лиц, живущих вместе в общем месте, «опустошенные общины» – это толпы злых последователей, по чьим крикам этот злой человек заслуживает одобрения, когда он поспешил воплотить его нечестие в злых делах. Откуда это написано: грешник оценен по желаниям души, и он, что делает неправду, благословен (Пс.10:3). Но пустынный дом – это злые мысли, которые обитают в этом злом человеке, и всем, что он делает, он стремится угодить мыслям нечестивым. Какие общины по праву называют «разоренными», и какие дома «пустынными», если не те, которые отказались от Всемогущего Бога в угоду своим предыдущим грехам, и приходят к еще более худшим. И это хорошо сказано, что они становятся развалинами. Ибо разрушенные и разоренные здания домов и города действительно становятся развалинами; и пока нечестивые будут соединены друг с другом для злых дел, связанные переплетенными путями поведения, они, без сомнения, показывают, что они пали со здания жизни. Далее следует:

Стих 29. Он не должен быть населен, не уцелеет богатство его, и не прорастет его корень в земле (Иов.15:29).

53. Это место, в котором здесь сказано: Он не должен быть населен, я находил в некоторых других экземплярах в таком виде «он не должен быть обогащен»; но смысл двух разных выражений не противоречив, хотя фразеология и отличается. Ибо он является «обогащенным» добродетельными достижениями, чей ум «населен» Всемогущим Богом. Но мысли гордого человека не могут быть «населены» по милости своего Творца, и потому, безусловно, он не «обогащается» добродетелями. И по поводу того, что он пуст внутри, надо сказать: он не должен быть населен. Но по отношению к тому, который распухает от обладания вещами, что имеют временный характер, он справедливо добавил, что: не уцелеет богатство его. Как если бы это было сказано простыми словами: «Ему казалось, что он имеет то, что внешне проходит, а то, что вечно, он не имел». И, следовательно, справедливо приобщается: не прорастет его корень в земле. Если мы поймем в этом месте под словом земля равнину, то дерево, которое не имеет корня в земле, падает на землю от малейшего дуновения ветра; и каждый гордый человек, когда он «укрепился против Всемогущего Господа», тогда как он бежит на Него, возведя шею, и когда он вооружен крепкой шеей против Создателя, видно, что он стоит, как дерево; но его позиция не имеет корня, потому что он падает от легкого дыхания, и как это есть, в тайном приговоре, его жизнь не имеет корня. Но если в этом отрывке мы понимаем слово «земля» как Вечную Страну, о которой говорит пророк: часть моя в земле живых (Пс.141:5), этот злой человек не «прорастет его корнем в земле», потому что он никогда не сеет мысли своего сердца в желании вечной жизни. Ибо то, что есть корень для дерева, то же самое есть и мысль в его собственном сердце для каждого человека; ибо то, что видно внешне, есть последствие того, что не видно снаружи. И, следовательно, сказал пророк: пустит опять корень вниз, и плодоносит вверх (Ис.37:31). Ибо, когда мы направляем нашу мысль в сочувствии к бедному ближнему, мы, как это было, посылаем корень вниз, чтобы, возможно, получить плод вознаграждения свыше. Далее следует:

Стих 30. Он не уйдет от тьмы (Иов.15:30).

54. Если этот гордый человек был бы надоумлен отвернуться от греха к праведности, он мог бы «уйти от тьмы». Но так как он не ищет свет правды, он не уйдет от тьмы. Следуя его примеру, также и те, кто прикрепили себя к нему, дышат сами в создании земных достижений, возгораются факелами скупости и сгорают на кострах других плотских желаний. И, следовательно, добавляется:

Иссушит пламя его ветви (Иов.15:30).

55. Ибо, если бы он объединил в себе тех, кто ищет Вечную Страну, он вмещал бы зеленые «ветви» в себя. Но так как они, которые соединены с ним, также распаляются земными страстями, потому что пламя страстей разжигает сердца его последователей, безусловно, иссушит пламя его ветви, потому что они не смогут приносить плоды добрых дел, видя, что ради погони за самыми низкими объектами, они задыхаются во зле. И это хорошо добавлено далее:

И дыханием уст его он будет забран (Иов.15:30).

56. Ибо гордый человек, чем он более силен в этой жизни, тем более бесстыдную свободу позволяет он узде своего языка, так, что он произносит плохие вещи всякого рода, не воспринимает ни одного другого человека с его словами, ранит других оскорблениями, бросая на них проклятия. Но иногда он уносится и в богохульстве против своего Творца, как сказано псалмопевцем о таких людях: они обращают свои уста к небесам, а язык их расхаживает по земле (Пс.72:9). И потому, например, богатый человек, находясь в огне, умоляет, чтобы капля воды упала на его язык с перста Лазаря. По этому обстоятельству становится понятно, что в той части, где человек наиболее согрешил, в той части он будет тем яростнее гореть. Поэтому он по праву теперь говорит: И дыханием уст его он будет забран; потому что он получит наказание, в той мере, в какой он не сдерживал дыхание уст в страхе Божием.

Далее приобщается:

Стих 31. Пусть не верит, будучи напрасно обманут, что он должен быть искуплен любой ценой (Иов.15:31).

57. Так часто, как мы совершаем милостивый поступок после грешного, мы, как это действительно есть, платим цену за плохое действие. Потому тоже сказал пророк о них, творящих это: он не даст Богу свое умилостивление, ни цену искупления души (Пс.48:8–9). Но иногда богатые, притесняя тех, кто ниже их, захватывая вещи других, все же в определенном смысле отдают что-то некоторым другим; в то время, как они угнетают толпы народа, они иногда дают некоторую поддержку и защиту конкретным людям, и за беззакония, которые они никогда не перестают совершать, они, как бы, предлагают заплатить эту цену. Но искупление милостью только тогда освобождает нас от грехов, когда мы оплакиваем их и отказываемся от вещей, в которых мы виновны. Ибо тот, кто грешил и собирается грешить впредь, он, как всегда, даровав милостыню, платит эту цену зря, потому что он не искупит свою душу, он не удержится от злых привычек. Потому, пусть будет сказано, как теперь: Пусть не верит, будучи напрасно обманут, что он должен быть искуплен любой ценой. Ибо милостыня богатого и гордого человека не имеет силы, чтобы искупить его, видя, что он в то же время грабит бедняка, ибо это не позволит ему подняться в глазах Бога. Это также может быть понято в другом смысле. Часто бывает, гордые богатые люди, когда они даруют милостыню, не дают ее с желанием вечной жизни, но делают это для продления временной жизни; они думают, что они смогут откупиться от смерти подношениями, но пусть они не думают, что должны быть искуплены любой ценой; ибо он не сможет обеспечить никакими дарами того, чтобы избежать прихода конца, который для него смерть, когда его злобные дела сокращают его жизнь. Отсюда также добавляется:

Стих 32. Прежде чем его дни завершаться, он погибнет, и его руки высохнут (Иов.15:32).

58. Число дней предопределено каждому человеку Божественным Предвидением, и не может быть ни увеличено, ни уменьшено, за исключением того, когда они также предвидены заранее либо как продленные, если они будут сопровождаться наиболее совершенными поступками, либо как сокращенные за наиболее нечестивые дела. Езекия получил продление дней как дарование за слезы, но, как написано о нечестивых: смерть встречает беспорядочных (предположительно, цитата взята из Еккл.20:9). Тем не менее, часто злой человек, хотя в Тайном Предвидении Бога нет долгих дней жизни для него, желает жить по плоти как можно дольше, и устанавливает длину дней своих в своем воображении. И потому, что он не может достичь этого времени, на которое он надеется, как это действительно есть, прежде чем его дни завершатся, он погибнет. Это же мы можем также понять и в другом смысле. Ибо очень часто мы видим людей, которые ведут злые жизни, и достигают очень глубокой старости. Почему же тогда он сказал, прежде чем его дни завершатся, он погибнет, если в случае конкретных лиц мы часто видим, что их конечности уже не двигаются из-за их возраста, и все же их страсти не перестают воплощать их злобу?

Моральное толкование

59. Есть некоторые, которые после потерянного образа жизни, возвратятся в себя, и совесть их, обвиняя их, заставит их оставить коварство и изменить свои действия, противостоять их старому злу, уйти с земного пути, и преследовать цели небесные, но до того, как они прочно укрепятся в этих святых целях, от безжизненности ума, они опять возвращаются к вещам, которым они начали выносить приговор, и возвращаются опять к злым привычкам, которых они решили сторониться. Ибо, в то время как это часто бывает, что для пользы многих, даже святые люди склоняют шеи к внешним действиям, и, например, вовлекаются в управление народом, слабые, увидев это, и еще имея их бывшую гордость в себе, стремясь следовать примеру святых, тоже вовлекаются во внешние способы действий; но поскольку они приходят к этому еще не пропитанные Духом, они выполняют эти вещи плотским образом. Только сердце, что сначала подтвердило себя в небесных желаниях длительным применением доброй практики, когда оно выплескивает дела из себя для выполнения внешних вещей, может строить все свои дела на доброй практике и в дальнейшем. Потому справедливо сказано о злом человеке: Прежде чем его дни завершатся, он погибнет. Потому что, даже если он начнет случайно делать что-нибудь хорошо, прежде чем он укрепится в этом делании на длительное время, он возвращается к окружающему миру, и злобно бросает то, что он, казалось, начал справедливо. И, следовательно, он добавил не напрасно: и его руки высохнут; потому что он преждевременно начинает принимать участие во внешних действиях, и он иссякает для хорошей практики. Отсюда еще дополнительно добавляют правильно:

Стих 33, 34. Его куст будет испорчен, как виноград первого цветка, и, как маслина сбросит цветок. Ибо урожай лицемера бесплоден. (Иов.15:33–34).

60. Следует заметить, что Божественное Слово сначала говорит об этом злом человеке в общих чертах, а потом сводит его описание к его конкретным злодеяниям. Ибо к тому, что сказано: Его куст будет испорчен, как виноград первого цветка, и, как маслина сбросит цветок; непосредственно добавляется: Ибо урожай лицемера бесплоден, что показывает нам, что в этом злом человеке выносится приговор осуждения его лицемерию. Теперь мы должны рассмотреть, как это, что у лицемера «куст будет испорчен, как виноград первого цветка, и, как маслина сбросит цветок». Если лоза в первом цветении будет тронута чрезмерным холодом в неровную погоду, немедленно вся ее зелень увядает. И точно также есть некоторые, которые идя долго по дорогам зла, начинают следовать пути святости, но прежде, чем хорошие желания утвердятся в них, как мы уже говорили, некая часть текущей жизни падает на них, которая опутывает их окружающими проблемами, и в то время, как она уводит их умы от тепла внутренней любви, как это было, она выставляет их на холод, и все, что, казалось, творится в них в расцвете добродетели, убивается. Ибо в действиях земных дорог ум становится очень холодным, если внутренние дары еще прочно не обосновались в нем. Отсюда следует, что верховное управление или внешние дела, которые предназначены чтобы быть полезными для потребностей ближних, те лица должны принять на себя и взять в исполнение, которые уже имеют твердые навыки судить себя и покорять себя силе внутренней добродетели. Ибо, когда любой слабый человек, увлекаясь либо должностью правителя, либо выполнением внешних дел, в той мере, в которой он не укоренился, как дерево, которое не пустив еще глубокие корни, падает от порыва ветра, если оно поднимает себя высоко в своей кроне; и тем быстрее он падает ниже, чем больше он вырос вверх без корней. Но иногда лоза цветка высыхает не только от холода, но и от жары, когда соприкасается с высокой температурой, и цветки опадают, и кусты чахнут. И это очень часто бывает, что те, кто пришел к добрым делам с неправильным намерением, когда они видят, что они угождают своим ближним, еще более яростно разгораются в выполнении тех же добрых дел, тщательно делая то, за что они рассчитывают получить одобрение в глазах людей, и как бы нагреваются в святой преданности. Что это, если не жара, приходящая в момент цветения, для тех, которых жадность к человеческим аплодисментам лишает плодов? Потому хорошо добавлено: и, как маслина сбросит цветок. Ибо, когда маслина в цвету, если ее тронет неумеренный туман, то она теряет плоды. И, точно также, часто люди, которые делают добрые дела, начинают превозносится, и получать наслаждение в благодарностях себе, тем самым вызывают туман понимания в мыслях, и не могут больше различить, с каким намерением они делают вещь, и теряют плоды дел, как это было, в тумане человеческих аплодисментов. Отсюда хорошо сказал Соломон: Давайте вставать рано в виноградники, давайте посмотрим, цветет ли лоза, и приносят ли цветы свои плоды (Песн.7:13). «Лозы цветут», когда умы верующих нацеливаются на добрые дела; но они не «плодоносят», если в том, что они намеревались сделать, они не преуспели из-за того, что какая-либо другая ошибочная практика взяла верх над ними.

61.Таким образом, мы должны в первую очередь смотреть не на то, цветут ли лозы, но на то, достаточно ли крепки основания цветков, чтобы зародить плоды; потому что не стоит много любоваться тем, что человек начинает добрые дела, ибо действительного восхищения заслуживает он, только если с правильным намерением он продолжает делать добрые дела. Отсюда очень часто бывает так, что, если в хорошем деле не оберегается правильное намерение, даже самое хорошее дело, которое, как предполагается, доброе, теряет свой добрый результат. Ибо мы часто видели людей, отказавшихся от земных вещей, которые они имели, и впредь не стремящихся ни к чему переходящему, и, тем не менее, делающих это ради этой временной жизни. Когда-то верный ум проявил это в себе, как если бы оливковое дерево дало цветы, но потом он начинает искать славу мира, из-за которой он падает и начинает задыхаться от ненасытного желания земных вещей, которые он, казалось, презирал, и вступает за это в борьбу, и строит козни против ближних; тогда действительно маслина сбросит цветок, который она породила ранее, потому что он никогда не доведет до совершенства делами зачатки хорошей цели. Но мы должны иметь в виду, что такие вещи часто происходят с теми, кто не следует за Богом с чистой и единственной целью. Потому он справедливо добавил: Ибо урожай лицемера бесплоден. Ибо хороших вещей, которые он начал, он не потерял бы, если бы он не был лицемером. Теперь лицемеры собирают добрые дела, но сам их урожай является бесплодным в том, что то, что они делают, они никогда не делают, чтобы получить плоды в вечной награде. Они выглядят плодовитыми и цветущими для глаз своих ближних, но пред очами тайного Судьи они являют себя бесплодными. И зачастую, разгоревшись лихорадкой алчности, они тем больше показывают свои дела перед глазами людей, чем больше они хотят иметь награду, предложенную им их ближними. Отсюда еще дополнительно добавляют:

И огонь пожрет шатры тех, кто готов взять награды (Иов.15:34).

62. Ибо, как тело обитает в скинии, так ум пребывает в мысли. Но «огонь пожрет шатры», когда жар алчности поглощает мысли. И это очень часто бывает, что лицемер презирает получить золото или дорогие вещи для тела из рук его ближних и потому, что он не принимает их, он стремится за этот счет выиграть больше похвал от них; и, возможно, он не считает, что он «получил награду», потому что он отказывается принимать хорошие вещи для тела. Потому, собственно, известно, что подарком иногда выступает что-то из протянутой руки, а иногда, что-то из уст. Таким образом, тот, кто дает деньги, дает награду из рук; но тот, что дарует слова аплодисментов, дает награду из уст. И хотя лицемер отказывается принимать внешние подарки, которые, может быть, оправданы земной необходимостью, он, желая быть превознесенным, нацеливается на то, чтобы ему заплатили наградой уст. И потому, что в желании похвалы его сердце возгорается чрезмерным жаром, пусть это будет справедливо сказано: И огонь пожрет шатры тех, кто готов взять награды.

63. Но если мы поймем под словом «шатры» тела, которые населяют их души, то огонь пожирает их шатры, потому что те, кто здесь горят в душе пламенем алчности, пожирается огнем ада, и потому, что ум лицемера никогда не покоится из-за нечестивых мыслей в независимости от того, идет ли он за вещами земными, или за аплодисментами, он завидует тем вещам в других, которые он хочет иметь себе, и стремится сделать так, чтобы другие выглядели нечестивыми в той мере, в какой он желает выглядеть более святым для всего мира. И с помощью того, что другие оказываются презренными, он может показать себя более достойным уважения. Но бывает, что он приходит к тому, что в отношениях с ближними, он распространяет сети своего языка так, чтобы в суждениях своих ближних породить хорошее мнение о тех, кому он хочет угодить. Откуда также следует:

Стих 35. Они зачинают горе, и рождают беззаконие, и их чрево приготовляет обман (Иов.15:35).

64. Ибо он зачинает горе, когда задумывает злое; он приносит беззаконие, когда он начинает выполнять то, что он задумал; заигрывая с завистью, он зачинает горе, произнося клевету, он приносит беззаконие. Ибо это тяжкое зло, когда тот, кто зол сам, стремится сделать других выглядящими нечестивыми, чтобы он мог, таким образом, показаться более святым на основании того, что он показывает, что другие не являются святыми. Но мы должны иметь в виду, что в Священном Писании под словом «утроба» или «чрево», часто обозначается ум. Потому сказано Соломоном: свечи Господа – дух человека, испытывающий все глубины чрева (Притч.20:27). Ибо свет благодати, который приходит сверху, дает духу человека жизнь, т.е. свет, который, как сказано, испытывает все глубины чрева; ибо он проникает во все тайны сердца так, что все вещи, которые были скрыты от души, он может увидеть с плачем. Потому, например, Иеремия говорит: Утроба моя! Утроба моя, Я болен (Иер.4:19), который далее, чтобы показать, что именно он назвал своей утробой, добавил: чувства моего сердца в смятении. Так под названием утроба правильно понимается ум, поскольку так же, как потомство зачинается в утробе матери, так мысли порождаются в уме. И, как плоть, содержащаяся в утробе, так и мысли содержаться в уме; и так «чрево» лицемера приготовляет обман, потому что он зачинает в уме тем большую злобу против своих ближних, чем больше он стремится явить себя выше всех людей невинных. Поэтому Елифаз сказал эти вещи, глядя на благословенного Иова, будучи поражен этой великой напастью своего лицемерия. Но его слова, хотя они применимы для многих, не подлежат тому, чтобы их говорить именно тому человеку, которому они были сказаны, ибо святой человек не имел в своем поведении ничего из этого, тот человек, которого Истина Бытия своим свидетельством прославила за простоту сердца.

Книга 13 [главы 16–17]

В которой содержится краткое изложение, моральное и обычное толкование шестнадцатой и семнадцатой глав книги Иова.

1. Это своеобразный путь именно для нечестивых: клеветнически уличать хороших людей в плохих чертах, свойственных им самим, прежде чем хорошие люди справедливо уличат их. Боясь, что их упрекнут за то, что они делают, они спешат свидетельствовать, что праведники, которые терпят их, совершают то же самое. И святые люди слушают терпеливо даже то, что они не помнят, чтобы когда-либо делали, хотя эти неправильные вещи, в которых их обвиняют, они знают как совершенные самими обвинителями. И когда они не могут исправить их при помощи проповеди, они страдают, принимая на себя их зло, чтобы, если они не могут достичь плодов их преобразования проповедью, они смогли бы, по крайней мере, победить тех самых лиц долготерпением. Потому Святая Церковь говорит в словах пророка Давида: грешники пахали на моей спине, потому что, поднимая еретиков, или потерянных людей любого рода, которых она не в состоянии исправить, она несет на спине дела тех, кто совершает грех. Таким образом, благословенный Иов, видя что Елифаз, его друг, выдвигает упреки против него из лицемерия, что от слов утешения он вспыхнул в горечи брани и показал лживость утешения, позволяет его собственному терпению показать тип Церкви, которая имеет обыкновение терпеть такие вещи, выслушивая их, чтобы, получив слово для рассуждения, свести их аргументы к нулю; потому он говорит:

Стих 2. Я слышал много таких вещей (Иов. 16:2).

2. Ибо избранные часто слышат неправильные вещи от других людей, как если бы они относились к ним, и те несправедливо возлагают на них вину, кто действительно виновен и ответственен за это. Теперь этим ответом благословенный Иов обозначает те времена Церкви, когда, под гнетом ее противников, она кажется наклоненной к земле их светской властью. Отсюда следует: отягощающие утешители все вы (Иов.16:2). Будь они еретики, или любой из нечестивых, когда они видят доброго труженика в беде, как бы стараясь их утешить, они пытаются подсказать неправильные вещи их умам. Откуда недаром их утешение оказывается отягчающим в глазах хороших людей потому, что среди слов сладости, они склоняются, чтобы предлагать яд ошибки, и в то время, как кажется, что они облегчают их горести успокаивающими словами, они спешат возложить на них бремя греха. Но избранные люди, даже если они лишены временной славы, не теряют строгость внутреннего суда. Ибо они учатся и терпеливо нести внешний крест, и не быть от этого ослабленным внутри, чтобы отстаивать то, что правильно, без смущения. Потому он добавил:

Стих 3. Будет ли конец ветреным словам? (Иов.16:3).

3. Ибо те слова являются «ветреными словами», которые служат в конечном итоге временному возвышению, а не праведности. Потому часто нечестивые даже говоря хорошие вещи, произносят в конечном итоге «ветреные слова», потому что они говорят их неправильно: их слова, даже если они кажутся звучащими справедливо, вылетают в само-восторге. Но в том, что говорится: отягощающие утешители все вы, чему еще мы учимся у благословенного Иова, если не тому, что каждый должен научиться следить внимательно, чтобы во время скорби другого, он никогда не призывал слова брани? Ибо если есть некоторые моменты, в которых можно обличить, пусть даже справедливо, все равно во время бедствия они должны быть оставлены в стороне, чтобы утешитель своим обличением не усиливал скорбь, которую он старается облегчить. Далее следует:

Или есть некая вещь, что мучит тебя, если ты так говоришь? (Иов.16:3).

4. Когда плохие люди произносят оскорбительные слова на тех, кто подобен им, они тем быстрее замолкают, чем больше они слышат в ответ слов, подобных тем, что они сами говорят своим слушателям. Но когда они нападают на хороших людей словами оскорбления, ничто не стоит на пути у их злоупотребления. Потому, когда они выступают против тех, которые держат свой мир, они не слышат в ответ то, что они есть на самом деле, и видят, что праведник никогда не вернет оскорбление, даже если его обвинить в том, что он не делал. И поэтому он хорошо сказал: Или есть некая вещь, что мучит тебя, если ты так говоришь? Как будто это было сказано в простых словах ему: «Ты говоришь так много, потому что ты не слышишь от меня никакой неприятной вещи, касающейся твоего поведения». Потому также добавляется: я также мог говорить, как вы делаете (Иов.16:4). Праведный человек говорит, что он имел возможность так сделать, но, чтобы не отходить от истины, он воздерживается от того, что он мог бы сделать. И далее следует:

Стих 4–5. Если бы душа твоя была на месте моей души! Я бы тоже тебя утешал речами, и перенес бы свою голову над тобой: я бы укреплял тебя моими устами, и шевелил губами, как будто жалея тебя (Иов.16:4–5).

5. Иногда необходимо, чтобы злые умы, которые не могут быть исправлены ​​проповедью человека, получили прикосновение Бога, желающего их, через дух доброты; это делается с большой любовью, и ясно, что не наказанием исправляется виновный человек, и нам показывается, что это делается ​​молитвой, а не проклятием. И в этих словах благословенного Иова явно показано ​​стремление к тому, чтобы друзья, которые не знали, как сочувствовать в горе, через милосердие могли научиться на опыте, как им следовало бы сострадать другому в бедствии. И сострадание печалям другого может уберечь их от собственных страданий, научив утешать других, а затем жить тем более здраво внутри, чем более они прочувствовали что-то во внешнем. Заметим, что он не говорит: «о, если бы душа моя была на месте твоей»; но «душа твоя была на месте моей души». Ибо он бы проклял себя, если бы он желал сам быть таким, как они; но для них он хотел лучших вещей, прося, чтобы они были как он. Потому мы утешаем плохих людей, находящихся под ударом, когда мы указываем на то, что под воздействием внешних скорбей, внутреннее здоровье устанавливается внутри них. Кроме того, мы «переносим наши головы», когда ум, который является нашей ведущей частью, мы склоняем к ним в любви; и мы укрепляем их в разгар ударов скорби, когда мы успокаиваем силу их горя нежными словами. Ибо есть некоторые люди, которые ничего не знают о вещах внутренних и перегружаются с отчаянием внешними скорбями. О них сказал псалмопевец: они не должны удерживаться в скорбях (Пс.139:9), ибо тот хорошо защищен от удерживания во внешних скорбях, кто знает, как возрадоваться всегда в надежде, что принадлежит к внутреннему.

6. Но в то же время он не говорит «жалея тебя», но говорит «как бы жалея тебя»; Я думаю, что этот вопрос не должен быть принят небрежно, потому что Святая Церковь, сохраняя энергичность дисциплины вместе с союзом кротости, иногда даже в то время, когда «как будто жалея», вовсе не жалеет нечестивых, но иногда «как будто не жалея», наоборот, жалеет их; мы покажем это более действенно, если мы вспомним некоторые вещи, которые сами по себе весьма часто происходят. Итак, давайте разместим перед глазами воображения двух плохих людей, установленных в лоне Святой Церкви, из которых пусть один будет властный и дерзкий, а другой мягкий и поддающийся влиянию. Если нечистота поселилась в том, который мягкий и поддающийся влиянию, проповедник, непосредственно обличая конкретную нечистоту в нем, исправляет его; и исправление освобождает его от чувства вины, и приводит его снова на путь праведности. Что сделал он этому человеку? Конечно, он пожалел его, не жалея. Ведь он действовал, зная, что, если он не станет сдерживать слово обличения, он более быстро освободит того от греха. И для того, чтобы вернуть его домой, он не пощадил его; но, вместе с тем, именно потому что он обличил его, он пожалел его. И с другой стороны, когда обнаружено, что властный и дерзкий человек виновен в любой вещи, необходимо искать возможность для того, чтобы можно было обличить то зло, что он совершил. И проповедник должен дождаться того момента, как этот человек может быть в состоянии нести исправление надлежащим образом, даже несмотря на то, что промедление повышает в нем зло, что подлежит преследованию. Ибо это очень часто бывает, что этот человек имеет такой характер, что не потерпит ни слова личного обличения. Что же тогда проповеднику делать в случае греха этого человека, если не вводить наставления, которые он делает для общего благополучия всех своих слушателей? И он должен выдвинуть как бы всем обличение вины, что он видит только у одного виновного, но который не может пока принять обличение, если оно будет высказано на его счет лично без того, чтобы не стало еще хуже. И в то время как обличения направлены ​​против вины в целом, слово упрека легко возвращает его домой, когда властный плохой человек не знает, что это обличение направлено на него в частности. Что же сделал тогда проповедник этому человеку? Конечно, он его жалея, не пожалел, когда он не произнес сразу слова упрека с каким-либо специальным указанием на этого человека, но все же попал лекарством на рану под общим наставлением; и, следовательно, очень часто происходит так, что этот человек оплакивает совершённый грех, тем сильнее, чем он полагает свою личную вину, неизвестной для других, почувствовав удар общего обличения.

7. Поэтому это должно делаться с замечательным искусством проповеди, что те, кому станет хуже от открытого обличения, могут другим видом обличения быть приведены в здоровое состояние. Потому, например, Павел говорит: и которые нам кажутся менее благородными в теле, о тех более прилагаем попечения; и неблагообразные наши более благовидно покрываются, а благообразные наши не имеют в том нужды (1Кор.12:23–24). Ибо, как есть некрасивые члены в теле, также есть и лица, находящиеся в лоне Святой Церкви, властные и дерзкие, которые, в то время как они не допускаются к тому, чтобы пострадать от открытого обличения их лично, действительно более благовидно покрываются. Но это мы говорим о тайных грехах властных людей; когда они грешат, и другие уже узнали об этом, они должны быть обличены, и другие должны знать об этом. Потому что, если проповедник молчит об очевидном для всех, он, кажется, санкционирует грех, и то очевидное, что язык проповедника не отсек, разрастается, воспринимаясь как пример. Таким образом, в то время как Святая Церковь через своих проповедников обличает частные дела нечестивых людей под покрывалом общего обличения, она «шевелил губами, как будто жалея», но пока она жалеет не жалея, что она делает в целом, если не поддерживает ее мир, обличая грех.

Далее следует:

Стих 6. Но что мне делать? Хотя я говорю, мое горе не утоляется; и, если я удержусь, оно не отойдет от меня (Иов. 16:6).

Аллегорическое толкование

8. Уже нет ни одного, который не знал бы, что соотносится с персоной благословенного Иова; и мы видим в нем Святую Церковь. И Она говорит, что Ее «горе не утоляется», когда она видит нечестивых, не исправленных Ее проповедью; и когда она удерживается, но не отходит ее горе от нее», что это значит, если не то, что, хотя она отворачивается и молчит, она сетует на то обстоятельство, что в то время как она молчит, она видит, что грех нечестивых вырастает еще больше. И далее продолжается:

Стих 7. Но теперь мое горе угнетает меня, и мои конечности сведены в ничто (Иов.16:7).

9. Святая Церковь угнетается ее горем, когда она видит зло, что выросло до высоты в своем нечестии; и в то время как нечестие растет, слабые, что в ней устанавливаются, тоже следуют наклонности зла, потому он по праву добавил: мои конечности сведены в ничто. Ибо, как сильные обозначаются словом «кости», так слабые обозначаются словом «конечности». И «члены Церкви сведены в ничто», потому что, подражая нечестивым, которые укрепляются в этом мире, все слабые еще больше ослабляются. Ибо, увидев процветание нечестивых, они часто соскальзывают с их очень слабого фундамента веры, и ищут временных благ, и таким образом, «сводятся в ничто», ибо в то время, как они покидают бытие Бога, которое вечно, любя вещи, которые преходящи, они, как это было, идут по пути, ведущему в ничто, чтобы перестать быть. И это хорошо сказано: Но теперь мое горе угнетает меня; ибо время горя Церкви сейчас, и время ее радости должно следовать позднее. Теперь это часто бывает, что Святая Церковь встречается не только с неверующими и теми, кто находится вне Ее, как с противниками, но и с трудом несет враждующих внутри, тех, которые находятся в Ней самой. Потому Она прямо говорит голосом блаженного мужа:

Стих 8. Мои морщины говорят свидетельство против меня (Иов.16:8).

10. Что обозначается «морщинами», если не двурушничество и поэтому все они являются морщинами Святой Церкви, которые в ней живут в двурушничестве, которые признают веру их голосами, но отрекаются от нее своими делами. Эти лица, в мирное время, видя, что вера в чести среди сильных мира сего, ложно изображают себя принадлежащим к числу верующих; но когда вдруг буря невзгод настегает Святую Церковь, они сразу показывают, что они есть на самом деле, следуя неверию в их сердце. Но эти «морщины» не входят в избранных Святой Церкви, потому что они являют одно своей внешней стороной, и совсем другое имеют внутри себя. Откуда великий проповедник говорит по-настоящему: Он представил ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока (Еф.5:27). Ибо она не имеет «ни пятна, ни порока», потому что она не осквернена ни злыми делами, ни двойственностью языка; и потому, что сейчас она держит в своем лоне веры даже сынов погибели, когда время преследования возгорается, эти самые люди выносятся из нее как ее враги, которых она, казалось, прежде питала словами проповеди. Поэтому пусть она говорит: Мои морщины говорят свидетельство против меня; т.е. те самые люди, в то время как они потом будут преследовать яростно меня, сейчас находятся в моем теле, иногда даже не подозревая в себе зло их двурушничества. Потому он справедливо добавил еще дальше:

И лжец поднимается против моего лица, укоряя меня (Иов.16:8).

11. Даже в ее мирное время в Святой Церкви есть «лжец», потому что есть некоторые в ней, кто не верит в обещания вечной жизни, и все же ложно показывают себя верующими. И так как они не смеют открыто отрицать ее проповедь, она подвержена лжецам, но не «перед ее лицом», а как бы за спиной; но когда время беззакония вспыхивает, кто в настоящее время скрыто полон пренебрежения, уже в своем открытом отрицании поднимается против лица в том, что он выступает открыто голосом и словами против истинной веры. Но это должно быть известно, что, когда мы встречаемся с такими вещами в руках плотских людей, это не значит, что это они сами яростно и жестоко хотят нашей смерти, это скорее делает злой дух, который управляет их умами, как сказано Павлом: Потому что наша брань не против крови и плоти; но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего (Еф.6:12). Потому, в то время как здесь он говорит о лжеце, он добавляет слова, прямо сказав о князе этой лжи, и произносит:

Стих 9. Он собрал свою ярость против меня; и, угрожая мне, он скрежетал против меня зубами; враг мой смотрит на меня ужасными глазами (Иов.16:9).

12. Что еще есть все злые люди, если не члены дьявола? Поэтому он сам делает через них все, просто запуская в их сердца то, что они должны сделать. Ибо дьявол уже сейчас выступает яростно против Святой Церкви, но его ярость рассредоточена, потому что он устанавливает движения его тайных соблазнов через посредничество разных плотских людей; но когда он выступает против нее в открытом преследовании, «он собирает свою ярость против нее», потому что во время ее страданий он связывает свои члены внутренним ремнем своих усилий внутри себя самого. Но его члены в настоящее время мира не «собрали ярость» против избранных таким же образом, потому что они чувствуют, что они не имеют еще достаточно силы, чтобы выполнить их нечестие; но когда приходит время и они видят полный спектр беззакония в их распоряжении, они нападают на нее тем смелее, чем ближе они приближаются к своему главе в объединении против нее. И так по праву теперь сказано: Он собрал свою ярость против меня. И чтобы его ярость могла быть еще более полно показана, он сказал: и, угрожая мне, он скрежетал против меня зубами. И после чего тоже добавил: враг мой посмотрел на меня ужасными глазами. Ибо древний враг Церкви «скрежещет на него с зубами» и «смотрит нее страшными глазами», потому что он разными методами обеспечивает выполнение жестокостей, и изобретение возможностей для жестокостей, которые только предстоит выполнить.

13. Ибо «зубы» – это враги, которые являются преследователями и палачами хорошего, которые калечат ее членов и преследуют ее избранных. Но «глаза» этого врага – это те, которые обеспечивают меры для ее преследования, которые создают условия для практики преследования и поддерживают жестокость ее преследователей. Таким образом, ее старый враг «скрежещет на нее зубами» так долго, как через жестоких детей погибели он охотится в ней на жизнь хороших людей. Он смотрит ужасными глазами, когда по замыслам плохих людей, он никогда не перестает придумывать схемы обмана и зла, с помощью которых он может мучить ее еще хуже и хуже; Воплощенная Истина в Его проповеди выбрала бедных обычных и простых людей, и потому, с другой стороны, проклятый человек, которого Отступник Ангел возьмет себе в конце мира, должен выбрать для проповеди его ложности, хитрости и лицемерия тех, кто обладает знаниями этого мира. Отсюда сказал Исаия: горе земле, выходящей крыльями кимвала за пределы рек Эфиопии. Которая посылает послов по морю в сосудах папирусных по водам (Ис.18:1–2). Ибо, что это за земля, на которую приходит горе, то есть этот проклятый человек, который называется здесь «крыльями кимвала», потому что те, кто в гордости взлетают на высоту воображения, проповедуют звук, исходящий от этого человека беззакония. Какая же земля по праву называется «по ту сторону рек Эфиопии»? Эфиопия рождает черных людей, в то время, как и этот мир рождает каждого грешником. И земля, которой предрекается горе, описывается как земля «по ту сторону рек Эфиопии», потому что проклятый человек так чрезвычайно и безмерно плох, что он выходит за рамки всех грехов, всего что беззаконно; и он посылает послов по морю, потому что он распространяет своих проповедников по миру; и это справедливо замечено о них, как они будут отправлены, когда он сказал: в сосудах папирусных по водам, ибо из «папируса» происходит бумага. Что тогда обозначается «папирус», если не светские знания? и поэтому сосуды папируса являются сердцами мирских людей. Поэтому он «отправляет послов по водам в сосудах папирусных», чтобы поставить проповедь свою в умах плотских мудрецов, и призвать народ на исходе в грех. Те самые лица, которые обозначены «сосудами папирусными», здесь обозначаются «глазами», потому что они видят в плотском зрении, и о них прибавляется далее:

Стих 10. Они разинули на меня пасть свою, упрекая меня (Иов.16:10).

14. Потерянные грешники «разивают пасти упрекая», когда они сразу не боятся провозглашать зло своих ошибок, и высмеивать слова правой веры. В отношении их также да будет известно, что они в основном преследуют тех, кто в Святой Церкви полезны для многих, кто поражает жизнь плотскую словом исправления, и изменяет других духовно в теле Церкви. Потому добавляется:

Они ударили меня по щеке; они взяли досыта моих наказаний (Иов.16:10).

15. Ибо «щека» Церкви – это святые проповедники, о которых сказано под образом Иудеи Иеремией: Горько плачет она ночью, и слезы на щеках (Плач.1:2). Ибо во времена невзгод Церкви те плачут больше всего, кто привык сокрушать жизнь плотскую проповедью; ибо этими самыми людьми Святая Церковь обрывает плохие привычки злых людей и, как это было, поглощает их, преобразуя их в своих членов. Потому и сказано первому проповеднику, который сам тоже «щека» Церкви: заколи и съесть (Деян.10:13). Похожее означает и то, когда Самсон схватил челюсть осла и уничтожил ею врагов (Суд.15:16); так и наш Искупитель, Рукой Своей власти, схватив простоту и смирение в них, которые проповедуют, убил плотское их вредных привычек. И челюсть бросил на землю, после чего вылил воду, потому что тела проповедников, отданные на смерть, показали великие чудеса для всех народов. Так нечестивые «ударяют по щеке» Святой Церкви, когда они преследуют хороших проповедников; и в то время как потерянные грешники считают, что сделали великое большое дело, когда им удается положить конец жизни проповедников; потому после этого правильно добавил он: они взяли досыта моих наказаний, ибо эти наказания делают их переполненными от удовлетворения собой. Далее следует:

Стих 12. Бог запер меня с нечестивыми и предал меня в руки нечестивых (Иов.16:11).

16. Народ избранных «запирается с нечестивыми», когда нашему древнему врагу дается плоть во временной жизни; и народ избранных «предается», именно «рукам нечестивых», а не их духу, и чем больше их умы не поддаются его плену, тем более безжалостно разгорается он против их плоти. Но люди Святой Церкви, когда она начинает страдать от невзгод до крайней степени, видят, что слабые в ней уходят все к худшему и худшему, и возвращают в памяти времена ее мира, когда она кормила своих верных чад богатством ее проповеди. Потому это справедливо добавляется:

Стих 13. Я, же, что когда-то был богат, раздавлен внезапно (Иов.16:12).

17. Именно словами «раздавленный внезапно», он обозначает неохраняемый ум слабых людей: тех, кто, в то время как они не умеют предвидеть зло, которому суждено случиться, подвергаются нападению вопреки ожиданиям. Но на верные умы невзгоды не приходят внезапно, потому что они ими предусмотрены прежде, чем они пришли. И это Святая Церковь тоже проходит даже сейчас в некоторых вероломных людях, которые, после богатства полученного учения, иногда так страдают от внезапного нападения зла, что они падают глубоко в некоторых злых делах так, как если бы они никогда не сподобились пище слова. И далее следует:

Он взял мою шею, и сломал меня надвое, и поставил на мне Свою метку (Иов.16:12).

18. Как для зла «шея» обозначает гордость, так для добра она обозначает подъем в свободе; потому бывает, что иногда даже само слово «гордость» используется для обозначения возвышения в славе кого-либо в хорошем смысле: как тогда, когда Господь говорит обещания Святой Церкви через Пророка: я вознесу тебя в гордости на века (Ис.60:15). И потому что во время преследования некоторые, которые являются слабыми, не решаются проповедовать свободу истины, которые они знают, это может быть правильно понято, как сказанное о нашем враге: Он взял мою шею, и сломал меня надвое. Но возможно те обозначаются словом «шея», которые во времена ее мира поднимаются более, чем подобает, и вместо защиты добра становятся на путь злого самовозвышения; которые же во время преследования чувствуют на себе невзгоды тем более, чем более они были возвышены процветанием. В их отношении тоже может быть справедливо сказано: Он взял мою шею, и сломал меня надвое, т.е. гордость, которая была в слабых членах Церкви, Он склонил тяжестью Его Сокрушения. Далее добавляется: и поставил на мне на Свою метку. Известно, что «метка», которая «устанавливается», может быть использована для точного попадания стрелы. И так, на верный народ «устанавливается метка» врагом в том, что он нападает на него своими ударами и заставляет страдать от его преследований, ибо он, что подвергается бедам в этой жизни, как будто имеет метку, и получает в нее удары, один за другим; и, следовательно, великий проповедник, когда он страдал от преследований и стонал от гонений своих врагов, чтобы успокоить нежные души учеников касательно его бед, говорит: ибо вы сами знаете, что так нам суждено (1Фес.3:3). Как будто сказал им простыми словами: «Посему в это время разве вы удивляетесь моим ранам? Мы будем искать радостей вечного мира, мы пришли сюда за этим, даже если для этого нужно страдать».

И далее продолжается:

Стих 13. Он обложил меня Своими копьями, Он ранил чресла мои вместе, Он ничего не пощадил, и Он излил мои недра на землю (Иов. 16:13).

Моральное толкование

19. Эти сведения, казалось бы, согласуются с историей благословенного Иова, когда сказано: Он обложил меня Своими копьями, Он ранил все чресла мои, Он ничего не пощадил; если бы не было добавлено следующее, что не написано в его истории: Он излил мои недра на землю. Из этого обстоятельства следует, что в то время как мы не можем найти этот момент, записанный в истории, мы должны исследовать по духу не только его, но и все эти моменты, которые, по словам благословенного Иова, звучат как факты истории. Святая Церковь сталкивается с копьями ее врага, когда на ее членов нападает хитрый враг копьем искушения; и это хорошо сказано, что мы «обложены копьями», потому что наш древний враг нападает на нас со всех сторон, раня нас искушениями. Таким образом, в то время как воздержание наше сдержано настолько, что похоть не может стать ударом для нас, копье тщеславия поражает ум; но, если тело не тренировано воздержанием, пламя похоти разжигает себя. И часто, пока мы стремимся не быть расточительными, мы впадаем в скупость; и часто, даже когда мы щедро раздаем то, чем мы обладаем, мы впадаем в скупость, стремясь возместить то, что роздано или завладеть снова тем, от чего нам, возможно, придется отказаться. В то время как копье старого врага атакует нас в каждом направлении, это справедливо сказано сейчас: он обложил меня своими копьями. И потому, что, в случае всякого греха, лукавый враг действительно сначала советует его нам, но мы, согласившись на его совет, воплощаем это, справедливо приобщается: Он ранил чресла мои вместе, ибо в чреслах находится похоть. Поэтому он, кто хотел искоренить восторг похоти из сердца, проповедовал слова: препоясав чресла ума вашего (1Пет.1:13). И когда наш старый враг соблазняет верных людей в похоти, он, конечно, поражает их чресла. Но это место заслуживает еще и дополнительного наблюдения: ибо он не говорит просто «он ранил чресла мои», но он ранил чресла мои именно вместе. Ибо, ясно, что, когда говорится «вместе», речь идет не об одном, а как минимум о двух или, возможно, о многих. Так сказано, потому что наш старый враг не вводит нас в грех без участия нашей воли, потому не сказано просто «ранил наши чресла», но сказано именно «ранил наши чресла вместе». Ибо, в то время как он действительно побуждает нас к греху, выполняем этот грех мы, следуя нашей собственной воле; и, таким образом, мы действительно «раним себя вместе», объединяясь для этого с нашим врагом, потому что именно вместе с ним, и по нашей свободной воле мы приходим к совершению злодеяния. И далее следует: он ничего не пощадил; как если бы он сказал: «он не перестает вводить нас в грех», и далее он излил мои недра на землю. Что еще мы должны понимать под «недрами» Святой Церкви, если не тех, кто сподобились ее внутренних Таинств? Но наш старый враг, когда он являет мирские заботы любому из верующих, которые, казалось, посвящены во внутренние тайны, конечно же, «изливает недра на землю», потому что он втаптывает в земные низкие вещи тех, которые были до того в тайных и духовных практиках. Далее следует:

Стих 14. Он сокрушил меня пролом за проломом (Иов.16:14).

Аллегорическое толкование

20. Ибо слабых членов Святой Церкви он сокрушает пролом за проломом, когда грех добавляется ко греху, когда одно преступление приводит к другому, еще худшему. Таким образом, того, которого алчность ведет к воровству, а воровство ведет к обману, так, чтобы грех, совершенный прежде, защитить ложью, что еще происходит с этим человеком, если не сокрушение пролом за проломом? Очень хорошо сказал об этом пророк: проклятье и обман, убийство и воровство, и прелюбодеяние захлестнули, и кровопролитие следует за кровопролитием (Ос.4:2). Ибо здесь под названием «кровь» обозначается грех; потому тот, кто стремится быть освобожден от греха, восклицает в покаянии: избавь меня от крови (Пс.50:16). Таким образом, «кровопролитие следует за кровопролитием», когда грех накладывается на грех; и в то время как один грех добавляется к другому греху, сила нашего старого врага все страшнее возрастает против нас, потому справедливо добавляется:

Он бежит на меня, как гигант (Иов.16:14).

21. Врагу легко противостоять, если с ним не согласиться, лучше во многих отступничествах, или хотя бы в одном. Но если душа привыкла подчиняться его убеждениям, чем чаще она соглашается с ним, тем труднее ей потом это нести, потому что она не имеет сил бороться против него; потому наш нечестивый враг, как гигант, бежит на нас, когда мы побеждены плохой привычкой. Но очень часто Святая Церковь, даже после того, как грехи были совершены, возвращает умы верующих покаянием, и очищает от греха по делам добровольного самостоятельного наказания. Потому хорошо сказано:

Стих 15. Я сшил вретище на кожу мою, и покрыл плоть мою пеплом (Иов.16:15).

22. Что следует понимать под «вретищем и пеплом», если не покаяние; и что под «кожей» и «плотью», если не грех плоти? Итак, в то время как есть люди, которые после отступления от плотского пришли к покаянию, это, как если бы они «сшили вретище на кожу и покрыли «плоть пеплом», потому что чувство вины за плоть покрыто пеплом покаяния, что, однако, не следует рассматривать как отмщение строгого Судьи. Но Святая Церковь, когда она выводит своих слабых членов из грехов и приводит их в состояние покаяния, безусловно, помогает своими слезами, чтобы они могли восстановить силы для того, чтобы получить благодать своего Творца. И она продолжает оплакивать через своих сильных членов то, что она еще не сделала для слабых, то, что пока еще в них остается. Потому хорошо добавил он дальше:

Стих 16. Мое лицо набухает плачем (Иов.16:16).

23. Ибо «лицо» Святой Церкви это те, кто, будучи установлен в должности властителей, открыты для внешнего мира больше всех, и их славный внешний вид должен быть честью верующих людей, даже если есть нечто деформирующее их в теле, скрытом от взгляда. Эти же лица, которые установлены над народом, должны оплакивать грехи тех, которые идут слабо, и так наказывать себя за падения других, как если бы это были их собственные падения. И часто, когда они видят, как некоторые возвращаются помилованные после греха, а другие остаются во зле, они дивятся тайным замыслам Всемогущего Бога, но не могут понять их. Ибо они немы по отношению к вещам, которые они не понимают. И, следовательно, он добавил справедливо:

И мои веки потемнели (Иов.16:16).

24. Ибо они по праву названы «веки», кто обеспечивает осматривание путей для ног; но когда даже правители, смотря, не могут понять тайные суды Божьи, тогда «веки» Святой Церкви «темнеют». Но, как я помню, я уже часто говорил, что благословенный Иов, выражая собой Святую Церковь, использует свой голос в одно время, чтобы говорить за ее тело, а в другое время его голос говорит за ее Главу; и говоря о ее членах, он возвысил голос внезапно, чтобы говорить слова ее Главы. Потому здесь тоже добавляется:

Стих 17. Я страдал без злобы в руке моей, пока я возносил чистые молитвы к Богу (Иов.16:17).

25. Он страдал без злобы в Его руке, Тот, Который не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его (1Пет.2:22), и все же терпел боль Креста для нашего искупления. Тот, Кто будучи выше всех остальных, возносил чистые молитвы к Богу в том, что даже в самой тоске Его Страстей Он молился за Своих гонителей, говоря: Отче, прости им, ибо не ведают, что они творят (Лк.23:34). Ибо, что может быть описано, что может быть задумано более чистым в молитве, чем то, когда милосердия заступничества сподобились даже те, от чьих рук претерпевается боль? И потом так произошло, что эта Кровь нашего Искупителя, которую Его преследователи, бушуя, пролили, потом многие из них пили, и провозгласили Его Сыном Божьим.

Относительно этой же Крови также справедливо приобщается:

Стих 18. О земля, ты не сокрой мою кровь; и пусть воплю моему не будем места, чтобы укрыться в тебе (Иов.16:18).

26. Было сказано человеку, когда он совершил грех: Земля ты, и в землю возвратишься (Быт.3:19), и эта «земля» не «сокроет кровь» нашего Искупителя, потому что каждый грешник каждый раз принимая в себя цену искупления, исповедует Ее, и возносит хвалу, и признает пред всеми ближними, что он сделал это. Кроме того, «земля не сокроет Его кровь», потому что Святая Церковь в настоящее время проповедует тайну Его искупления во всех частях мира. И заметьте также, что он тут добавил: и пусть воплю моему не будем места, чтобы укрыться в тебе. Ибо сама Кровь искупления, которая принимается, это «голос» нашего Искупителя. Отсюда и Павел говорит: и к Крови кропления, говорящей лучше, нежели кровь Авеля (Евр.12:24). Это было сказано о крови Авеля: Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли (Быт.4:10), но «Кровь Иисуса говорит лучше, нежели кровь Авеля», потому что кровь Авеля принесла смерть его братоубийце, но Кровь Господа принесла жизнь даже Его гонителям. Итак, чтобы Таинство Страстей Господа нашего не было недейственным в нас, мы обязаны подражать тому, что мы берем, и проповедовать другим то, что мы восхваляем. Ибо Его крик будет сокрыт в нас, только если наш язык будет молчать о том, во что наш ум уверовал. Но Его крик не может укрыться в нас, если каждый из нас, в данной ему мере, доведет до своих ближних тайну своей жизни. Это хорошо вспоминать внутренним зрением час Страстей Господних, когда иудеи бушевали против Него в преследовании, и ученики бежали от Него в тревоге. Ибо Он, что, казалось, умрет во плоти, не нашел ни одного мудрого, кто счел бы Его Богом. Потому правильно добавлено в этом месте:

Стих 19. И ныне вот мой свидетель на небесах, и компаньон моего сердца («conscius Meus» – тот, кто знает мой ум) в вышних (Иов.16:19).

27. Ибо, когда Сын был послан на землю, у него остался свидетель Его на небесах – Отец был свидетелем Сына; в отношении Которого Он Сам говорит в Евангелии: и сам Отец, пославший Меня, Сам засвидетельствовал о Мне (Ин.5:37), Который также по праву называется «компаньон Его сердца», потому что одной Волей, и одним Суждением, Отец всегда выступает в союзе с Сыном. Свидетелем Его Он тоже есть, потому что никто не знает Сына, кроме Отца (Мф.11:27). Таким образом, у Него был «свидетель на небесах», и «компаньон Его сердца» в вышнем, когда они, кто видел его смерть во плоти, держали глаза закрытыми, и не видели силу Его Божественной природы; и в то время как люди не знали, но в час смерти Посредник между Богом и человеком знал, что Отец вместе с Ним. Это же, однако, может быть применено и к голосу Его Тела. Ибо Святая Церковь претерпевает страдания этой жизни, чтобы высшая Благодать могла привести ее на путь к вечной награде. Она презирает смерть ее плоти, потому что она идет к славе воскресения; и то, что она страдает, является временным, и она терпеливо ожидает вечное, и в отношении этого вечного благословения у нее нет опасения, ибо она уже имеет верное свидетельство этому в славе ее Искупителя. Ибо она видит воскресение плоти Его, и сильно укреплена этим чтобы иметь надежду, что то, что она видит уже произошедшим с ее Главой, она надеется, не сомневаясь, будет и с Его телом, которым она сама есть. Эту же Церковь псалмопевец, видя, что ей суждено продолжаться в вечном совершенствовании, описывает под названием луны: Прекрасна луна для вечности (Пс.88:38). И в то время как Воскресение Господа ободряет ее, чтобы укрепить надежду на воскресение, он правильно добавил: И верный свидетель на небесах. Чтобы она могла не бояться о своем собственном воскресении, у нее есть на небесах Свидетель, Кто воскрес из мертвых; и таким образом пусть верующие люди, когда она страдает от невзгод, когда переносит боли в скорбях, поднимают ум в надежде славы веры, и веря в воскресение Спасителя, пусть говорят: И ныне вот мой свидетель на небесах и компаньон моего в вышних. Кого же по праву называют «компаньон», если не Того, Кто был знаком с нашей природой не только создавая, но и принимая ее на Себя. Ибо Его знание получено через то, что Он принял это на Себя. Откуда тоже сказал псалмопевец: ибо Он знает состав наш (Пс.102:14). Ибо, что удивительного в этом, и почему специально сказано, что Он знает наш состав, когда и так ясно, что нет ничего, что Он не знает? Это сделано для того, чтобы указать отдельно, что Его «знание нашего состава» происходит еще и от того, что Он взял на Себя нашу немощь.

Моральное и историческое толкования

28. Тем не менее, этот голос может вместе с благословенным Иовом соответствующе применяться к каждому из нас, ибо каждый человек, дела которого направлены ​​на людскую похвалу, ищет «свидетеля на земле», но он, что хочет угодить Всемогущему Богу своими делами, рассчитывает на своего «свидетеля на небесах». Ибо часто может быть, что даже очень хорошие вещи в нас не оценены по невнимательности людей; но ему, что «имеет свидетеля на небесах», нет необходимости бояться несправедливого людского обличения. Отсюда еще дополнительно добавляется:

Стих 20. Мои друзья полны слов; но мой глаз проливает слезы к Богу (Иов.16:20).

29. Ибо что обозначается глазами, если не намерения сердца? как написано: если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло (Мф.6:22). Ибо, когда любая вещь делается с добрыми намерениями, поступок с таким намерением не содержит земли в глазах Бога; и поэтому, когда друзья полны слов, то есть, когда те люди, которые соединены с нами в вере, принижают нас, надобно излить слезы к Богу; чтобы, будучи склоненным, наше сердце могло быть пронзено внутренней любовью и смогло поднять себя до вещей внутренних дел, тем более надежно, чем больше внешних упреков оно будет вынуждено получить; ибо этим сердце обращает себя на внутреннее, чтобы не потеряться во внешнем. Далее следует:

Стих 21. О! Если бы человек мог так идти на суд с Богом, как сын человеческий судится с ближними своими! (Иов.16:21).

30. Мы действительно всегда признаем, что мы грешники, но часто, когда находимся под наказанием, мы не знаем, за какой грех, в частности, мы поражены, и мы просеиваем свои дела, внимательно рассматривая, чтобы мы смогли каким-либо образом проследить причину нашего удара; и в то время, как эти причины по большей части скрыты от нас, наша слепота становится дополнительной тяжелой ношей для нас, и мы страдаем еще больнее. Но любой человек, который судится со своим соседом, обвиняет открыто в том, что знает, и получает ответ, и наносит удар, и ответчик знает, за что он удар получил. Но тот, кто наказан Богом, в то время как он знает, что он действительно получил удар, все же не знает, почему его бьют, как это было сказано им самим, что он думает об этом, но не знает, что может быть сказано против него. Поэтому в настоящее время, он правильно сказал: О! Если бы человек мог так идти на суд с Богом, как сын человеческий судится с ближними своими! Как будто это было выражено в простых словах: «Как все, что я говорю, я слышу, так я бы хотел слышать все, что сказано обо мне». Что, тем не менее, никогда не может быть достигнуто в этой жизни, ибо для этого есть большая преграда пред глазами нашего сердца, ибо мы не можем видеть не только тонкую природу Бога, но даже наши простые слабости сами по себе; но мы должны видеть Его с ясностью, Того, Кого мы сейчас пытливо стараемся рассмотреть, когда эта слабость уходит и мы достигаем благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ибо тогда я знаю, как и я познан (1Кор.13:12). Потому благословенный Иов, видя, что это знание не может быть в полной мере совершенного здесь, действительно плачет по слепоте настоящей жизни; и переходит к утешению своему, говоря, что это скоро закончится:

Стих 22. Пройдут несколько лет, и я пойду в путь, откуда я не вернусь (Иов.16:22).

31. Каждая проходящая вещь действительно коротка, даже если она кажется медленной. И на пути к смерти мы действительно уходим и не возвращаемся, и не потому, что мы не будем воскрешены к жизни плоти, а потому, что мы не возвратимся больше к трудам этой земной жизни и к тому, чтобы заслуживать награды от наших трудов.

17

Стих 1. Мой дух истончился (Иов.17:1).

32. «Мой дух истончился» сказано из-за страха перед судом; ибо умы избранных, чем больше они чувствуют себя приближенными к окончательному решению, тем больше дрожат они сильно испуганные в рассмотрении самих себя; и если они находят в себе какие-либо плотские мысли, они уничтожают их жарким покаянием; они не страдают в мыслях плотским восторгом, ибо тогда они выносят себе приговор и наказывают себя сами тем более строго, чем строже наказание они ожидают от руки строгого Судьи. Потому они смотрят на свой уход всегда как на что-то, что находится очень близко. А умы нечестивых делают много злых вещей, ибо они полагают, что будут жить здесь долго; и так дух праведника утончается, но дух злого человека утолщается. Ибо в той мере, в которой они набухают в себе от восторга, они не утруждают свой дух внутренней работой, а праведники, в то время как они сознают краткость их жизни, отказываются от греха гордости и нечистоты. И, следовательно, добавляется:

Мои дни угасают, и только могила осталась мне (Иов.17:1).

33. Ибо тому, кто осознает себя, что он близок к смерти, всегда страшно, и с этого момента он перестает жить в своих собственных глазах, и действительно начинает жить в глазах своего Творца; он воздерживается от всех желаний настоящей жизни и рассматривает себя как почти мертвого, потому что он осознает в полной мере, что ему суждено умереть. Ибо идеальная жизнь – это имитация смерти, и чем более старательно праведность в ней принята, тем больше она избегает ловушек грехов. Потому написано: что бы ни взял ты в руки, помни свой последний конец, и никогда не согрешишь (Сир.7:39) и, следовательно, благословенный Иов, видя, что его дни угасают, и подчеркивая, что только могила осталась, справедливо приобщает:

Стих 2. Я не согрешил, и око мое спокойно, но я принял горечь (Иов.17:2).

34. Как будто он выразил себя в простых словах: «Я не был виновен в грехе, но я прошел бедствия». Но возникает вопрос: видя, что во многих местах в этой истории он признается сам, что виновен в грехах, неужели его ум теперь тронут мыслью другой и он почему-то теперь отрицает, что грешен? Но этот вопрос быстро проходит, ибо он явно говорит, что не грешил до такой степени, чтобы заслужить такие удары кнута, но при этом вовсе не говорит, что был способен остаться вообще без греха. Но он был поражен не для исправления греха, но для увеличения благодати, как Сам Судья свидетельствует, Кто хвалит того, кого Сам поражает. И снова, он не был без греха, и этого сам не отрицает, тот, который высоко оценен Судьей, и так оценен именно потому, что он не отрицает.

Аллегорическое толкование

Но я думаю, что мы должны лучше понимать эти слова, как сказанные голосом Главы. Ибо наш Искупитель, придя для нашего Искупления, действительно и не был грешен, и прошел горечь, ибо, будучи без греха Он принял наказание за наши грехи, и Его голосом он добавил:

Стих 3. Освободи меня, и поставь меня рядом с тобой, и пусть рука любого сражается против меня (Иов.17:3).

35. Ибо Он не согрешил ни в мысли, ни делом: но Ему пришлось «пребывать в горечи» во время Его Страстей, Он был «освобожден» по Воскресению, Он был «поставлен рядом» с Отцом по Его Вознесении; ибо взойдя на Небо, Он сидит по правую руку от Бога. И потому, что после славы Его Вознесения, Иудея восстает в преследовании его учеников, по праву сказано здесь: и пусть рука любого сражается против меня. Ибо безумие преследователей вылилось злостью на Его членов, и пламя жестокости вспыхнуло против жизни верующих; но где должны нечестивые быть, или что они должны делать, в то время как Тот, Кого они преследовали на земле теперь восседает на Небесах? В отношении их еще дополнительно добавляется:

Стих 4. Ты лишил их сердце дисциплины (Иов.17:4).

36. Ибо, если они знакомы со строгой дисциплиной, они никогда не презирают заповеди нашего Спасителя, и даже простым смертным условием их плоти само по себе становится пробуждение к любви в жизни бессмертной; даже наша подверженность тлению плоти в этой жизни, приучает нас к дисциплине. Ибо даже такие вещи, как чувствовать неудобство от жары и холода, от голода и жажды, быть пораженными болезнями, и однажды даже уйти из этого существования, что еще все это, если не наказание за грех? Сейчас есть некоторые, которые подвергаются бедствиям, меньшим или большим, и все же никогда их жизнь не приводит их в страх перед Тем, Кто карает их. Отсюда справедливо сказано: Ты лишил их сердце дисциплины; потому что, хотя тело их находится под ударами дисциплины, но сердце все еще далеко от дисциплины так долго, как человек пострадавший от наказаний не приходит в смиренномудрие. Также это может быть понято и в таком смысле, как Всемогущий и Милосердный Бог «лишил их сердце дисциплины», оставляет их там, где они упали, если они пали по своему желанию; ибо мы также говорим Ему в молитве: и не введи нас во искушение, т.е. «никогда не подвергни нас страданием впадения в искушение». Потому продолжается:

Поэтому они не возвысятся (Иов.17:4).

37. Ибо, если сердце находится в дисциплине, оно будет стремиться за вещами выше, и оно не будет бежать с открытым ртом, чтобы получить проходящие вещи, даже если они хороши. Потому, о тех, чье сердце не находится под дисциплиной, он правильно сказал: поэтому они не возвысятся, ибо опустившись в целом в низшие наслаждения, они, даже желая хорошие вещи земли, никогда не поднимут сердце к радости Рая; они бы возвысились, если бы они подняли свои умы к надежде на Небесную Страну; но они, кто не ставит своим главным делом, чтобы охранять свой путь в дисциплине, либо в своих желаниях лежат низко в вещах низких, или же, что более тяжело, лежа низко, они превозносят себя на земле из-за вещей преходящих. И такие могут быть подняты, но не могут быть возвышены, ибо они утоплены еще глубже самим фактом, что они возвысили сами себя; и так сердце, что содержится без дисциплины, не может быть возвышено, потому что человеческий разум, когда возвышается неправильно, принужденно падает вниз, а принужденный дисциплиной к правильным вещам – поднимается на высоту. Далее следует:

Стих 5. Он обещает жертву своим друзьям; и глаза его детей погибнут (Иов.17:5).

38. После того, как блаженный Иов произнес фразу, относящуюся к множеству грешников, т.е. к телу нашего старого врага, он непосредственно переходит к самому их лидеру, то есть главе всех детей погибели, и возвращается от множественного числе к единственному числу: ибо дьявол и все злые люди настолько едины, что очень часто случается, что тело называется именем головы, и голова называется словами, которые используются для тела. Так, например, тело приравнивается к названию головы, когда сказано о плохом человеке: и один из вас диавол (Ин.6:70). И снова голова обозначается названием тела, когда он сказал о самом отступнике Ангеле «человек», враг сделал это. (Мф.13:28). Таким образом, у князя всех нечестивых некоторые из членов «друзья», а некоторые – как «дети». Ибо, кем являются его соратники, эти отступники Ангелы, которые пали с ним из Небесной Страны? Или что есть они, если не его дети, те нечестивые люди, которые рождены его злым убеждением в практике беззакония? Потому тоже сказано голосом Истины для неверующих: вы от вашего отца дьявола (Ин.8:44).

39. Так что злой автор греха обещает «жертву» своим «друзьям», потому что он обещает злым духам души плохих людей, подлежащих плену в их последнем конце; и глаза его детей погибнут, потому что в то время как он устанавливает в людях цель искать только земные вещи, он заставляет их любить то, что они не могут держать долго: ибо не может в ошибочной любви оставаться тот, кто знает, что и он сам, и то, что он любит, очень быстро идет к концу. Также может быть, что «друзьями», возможно, обозначаются все те, которые являются наиболее жестокими и уже полны всякого рода беззакония; а дети – это те, кто только входит в заблуждение обещаниями временных вещей, и в настоящее время только приближается к большему нечестию; другими словами, дьявол определяет их как бы по уровню достигнутого нечестия: к «друзьям» – тех, которые в настоящее время больше уже не могут расти в погибели, достигнув предела, а к «детям» тех, которых он еще вскармливает обещаниями, чтобы они могли перейти в продвижении к худшим практикам. Но «глаза его детей погибнут» потому, что в итоге лукавого падения на землю, все, что они прежде имели здесь, они оставляют позади, и страдают без конца, и вечно заполнены горем. Далее следует:

Стих 6. Он сделал меня посмешищем для людей, и я пример перед ними (Иов.17:6).

40. Это пусть будет сказано благословенным Иовом от его собственного имени, и голосом всех избранных. Ибо все, кто пострадали от бича, как это действительно есть, «делаются посмешищем для людей», потому что каждый глупец, когда он желает проклясть кого-либо, обличает свое проклятие в пожелание своему противнику тех временных страданий, которые, как он видит, постигли праведника. И так происходит, что люди, не наделенные правильным восприятием, ставят пострадавшего праведника в негативный пример, и видят его наказание только как повод к его осуждению, а не как славу, которая хранится для него. Далее следует:

Стих 7. Потускнело око мое от негодования, и все члены мои, как бы, сходят на нет (Иов.17:7).

41. Ибо «око тускнеет от негодования», когда те люди, что входят в тело Господа, то есть в Церковь, и которые наделены светом истины, в то время как они видят, что их очень долго презирают и унижают нечестивые, теряются в изумлении от непостижимости суда, и терпят неудачу в попытке понять тайну Бога: по какой причине происходит так, что нечестивые одолевают невиновных хороших людей? Ибо кто не поражен, когда Иродиада, воспользовавшись танцем дочери, получает по повелению пьяного царя голову Друга Жениха (Ин.3:29), Пророка, и больше, чем Пророка (Лк.7:26), которую приносят перед лицами гостей? И в то время, как у праведных «око тускнеет от негодования», слабые часто впадают в неверность; потому он добавил: и все члены мои, как бы, сходят на нет. Ибо под словами «члены», часто понимаются именно слабые, которые, в то время как они видят, что плохие люди процветают, а хорошие люди мучаются, иногда приходят к тому, что начинают сожалеть о том, что они начали идти по пути хороших дел; и возвращаются к делам зла, как будто спеша, чтобы то хорошее, что они начали, не принесло ущерб для их временной жизни. Но это свое утверждение, око тускнеет от негодования, он объясняет более подробными словами, когда он добавляет:

Стих 8. Праведные люди смутятся от этого, и невинные встанут против лицемера (Иов.17:8).

Буквальное толкование

42. В этом месте «невинные» могут обозначать еще несовершенных праведников, которые уже начали продвигаться в хороших делах и дисциплинировали ум в достаточной мере, чтобы не причинять зло другим, но пока еще не могут сами сделать что-то идеально; и потому сердца слабых, в то время как они видят процветание злых людей в нынешней жизни, разгораются в зависти (ибо человек тем больше завидует другим, обладающим какой-то вещью, чем меньше он презирает эту вещь саму по себе.) Невинные встанут против лицемера, когда тот, кто уже достаточно невинен, чтобы не ранить других, завидует славе лицемера. Но если в этом отрывке под «невинными» будут поняты те, кто уже совершенен в добродетели, «невинные встанут против лицемера», нужно понимать так, что когда невинный увидит процветание лицемера, он не возжелает этого для себя, и будет проповедовать и прямо говорить другим, что такое процветание должно быть презираемо тем более, чем более явно оно с нетерпением ищет вещей, которые не могут пребывать с ним долго, и к этой точке зрения еще добавляется следующее:

Стих 9. Праведник должен крепко держаться пути своего, и чистый руками он прибавит силы (Иов.17:9).

43. В контексте разговора о лицемере, «праведник должен крепко держаться пути своего» в том, что в то время, как он видит, что человек со злой волей получает то, что от мира, он сам связывает себя сильнее в любви о небесном, зная, что если жаждать вещей земных, то вечные награды не будут желанны, и что плохие и двуличные сердца не отрекутся от вещей временных; из этого обстоятельства следует, что «и чистый руками он прибавит силы» потому что, видя, как плохие люди выигрывают временную славу, он приводит свои добрые дела в совершенство, и смотрит вниз на временные вещи с тем большей высоты, чем больше он видит их в изобилии у людей злых. Ибо он видит, сколько эти вещи заслуживают того, чтобы быть презираемы, те вещи, которыми Всемогущий Бог награждает даже плохих людей: если бы они были беспрекословно великими дарами, Творец никогда не удостоил бы ими Своих противников; и, следовательно, он считает это для себя тем более недостойным, чтобы желать того же земного блага, чем больше он видит его в изобилии даже у злых; но он применяет свой ум для завоевания небесных благ, которые никогда не могут быть совместимы с детьми погибели. Таким образом, после того как он представил внешние достижения нечестивых, и внутренние достижения праведных, он произнес слова увещевания, говоря:

Стих 10. Но вы все, разве вы повернетесь и придете (Иов.17:10).

44. Эти слова увещевания он правильно обращает к избранным, которых он призывает в вечный мир; которым предлагает два главных действия, а именно, что они должны «повернуться», и что они должны «прийти». «Повернуться» они должны верой, а «прийти» делами. Или, они действительно «повернутся», отказавшись от злых дел, и «придут», делая хорошие дела; как написано: отойди от зла, и делай добро (Пс.36:27), но это удивительно, что добавляется:

И, возможно, я не найду мудрого среди вас (Иов.17:10).

45. Что это значит, что он призывает их к мудрости, и все же желает, чтобы он не смог найти мудрого среди них, если не то, что они не могут прийти к истинной мудрости, те, кто обманут уверенностью в собственной ложной мудрости? В отношении которой написано: Горе вам, которые мудры в своих собственных глазах и разумны в собственных глазах (Ис.5:21); и кому он снова сказал: не мечтайте о самих себя (Рим.12:16); потому тот же великий проповедник стремился, чтобы те, кого он нашел плотски мудрыми для того, чтобы они могли достичь истинной мудрости, сначала стали глупыми, говоря: если кто из вас думает, чтобы быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым (1Кор.3:18). И Истина Сама тоже говорит: я благодарю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты сокрыл это от мудрых и разумных, и ты открыл это младенцам (Мф.11:25). Итак, потому что они, которые мудры в себе, не могут прийти к истинной мудрости, благословенный Иов, заботясь о преобразовании своих слушателей, справедливо желает, чтобы он не смог «найти мудрого между ними». Как будто он сказал им в обычной речи: «Учитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы смогли быть по-настоящему мудрыми в Боге».

И дальше следует:

Стих 11. Мои дни исчезают, мои мысли рассеяны, мучая мое сердце (Иов.17:11).

Аллегорическое и моральное толкования

46. ​​Святая Церковь Избранных видит, что пространства ее жизнь проходят в периоды дня и ночи, что время, когда она в беде – это ее «ночь», а время процветания – «день». Ибо свет восходит для нее в спокойствии мира, и ночь опускается в горе преследования. Теперь, так часто, как после времени мира она возвращается к времени преследования, что возрастает против нее, она свидетельствует о том, что ее «дни исчезают»; однако, неся тяготы тяжелых времен, она знает, что получает их столько, сколько от нее потребовал Судья в расчет за спокойное время. Ибо в спокойном состоянии мира, в свое время она получает большой приток душ, и затем начинает опекать земные вещи, и эта опека земными делами становится бременем для умов хороших людей в той мере, в какой занимаясь ею, они отрываются, пусть и на небольшое время, от взгляда на вещи небесные. Потому благословенный Иов, будь то его собственным голосом, или голосом Церкви Вселенской, после свидетельства, что его «дни исчезают», приобщает: мои мысли рассеяны, мучая мое сердце. Ибо, когда временная слава подходит к уму хорошего человека, несмотря на то, что это своего рода плата за управление земными делами, она все же становится пыткой для него в его мыслях; ибо такие люди направлены всегда в смирении вверх для восприятия вещей небесных, и этим обстоятельством, что иногда в своих земных обязанностях служения они должны спуститься и принять мысль о самых низких вопросах, они чувствуют себя как под пытками. Однако даже самая большая враждебность преследования сменяется могучим ликованием радости, и утешает сердце верного. Потому он справедливо приобщает:

Стих 12. Они превратили ночь в день (Иов.17:12).

47. Ибо «рассеянные мысли превращают ночь в день», потому что иногда праведные более благодарны за то, чтобы через невзгоды пройти страдания, чем за получение эффекта процветания в результате земного служения. Но так как они узнали уже, что и невзгоды проходят, и зори процветания приходят снова, это справедливо приобщается:

И опять после тьмы я ищу свет (Иов.17:12).

48. Ибо «свет находится после тьмы», потому что после ночи настоящей жизни, усматривается свет вечный, или также потому, что невзгоды и процветание здесь не перестают сменять друг друга по очереди. Потому так и происходит, что даже в ночной тьме можно предположить свет, и в свете предположить скорую тьму; как тогда, когда он написал: в день процветания не забывай о скорбях, и в день скорби не забывай о процветании (Сир.11:25). Но запомните, зная, что мы были однажды искуплены благодатью нашего Творца, мы и впредь имеем благо небесного посвящения в том, что когда мы удалены от жилища в нашей плоти, мы сразу получаем небесные награды; наш Творец и Искупитель, пронзая ад, вывел оттуда души избранных, и Он не позволяет нам идти туда, откуда Он уже вывел других на свободу. Но те, кто были отправлены в этот мир прежде, чем Его Пришествие свершилось, в не зависимости от славы праведности, которой они достигли, не могли сразу после того, как лишились тела, быть допущены в лоно Небесной Страны; и благословенный Иов видел, что Он еще не пришел, Тот, Кто по Своему схождению должен сорвать замки ада, и определить души праведников в их вечное место. Потому благословенный Иов, чувствуя ход скорби, и зная, что награда праведников еще задерживается, справедливо приобщает:

Стих 13. Если я буду ждать, преисподняя – дом мой; и я постелю постель мою в темноте (Иов.17:13).

49. Ибо Святые люди древности, даже пройдя невзгоды, еще не могли, покинув плоть, быть сразу освобождены из бездн ада; ибо Он еще не пришел, Тот, Кто должен был спуститься в него без греха, чтобы освободить тех, кто был там связан грехом. Грешный человек «стелил свою постель в темноте», когда он оставлял свет правды, согласившись на хитрые увещевания искусителя. Но души праведников, помещаясь в бездны ада, сохранялись в этой тюрьме без мучений, потому что за первородный грех они должны были по-прежнему сойти вниз, но все же за свет их собственных дел – не подвергаться там наказанию. Поэтому, по отношению к праведникам «постелить свою постель в темноте», означает подготовить место без мучений в аду. Ибо это была все же полная печали могила для избранных: после оставления плоти не видеть подобие Творца. И эту печаль благословенный Иов справедливо определяет как «тьму». Но в то время как это произошло в наказание за немощи, он справедливо добавляет, что же непосредственно есть эта немощь, говоря:

Стих 14. Я говорю тлению: ты мой отец, и червю: ты моя мать и сестра (Иов.17:14).

50. Что это значит, когда он сказал тлению: ты мой отец; если не то, что каждый человек приходит сюда, уже имея поврежденное грехом происхождение? И, следовательно, пусть он добавит: и червю: ты моя мать и сестра; это говорит о том, что мы пришли в этот мир от тления, и вместе с этим тлением. Ибо о тленности нашей плоти сказано, что червь наша «мать и сестра», потому что мы и выходим из тленной плоти, и идем весь наш путь здесь вместе с тлением, которое мы носим в себе. И если мы поймем это в аллегорическом смысле, то природа справедливо называется наша «мать», и привычка называется «сестра», потому что мы приходим из первой, и идем по жизни вместе со второй; и эти «мать и сестра» действительно «черви», потому что, в силу тленности нашей природы и злых привычек мы получаем своего рода «червей» в виде тревожных мыслей, которые как бы грызут наш ум. Ибо и тленная природа плоти, и плохие привычки, потому что они производят бесчисленные заботы в нашей слабости, правильно называются «червь наша мать и сестра». Ибо заботы «грызут ум», в то время как они терзают его. Но праведники не переставали внимательно искать мысль и совет, что им делать, и вдумчиво рассматривать, куда им суждено попасть после настоящей жизни. И потому что избранные видели, что до пришествия Господа они будут в тенетах настоящей жизни и по-прежнему после настоящей жизни еще не получат небесную награду, они были подвержены многим мыслям сердца. Ибо они ждали милости Искупителя, но, живя во плоти, не могли достичь ее. Потому он справедливо добавил:

Стих 15. Где же сейчас мое ожидание? (Иов.17:15).

51. Что же может быть «ожиданием» для праведников, если не Бог, который оправдывает праведных, Кто должен свободно спуститься (что было) к наказанному человечеству, и Своей Праведностью освободить пленников смерти? Ибо они никогда не переставали ожидать Его явления; они знали, что это должно было произойти, и они хотели, чтобы он пришел быстрее. Посему он не говорит просто: «Где же мое ожидание?», говорит именно «где же сейчас мое ожидание?» Ибо, добавляя это сейчас, он показал, что то, что случится однажды, он желает, чтобы случилось сейчас без промедления. И далее он продолжает:

И кто видит мое терпение? (Иов.17:15).

52. Находясь во плоти, он выразил горячее желание быть искупленным, и выведенным из ада в верхнее. И в самом деле, он принадлежит к тем немногим людям, кто рассматривал эти вещи, кто размышлял о трудах настоящей жизни, и также о последующей задержке награды после смерти. Обе эти мысли горьки и правильны для времени, что предшествовало пришествию нашего Искупителя. И, следовательно, он правильно сказал: и кто видит мое терпение? Ибо воистину Он Один «видит терпение». Но когда Бог не слышит быстро, о Нем могут сказать не «видит». Ибо, говоря о пришествии Искупителя человечества для тех, кто пришел раньше от начала мира, это действительно было долгое ожидание, что в течение длительного периода времени они были отделены от получения небесных вещей, как свидетельствует Сама Истина, которая говорит: многие пророки и цари желали увидеть эти вещи, которые вы видите, и не видели их (Лк.10:24). И так то, что он говорит: кто видит мое терпение полно дыханием горячего желания. Ибо, как мы уже говорили раньше, Бог видит терпение праведных; а то, что Он не «видит», означает только то, что ответ на их чаяния и горячие желания появляться не быстро, а через длительные периоды времени, задерживающие благодать по Его Промыслу. Поэтому пусть скажет: кто видит мое терпение? потому что то, что быстро для Него, Кто управляет, долго для того, кто любит. И все еще размышляя о лишениях этой задержки, он повторяет то, что он уже говорил раньше; и, зная, что ему суждено опуститься ниже, он удваивает голос его горя, говоря:

Стих 16. Все мое должно спуститься в самый нижний ад (Иов.17:16).

53. В то время, как известно, что праведные были заточены не в местах наказания, но в местах спокойствия выше, важным вопросом становится перед нами, почему же благословенный Иов объявляет, говоря: Все мои должны спуститься в самый нижний ад; которые, находились там до появления Посредника между Богом и человеком, Который хоть и должен был спускаться в ад, но о Котором ясно, что в низший ад Он не спустится. Почему же он называет самые высокие части ада, «низший ад»? Очевидно, потому что по отношению к возвышенности неба, любая область ниже неба, может быть справедливо названа только нижней областью. Потому, о том, когда отступники Ангелы были изгнаны из мест неба в эту темную область, апостол Петр говорит: Ибо, если Бог не пощадил ангелов, которые грешили, но предал их, связав адскими цепями мрака, в ад, чтобы предать наказанию в Суде (2Пет.2:4). Если затем относительно высоты неба эта темная область – низкая, относительно высоты этой области, земля, которая лежит ниже, может быть названа низкой; и относительно высоты этой земли, даже те части ада, которые чуть выше, чем другие его места, могут, вполне подобающе, быть обозначены, как самый низкий ад.

54. Но что еще более удивительно, это то, что он говорит «все мое сойдет»; ибо в то время как одна душа должна спуститься в области ада, почему святой человек говорит, что «все его» сойдет, если не потому, что он видит себя только там, где он получит свое вознаграждение? видя, что он оставляет все бессмысленное на земле до того момента, пока он не вернется в нетление Воскресения, он не чувствует себя собой. И поэтому он заявляет, что не он, а «все его спустится в самый нижний ад». Или, безусловно, «все его спустится в ад», потому что, хотя главная награда за все его труды еще только ожидается, он сейчас помещается в спокойные области ада; и все, что он сделал, как это было «спускается» туда вместе с ним, потому что, находясь в аду, он все же получает покой за все свои труды. Потому он дальше приобщает, говоря собственно об этом ожидаемом покое, произнося следующее:

Думаешь ли ты, что, по крайней мере, там есть покой для меня? (Иов.17:16).

55. Этими словами он одновременно и делает известным, что он желает этого, и все же отмечает, что он по-прежнему сомневается в получении покоя, тот, кто, будучи свят делами, получил так много бедствий, по тайному решению небесного Судьи, после временных бедствий высказывает опасение, что может получить муки и дальше. Этим он обязывает нас, кто в настоящее время уверен в безопасности вечного покоя, рассматривать все с превышенным страхом, поскольку даже он дрожит от неуверенности в его получении, тот, чья добродетель была прославлена самим Судьей, который, тем не менее Сам говорит: Ибо если праведник едва спасается, где должен оказаться грешник, и нечестивый? (1Пет.4:18). Ибо блаженный Иов, возможно, знал, что он получит отдых после ударов скорби, но, чтобы он мог сжать наши сердца в страхе, он сам, казалось, сомневался в получении Вечного покоя, когда он говорит: Думаешь ли ты? Ясно, что мы должны размышлять с превышенным опасением и бояться грядущего Суда, если даже тот, кто получил высокую оценку Судьи, все еще не был, по его собственным словам, уверен в наградах по Суду.

Книга 14 [главы 18–19]

В которой Свт. Григорий раскрывает исторический, аллегорический и нравственный смыслы восемнадцатой и девятнадцатой глав книги Иова.

Историческое толкование

1. В предыдущей части этой работы мы говорили, что Всемогущий Бог, для того, чтобы исправить сердца тех, кто жил по закону, вынес жизнь благословенного Иова чтобы свидетельствовать о том, кто не знал закон и все же держался его, кто исполнял заповеди жизни, которые он не получил в письменном виде. Поведение этого человека сначала превозносится свидетельством Бога по отношении к нему, а после этого проводится через страдания в доказательство этого, путем разрешения дьяволу строить козни против него, чтобы он мог доказать испытаниями скорби, сколько он достиг, прежде чем перейти в состояние покоя. Враг человечества в своей самой злостной манере, зная, что жизнь этого человека заслуживает похвальной оценки Бога, все же попросил доказательство этому. И когда он не смог добиться успеха в попытке приклонить его к земле, он поразил его многими потерями в том, чем он обладал, и большими утратами; он даже поставил его жену против него, чтобы через домашний очаг погубить его, которого он никак не мог сбить с пути всеми этими мучениями. Но в то время, как при помощи женщины он совратил первого человека Адама, он не смог сделать то же против этого второго человека, сидящего на навозной куче, и он воспользовался другой техникой искушения, и привел его друзей, чтобы как будто в виде утешения, смутить чувства в скорби брани, чтобы добиться своего злого успеха, по крайней мере, горькими словами в разгар бедствий, от того, кого самими бедствиями ему не удалось покорить. Но враг, выстраивая эти искушения с мастерством, сам себя обманул потому, что, мудрствуя лукаво против святого человека, всеми бедами и разорениями, что он принес на святого человека, он одновременно снабдил его, как часто бывает, и ключом к победе. Ибо против мучений он утверждался терпением, против слов – мудростью, которая была и в том, что он перенес плети стойко, и сдерживал глупость нездоровых советчиков с мудростью. Но в то время, как в этих страданиях и истинно мудрых речах он являет нам образ Святой Церкви, его друзья, как мы уже часто говорили, произнося некоторые вещи правильно, а некоторые глупо, вполне справедливо представляют еретиков. Ибо, будучи друзьями святого человека, говорят многие вещи правильно против нечестивых, но неся сходство с еретиками, очень часто преступают грань в словах, и поражают грудь святого человека стрелами своих слов, и сами же устают от этой их борьбы против его несгибаемого духа. Потому это наша важная работа, чтобы отличить и точно разделить, что есть в их словах, сказанных против нечестивых, правильным, и что в их словах глупость, направленная против благословенного Иова.

Стихи 1, 2. Тогда отвечал Вилдад Савхеянин и сказал, до какого предела вы будете бросать такие слова? сначала пойми, а потом пусть мы говорим (Иов.18:1–2).

Аллегорическое толкование

2. Все еретики думают, что в некоторых вещах, которые ей известны, Святая Церковь полна гордости, в то время как есть некоторые вещи, которые им кажется, что она даже не понимает. Потому Вилдад Савхеянин, как это было, утверждает, что блаженный Иов разбит гордостью, когда он заявляет, что тот как бы не знает «предел словам». Но он дает указание на то, какой гордостью он сам переполнен, который предполагает, что благословенный Иов говорит вещи, которые он не понимает; и поскольку все еретики объявляют, что они презирают оценку, которую дает им Святая Церковь, далее приобщается:

Стих 3. Посему считаемся ли мы зверями, и полагаемся мерзкими в глазах ваших? (Иов.18:3).

3. Это естественно для человеческого разума предположить, что дело, которое он делает, делается и по отношению к нему самому. Таким образом, они считают себя презираемыми, те, которые привыкли презирать праведных; и в то время как в таких вещах, по вполне понятным причинам, Церковь свидетельствует против еретиков, что они не разумны, они воображают, что она считает их «зверями» с ее точки зрения. На этом предположении о том, что они якобы презираемы, они непосредственно строят свое презрение, и указывают этой Церкви на ими же придуманное злоупотребление. Потому он добавил:

Стих 4. Почему ты разрушаешь твою душу в ярости твоей? (Иов.18:4).

4. Еретики воспринимают и сильное чувство к верховенству истины, и духовную благодать святой проповеди не как что-то хорошее, имеющее вес и силу, но как безумие ярости. Эту же придуманную ярость они считают «разрушающей души верующих», потому что они воображают, что жизнь Церкви разрушается теми же самыми средствами, посредством которых, как они видят, она вынуждена сражаться против них. И далее продолжается:

Должна ли земля быть только для тебя? (Иов.18:4).

5. Ибо они думают, что они сами поклоняются Богу везде, что они сами заняли весь мир. Что же тогда они имеют в виду, вопрошая: должна ли земля быть только для тебя? Если не то, что они часто говорят верующим, а именно: «Что, если это вещь, которую вы говорите, правда, то все земля дана Богом как место поклонения Ему, и ее уже занимают множества из нас». Но Святая Церковь провозглашает, что Богу нельзя по-настоящему служить, не будучи в ней, и утверждает, что те, которые без нее, не будут спасены. Но, еретики, которые уверены, что возможно для них спастись даже без нее, наоборот, утверждают, что Божественная Благодать дается им в любом месте. Потому они говорят: Должна ли земля быть только для тебя? т.е. «разве это так, что всякий, кто находится вне тебя, не может спастись?». Потому он добавил еще:

И должны ли скалы сдвинуться с места своего? (Иов.18:4).

6. Еретики называют «скалами» тех лиц, которые, с их точки зрения, по возвышенности своих мыслей выделяются на фоне других людей, и чья слава сравнима со славой учителей. Но когда Святая Церковь обращается сама к задаче собрать разных заблуждающихся проповедников в недрах правой веры, что это еще, если не «сдвиг скал с места своего», потому что, приобретая правильный взгляд на вещи, они преклоняются в смирении в ней, те, которые прежде стояли жестко в ​​своих неправильных убеждениях? Но еретики вообще против этого и противостоят тому, чтобы скалы сдвигались с места своего по ее голосу, потому что они питают отвращение к тому, что некоторые, раннее наполненные ложной доктриной и потому возносившиеся в своих мыслях, придя к ней, начинают понимать, что истина в смиренном духе.

7. Теперь, очень часто случается, что еретики, когда они видят любых лиц в лоне Святой Церкви, находящихся в тяжких трудах или бедствиях, превозносят себя в презумпции праведности, и все неблагоприятное, что они видят происходящим с верующими, они полагают наказанием за их беззакония, не зная, несомненно, что обстоятельства настоящей жизни ни в наименьшей степени не доказывают ценность поведения человека. Ибо очень часто в этой жизни как за хорошие вещи приключаются плохие, так и за плохие приключаются хорошие потому, что в вечном возмещении истинные награды ожидают хороших, и истинные наказания – плохих. Таким образом, Вилдад являет собой еретиков, которые превозносят себя на основании удачи этой жизни, и потому, похваляется на фоне ударов, полученных благословенным Иовом. И как бы говоря голосом праведников, обличающих нечестивых, он не знает, насколько он заблуждается, говоря это против праведного человека. Потому он продолжает, произнося:

Стих 5. Не должен ли свет нечестивого угаснуть, и пламя его огня перестать блестеть? (Иов.18:5).

8. Если он говорит это в описании настоящей жизни, то он ошибается; ибо очень часто как свет процветания виден для нечестивых, так и тьма позора и бедности видна для благочестивых. Но если его речь относится к тому, что нечестивые встречают вместе с их концом, он сказал правду: Не должен ли свет нечестивого угаснуть, и пламя его огня перестать блестеть? Но если это, возможно, справедливо может быть сказано в связи с нечестивым человеком, это никогда не должно было быть произнесено против святого человека, находящегося в разгаре бедствий. Но давайте, учитывая силу его руки в подаче предложений, покажем, насколько сильно он может метать копье. Так пусть скажет: Не должен ли свет нечестивого угаснуть? Ибо у нечестивых есть свой «свет», то есть счастье в настоящей жизни. Но «свет нечестивых угаснет» потому, что счастье их настоящей жизни быстро прекратится вместе с самой жизнью. Потому он добавил: и пламя его огня перестать блестеть.

Моральное толкование

9. Ибо каждый нечестивый имеет «пламя своего огня», которое он разжигает в сердце от жара временных желаний, поскольку горит сейчас в вожделениях, и тешит свои мысли большим пламенем разнообразной лести мира. Но если огонь не имеет пламя, он не блестит и не проливает никакого света. И так пламя его огня – это внешняя красота или сила, которая исходит от его самосожжения. За то, что он с нетерпением желает получить, он очень часто выигрывает, платя за это разрушением себя; происходит ли это в возвышении властью, или в умножении богатства, он как бы сияет во внешней славе. Но пламя его огня перестать блестеть потому, что в день его ухода, пламя, что светило временной славой, удаляется, но он продолжает гореть сам в себе. И так, пламя удаляется из огня, когда его внешняя слава отделена от его внутреннего сгорания. И у праведников тоже есть пламя огня, но, несомненно, оно светит ярко, потому что их желания дали свет добрых дел. Но пламя нечестивых не светит, поскольку они направлены на то, что есть зло, и вынуждены быть во тьме. И отсюда следует:

Стих 6. Померкнет свет в шатре его (Иов.18:6).

10. Если мы часто принимали тьму печали, мы можем, вполне справедливо, принять свет радости. Но «меркнет свет в его шатре» потому, что в его совести, которую он населил злом, радости, что он имел от вещей временных, приходят к концу. Потому он сразу же добавляет:

И светильник над ним угаснет (Иов.18:6).

Ибо, говоря приземленным языком, светильник (Люцерна) – это свет в глиняном сосуде, но свет в глиняном сосуде, это восторг плоти. И так «И светильник над ним угаснет», потому что когда наказание за его беззакония приходят на безбожного человека, плотской восторг сходит на нет в его сердце. И это хорошо сказано об этом светильнике, что он не просто «его», а именно «над ним»; ибо земные наслаждения обладают умом плохого человека и так заполняют и порабощают его восторгом, что они именно «над ним», а не просто «его» или «рядом с ним». Но праведники, даже если они имеют счастье в настоящей жизни, учатся смиряться под ним, чтобы, порадовавшись хорошим вещам, они могли подняться выше благодаря неизменчивому уму, и преуспеть в том, чтобы передать управление собой добродетели. И так «светильник» нечестивого человека, «погаснет над ним», потому что его радость быстро приходит к концу, захватив его целиком в этой жизни, и человек, который в настоящее время злобно позволяет себе большие удовольствия, связывается наказанием в горе после. Потому еще справедливо добавлено:

Стих 7. Сократятся шаги его силы (Иов.18:7).

11. Ибо теперь, как это было, он предпринимает «шаги силы», так часто, как часто он делает насильственные действия над другими, проявляя свою власть. Но «сократятся шаги его силы», потому что свое нечестие, которое он удовлетворяет сейчас, будет связано наказанием в скором будущем. И далее продолжается:

И его собственный замысел повергнет его (Иов.18:7).

12. Каждый плохой человек свой замысел сейчас направляет на проходящие вещи, отказываясь от вещей вечности, и делает то, что нечестиво, насмехаясь над тем, что праведно. Но когда Судья праведных и неправедных придет, каждый нечестивый человек будет повержен «собственным замыслом», потому что из-за того, что он решил пойти здесь на поводу у плохих замыслов, он утонет в темноте вечной скорби. Ибо тот человек, которого временная слава подняла здесь, вечное наказание опустит после. Тот, кто здесь упивается самоудовлетворением, попадет в муки вечной кары. И часто бывает, что великое процветание этой жизни, которое так охотно жаждали нечестивые, так влияет на его шаги, что даже когда у них есть ум, чтобы вернуться к добрым делам, они едва ли в состоянии: поскольку они не имеют силы делать то, что правильно, и боятся разочаровать других ценителей этого мира. Потому так происходит, что из-за этой славы, которая у нечестивых происходит от греха, эти грехи еще дальше увеличиваются. Потому Вилдад справедливо утверждает, когда он добавляет:

Стих 8. Ибо он поставил свою ногу в сеть, и ходит среди тенет (Иов.18:8).

13. Тот, кто «ставит свои ноги в сети» не может вытащить их, даже когда понимает это; так что он, тот, кто позволяет себе упасть вниз в привычках греха, не может подняться сразу, как только захочет этого; он действительно ходит среди тенет, еще более опутывая свои шаги при ходьбе, и когда он пытается выпутаться, он видит, что привязан и связан, и что он не может. Ибо очень часто бывает так, что человек, обольстившись роскошью этого мира, достигает со временем и славы, и чести его, и достигает желаемого земного результата и радуется, что он достиг этого объекта, которого он так жаждал; но, увидев, что хорошие вещи этого мира являются объектом вожделения, только пока ими не обладаешь, и очень часто, когда уже обладаешь, они ничего не стоят, он узнает, через это достижение, что все, что он искал, ничего не стоит. И, приходя в себя, он смотрит и ищет, как без греха бросить то, что он получил с грехом; но все то, что опутало его, держит его крепко, и он не может без дальнейших грехов бежать оттуда, к чему он пришел через грех. И так он «поставил свою ногу в сеть, и ходит среди тенет» потому, что, когда он стремится это бросить, он видит в истинном свете, какими тугими узлами он связан. Ибо мы даже не знаем, насколько мы связаны, пока не пытаемся освободиться, и поднять наши ноги из этих сетей. И, следовательно, он добавляет, продолжая:

Стих 9. Петля схватит его за пятку (Иов.18:9);

ибо в грехе его конец быстро настанет. И потому, что враг человечества, когда он связывает в грехе жизнь каждого человека, сжигает его после смерти, он по праву добавил:

И жажда сожжет яростно его (Иов.18:9).

14. Ибо наш старый враг, когда он опутывает жизнь грехом, жаждет выпить смерть грешника. Эти же слова, однако, могут также быть поняты в другом смысле. Ибо у злого ума, когда он видит, что он был приведен в грех, появляется определенная поверхностная мысль бежать из ловушки греха; но, боясь либо угрозы, либо упрека людей, он выбирает лучше умереть навсегда, чем пройти небольшие невзгоды в течение времени, и уже не откажется полностью от злых путей, в которых он ощущает себя уже один раз связанным. И поэтому того, чья жизнь крепко связана в грехе, петля схватит за пятку. Но потому что в той же степени, в которой он понимает, что он привязан и связан со злыми привычками, он приходит в отчаяние о своем возвращении; и, находясь в отчаянии, он отныне разжигает более яростно похоти этого мира, желание разгорается в нем, и ум, пойманный в ловушку предыдущих грехов, воспаляется даже на худшие преступления. И, следовательно, пусть будет добавлено: И жажда сожжет яростно его. Ибо в его уме есть жажда, что горит яростно против него, и чем больше он привык делать злое, тем с большим огнем он горит, чтобы пасть во зле еще ниже. Поскольку для нечестивого человека «жажды» является вожделением хороших вещей этого мира. И потому наш Искупитель лечит человека с водянкой в доме фарисея, и о том моменте, когда говорили против алчности, написано: а также фарисеи, которые были сребролюбивы слышал все; и они смеялись над Ним (Лк.16:14). Что значит то, что человек с водянкой был вылечен в доме фарисея, если не то, что болезнью тела одного человека представлены болезни сердца в других? Ибо больной водянкой, чем больше он пьет, тем жаждет больше, и каждый человек алчный также увеличивает свою жажду с каждым разом, ибо когда он получил то, что он пожелает, он сразу начинает задыхаться в еще большем желании другого. Ибо, получая, он хочет еще больше, и его жажда только растет от питья. И далее продолжается:

Стих 10. Скрытно разложены по земле ловушки для него и западни на дороге (Иов.18:10).

15. Скрытно разложены по земле ловушки, когда грех скрывается под земными интересами. Ибо наш враг, исполняя свои дела, являет человеческому уму большие земные выгоды и скрывает ловушку греха то, что человек может связать свою душу крепко; так что он видит явно только то желание, что он положил в сердце своем, и не видит вовсе, что он ставит свою ногу в петлю греха. Ловушка (decipula) ведет свое название от слова улавливать. И «ловушки» тогда «размещены» нашим старым врагом «на пути», когда в делах этого мира, к которым ум склонился, чтобы им следовать, сетью греха он улавливается, тот ум, который было бы вовсе не так легко завлечь, если бы это все было видно. Ибо в ловушке, что правильно установлена, для проходящих мимо явно видно мясо, но не сама ловушка. Ибо, так же как наживка в ловушке потребляется вместе с грехом, так и процветание в этом мире потребляется вместе с нечестием; и поэтому, когда алчность взгляда одного усиливается, потребляя блага, это то же самое, как если бы ловушка, которая не видна, ухватила ногу ума. Таким образом, часто устанавливаются перед умом почести, богатство, здоровье и процветание временной жизни вместе с грехом, и, в то время как слабый ум видит еду как наживку, и не видит ловушку, через это мясо, которое он увидел и возжелал, он улавливается крепко в грехе, который не видит. Ибо есть виды хороших черт характера, которые граничат с некоторыми плохими качествами. Например, строгость и дисциплина, как правило, могут породить либо жестокость, либо гордость; а мягкий и веселый нрав, может попасть в союз с вожделением и распущенностью. Поэтому враг человечества искушает каждого персонально, видя, к каким именно плохим качествам они склонны через свои хорошие черты характера. И он устанавливает именно те объекты перед лицом, к которым, как он видит, ум наиболее легко склонен, так что мягким и жизнерадостным он часто предлагает распущенность, а иногда и тщеславие, но суровым и твердым он предлагает гордость или жестокость; и поэтому он устанавливает ловушку именно там, где он видит, что путь ума проходит, т.е. он именно там расставляет опасную ловушку путем обмана, где, как он обнаружил, пройдет «путь» мысли человека. И потому что всего, что плохой человек делает, он боится получить от других тоже, и считает, что все другие по отношению к нему будут делать все то, что он сам готовит для всех других, для кого только способен, справедливо приобщается следующее:

Стих 11. Ужасы устрашат его со всех сторон (Иов.18:11).

16. Ибо он воображает, чтобы все люди были такими по отношению к нему, как он сам стремится быть по отношении к другим. И к чему эти страхи приводят в его поведении, поясняется, когда он говорит:

И запутывает ноги.

Ибо если «ноги запутаны», они не могут делать свободные шаги, и не в состоянии пройти никакой путь; ибо эта запутанность их и задерживает. Поэтому плохие желания запутывают в омерзительную практику, а омерзительная практика – в ужас; а когда уже ужас опутывает ноги, у них нет никакой власти, чтобы вырваться из пут и прийти в правильную практику. И часто бывает, что человек боится быть хорошим, чтобы не пострадать самому, будучи в окружении нечестивых, и помня, что он сам делал по отношению к хорошим; и в то время как он боится пройти через то, что он сам делал с другими, он, со всех сторон испугавшись, со всех сторон полный опасений, пойманный в ловушку страха, запутывает ноги. Он не способен сделать ничего свободно; и он теряет свое слабое намерение к хорошей практике, и продолжает идти по пути зла, которое он положил в сердце своем.

И далее продолжается:

Стих 12. Пусть его сила истощится от голода, и голод вторгнется в его ребра (Иов.18:12).

17. Следуя манере изложения Священного Писания, он старается выглядеть, как тот, кто предвидит будущее, безусловно, не как тот, кто проклинает, а как тот, кто пророчествует. Таким образом, каждый человек, потому что он состоит из души и плоти, как это действительно есть, состоит из силы и слабости. Ибо та часть, в которой он наделен духом рассуждения, он справедливо называется «сильным», но, поскольку он из плоти также, он в то же время и слаб. И так «сила» человека – это рассуждающая душа, которая способна противостоять благодаря этому стремлению ко злу, которое нападает на нее. И потому было сказано благословенным Иовом: Ты укрепил его на некоторое время, чтобы он мог пройти через веки веков (Иов.14:20), так как из рассуждения души человека приходит то, что он должен жить вечно. И так злой человек теряет «силу от голода», потому что его душа не пополняется силой внутренней пищи. О том же голоде Бог говорит через пророка: Я пошлю на землю голод, не голод хлеба, не жажду воды, но жажду слышания слова Господня (Ам.8:11).

18. И это хорошо добавлено: голод вторгнется в его ребра. Ибо ребра составляют как бы корсет для внутренних органов, что лежат вне поля зрения внутри и должны быть защищены прочностью ребер. И поэтому «ребра» для каждого – это размышления ума, которые ограждают скрытые мысли. Поэтому «голод вторгается в ребра», когда вся духовная пища удаляется, и размышления ума терпят неудачу, и не могут ни управлять, ни охранять его мысли. «Голод вторгается в ребра» лукавого человека, когда внутренний голод ослабляет размышления ума на столько, что он не может вообще управлять своими мыслями. Ибо, когда размышления ума притупляются, желания мыслей выходят вперед, чтобы делать вещи без ограничений, так же как когда ребра являются слабыми, внутренности, которые могли бы лежать в здравии внутри, вываливаются. Потому так происходит, что, когда мысли рассеиваются без ограничений, обманутый ум идет за образом внешней славы, и доволен, что ничего не сдерживает его во внешней красоте; против этого же справедливо направлены и те слова, что приобщаются далее:

Стих 13. Пусть это пожирает красоту его кожи; и пусть первенец смерти пожирает его руки (Иов.18:13).

19. «Красота его кожи» – это временная слава, которая желанна как нечто внешнее, и сохраняется как красота кожи. Но деяния вполне справедливо называются «руки», потому что действия тела делаются руками. И что такое смерть, если не грех, который убивает внутреннюю жизнь души? Потому это написано: Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом (Откр.20:6), потому что он должен в дальнейшем воскреснуть снова радостно во плоти, который во время нынешней жизни воскрес от смерти души. Если же грех есть смерть, то «первенец смерти» может вполне справедливо быть обозначением для гордости; ибо написано, что гордость начало всех грехов (Еккл.10:13). Итак, «Пусть это пожирает красоту его кожи; и пусть первенец смерти пожирает его руки», потому что слава или дела плохого человека будут подвержены гордости. Ибо он, возможно, мог бы прославиться даже в этой жизни, и остаться без греха, если бы не возгордился. Он мог бы, даже по суждению своего Создателя получить высокую оценку за некоторые дела, если бы перед Его глазами его гордость не перечеркнула те самые дела. Потому, мы часто видим богатых людей, которые, могли бы обладать богатством и славой без греха, если бы они находились в смирении. Но они превозносятся имуществом, они хвастаются отличиями и славой, они презирают весь мир, и помещают всю надежду их жизни и веру в изобилие земных вещей. Потому некий богатый человек сказал: Душа, ты много хорошего положил в течение многих лет; покойся, ешь, пей, веселись (Лк.12:19), и когда Высший Судья видит эти мысли их сердца, Он отбрасывает их прочь за эту их уверенность в самих себе. Следовательно, в этом месте тоже справедливо приобщается:

Стих 14. Пусть его уверенность искорениться из его шатра, и пусть смерть как царь топчет его (Иов.18:14).

20. В этом месте под названием «смерть» мы обозначили врага человеческой расы, который принес смерть, и о котором сказано Иоанном: и его имя была смерть (Откр.6:8). И так эта «смерть», в день ухода, следовательно, «топчет злого человека, как царь», потому что того, которого он прежде обманывал мягкими уговорами, он приводит к тяжкому наказанию, и оно тем более жестоко, чем сильнее он связал его в плохих поступках. И здесь тоже, пока он обладает сердцем потерянного грешника, он «топчет» его так часто, как часто он прижимает его чувством восторга, и как бы ставит на него ноги своим тираническим господством.

21. Но если в названии «смерть», мы должны понять не явно дьявола, но грех, в результате которого потерянные встречаются с гибелью смерти, то действительно, такая «смерть топчет умы как царь», когда грех не встречает сопротивления. Ибо соблазн греха не может быть далеко от человека, пока человек находится в этой жизни. Но одно дело – противостоять греху, который заманивает нас, а другое – прибывать в восторге от его тирании над нами. Итак, о человеке нечестивом, потому что он не умеет противостоять уговорам греха, и не боится быть покоренным его владычеством, правильно сказано: пусть смерть как царь топчет его. Ибо от правления этой смерти Павел удерживал сердца его учеников, когда он говорил: да не царствуют грехи в смертном вашем теле (Рим.6:12), ибо он не сказал, «да не будет», но он сказал «да не царствует», ибо невозможно, чтобы их не было вовсе, но возможно, чтобы они не царствовали в сердцах хороших людей. Итак, когда грех поражает сердце плохого человека, он не пытается сопротивляться, и попадает под владычество, потому пусть это справедливо будет сказано: Пусть его уверенность искоренится из его шатра, и пусть смерть как царь топчет его. Итак, «его уверенность искоренится из его шатра», когда человек, который в этой жизни уже обеспечил себя многими земными вещами, будет сведен смертью в ничто в одно мгновение. И «смерть как царь топчет его» потому, что он и здесь находится под гнетом злых привычек, и в момент его смерти, потому что он забирается к наказанию, он попадает во власть дьявола. Это же касается не только дел, но и состояния ума грешников; ибо, даже если возможности согрешить у них нет, желание это сделать все равно охватывает их ум. И в то время как они всегда следуют за дьяволом в деле, они вдвойне связывают себя с ним в мысли. Итак, есть первый грех в мысли, а затем и в деле. Откуда он сказал дочери Вавилона: Сойди и сядь на прах, девица, дочь Вавилона, сиди на земле (Ис.47:1), тогда как прах всегда земля, земля не всегда прах. Что же тогда мы должны понимать под прахом, если не мысли, которые настойчиво и тихо взлетают, и ослепляют глаза? И что обозначается «землей», если не земной путь деяний? Ибо, в то время как разум потерянного грешника сначала помыслил злые вещи, и после этого их сделал, о дочери Вавилона, которая ушла от внутренней праведности, он правильно сказал, что сначала она должна «сесть в прах», и после этого «сесть на землю», потому что если бы она не опустилась в мысли, она никогда бы не перешла к плохим делам. И далее продолжается:

Пусть его товарищи живут в шатре его, потому что его нет (Иов.18:15).

22. Т.е. в его уме отступники ангелы обитают при помощи гнусных мыслей, и они – его товарищи, того, кого больше «нет», потому что он отошел от Верховной Сущности, и с каждым днем идет все дальше и дальше «чтобы не быть», потому что он упал от Того, Кто действительно есть; и о нем к тому же по праву сказано, что его «нет», потому что он потерял благость бытия. Тем не менее, все еще излагая эти мысли о плохом человеке детально, он приобщает, говоря:

Пусть сера будет разбросана по его жилищу (Иов.18:15).

23. Что такое «сера», если не топливо для огня, которое, однако, так поддерживает огонь, что он источает очень неприятный запах. Что же мы понимаем под «серой», если не плотский грех, который, в то время как заполняет ум злыми мыслями, как своего рода плохими примесями, разжигает вечный огонь для него; и в то время как она распространяет облако своей вони в потерянной душе, она как бы предоставляет топливо для пламени, которое придет после. Ибо о том, что сера означает греховность плоти, даже история Священного Писания оставила свидетельство, которая рассказывает, что Господь «послал огонь и серу на Содом». Ибо Он, когда решил наказать его плотское нечестие, самим характером наказания выделил пятно его вины: поскольку «сера» имеет отвратительный запах, и огонь горит; итак, потому что они возгорелись в плохих желаниях и в отвратительном запахе плоти, Он решил, что они должны погибнуть в сочетании огня и серы; и в справедливом наказании они поняли, что они сделали в несправедливом желании. И так эта «сера будет разбросана по жилищу» злого человека так часто, как потакание плоти будет владычествовать в нем; и, в то время как плохие мысли непрестанно занимают его, и не дают ему принести плод хорошей практики, это справедливо добавлено:

Стих 16. Пусть его корни высохнут, и, пусть его урожай будет испорчен (Иов.18:16).

24. Ибо что мы понимаем под «корнями», которые скрыты от нашего зрения, и рождают, тем не менее, то, что открыто для зрения, если не мысли, которые, в то время как они не видны сами по себе, производят видимые действия? И, следовательно, «урожаем» обозначается та же видимая практика, которая, таким образом, производится из скрытого корня. И в то время как каждый плохой человек сначала высыхает в мыслях искушения, а затем отмирают и его добрые дела, он правильно сказал: Пусть его корни высохнут, и, пусть его урожай будет испорчен, потому что, в то время как нечестивый человек опускает свои мысли в вещи ниже, и пренебрегает искать радости вечной зелени, что это, если не то, что он позволяет его «корням высохнуть»? Чей «урожай испорчен» над корнями, потому что все его дела ничто с точки зрения Судьи выше, даже если они кажутся хорошими в глазах человека. Таким образом, «корни» в нижней части, и «урожай» вверху, потому что мы, если сначала положим хорошие мысли здесь, то мы, возможно, в один прекрасный день заслужим то, чтобы получить плоды наших хороших дел в вечной награде; но каждый злой человек, когда он покидает хорошие мысли, и нацеливает себя вперед на вещи внешние, то его корни высыхают внизу, и его урожай портится выше, потому что он, кто упорствует в бесплодности здесь, после этой жизни не получит и награды там.

И далее продолжается:

Стих 17. Пусть его память исчезнет с лица земли, и пусть его имя не будет повторяться на улицах (Иов.18:17).

Пророческое толкование

25. Это заслуживает нашего внимания, что Вилдад Савхеянин так выражает себя против каждого из нечестивых, что его слова тайно направлены и ​​против главы всех нечестивых; ибо глава нечестивых дьявол. И он своей собственной персоной приходит в последние дни в этот сосуд погибели, называемый «Антихрист», который будет стремиться распространить свое имя далеко и широко, так же, как любой злой человек сейчас старается прославить себя, и к мемориалу своего имени стремится приобщить славу похвалы, и ликует во временном признании. Поэтому пусть эти слова будут поняты и как относящиеся к каждому из нечестивых, и как указывающие определенным образом на самого главу нечестивых. Поэтому пусть говорят: Пусть его память исчезнет с лица земли, и пусть его имя не будет повторяться на улицах. Ибо слово улица (Platea от platuv – широкий) происходит в греческим языке от слова ширина, и так Антихрист стремится установить славу о себе на земле и стремится, если бы это было возможно, остаться навсегда во временной славе; он желает страстно, чтобы «его имя повторялось на улицах», пока он распространяет дела своего нечестия далеко и широко. Но в то время как это зло не допускается к тому, чтобы быть превознесенным в течение длительного времени, надо сказать: Пусть его память исчезнет с лица земли, и пусть его имя не будет повторяться на улицах; т.е., что он должен быстро расстаться со славой своей земной власти, и потерять все удовольствия от того, что его имя распространилось далеко и широко в очень короткий миг его процветания. И далее продолжается:

Стих 18. Изгонят его из света во тьму (Иов.18:18).

26. Он изгоняется «от света во тьму», когда за славу настоящей жизни он обрекается на вечные наказания. И, следовательно, он более явно добавил:

И изгонят его из мира.

Ибо он «изгоняется из мира», когда появляется Верховный Судья, потому что он забирается из этого мира, в котором он нечестиво прославился; и потому что, когда конец света наступит, он осужден будет со всеми его последователями, это по праву приобщается:

Стих 19. Там не должно быть ни семя его, ни потомства его в мире, ни остатка в его частях (Иов.18:19).

Ибо написано, что: Господь Иисус убьет его Духом уст Его, и истребит его явлением пришествия Своего (2Фес.2:8). Итак, в то время как его нечестие закончится вместе с этим миром, то «потомства его не останется» потому, что и он сам, и его люди вместе с ним будут наказаны; и все нечестивые, которые по его злому наущению родились в плохих делах, яркостью пришествия Господа будут поражены на вечную погибель вместе с этим своим главой. И не останется «потомства его в мире», потому что строгий Судья положит конец беззаконию одновременно с концом этого мира. И далее еще дополнительно показано, что эти слова следует понимать прямо, как сказанные об антихристе, когда он добавляет:

Стих 20. В его дни ужаснуться последние, и ужас захватит первых (Иов.18:20).

27. Ибо он будет сражаться с праведными с таким безмерным беззаконием, что даже сердца избранных будут поражены немалым испугом. Потому написано: так что, если бы это было возможно, они прельстили бы и избранных (Мф.24:24), который, очевидно, сказал это вовсе не потому, что избранные должны пасть, а потому, что они должны трепетать от страшных тревог. Теперь, в то время как последние избранные и первые избранные описаны, как поддерживающие сражение в праведности против него, потому что и им, которые должны быть найдены среди избранных в конце мира, суждено слечь в смерти плоти, и те, которые выходили из прошлых эпох мира, т.е. Еноха и Илия, должны быть возвращены среди людей, и должны быть подвержены дикой жестокости снова в их смертной плоти. Все свое войско он выпускает против них с такой ужасающей силой, что: «В его дни ужаснутся последние, и ужас захватит первых» потому, что хотя в отношении того, что он поднят духом гордости, они презирают всю его светскую власть, но поскольку они сами еще в смертной плоти, в которой они могут страдать временной болью, они, конечно же, боятся мучений, которые они несут со смирением; так что в них есть, одновременно, и постоянство, полученное от добродетели, и тревога, исходящая от плоти; и, потому что они в числе избранных, они не могут быть преодолены искушениями, но поскольку они только люди во плоти, они боятся самих мук, которые они преодолевают. Так пусть это будет сказано: В его дни ужаснутся последние, и ужас захватит первых. Потому что он будет возвещать такие знамения, и делать поступки такие жестокие, что заставит их ужасаться, которых он найдет в конце мира, и, проникнет болью плотской смерти к первым отцам, которые придут для его искоренения. Поэтому, в то время как он описал многие сведения, относящиеся ко всем нечестивым, и к главе нечестивых, он тут же добавляет общее описание:

Стих 21. Конечно, таковы жилища злых, и это место ему, кто не знает Бога (Иов.18:21).

Моральное толкование

28. Ибо он сказал выше, что он должен быть брошен из света во тьму, и изгнан из мира; и как бы обобщая его страдания, он добавил: Конечно, таковы жилища злых, и это место ему, кто не знает Бога. Ибо тот, кто сейчас вознес себя от незнания Бога, затем попадает в свои собственные жилища, когда его собственное нечестие погружает его в страдания; и в один прекрасный день он находит, что его место – тьма, тот, кто, в то время как он наслаждался здесь ложным светом, занимал место другого. Ибо плохие люди во всем, что они делают в притворстве, стремятся завоевать себе имя праведника, как бы заняв чужое место. Но затем они попадают в свое место, когда они мучаются в огне вечном, как в пустыне их беззакония. Ибо здесь во всем, что они делают, они служат своему желанию получить похвалу, и подобием добрых дел, они открывают широко лоно ума к жадности. Так что пусть человек нечестивый идет своим путем, и пусть он построит свои жилища здесь ниже, пусть распространяет имя славы, пусть размножаются его поместья, и утешается он обилием вещей, но, когда он будет привлечен к вечному наказанию, то, безусловно, он должен знать, что «жилища злых, и это место ему, кто не знает Бога». И вот, хоть Вилдад и сказал то, что справедливо, но он не знал, кто это был, в чье имя он это говорил. Но сердце хорошего человека серьезно страдает, когда приговоры произносятся против него по несправедливой оценке. Потому благословенный Иов непосредственно отвечал:

Как долго будете вы мучить душу мою и терзать меня речами? (Иов.19:1–2).

Историческая интерпретация

29. Изречения святого человека, как мы уже часто говорили, следует иногда понимать, как сказанные от него лично, иногда, как сказанные голосом Главы, а иногда и как сказанные от имени Вселенской Церкви. Ибо душа праведника глубоко огорчена, когда эти лица выступают с суровыми несправедливыми приговорами против добра, которые не научились вести хорошую жизнь, и словами своих уст показывают праведным, что на деле они им враги. Потому друзьям благословенного Иова, которые, как мы уже часто говорили, несут образ еретиков, он сам справедливо отвечает: Как долго будете вы мучить душу мою и терзать меня речами? Ибо хороших людей «мучают» слова злых, когда те разбухают против них в словах, что лежат низко либо в ложной вере, либо в плохих привычках. И далее продолжается:

Вот, десять раз вы посрамили меня (Иов.19:3).

30. Если перечислить последовательно все выступления друзей Иова, мы узнаем, что они говорили к нему пять раз. Но по этой причине, что он пять раз слышал упреки от них, и пять раз сам отвечал на упреки, он говорит, что он был посрамлен десять раз; потому как в данном описании мы видим, что он беспричинно получал упреки и глубоко страдал, и произносил слова наставления в ответ для тех, которые не подставили ухо, он был посрамлен. Итак, в то время как он слушал их молча, и отвечая не был услышан, человек страдал, который и молчал покорно, и отвечал им, как оказалось, бесплодно, испытал боль в своем сердце; и, следовательно, он говорит дальше: что мне делать? Если я говорю, мое горе не успокаивается; и хотя я держусь, оно не отойдет от меня (Иов.19:4).

Аллегорическое толкование

Но если мы примем эти слова, как относящиеся к типу Святой Церкви, хорошо известно, что это ее большая радость – сохранять заветы Десяти Заповедей; и нечестивые «посрамили ее десять раз» потому, что находясь в заблуждении их злых принципов, они оставляют заветы Десяти Заповедей, и срамят добро так часто, как часто они ставят себя против слова Божия в своих поступках. И далее продолжается:

И вы не стыдитесь угнетать меня (Иов.19:3).

31. Есть некоторые люди, которых плохое побуждение вдруг призывает к совершению зла, но тут же и уважение к ближним останавливает их. И очень часто от того, что они боятся внешнего стыда, они возвращаются внутрь своего сердца, и осуждают себя; но если они боятся делать то, что есть зло из-за человеческого суда, насколько же они должны бояться даже помыслить и не возжелать то, что есть зло, по суду Бога, Который видит все вещи? И в случае этих лиц они исправляют внутренний грех из-за боязни внешнего стыда. Но есть некоторые, которые, как только они презрели Бога в своих сердцах, начинают презирать суждения своих ближних еще больше, и все то зло, которое они творят после этого, они, не краснея, выполняют смело; когда таких людей внутреннее зло приглашает к совершению греха, наружный позор не сдерживает от этого; как это также было сказано о неком нечестивом судье, который не боялся Бога, не стыдился (Лк.18:2). Потому также говорится о некоторых лицах, что грешат с бесстыдной наглостью: И они открыто заявляют о своем грехе, как Содом (Ис.3:9). Таким образом, очень часто такие люди – это враги Святой Церкви, люди, которые не удерживаются от совершения злых вещей, ни страхом Божием, ни страхом в отношении человеческого суда; и это хорошо сказано благословенным Иовом о них: И вы не стыдитесь угнетать меня; ибо, это очень плохо – желать нечестивых вещей, но еще хуже – не стыдится вещей, которые нечестивы и желаемы. И далее следует:

Стих 4. И будет так, что когда я действительно в невежестве, мое невежество останется со мной (Иов.19:4).

32. Еретики имеют такую черту в своем поведении, что они разбухают от пустой претенциозности своих знаний, считают смиренную жизнь не стоящей, и часто высмеивают простоту тех, кто верит праведно. С другой стороны, Святая Церковь, при том, что она действительно мудра в себе, сохраняет низкую степень оценки себя в смирении, чтобы не гордится знанием, и не набухать высоко из-за поиска тайных вещей, и не пытаться проникнуть в вопросы, которые находятся выше ее сил. Для получения истинных благ, она не желает знать то, что она не в состоянии понять, и вовсе не стремится дерзко определять то, что она не знает. Как написано: Как не хорошо есть много меду, так тот, кто ищет величия, будет перегружен славой (Притч.25:27). Ибо, сладость меда приятна, но если он потребляется в большей мере, чем можно, из того же источника, откуда едок получал приятный вкус, он получает разрушение жизни, «поиск величия» также сладок; но он, кто его ищет, чтобы погрузиться в него глубже, чем знание человеческой природы позволяет, находит лишь бесславие, и оно само по себе поражает его, потому что, как мед, потребленный в избытке, заставляет переевшего лопнуть, так и способность понимания ищущего лопается, будучи не способна удерживать знание. Теперь, когда говорят, что что-то «с нами», имеют ввиду что-то для нас, поддерживающее нас; и с другой стороны, когда говорят, что что-то «не с нами», часто имеют ввиду что-то, что «против нас»; итак, потому что его собственные знания раздувают сердце еретика, пусть благословенный Иов скажет и от своего имени, и пусть скажет от имени Вселенской Церкви: И будет так, что когда я действительно в невежестве, мое невежество останется со мной. Как будто это было сказано в ответ на слова еретиков прямо: «Все ваши знания не с вами, так как они работают против вас, так долго, как из-за них вы возвышаетесь в глупой гордости; но мое невежество со мной, потому что оно для меня и поддерживает меня; потому что я не смею искать любой вещи, относящейся к Богу, в гордости сердца, я держу себя в истине в духе смирения». И потому, что эти самые вещи, что еретики стремятся знать, они применяют лишь для способствования самовосторгу, и чтобы показаться учеными в отличие от верующих и скромных, он по праву добавил:

Но вы настроены против меня.

Историческое толкование

33. Но, возможно, мы сможем рассматривать эти слова более тщательно, если мы укажем, как они применяются к друзьям благословенного Иова лично. Ибо им, когда они увидели пораженного наказанием праведника, следовало бы погрузиться в глубокое рассмотрение своего собственного внутреннего состояния, не преследовать благословенного Иова словами брани, а оплакивать свои собственные дела; ибо они видели, что, если он был так поражен, тот, который служил, как он, то какое же наказание заслуживают они, те, кто не служил, как он? И это справедливо сказано им: Но вы настроены против меня; как будто это было сказано им прямыми словами: «Вы, кто видел мою историю, произошедшую со мной, должны были нацелиться против самих себя». Ибо таков порядок становления на стороне добра, а именно, чтобы мы сначала нацелились против себя, и лишь потом против других нечестивых. Ибо, настроенный против хорошего, выдувается в гордости. Таким образом, мы нацеливаемся против самих себя, когда, рассматривая наши собственные дурные поступки, мы поражаем себя покаянием, когда мы не жалеем себя за все наши грехи, и не пристрастны в теплых мыслях по отношению к себе; и только если мы сначала жестко следим за нашим злом в себе самих, это справедливо, что мы затем нацелимся против зла также и в других для их блага, и что зло, которое мы наказываем в нас самих, мы должны помочь подчинить в других тоже, призывая их к покаянию.

34. Но нечестивые ничего не знают об этом, потому они оставляют себя, и нападают на праведных; они оправдывают себя по отношению к себе в глубине сердца с мягкой нежностью, и настроены против жизни хороших людей с тяжелой резкостью, потому сейчас правильно сказал своим друзьям благословенный Иов, видя их набухание против него, кто под бедствием: Но вы настроены против меня; то есть «вы, кто заслуживают того, чтобы быть порицаемыми, упрекаете меня тяжелыми речами». Ибо тот, кто не судит себя прежде, не знает, как судить справедливо другого; и даже если случится, что он узнал понаслышке, как судить справедливо, он все равно не в состоянии судить справедливо достоинства другого, тот, кто не имеет внутри никаких правил судейства, что порождено его ложным сознанием собственной невиновности. Потому было сказано неким лицам, действующим лживо, когда они привели прелюбодейку получить наказание: Он что из вас без греха, первый бросит в нее камень (Ин.8:7), ибо они отправились наказывать грехи других, оставив свои при себе; и поэтому они призываются в их совести, чтобы они сначала исправили свои собственные ошибки, а затем только укоряли других. Например, когда племя Вениаминово глубоко погрузилось в виновность плотского греха, весь Израиль объединился, чтобы покарать зло; но у Господа они просили совета всякий раз, должны ли они идти отомстить, и только этот совет командовал им (Суд. 20). И люди, которые пошли по указанию голоса Бога, сначала падали раз за разом, и только позже, ударив согрешающее племя, почти полностью истребили его. Ибо народ, воспылав в жажде наказать грех, все же сначала был побит сам; и только приняв наказание, получил возможность наказать грехи других; ибо те, кто очистился наказанием, пошли вперед, чтобы наказать зло других. Отсюда следует, что, когда наказание Суда Божия находится в состоянии покоя по отношению к нам, наша собственная совесть должна укорять саму себя, и по своей воле сама подниматься против себя, к горести покаяния, не настраиваться на хорошее в себе, не быть милостивым к себе, но быть непреклонным к себе. Таким образом, дерзким людям, что обличают, он правильно сказал: Но вы настроены против меня и вы обвиняете меня упреками. Все лица, верящие в себя, считают временные страдания тяжелым упреком, и они думают, что каждый человек, чем более он презираем Богом, тем более он бичеван жезлом скорби. Ибо сами не ищут ничего в принципах, и не ищут ничего в практике; но когда они видят кого-то, пострадавшего в этой жизни, они представляют себе, что этот человек осужден Божьим наказанием; потому хорошо сказано по этому поводу голосом блаженного Иова:

и вы обвиняете меня упреками (Иов.19:5).

35. Ибо они, кто его знал как праведника до его ударов, теперь считают его неправедным из-за самого факта, что он пострадал под ударами, и, потому, очень часто случается, что еретики, видя людей в лоне Святой Церкви в страдании (ибо написано о Боге: и бьет же всякого сына, которого принимает (Евр.12:6) воображают, что горести верующих возникают исключительно из-за их греха, а себя считают праведными из-за жестокосердия потому, что, будучи оставлены в мыслях своих злых путей без наказания, они становятся жестче. Далее продолжается:

Стих 6. Знайте же теперь, по крайней мере, что Бог наказал меня не по справедливому суду (Иов.19:6).

36. О, как тяжело звучит голос праведника, страдающего под причиненным наказанием! Вот он, не гордости, но горю дал волю! Но это вовсе не слова бывшего праведника, который отступил от правды под тяжестью скорби; ибо, благословенный Иов, потому что он был кротким духом, не грешит даже жестким словом. Ибо, если мы скажем, что он оступился, произнося это, мы сделаем тоже, что дьявол сделал, когда он сказал: коснись кости его и плоти его, и посмотри, благословит ли он Тебя пред лицем Твоим (Иов.2:5). Но тогда возникает серьезный вопрос. Если он не согрешил, говоря: Знайте же теперь, по крайней мере, что Бог наказал меня не по справедливому суду, то мы как бы соглашаемся с тем, что Бог сделал что-то несправедливо, что тоже кощунственно говорить; но если он совершил грех, то, получается, что дьявол заставил таки произойти в отношении его то, что он хотел. И поэтому мы должны увидеть и то, что Бог поступил справедливо в отношении благословенного Иова, и также то, что благословенный Иов в данном описании, а именно, говоря: Знайте же теперь, по крайней мере, что Бог наказал меня не по справедливому суду, тоже не говорит неправду, и что наш старый враг в отношении того, что он обещал грех, сотворенный блаженным мужем, говорил неправду. Ибо иногда слова праведного понимаются неправильно, потому что они не рассматриваются в их внутреннем значении. Таким образом, благословенный Иов обратил глаза к его собственной жизни, и он, оценивая шаги, которые он проходил, увидел, что несправедливо за такую жизнь получить в наказание такие удары. И когда он сказал, что он пострадал не по справедливому суду, он говорил смиренным голосом, то же, что по Своему тайному решению сказал Бог в разговоре с вечным противником: ты возбуждал Меня против него, чтобы усмирить его без причины (Иов.2:3). Ибо то же, что выражает Бог, говоря, что заставляет благословенного Иова страдать без причины, то же самое благословенный Иов снова утверждает в своих словах, говоря, что он пострадал не по справедливому суду. Где же тогда он согрешил, который подтвердил суждение своего Создателя?

37. Но, возможно, кто-то скажет, что для нас говорить хорошо о себе, то, что Судья, возможно, сказал в тайне о нас, не может быть сделано без греха. Но тот, кого Судья хвалит, без сомнения, заслуживает похвалы; а если он в своем лице хвалит себя, его праведность отныне больше не заслуживает похвалы; и это справедливо сказано, потому что то, что справедливый Судья подает в беспристрастном приговоре, человек рискует сказать относительно себя в гордости сердца. Но если он продолжает удерживать себя в смирении, и вдруг случай или горе ставят его в ситуацию, когда он должен сказать о себе нечто похвальное и истинное, он не отходит от линии праведности, поскольку он не расходится с истиной.

38. Потому, например, Апостол Павел также излагал много храбрых вещей о себе в назидание своим ученикам, но он не совершал греха, открывая эти вещи потому, что, излагая неоспоримые факты со смиренным умом, он не отходил от пути истины; и, таким образом, пусть благословенный Иов, сознавая, что его жизнь праведна, говорит, что он пострадал не от справедливого суда; и опять, он не согрешил, потому что его речь не расходится с его Создателем, потому что тот, кого Бог Сам называет «пораженным без причины», может сказать о себе, что он пострадал не от справедливого суда. Но опять же возникает другой вопрос, который я помню, был уже решен в начале этой работы, а именно, что, в то время как Бог Всемогущий ничего не делает без причины, почему Он свидетельствует, что благословенный Иов поражен без причины? Так сказано, чтобы подчеркнуть, что наш Творец всеми этими многими ударами, нанесенными благословенному Иову, не стремится покончить со злыми качествами в нем, но хочет увеличить его заслуги. Итак, это справедливо, что Он сделал для повышения его наград; но это кажется несправедливым, если считать, что это были наказания за грехи. Но, в этот момент благословенный Иов считает, что этими бедствиями его грехи уничтожались, а не то, что его заслуги были увеличены, и, следовательно, он говорит об этом как о совершенном «не по справедливому суду». Он честно взвешивает свою жизнь и постигшие его бедствия: и, действительно, если его жизнь и его бедствия взвесить на весах, они не равны, но благословенный Иов, как я уже сказал, думает о них, как о посланных ему в гневе за его жизнь; но если милосердие Судьи увидеть и рассмотреть, что этими бедствиями только достоинства его жизни усиливаются, это равный, или даже скорее, милостивый суд. Поэтому Иов сказал то, что было правдой ровно столько, сколько он сравнивал свою жизнь с наказанием; но Бог не огорчает Иова несправедливым судом, потому что Он усиливает его заслуги через наказание; и дьявол не достигает того, что он обещал, видя, что благословенный Иов, даже в словах, которые звучат тяжело, не отошел ни от истины, ни от смиренного ума. Но, возможно, мы поймем эти слова блаженного Иова хуже, если мы не знакомы с решением Судьи, Который, произнося приговор между двумя сторонами, говорит друзьям Иова: вы не говорили обо Мне так верно, как раб Мой Иов (Иов.42:7). Кто же тогда будет настолько глуп, чтобы утверждать, что благословенный Иов был виновен в своей манере говорить, когда о нем заявлено, что он говорил по истине Самим голосом Судьи? Только тот, кого мы вполне справедливо отнесем к слабым членам Святой Церкви, которые, во времена ее бедствий, взвешивают ее достоинства и ее наказания, и которые считают, что, то она несправедливо процветает, то справедливо страдает, не имея никакого понятия о том, что же такое справедливость. Потому это хорошо добавлено голосом блаженного мужа:

И окружил меня бичами (Иов.19:6).

39. Ибо одно дело быть «пораженным», и другое дело быть «окруженным» бичами. Так, мы поражены бичами, когда даже в наших скорбях имеем утешение, полученное из других источников, не подвергшихся бичеванию. Но когда бичи лежат на нас так, что душа больше не может перевести дух в утешении от чего-то другого, мы уже не только «поражены», но «окружены» бичами, потому что мы всячески окружены скорбями со всех сторон. Таким образом, Павел был окружен бедствиями, когда он сказал: извне были нападения, внутри были опасения (2Кор.7:5). Он был окружен бедствиями, когда он говорил: в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне (2Кор.11:26), и называл также другие места, которые он так тщательно перечислил, чтобы показать, что нигде не было ему покоя. Но когда Святая Церковь является «окруженной бичами» ее скорби, все слабое в ней сбивается падением слабых умов, потому что они начинают считать, что ими пренебрегают, в той мере, в какой они видят, что они не услышаны быстро. И это справедливо добавлено еще дальше о них голосом святого человека:

Стих 7. Вот, Я кричу от неправильности, но я не услышан; вопию, но нет ни одного, чтобы Судить (Иов.19:7).

40. Всемогущий Бог, зная, что есть в нас, закрывает уши, чтобы не слышать голос людей скорбящих, чтобы мы доказали результативность наших хороших качеств и чтобы Он за это добавил нам награду; а также чтобы наша жизнь была очищена наказанием, и чтобы спокойствие отдыха, которое никто все равно не может найти здесь, могло быть даровано после в другом месте. Но есть некоторые из верующих, кто ничего не знает о той благодати в провиденциальной упорядоченности, и эти люди, как теперь, говорят: Вот, Я кричу от неправильности, но я не услышан; вопию, но нет ни одного, чтобы Судить; ибо говорится: «нет ни одного, чтобы судить», когда Он закрывает глаза для суда, ибо кроме Него «нет ни одного, чтобы судить» наше дело против нашего врага. И когда решение суда откладывается, именно это выглядит для нас как отсутствие суда; и тут мы видим, что, в то время, как благословенный Иов это говорил, на самом деле заслуги святого человека и наказания его противника были увеличены: итак, именно эта отсрочка приговора и стала актом суда. Но то, что Бог решает справедливо – это одно, а то, что душа в синяках от бедствий, не может найти ответа быстро – это другое. Потому он еще больше добавляет об этом страдании под бедствиями:

Стих 8. Он преградил мне дорогу, и я не могу пройти, и Он положил тьму на моих путях (Иов.19:8).

41. Он видел свой путь «прегражденным» бичами, когда с тревогой желая перейти в состояние безопасности, он был не в состоянии избежать бедствий; и в то время как он видел себя сраженным, и пока не нашел в своей жизни ничего, чтобы заслужило такого наказания, «в пути» сердца он встретил «тьму» своего собственного невежества, потому что он не мог понять причину, по которой он так бичеван. Но это же высказывание, вполне справедливо, может быть применено и для слабых членов Святой Церкви, которые помня, что виновны, отступают назад от хорошей практики, и, испугавшись собственной слабости, не рискуют попытаться сотворить сильный хороший поступок. Ибо они боятся начать великие дела добра, которые знают, что они немощны на путях их; и в то время как они очень часто не знают, что они должны выбрать, они, как это было, сталкиваются со «тьмой, положенной на путях их». Ибо ум часто настолько сомневается в собственных делах, не зная, что есть добродетель, а что вина. Таким образом, он находит «тьму на его пути», тот, который видя вещи, которые он хочет сделать, не знает, что он должен выбрать. Поэтому, видя, что есть грех часто от немощи, а иногда и от незнания, он сказал, в лице членов, которые слабы: преградил мне дорогу, и я не могу пройти. В то время как в лице тех, кто видит неясно даже очень хорошее дело, которое они должны выбрать, пусть будет добавлено: и Он положил тьму на моих путях. Ибо это тоже наказание за грех – увидеть добро, которое мы должны сделать, и все же быть не в силах выполнить его; и снова, еще более худшее наказание за грех, даже не увидеть, что мы должны делать; и, следовательно, против обоих из них он сказал голосом псалмопевца: Господь свет мой и спасение; кого мне бояться? (Пс.26:1), ибо против тьмы невежества Господь есть «Свет», а против немощи – «Спасение», поскольку только Он являет, что желанно Им дабы быть сделано, и дает силы, чтобы то, что Он явил, могло быть выполнено.

И далее следует:

Стих 9. Совлек с меня славу мою и снял венец с головы моей (Иов. 19:9).

Аллегорическое толкование

42. Не может быть никаких сомнений, что все это относится непосредственно к личности благословенного мужа, находящегося среди скорбей; но, поскольку, слова в историческом понимании ясны и не требуют объяснения, поэтому они должны быть прослежены в их мистическом значении. Вот, он говорит: совлек с меня славу мою. Слава каждого человека это его праведность. И, как одежда защищает от холода, также праведность защищает от смерти; следовательно, праведность не неправильно сравнена с одеждой, когда сказано пророком: Священники Твои облекутся правдою (Пс.131:9). Но, видя, что во времена скорби Святой Церкви эти одежды праведности, которые покрывают ее в глазах Бога, теряются у тех ее членов, которые идут слабо, пусть это будет справедливо сказано: совлек с меня славу мою, то есть праведность была взята у слабых; но праведность никогда не могла бы быть забрана у них, если бы она вросла в корень их сердца, забрана она могла быть только по той причине, что она была наброшена на них внешне сверху, как одежда. Тут тоже сам собой возникает вопрос: как они могли быть названы членами Святой Церкви, те, которые могли потерять праведность, которой они, казалось, придерживаются? Но нам необходимо знать, что очень часто праведность забирается на некоторое время у слабых членов, но когда они после этого возвращаются к покаянию в признании их вины, они присоединяются к той самой праведности, которую они потеряли ранее, но уже гораздо более крепко, чем до потери. И это еще дополнительно добавляется: и снял венец с головы моей. Как голова это начало всех частей тела, так и ведущая роль внутреннего человека выполняется его разумом. Теперь венец, это награда за победу, которая устанавливается Свыше, для того, чтобы он, кто утвердился, был отмечен и укреплен; и потому что многие люди в Святой Церкви, под давлением невзгод, не выдерживают, они, как это действительно есть, теряют «венец с головы», ибо «венец на голове» – это награда ума, данная Свыше; ибо есть очень многие, кто, находясь под нажимом невзгод, пренебрегают принять мысль о будущей награде, и не могут уже добраться до завершения победы; у таких, у кого «снят венец с головы», Небесная духовная награда забирается путем того, что у разума забирается цель, и они уже более не смиренны, и не ищут вечные награды, которые они ранее имели в сердце.

43. Или по другому, под «головой» верующих вполне справедливо, можно понимать священников потому, что они являются началом для членов Господа; и, следовательно, так их называет пророк, говоря «голова и хвост», обозначая под названием «голова» священников, а под названием «хвост» – отверженных. Поэтому «снимается венец с головы», когда даже им отказывается в небесной награде, тем, которые, казалось, играют ведущую роль в этом теле Церкви; и это вообще очень часто бывает, что, когда лидеры падают, с их армией, которая следовала за ними, случается самое худшее; и потому, непосредственно после описания бед, что преследуют лидеров, и, говоря о больших скорбях, что преследуют в некоторые времена Церковь, он добавил:

Стих 10. Он сокрушил меня со всех сторон, и я ушел; и Он сокрушил надежду мою, как дерево вырвал (Иов.19:10).

44. Церковь, как это было, «уничтожена со всех сторон», и развалена в ее слабых членах, когда те, которые казались сильными, доводятся до разрушения; и «венец забирается с головы», когда наградой вечности пренебрегают даже те, кто устанавливается во главе. И это хорошо добавлено в отношении падения слабых: и Он сокрушил надежду мою, как дерево вырвал; ибо дерево падает от толчка ветра, и также он, который под ужасом угроз падает в неправедность, что это еще, если не дерево, которое под порывом ветра потеряло устойчивость в праведности? Ибо тот потерял надежду на ветру, который покорился угрозам и уговорам нечестивых, и расстался поэтому с вечными наградами, которые он с нетерпением ожидал; но это очень часто случается, что человек из-за страха бедствий отступается от праведности, но по Божьему решению, даже отказавшись от праведности, он не получает освобождения от наказаний, которые он боялся получить, и тот, кто не побоялся разрушения души, уступив страху телесного разрушения, все же получает еще большие беды для плоти, чем он опасался. Потому еще дополнительно добавляется:

Стих 11. Воспылал Его гнев против меня, и Он считает меня одним из Его врагов (Иов.19:11).

45. Ибо мы научены отличным проповедником, удостоверяющим, что: верен Бог, Который не попустит нам искушение выше, чем мы можем вынести, но при искушении даст и облегчение, так чтобы мы могли нести его (1Кор.10:13). Кроме того, Господь говорит через пророка: ибо Я ранил тебя ударами врага, с жестоким наказанием (Иер.30:14). Потому его, кто поражен настолько, что его силы превозмогаются ударом, Господь уже поражает не как Своего сына для дисциплины, но как врага в негодовании. Таким образом, когда бичи превышают силу нашего терпения, то, чего действительно следует бояться в этой ситуации (хотя наши грехи действительно этого требуют) что мы уже поражены ни как сыновья Своего Отца, но как враги Господа; и к тому же очень часто бывает, что злые духи тоже всаживают многие плохие вещи в сердца страждущих, и среди бичей, которые поражают внешне, укрепляют плохие мысли в их сердцах, обессиленных после гнева Господа. Потому по праву добавляется:

Стих 12. Его грабители собрались вместе, и проложили себе путь через меня (Иов.19:12).

46. ​​«Его грабители» – это злые духи, которые заняты охотой за смертью людей; и они «прокладывают себе путь» в сердцах угнетенных, когда, среди невзгод, которым люди подверглись внешне, они не перестают устанавливать также плохие мысли внутри них; о которых он еще дополнительно добавляет:

И расположились вокруг шатра моего (Иов.19:12).

Историческая интерпретация

Ибо они «располагаются вокруг нашего шатра», когда они окружают ум со всех сторон искушениями; и большинство нечестивых побуждается ими, чтобы в одно время оплакивать вещи временные, в другое время отчаивается о не достижении вещей вечных, и идти с головой, полной нетерпения, и бросать слова хулы на Бога. Тем не менее, эти слова, как мы уже говорили ранее, относятся и к благословенному Иову, и также должны быть приняты исторически. Ибо он, в то время как проводил перед своими глазами беды, через которые он прошел, судил себя не как сына, что должен быть исправлен, но как врага, пострадавшего в бедствии. Через кого даже «грабители проложили себе путь», потому что злые духи, получили разрешение его поразить. Ибо они действительно окружили его шатер, потому что все его имущество, и его дети были забраны, и все его тело было покрыто синяками и ранами. Но это очень примечательно, что, когда он говорил о «грабителях», он добавил слово «Его», четко показывая тем самым, что эти же грабители принадлежат Богу; но в этот момент, если мы сделаем различие между властью и волей злых духов, становится очевидным, почему они называются «Божьи грабители». Ибо, злые духи непрестанно хотят сделать нам зло; но в то же время, имея свою собственную злую волю, они все же не имеют власть делать зло, за исключением случаев, когда Верховная Воля дает им разрешение на это; и в то время, как они сами по себе действительно жаждут, чтобы навредить нам несправедливо, Всемогущий Бог дает им возможность карать только справедливо; итак, в то время как по своей воле они несправедливы, но подчиняются справедливой власти, они называются «грабители», но «Божьи»; ибо от себя направлены на то, чтобы творить зло несправедливо, но от Бога удерживаются, чтобы вещи, которые они желают, они не могут совершить со спасенными справедливо. Но как мы часто уже говорили, святой человек, находясь в разгаре наказания, в одно время говорит от своего имени, в другое время – от имени Церкви, а иногда, и от имени нашего Искупителя, и очень часто так описывает свои собственные обстоятельства, что в общей канве являет нам обстоятельства, которые принадлежат к Святой Церкви и нашему Искупителю. Потому заботу об исторических фактах давайте отложим в сторону, и покажем в этих вещах, которые он присоединяет, как он согласовывает их с чертами нашего Искупителя.

И он говорит дальше:

Стих 13, 14. Он удалил моих братьев далеко от меня; и знающие меня воистину отдалились от меня. Мои близкие оставили меня и знакомые мои забыли меня (Иов.19:13–14).

Аллегорическое толкование

47. Мы покажем это лучше, если мы поставим впереди свидетельство Иоанна, который говорит: Он пришел к своим, и свои не приняли Его (Ин.1:11); ибо «братья были удалены далеко от Него», и «знающие Его отдалились от Него», Которого иудеи, которые придерживались Закона, чтобы пророчествовать, не узнали, когда Он пришел; потому правильно сказано: Мои близкие оставили меня и знакомые мои забыли меня. Ибо иудеи, «близкие» Ему по плоти и «знающие» Его по учению Закона, забыли Его, Которого они предсказывали, потому что Его они воспевали в словах Закона, что суждено Ему быть Воплощённым, но когда Он воплощается, они отрекаются от Него словами неверия. Далее продолжается:

Стих 15. Те, которые живут в моем доме, и мои служанки считают меня чужим (Иов.19:15).

48. Обитатели Божьего дома были священниками, чей род (Origo), будучи однажды установлен в служении Богу, продолжался и далее в этом служении. Но «служанки» справедливо обозначают души левитов, прислуживающих для скрытых частей скинии. Поэтому пусть скажет о священниках, служащих прилежно, и пусть скажет о левитах, посещающих внутренние части дома Божия: Те, которые живут в моем доме, и мои служанки считают меня чужим; ибо Воплощенного Господа, Которого они задолго предсказали в словах Закона, они отказались признать и чтить. И он еще более ясно показывает, что Он не был известен и не был принят их злой волей, когда он добавляет:

И я был посторонним в глазах их (Иов.19:15).

49. Ибо наш Искупитель, в то время, как Он не был признан в синагоге, оказался «посторонним» в Его Собственном доме, о чем пророк свидетельствовал, говоря: для чего ты, как чужой на этой земле, и, как прохожий, который зашел случайно? (Иер.14:8). Ибо Он не был услышан, как Господь, и Он был принят не как Владелец, а как «чужой», и Он как прохожий, который зашел, потому что Он увел очень немногих из Иудеи, и, продолжая призывать язычников, Он закончил в другом месте путешествие, которое Он начал там; итак, Он был посторонним в глазах их, потому что, в то время как они думали только о вещах, что они могли видеть, они были не в состоянии воспринимать в Господе то, что они не могли видеть; ибо, пока они презирали плоть, что была видна, они не могли достигнуть созерцания невидимого Величия; поэтому пусть это будет справедливо сказано: И я был посторонним в глазах их. Об этих же людях он далее справедливо добавил:

Стих 16. Я позвал моего слугу, и он не ответил (Иов.19:16).

50. Ибо, кто был еврейский народ, если не «слуга», который всегда повиновался Господу не с любовью сына, но со страхом раба? Об этом также сказал нам Павел: Потому что вы не приняли духа рабства, связывающего опять; но вы получили Дух усыновления, Которым взываем: Авва, Отче (Рим.8:15). Итак, этого «слугу» Господь «призвал» поскольку и дарами, и голосами древних старцев Он стремился привести его к Себе; но народ не ответил, поскольку не совершил поступки, соответствующие Его дарам. Ибо Бог призывает нас, когда Он дает нам Его дары. И мы отвечаем на Его призыв, когда мы служим Ему достойно в соответствии с дарами, которых мы удостоились. И потому что Он призывал этот народ таким обилием даров, пусть будет сказано: Я позвал моего слугу, и потому, что даже после таких бесчисленных преимуществ, этот народ презрел Его, пусть будет добавлено: и он не ответил. И далее продолжается:

Я умолял его моими собственными устами (Иов.19:16).

51. Как если бы он сказал прямо: «Я до Моего Воплощения дал так много заповедей этому народу устами пророков, которые выполняются, и придя к этому народу Воплощенный, умолял его Моими собственными устами». И, потому Матфей, ​​когда он рассказывал о завете, полученном от Него на Горе, говорит: и Он открыл уста, и учил (Мф.5:2). Как будто он сказал простыми словами: «Он открыл свои собственные уста, Тот, Кто до этого открыл уста пророков». Это также было сказано о Нем с тоской по Его присутствию: пусть меня поцелует поцелуями уст Его (Песн.1:1); так как, узнавая все заповеди, которые она узнала из Его проповеди, Святая Церковь, как это было, получила «поцелуи уст». Еще хорошо сказано: «Я умолял»; ибо, придя во плоти, в то время как Он говорил заповеди жизни со смирением, Он, как это было, умолял Своего слугу, наполненного гордостью, чтобы он пришел; и затем он добавил следующее:

Моя жена содрогается от моего дыхания (Иов.19:17).

52. Что же «жена» Господа означает, если не Синагогу, подчиненную Ему в Пакте Закона, и имеющую плотское восприятие? Ибо, дыхание совершается телом и идет от плоти, и неверующие люди в Воплощенном Господе увидели только плотский образ, и Синагога приняла его за простого человека; и потому Его «жена содрогается от Его дыхания», потому что Синагога боится принять Его за Бога, Которого она видит в образе человека; и когда она услышала слова из уст Его тела, она отказалась воспринимать в Нем тайну Божественной природы, и не поверила Ему, что Он – Творец, та, кого Он создал; итак, плотская «жена содрогается от дыхания» Его тела потому, что, будучи отдана плотским чувствам, она не увидела тайны Воплощения. И далее продолжается:

Я умолял детей моей утробы (Иов.19:17).

53. Бог, Который не ограничен телом, тем не менее, часто описывается, как имеющий части тела: глаза, утробу, руки, и т.д., таким образом, чтобы под назначением частей тела, описать Его власть и деяние. О Нем говорят, как об имеющем глаза, подчеркивая, что Он видит все вещи; Он описывается, как имеющий руки, чтобы сказать, что Он сотворил все. Под утробой понимается потомство, которое приведено в эту жизнь; и что же тогда мы должны понимать под «чревом» Бога, если не Его Совет, в котором до времени мы были предопределены, чтобы потом быть во времени приведены в мир? Бог, Который пребывает до времени «умолял детей Его чрева» потому что тех, кого Он создал силой Его Божественной природы, Он умолял смиренно, будучи Воплощенным. И потому, что в той же плоти, в которой Он появился, Он был презрен ими, это приобщается:

Стих 18. Глупые даже презирают меня (Иов.19:18).

54. Мудрый, отпавший от веры в истину, вполне справедливо может быть отнесен к «глупцам»; когда фарисеи и законники презрели Господа, многие из простых людей тоже последовали примеру их недоверия, и, видя, что Он человек, пренебрегли словами Искупителя мира. Но часто под названием глупцы, обозначаются те, кто беден среди простых людей; потому тоже сказал Иеремия: поэтому я сказал, возможно это бедные и глупые, что не знают путь Господа, ни закона Бога своего (Иер.5:4). Но оставляя богатых и мудрых мира, наш Искупитель пришел, чтобы найти бедных и глупых, потому тут сказано, как будто в большом горе: Глупые даже презирают меня. Как будто это было выражено в прямой речи: «Даже те самые лица пренебрегли Мной, для которых Я принял юродство, чтобы спасти их Моей проповедью». Как написано: Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих (1Кор.1:21). Ибо «Слова» есть «Премудрость Божия», но «глупостью» этой «мудрости», Плоть Слова называется; потому что плоть сама не может достичь мудрости Бога, юродством проповеди, т.е. по Воплощении Слова, она может быть исцелена. Поэтому сказано: Глупые даже презирают меня. Как будто это было выражено в простых словах: «Даже те самые презирают меня, ради которых Я не боялся выглядеть глупым». И в то время как еврейский народ, когда он увидел чудеса нашего Искупителя, за Его чудеса, говорят: это Христос (Ин.7:41, Ин.7:12); но когда этот народ увидел немощи Его человеческой природы, он с презрением к Нему как к Творцу, заявляет: нет, он обольщает народ; потому далее справедливо приобщается:

И когда я вышел от них, они говорили против меня (Иов.19:18).

55. Ибо Господь, как это было, приблизился к сердцам людей, когда Он творил чудеса пред ними; и Он как бы «отошел от них», когда Он не являл им никаких знаков; но они говорили против Господа, когда они отказались дать свою веру Ему, даже опираясь на чудеса. Но что еще более удивительно, что Он встретился с таким отношением не от простого народа, а от тех самых людей, которые, казалось, были учителя Закона, который предрекал Его, предрекал, что Он должен был быть Воплощен по словам пророчества, но, взглянув на Него Воплотившегося, они отдалились от Него по неверию. В отношении этих людей еще добавляется:

Стих 19. Те, которые когда-то были моими советниками, гнушаются меня, и кого я особенно любил, отвернулись от меня (Иов.19:19).

56. Совершенно очевидно для всех людей, что Бог не нуждается в советниках, Который для людских советников и учителей Сам Наставник в мудрости. О Котором тем более написано: кто познал ум Господень, или кто был советником Ему? (Ис.40:13), но, как и хлеб или одежда даруется тому, кому их не хватает, Господь свидетельствует о Себе, что Он Сам получил советников; так сказано потому, что, когда праведный совет дается кому бы то ни было, кто не знал о нем, Он Сам также выслушивает этот совет, Тот, в Котором этот человек состоит членом. Ведь все мы, которые принадлежат к числу верующих, являемся членами нашего Искупителя; и так же, как Он Сам питает нас Собой в своей щедрости, так Он Сам помогает в нас советом и обучением; итак, книжники и учителя Закона, которые привыкли наставлять людей по отношению к жизни, кто еще они были, если не «советники Искупителя», Который должен был прийти? Кто, тем не менее, когда они увидели Господа Воплотившимся, отделили многих от веры в Него своими советами, хотя, прежде они, казалось, учили многих словами пророков верить в тайну Его Воплощения; и потому, что с Богом тот более в Его любви, который являет большую любовь к Нему, то дополнительно добавляется относительно этих же учителей Закона и фарисеев: и кого я особенно любил, отвернулись от меня. Именно по наущению неверия они отвернулись от веры в истину, те, которые раньше, во время службы в трудах проповедовали и были самыми любимыми, отвернулись настолько, что не просто не верят в Бога, но даже Его преследуют, а также ведут за собой простых людей, и пылали с жестокостью настолько, что привели к Его Страстям; и эти Его Страсти причинили страдания и сердцам Его учеников. Потому справедливо добавляется:

Стих 20. Кости мои прилипли к моей коже, плоть моя пропала (Иов.19:20).

57. «Кости» обозначают силу, а «плоть» – слабость тела. Поэтому, в то время как Христос и Церковь – один человек, то, что означают «кости», если не Самого Господа? И что означает «плоть», если не спасенных учеников, которые в час Его Страстей были слабы? Но «кожа», которая в организме остается более открытой, чем плоть, что может означать, если не святых женщин, которые, чтобы обеспечить пребывание тела, служили Господу внешним служением? Когда Его ученики проповедовали веру среди людей, плоть находилась близко к Его костям; и когда святые женщины готовили внешние вещи, которые были необходимы, они, как «кожа», остались снаружи тела; но когда дело дошло до часа Креста, огромный страх, вызванный преследованием иудеев, завладел Его учениками: они бежали далеко, а женщины остались близко. Так «плоть», как это было, «пропала», а «кости Господа облепила Его кожа», потому что рядом с Его силой, когда ученики бежали в час Страстей, остались женщины. Петр действительно был в течение некоторого времени рядом, но испугавшись, он отрекся от Него. Иоанн тоже стоял, кому в то самое время Креста было сказано: се, Матерь твоя (Ин.19:27), но он не мог продолжать; и потому о нем написано: а вслед за Ним шел некий молодой человек, обернувший льняной тканью голое тело, но воины схватили его. И он, оставив покрывало, убежал от них нагой (Мк.14:51–52); который, хотя впоследствии, чтобы услышать слова своего Искупителя, вернулся в час Креста, но сначала испугался и бежал. Но женщины не только не боялись и не бежали, но даже стояли близко и погребли Его; и потому, пусть говорят: Кости мои прилипли к моей коже, плоть моя пропала; т.е. «они, что следовали за Мной и примкнули близко ко Мне в Моей силе, во время Моих Страстей пропали с ужасом; и те, кого Я поставил для внешнего служения, в Моей Страсти присоединились добросовестно и крепко ко Мне без страха». И это явно подразумевается, что те слова, которые следуют далее, должны пониматься в мистическом смысле:

И губы только остались около моих зубов (Иов.19:20).

58. Ибо что есть «около наших зубов», если не «губы», даже в то время, когда мы не страдаем от бедствий и скорбей? И что означают «губы», если не возможность говорить, и что «зубы», если не святых Апостолов? Кто был установлен в теле Церкви для того, чтобы кусать жизнь плотскую для исправления, и разрывать ее на куски от ее твердости и упрямства? и, следовательно, было сказано первому из апостолов, установленному как зуб в Его Теле: заколи и ешь (Деян.10:13). Но потому, что во время Его Страстей эти «зубы» от страха смерти потеряли укус исправления, потеряли уверенность в прочности, потеряли эффективность практики всякого рода, так что два из них, уходя после Его смерти и воскресения, говорили: А мы надеялись, что это должен был быть тот, который должен избавить Израиль (Лк.24:21), справедливо сказано здесь: И губы только остались около моих зубов. Они по-прежнему беседовали о Нем, но теперь они уже не совсем верили в Него; итак, «губы только остались около моих зубов», потому что они расстались с эффективностью хорошей практики, и только сохранили слова о Нем. Они потеряли укус исправления, и обладали только речью. Таким образом, «губы только остались около моих зубов», потому что как говорить о Нем они все еще знали, но проповедовать Его сейчас или откусывать плохие пути неверующих, они боялись.

Таким образом, завершив то, что говорил голосом Главы, благословенный Иов возвращается к его собственным словам, говоря:

Стих 21. Помилуйте меня, пожалейте меня, о, вы мои друзья; ибо рука Божия коснулась меня (Иов.19:21).

Историческое толкование

59. Ум благочестивых людей привык к такой свойственной ему черте, что, когда он страдает от несправедливого обращения со стороны врагов, он не возгорается в гневе, а обращается к молитве; ведь даже нечестивые люди, если бы давали себе труд успокоиться, выбирали бы, скорее, молитву, чем гнев; потому он правильно сказал в этом месте: Помилуйте меня, пожалейте меня, о, вы мои друзья; ибо рука Божия коснулась меня. Особо посмотрите, что он, даже тех, кто его оскорбляет, называет «друзьями», потому что для благочестивых умов, даже те вещи, которые кажутся неприятными, на самом деле благоприятные. Ибо любой, кто виновен, преобразуется, в основном, сладостью добра, чтобы повернуть назад. Но они «друзья» просто потому, что, упорствуя в нечестии в отношении хорошего человека, они, даже против своей воли – «друзья», ибо, если есть какое-либо прегрешение у хорошего человека, своим преследованием они очищают его даже неосознанно. Особо давайте увидим также, что касательно тех вещей, которые сделаны Богом в тайне, слова блаженного мужа открыто звучат с миром и спокойствием. Ведь он был сражен сатаной, но он не считает, что он был поражен сатаной, он называет себя тем, кого «коснулась рука Бога», как сам сатана тоже сказал: но простри руку Твою сейчас, и коснись его кости и его плоти, и посмотри, благословит ли он Тебя пред лицом Твоим (Иов.2:5). Ибо святой человек знал, что в этой самой вещи, что сделал сатана к нему по злой воле, он получил свою власть не от себя, но от Господа. И далее продолжается:

Стих 22. Почему вы преследуете меня, как Бог; и заполнены моей плотью? (Иов.19:22).

60. Это не противоречит благочестию, то, что он говорит, что его преследует Бог. Ибо это хороший преследователь; как тогда, когда Господь говорит о Себе устами пророка: ему, что тайно клевещет на ближнего своего, буду преследовать (Пс.100:5). Но, когда любой святой страдает в наказании, он знает, что он переживает преследование, посланное против зла, в котором он был виновен из-за своего внутреннего устроения. Но нечестивые умы преследователей, когда они хотят власти наказывать, воспалены против жизни хороших не с пылом очищения, но с жаром зависти; но они делают только то, что действительно Всемогущий Бог позволяет сделать; то есть с одной стороны, Бог действует через них, как через агентов, но, с другой стороны, ничья воля не получит разрешение на действие, пока Всемогущий Бог, в Своей любви, для очищения через наказание, не позволит несправедливым нечестивцам бушевать в злобе. И потому сказано: почему вы преследуете меня, как Бог? он обращается к ним, как к внешним карателям, не имеющим внутренней благой цели, а выполняющим внешне, то, что предназначил Бог быть сделанным, но они внутренне не стремятся к тому, что Бог хочет, а именно, чтобы хорошие люди были очищены с помощью наказания. Это, однако, тоже может быть понято и в другом смысле. Ибо Всемогущий Бог наказывает злые качества других справедливо, поскольку не имеет злых качеств в Себе; но люди, когда они карают других для дисциплины, должны так наказывать за слабость другого, чтобы они сами, в то же время, научились и привыкли опускать свои глаза на свои собственные слабости, чтобы рассмотреть себя, и, поражая других, видеть, что они сами по себе тоже заслужили наказания. И так он сказал, в этом случае: почему вы преследуете меня, как Бог? Как будто это было выражено в простых словах: «Вы так порицаете меня в моих слабостях, как будто вы сами, так же как Бог, не имеете в себе никакой слабости». Потому следует учитывать, что если нам случится подолгу исправлять человека, которого рука Бога не коснулась с бичом исправляющего наказания, наше обличение должно быть жестким; но когда удары исправления сыплются на такого человека свыше, от нас уже не требуется исправление, от нас требуется утешение, потому что, если в его горе мы присоединяем наши упреки, мы тем самым караем его за то, за что он уже наказан.

61. Еще он хорошо добавил: и заполнены моей плотью? Ум, который жаждет наказания для ближнего, безусловно, стремится быть «заполнен плотью» другого. Кроме того, необходимо знать, что и те, которые клевещут на жизнь другого человека, также, безусловно, «наполнены плотью» другого. Потому сказал Соломон: не будь с теми, кто в празднестве напивается вином; не ешь с теми, кто приносит для еды плоть (Притч.23:20). Ибо теми «кто приносит для еды плоть», являются люди, унижающие языком, говорящие о плохих качествах ближних; и о наказании которых добавляется непосредственно, что они «отданы чашам», и которые «вносят вклад», будут истреблены, и «сонливость оденет их в рубище». Они «отданы чашам», которые упиваются клеветой о жизни другого человека; но «вносят свой вклад» те, кто добавляет свое слово для того, чтобы съесть другого человека. Но те, кто «отданы чаше» и «вносят свой вклад» будут истреблены, потому что, как написано: каждый клеветник должен быть искоренен (редактор англ. версии относит данную цитату либо к Притч.15:5, либо к Пс.100:5); но «сонливость оденет в рубище» таких, потому что их смерть находит их презренными и пустыми от всех добрых дел, потому что ими завладела болезненная привычка (названная тут сонливость) разгребать проступки чужих жизней. Но все эти ужасные наказания, которым благословенный Иов подвергается, не должны остаться в тишине, и нельзя, чтобы мрак невежества оградил их от человеческого знания; ибо очень многим они могут быть назиданием для сохранения терпения, даже тем, которые, по благодати свыше, уже могут быть знакомы с достижением терпения. И потому, что благословенный Иов чувствует, что его наказания будут служить в качестве примера, он тут же добавляет, говоря:

Стих 23, 24. О, если бы мои слова были сейчас записаны! О, если бы они были запечатлены в книге резцом железным, и на пластине олова, или были высечены на кремне! (Иов.19:23–24).

(АЛЛЕГОРИЧЕСКОЕ ТОЛКОВАНИЕ)

62. В то время как все, что благословенный Иов перенес, еврейский народ был научен могучими заповедями древних Отцов, и они были явлены, чтобы их узнали, потому они были написаны с «резцом железным и на пластине олова». Но когда и жестокие сердца язычников были ознакомлены с ними, что это мы видим, если не их «высеченными на кремне?» Ибо то, что написано на олове, просто из-за мягкости металла, быстро стирается; но на камне, может быть, и медленнее высекать, конечно, но вряд ли то, что высечено, уже сотрется. Поэтому, вполне справедливо, под «пластинами олова» Иудея представлена, которая сразу получила заповеди Бога, без труда, и потеряла их быстро; но также и справедливо под «кремнем» языческий мир показан, который с большим трудом смог получить слова священного откровения, но держал их после получения очень крепко. Теперь, под «железным резцом», что еще обозначается, если не сильный приговор Бога? Потому сказал пророк: грех Иуды написан железным резцом на алмазном когте (Иер.17:1). Ибо тело заканчивается когтем, и алмаз очень твердый камень, такой, что он не может быть разрезан железом. Потому, под «железным резцом» обозначается сильное наказание, но под «алмазным когтем» вечное наказание. Так, грех Иуды, как сказано, записан с «железным резцом на алмазном когте», потому что чувство вины иудеев получило тяжкий приговор Бога – конец, который бесконечен.

63. Правильно тоже под «пластиной олова» мы понимаем тех, кого груз алчности давит, кому сказано пророком с обличением: о сыны человеческие, как длинна тяжесть в сердце! Ибо олово, природа которого дает ему большой вес, означает грех сребролюбия особо сильно проросший, что делает ум придавленным такой тяжестью, что он никогда не поднимается, чтобы прицелиться на вещи выше. Отсюда написано Захарием: подними еще глаза твои и посмотри, что это выходит. И я сказал, что это? И сказал он: это ефа (лат. амфора), что исходит. Он еще сказал, это их глаз по всей земле. И вот поднялся там талант свинца, и там сидела одна женщина посреди ефы. И сказал он: это беззаконие; и он бросил ее в средину ефы, и он бросил талант свинца на ее лице (или в рот ее) (Зах.5:5–8). И сказав, что он видел «ефу», и «женщину» и «свинец», чтобы он мог показать более подробно то, что он видел и узнал, он еще дополнительно добавляет о том, что происходит: И поднял я глаза мои и увидел: вот появились две женщины, и дух был в их крыльях, для них были крылья, как крылья коршуна, и они подняли ефу между землею и небом, И сказал я Ангелу, говорившему со мною: куда несут они эту ефу? И сказал он, чтобы устроить для нее дом в земле Сеннаар (Зах.5:9–11). Это свидетельство пророка, что мы выдвинули в качестве доказательства, не приведет ни к чему, если мы также не объясним, что происходит и что описано этими словами. Так, он говорит: подними еще глаза твои и посмотри, что это выходит; и я сказал, что это? И сказал он: это ефа, что исходит. Бог, желая показать пророку, по какому греху больше всего человеческая раса отпадает от Него, фигурой ефы, как это было, обозначил широкий открытый рот алчности. Ибо алчность, как ефа, держит рот сердца открытым и разинутым очень широко. И сказал он: это их глаз по всей земле. Мы видим много людей глупых в разумении, и мы видим их глубоко в плохих практиках, что пророк тоже свидетельствует, который говорит: они умны на зло; но добра делать не имеют никакого знания (Иер.4:22). Итак, они глупы в разумении, и в тех вещах, которые они желают, они подстрекаемы алчностью, и слепы, чтобы увидеть хорошее, за подстрекательствами примеров быстрых наград, делающих зло. Отсюда справедливо сказано об этой алчности, это ее глаз во всем мире. И вот там был поднят талант свинца. Что такое «талант свинца», если не вес греха той самой алчности? И вот, и там сидела одна женщина посреди ефы. Что же такое эта женщина? И чтобы случайно мы не стали сомневаться, кто она, Ангел сразу являет: И сказал он: это беззаконие; и он бросил ее в средину ефы. Нечестие «брошено в средину ефы», потому что в алчности всегда есть нечестие. И он бросил талант свинца на ее лице. Вся тяжесть свинца брошена на лице женщины, потому что нечестие алчности толкает вниз самой тяжестью собственного греха; ибо, если бы он не стремился за вещами, которые находятся ниже, он никогда не был бы непочтительным к Богу и ближнему.

64. Затем поднял я глаза мои и увидел: вот появились две женщины, и дух был в их крыльях. Что мы понимаем под этими «двумя женщинами», если не два главных порока, т.е. гордость и тщеславие, которые, без всякого сомнения, объединены в нечестии? Которые также описаны, как имеющие «дух в своих крыльях», потому что они подчинены воле сатаны в своих действиях; ибо пророк называет «дух» того, о котором говорит Соломон: если дух в нем, кто по силе выше тебя, воспрянет на тебя, то не оставляй места твоего (Еккл.10:4); и о котором говорит Господь в Евангелии: Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам (Мф.12:43). Итак, «дух в своих крыльях» они имеют потому, что гордость и тщеславие повинуются воле сатаны. «И у них были крылья, как крылья коршуна». Коршун всегда нападает на куриный вид. Таким образом, эти женщины имеют «крылья, как крылья коршуна» потому, что, безусловно, дела их, как дела дьявола, который всегда творит заговоры против жизни самых маленьких. И они подняли ефу между землею и небом. Гордость и тщеславие не напрасно описаны так, ибо это свойственно им, что всякого, кто заражен ими, они поднимают в его глазах выше остальных своих собратьев: в одно время в погоне за подарками судьбы, в другое время за желаниями достоинства, человека, которого они когда-то получили в плен, они, как это было, поднимают на высоту почитания. И он, что между землей и небом, может и оставить вещи ниже, но не настолько, чтобы достичь то, что в вышине.

65. Эти женщины, что «поднимают ефу между землей и небом», эти гордость и тщеславие, так захватывают ум в плен и возвышают через алчность почестей, что, глядя вниз на всех своих ближних, люди, как это было, действительно оставляют вещи ниже, и в гордом хвастовстве ищут высокие вещи. Но все такие лица, в то время как они впадают в гордость, сразу в воображении ставят себя выше над теми, с кем они находятся, но при этом на самом деле безмерно далеко от того, чтобы объединиться с жителями страны выше. Таким образом, ефа называется «поднятой между землей и небом» потому, что все алчные лица из-за гордости и тщеславия сразу презирают своих ближних рядом, и никогда не достигают вещей выше, которые за ними; и поэтому они находятся «между землей и небом», потому что они не придерживаются равенства братства в этом нижнем мире милосердием, и не в состоянии достичь мира выше, выставляя и восхваляя себя. И сказал я Ангелу, говорившему со мною: куда несут они эту ефу? И сказал он, чтобы устроить для нее дом в земле Сеннаар. То есть ефа имеет «дом, построенный для нее в земле Сеннаар», а «Сеннаар» означает «резкий неприятный запах». И как есть благоухание от добродетели, как Павел свидетельствует, который говорит: и делает проявить благоухание познания о Себе, распространяемое нами во всяком месте; Ибо мы Богу приятное благоухание Христа (2Кор.2:14–15); так есть и обратное значение, что плохой запах – от порока. Ибо алчность является корнем всего зла (1Тим.6:10). И в то время как каждое зло порождается алчностью, это понятно, что дом алчности должен находиться в месте с «плохим запахом». Кроме того, необходимо знать, что «Сеннаар» – это очень широкая долина, в которой Башня была начата, что строилась людьми, впавшими в гордость, Башня, которая, после смешения языков, разрушилась; и эта башня была названа Вавилонская, именно из-за этого самого смятения умов и языков: и это правильно, что «ефа» алчности находится в «Вавилоне», т.е. в «путанице» или «смятении» потому, что от алчности и нечестия все плохое имеет свое происхождение, и эти же алчность и нечестие справедливо имеют свое жилище в месте смятения.

66. Мы сказали эти вещи в нескольких словах, конечно, чтобы мы смогли показать, что вес греха явлен под словосочетанием «пластина олова». Тем не менее, все те слова блаженного Иова, также применимы и к Святой Церкви, которая, храня два завета Священного Откровения, как это было, умоляет второй раз, чтобы слова были записаны, говоря: О, если бы мои слова были сейчас записаны! О, если бы они были запечатлены в книге! И потому что она говорит сильным словом в одно время в сердцах тяжелых от веса алчности, в другое время жестоких сердцах, она «пишет железным резцом на пластине олова», или, конечно же, «на кремне». Еще мы часто говорим правильно, что благословенный Иов говорит от имени нашего Искупителя и Его Церкви, и часто мы находим многие вещи, что он говорит явно об Искупителе всех нас, людей. Ибо, действительно, как можно верить, что он учит нас какой-либо вещи, связанной с Ним, если он не показывает нам Его, являющего Себя в словах? Но теперь пусть он говорит нам, что он хочет сказать прямо в отношении Его, и пусть он не оставит никаких сомнений в наших мыслях.

И далее продолжается:

Стих 25. Ибо я знаю, что Искупитель мой жив (Иов.19:25).

Буквальное толкование

67. Ибо тот, кто не говорит «Творец», но говорит «Искупитель», явно говорит о Нем, Который после того, как Он создал все вещи, появился Воплощенным среди нас, чтобы искупить нас от состояния рабства, и Его Страсти освободили нас от смерти вечной; и отметьте, с какой верой он сам говорит о силе Его Божественной Природы, о Которой сказано Павлом: хотя Он был распят в немощи, но жив силою Бога (2Кор.13:4), он говорит: я знаю, что Искупитель мой жив. Как будто он сказал прямо: «Неверующие знают, что Он был бичеван, претерпел издевательства и удары, был покрыт терновым венцом, испачкан плевками, распят, умер. А я, в твердости веры, верую в Его жизнь после смерти; я признаю с твердостью в голосе, что «Искупитель мой жив», Тот, Кто умер от рук нечестивых людей». И как, о, благословенный Иов, через Его Воскресение, ты надеешься на воскресение твоей плоти, и объявляешь это в открытой речи. Вот, далее продолжается:

И я должен подняться в последний день из земли (Иов.19:25).

68. То есть, Воскресенье, которое Он показал в Своей Личности, Он однажды покажет и для нас; и также, Воскресение, которое Он показал в Себе, Он пообещал нам, потому что члены следуют за славой Своего Главы. Таким образом, наш Искупитель прошел смерть, чтобы мы не боялись смерти; Он являет нам Воскресение, чтобы мы могли иметь твердую надежду, что мы способны воскреснуть снова. И Его смерть не продолжалась дольше трех дней, чтобы мы не впадали в отчаяние из-за необходимости смерти, поскольку даже Его Воскресение было отложено; и это справедливо сказано о Нем пророком: Он будет пить из потока на пути; Поэтому вознесет главу (Пс.109:7). Он пил наши страдания из потока потому, что принял их во времени, а не в неизменной месте; и пил «на пути» потому, что Он принял смерть как бы в переходном состоянии, т.е. в течение трех дней, и также еще потому, что в смерти, которую Он встретил, Он не оставался, как мы, до конца мира. Итак, в то время как Он воскрес на третий день, появление чего, если не Его Тела, т.е. Церкви, Он нам показывает? И Он показал на примере, что Он обещал в награду, чтобы верующие знали, что они тоже могут надеяться на вознаграждение воскресения для себя в конце мира так же, как Он Сам воскрес. Вот, мы, из-за смерти плоти, остаемся во прахе до конца мира, но Он на третий день расцвел в жизни из сухости смерти, чтобы самим возобновлением Его плоти показать силу Его Божественной природы. Который также показывал Моисею двенадцать жезлов, размещенных в скинии: когда священство Аарона, который был из колена Левия, было презираемо, и племя признано не достойными приносить всесожжения, двенадцать жезлов в соответствии двенадцати коленам было приказано поставить в скинии, и вот, жезл Левия расцвел и показал, что сила была у Аарона в делах. (Чис.17:8). Что показывает этот знак, что был, если не то, что все мы, кто лежат в объятиях смерти до самого конца мира, по-прежнему, как и остальные жезлы в состоянии бесплодия? Но через время, когда все жезлы остались в состоянии сухости, стержень Левия вернулся к цветению, в этом теле Господа нашего, то есть нашего истинного Священника, попав в сухость смерти, через время расцвел в цветке Воскресения. Что же под цветением жезла Аарона справедливо показано, если не слава Воскресения нашего Искупителя, Который возник из колена Иудина и Левия (Лк.1; 5,36), и является, чтобы быть Заступником от нашего имени. И так, вот! жезл Ааронов расцвел после сухости, но стержни двенадцати колен остаются в сухом состоянии, и в этом явлено уже в самом деле то, что тело Господа живет после смерти, но наши тела остаются без славы воскресения до конца мира. Потому он, тщательно видя эту задержку, говорит: И я должен подняться в последний (novissimo) день из земли.

69. Поэтому у нас есть надежда нашего собственного воскресения, когда мы видим славу нашего Главы. Но давайте скажем, возможно, лишь в тайной мысли своего сердца, что это было таким образом, что Он воскрес из мертвых, а именно, что, будучи Богом и человеком в одном и том же Лице, смерть, которая была для Его человеческой природы, Он преодолел Божественной природой, в то время как мы, кто просто люди, не в состоянии подняться от проклятия смерти; и это произошло справедливо, что в это время Своего воскресения тела многих святых также были подняты, чтобы Он мог показать нам также пример воскресения тех, кто были, как и мы, просто человеческой природы; и этим Он смог дать нам верное подтверждение, даже если человек отчаялся в его получении, что то, что Бог и Человек проявил в Своем Лице, мы можем надеяться, произойдет и в нашем собственном случае: то, что мы знаем, случилось и в случае с теми самыми людьми, которые были простыми человеческими существами.

70. Но есть некоторые, кто, заметив, что дух отделился от плоти, что плоть превращается в тлен, тлен в прах, а прах рассеивается на элементарные части, которые даже нельзя увидеть человеческим глазом, отчаиваются в возможности воскресения, и, смотря на иссохшие кости, они не верят, что они могут облечься в плоть, и снова прийти к жизни; но тот человек, кто разуверяется в воскресении тела по послушанию, должен, конечно, прийти к этому разумом. Ибо, что делает Вселенная каждый день, если не подражает в своих элементах нашему воскресению? Таким образом, по истечении времени дня временный свет как бы умирает, когда, под напором тени ночи, свет, который был созерцаем, изымается из поля зрения, и затем ежедневно появляется снова, как это действительно есть, когда свет, что был отнят от наших глаз на ночь, обновляется заново. И в смене времен года мы тоже видим, как деревья теряют зелень их листвы и перестают плодоносить; и внезапно, снова для высохшего дерева приходит своего рода воскресение, и мы видим, как новые листья вырываются вверх, растут новые большие плоды, и деревья одеваются обновленной красотой; мы непрестанно созерцаем, как из мелких семян деревьев, попадающих в увлажненную землю, вскоре после этого возникают большие деревья, которые тоже, в свою очередь рождают листья и плоды. Давайте тогда рассмотрим немного семя любого дерева, что будет брошено в землю, где в нем дерево, что прорастет из него? Давайте попробуем принять, если мы на это способны, где в этой малости семени, которое было похоронено в земле, то огромное дерево, которое продолжится от него? где в нем крона? где кора? где зелень листвы? где обилие фруктов? Была ли видна хоть одна из этих вещей в семени, когда оно было брошено в землю? И все же благодаря тайному Мастеру упорядочивания всех вещей, все находится в прекрасном порядке, и в мягкости семени зачата шероховатость коры, и в его нежности скрыта мощь древесного ствола, и в сухости – плодородие. Что тогда удивительного в том, что из этого праха, который для наших глаз распылен на элементы, Он лепит снова человека, Тот, Кто из лучших семян воскрешает потом самые большие деревья? Итак, видя, что мы были созданы разумными существами, мы можем собрать надежду нашего воскресения даже из простого созерцания объектов природы. Но потому что это почему-то приглушено в нас, благодать Спасителя пришла на примере. Ибо наш Творец пришел, Он взял на Себя смерть, Он показал Воскресение для того, чтобы мы не теряли надежду Воскресения по Его помощи и на Его примере; и, таким образом, пусть благословенный Иов говорит: Я знаю, что Искупитель мой жив, и что я должен подняться в последний день из земли. И пусть любой, кто отчаивается в возможности того, что сила Воскресения придет, краснеет от слов верующего человека, стоящего среди языческого мира, и пусть он понимает, какого наказания он заслуживает, если он до сих пор не верит в свое воскресение, который уже сейчас знает о воскресении Господа, что состоялось, если даже он верил в свое собственное, тот, который только ожидал Воскресения Господа Иисуса, что должно случиться.

71. Но посмотрите, я слышу о воскресении, и это воскресения я ищу. Ибо я считаю, что я должен восстать снова, и я хочу, чтобы я мог услышать, в каком облике я восстану; так как это вещь, которую я должен знать, должен ли я воскреснуть снова, возможно, в каком-то другом тонком или эфирном теле, или в том теле, в котором я умер. Но если я воскресну в эфирном теле, он, тот, кто воскрес, уже не будет мной. Ибо, как это может быть истинным воскресением, если там не будет истинной плоти? так что обычное рассуждение предполагает, что, если это не действительная плоть, несомненно, это не будет действительным воскресением; ибо никогда не может это быть справедливо названо «воскресение», когда поднято не то, что упало. Но также для нас, о благословенный Иов, ты удалил эти облака опасения, и в то время, как благодать Святого Духа сподобила тебя, ты начал говорить с нами в надежде воскресения нашего, и показал простыми словами, действительно ли наша плоть воскреснет. И далее следует:

Стих 26. И я буду снова охвачен моей кожей (Иов.19:26).

72. В то время как «кожа» прямо названа, все сомнения в истинном воскресении удаляются; и наше тело воскресает осязаемым, несмотря на то, что епископ Евтихий Константинопольский написал, что оно в славе воскресения неосязаемое, и более тонкое, чем ветер и воздух; это так только в том смысле, что действительно в этой славе воскресения наше тело будет тонким по мощи его духовной силы, но, все же, оно будет ощутимо в реальности своей природы; потому также наш Искупитель, когда ученики сомневались в Его воскресении, показал им руки и ноги, и предложил, чтобы Его кость и плоть были тронуты, говоря: троньте Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня (Лк.24:39). И когда, придя в город Константинополь, я представил перед Евтихием это свидетельство истины из Евангелия, он сказал: «Господь сделал это, чтобы Он мог забрать все сомнения в Воскресении из сердец учеников». На что я ответил: «Это очень удивительная вещь, что вы утверждаете, и что ваши сомнения возникнут именно от того, чем сердца учеников были вылечены от сомнения». Ибо, что может быть хуже, чем нам сомневаться в истинности Его плоти, из-за того же, чем его ученики были восстановлены заново в вере от всех сомнений? Ибо, если Он объявляет, что Он не имеет то, что Он показывает, то из того же источника, откуда вера Его учеников подтверждается, наша разрушается. И далее он добавил, говоря: «у Него было тело, которое было ощутимым; но после того, как сердца тех, которые сомневались, получили подтверждение, что все в Господнем теле ощутимо, оно было изменено в определенную тонкую материю». На что же я ответил, говоря: «Это написано, зная, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает, смерть не имеет больше господства над ним (Рим.6:9). Если тогда было нечто в Теле, которое было способно быть измененным после Его воскресения, в отличие от действительных слов Павла, Господь после Своего воскресения вернулся в смерти; и какой глупец рискнул бы сказать это, отрицая истинное воскресение плоти Его? Тогда он возразил мне, сказав: «Но написано: Плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия (1Кор.15:50), как тогда можно предположить, что плоть действительно воскресает снова?». И я ответил: «В Святом Писании плоть иногда означает некую природу, а иногда означает грех или тление. Ибо о плоти по природе написано: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей (Быт.2:23). И, Слово стало плотью, и обитало с нами (Ин.1:14). Но о плоти, что означает грех, написано: Мой Дух не будет всегда пребывать в тех человеках, потому что они плоть (Быт.6:3). И, как говорит псалмопевец: Ибо Он помнил, что они плоть, но, дыхание, которое уходит и не возвращается (Пс.77:39). Потому и Павел сказал ученикам: Но вы не по плоти живете, а по духу (Рим.8:9), и это не значит, что он писал этим людям покинуть плоть, но покорить движения плотских страстей, чтобы отныне, благодаря дару силы Духа, они «не были в плоти». Поэтому в отношении того, что говорит Павел, что плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, плоть следует понимать применительно ко греху, а не плоть применительно к природе. И потому непосредственно далее он являет прямо, что он имел в виду под плотью грех, добавляя: И тление не наследует нетления. Поэтому в этой славе Небесного Царства будет плоть по природе, но не плоть по желанию страстей; и потому, что жало смерти преодолевается, она будет оставаться в вечном нетлении.

73. На эти слова Евтихий непосредственно ответил, что он согласен с ними, но он по-прежнему отрицает, что плоть может воскреснуть как ощутимое тело. Кто в трактате, который тоже он написал о воскресении, положил в основу слова апостола Павла, когда он говорит: То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И то, что ты сеешь, ты сеешь не тело, что должно быть, а голое зерно (1Кор.15:36–37), стремясь показать, что плоть будет либо неосязаемая, или не будет сама собой, и, подчеркивая, что святой Апостол, при учении славы воскресения, говорит, что «ты сеешь не тело, что должно быть». Но ответ на это можно дать быстро. Ибо апостол Павел, когда он говорит: ты сеешь не тело, что должно быть, а голое зерно, говорит нам, что мы видим; а именно, что зерно, которое посеяно без стебля или листьев, прорастет в стебель и листья; так что он, усиливая славу воскресения, вовсе не говорит, что телу чего-то не достает, но говорит о том, что то, что еще не видно в данный момент, уже заложено.

74. После этого, мы погрузились в длинный диспут по этому вопросу, и даже перешли к большой враждебности, когда император Тиберий Константин, призвал нас к себе для личной аудиенции, и узнал, что за спор ведется между нами, и, взвесив заявления обеих сторон своим собственным утверждением, опроверг книгу, которую епископ написал о воскресении, и определил, что она должна быть сожжена. Оставив его, я был захвачен тяжелой болезнью, и то же время, та же болезнь и смерть от нее настигли Евтихия. И когда он умер, я сдерживал других, чтобы не преследовали его немногочисленных последователей, хотя я и начал это, но сдерживал, чтобы не бросались словами в его прах. Но в то время, когда он был еще жив, и я тоже болел тяжелой лихорадкой, некоторые из моих знакомых ходили к нему чтобы приветствовать его, и как я узнал от них, что он каждый раз подносил руку к их глазам, говоря: «Я признаю, что мы должны все воскреснуть снова в этой плоти», тот, который до того имел обыкновение это вообще отрицать.

75. Но давайте, отложив эти соображения, каждое мгновение искать в словах блаженного Иова, что будет истинное воскресение и истинное тело в этом воскресении; ибо вот, мы уже не в состоянии усомниться в надежде на воскресение, в том, что он говорит: я должен подняться в последний день от земли. Кроме того, он снял все сомнения в истинном воскресении тела, потому что он говорит: и я должен быть снова охвачен моей кожей. И он еще больше добавляет, чтобы окончательно снять опасения наших мыслей:

И во плоти моей я увижу Бога (Иов.19:26).

76. Заметьте, он говорит о воскресении, «кожа», «плоть» в явных словах. Что еще осталось, чтобы наш ум мог иметь повод сомневаться? Если этот святой человек, еще до того, как свершилось Воскресение Господа, верил, что плоти через время суждено быть возвращенной в ее состояние, то какова же будет наша вина за наше сомнение в том, что истинно воскресение плоти, даже после того, как мы получили доказательство от нашего Искупителя? Ибо, если после воскресения не будет ощутимого тела, безусловно, воскресает вовсе не тот человек, что умирает: что кощунственно говорить; а именно поверить, что это я, который умирает, а воскреснет иной. Посему умоляю тебя, благословенный Иов, добавить, как ты думаешь, и удали от нас все основания для сомнения по этому вопросу. И далее следует:

Стих 27. Кого я сам должен увидеть, и очи мои увидят, а не другие (Иов.19:27).

77. Ибо если, как некоторые приверженцы ложных мнений верят, после воскресения не должно быть никакого ощутимого тела, но некая тонкая невидимая материя тела будет называться плоть, хотя и не будет веществом плоти, то, конечно, тогда умирает один человек, а тот, кто поднимается, совсем другой. Но блаженный Иов разрушает это утверждение своим истинным голосом, которым он говорит: Кого я сам должен увидеть, и очи мои увидят, а не другие. Но мы, следуя вере, которой благословенный Иов придерживается, и по-настоящему верим в ощутимое тело нашего Искупителя после Его Воскресения, и признаем, что наша плоть после воскресения будет одновременно и та же самая и отличающаяся: та же самая в отношении природы, но отличающаяся своей славой, та же самая в своей реальности, но отличающаяся своей силой. Таким образом, она будет неким образом тонкой потому, что не будет подвержена тлению, и будет ощутимой, потому что она не будет терять суть своей истинной природы. Но эту уверенность в воскресении святой человек соединяет с твердой надеждой, что он получит его, и он ждет этого. И далее продолжается:

Это моя надежда заложена в моей груди (Иов.19:27).

78. Ибо мы не держим ничего вернее, чем то, что спрятано и сокрыто в нашем лоне; и так он держит надежду, заложенную в груди, потому что он положил туда заранее истинную веру о надежде на воскресение. Но в то время как он сделал известным, что день воскресения придет, он теперь, будь то от своего имени, или от имени Святой Вселенской Церкви, упрекает дела нечестивых, и предсказывает Суд, который наступает в день воскресения. Ибо он тотчас добавляет:

Стих 28, 29. Для чего вам теперь говорить: давайте его преследовать, и искать корень слова против него? Летите поэтому от лица меча, ибо меч есть мститель нечестия; и знаю, что есть суд (Иов.19:28–29).

79. Ибо в первом предложении он обличал дела нечестивых, а в следующем он сделал известным наказания, что исходят от Божественного суда. Таким образом, он говорит: Для чего вам теперь говорить: давайте его преследовать, и искать корень слова против него? Злые люди потому, что они слышат с неправильным восприятием правильные вещи, выдвигают упреки и стремятся найти в словах праведного возможность для обвинения, и что еще они тогда делают, если не «ищут корень слова против него», из которого они могут взять начало для своей речи, и, обвиняя его, расширить ветви зла пустословия? Но когда святой человек встречается с такими вещами в руках злых людей, он выступает не против них, а для них, и он чувствует печаль, и порицает то, что злобно питает их сердце, и показывает им на это зло, чтобы они могли его избежать, говоря: Летите поэтому от лица меча, ибо меч есть мститель нечестия; и знаю, что есть суд. Все, кто делает злые вещи здесь, показывают, что они слишком равнодушны к страху, как будто не знают, что там будет Суд Божий. Ибо, если бы они знали, что именно этого следует бояться, они никогда не делали бы то, за что суждено быть наказанным. Ибо есть очень много тех, кто знает, что есть последний суд, однако, знают как бы на словах, и, действуя беззаконно, они свидетельствуют, что они не знают этого. Потому что, в то время как он не боится этого настолько, насколько он должен, значит, он еще не знает, с какой бурей ужаса это придет. Ибо, тот, кто понял и оценил весь ужас, безусловно, боится того, будет ли он спасен в день гнева. Более того, «лететь от лица меча» значит умилостивить строгий приговор прежде, чем он будет вынесен. Ибо Страшный Суд не может быть предотвращен спасением до Решения. Сейчас Он не видим, но может быть умилостивлен молитвами. Но когда Он воссядет на тот ужасный Суд, Он будет одновременно видимым, но уже без возможности умилостивить Его; ибо за те деяния, которые от нечестивых Он претерпел долго в тишине, Он будет должен воздать в гневе. Потому необходимо бояться Судьи сейчас, пока Он еще не выполнил решение, в то время как Он несет терпеливо долго, в то время как Он все еще терпит зло, что Он видит, ибо, когда Он протянет руку в воздаянии гнева, Он ударит тем более строго на Суде, чем дольше Он ждал до Суда.

Книга 15 [главы 20–21]

В которой дается краткое пояснение к двадцатой и двадцать первой главам книги Иова.

То, что друзья благословенного Иова не были плохими людьми, свидетельствуют слова Софара Наамитянина, который услышав из его уст страшные слова о грядущем Суде, добавляет прямо:

Стих 1. Поэтому мои мысли изменчиво сменяют друг друга, и мой ум бежит в разные стороны (Иов.20:2).

Буквальное толкование

1. Как если бы он сказал простыми словами: «Потому что я вижу ужас последнего Суда, я путаюсь в состоянии испуга из-за волнения моих мыслей. И чем больше разум растекается в ширине мысли, тем больше он видит, как ужасно то, что нам угрожает». И ум бежит в разные стороны, когда озабоченный тревогой, он взвешивает поступки и оценивает, в одно время зло, что он сделал, а в другое время добро, что он не сделал, и все дела, что должны быть наказаны, которые совершены им, и привычки к делам истины, которых, как он видит, у него нет. Но хотя друзья благословенного Иова, наученные примером его жизни, знали, как жить праведно, но, будучи несведущими касательно Божьих решений, они не считали возможным, что кто-нибудь из праведников может быть подвержен бедам здесь внизу. И, следовательно, они вообразили, что святой человек, которого они видели бичеванным, был нечестивым, и из-за этого подозрения, что они принялись бранить его, тем не менее, они стараются сохранить своего рода уважение к нему. Потому Софар добавляет в своих словах:

Стих 3. Урок, в котором ты упрекаешь меня, я слышу; и дух разумения моего ответит мне (Иов.20:3).

2. Как если бы он сказал простыми словами: «Твои слова действительно слышу, но были ли они правильны, я рассматриваю духом моего понимания». Ибо они, кто игнорируют слова учителя, используют его учение не для помощи не для того, чтобы следовать его словам, но для разжигания раздора и возможности критиковать то, что слышали. Если до этого времени он говорил с некой сдержанностью, то теперь он высказывает открытое ругательство в адрес блаженного мужа, когда он добавляет:

Стих 4, 5. Я знаю, что от века, как человек был помещен на земле – веселье беззаконных кратковременно, и радость лицемера как точка (Иов.20:4–5).

3. Теперь ясно видно, что, будучи раздут духом своего понимания, он извращает приговоры, которые он произносит против нечестивых, адресуя их обличению благословенного Иова. Ибо в нем, в котором он сначала видел только праведные пути, а потом увидел его страдающим в наказаниях, он считает, что все, что он видел, было лицемерие, ибо он не верит в возможность того, что праведный слуга будет подвержен бедствиям по решению справедливого Бога. Но те же самые фразы, которые правильны, но произносятся в неправильном направлении, давайте все же рассмотрим, взвешивая их искренне и пристально в уме; и хотя ничто, что он говорит, не соответствует действительности против блаженного Иова, давайте рассмотрим, как верны вещи, что он говорит, если бы он говорил их нечестивым. Я знаю, что от века, как человек был помещен на земле – веселье беззаконных кратковременно. Собираясь сказать о кратковременности настоящей жизни, он переносит внутреннее виденье в начало для того, чтобы собрать из прошлого понимание, как ничтожны все вещи, что были, даже если они и казались чем-то значимым. Ибо, если мы проводим глаза нашего воображения с самого начала человеческой расы до настоящего времени, в котором мы сейчас находимся, мы видим, каким кратковременным было все, что по природе своей подходит к концу. Давайте представим себе человека, что жил с первого дня сотворения мира до сего дня, но в этот день он заканчивает жизнь, которую он, казалось, продолжал так нескончаемо долго, и вот, ему пришел конец, и все вещи уже стали для него ничем, потому что каждая вещь для него прошла. Ибо будущее в этом мире все равно ничто, и как бы долго жизнь не длилась – все равно для нашей жизни остается лишь мгновение, или очень короткая частица времени. И тогда, даже самое долгое время, что продолжалось между началом и концом, если прошло впустую, по сути, как бы и не было вовсе, и чем тогда оно, что длилось долго, отличается от кратковременности?

4. Потому что злые сердца сосредоточены на этой жизни, они, конечно, ставят себя в ней так, чтобы искать и выиграть аплодисменты. Они поднимаются лестью уст, не имея никакого желания быть хорошими, но только такими называться. В похвале они думают о большой продолжительности жизни, и они получают ее, но понимают, что это были краткие мгновения, когда они теряют ее. Потому он хорошо сказал против нечестивых людей: Я знаю, что от века, как человек был помещен на земле – веселье беззаконных кратковременно; и правильно добавил: и радость лицемера как точка. Часто бывает, что, в то время как лицемер кажется святым, без страха позволяя себе быть нечестивым, он удостоен от людей высокой оценки, и святость присуждается его словам теми, кто может смотреть только на внешнее, но не имеет глаза, чтобы смотреть вглубь вещей. Потому это происходит, что он торжествует, получая первое место, приходит вне себя от радости, получая статус первого учителя, наполняется гордостью за получение приглашения от первых лиц, поставленный на почтительное место его последователями, падая в гордости сердца своего и видя зависящих от него. Сказано о таких голосом Самой Истины: Но все же дела свои делают, чтобы видели их люди: расширяют хранилища свои и увеличивают воскрилия одежд своих, и любят главные места на пиршествах и первые места в синагогах и приветствия в народных собраниях, и чтобы кричали им люди: раввина, раввина (Мф.23:5–7). Но вся эта радость у них, что она по сравнению с вечностью, что будет, когда смерть придет к ним, и они погибнут, как будто их никогда не было? Ибо радость веселья вся уйдет, а наказание останется, ибо вещь теряется, а вина остается. И это хорошо сказано: Радость лицемера как точка. Ибо в точке нет никакого протяжения, нет ничего, что может быть продлено в линию и быть описанным. Итак, радость лицемера как точка потому, что она появляется на мгновение, и уходит навсегда; и так же, как точка ставится мгновенно одним касанием, так лицемер на одно лишь мгновение прикасается к радостям земной жизни. В отношении которого он также добавил:

Стих 6, 7. Хотя его гордость растет до небес, и голова его касается облаков: тем не мене, он погибнет, в конце концов, как в навозе (Иов.20:6–7).

5. Гордость лицемера, как сказано, «растет до небес», когда его надменность имеет вид ведущих небесную жизнь; и его «голова касается облаков», когда его главное качество, т.е. его ученость, считается равным по заслугам святым, которые прошли раньше. Тем не менее, он погибнет, в конце концов, как в навозе, потому что в его смерти, когда он попадет в мучения, будучи исполнен навоза злых привычек, он будет попираем злыми духами. Ибо радости настоящей жизни, которые неправедные считают великим благом, для праведников выглядят, как навоз. Потому это написано: Ленивец побит камнями из навоза волов (Сир.22:2). Ибо тот, кто не ищет Бога, становится ленивым для любви вечной жизни. И, так часто, как он поражен потерей временных вещей, он, безусловно, беспокоится за эти вещи, которые праведный видит как «навоз»: и что с ним происходит, когда он в синяках от потерь земных, если не то, что он «заброшен камнями из навоза волов»? И лицемер справедливо описан, как находящийся в навозе потому, что стремясь получить временную славу, в свое время в воображении своего сердца он набухает в себе, в другое время он жалеет, что не имеет славу одних, и смеется над другими, имеющими ее на самом деле. И всеми дурными качествами, что он полон в груди, как это есть, он осквернен, как навозом, в глазах Вечного Судьи. Поэтому о нем может быть сказано: Хотя его гордость растет до небес, и голова его касается облаков: тем не менее, он погибнет, в конце концов, как в навозе. Ибо хотя он притворяется, что ведет жизнь небесную, и хотя он показывает, что его взгляд на истину соответствует словам истинных проповедников, но он погибнет, в конце концов, как в навозе, потому что его душа проклята за зловония ее злых качеств. И далее продолжается:

Они, кто видели его, скажут: где он? (Иов.20:7).

6. Как правило, бывает так, что жизнь лицемера, кроме того, что в конце обнаруживается всеми, что она проклята, даже в настоящей жизни имеет явные признаки того, какой она есть на самом деле. Потому они, что видели, как он поднимается в нынешнее время, говорят о нем, когда он умирает, где он? Ибо он не виден здесь, где он был на высоте восторга, но также он не виден и в вечности, в которой он предполагался, что будет. Касательно кратковременности такой жизни, он еще дополнительно добавляет:

Стих 8. Он должен улететь, как сон, и не будет найден: да, он должен быть изгнан как ночное видение (Иов.20:8).

7. Что еще жизнь лицемера, если не видение, фантом, который появляется, как нечто похожее на то, чем не является в действительности? Потому ее тоже справедливо сравнивают со «сном», поскольку вся хвала и слава, как это было, уходят от него вместе с жизнью. Ибо часто во снах, в ночных видениях, некоторые, которые бедны, полны удивления, грезя, что они обогатились, они видят почести, присужденные им, и вот перед ними кучи богатства, множество слуг, самые красивые одежды, обилие пищи, что принадлежат им. Они рады, что убежали из бедности, которую несли, отчаявшись духом; но внезапно, когда они просыпаются, они находят, как ложны все эти радости были, которые они чувствовали, и они печалятся, что они проснулись, что реальность заставила их бодрствовать. Таким образом, умы лицемеров, в то время как то, что они делают, это одно, а то, что они показывают людям – это другое, срывают аплодисменты путем притворства ведения святой жизни; по оценке людей они ставятся вперед многих, которые лучше, и, хотя они гордятся тайной мыслью внутри, они проявляют себя внешне скромными. И в то время как они получают чрезмерно высокую оценку людей, они воображают, что в глазах Бога они тоже таковы, как представляются они их ближним. Потому что они предполагают, что они будут также получать награды вечной жизни, и те, кто заслужил здесь ниже похвалы своих ближних, не сомневаются даже на мгновение, что они будут отдыхать там; но в разгар этого тайного часа, в то время, как они закрыли глаза плоти, они открывают глаза духа, и так скоро, как они получают там вечное наказание, они там видят, что они были богаты в добродетели только во сне. Ну и вот, это сказано о таком лицемере: да, он должен быть изгнан как ночное видение. Ибо он видит себя на короткое мгновение богатым достоинствами человеком, а на самом деле это видение, фантом, а не существующая добродетель. Ибо, когда его душа просыпается, отпущенная плотью, он узнает, несомненно, что он спал, и почитание людей было сном. И далее продолжается:

Стих 9. Глаз, что видел его, теперь не увидит его больше: ни усмотрит его более на месте его (Иов.20:9).

8. Что такое «место» лицемера, если не сердца его льстецов? Ибо он отдыхает там, где он находит восхищение собой. Поэтому «глаз, что видел его, теперь не увидит его больше», потому что, удалившись в смерть, он скрыт от своих глупых почитателей, которые имели обыкновение созерцать его, любуясь им. И ни усмотрит его более на месте его, потому что языки его льстецов не следуют за ним со своими оценками, когда он приходит к Суду. Тем не менее, до тех пор, как он живет, он не перестает учить своих последователей тому, что он делает сам; и из-за его нечестивого заблуждения, другие, что подражают ему, также следуют за этим ложным поведением, которое он показывает впереди. В отношении которых он справедливо добавил в этом месте:

Стих 10. Его дети должны исчезнуть в нужде (Иов.20:10).

9. Ибо написано: в лукавую души мудрость не вступит (Прем.1:4); и объявил псалмопевец: богатым не хватало и были алчущими (Пс.33:10). Ибо, если о нужде и голоде внешнем говорится, то, безусловно, это сказано о богатых, которые постоянно в нужде по хлебу тела. Но потому что, пока они растут внешне, они увеличивают пустоту внутри, потому они описываются как богатые и нищие одновременно, потому что они никогда не дают себе труда заполниться хлебом мудрости. И поэтому дети этого лицемера «исчезнут в нужде» потому, что они, что рождаются в лицемерии его слов, в то время как они не имеют содержания истины, исчезают в нищете сердца.

И его руки воздадут ему его горе (Иов.20:10).

10. Что обозначается «руками», если не дала? Таким образом, «руки воздадут ему горе», потому что он будет пожинать только осуждение за беззаконное течение его жизни. Потому он хорошо сказал, не «дадут», но «воздадут», потому что его лукавые дела должны отплатить ему вечным наказанием, как своего рода вернуть долг. Но прежде, чем он предстанет пред вечным наказанием, пусть добавит более полно описание того, как он являет себя здесь.

И далее продолжается:

Его кости наполнены грехами юности, и буду спать с ним в прахе (Иов.20:11).

Моральное толкование

11. Плохое начало, если поддаться ему, в дальнейшем умножает причины греха. Ибо, когда человек начал делать зло, по привычке он теперь растет в том зле, что он начал. Что же тогда «молодость» этого лицемера, если не начало зла, поскольку молодая страсть, начавшись, продолжает разгораться все больше? И лицемер, во время молодости, начинает тяготеть к страсти славы. И в то время как мягкие сладкие речи льстецов увеличивают ее, они дают этой страсти силы, и, как это было, превращают ее в кости. Ибо то плохое, что он начинает, он ежедневно укрепляет привычкой в еще более худшем состоянии. Поэтому надо сказать: Его кости наполнены грехами юности, потому что жесткие привычки злых практик в нем укореняются от греха больного начала. Отсюда написано в Притчах: Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состарится (Притч.22:6), и эти же «кости» действительно «будут спать с ним в прахе», ибо привыкание к злым практикам в нем будет длиться, пока они не затащат его в прах смерти. Так его «кости», или злые привычки, будут «спать с ним в прахе», потому что не оставят его даже до самого праха, то есть, грех не отпустит его до самой смерти. Поэтому плохие привычки, которые когда-то начались, удерживаются в нем, и ежедневно становятся более жесткими. И они «спят с ним в прахе», потому что они закончатся только вместе с его жизнью. Но это может быть понято и в другом смысле тоже.

12. Ибо у лицемера иногда действительно есть что-то хорошее и сильное в делах, но в то время как он уверен, что он имеет множество хороших черт, которых у него на самом деле нет, он теряет даже те, которые у него есть. Потому тоже хорошо сказано: Его кости наполнены грехами юности. Ибо, в то время как в его легкомыслии и непостоянстве, он делает много вещей, как несмышленый юноша, и потому даже в сильных чертах, которые он мог бы сделать, он изнемогает в грехе. Эти же кости будут спать с ним в прахе потому, что из-за его лицемерия, которое он несет в прахе, и которого в нем слишком много, даже его сильные стороны лишаются всей своей крепости, и из-за показной мнимой добродетели он теряет даже те реальные добродетели, которые, возможно, были в нем. Итак, кости будут спать с ним в прахе потому, что, даже если есть в нем то, что хорошо, оно сходит на нет вместе с его злыми делами. И далее продолжается:

Стих 12. Ибо, когда зло будет сладко во рту его, он сокроет его под языком (Иов.20:12).

13. Зло сладко во рту лицемера потому, что зло сладкое на вкус для его мысли. Ибо «рот» сердца – это мысль, о которой написано: Лукавые уста злословят в двуличном сердце (Пс.11:3). Теперь зло, которое, таким образом, сладко во рту лицемера, скрыто под языком, ибо эта резкость зла как бы скрывается из виду, прячется под покровом мягкой ткани языка. Ибо зло будет на языке, а не под ним, если лицемер, говоря, раскроет лукавство своего коварного сердца. У праведных часто бывает, что когда они видят кого бы то ни было, поступающего плохо, кто заслуживает строгого порицания, они кладут резкость на язык, но под язык кладут доброту своих чувств (потому тоже сказано Святой Церкви голосом Жениха: Мед и молоко под языком твоим (Песн.4:11), ибо они уклоняются от раскрытия сладости их внутренних чувств к слабым, и поэтому, говоря, ударяют их со строгостью, и все же среди своих резких слов тайно, как это было, роняют капли сладости, и эти люди имеют сладость не на языке, а под языком, ибо среди жестких слов, которые они произносят, они говорят некоторые, что сладки и мягки, в результате чего пострадавший ум может быть обращен и обновлен по доброте). У нечестивых наоборот, они держат зло не на языке, но под языком, и на словах их рот несет сладкие вещи, но в мыслях их сердца вымышляют лукавое. Потому Иоав взял бороду Амессая правой рукой, и в то же время тайно положил левую руку на меч, и вспорол ему живот и выпустил внутренности его (2Цар.20:9), но при этом держал бороду его правой рукой, чтобы якобы приласкать, как будто в доброте. Но при этом левая рука его была наготове, чтобы тайно ударить мечом в злобе. Отсюда тоже написано: Под его языком зло и боль (Пс.9:28), ибо он не показывает открыто зло, что он замышляет, не выдвигает на языке зло и боль против тех, чье разрушение он ставит своей целью, но держит их под языком. И дальше по праву добавляется об этом лицемере:

Стих 13. Он сохранит его, и не бросит его, а удержит его в горле (Иов.20:13).

Буквальное толкование

14. Ибо то зло, которым он наслаждается, он сохранит, потому что он не убивает его в себе, практикуя покаяние. Потому тоже добавляется: и не бросит его. Ибо, если бы он имел ум, чтобы «бросить» его, он бы не «сохранял» это зло, но преследовал бы его в себе со всей тщательностью. Теперь он удержит его в горле, потому что он так сохраняет его в тайне мысли, что никогда не произносит его в речи. И далее продолжается:

Стих 14. Его хлеб в животе превратиться в желчь аспидов внутри его (Иов.20:14).

15. Ибо хлеб в животе – это полнота земных удовольствий. Итак, пусть лицемер теперь заполнен полностью похвалами, поданными ему, пусть упивается исключительностью, «Его хлеб в животе превратится в желчь аспидов» потому, что полнота переходного удовольствия, в конечном возмездии, превратится в горечь, и то, что здесь заслужило похвалу величия, было «желчь аспидов», то есть побуждение злых духов. Ибо нечестивые, зараженные ядом старого змея, когда будут доставлены к месту вечного пламени, они будут мучиться вместе с этим подсказчиком. Итак, этот «хлеб» имеет один вкус во рту, а другой в животе, потому что радость временных удовольствий сладкая, пока она здесь пережевывается зубами, но, оказывается горькой в животе, потому что, когда радость проходит, он глотает это к своей погибели.

16. Кроме того, также действительно хлеб справедливо может быть понят как обозначение Священного Писания, которое питает ум и наставляет его на правые дела. А лицемер, как правило, ставит себе за цель хорошо изучить Священное Писание, но не для того, чтобы жить по Нему, а чтобы выглядеть для остального мира знающим и ученым. И вот, его «хлеб в животе превратится в желчь аспидов», потому что, в то время как он может похвастаться знанием Священного Закона, он превращает глоток жизни в чашу яда в себе, и умирает в состоянии осуждения из-за того, что должно было дать ему путь к жизни. И часто он понимает негодно свой хлеб, ибо, в то время как лицемер иногда пытается применить к себе слово учения, будучи ослеплен Божьим Решением, он понимает в неправильном смысле то слово, которое он стремится постичь, находясь в неправильном духе. И тогда он попадает в еретическую ошибку, и это его судьба, ибо, как в «желчи аспидов», так несчастный негодяй погибает от «хлеба», и в своем самоучении он находит смерть, потому что в словах жизни он не увидел жизнь. Но часто бывает, что приговоры божественного предупреждения, потому что лицемер пренебрегает наблюдать их на практике, даже если они будут поняты им, все равно будут потеряны для него еще в ходе нынешней жизни, так что у него может быть забрано знание, которое у него было, но которым он пренебрегал пользоваться в деле. Потому добавляется:

Стих 15. Богатства, которые он глотал, он изблюет, и Бог изгонит их из чрева (Иов.20:15).

17. Лицемер желает знать откровения Бога, но не применять их на практике. Он будет говорить с умным видом, но не жить так. По той причине, что он не делает то, что он знает, он теряет то, что он знает; и это милостиво, ибо он не объединяет чистую практику с его знанием, и, отказавшись от чистоты правильной практики, он теряет также и знания. Поэтому «Богатства Священного Писания», что он «проглотил» в чтении, он изблюет в забвении, и Бог «изгонит их из чрева» потому, что он не будет соблюдать их на деле по праведному решению, которое Он вынес, что потом он не сможет держать заповеди Бога даже на языке, тот, который не старался воплощать их в своей жизни. Потому сказал пророк, но Грешнику Бог говорит: почему ты объявляешь уставы Мои, и берешь заветы Мои в уста твои (Пс.49:16). За эти слова учения, если даже вдруг так случится, что лицемер сохранит их в своих устах до конца, он будет осужден больше, чем плохой человек, который был лишен такого подарка от Бога. Ибо написано: Для помнящих заповеди Его, чтобы исполнять их (Пс.102:18). Потому он, который сохраняет заповеди Его в уме, но никогда не исполняет их, по этим же словам учения осуждается.

18. Ибо что значит написанное у Захария: Что ты видишь, Захария? И я ответил, я вижу летящий свиток; длина его двадцать локтей, а ширина его десять локтей. Он сказал мне; Это проклятие, исходящее на лице всей земли. Ибо все, кто крадет, должны быть осуждены, как написано на этой стороне (Зах.5:2–3). Ибо что означает «летящий свиток», если не Священное Писание, которое, в то время как говорит нам о небесных вещах, поднимает склонности ума к вещам высоким; ибо, когда мы смотрим на что-то над нами, мы оставляем без присмотра, то есть, без желания, вещи ниже. И он описывается как имеющий «ширину десять локтей» и «длину двадцать локтей» потому, что ширина нашей практики единична, а длина ожидания надежды продлевается вдвое, так как в ответ на наши хорошие дела мы получаем душевное спокойствие здесь, и вечные радости там, как Истина свидетельствует, Которая говорит: И каждый, кто оставит домы, или земли, получит во сто крат и наследует жизнь вечную (Мф.19:29). Ибо сто получается из числа десять умноженного десять раз. Таким образом, он получает в сто крат, тот, который, отдал все, по простому совершенствованию его ума, потому что больше не стремится к обладанию ни одной вещью в этом мире. И в этом случае, потому что мы двойную меру получаем, отдав одну, то свиток справедливо описан как имеющий двадцать локтей в длину, и десять – в ширину. Но поскольку эти священные изречения произносятся в вечное осуждение тех, кто либо не захочет узнать их, либо, будучи ученым и ознакомившись с ними, в делах свел их на нет, он правильно сказал об этом свитке: Это проклятие, исходящее на лице всей земли. И потому что это называется проклятием, далее добавляется: Ибо все, кто крадет, должны быть осуждены, как написано на этой стороне. Поэтому лицемер из-за того, что он не заботится о жизни по заповедям, которые он знает, и ищет золотые похвалы за свою ученость, будет «осужден» как вор, поскольку от того, что он говорит только слова, он узурпирует себе похвалу только от людей и только в этой жизни. В отношении которого еще дальше справедливо добавляется:

Стих 16. Он высасывает яд аспидов, язык гадюки умертвит его (Иов.20:16).

19. Аспид – это небольшая змея, но «гадюка» имеет большую длину тела. И аспид откладывает яйца, их детеныши вылупляются из яиц. Но гадюки рождают потомство, их «детеныши потребляют их утробу» и появляются на свет из их животов через своего рода насилие. Потому и происходит название «гадюка» (viper) от слова родитель (vi parit). И очень часто рождение детенышей заканчивается смертью матери. Что же тогда означают аспиды, если не скрытые предложения нечистых духов, которые сначала крадут сердца людей небольшими побуждениями ко злу, и что означает «язык гадюки», если не следование насильственным искушениям дьявола? Ибо поначалу он крадет сердца мягко, но после этого он тащит их уже как бы силой. И поэтому он «высасывает яд аспидов», потому что сначала производится маленькое тайное внушение в сердце, но «язык гадюки умертвит его», потому что после этого плененная душа убивается ядом насильственных искушений. В первом случае нечистые духи говорят в сердце человека хитрыми советами, и они, в то время как они убеждают с кротостью, вливают яд аспидов. Потому написано: Они бьют яйца аспидов и ткут паутину; тот, кто поест яиц их – умирает, а из разбитых вылупится василиск (Ис.59:5). «Разбить яйца аспидов» в отношении злых людей это проявить злыми делами замыслы злых духов, которые скрываются в их сердцах. Кроме того, «ткать паутину» в отношении желаний этого мира означает заниматься любыми временными занятиями. Такими занятиями, которые не тверды, и как паутина, уносятся ветром земной жизни. И это хорошо добавлено, что тот, кто поест яиц их – умирает. Ибо тот, кто признает замыслы нечистых духов, убивает жизнь его души в себе. И «из разбитых яиц вылупится василиск» потому, что предложения злых духов, которые покрывает сердце, вскармливаются к полному беззаконию. Ибо василиск означает царя змей, и кто глава сынов погибели, если не антихрист? И из разбитых яиц вылупится василиск потому, что он хранит в себе волю, чтобы питать их своей жизнью, сделавшись членом злого главы и врастая в тело антихриста. Потому о лицемере он сказал: Он высасывает яд аспидов, язык гадюки умертвит его, ибо сначала он с радостью приветствует мягкое наваждение нашего старого врага, а после этого он предается без сопротивления его насильственным соблазнам. Потому еще в Раю, когда человек стоял, враг сначала принес в словах мягкое предложение, но он, кого он когда-то обольстил похвалой, чтобы получить согласие, теперь уже как бы силой заставляет подчиняться даже сопротивляющегося ему, и, завоевывая удовольствиями тленного бытия, убивает его посредством насилия. Но, кроме того, мы можем понять смысл этих предложений также и наоборот, трактуя их по-другому. Ибо «аспид» быстро убивает своим ядом, но «гадюка» более медленно, и «аспидом» может быть обозначено сильнейшее и мгновенное искушение, а «гадюкой» – мягкое, но продолжительное. И, следовательно, одна смерть приходит от яда аспида, потому что внезапный соблазн часто, как только он возникает, убивает душу, оставшуюся без охраны, но растянутое во времени мягкое искушение, убивает медленно, как делает гадюка ее жалом, потому что оно мягко предлагает злые вещи. И потому что каждый лицемер, пронизанный искушениями злых духов, как ядом змей, не знает даров свыше от Святого Духа, в то время как он распространяет склонности сердца в золотые внешние похвалы, это справедливо добавлено:

Стих 17. Он не увидит ручейки рек меда и масла (Иов.20:17).

20. Господь говорит в Евангелии: Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой (Ин.7:38–39), и приобщает евангелист, говоря: Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него. Итак, «ручейки рек» это дары Святого Духа. Любовь это «ручеек реки», вера это «ручеек реки», надежда это «ручеек реки». Но, поскольку лицемер никогда не любит ни Бога, ни ближнего, когда он делает временную славу мира своей целью, он не видит ручейки реки, потому что его не поливают излияния любви. В то время как лицемер идет к нынешним достижениям, он не учитывает будущие благословения, и, не имея веры, он не видит в уме «ручейки реки», поскольку вера – это уверенность в вещах невидимых (Евр.11:1). И в то время как лицемер цепляется за вещи, которые видимы, он гасит свет для тех, которые невидимы, и он не видит «ручейки реки» потому, что он желает и стремится только к видимым вещам. И это написано: ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? (Рим.8:24). Он увидел бы «ручейки реки», если бы он закрыл глаза на славу мира сего, и открыл их в любви к небесной стране. И заметьте, что он не говорит «потоки», но «ручейки». Ибо «ручейки реки» могут быть приняты для тех духовных даров, которые струйкой таких тонких потоков из небесных источников попадают в душу тому, кто любит, так, что они никогда не могут быть задержаны плотью. Ибо часто бывает, что дух того, кто любит, наполнен таким могучим даром созерцания, что он имеет силу видеть то, что он не может даже описать. А «ручейки реки» это такое наполнение Святым Духом, которое собрано в душе в созерцании в такой мере, что его ум полон тем, что он в состоянии понять. И это необходимо знать, что когда благодать Святого Духа купает нас, это наполняет нас «медом и сливочным маслом» в равной степени. Ибо «мед» собирают вверху, но «масло» получается из молока животных, итак, «мед» – от воздуха, а «масло» – от плоти. Но Единородный Сын Всевышнего Отца, в то время как Он есть Бог над всеми вещами, Сам стал Человеком – одним из многих вещей. Кто тогда, если не Он, наполняя нас сладостью Его Божественной природы и тайной Его воплощения, дает нам сразу и «мед» и «масло». Итак, видя, что Дух Святой радует душу, которую Он наполнил, сразу и сладостью Его Божественности и верой в Его Воплощение, они описаны как «ручейки рек меда и масла» вместе, потому что они обновляют душу и сладостью от возвышенного познания Божества, и прикосновением тайной милости Воплощения. Но в то время как этот лицемер рассеивается во внешних вещах, он не пробует эти внутренние дары, и он идет к будущему наказанию, потому добавляется:

Стих 18. Он должен заплатить за все то, что он делал, и он не будет потреблен окончательно (Иов.20:18).

Буквальное толкование

21. Ибо он «платит» в муках за те желания, которые он сохранил здесь противоречащими истине и, попав в пламя расплаты, он всегда умирает, но как бы, не окончательно, ибо он остается как бы живым в нескончаемой смерти. Ибо он никогда не потребляется смертью окончательно потому, что если его существование в смерти закончится, то и его наказание также будет закончено вместе с его существованием; но чтобы он мог мучиться без конца, он вынужден жить без конца в наказании, чтобы он, чья жизнь здесь была мертва в грехе, мог иметь свою смерть там, существуя в наказании. Потому, пусть будет сказано: Он должен заплатить за все то, что он делал, и он не будет потреблен окончательно, зная, что он мучается без конца, он умирает и существует, он падает и удерживается: всегда, бесконечно, вечно. Эти вещи ужасающе страшны, даже если просто услышать их, так насколько же более бесконечно страшны они, когда происходят! Но поскольку множество его нечестия требует, чтобы он не остался без наказания, то соответственно добавляется:

По множеству своих измышлений будет он страдать.

22. Когда он тут измышляет новые вещи, которые греховны, он будет мучиться там от новых измышленных наказаний. Так что то, что он не мог даже представить здесь, он поймет там, когда он будет предан наказаниям. Ибо, избранный в осуществлении добрых практик, иногда ставит перед собой цель сделать больше, чем Господь обязал (так, девственность плоти не обязательна, но похвальна; ибо, если бы она был обязательна, из этого бы следовало, что брак должен отныне считаться грехом; это не так, но все же есть много сильных в силу девственности плоти, которые смогли сделать более в своем служении, чем те, кто придерживается только обязательных вещей). Так очень часто и нечестивые, предающиеся плохим практикам, измышляют новое зло и делают больше, чем сделали те, чьи примеры беззаконных практик они знали. И, следовательно, они поражаются муками вполне равнозначного возмездия, потому что они своими собственными головами изобрели практику большего масштаба или другого вида, и за нее они заслуживают того, чтобы быть покараны изощренно. И поэтому он хорошо сказал: По множеству своих измышлений будет он страдать. Ибо он не узнал бы новое зло, если бы не стремился к нему; и он не нашел бы его, если бы не был готов сделать это своей заданной целью. Поэтому в его мучениях чрезмерность злого вымысла учитывается, и он принимает боль равнозначного наказания. И хотя горе всех проклятый бесконечно, худшие мучения будут нанесены тем, кто придумал много плохих вещей в злых путях их желаний. Теперь, когда Софар сказал о наказании этого лицемера, он тут же добавляет описание греха, не описывая каждый в частности, но говоря о том, из которого все грехи имеют свое происхождение. Ибо написано: алчность это корень всех зол (1Тим.6:10). Ибо алчность это желание владычествовать над чем-то, и, безусловно, очевидно является корнем всех злых наклонностей. Таким образом, он приобщает:

Стих 19, 20. ибо он уничтожил и опустошил дома бедных, ибо он яростно забрал их, которые не строил, но не насытил живот свой (Иов.20:19–20).

23. Тот уничтожил и опустошил дома бедных, которому не стыдно ограбить из алчности тех, над кем он имеет власть. И далее: он яростно забрал их, которые не строил. Как будто это выражено в простых словах: тот, кому следовало бы построить его самому, силой забрал его. Ибо Господь, Который судит, сказал отверженным: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня (Мф.25:42–43). И как следствие греха Он добавил: отойдите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф.25:41). Если же он приговорен к такому наказанию, тот, который был осужден лишь за то, что не отдал что-то по своей воле, какое же наказание человек заслуживает, который взял вещи других? И поэтому тот яростно забрал их, которые не строил, кто не только никогда не дал что-нибудь своего собственного, но и забрал то, что было чужое. Теперь он хорошо добавил: но не насытил живот свой. Ибо «живот» злого человека – алчность, потому что в нем собирается все, что он проглотил в неправильном желании. Но ясно, что алчность не гаснет, но увеличивается от получения желаемых объектов. Ибо, как огонь, когда он получил дрова, что питают его, он только увеличивается; но также часто бывает, что пламя вспыхивает на мгновение, и через некоторое время опадает. И часто бывает, что, когда Всемогущий Бог сильно разгневался на алчную душу, Он сначала позволяет ей получить что-то в соответствии с ее желанием, а потом забирает ее, чтобы она получила за это вечное наказание. И, следовательно, он правильно добавил:

И когда он имеет то, что он хотел, он не в состоянии обладать этим.

24. Ибо это знак большого гнева, когда некая вещь дается, которая желается не на добро, и затем наступает внезапно возмездие, потому что он получил нечто, что он желал, вызывающее гнев Бога. И, следовательно, сказал псалмопевец, описывая людей, жаждущих плотского питания в неправильном направлении: Но в то время как их пища была еще в устах их, гнев Божий пришел на них, убил большинство из них (Пс.77:30–31). Ибо кара Бога проявляется медленнее, когда неправильным желаниям создаются препятствия, чтобы они не были исполнены. А если плохие желания, к несчастью, были выполнены быстро, как правило, наказание тоже настигает более быстро. И через то самое действие, в результате которого лицемер спешит стать сильнее, он потом также быстро теряет это. Ибо для деревьев также: те из них, что растут медленнее, остаются на много лет, и те, которые вырастают за короткий промежуток времени, увядают раньше, и, таким образом, собираясь в путь, чтобы достичь чего-то и кем-то быть, они приходят к тому, чтобы не быть. И далее продолжается:

Стих 21. Не осталось ничего из его мяса (Иов.20:21).

25. «Его мясо» это все, что он желал в неправильных желаниях. Но когда лицемер поражен, «не остается ничего из его мяса» потому, что, когда он сам попадает в вечные наказания, он расстается со всеми вещами, которые он получил здесь. И, следовательно, он еще дополнительно добавляет:

Потому ничто остается от его вещей.

Ибо если бы хоть что-то оставалась от его вещей, он бы забирал туда вместе с собой то, чем он владел. И пока он обладает здесь всеми вещами, он не боится Судью, но, удаляясь из этой жизни, он идет голым к Судье. Возможно, злому человеку это кажется некой компенсацией за то, что он мучается после в наказаниях, если в этой жизни, пусть не долго, но он был якобы свободен. Но нет никакой свободы в грехе, ибо написано: где Дух Господень, там свобода (2Кор.3:17) и для злой души, как правило, ее собственный грех становится ее собственным надсмотрщиком даже здесь. И далее он по праву добавил:

В полноте изобилия он будет в нужде.

26. Сразу из-за алчности он собирает вместе все, что он жаждет. И когда он собрал большое количество этого всего, у него получился своего рода живот алчного, который в полноте изобилия будет в нужде, потому что в это же время он полон беспокойства, как ему удержать вещи, что он получил, и его собственная полнота стесняет его. Ибо поля одного богатого человека принесли обильные плоды, и потому что он не имел где хранить столько всего, он сокрушался, говоря: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих. И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие (Лк.12:17–18). Вот, он, кто стеснен изобилием, восклицает: что мне делать? как будто в лихорадке, он угнетен количеством пищи. Давайте узрим, что с такой же тоской он желал, чтобы его земля могла производить обильный урожай. И вот теперь его пожелания исполнены, и земля действительно принесла ему обильные плоды. Но потому что у него нет достаточно места, чтобы спрятать урожай подальше, будучи богатым человеком и значительно увеличив запасы, он не знает, что с ними делать. И вот: нужда и стеснение вызвано «полнотой изобилия»! По обилию своей земли ум алчного приходит в стеснение и нужду. Ибо, когда он говорит: что мне делать? он явно показывает, что перегруженный ростом своих желаний, он пришел в еще большее стеснение от богатства; и поэтому он хорошо сказал: В полноте изобилия он будет в нужде. Ибо ум алчного, который, прежде искал много, впоследствии получил большие неприятности, чтобы сохранить то, что нашел. И, следовательно, также еще дополнительно добавляется:

Он будет гореть в жаре, и всякое горе сойдет на него.

27. Сначала он был в скорби из-за простого утомления своим вожделением, как вырвать себе во владение желанные вещи, как обеспечить получение одного искусством лести, другого – с помощью угроз; но после того как он вроде бы овладел подарками судьбы и достиг желаемого, другое раздражение настигает его, а именно, страх и тревога, как удержать в безопасности то, что, как он помнит, стоило ему бесконечных проблем и усилий при получении. Со всех сторон он боится нападения заговорщиков и опасается сам быть подвергнут именно тому, что он сделал с другими. Еще более сильно он боится, чтобы не подвергнутся насилию; на бедного человека он смотрит как на вора. Сами вещи, которые он копил, он охраняет и боится, чтобы из-за своей внутренней природы они не испортились и не исчезли сами по себе. Из-за всех этих частностей, потому что страх сам по себе наказание, недовольный негодяй страдает из-за наличия этих вещей также сильно, как он боится страдать от их потери. И после этого он потом попадает в ад, и предстает на вечные муки. И вот, «всякое горе сойдет на него», потому что сначала он страдает здесь наказанием зависти и вожделения, потом страхом о сохранности, и в какой-то момент в будущем наказанием карающего гнева.

28. Но это замечательная безопасность сердца – не искать того, что не принадлежит нам, но довольствоваться каждый день тем, что дается для поддержания существования изо дня в день. Из этого спокойствия и тот вечный Отдых также возникает, ибо от хорошего и спокойного состояния мы переходим к вечным радостям. И наоборот, потерянные грешники сразу уже здесь изношены и желаниями и муками. И затем по лихорадке алчности они спешат в огонь ада. И как мы уже говорили, это часто случается, что нечестивый, чем раньше он достигает своей цели, тем быстрее переносится в муки, и об этом дополнительно добавляется:

Стих 23. Будет ли его живот так заполнен, что Бог бросит ярость гнева Своего на него, и дождь Его войны на него (Иов.20:23).

29. Господь посылает «дождь Его войны», на этого лицемера, когда Он поражает его дела мечами Своих приговоров. Таким образом, Бог в «дожде Его войны», уничтожает жизнь злого человека в Своих строгих приговорах с высоты. Божий «дождь войны» бьет сердца, которые поднялись против Него, и Его стрелы ранят душу, взрываясь в ней Его приговорами, как своего рода сгусток капель дождя. И когда он в настоящее время попадает в эти приговоры, то в одно время ему напоминается, как он жаждал нечестиво, и как еще более нечестиво он принялся собирать все, что он жаждал вместе; в другое время он горюет, что он может потерять все эти вещи, и однажды он почувствует сам огонь возмездия, к которому, когда он не хотел жить праведно, он был слишком равнодушен.

Далее продолжается:

Стих 24. Он будет бежать от железного оружия; и поспешит напороться на лук латунный (Иов.20:24).

30. Мы должны знать, что алчность иногда получает власть над людьми от гордости, а иногда от опасений. Таким образом, есть некоторые, кто, в то время как они стремятся получить больше силы и власти, возгораются в преследовании вещей, принадлежащих другим; и есть некоторые, кто, в то время как они боятся, что им не будет хватать вещей, нужных для жизни, свободно отдают свои умы корысти, и идут за вещами других, когда им кажется, что их собственных вещей может быть не достаточно для них. Теперь, все необходимое справедливо называется «железное оружие» потому, что причиняет боль в жизни тому, кто хочет чего-то из-за раны горькой необходимости. Потому было сказано в отношении нужд того, который, будучи оставленный братьями, провел жизнь в скорби: Железо вошло в его душу (Пс.104:18). Что же тогда «железо», если не оружие потребности настоящей жизни, которое сильно нажимает на нас, и толкает к крайностям жизнь нуждающихся? Железо подвергается ржавчине, но латунь, естественно, гораздо сложнее подвергается ей. Поэтому, «железным оружием» описана ​теперешняя необходимость, которая преходяща, но «латунь» – вечная гибель. И в то время, как решения Выше не слышны для ума злого человека, они справедливо сравниваются с «луком», поскольку он поражает, как бы из засады, в то время как человек, который поражен, не видит его. И таким образом, Он будет бежать от железного оружия; и поспешит напороться на лук латунный потому, что, боясь нужды, он захватывает вещи без числа и через злобу он подвергает себя тяжелым ударам окончательного решения; и, в то время как он «убежит от железного оружия», он встретится со стрелками лука латунного потому, что в то время как глупо предохраняя себя от временных бед, он попадает в вечную гибель. Ибо всякий, кто с чувством вины избежит нужды здесь, встречает там вечную длительность справедливого возмездия. Но сказав нам, каковы вещи, которые этот злой человек делает здесь, он еще далее сообщает нам об этом. И далее продолжается:

Стих 25. Он обращается и выходит из ножен, да, сверкающий в его горечи (Иов.20:25).

31. Этот злой человек совершенствуется в искусстве грабежа своих ближних. И пока он замышляет зло в мыслях своего сердца, это как если бы «меч все еще был не обнажен и лежал в ножнах», но когда он злобно выполняет вред, который он задумал, он выходит из ножен потому, что он переходит от своих тайных замыслов к открытому нечестию делания зла. Он являет ​​на свет в деле то, что он скрывал от глаз в мысли. И заметьте, сказано, что он сначала «обращается», а затем «выходит»; т.е. он «обращается», замышляя злое по наитию вечного врага, но «выходит» актом своей свободной воли. Ибо, из самого слова «обращается», несомненно, следует, что есть некто другой, который привлекает его. Но он, что «выходит», действует уже в соответствии со своей собственной волей. Этот человек, кто обращается по уговорам нашего старого врага к злым практикам, и потом еще связывается в желании, по своей собственной воле, выполняя их, описывается как тот, кто обнажается и выходит из ножен потому, что он идет вперед от плохой мысли к еще худшему делу, и принадлежит сразу и тому нечистому духу, что его посетил, и делу, что он совершил по согласию его собственной воли.

32. Об ужасе этой власти, которая явлена, тут же добавляется: да, сверкающий в его горечи. Потому что когда придет молния вдруг сверху, когда она сверкнет страшно перед нашими глазами, она освещает ярко и поражает объект перед собой. Также происходит и со злым человеком, когда он обеспечивает себе славу настоящей жизни: именно то, что обеспечивает яркое сияние его силы в современном мире, приводит к тому, что, в конце концов, он погибает. Ибо для нечестивых, как бы «молния» сияет в честь этой их жизни; но в то время как блеск этой славы оборачивается вечными муками ада, он правильно сказал в этом месте: да, сверкающий в его горечи. Ибо, радуясь теперь и поражая всех своей убийственной яркостью, из-за нее же он после подвергается наказаниям вечным. Но, действительно было написано об одном богатом человеке, что он «жил прекрасно» каждый день. Но мы должны понимать, что это одна вещь – жить «прекрасно», и другая вещь – жить «сверкая» потому, что иногда есть прекрасное великолепие, что дается без боя, но великолепие, за которое сражаются, называется «сверкающим» или «молнией». И также тот, кто получает силу тут поступать несправедливо по отношению к другим, правильно может быть назван «молния», потому что из-за тех же средств, благодаря которым он сам возвышается здесь против хорошего, как это происходит при свете славы, жизнь хороших здесь превращается в пытку. И далее продолжается:

Ужасные те придут и пройдут через него (Иов.20:25).

33. Кого здесь называют «ужасными», если не злых духов, которых следует опасаться и избегать благочестивым умам? И в то время как те же самые злые духи, уже прикрепляют себя вместе с определенными конкретными пороками к злому человеку, когда этот злой человек, кажется, бросит на минуту один набор плохих привычек, он начинает совершать другие; и тогда, конечно, «Ужасные те придут и пройдут через него» потому, что душа плохого человека, хотя отказывается от одного набора вредных привычек, другие овладевают ею. И мы часто можем увидеть плохого человека, который устанавливается в земной власти, пылающего бешеной страстью в выполнении всего, что его ярость предполагает; и когда его ярость уходит, затем непосредственно вожделение начинает разрушать его душу; похоть останавливается на время, и тогда самовозвышение, на основании воздержания, немедленно занимает свое место в его сердце, и чтобы его боялись другие, он стремится показать себя злым и ужасным. Но когда, например, обстоятельства требуют, чтобы он сказал любую вещь двулично, он, своего рода, откладывает свою страшную гордость, и легко льстит в адрес того, кого нужно, и не боясь попрать свою гордость, он включает в себе лицемерие. И поэтому он правильно сказал о том, в чьем уме они постоянно сменяют друг друга: Ужасные те придут и перейдут через него, потому что из-за всех злых привычек, которые влетают и вылетают из него и происходят друг от друга, его душа как бы захвачена многими злыми духами, уходящими и возвращающимися. Но именно из-за этих вещей, которые он делает, и которые выходят наружу частями, в его душе он имеет все эти плохие вещи связанными между собой сразу и вместе. Отсюда добавляется:

Стих 26. Вся тьма спрятана в его тайных местах (Иов.20:26).

34. Ибо, хотя лицемер проявляет хорошие действия внешне, все равно, «тьма» злодеяний появляется в нем; но это менее проявляется в деле, чем ложь, похороненная в его тайных мыслях. Ибо тот, кто не приводит все плохие вещи сразу в исполнение, все же в тишине своего сердца хранит все эти вещи, которые могут сделать зло. И еще, «тьма», как говорят, спрятана в его тайных местах потому, что даже когда он и не обладает всеми этими злыми вещами в себе, но он стремится увидеть их в своих ближних. Теперь пусть добавит он о возмездии, которое эту отверженную душу постигнет. И далее продолжается:

Огонь не раздуваемый должен пожирать его (Иов.20:26).

35. Самое удивительное в этих словах то, как огонь ада точно описан! Ибо телесный огонь, чтобы гореть, нуждается в телесном топливе; и, когда необходимо его сохранить, как мы хорошо знаем, его надо подкармливать древесиной, и разжигать, и поддерживать его, и лелеять. Но наоборот, огонь ада, в то время как это телесный огонь, и телесно потребляет детей погибели, которых бросают в него, он не зависит от человеческих усилий, он не питается древесиной, но, сотворенный когда-то чтобы быть, он длится вечно, неугасаемый: все время он не нуждается в растопке, и не теряет свой жар. Итак, хорошо сказано об этом лукавом: Огонь не раздуваемый должен пожирать его, в этом справедливость Всевышнего, Который, предвидя будущие события, с самого начала мира создал огонь ада, который должен когда-то начать наказание нечестивых, но никогда не закончится его тепло даже без топлива. Но это надо знать, что все дети погибели, поскольку они согрешили в духе и плоти совместно, будут мучиться в духе и плоти также. Потому сказал псалмопевец: Ты сделай их, как печь огненную во время гнева Твоего (Пс.20:10). Господь смешал их в гневе Своем, и пожрет их огонь. Ибо «печь» нагревается изнутри; но тот, кого «пожирает огонь» начинает потребляться извне. Для того, чтобы Священное Писание могло показать, что потерянные сжигаются внутри и снаружи, Оно свидетельствует о том, что они сразу «пожираются огнем» и «сделаны, как печь огненная», ибо в результате этого сгорания они должны будут мучиться и телесно, и горько гореть в духе. Следовательно, в этом месте тоже, когда он заявил о том, что огонь, который не раздувается, должен пожирать его, он немедленно добавил о его духе:

Оставшееся в шатре его пойдет во зле с ним (Иов.20:26).

36. «Шатер» лукавого человека – это его плоть, в которой он обитает в радости, и если бы это было возможно, он желал бы никогда не выйти из нее. Но праведники, которые поместили свою радость в ожидание небесных наград, и говорящие с небесами, в то время как они все еще находятся во плоти, как будто уже и не живут во плоти потому, что они не питаются никакими удовольствиями плоти. И потому было сказано некоторым людям: Но вы не по плоти живете, а по духу (Рим.8:9): это не значит, что они не были во плоти, те, которые в послании своего наставника получили такие увещевания; это быть не «во плоти» означает не владеть ничем, связанным с любовью плотских объектов. Но, с другой стороны, этот злой человек, потому что он установил все свое восхищение в плотской жизни, «жил в шатре» плоти. Той самой плоти, которую он должен получить обратно в воскресение, и которая будет гореть вместе с ним в огнях ада. Тогда он будет стремиться выйти из нее; тогда он будет искать, если бы он только смог, как уйти от своих мучений; тогда он будет хотеть, чтобы он только смог бросить то, что он любил: но потому, что он предпочитал плоть Богу, он, пройдя через Суд Божий, будет только мучиться в огне. Вот здесь он не имеет ум, чтобы оставить ее, и все же изымается из нее, а там он хочет оставить ее, но хранится в ней для наказаний. И поэтому для увеличения мучений, он и тут забирается из плоти против своей воли, и крепко держится в плоти там, когда он не желает этого. И потому что его дух в долгих муках жаждет избавиться от плоти, которую он любил горячо, и не имеет силы для этого, сказано: Оставшееся в шатре его пойдет во зле с ним. И продолжая обвинение его, он прямо сказал:

Стих 27. Небеса откроют беззаконие его; и земля восстанет против него (Иов.20:27).

37. Что мы понимаем под «небесами», если не праведников, и что под «землей», если не грешников? И, следовательно, в молитве Господней мы молимся: Да будет воля Твоя на земле, как на небе, имея в виду, что воля нашего Создателя, таким же образом, как она осуществляется во всех праведниках, также могла быть выполнена во всех грешниках. Кроме того, о праведниках сказано: Небеса проповедуют славу Божию (Пс.18:2). И человеку, когда он согрешил, был вынесен приговор: Земля ты, так в землю вернешься. Итак, тоже говорится этому безбожному человеку, когда приведен он к этому ужасному суду: «Небеса откроют беззаконие его; и земля восстанет против него», потому что этот человек, который здесь никогда не жалел ни хороших, ни плохих, должен, как следствие, получить обвинение и от жизни праведников и от грешников. Из этих двух действительно хуже, если человек преследовал и ранил праведников, а не грешников; и, следовательно, сказал пророк: ее кровь среди нее: она вылила ее на гладкую скалу; она вылила ее не на землю, чтобы не покрыть ее пылью (Иез.24:7). «Земля» и «пыль» обозначают действительно грешников, но «гладкая скала» – праведного человека, который не сделался грубым от жестких ссадин грехов; итак, «кровь изливается на очень гладкой скале», когда злоба кровожадного бушует и затрагивает праведного. Но в то время как несправедливо огорчать праведных, – значительно хуже, чем неправедных, тем не менее, это намного хуже – причинять боль и праведным, и неправедным одновременно; и, следовательно, в то время как нечестивые ранят и хороших, и плохих, звучит: Небеса откроют беззаконие его; и земля восстанет против него потому, что он в одно и то же время восстает сам против тех, кто наслаждался вещами небесными, и угнетает тех, кто наслаждался вещами ниже. Но это может быть еще также, что «землей» могут быть обозначены не грешники и отверженные, но те, кто, занимаясь земным служением, при помощи милосердия и слез, достиг вечной жизни, в отношении которых сказано псалмопевцем: когда Господь провозгласил приход Судного, Он призывает свыше небо и землю, чтобы Он смог судить народ Свой (Пс.49:4). Он призывает свыше небеса, когда они, кто, оставив все, что они имели, пришли в небесную жизнь, и призваны сидеть с Ним на Суде, и прийти с Ним в качестве судей; но «земля призывается свыше», когда те, кто были привязаны к земным путям деяний, все же искали небесное больше, чем земное, и которым сказано: Я был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня. Итак, «небеса раскрывают зло» лицемера, а «земля восстает против него» потому, что они, которые приходят вместе с Богом в качестве судей, и те, кто по решению Суда освобождены, становятся свидетелями его беззакония. Таким образом, ничто из вещей, которые он совершил, не может быть скрыто от взгляда в момент осуждения, и если действительно многие его поступки сейчас скрываются от его ближних из-за его двуличия, они станут явными в день Суда; все, что было скрыто в нем, он принес на свет.

Потому далее справедливо добавляется:

Стих 28. Выстрел из его дома будет раскрыт, и он будет забран в день гнева Божьего (Иов.20:28).

38. «Выстрел из его дома будет раскрыт», когда каждая плохая вещь, что появилась в его сознании, становится явно видна. Пока «выстрел из дома» лицемера остается скрытым от глаз потому, что, хотя его дела внешне выглядят хорошими, его намерения еще скрываются. Потому что это одна вещь то, что он делает, а другая – что он при этом держит в мыслях. Но в пришествие Судьи совесть каждого человека открыто свидетельствует о нем (как написано: мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую (Рим.2:15)), и «выстрел из дома» лицемера раскрываются, потому что злой умысел оголяется в его сердце. И он будет забран в день гнева Божьего потому, что, когда по решению разгневанного Судьи он помещается в огонь возмездия, он удаляется от Его взгляда. Ибо, он, кто пока он жил, не принял мысль о самых высоких вещах, попав под вес своих грехов, падет от лица Судьи в глубины наказания. Но сейчас Судья видит и терпит грешника с его грехами, и потому, что это день милости, а не день гнева, Он ждет каждого, чтобы тот обратился. И в этот день милости лицемер, если он по-прежнему остался равнодушен, в то время как он и совершает много злых дел и не получает наказания бедствиями, то в день гнева он будет забран потому, что будет помещен в справедливое наказание возмездия и отрезан от лица вечного Судьи. И далее продолжается:

Стих 29. Это удел человеку нечестивому от Бога, и наследие его слов от Господа (Иов.20:29).

39. Ибо если бы, находясь в этой жизни, он был нацелен на то, чтобы действовать справедливо, он получил бы свой «удел» в общении с Господом в Царстве Небесном; а потому, что он решил идти на поводу у плохих желаний, его «удел от Бога» он получит в муках потому, что он не стремился получить свой удел в благодати, что от Господа. Но это он хорошо сказал: и наследие его слов от Господа. Ибо, погружаясь в наказание за огромные дела нечестия, он считал, что никогда не будет судим за слова, которые он говорил. Но когда строгая справедливость Всемогущего Бога взыскивает наказание потерянным грешникам за их коварство делами, Он наказывает зло их, даже в возмездии за их слова, чтобы те, кто есть должники за большие преступления, попадая в наказания, заплатили даже самый последний грош. Ибо они щадили в себе даже малейшее зло, и принесли потому большее зло в себе. Святые не хотят получить удел от Господа, но хотят, чтобы Сам Господь был их частью. Потому пророк молится, говоря: Бог мой – часть меня во век (Пс.72:26), а злой человек потому, что он не стремился, чтобы иметь Самого Господа своей частью, нашел огонь как свою «часть» без Господа, удаленный от Его Лица, и потому что он не стремится найти радость в Нем, он мучится внизу, удаленный от Него. Эти вещи Софар произнес таким образом, что то, что он говорил против лицемеров, он говорил как бы против жизни благословенного Иова, думая, что тот, кто был поражен Господом, не мог сделать с простым сердцем все хорошие вещи, которые он сделал. Ибо его, которого он видел под бичами, он считал заслужившим гнев Бога. Но друзья благословенного Иова, также являя нам подобие еретиков и в этом показывают, что еретики, видя в Святой Церкви некоторых, которые живут праведно, стонущими под ударами бичей, считают, что они не имеют заслуги в добрых делах, и решают, что они плохие люди, те, которых они видят страждущими по воле Бога; не зная, что Много скорбей праведного (Пс.33:20), и что Он бьет же всякого человека, которого принимает (Евр.12:6). Но благословенный Иов, по обычаю Святой Церкви, которая несет с терпением удары слов от рук коварных и, когда она слышит высказывания гордеца, никогда не покидает тропу ее смирения, тоже отвечает с великим смирением сердца, говоря:

21

Стих 2. Услышь, я молю тебя, мою речь, и покайся (Иов.21:2).

40. Ибо, когда он сказал: услышь, и добавил: я молю тебя, он показывает, как смиренно он говорит, умоляя людей, отекших в гордости против него, чтобы вернуть их мысль в учение сохранения истины. И потому что святые Вселенской Церкви не только готовы учить тому, что правильно, но и пройти вещи, сотворенные против них, не боясь насмешек, добавляется: Потерпите меня, пока я буду говорить; и после моих слов, если они покажутся такими, насмехайтесь (Иов.21:3).

41. Ибо, когда хорошие люди говорят, есть два момента, которые они преследуют в своей речи, а, именно, что их речь должна быть полезна для них самих и их слушателей, или только для них самих, если их слушатели не в состоянии извлечь из их речи пользу для себя. Ибо, когда хорошие вещи, которые они говорят, слышны хорошо, они приносят пользу и им, и их слушателям; но когда они вызывают насмешки со стороны слушающего, несомненно, речь все равно полезна для них самих, потому что они выходят из греха молчания. Итак, пусть благословенный Иов, чтобы он мог послужить и себе, и своим слушателям, говорит слова: Услышь, я молю тебя, мою речь, и покайся. Но чтобы он мог выполнить то, что он обязан, хотя бы по отношению к себе, даже если он не в состоянии принести пользу своим слушателям, добавляет он: Потерпите меня, пока я буду говорить; и после моих слов, если они покажутся такими, насмехайтесь. Я еще отметил, что прежде чем он добавил «покайся», он начал со слова Услышь, но когда он добавил слова: и после моих слов, если они покажутся такими, насмехайтесь, он начал со слов «потерпите меня». Ибо «услышь» – это призыв тому, кто действует по свободной воле, но «потерпите меня» – это призыв к тому, которому придется действовать против своего желания. И поэтому, если его друзья желают учиться, пусть «услышат», но, если они хотят дразнить, пусть «потерпят» обучение смирению, которое тяжкий и обременительный груз для гордого взгляда. И далее продолжается:

Стих 4. Как по мне, разве моя речь против человека, что я не должен быть справедливо печален? (Иов.21:4).

42. Кто угодил Богу, не угодив людям, не имеет никаких оснований для печали. Но тот, кто, угождая людям, вызывает недовольство Бога, или думает, что он не угодил и Богу, и людям, если печаль не постигнет его, доказывает отсутствие мудрости. Теперь благословенный Иов считает, что он вызвал недовольство Бога в разгар полученных ударов, и, следовательно, его ум в печали об этом, поскольку он не пренебрегает Тем, Чье недовольство он боится вызвать. Теперь, если бы он был поруган человеком относительно достоинств своей жизни, он не имел бы никакого повода, чтобы почувствовать печаль, но, постигшие его удары Свыше заставили его сомневаться в своей прошлой жизни, и он справедливо испытывает печаль от бедствий. И далее добавляется:

Стих 5. Посмотрите на меня, и поразитесь (Иов.21:5).

43. То есть, рассмотрите то, что я сделал, и поразитесь вещам, которые я прошел под этим бичом. И он еще дальше справедливо вводит слова:

И положите перст на уста.

Как будто он сказал простыми словами: «Зная хорошие вещи, которые я сделал и, увидев беды, которым я был подвергнут, вас самих это должно удержать даже от преступного слова, и в моих ударах вы можете почувствовать страх вашей боли». И действительно, нашими пальцами мы определяем свойства вещей, и потому осмотрительность, вполне справедливо обозначена пальцами; и, следовательно, сказал псалмопевец: благословен Господь Бог мой, Который научает руки мои брани, и мои пальцы сдержанности (Пс.143:1); то есть дела обозначаются словом «руки», а словом «пальцы» – осмотрительность. Итак, положить перст на уста, это когда язык, взнузданный по осмотрительности так, что то, что он произносит, не может упасть в грех глупости. И поэтому он говорит: положите перст на уста; т.е. «присоединитесь к добродетели осмотрительности вашей речи, чтобы в тех вещах, которые вы говорите против лицемера, вы могли распознать тех людей, которым эти речи могут быть сказаны справедливо». И далее следует:

Стих 6. Как только я вспоминаю, я боюсь, и трепет объемлет плоть мою (Иов.21:6).

44. То, что благословенный Иов не забывает о своих делах, предыдущие высказывания его уст доказывают. Посему то, что он теперь говорит своим друзьям: Как только я вспоминаю, я боюсь, и трепет объемлет плоть мою, четко сказано как бы в насмешку. Как будто явно сказано в простых словах: «Если бы я помнил, что во мне было что-нибудь от лицемера, я дрожал бы сразу в слезах покаяния». И «если бы он вспомнил, плоть его трепетала бы», он подчеркивает, что слабые дела привели бы его в уныние от страха наказания. Но, поскольку Софар сказал много вещей о внезапном осуждении злого человека, тем самым как бы пытаясь забрать все благие достижения благословенного Иова, святой человек прибавляет в ответ на его слова, говоря:

Стих 7. Почему беззаконные живут, поднимаются, и укреплены богатством? (Иов.21:7).

45. Если бы не долготерпение Бога, они никогда не жили бы долго в своих грехах. Ибо они «поднимаются богатством», когда они впервые начинают быть сильными, но они «укрепляются» им, когда им разрешается прожить долго в этой жизни. Тех, чье имущество возвышает их, долгота дней укрепляет в гордости своей власти. Или, конечно, о них говорят: «подняты и укреплены» потому, что они «подняты» почестями и «укреплены» богатством. Но есть очень многие, которые, то время как они и «подняты» почестями и «укреплены» богатством, и сподобились вещей, которых они жаждут в этой жизни, но лишены детей. Для них большое наказание, когда они видят себя обладателями большого наследования, но не имеют наследников, которым они могут оставить его. Что хорошего если любая вещь доступна, кроме детей, которые могут стать их наследниками? Но далее следует:

Стих 8. Семя их пред глазами их с ними (Иов.21:8).

46. ​​Но вот, для увеличения их счастья, вместе с большим имуществом, они получают также и наследников, данных им; и чтобы никакое неизбежное обстоятельство не могло удалить от их глаз тех, в ком душа их находит удовольствие, он сказал об этом семени их: Семя их пред глазами их с ними. Но что, если детей они сподобились, но сами дети поражены бесплодием? Семья вырождается в них, и опять опасность грозит, что семья вымрет, как это могло быть от бесплодия родителей. И далее продолжается:

И толпа соплеменников и внуков перед их глазами (Иов.21:8).

Вот, жизнь принадлежит им, почести и богатство есть у них, дети у них, и внуки у них. Что делать, если тайная мысль наполняет желчью ум, и внутренний раздор убивает радость их безопасности? Что процветания этого мира, если это не в радость? Но далее продолжается:

Стих 9. Их дома в безопасности и в мире, и нет жезла Божия на них (Иов.21:9).

47. Их дома в безопасности и в мире в том, что они живут в совершении греха, и они делают вещи, которые нужно оплакивать, но они никогда не покидают свои радости. И «жезл» наказания свыше не поражает их, и они идут тем более безудержно к новым грехам, чем менее они были наказаны за предыдущие. Но, поскольку мы услышали, как они процветают в безнаказанности, давайте еще услышим, какое процветание радует их дома.

И далее продолжается:

Стих 10. Их вол плодовит и не знает неудач; корова их зачинает и не теряет теленка (Иов.21:10).

В привычке общего разговора «вол» означает мужской пол, а «корова» – женский, но в литературной фразеологии «вол» означает бесполое существо. Потому тут сказано: Их вол плодовит и не знает неудач; корова их зачинает и не теряет теленка. Ибо для владельца стада, первая удача в том, чтобы стадо не было бесплодным, вторая удача в том, чтобы особи, что понесли, рождали детенышей, и третья, чтобы благодаря кормлению потомство успешно росло. И поэтому для того, чтобы показать, что нечестивые обладают всем этим вместе, благословенный Иов и говорит нам о том, что их стада размножались, что они разрастались и не были лишены собственных отпрысков. Но он упускает радость, если в то время как стада растут, потомство их владельца не процветает. Потому к плодотворности их стада, нам сразу явлено и дальнейшее процветание их семьи. Ибо сказано:

Стих 11. Их малютки выходят, как стаи, а их дети наслаждаются веселясь (Иов.21:11).

48. Чем больше помещений даровано им во владение, тем большее количество малюток может возникать, которое можно удержать в безопасности. Но в то время как он сказал, наслаждаются, веселясь, чтобы мы не подумали, что дети в доме нечестивого имеют слишком мало развлечений или они слишком скудны, он добавляет, говоря:

Стих 12. Они берут тимпан, и гусли, и веселятся под звуки органа (Иов.21:12).

Как будто он сказал простыми словами: В то время как хозяева набухают в гордости и раздуваются от имущества, иждивенцы веселятся в праздных развлечениях. Но, о благословенный человек, зачем ты рассказываешь нам все эти многочисленные вещи о прелести жизни нечестивых? Теперь, после долгого времени, что ты потратил на описание их, после долгих речей, одним словом ты указываешь, что ты думаешь. И далее продолжается:

Стих 13. Они проводят свои дни в процветании, и в мгновение нисходят в преисподнюю (Иов.21:13).

49. Да, о блаженный муж, ты долго и широко говорил об их удовольствиях, и как теперь ты говоришь, что они в мгновение нисходят в преисподнюю, показывая, что вся продолжительность времени настоящей жизни была ничем другим, но одной «точкой», когда она оборвалась в конце? Ибо, когда человек подходит к последнему концу, он больше не держит ничего в прошлом, видя, что все периоды времени прошли, и он не имеет ничего в будущем, потому что не осталось ему даже одного мгновения. Так жизнь, сужается в одно мгновение – одну «точку» времени. Ибо, как мы уже говорили, точка ставится мгновенно, одним касанием; и поэтому он как бы касается точки жизни, тот, который получил и потерял ее. Под «мгновением» вполне возможно, также может быть понято, как это часто случается, что те, кто долго носили неправду, оказываются захваченными внезапной смертью, что им даже не предоставлено возможности оплакать перед смертью то, что они сделали неправильно. Но, видя, что иногда жизнь праведников также прерывается внезапной кончиной, мы должны понимать это по-другому потому, что если мы изучим слова их временной жизни, то поймем, что они знали, что все проходящее на самом деле внезапно. Но друзья благословенного Иова считали его неправедным потому, что они видели, как он страдает под бичами. Потому справедливая истина явлена ​​им голосом этого святого человека о процветании и падении нечестивых, говоря о том, что процветание в настоящей жизни не свидетельствует о невинности, потому что многие из них попадут в вечные муки, и очень многие забираются к бесконечным страданиям, не познав бича здесь.

О которых еще дополнительно добавляется:

Стих 14. Кто сказал Богу: отойди от нас (Иов.21:14).

50. Сказать это в словах даже глупые люди не осмеливаются, но все злые люди говорят Богу, не в их словах, но в их путях: отойди от нас. Ибо они делают те вещи, которые Всемогущий Бог запрещает, и что еще они делают тогда если не закрывают свою душу от Всемогущего? Ибо, как выполнение Его заповедей это поселить Его в самом себе, так и противоречить в делах Его заповедям – это держать Его в удалении от места обитания сердца. Итак, они говорят, отойди от нас, которые отказываются уступить Ему подход к себе, и нападают на Него злыми делами, даже если они, кажется, хвалят Его в словах. Кроме того, они говорят:

Ибо мы не хотим знать путей Твоих (Иов.21:14).

51. И это происходит от того, что они слишком равнодушны, чтобы приобрести знание о Нем. Ибо есть некоторые, кто из того, что говорит Истина: И слуга, который не знает волю его господина, и творит вещи, достойные наказания, бит будет меньше. Но тот, кто знает волю его господина, и не поступает в соответствии с ней, бит будет много (Лк.12:47–48), выбирают не знать, что они должны делать, и думают, что они будут биты меньше, если они не знают, что они должны были положить в дела свои. Тем не менее, одно дело – это не знать, а другое дело – сознательно выбрать незнание. Не знает тот, который желает приобрести знание, но не в состоянии. Но тот, кто, чтобы не знать, отвращает ухо от голоса истины, такой человек не незнающий, а презирающий знание. Теперь еще, «путь» Бога – это мир, «путь» Бога – это смирение, «путь» Бога – это терпение. Но злой пренебрегает всем этим, мол, не хотим мы знать путей Твоих. Ибо пока они чувствуют себя большими, раздувшись от гордости в этой жизни, пока они набухают в своих почестях, в это время они пренебрегают «путями» Бога в мыслях своего сердца. Ведь путь Бога в этом мире был смирением, потому что Господь и Бог, Искупитель наш, ради нас, людей, пошел на поруганье, осмеяние, страдания; и Он прошел злое отношение этого мира с терпением, решительно сторонясь благ этого мира, чтобы Он, возможно, мог научить и нас, что мы должны быть направлены на процветание вечной жизни, и не боятся невзгод настоящей жизни. Но злые пожелали славу настоящей жизни, и отказались от смирения, и потому они описаны, как говорящие: не хотим мы знать путей Твоих. Ибо они не желают знать то, что они презирают сделать. Чьи слова он продолжает дальше, когда говорит:

Стих 15. Кто Вседержитель, чтобы нам служить Ему? (Иов.21:15).

52. Ибо ум человека так мелочно истекает во внешнее, так рассеивается в вещах материальных, что не может обернуть себя внутрь, и не в состоянии думать о Нем, Кто невидим. Таким образом, плотские люди, упразднив духовное верховенство, потому что они не видят Бога телесным взглядом, в тот или иной момент приходят к тому, что даже не могут представить себе, что Он есть. Отсюда написано: Сказал безумец в сердце своем, Там нет Бога (Пс.13:1). Потому он теперь говорит: Кто есть Всемогущий, что мы должны служить Ему? И очень часто бывает так, что люди ставят своей целью, чтобы служить их ближним, которых они видят телесным взглядом, вместо того, чтобы в первую очередь служить Богу, Которого они не видят. Ко всему, что они делают, они тянутся своими глазами, и потому, что они не могут протянуть глаза тела к Богу, они либо презирают платить Ему дань, либо, если они начинают это делать, то быстро утомляются. Ибо, как уже было сказано, они не верят, что Он есть, Тот, Кого они не видят телесным зрением. Те, кто ищет Бога, Творца всех вещей в духе смирения, будут иметь в себе опыт, что вещь, которая не видна, может быть лучше, чем объект, который видимый. Ибо мы все получаем силу, чтобы быть, от невидимой души и видимого тела; но если то, что невидимо, выходит из тела, то, что видимо, сразу погибает. И глаза тела остаются открыты, но они не могут видеть или воспринимать любую вещь. Ибо тот, кто смотрел, ушел, и дом остался пустой плотью, когда невидимый дух отошел, который смотрел через его окна. Поэтому то, что невидимые вещи лучше, чем те, что видимы, даже все плотские люди должны понимать по себе, и от этого понимания начать путь к Богу, видя, что Он здесь, что Он продолжает быть невидимым, и продолжает быть Высшим в той же мере, насколько Он никогда не может быть познан. Но есть некоторые, которые не сомневаются ни в том, что Бог есть, ни в том, что Он непознаваем, и которые, несмотря на это, ищут не Его Самого, а Его внешних подарков. И когда они видят, что есть те, которые подчиняются Ему, они презирают сами Ему подчиняться. В связи с чем, следующие слова он также добавил:

И какую выгоду мы получим, если мы помолимся Ему? (Иов.21:15).

53. Когда в молитве, Бог не является тем объектом, к которому мы стремимся, ум быстро устает от молитвы, и когда человек просит вещи, которые, может быть, Бог по Своему тайному решению отказывается дать, Он Сам становится объектом ненависти, Тот, Кто не дает то, что так хочется. Но Господь желает, чтобы Он Сам был любим больше, чем вещи, которые Он сделал, и чтобы молились мы за вещи вечные, а не временные; как написано: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф.6:33). Ибо, Он не говорит «дано будет», но говорит «приложится», и Он прямо показывает, что то, что дается в качестве основного – это одна вещь, и то, что добавляется сверх – это другое. Для нас, в то время как вечный мир должен быть в мысли и намерении, а мир временный, как то, в чем мы нуждаемся сейчас, и одно «дано», а второе «добавлено» к нему сверх первого. И все же это очень часто бывает, что, когда люди молятся за временные хорошие вещи, но не ищут наград вечных, они ищут то, что должно «добавится», и не хотят того, к чему это нечто должно быть «добавлено». Они также не считают, что это стоит их молитвы, если они будут бедными в вещах временных, и жить вечно богатыми в блаженстве. Их глаза фиксируются только на видимых вещах, и как уже было сказано, они отказываются от приобретения невидимых трудом молитвы. Тот, кто ищет объекты выше, будет получать за свой труд чудесный плод, когда ум, занятый в молитвах, тоскуя по своему Создателю и горя в божественных желаниях, объединится с тем, что выше и отделится от того, что ниже, и откроет в себе любовь к внутреннему, и разгорится еще. Тот, кто любит вещи выше уже поднялся высоко; и, продолжая желать этого, душа раскрывается после небесных объектов, и чудесным образом вкушает то, что жаждет получить. И далее продолжается:

Стих 16. Но их хорошие вещи не в их руках, потому пусть будет их совет далеко от меня (Иов.21:16).

54. Тот имеет свои хорошие вещи в руке, кто, презирая временные вещи, заставляет их находиться под властью разума. Ибо тот, кто любит их сильно, подчинен им больше, чем они ему. И многие из праведников были богаты в этом мире; у них было и состояние и почести и, они, казалось, обладали многими вещами; но по милости, их разум не был одержим чрезмерным обладанием этими вещами, которые были у них и потому «их хорошие вещи были в их руках», ибо эти вещи находились в подчинении у власти души. Но, с другой стороны, злые люди, так нацеливают себя и свои сердца на внешние вещи, что они сами не столько обладают вещами, сколько держат свои умы в рабстве того, чем они обладают. Поэтому, после сказанного: их хорошие вещи не в их руках, он справедливо добавил: потому пусть будет их совет далеко от меня. Ибо, что такое «совет нечестивых» если не поиск земного, и пренебрежение вечной славой, стремление к временному благополучию за счет внутреннего, и, в результате переход от временных печалей к вечным мукам? Пусть святой человек в том, что касается этих целей нечестивых, говорит: потому пусть будет их совет далеко от меня. Потому что он видит, что лучше стонать здесь под бичом в этом кратком мгновении, чем попасть в муки вечного возмездия. Но даже и в этой жизни они, те, которые склонились к тому, чтобы сделать своим путем процветание в ней, не наслаждаются непрерывно процветанием. Но много раз их радости обрываются стонами страдания. Потому он добавил:

Стих 17. Как часто должны их свечи погаснуть? и как часто должно наводнение прийти на них, и Он разделяет им горе в ярости Своей? (Иов.21:17).

55. Часто бывает, что злой человек считает жизнь своих детей «свечами», но, когда сын, который любим чрезмерно, забран, то, что казалось «светом» для нечестивых «погасло». Часто злой человек считает веру во временное достояние своей «свечой», но, в то время, как достояние ушло, это сбрасывает его с высоты и его свеча гаснет, которая сияла ему в соответствии с его желанием. Часто злой человек думает, что ресурсы земного вещества принадлежат ему, как большая свеча, дающая свет, но когда в руинах, падающих на него, он теряет богатства, которые он любил больше, чем самого себя, что еще с этим человеком происходит, если не потеря свечи, в свете которой он радуется? И поэтому он, что не имеет никакого желания, чтобы отдохнуть в своей радости на том, что Вечно, даже здесь, где он считает, что создает себя сам, он не может радоваться непрерывно. Ибо, так часто, как «свеча нечестивых гаснет» сразу должно наводнение прийти на них, и Он разделяет им горе в ярости Своей. Наводнение придет на нечестивых, когда они подвергаются волнам печали от каких-либо невзгод. Ибо Всемогущий Бог, когда Он видит Себя презираемым, а земное желание – приводящим в восторг, поражает горем то, что Он видит предпочитаемым перед Ним в мыслях злого человека. Теперь он хорошо сказал: Он разделяет им горе в ярости Своей. Ибо злого человека ждут вечные беды в возмездии, но иногда поражает Он его душу даже здесь временным горем, и потому что и здесь, и там Он поражает, Он разделяет горе в ярости Своей на головы нечестивых. Ибо Он не дает настоящее наказание, способное вознести ум злого от нечестивых желаний, чтобы освободить его от наказаний в вечности. И, следовательно, сказал псалмопевец: На нечестивых прольет он дождь капканов, огонь и серу, и бури; это должна быть их доля из чаши (Пс.10:6). Упоминая «капканы, огонь и серу, и бури» он перечислил действительно множество бед; но из-за того, что грешник, даже неся их, все равно наказывается вечным наказанием, он, следовательно, назвал эти беды не всей их чашей, но «долей их чаши», видя, что их страдания начались действительно здесь, в бедах, но перейдут в вечные муки. О конце которых он еще дополнительно добавляет:

Стих 18. Они должны быть, как прах пред лицем ветра, и, как пепел, что буря расточает (Иов.21:18).

56. Когда злой человек видит себя в силе, когда он совершенно не ограничивается или не сдерживается в своих действиях угнетения и насилия, в воображении этого плохого человека он вроде бы держит равновесие и крепко укоренен в этом мире. Но когда решение строгого Судьи настигает всех нечестивых, как прах пред лицем ветра потому, что, если можно так сказать, все они под внезапным порывом гнева поднимаются и отправляются в огонь, те, которых здесь, из-за их поспешных суждений, слезы огорчения не могли сдвинуть, как будто нечто тяжелое и весомое. И в руках Судьи те легки, которые по своей несправедливости были тяжелы для ближних. И, как пепел, что буря расточает. Перед глазами Всемогущего Бога, жизнь нечестивого пепел, ибо в то время, как он покажется цветущим на мгновение, он уже виден уничтоженным Его суждением, ибо он повернут в сторону к вечному пламени. И пепел, что буря расточает, потому что Господь придет, и не в безмолвии. Огонь пожирающий перед Ним, и великая буря вокруг Него (Пс.49:3). Ибо в гневе этой бури нечестивые забираются от взгляда Вечного Судьи. А те, что здесь установили свой ум в злом желании, становятся как «прах» и «пепел» потому, что их буря захватывает и уносит в вечное наказание.

И далее продолжается:

Стих 19. Бог возложит на детей горе их отца. И когда Он воздает, то он должен знать это (Иов.21:19).

57. Мы знаем, что написано: за вину отцов наказывающий детей, и детей детей до третьего и четвертого поколения (Исх.34:7). И опять написано: зачем вы употребляете в земле Израилевой эту пословицу, говоря: «отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина»? Живу Я! говорит Господь Бог, – не будут вперед говорить пословицу эту в Израиле. Ибо вот, все души – Мои: как душа отца, так и душа сына – Мои: душа согрешающая, та умрет (Иез.18:2–4). Таким образом, в этих двух утверждениях, в то время как там видится разнородный смысл, разум слушателя должен искать значение, идя путем проницательности. Ибо первородный грех мы получаем от наших родителей, и, если не имеем благодати Крещения, которая освобождает нас от него, мы несем с нами грехи наших родителей. Итак, «Он наказывает детей за вину отцов», когда за вину родителей, душа потомства загрязнена первородным грехом. И опять Он не «возлагает грехи отцов на детей» потому, что, когда мы освобождаемся от первоначальной вины Крещением, мы больше не несем грехи наших отцов, и несем только те, в которых мы сами виновны. Что, однако, может быть понято по-другому, а именно так: всякий, кто подражает злые пути плохих отцов, связан в своих грехах с ними. Но кто не следует нечестию его родителей, никогда не связывается с их преступлениями. И, потому, речь идет о том, что плохой сын, следуя плохому отцу, платит не только за свои собственные грехи, которые он добавил, но и за грехи своего отца, и к злым делам своего отца, о которых он знает, что Господь гневается за них, он не боится добавить еще и свое нечестие. И это говорит о том, что тот, кто перед Строгим Судьей не боится следовать пути злого родителя, должен быть принужден в настоящей жизни заплатить даже за проступки своих родителей. И, следовательно, там говорится: как душа отца, так и душа сына – Мои: душа согрешающая, та умрет, потому что в плоти, грех отца тоже иногда разрушает и сына. Но теперь, если первородный грех был изъят, они не связаны более с нечестием родителей. Как же это тогда получается, что маленькие дети очень часто захвачены бесами, и плоть сына страдает в наказание за отца? Ибо, плохой отец пострадавший сам, слишком упрям, чтобы почувствовать силу удара. И очень часто он поражен в своих детях, чтобы быть наказанным более резко, и печаль отца настигает его через плоть детей, чтобы злое сердце родителя могло быть наказано через воздействие на детей. Но когда не дети, но более взрослые потомки поражены за грехи родителей, что еще дается нам ясно понять, если не то, что они платят за вину тех, чьи дела они подражают? И, следовательно, он правильно сказал: даже до третьего и четвертого поколения. Ибо, в то время как вполне возможно, что «даже до третьего и четвертого поколения» дети могут наблюдать жизнь своего нечестивого предка, которому они подражают, расплата распространяется даже на них, которые были свидетелем того, чему они подражают.

58. И потому, что грех закрывает глаза нечестивых, но наказание открывает их широко на прошлое, это справедливо приобщается: И когда Он воздает, то он должен знать это. Ибо нечестивый человек не знает злые вещи, которые он делал, кроме случаев, когда он уже начинает получать наказания за эти злые дела. Потому сказал пророк: И одна досада даст понимание услышанному (Ис.28:19). Ибо он тогда «понимает», что он слышал, когда он огорчен, что он «досадно» пренебрегал тем, что слышал. Потому сказал Валаам: Тот сказал, кто слышал слова Бога, который видит видения Всемогущего, который падет, но глаза его будут открыты (Чис.24:3–4). И избранные знают и видят заранее, чтобы они могли не согрешить, и потому, безусловно, глаза их открыты. Но злой человек открывает глаза только после своего падения потому, что после его греха он теперь в своем наказании видит, чего ему следовало бы избегать, и что плохое он сделал. Касательно знания этого человека, ставшего уже бесполезным для него, приводятся и следующие слова:

Стих 20. Его глаза увидят несчастье его, и пусть он сам пьет от гнева Всевышнего (Иов.21:20).

59. Этот человек, если бы во время этой жизни он был готов открыть свои глаза на свой грех, он бы не «пил от гнева Всевышнего». Но он, что здесь отворачивает глаза от взгляда на свою вину, не может избежать приговора осуждения. Но часто те, которые не боятся наказания вечного, все же боятся делать то плохое, что может повлечь наказание во временной жизни. Но есть некоторые, которые стали настолько закаленными во зле, что они не боятся быть поражены даже во временных вещах, которые они любят, если только они могут сделать то, что они нечестиво желают. Потому здесь добавляется относительно упрямства злого человека:

Стих 21. Ибо что заботит его о доме его после него? или если число месяцев его уменьшено вдвое? (Иов.21:21).

60. Мы не должны это так понимать, что этот лукавый человек после того как он осужден на вечное наказание, никогда не думает о «своем доме», то есть о своих связях, которые он оставил; поскольку Истина говорит нам Своими собственными устами, что богатый человек, который был похоронен в аду, даже в разгар наказания проявлял заботу и беспокойство о своих пяти братьях, которых он оставил (Лк.16:27–28). Ибо, каждый грешник будет превращен в мудрого наказанием, каждый, кто продолжает тут оставаться глупцом в грехе, потому что, окунувшись в наказание там, он открывает глаза на причины, которые здесь, погруженный в удовольствие, он не видел; и под пытками наказания он вынужден узнать мудрость, которую здесь не видел, ослепленный гордостью и пребывая в глупости. Для этого человека, однако, его мудрость не будет полезна, потому что здесь, где он должен был действовать по велению мудрости, он не использовал такую возможность. Ибо он жаждал суверенное благо здесь: иметь потомство его рода, заполнить свой дом слугами и вещами, и жить долго в этом тленном состоянии плоти. Но если случится, что любая вещь приходит в его желания, которую, однако, он не может получить никак, кроме как нарушив запрет своего Создателя, его ум на какое то время считает, что, если он сделает нечто здесь, вызывающее гнев Творца, он будет наказан в своем доме, детях, жизни. Но тут же его гордость ужесточает его, и он забывает о возможных наказаниях для его дома, или его теперешней жизни, и его ум не заботится уже об этом, пока он может получать то, что хочет, и в то время, пока он живет, он никогда не перестает ограничивать свои удовольствия. И вот, его дом получает удары из-за его греха; но что заботит его о доме его после него? Вот, он наказан за злое дело уменьшением продолжительности жизни, которая, возможно, была, сокращена, но что ему за дело до того, что число месяцев его уменьшено вдвое? Даже в этих вещах грешник устанавливает себя против Бога, в которых Всемогущий Бог сокрушает его жесткость; и даже понесенное наказание не приклоняет ум, который затвердевает в сопротивлении к Богу. И узрите, как тяжела мерзость греха, за который сразу установлено пред умом наказание, если даже страх мучений не сгибает шею сердца пред нашим Творцом! Но, когда мы слышим эти вещи, что он сказал, возникает вопрос, почему Всемогущий и Милосердный Бог позволил такое своеволие в человеческом разуме, из-за которого он так падает в своей слепоте? Но чтобы никто не осмеливался просеивать тайные смыслы судов Божиих, он по праву добавил:

Стих 22. Бога ли учить ведению? видя, что Он судит горних? (Иов.21:22).

61. Когда в вещах, которые касаются нас, у нас есть сомнения, мы должны смотреть на других, которые хорошо известны нам, чтобы успокоить ропот мысли, который возник в нас в результате нашей неопределенности. Ибо, узрим, что, в то время как бичи восстанавливают избранных к жизни, те же бичи не удерживают злых от их плохих поступков, и суждения Всемогущего Бога о нас действительно тайные и справедливые. И если мы поднимем глаз нашего ума к вещам выше, мы видим, что в том, что касается нас, мы не можем пожаловаться на несправедливость. Ибо, Всемогущий Бог взыскал за деяния ангелов, и благословил некоторых пребывать в вечном свете, не пав, а другие пали по свободной воле от состояния их возвышенности, и полегли в мести вечного проклятия. Для нас Он не творит ничего несправедливо, Тот, Который судил справедливо даже существ, более тонких, чем мы. Так пусть он скажет: Бога ли учить ведению? видя, что Он судит горних? Ибо Тот, Кто делает прекрасные вещи даже выше нашего уровня, безусловно, в том, что касается нас, упорядочил все вещи с ведением. Это доводится нам сначала, и далее добавляет он для ума человека, что томится в попытке познания. И далее следует:

Стих 23–25. Один умирает в своей полной силе, будучи богатым и процветающим. Его внутренности полны жира, и его кости напоены мозгом. А другой умирает в горести души своей, и никогда не имеет никакого богатства (Иов.21:23–25).

62. Эти вещи действительно таковы, и потому, кто может исследовать тайны Всемогущего Бога, чтобы выяснить, почему Он разрешает им таковыми быть? Теперь об избранных и потерянных, их жизнь действительно отличается, но тление плоти в смерти неразличимо. Потому добавляется:

Стих 26. И все же они будут лежать во прахе, и червь покроет их (Иов.21:26).

Чему удивляться, если эти люди, пусть и отличались на мгновение в процветании и невзгодах этого мира, но из-за тления плоти все равно обратились в землю? Так что единственное, что надо рассматривать, это жизнь, которая, вместе с воскресением плоти приведет к различному воздаянию. Ибо, что проку в силе и процветании нечестивого, что проку в «жире и мозге», если все осталось здесь в одно мгновение, и Там находится возмездие, которое никогда не может быть оставлено? Ибо, как веселье этого лукавого переходит в горе, так горе невинной души от скорбей переходит к радости. Так что ни богатство не должно поднимать душу, ни бедность не должна беспокоить ее. Следовательно, благословенный Иов в разгар бичей получает боль тела, но не боль в мыслях; но им, что презирают его по причинение бичевания, он добавляет в упрек, говоря:

Стих 27, 28. Вот я знаю ваши мысли, и ухищрения, которые вы ошибочно вообразили против меня. Вы скажете: где дом князя? и где жилища злых? (Иов.21:27–28).

63. Ибо они вообразили, что он злой человек, тот, которого они видели потерявшим все имущество временной жизни. Но святой человек судит их с тем большей высоты, чем ровнее он стоял в праведности, получая все новые и новые удары. Ибо как эти потери вещей внешних могли причинить ему боль, если он не потерял внутри Того, Кого он так любил?

Аллегорическое толкование

64. Но если то, что говорится: И все же они будут лежать во прахе, и червь покроет их, кто-нибудь пожелает узнать в аллегорическом толковании, это можно сделать быстро (см. ст. 16 этой книги), ибо все, что уже было сказано относительно этого плохого богатого человека, мы повторяем снова. Также он сказал, что Его внутренности полны жира, и его кости напоены мозгом. Ибо, как возникает «жир» из обилия пищи, также гордость от обилия товаров, которые откармливают ум богатством, в то время как дух поднят в своем гордом поведении. Ибо гордость сердца, это своего рода как богатство для жира. И потому, что очень многие совершают грехи от изобилия, сказал пророк: их беззаконие вышло как бы из упитанности (Пс.72:7) и далее следует, что кости его напоены мозгом. Любители этой жизни есть «кости» потому, что в этом мире они обладают сильными временными достоинствами. Но если к внешним достоинствам не хватает земного личного богатства, они имеют «кости», конечно, но «мозг» в костях они не имеют. Но если любящий этот мир одновременно обладает и внешней властью, и в полной мере заполнен обилием его земного дома, о нем сказано: и кости его напоены мозгом. Или иначе это может быть понято как то, что «кости богатого человека» – это плохие и упрямые практики, но «мозг в костях» – это сами желания плохого, которые даже в удовлетворении злобы не пресыщаются в полном объеме. Такой мозг как бы питает кости, когда плохие желания поддерживают злые привычки в получении удовольствий.

65. И есть некоторые, кто в этом мире не имеет богатства, но желает, чтобы иметь. И стремится возвыситься, хотя в этом мире они не могут получить вещь, что они хотят, и хотя у них нет состояния или положения, чтобы поддержать их, но уже в плохих желаниях совесть объявляет их виновными пред взглядом внутреннего судьи. Ибо для многих очень часто это большое огорчение – то, что они не могут быть богатыми и нести себя гордо. В отношении которых он также добавил: И другой умирает в горести души своей, и без богатства. Узрите, как по той же причине, по которой богатый человек радуется пусто с гордым сердцем, другой, что беден, более пусто печален с гордым сердцем. Теперь он по праву добавил то, что касается их: И все же они будут лежать во прахе, и червь покроет их. Ибо «лежать в прахе», это закрыть глаза ума в земных желаниях; потому он сказал каждому касательно жизни в грехе, и спящему в своем нечестии: встань, спящий, и воскресни из мертвых, и Христос осветит тебя (Еф.5:14). Но «черви», которые возникают из плоти, покрывают их, потому что плотские заботы накладывают на ум и богача и бедняка вес гордости. Ибо в вещах земных бедные и богатые дети погибели, не разделяя одинаковое процветание, разделяют одинаковое беспокойство о том, чем одни уже обладают с тревогой, а другие жаждут с тревогой, и потому, что не смогли получить, огорчаются дополнительно. Так пусть это будет сказано: И все же они будут лежать во прахе, и червь покроет их. И хотя они не были одинаково подняты в мире временными вещами, но в их заботе о временных благах они одинаково были убаюканы и спали с бесчувственными глазами. И черви покрывают их вместе потому, что и тревога по обладанию тем, что желанно, и тревога не потерять то, чем обладаешь – это плотские мысли, покрывающие и тех и других.

Буквальное толкование

66. Но блаженный Иов, который никогда не возносился из-за обладания вещами, и никогда не был объят тревогой из-за того, что их потерял, будучи поглощен мыслями о каких-либо внешних потерях, не имел червей сердца, охватывающих его; и потому, что он не утопил свой ум в земных благах, он не «лежал во прахе». И говорит он далее: Вот я знаю ваши мысли, и ухищрения, которые вы ошибочно вообразили против меня, как написано: кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? (1Кор.2:11), по тому же принципу это сказано здесь: вот я знаю ваши мысли. Но дух человека неизвестен другому, когда он не явлен либо словами, либо поступками. Ибо написано: Итак, по плодам их узнаете их (Мф.7:20), потому что, благодаря тому, что делается снаружи, то, что кроется внутри, доводится до взгляда. Откуда тоже справедливо сказал Соломон: как в воде лицо смотрящего сияет, так сердца людей сияют мудростью (Притч.27:19). Опять благословенный Иов, когда он заявил, что он знал мысли своих друзей, вслед за этим добавил: и ухищрения, которые вы ошибочно вообразили против меня. Тем, что вещь открыта для просмотра ему, он может показать, что он нашел то, что скрыто лежало в них. Поэтому он добавляет от их имени злые cлова, говоря: Вы скажете: где дом князя? и где жилища злых?

67. Слабые, что желают преуспеть в этом мирском счастье, одновременно желая злого и боясь наказания, в случае тех, кого они видят пораженными, измеряют их преступление силой понесенного наказания; ибо тех, кого они видят под ударами бичей, они считают вызвавшими недовольство Бога. Следовательно, друзья блаженного Иова были убеждены, что он, кого они видят под бичом, нечестив, т.е. считают, что, если бы он не был нечестив, его «жилище» осталось бы. И всякий так думает, который до сих пор мучается в усталости немощи, который устанавливает путь своих мыслей в удовлетворении настоящей жизни, который не научился переходить к совершенным желаниям вечной земли. Отсюда хорошо добавлено:

Стих 29, 30. Спросите любого из путников; и вы будете знать, что он это понимает так же. Потому что нечестивый оставлен для дня гибели, и он будет принесен в день гнева (Иов.21:29–30).

Моральное толкование

68. Часто терпение Бога выносит долго тех, кто уже осужден к наказанию; терпение страдальчески выносит процветание тех, кого оно видит совершающим вещи все более худшие. Ибо, в то время как Он видит, в какую яму осуждения они продолжают падать, Он предпочитает быть как бы ничем для них, чтобы злые продолжали приумножать здесь вещи, которые должны быть оставлены. Но он, что женат на славе настоящей жизни, считает это великим счастьем процветать здесь по своему желанию, идет вместо будущей жизни к вечному наказанию. Поэтому только тот человек, который уже удалил из своего сердца любовь к современному миру, видит, что нет ничего для злого человека в его временном процветании. Следовательно, говоря о будущем осуждении злого человека, он по праву ссылается и на других: Спросите любого из тех, которые идут по пути; и вы будете знать, что он это понимает также. Ибо он называется «путником», если не тот, кто считает, что настоящая жизнь для него лишь путь, а не родина, кто старается исправить свое сердце, отвести его от любви к проходящему состоянию, который жаждет не проходящих вещей, но того, чтобы достичь вечный мир. А тот, кто не стремится быть путником в этом мире, далек от того, чтобы считать ничем блага этого мира, и, когда он видит те вещи, которые он сам жаждет, в изобилии у других, он изумляется. Потому пророк Давид, после того как он ушел в сердце от любви временного мира, в описании славы злого человека, сказал: Я видел нечестивца грозного, и распространившегося, как зеленый лавр (Пс.36:35–36). Но поскольку его сердце не принадлежало этому миру, он справедливо посмотрел на него, сказав: я прошел мимо, и вот, нет его. Ибо злой человек был бы чего-то достоин, если бы он сам не прошел мимо истины в склонности его ума к временному. И если бы человек был достоин, не было бы сказано, что кто-то «прошел мимо», и этим «прошел мимо» явлено, насколько мал этот человек; ибо в глазах того, кто думает о вечном воздаянии, мы видим, как мало значит временная слава. Отсюда Моисей, когда он искал славу небесного созерцания, сказал: теперь я пройти мимо, и увижу этот великий край (Исх.3:3), ибо, если бы он не отвернул поступь сердца от любви к миру, он никогда бы не смог понять вещи выше. Потому Иеремия умолял увидеть печаль его сердца, говоря: все вы, которые проходят мимо, вот и посмотрите, есть ли болезнь, как моя болезнь! (Плач.1:12), ибо те, которые не проходят через временную жизнь, как по пути, но думают о ней, как о своей стране, не в состоянии охватить мысленным взором скорбь сердца избранного. И поэтому пророк просит только тех, которые не установили свой ум в этом мире, чтобы они усмотрели его печаль. Потому сказал Соломон: Открывай уста твои для немых и защищай всех, проходящих мимо. Ибо те называются «немыми», которые никогда не противоречили в упрямстве словам проповедника; которые также являются «проходящими мимо», потому что брезгуют склонить свой ум в любви временной жизни. Поэтому то, что плохой человек оставлен для дня гибели, и он будет принесен в день гнева, понятно только «путникам» и он еще больше добавил:

Стих 31. Кто обличит его путь пред лицом его? и кто воздаст ему за то, что он делал? (Иов.21:31).

69. Часто, вызвав гнев Божий, по которому нечестивый будет страдать вечно, даже еще находясь в этой жизни, он сталкивается с опытом, в результате которого он теряет те объекты земного счастья, которые он любит, и встречается с несчастьем, которого он боится. Но мы знаем, что, находясь в процветании, он может быть обличен в своем нечестии словами праведников, но очень часто только когда его злые дела опускают плохого человека к земле, только тогда обличительные слова праведного приобретают силу в глазах нечестивого. Но в каком смысле сейчас сказано: Кто обличит его путь пред лицом его? Ибо это хорошо известно, что, зачастую, «путь нечестивого обличен» перед его лицом, только когда его процветание нарушается вмешательством невзгод. Но благословенный Иов, в то время как он говорит о теле всех нечестивых, вдруг обращает свои слова к главе всех нечестивых.

Пророческое толкование

Ибо он увидел, что в конце мира сатана, входящий в человека, которого Священное Писание называет антихрист, поднимается в таком возвеличивании, выступает с такой силой, возвышается с такими замечательными знаками и чудесами, являя мнимую праведность, что его поступки не могут быть оценены человеком, потому что с властью ужаса он объединяет признаки праведности, которая выставлена на показ, и он говорит: Кто обличит его путь пред лицом его? «Кто», то есть, «кто из людей сможет осмелиться обличить его перед его лицом, лицом того, кого он с ужасом боится»? Тем не менее, не только Илия и Енох, которые выдвинуты для грозного обличения его, но даже все избранные «обличат его путь пред лицом его», в то время как они покажут ему презрение и по совершенству ума выступят против его нечестия. Но потому что они делают это Божественной благодатью, а не своими собственными силами, он по праву теперь говорит: кто обличит его путь пред лицом его? Ибо «Кто» это может быть, кроме Бога, Чьей помощью избранные поддерживаются, чтобы иметь силу противостоять ему? Ибо иногда в Священном Писании, когда задается вопрос со слова «кто», подразумевается Всемогущий. Потому написано: кто поднимет его? (Быт.49:9), о котором говорил Павел: Которого Бог воскресил из мертвых (Гал.1:1).

Поэтому, святые люди противопоставляют себя его нечестию не сами по себе, чтобы «обличить его путь», но благодаря Ему, Чьей благодатью они укрепляются; и в то время его присутствие, когда он придет в человеке, будет гораздо страшнее в преследовании, чем сейчас, когда он не виден вообще, потому что он пока еще не находится в этом специальном своем сосуде, он хорошо сказал: перед его лицом. Ибо есть много сейчас, кто судит и рассуждает о пути антихриста, но это они делают в его отсутствие, они обличают того, кого они пока еще не видели непосредственно. Но когда он придет в этом проклятом человеке, кто выдержит его присутствие, «обличит его путь пред его лицом», сразу увидев его могущество и свою немощь? Или, конечно, под «обличением его пути», может быть понято нарушение его процветания, что прерывается вечным наказанием. Кто сможет это сделать, если не один Господь Своей силой, о Котором написано: кого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего (2Фес.2:8), и о Котором справедливо сказано: Кто обличит его путь пред лицом его? И, следовательно, слова следуют: и кто воздаст ему за то, что он делал? Кто, по-настоящему, за исключением Господа, Который Один может воздать этому падшему человеку за все, что тот сделал, ​​когда, придя, Он разорвет на куски его вечным проклятием? Но каков же этот возвысившийся князь нечестивых, пока он в этой жизни, давайте послушаем. И далее продолжается:

Стих 32. Он будет доведен до могилы, и из кучи трупов он будет смотреть (Иов.21:32).

70. В то время как могилы покрывают трупы, что еще обозначают «могилы», если не потерянных, в которых их души во лжи, как в могилах, умирают, забранные от жизни блаженства? Таким образом, этот лукавый должен быть «доведен до могилы» потому, что он должен быть допущен в сердца грешников, и допустив его, их души умирают к Богу, о которых справедливо сказал пророк, описывая его наказания: Его гробы вокруг него, все убиты, ощутив меч (Иез.32:22). Ибо они в аду «вокруг него», в которых злой дух лежит мертвый, который пал уже, будучи пораженный мечом своего нечестия. Потому написано: кто спас раба Твоего Давида от лютого меча (Пс.143:10). И это справедливо сказано: из кучи трупов он будет смотреть, ибо в настоящее время в грешниках он выдвигает ухищрения своего лукавства. И на этот счет, потому что в мире очень мало хороших людей, и множество плохих, он по праву назвал «кучей трупов» множество нечестивых. Ибо широки́ врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими (Мф.7:13). Таким образом, сатана, смотрящий из кучи трупов, это он, что осуществляет козни своего нечестия в сердцах детей погибели. О чем еще дополнительно добавляет он:

Стих 33. Он был сладок для гальки Кокита (Иов.21:33).

71. Кокит – в греческом языке это слово для художественного определения «стенания», которое используется, как правило, для плача женщин, или каких-либо лиц, которые крайне слабы. Теперь мудрые мира сего, будучи заперты от света истины, пытались путем поиска дойти хотя бы до своего рода тени истины. И потому они думали, что река Кокит протекает в царстве мертвых внизу, четко обозначив, что попавшие туда совершали дела, достойные болезненных страданий, и стенают там. Но мы сами, посмотрев немного на тень плотской мудрости, и будучи в настоящее время уже освещенными светом истины, давайте увидим, что в высказывании святого человека «Кокит» означает плач слабого. Ибо написано: мужайтесь, и пусть ваше сердце будет укреплено (Пс.30:25), ибо они, которые отказываются быть «укрепленными» Богом, идут путем к стенанию по слабости ума. Сейчас мы привыкли называть словом «галька» маленькие речные камни, которые вода несет вместе с собой. Что тогда обозначается галькой Кокита, если не потерянные, которые, будучи погруженными в свои удовольствия, утаскиваются рекой вплоть до самой низкой глубины. Ибо отказываются твердо стоять и укрепиться против удовольствий этой жизни, а становятся «галькой Кокита», те, которые своим скольжением отправляются в путь к стенаниям, и в будущем оплакивают вечное, которые в настоящее время снисходительно презирают, позволяя себе вольно плыть в своих удовольствиях. И в то время как наш старый враг, войдя в свой сосуд, в этого сына погибели, в то время как он дарует подарки нечестивым, пока он возвышает их разными благами в этом мире, в то время как он проявляет чудеса, чтобы их глаза видели, держит все дрейфующие души, что восхищаются им и прославляют его в чудесах, о нем хорошо здесь сказано: Он был сладок для гальки Кокита. Ибо избранные презирают его, в то время как они отвергают его крепко стоя в уме, другие любят его, пока они следуют за ним, и как бы обращаются от удовольствия к пучинам вечной скорби, соскальзывая в земных желаниях к низким глубинам как галька, скользящая ко дну день ото дня. Некоторым он предлагает вкус его сладости через гордость, другим через алчность; к одному подбирается завистью, к другому обольщением или похотью, и всеми видами зла, к которым он склоняет людей, он предлагает им множество разных видов своей сладости. Ибо, когда он подсказывает любую вещь в гордом сердце, становится сладко от того, что он говорит, потому что злой человек стремится выглядеть выше остального мира. Когда он стремится вселить алчность, то, что он говорит в тайне, становится сладким, потому что изобилие позволяет избежать нужды. Когда он говорит о чем-то, что нужно сделать с завистью, то, что он говорит тоже приносит сладость, ибо, когда коварный ум видит другого падшим, он ликует, что кто-то уступил ему. Когда он подталкивает, чтобы какая-либо вещь была сделана с обольщением, это тоже сладко, ибо тот, кто видит, что он в одиночку обманывает весь мир, кажется себе мудрым. Когда говорит он через похоть к соблазну души, то его слова оказываются сладки, потому что растворяют душу удовольствием. Таким образом, через все злые наклонности, к которым он толкает сердца плотских людей, он как бы протягивает им огромное множество разных видов своей сладости; эту же сладость, однако, как я уже сказал, нельзя получить никак, кроме как на пути к вечному плачу. И поэтому он хорошо сказал: Он был сладок для гальки Кокита; видя, что горько избранным и сладко потерянным. Ибо только тех он кормит своей сладкой прелестью, которых он ежедневно призывает соскальзывать в стенания. И далее продолжается:

Стих 33. И он преклоняет каждого человека после него, и есть бесчисленное множество перед ним (Иов.21:33).

72. В этом месте под словом «человек» понимается тот, кто вкушает человеческие радости. Но, в то время как «каждый», т.е. «все», это больше, чем «бесчисленное множество», мы должны спросить, почему он сказал «каждый» перед тем, как сказать «бесчисленное множество». Ибо наш враг, затем войдет в этого человека погибели, и будет тащить под гнетом своей власти всех плотских, которых найдет; но сейчас, прежде чем он придет, он уже привлекает «бесчисленное множество», но, действительно, еще не «всех» плотских, потому что есть многие, которые ежедневно наполняют жизнь плотской практикой, но некоторые, кто быстрым, а кто долгим путем покаяния возвращаются к состоянию праведности. И теперь он захватывает «бесчисленное множество», когда он не проявляет свои лживые чудеса перед людьми. Но когда он будет выполнять свои чудеса на глазах плотских людей, они будут преклоняться перед ним, и тогда за ним последует не «бесчисленное множество», но уже «каждый» потому, что все те, кто радует себя временными хорошими вещами, предадут себя его власти безоговорочно. Но как мы уже говорили, «каждый», т.е. «все», это больше, чем «бесчисленное множество», почему тогда он сначала сказал, что он приклонит каждого, а затем только добавляется «бесчисленное множество»? Ибо правила изложения требуют, чтобы сначала то, что меньше было упомянуто, и только после этого то, что больше. Но мы также должны знать, что в этом отрывке, он сказал «бесчисленное множество» действительно о тех, кого больше, оценив всю историю. Ибо «каждый человек» это все, кого он за три с половиной года сможет найти погруженными в занятия плотской жизни, и их он связывает быстро игом подчинения. Но за прежний период (за эти предыдущие пять тысяч лет и более), он привлек «неисчислимое множество»; и хотя он никогда не мог добиться успеха в привлечении всех плотских в этот период, но за столь долгое время это «бесчисленное множество», которое он унес, все же намного больше, нежели «все», которых он смог завлечь за короткое время нахождения в своем сосуде. И поэтому он хорошо сказал: И он преклоняет каждого человека после него, и есть бесчисленное множество перед ним, потому что он, все же, заберет меньше, когда он будет забирать «каждого человека», и он получает большую добычу сейчас, когда он полонит сердца «бесчисленного множества». В то время как благословенный Иов показал эти вещи о князе нечестивых, которому разрешено будет высоко подняться в этой жизни, но который будет уничтожен в пришествии Господа,

Историческая интерпретация

он касается себя, и ясно показывает, что он получил бедствия от Господа не за оскорбление Его, потому что, если человеку нечестивому разрешается процветать «в этой жизни», то это необходимо, чтобы избранные Богом получили и узды бедствий. И, исходя из этого, он порицает своих друзей, говоря:

Как тогда утешайте меня пустым, видя, что ваш ответ против Истины? (Иов.21:34).

73. Друзья благословенного Иова не могли утешить его, того, в котором они отрицали правду своими словами, и, когда они называли его лицемером или нечестивым, лежа сами в грехе, несомненно, они увеличили страдания праведника, усугубляя его раны. Ибо для сознания святых, потому что они любят истину, даже грех другого – страдание. Ибо, чем больше они видят вину лжи, тем больше они ненавидят ее не только в себе, но и в других тоже.

Книга 16 [главы 22–23, глава 24, стихи 1–20]

В которой, кратко объяснив двадцать вторую и двадцать третью главы книги Иова, а также двадцать четвертую главу до двадцатого стиха, он завершает третью часть.

Буквальное толкование

Те лица, кто, противореча словам истины, совершают плохие дела, часто повторяют даже то, что хорошо всем известно, чтобы, поддерживаемые своим языком, они не казались пораженными. Следовательно, Елифаз, под нажимом высказываний благословенного Иова, произносит вещи, которые все осознают. Он говорит:

Стих 2. Может ли человек сравняться с Богом, даже если он имеет совершенное знание? (Иов.22:2).

1. По сравнению с Богом, наше знание есть невежество, ибо только наше участие в Нем, а не сравнение с Ним, дает нам то, что мы проникаемся мудростью. Но чему удивляться, когда сказано то, что и так всем известно, даже когда оно специально не изучается? И еще дальше он приобщает о силе Бога, как будто защищая ее.

Стих 3. Что за выгода Всевышнему, если ты праведен? или что получит Он, если ты содержишь пути твои в непорочности? (Иов.22:3).

2. Ибо все, что мы делаем хорошо, мы делаем хорошо для себя, а не для Бога. И, следовательно, псалмопевец сказал: душа моя, ты сказала Господу: Ты Бог мой, вижу, что Ты не имеешь нужды в моих благах (Пс.15:2). Он действительно «Господь» нам, и Он также «Бог», Кто не нуждается во благах и дарах от нас, служащих ему, но Он дарует добро, которое Он получает, так что блага, которые предлагаются Ему, не используются Им для Себя, но сначала получаются Им, а потом отдаются обратно. Ибо, хотя Господь, когда Он придет на суд, говорит: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали это для Меня; это Он говорит с необычайной милостью к Своим членам. И Он же является Тем, Кто Он есть, а именно, нашим Главой, то есть Тем, Кто нашими добрыми делами оказывает помощь Своим членам. Тем не менее, дальше Елифаз добавляет то, с чем также знаком любой человек, говоря:

Стих 4. Будет ли он порицать, боясь тебя? Будет Он судиться с тобой? (Иов.22:4).

3. Кто, даже будучи не в своем уме, может подумать, что это от страха Господь обличает нас, и от страха устанавливает Его решение против нас? Но те, кто не знает, как умерить свои слова, несомненно, соскальзывают в пустословную речь. И кто никогда не пытается этого сделать, без задержки прыгая вперед словами, несомненно, произносит следом слова вредные и оскорбительные. Следовательно, Елифаз, который произнес праздные слова, сразу разразился оскорбительными словами, говоря:

Стих 5. Не велико ли твое злодейство, и не бесконечны ли беззакония твои? (Иов.22:5).

4. Узрите, как от заглушенного сердца он пришел к пустому слову, и от пустых слов он вспыхнул в оскорблениях мерзостью лжи. Ибо это падение возрастающих грехов, когда язык, если не сдержался там, где должен, падает еще и в ложь, и всегда опускается до еще более худшего; но эти вещи, которые приобщены, очень просты в историческом понимании, потому не должны быть изложены только в прямой трактовке.

5. Но тогда мы должны сказать, что друзья благословенного Иова несут подобие еретиков, и что он сам несет образ Святой Церкви, и давайте сразу укажем, как слова Елифаза показывают ложность еретиков. Ибо далее следует:

Стих 6–8. Верно, ты брал залоги от братьев твоих ни за что и с нагих их одежды. Ты не подавал воды уставшему, ты отказывал в хлебе голодному. В свою сильную руку ты брал для владения землю, и как самый сильный удерживал ее. (Иов.22:6–8).

Аллегорическое толкование

6. В Священном Писании под словом «залог» обозначаются иногда дары Святого Духа, а иногда и исповедание греха. Таким образом, залог берется, как дар Святого Духа, когда сказано Павлом: и дал залог Духа в сердца наши (2Кор.1:22). Ибо мы получаем залог для того, что мы, возможно, имели гарантию, как обещание того, что делается для нас. И дар Святого Духа называется залог, потому что в нашей душе он как бы укрепляет уверенность внутренней надежды. Снова слово «залог», как исповедь греха используется как например, это написано в Законе: Если брат твой обязан тебе нечто, и ты берешь себе обязательство от него, возврати залог до захода солнца (Исх.22:25–26). Ибо наш брат становится нашим должником, когда кто-либо делает любую вещь неправильно против нас. Ибо грехи мы называем «долги». Потому сказано рабу, когда он согрешил: я простил тебе весь долг (Мф.18:32), и в молитве Господней мы молимся ежедневно: прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим (Мф.6:12). Теперь мы берем залог «от нашего должника», когда из уст того, кто согрешил против нас, мы получили исповедание его греха, в результате чего мы умоляем простить грех, который был совершен в отношении нас. Ибо, исповедуя грех, который он совершил, и прося прощения, он уже как бы дал «залог» за свой долг, и этот залог нам велено «вернуть до захода солнца», потому что в нас через боль сердца Солнце правды должно установиться, и мы обязаны вернуть подтверждение о прощении того, от которого мы получили исповедание преступления, чтобы тот, кто понял, что он сделал что-то неправильно по отношению к нам, мог также понять, что то, что он сделал неправильно, было нами прощено. И поэтому о Святой Церкви, когда она получает обратно любого из еретиков, вернувшихся к истине веры, и сначала уговаривает их, что они должны исповедовать грех их ошибки, сказал Елифаз, как подобие еретиков: ты брал залоги от братьев твоих ни за что, т.е. «ты от тех, которые приходят к тебе от нас, требуешь без причины признание ошибки». Но, как мы уже говорили раньше, если мы предположим, что «залог» – это дары Святого Духа, еретики говорят, что Святая Церковь «забрала залоги от братьев», потому что им кажется, что те, кто пришли к ней, теряют дары Духа. Потому продолжается: и с нагих их одежды.

7. Еретики рассчитывают, что те, кого они привлекают за собой своей извращенной проповедью, возьмут заветы их учения как вид одежды. И еретики считают их одетыми так долго, как то, что они сами проповедовали, они наблюдают в них, и когда какие-либо лица возвращаются в Святую Церковь от них, они сразу же решают, что вернувшиеся потеряли одежды обучения. Но в то время как тот, кто «нагой» не может быть еще более раздет, мы должны спросить, почему они сначала называются «нагие», а после того о них говорится как о тех, с кого «снята одежда», т.е. раздетые? Теперь надо знать, что каждый, кто имеет чистоту ума, самим обстоятельством, что он не носит плащ двойного поведения, является «нагим». И есть некоторые из еретиков, которые имеют чистоту сердца, конечно, но все же приняли извращенные принципы их учения. Они же являются одновременно и «нагими», из-за собственной чистоты, но и «одетыми» в проповедь учителей лжи. И в то время, как такие легко возвращаются к Святой Церкви потому, что они не привыкли к нечестию лицемерия, еретики считают голыми тех, кого они видят лишенными одежды своего учения, поскольку они смотрят на всех людей, простых умом, как на глупых и скучных, когда они видят их уже потерявшими их извращенные принципы.

8. Далее следует: Ты не подавал воды уставшему, ты отказывал в хлебе голодному. Еретики, чем меньше они держат твердое вещество истины, тем более они заняты тем, чтобы выглядеть рассуждающими, против истинной веры они хвастаются знанием обучения. Всех, кого они видят, они стремятся привлечь к себе худыми рассуждениями; и из-за тех же действий, которыми они вместе с другими тащат себя к погибели, они думают, что они делают что-то, способствующее жизни. Теперь мы называем «уставшими» тех, которые изношены под изнурительными нагрузками в этом мире. И, следовательно, Истина говорит Сама: Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и успокою вас (Мф.11:28). Итак, в то время как еретики никогда не перестают проповедовать свои учения, они издеваются над Святой Церковью, как будто за ее незнание: Ты не подавал воды уставшему, ты отказывал в хлебе голодному. Ибо о себе они думают, что они «дают воду уставшему», когда человеку, идущему с его земной тяжестью, они подносят чашу их собственной ошибки. И видят это так, что они сами по себе не «отказывают в хлебе голодному», потому, что когда вопрошается даже о вещах тайных, невидимых и непостижимых, они отвечают с гордостью и смелостью; и тогда они выставят себя более учеными, как будто выше всех других людей, когда они так мелко позволяют себе говорить о вещах неизвестных. Но Святая Церковь, когда она видит кого-то, кто жаждет то, что не будет для него хорошо, если он это получит, то если это вещи уже известны Ей, Она пока не открывает их ему, или если же эти вещи кажутся пока неизвестными, Она признается в этом со смирением; и потому Она, с чувством смирения, велит всем ее проповедникам: не быть мудрыми себя выше, думать что должно, но думать скромно (Рим.12:3). И снова: не гордись, но бойся (Рим.11:20). И опять: не ищи вещей, которые слишком глубоки для тебя; ни ищи вещи, которые выше силы твоей (Сир.3:21). И опять: нашел ты мед? ешь, сколько достаточно для тебя, чтобы ты случайно не пресытиться им и не изблевал его (Притч.25:16). Ибо «найти мед» означает вкусить сладость святого познания. Если есть достаточно и в меру, то, тогда наше восприятие по мере нашего познания крепчает, находясь под контролем. Но «пресытился медом, и изблевал его», тот, кто в стремлении погрузиться глубже, чем он имеет потенциал, теряет из-за избытка даже уже полученную пищу. Итак, видя, что Святая Церковь запрещает слабым умам погружаться в глубокие истины, он сказал благословенному Иову: и ты отказывал в хлебе голодному.

9. И потому что еретики завидуют ее величию, тому, что она хранит многих людей в истинной вере, и когда они встречаются с периодом ее земного благополучия, они восстают против нее с гордостью, и они бранят ее открыто, как прежде они тайно завидовали ее власти. Потому следует: В свою сильную руку ты брал для владения землю, и как самый сильный удерживал ее. Как будто он сказал простыми словами: «Когда ты завладел землей, где каждый находится в твоей проповеди, это была сила могущества, а не мудрость истины». Ибо, в то время как они видят, что христианские князья держатся ее проповеди, на всех людей, что приходят к ней с князьями, они смотрят не как на результат праведности, но как на результат силы светской власти.

И далее продолжается:

Стих 9. Ты оставил вдов ни с чем, и сломал руки сиротам (Иов.22:9).

10. Все те, которые взяты еретиками их проповедью плотского понимания, несут в себе тленные семена их лжеучения, и присоединяются к ним в их осуждении. Но когда Святая Церковь получает в себя самих проповедников ошибочной доктрины, либо, покорив их разумом, или связав оковами своей дисциплины, еретики, оказавшись как бы в пустыне и увидев, что люди остаются без проповедников, что еще они делают, если не сетуют на то, что Святая Церковь оставила «вдов ни с чем»? И в то время как учителя еретиков изымаются, они воображают, что ученики ослаблены в своей практике, они жалуются, что Святая Церковь сломала руки сиротам. Или по-другому, потому что, когда Святая Церковь принимает людей, приходящих в нее из еретиков, ясно, без сомнения, что они выступают против своей бывшей ошибки. Но есть некоторые среди них, которые так привязаны к девственности плоти, что они осуждают брак, и есть некоторые, кто так превозносят воздержание, что гнушаются теми, кто принимает необходимое питание. В отношении которых сказано Павлом: запрещающих вступать в брак, и употреблять в пищу то, что сотворил Бог, дабы верные принимали с благодарением (1Тим.4:3). Эти еретики затем, видя что она возвращает их от плотских суеверий, когда они видят таких вернувшихся, живущими иначе, чем они учили их, они свидетельствуют, что в делах, которых они ранее придерживались, их «руки сломаны» Святой Церковью. И, следовательно, в этот период, если любое несчастье случайно постигнет Ее, они полагают, что это возмездие за Ее грехи. Далее добавляется:

Стих 10. Поэтому ловушки вокруг тебя; и возмутил тебя неожиданный ужас (Иов.22:10).

11. Того человека «возмутит внезапный ужас», кто пренебрегает рассмотреть, что его ждет встреча со строгостью Судьи, когда Он придет. Таким образом, в то время как еретики смотрят на верующих людей, как на склоненных вниз грехами заблуждения, они считают, что «ловушки вокруг них». И потому, что они считают, что верующие не знают этого о будущем, они полагают, что они будут сокрушены «неожиданным ужасом», и этот человек добавляет еще, приобщая дальнейшие оскорбления:

Стих 11. Неужели подумал ты, что не увидишь тьму, и что ты не будешь смыт вниз силою переполненных вод? (Иов.22:11).

Как будто он сказал простыми словами: «Ты обещал сам себе безопасность мира в надежде, и, следовательно, ты был рад процветанию своему и свету, и никогда не думал, что сам ты будешь угнетен скорбью. Но, видишь, в то время как ты страдал в бедах, что пришли на тебя, ты оказался не прав, и вот, тьма беды на тебе; эти беды Елифаз сравнивает с «переполненными водами», потому что одна следует за другой, как во время шторма волна следует за волной. И далее продолжается:

Стих 12–14. Ты вспомнил, что Бог находится в высоте небес, и высоко над высотой звезд? И ты говоришь, Как Бог знает? Он судит, как в темноте. Облака покрыли Его так, что Он не видит наши дела; Он ходит только по небесному кругу (Иов.22:12–14).

12. Есть очень многие люди, чувства которых притуплены настолько, что они не могут бояться ничего, кроме того, что они видят в телесном виде. Потому происходит так, что они не боятся Бога, потому что они не могут видеть Его. Но еретики, потому что они думают, что сами мудры, произносят слова оскорбления верующих, и думают, что они не боятся Его, потому что они не в состоянии увидеть Его в телесном виде. И они, как это есть, от мертвости восприятия думают, что их Творец, потому что Он превыше небес, и возвышается над вершинами звезд, не в состоянии видеть с расстояния, и потому что между нами и небом находится воздух, Он, «судит, как в темноте» и «облака покрыли Его», и сосредоточен на вещах выше, и очень мало заботится о вещах ниже, и в то время как Он держит границы неба, Он не обращает внимания на то, что ниже. Но кто, даже не в своем уме, может заподозрить такие вещи о Боге? О Том, Кто на самом деле, в то время как Он всегда Всемогущий, так заботится обо всем, что Он присутствует в каждом в отдельности, и так присутствует в каждом, что Его Присутствия всегда хватает всем вместе. Ибо, хотя Он оставляет лиц, когда они грешат, Он все же присутствует для тех самых людей в их наказании, которых Он видит желающими Его помощи. Он так окружает то, что внешне, что Он заполняет то, что внутри, и так заполняет внутреннее, что окружает то, что внешне; так правит высотами выше, что не покидает глубины ниже, и так присутствует в том, что ниже, что не покидает то, что выше; Он так скрыт в Его тайнах, что, известен в Его делах, и так известен в Его делах, что все же не может быть постигнут даже тем человеком, кто знает Его; Он, таким образом, присутствует, что Он не может быть видим, и таким образом не виден, что Его суждения сами свидетельствуют о Его присутствии; Он так дает Себя понять нам, что в самом луче восприятия Себя, Он покрывает нас облаками, и снова, так держит нас во тьме невежества, что, несмотря на то, что Он сияет в наших умах лучами Его яркости, мы одновременно и приподняты благодатью и содрогаемся от благоговейного страха; и хотя невозможно увидеть Его, Он дает знающим Его увидеть какую-либо малую часть Себя. Но все это еретики считают неизвестным в Святой Церкви потому, что по своей глупости полагают, что только они мудры.

И далее он еще дополнительно добавляет:

Стих. 15. Ты восхотел отметить старый путь, которым шли люди беззаконные? (Иов.22:15).

Буквальное толкование

13. Как «путь» нашего Искупителя это смирение, так и путь этого мира – гордыня. Итак, злые люди идут по мирскому пути потому, что в желаниях этого мира они идут в самовозвышении. Об этих же злых людях это еще дополнительно добавляется:

Стих 16. Какие были забраны раньше времени, чье основание было переполнено потопом (Иов.22:16).

14. В то время как период нашей жизни, несомненно, предопределен для нас в предвидении Бога, это очень важный вопрос, по какому принципу он теперь говорит, что нечестивые будут забраны из настоящего мира «раньше времени»? Ибо, Всемогущий Бог, хотя Он часто меняет Свой приговор, но Свой Совет никогда. И то время, когда каждый человек «забран» из этой жизни Божественной силой, Он заранее предвидел прежде всех времен. Но это должно быть известно, что Всемогущий Бог, создавая и забирая нас, по нашим заслугам также назначает каждому его границы: либо плохой человек должен жить короткое время, чтобы он сделал меньше зла тем, кто поступает правильно; или хороший человек должен быть дольше в этой жизни, чтобы он мог оказать помощь другим хорошими делами; или опять, плохой человек должен находиться дольше в этой жизни, чтобы добавить еще больше своих беззаконий, очищающих хороших людей, и чтобы праведники могли прожить жизнь праведно; или хороший человек должен быть забран более быстро, иначе, если он будет жить долго здесь, злобой испортит свою невинность. Тем не менее, следует иметь в виду, что это милость Божия, чтобы позволить грешникам прийти к покаянию. Но поскольку они не соизволяют обратиться к плодам покаяния, но обращаются к службе беззакония, то это милосердие Бога, что они, возможно, получают, они выпускают из своих рук. Но Бог Всемогущий предвидел время каждого человека в смерти, время, за которое его жизнь доведена до конца; и не мог любой когда-либо умерший в любое время, изменить фактическое время, когда он умрет. Ибо, если Езекии были добавлены пятнадцать лет жизни, время его жизни было увеличено как бы только для него, поскольку, в самом деле, он заслужил, чтобы умереть позже; но в Божьем провидении Он предвидел в свое время именно эту точку, в которой тот фактически будет забран из его настоящей жизни. Но тогда, что это значит, когда сказано, что нечестивые будут забраны раньше времени, если не то, что все они, кто любит настоящую жизнь, надеются в себе на более длительные периоды этой жизни? Но когда смерть приходит, и изымает их из настоящей жизни, пространство их жизни, которое они имели обыкновение представлять как бы в воображении, которое они рисовали себе очень долгим, как бы обрезается. И о чем он правильно сказал: чье основание было переполнено потопом (Иов.22:16).

15. Ибо нечестивые, пока они пренебрегают в сердце переходом к вещам вечности, и не замечают, что все присутствующие вещи являются мимолетными, погружают свое сердце в любовь к настоящей жизни, и не строят для себя в нем фундамента вечной жизни, потому что желания свои они связывают с земными вещами. Потому, например, Каин описан как первый, кто построил город на земле, который, таким образом, явно оказался чужд твердости вечного мира потому, что выбрал основание на земле; и потому что он был чужд высшим вещам, он поселил свое основание в вещах ниже, тот, который разместил основание его сердца в земной радости. И, потому в потомстве этого человека первым рождается Енох, что в переводе означает «посвященный». Но в потомстве избранных Енох описан, как седьмой; это происходит потому, что сыны погибели путем строительства посвятили себя этой жизни, которая наступает раньше, но избранные ждут, и посвящают их внутреннее строительство концу Времен, что обозначено номером семь. Ибо первые спешат быстро найти только множество временных вещей, ищут почестей, с открытым ртом рыщут в поиске чужих хороших вещей, и не видят ничего после этой жизни. Что делают тогда они, если не «посвящают себя» в первом поколении? И можно видеть, как избранные ничего не ищут в нынешней славе, с радостью принимая данное, переживают беды этой жизни зная, что они могут быть коронованы в конце. Итак, у избранных Енох рождается в седьмом поколении потому, что свои радости они ищут в славе последней награды (Быт.5:21–24). И в то время как в повседневной жизни смертное состояние само по себе подходит к концу и разрушает посвящение детей погибели, удаляя тех самых детей погибели, он правильно сказал о нечестивых: чье основание было переполнено потопом; т.е. сам путь изменчивости смывает их нечестивый фундамент, и далее следует:

Стих 17. Которые сказали Богу: отойди от нас (Иов.22:17).

16. Это же и благословенный Иов говорил, и кто может сомневаться в этом? И, дабы не утомлять читателя, мы воздержимся от повторного объяснения того, что мы уже объяснили в связи с его словами раннее (Иов.21:14). И далее следует:

И Всемогущий не сделает им ничего, тем, кто так считает о Нем (Иов.22:17).

В этой части изменены слова, но не суть высказывания. Ибо то, что было сказано Иовом: Кто Вседержитель, что мы должны служить Ему? (Иов.21:15), Елифаз выражает, говоря: И Всемогущий не сделает им ничего, тем, кто так считает о Нем. И далее продолжается:

Стих 18. Тем не менее, Он наполнял дома их добром (Иов.22:18).

17. Господь «наполняет дома нечестивых добром» потому, что, даже неблагодарным Он не отказывает в Своих дарах, чтобы либо они могли раскаяться, ощутив любящую доброту их Создателя и возвратиться к добру, либо, полностью презрев возвращение к ней, могли быть тем больше наказаны там, чем больше здесь они отвечали злом на щедрые блага Бога, так что суровые беды наказания ждут тех, чьи беззакония здесь даже дары не смогли преодолеть. И далее продолжается:

Но пусть их суждение будет далеко от меня (Иов.22:18).

Это тоже было выражено благословенным Иовом, когда он говорит: чей совет да будет далеко от меня (Иов.21:16). Но «суждение» может быть также понято в одном смысле, а «совет» немного иначе; ибо «суждение» исходит из уст, а «совет» творится в мысли. Итак, в то время как Елифаз пожелал быть далеко от «суждений» нечестивых, а благословенный Иов от «совета», это ясно без объяснений, что первый пожелал быть непохожим на нечестивых в словах, а другой – даже в ходе их мыслей. И далее продолжается:

Стих 19. Праведники увидят их и будут радоваться; и невинный посмеется над ними с пренебрежением (Иов.22:19).

18. Праведники, когда они видят неправедных заблудшими здесь, не могут быть рады за ошибки людей, которые губят сами себя. Ибо, если они радуются ошибкам, они перестают быть праведными. Опять же, если в чувстве собственного триумфа они будут рады за себя, за то, что они, как они считают, отличаются от других, они вообще полны гордости. Потому фарисей потерял оправдание, когда в радости, что он не такой, он поставил себя выше достоинств мытаря, говоря: я благодарю Тебя, что я не как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь (Лк.18:11). Опять же, если мы говорим, что праведники могут ликовать в совершенной радости по поводу смерти нечестивых, какой природы должна быть эта радость о возмездии грешников в этом мире, в котором жизнь праведников все еще остается неопределенной? Давайте тогда различать времена страха и времена ликования. Ибо праведники, что видят сейчас неправедных, плачут об их нечестии; и когда они видят тех, кто пал, они с еще большей тщательностью и недоверием смотрят на свою собственную жизнь. Когда же тогда праведник может увидеть падение нечестивых и возрадоваться, если не тогда, когда при строгом Судье они получат отныне и вовек совершенную уверенность в торжестве, на Последнем Суде увидят осуждение нечестивых, и больше уже не будут бояться за себя? Итак, сейчас они видят детей погибели и стонут, но потом они будут видеть их и смеяться потому, что в действительном триумфе они пренебрегут теми, кого теперь они видят делающими зло без сожалений, и умирающими в нечестии без опасений. И тем, что сказано далее, действительно показано, что эти вещи говорятся об их окончательном осуждении. Ибо показан непосредственно их приговор:

Стих 20. Не их ли сооружения уничтожены, и оставшееся после них пожрал огонь? (Иов.22:20).

19. Ибо здесь сооружения нечестивых в том, что они возрастают в плохих поступках. Ибо они одновременно и делают зло, и их злые дела не поражены. Они грешат и процветают, они добавляют к своим грехам, и умножают земные блага. Но «их сооружения уничтожаются», когда они изымаются из настоящей жизни в погибель, или удаляются от лица Вечного Судьи в вечный огонь ада. Те люди, кто, хотя они бросили свою мертвую плоть, такую же получат в воскресении, чтобы вместе с этой плотью, с которой они грешили, они бы горели. Ибо, поскольку их грех был и в уме и теле, поэтому наказание также должно быть в духе, и в плоти. Таким образом, потому что даже то не должно быть свободно от мучений, что они оставляют здесь мертвым, это справедливо сказано: и оставшееся после них пожрал огонь. И далее продолжается:

Стих 21, 22. Будь вместе с Ним и будь в мире; так ты получишь лучшие плоды. Получи, я молю тебя, закон из Его уст, и положи слова Его в сердце твоем (Иов.22:21–22).

20. Существует грех гордыни в учении другого чему-то лучшему, чем сам не обладаешь, и еретики часто грешат этим, когда касаются вещей, о которых они имеют неправильные представления, и при этом как бы поучая истинно верующих. Ибо они думают, что они «вместе с Богом», и это шанс для них, чтобы оправдать их злые пути. И, таким образом, для тех, кто «вместе» они обещают мир в том, что еретики впредь прекратят спорить с теми, кто, наконец-то, согласится с ними. Теперь «лучшие плоды» обещают тем, кто согласится с ними, потому что они считают, что только те делают добрые дела, кого они сами триумфально склонили к собственным принципам; этим людям это также подходит то, что он добавляет дальше: Прими закон из уст Его; потому что то, что они думают в своих собственных головах, им кажется, что исходят из уст Божиих. И положи слова Его в сердце твоем, как если бы он утверждал в простых словах, сказав: «слова, которые до этого времени были только в устах твоих, а не в сердце твоем». Ибо, потому что он (аллегория Святой Церкви) отклонил их поврежденные принципы, они утверждают, против него (Ее), что слова Бога он несет не во внутренних чувствах, но только во внешнем проявлении. Потому, как будто под определенным проявлением сладости, они пускают яд отравленных уговоров, как бы увещевая, чтобы Церковь взяла слова Бога в сердце. Но если бы эти люди сами не отошли от Ее сердца, Она никогда не услышала бы таких вещей от них. И далее следует:

Стих 23. Если ты обратишься к Вседержителю, то вновь устроишься, но убери беззаконие далеко от шатра твоего (Иов.22:23).

21. Еретики считают, что верующие люди ушли от Бога потому, что они видят это отличие их проповеди; и точно также, когда они видят их страждущими в бедствиях, они пытаются, как будто наставить их на то, чтобы обратиться к Милости Создателя, говоря: если ты обратишься к Вседержителю, то вновь устроишься. Как если бы они сказали простыми словами: «Упорствуя нашей доктрине, ты ушел от Господа, и все созидание своей праведности ты зачеркнул». Теперь под шатром мы иногда понимаем жилище тела, а иногда и жилище сердца. Ибо, как душа наша живет в теле, так мысли наши живут в уме. Поэтому «беззаконие шатра» ума – это зло, что находится в мысли. Но «беззаконие шатра» тела – это плотское выполнение злого дела. Таким образом, Елифаз, потому что он был другом благословенного человека, видит некоторые вещи в истинном свете, и все же в тех точках, в которых он отходит от линии истины, держа подобие еретиков, и не зная, что благословенный Иов был поражен в результате своих хороших качеств, ему казалось, что благословенный муж допустил ошибку, тот, кого он видит сраженным, и дает ему обещание, если тот вернется к Всемогущему Богу, говоря: убери беззаконие далеко от шатра твоего. Как будто он сказал простыми словами: «тот, кто после потерянных дорог возвращается к Богу, очищается сразу и в мыслях, и в делах».

И далее следует:

Стих 24. Он должен дать кремень для земли, и для кремня золотые потоки (Иов.22:24)

Аллегорическое толкование

22. Что обозначается «землей», если не слабость в поведении, что твердостью кремня, если не сила, и что мы понимаем под «золотыми потоками», если не внутреннюю яркость? Теперь тем, которые обращают себя к Нему, Всемогущий Бог «дает кремень для земли», потому что слабым в поведении Он дарует силу правильной практики. Он также дает «для кремня золотые потоки» потому, что силу правильной практики (опыта духовной жизни) Он увеличивает учением яркой проповеди: так, чтобы каждый преобразовавшийся грешник мог от слабого стать сильным, и в силе внутренне подняться даже к яркости слов проповеди. Так человек, кто в слабости поведения падал на землю, получив силу, в праведной жизни может прочно обосновался, и в то время как становление жизни произошло, потоки золота могут хлынуть, ибо из уст тех, которые живут праведно, также яркость учения может политься. Далее следует:

Стих 25. Да Всемогущий будет против врагов твоих, и будешь иметь кучу серебра (Иов.22:25).

23. Каким другим врагам, мы более подвержены, чем злым духам, которые в наших мыслях осаждают нас, что они могут ворваться за ограждение наших умов, и удерживать их, взять в плен под гнет их владычества? Теперь словом «серебро», как свидетельствует псалмопевец, обозначаются священные пророчества, когда он говорит: слова Господни слова чистые, как серебро, добытое в горниле земли (Пс.11:7). И часто, когда мы припадаем к священным откровениям, мы еще более жестоко атакуемы ухищрениями злых духов потому, что они окропляют наш взгляд пылью земных мыслей так, чтобы для нашего зрения они могли затемнить свет внутреннего видения. Это же и псалмопевец прошел, когда он сказал: идите от меня, вы злые, и я буду искать в заповедях Бога моего (Пс.118:115); т.е. явно учит нас, что он не мог найти заповеди Божии, когда он страдал в кознях злых духов. Эти же вещи в работе Исаака мы тоже знаем, он представлял их как злых филистимлян, которые кучей земли заполняли колодцы, которые вырыл Исаак. Ибо эти же колодцы мы сами роем, когда в скрытых смыслах Священного Писания мы проникаем в глубину. И эти же колодцы, однако, филистимляне тайно зарывают, когда в нашем продвижении к глубоким вещам нечистые духи приносят нам земные мысли, и как бы отнимают воду божественного знания, которое было обнаружено. Но потому, что никто не может преодолеть этих врагов своею силой, сказал Елифаз: Да Всемогущий будет против врагов твоих, и будешь иметь кучу серебра. Как будто это было сказано в простых словах: «В то время как Господь отгоняет от тебя злых духов Своей силой, сияющий талант божественного откровения растет внутри». И далее продолжается:

Стих 26. Тогда ты будешь в изобилии лакомств от Всевышнего (Иов.22:26).

24. «Изобилуют лакомствами Всевышнего» те, кто, находясь в любви к Нему, заполнены полностью от пира Священного Писания. В чьих словах, безусловно, мы находим так много лакомств, и для нашего роста мы получаем многообразие смысла, так что теперь прямая история становится нашей едой, и завуалированные под текстом письма, мораль и аллегория обновляют нашу сокровенную душу, чтобы глубже вещи созерцания удерживали нас, и чтобы уже в темноте настоящей жизни мы видели отблеск света вечности. И это необходимо знать, что всякий, кто «изобилует лакомствами» осознает в некотором роде потерю себя самого, и, изнуряя себя от преданности к труду, как это было, устает, потому что душа, когда она начала в изобилии получать внутренние лакомства, отныне соглашается никогда не отдавать себя земным занятиям, но, будучи пленена любовью Творца, и пленив себя в ней – освободилась, и, созерцая Его с замиранием дыхания, отдавая все больше, укрепляется; и грязную ношу она теперь уже не в состоянии нести, к Нему она спешит, к Тому, Кого так любит. Отсюда и в восхищении написано: кто это идет из пустыни, изобилующей лакомствами? (Песн.8:5). Ибо действительно, без Святой Церкви, которая «изобилует лакомствами» слов Божьих, она не могла подняться из пустыни настоящей жизни к регионам высшим. Таким образом, она «изобилует лакомствами» и поднимается потому, что пока она питается мистическими чувствами, она поднимается в созерцании день ото дня все выше. Потому также псалмопевец говорит: даже ночью будет свет вокруг меня в моих лакомствах (Пс.138:11). Потому что, в то время как мистическим восприятием душа действительно питается, тьма настоящей жизни освещена в ней сиянием дня. Так что даже в слепоте нынешнего тленного состояния, сила будущего света входит в ее понимание, и она, вскормленная лакомствами слов, может, таким образом, учиться, предвкушая утоление голода пищей истины. И далее продолжается:

И поднимется твое лицо Богу (Иов.22:26).

25. Ибо «поднять лицо к Богу» – это поднять сердце для поиска того, что выше. Ибо, так же как лицом нашего тела мы известны и различимы людьми, также нашим внутренним мы различимы Богом. Но когда по вине греха мы пали на землю, мы боимся поднять лицо нашего сердца к Богу; ибо, если это не подпитывается любым добрым делом, ум полон страха и боится смотреть на самые высокие вещи, потому что совесть в себе обвиняет себя. Но когда слезами покаяния грех теперь вымывается, и сделанные вещи оплаканы, возникает большая надежда, и в предвкушении радостей награды выше «лицо нашего сердца поднимается». Теперь, эти вещи Елифаз говорил бы правильно, если бы он увещевал того, который был слаб. Но когда он смотрит на праведника, который попал в бедствия, что это такое, если не то, что он изливает слова знания, не зная? И эти же слова, если мы вспомним всех еретиков, они говорят, когда ложно привлекают нас, обещая «поднять наше лицо к Богу». Как будто они говорят этим верным людям: «Пока ты не следуешь нашим проповедям, сердце твое ты погрузил в вещи ниже». Но в то время как Елифаз увещевает благословенного Иова вернуться к Богу, от Которого, заметим, блаженный муж никогда не отходил, то он еще добавляет, как бы обещая:

Стих 27. Помолись Ему, и Он услышит тебя (Иов.22:27).

26. Ибо они возносят молитвы к Богу, но никогда не получают того, чтобы быть услышанными, те, которые не чтят заповеди Господа, когда Он повелевает им. Откуда это написано, что тот, кто отклоняет ухо свое от слушания закона, того и молитва мерзость (Притч.28:9). И потому, что Елифаз полагал, что благословенный Иов не услышан, он решил, что этот человек, безусловно, сделал что-то неправедное в своей практике. И, следовательно, он добавляет далее:

И исполни обеты твои (Иов.22:27).

Тот, кто дал обет, но не в состоянии из-за слабости исполнить его, получает это как наказание за грех: желание делать хорошо у него есть, а сила так сделать у него отнимается. Но когда в поле зрения внутреннего Судьи, с грехом, что мешал, покончено, сразу же происходит, что он в состоянии держать обеты. И далее продолжается:

Стих 28. Ты положи вещь в намерение твое, и она установится для тебя (Иов.22:28).

27. Это привычный вывод тех, кто стоит слабо, что они почитают человека праведным в той мере, в какой они думают, что он получает все, что он хочет. В то время как на самом деле мы знаем, что земные блага иногда не даются праведникам, в то время как они дарованы с небывалой щедростью неправедным; посмотрите, ведь также и с больными людьми, когда врачи видят, что человек обречен, они разрешают ему все, что тому хочется; но тем, кого они предвидят, что можно излечить и вернуть к здоровью, тем они запрещают многое из того, что пациентам хочется. Теперь, если Елифаз сделал эти заявления о духовных дарах, то да будет известно, что «вещь устанавливается» для человека, когда добродетель, которую он жаждал в желании, если Богу угодно, дается ему, чтобы направить его к хорошему. И, следовательно, он еще дополнительно добавляет:

И свет воссияет над путем твоим (Иов.22:28).

Прямое и моральное толкование

28. «Свет, освещающий путь» праведников, это дела добродетели, что светят своей яркостью настолько, что там, где они идут в смиренности ума, в сердцах тех, кто видит их, они могут рассеять ночь греха, и на примере своего собственного опыта влить в них свет праведности; но какими добродетельными не были бы их дела, если гордость сердца возвышает их, в глазах внутреннего Судьи эти дела ничего не стоят. Потому добавляется:

Стих 29. Ибо, тот, кто был унижен, будет в славе, и тот, что опустил глаза, также будет спасен (Иов.22:29).

29. Это предложение не расходится и со сказанным устами Истины, когда Он говорит: Ибо всякий, кто возвышает себя, тот унижен будет, а унижающий себя возвысится (Лк.14:11), и потому также сказал Соломон: перед падением возносится сердце человека в надменности, и славе предшествует смирение (Притч.18:13), но он правильно сказал: и тот, что опустил глаза, также будет спасен; потому что как это было обнаружено многими, кто служит, первое проявление гордости происходит через глаза. Потому он написал: и будет унижен взгляд свысока (Пс.17:28). Потому сказано о самом главе тех, которые ведут себя с гордостью: он посмотрел на все высокое (Иов.41:26). Потому написано о тех, которые неверием прилагают себя к нему: Существует род, о, как высокомерны глаза его! и их веки поднимаются (Притч.30:13). Таким образом, если кто-то «опустит вниз глаза», то вокруг него уже не будет ни одного человека, на которого он может посмотреть свысока, но сам он будет выглядеть ниже всех. Затем он, что «опускает глаза» спасется, потому что тот, кто покидает ложную высоту гордости, получает возвышенность истины. И далее продолжается:

Стих 30. Невинный спасется, но он будет спасен чистотою рук (Иов.22:30).

30. Это утверждение, которое мы видим в настоящий момент, если касается вознаграждения в Царстве Небесном, также поддержано проповедником истины, ибо написано им о Боге: Который воздает каждому человеку по делам его (Рим.2:6), потому что человека на Последнем Суде спасает справедливость Вечного Судьи, того, которого здесь Его милость удерживает свободным от нечистых поступков. Но если подразумевается, что человек должен здесь удержать в чистоте свои руки и своими силами остаться невиновен, несомненно, это ошибка; ибо, если Милость свыше не удержит его от совершения ошибки, несомненно, никогда не будет найден ни один безупречный без вины, чтобы получить вознаграждение. Потому сказано говорящим правду голосом Моисея: И ни один человек в себе не невинен пред Тобою (Исх.34:7). Таким образом, по небесной милости сначала происходит что-то в нас как бы без помощи с нашей стороны, чтобы потом, уже по нашей воле, то добро, которое мы теперь желаем, небесная милость могла бы сделать уже вместе с нами; но добро, что даровано благодатью, опять же по милости, на Страшном Суде, так награждается в нас, как если бы оно исходило только от нас самих. И о том, что благодать Божия дает нам, и именно она делает нас невинными, также и Павел говорит: но по благодати Божией я есть то, что я есть (1Кор.15:10). И о том, что если наша свободная воля следует за благодатью, он добавляет далее: и Его благодать, которая была дарована мне, не была тщетна, но я трудился более, чем они все. И потому что он увидел, что не было ничего в нем самом, он говорит: не я, и еще потому, что он увидел, что все в нем благодаря благодати, но по его желанию, он добавил: но благодать Божия, которая со мной. Ибо он не сказал бы: со мной, если бы вместе с получением благодати у него не осталось бы свободной воли после получения ее. Поэтому для того, чтобы показать, что он был ничто без благодати, говорит он: не я, но чтобы он мог показать, что наряду с благодатью, он трудился по своей свободной воле, добавил он: впрочем, благодать Божия, которая со мной. Таким образом, Невинный спасется, но он будет спасен чистотою рук потому, что он, кто здесь получает дар, благодаря которому он может быть невиновен, когда он приходит к последнему дню, награждается за заслуги. Как и прежде уже было сказано, все вещи, сказанные Елифазом, хотя и сформулированы справедливо, но к кому Елифаз обращал их, он не понимал; потому что это не его дело – учить того, кто лучше, чем он сам, но его дело было бы слушать. Все это поведение, однако, совпадает с общей канвой поведения еретиков, которые, когда они находят любого из верующих, страдающим в нынешней жизни, они полагают их пострадавшими за грехи заблуждения, и обещают им, если они будут следовать их учению, спасительное здоровье невинности в очищении добрыми делами. Но ум верующих, чем глубже смотрит на них, тем более он видит их, вовсе не обладающими невинностью, которую они обещают. Потому хорошо сказал Соломон: напрасно расставляется сеть для глаз птицы крылатой (Притч.1:17). Ибо, «птица крылатая» – это духи хороших людей, которые в надежде истины парят к более высоким областям, и избегают сетей плохих людей, установленных для их обмана.

И далее продолжается:

18

Стих 1, 2. Тогда отвечал Иов и сказал: теперь мое стенание горькое, и рука моего удара тяжелее моих стенаний (Иов.23:1–2).

Аллегорическое толкование

31. В своей манере благословенный Иов произносит простые слова, но свое заявление он закрывает глубоким покровом тайного смысла. Ибо, боль пострадавшего человека должна была быть исцелена утешением его друзей, но потому, что их утешительные речи вспыхнули словами обмана, боль пострадавшего человека только стала сильнее. Ибо в то время, как Елифаз не боялся пообещать ему лучшие вещи, если он обратится к Богу, этим, как будто каким-то ядовитым средством, рана его была увеличена. Потому справедливо сказал он: теперь мое стенание горькое, и рука моего удара тяжелее моих стенаний, в отношении того, что тяжесть беспорядочного и мнимого утешения увеличила многообразие боли, которое оно должно было уменьшить; и эти же слова применимы и к образу Святой Церкви, ибо в них боль верующих также изложена, тех, которые стонут тем больше, чем более они видят злых, привыкших к лести, тех, которые согласно утверждению Павла, добрым словом и прекрасными речами обманывают сердца простодушных (Рим.16:18).

32. Эти же слова могут быть справедливо применены, если более внимательно присмотреться к уму верующих, который никогда не может быть без стенания, даже если они, кажется, процветают в этом мире. Для такого человека, когда его также и невзгоды постигают, они удваивают эту боль, которую он и так испытывает. Потому он правильно сказал: теперь мое стенание горькое, и явно показал, что даже в процветании ум избранных не должен быть без горечи. И это хорошо сказано: и рука моего удара тяжелее моих стенаний. Ибо «рука удара» – это сила нанесения удара. Ибо первый удар, что видят избранные, это то, что с созерцанием своего Творца они расстались, что яркости внутреннего озарения они лишились, и стонут, как изгнанные из настоящей жизни во тьму. Потому они всегда стонут от «руки удара», но когда сверх этого невзгоды также постигают их в этой жизни, «рука удара тяжелее, чем их стенания». Ибо они стонали от удара, даже если невзгоды настоящей жизни были далеко. Но горечь первого удара увеличивается еще дополнительно в невзгодах. Поэтому он говорит: и рука моего удара тяжелее моих стенаний. Потому праведного человека невзгоды не постигают во время счастливого периода этой жизни, но приходят потом, удваивая в нем боль раны. Тем не менее, это происходит по справедливому управлению Всемогущего Бога, что, когда в этой жизни дух праведника страдает от наибольших невзгод, он жаждет более горячо затем созерцания лица своего Создателя. Следовательно, это справедливо приобщается здесь:

Стих 8. О, если бы кто-то мог даровать мне, что я смог бы узнать и найти Его, и мог подойти к престолу Его! (Иов.23:3).

33. Избранный человек, если он не знает Бога, несомненно, не может любить Его. Но это одна вещь – «знать» по вере, и другая вещь – «знать» Его в Его форме; одна вещь – «найти» в вере, и другая – найти Его созерцанием. В результате чего так происходит, что Тот, Кого они знают по вере, все избранные жаждут также увидеть в Его Собственной форме. И в любви Его они горят и светятся, потому что мед Его сладости они уже вкусили просто по искренности своей веры. Этих людей хорошо показывает пример человека в стране Гадаринской, который, излеченный от бесов, желает идти с Иисусом; но Повелитель его здоровья сказал ему: Вернись в дом твой и расскажи, какие великие дела сотворил Бог с тобою (Лк.8:39). Ибо тому, кто любит, несмотря на отложенное вознаграждение встречи, и в ком желание любви остается, награда может быть повышена. Итак, для нас Всемогущий Бог сладок в чудесах, и все же в Своем Величии остается скрытым от наших глаз, чтобы одновременно, и являя что-то о Себе, и сохраняя тайну, Он мог установить нас в пожаре любви к Нему, и все же, окутывая тайной Славу Своего Величия, мог увеличить силу этой любви к Нему еще более сильным желанием. И если бы святой человек не стремился увидеть Его во всей полноте Его Величия, конечно, он не произнес бы в словах: мог подойти к престолу Его. Ибо, что является «Престолом» Бога, если не те неземные Духи, которые, как свидетельствует Писание, называются «Престолы»? И когда он желает «прийти к Престолу Бога», что еще он хочет, если не то, чтобы быть среди ангельских духов, чтобы уже никакие плохие моменты временной жизни не имели к нему отношения, и чтобы он поднялся к славе созерцания вечности.

Прямое и аллегорическое толкование

34. Эти же слова, тем не менее, также уместны и в отношении праведных, которые еще находятся в этой жизни. Ибо, когда они видят, что происходит что-то, противоречащее их желаниям и стремлениям, они прибегают к тайному суду Божиему, ибо в нем они могут прочитать, что то, что внешне кажется происходящим неправильно, на самом деле внутренне правильно. Ибо, когда они видят глазами веры Творца всех вещей, правящим ангельскими духами, то они «приходят к Престолу». Ибо в то время они отмечают, что Тот, Кто правит Ангелами в прекрасном порядке, не может обращаться с человеком вопреки справедливости, и действительно, причины происходящего они могут тогда увидеть столь же справедливыми, насколько само происходящее внешне кажется несправедливым. И в то время как они делают это со смирением, они часто полагают виноватыми себя в своей воле, и их собственные желания они судят внутри, в то время как они размышляют, они видят, насколько лучше именно те вещи, которые назначает Творец. Потому хорошо добавлено в дополнение:

Стих 4. Я положу пред Ним дело мое и уста мои наполню упреками (Иов.23:4).

35. «Положить наше дело перед Богом» это в тайных глубинах нашего ума в созерцании веры, открыть глаза нашего понимания на строгое обжалование Его Величества, и понять, что человек, как грешник заслуживает, и открыть для себя доныне скрытый и тайный Суд, чтобы принять в мысли, как ужасно Он будет разгневан. В результате этого душа наполняется наиболее точным знанием о себе, и чем больше она видит ее тайный Суд, чем больше ей есть за что ужасаться, тем более ужасно сжимается она от опасений за свои действия. И дрожа в страхе, свои преступления она преследует с плачем; в покаянии она оценивает свои привычки, которые она вспоминает о себе; потому сразу после того, как сказано: Я положу пред Ним дело мое, это справедливо приобщается: и уста мои наполню упреками. Ибо тот, кто «положил свое дело перед Богом», сразу «наполняет уста упреками», ибо, в то время как он видит точное исследование себя глазами страшного Судьи, он направляется против самого себя и преследует себя обвинениями, упреками и горьким раскаянием. Теперь это часто бывает, что, пока мы пренебрегаем учитывать наши ошибки, то, что обвинение в них может последовать в суде, нам остается неведомо: но пока мы их преследуем, осуществляя покаяние, Судья в Его исследовании нас, может сказать нам о них, и тогда мы будем их знать. Потому он также добавил:

Стих 5. Чтобы я, возможно, знал слова, которыми Он мне ответит, и понял, что Он скажет мне (Иов.23:5).

36. Ибо мы тогда начинаем оплакивать наши грехи, когда мы начинаем взвешивать их; но мы взвешиваем их более точно, когда более тревожно мы оплакиваем их, и поднимаясь более совершенно в наших сердцах через наши слезы, мы лучше узнаем, как строгость Божия угрожает тем, кто совершает грехи, какое обличение ждет детей погибели, какой ужас, какое отвращение со стороны Его Величества. Настолько страшные вещи должен тогда Господь в гневе «сказать» погибшим, насколько Он разрешает им сейчас пройти мимо этих вещей. И этих же слов Его Величества праведники смогут избежать, потому что теперь они с трепетом боятся их. Но кто при истинном изучении его дела может быть признан праведным, если Бог так просеет жизнь человека, как позволяет только Величество Его Могущества? Поэтому он приобщает:

Стих 6. Я не хочу, чтобы Он боролся со мной с великой силой, или притеснял меня весом Его могущества (Иов.23:6).

37. Ибо душа любого праведника, если она будет судима со строгостью Всемогущим Богом, падет вниз под весом Его могущества. В этих же словах это также должно быть понятно, что в то время как святой человек видит мощь Бога, что еще о Нем он желает, если не Его немощи? И это написано: немощное Божие сильнее человеков (1Кор.1:25). Откуда он тоже непосредственно добавляет:

Стих 7. Пусть Он выставит справедливое против меня, и мое суждение придет к победе (Иов.23:7).

Пророческое толкование

Ибо Кто еще, если не Посредник между Богом и человеком, человек Христос Иисус, обозначается словом «справедливое»? В отношении Которого написано: Кто сделался для нас премудростью и праведностью от Бога (1Кор.1:30). И если эта праведность пришла в этот мир против путей грешников, мы получаем лучшее против нашего старого врага, у которого мы были в плену. Так пусть скажет: Я не хочу, чтобы Он боролся со мной с великой силой, или притеснял меня весом Его могущества. Пусть Он выставит справедливое против меня, и мое суждение придет к победе, т.е. «для обличения моего пути, пусть пошлет Своего воплощенного Сына, и тогда против заговора врага, по решению, что освободит меня, я превращусь в победителя. Ведь если бы Единородный Сын Божий так и остался бы невидимым в силе Божественной природы, и не допустил бы ничего от нашей слабости, как тогда смогли бы слабые люди когда-либо найти путь к Нему? Ибо сила Его величия, скорее угнетала бы, чем помогала бы им; но Сильный выше всех вещей пришел слабым среди всех вещей, и в то время, как Он принял нашу слабость, Он смог поднять нас к Своей неизменной силе. Ибо только в Своем Величии Божества Он никогда не был бы воспринят нами из-за того, что мы слишком малы, но Он спустился к человечеству через человеческую природу, и мы, как это было, смогли прикрепиться к Нему, только когда Он лег; а когда Он встал, и мы поднялись с Ним. И далее добавляется непосредственно о Божественной Природе, что Она невидима и непостижима. И вот, он говорит дальше:

Стих 8, 9. Если я иду на Восток, Он не появляется; если я иду на Запад, не пойму Его; если я поворачиваюсь налево, что мне делать? Я не постигаю Его; если поворачиваюсь направо, я не вижу Его (Иов.23:8–9).

38. Ибо Творец всех вещей не находится в какой-то одной части, поскольку Он везде. И, тем не менее, когда Он находится везде, Он находится и в каждой части. Ибо Непостижимый Дух содержит все вещи в Себе, Который в то же время, и заполняя объемлет, и объемля заполняет, и поддерживая возвышает, и возвышая поддерживает; и это хорошо, что после того, как было сказано: Если я иду на Восток, Он не появляется; если я иду на Запад, не пойму Его; если я поворачиваюсь налево, что мне делать? Я не постигаю Его; если поворачиваюсь направо, я не вижу Его; он добавил: но Он знает путь мой. Как будто он сказал простыми словами: «я не могу видеть Его, Кто видит меня, и Его, Кто видит меня в наименьших деталях, я не могу никак лицезреть», чтобы он мог еще раз показать, что он тем более внимательно опасается, чем менее различает Его. Ибо Тот, Кто созерцает настолько всеобъемлюще, Сам не может быть нами видим, и Его тем более необходимо бояться в той мере, в какой Он не видим. Ибо, когда мы считаем, что есть кто-нибудь скрытый в засаде для атаки нас, мы боимся его тем более, чем меньше видим его; и когда мы вовсе не обнаруживаем засаду, где он находится, мы воспринимаем его, даже там, где его нет. И наш Творец, Который есть везде, где каждый, и в то время как Он различает все вещи, Сам не различим, Его тем более будут бояться в той мере, в какой Он продолжая оставаться невидимым, может определить в отношении наших действий все и всегда. Эти слова, тоже можно понять и в другом смысле. Ибо мы «идем на Восток», когда мы поднимаем наш ум в мыслях о Его Величестве. Но «Он не появляется» потому, что Такой, Какой Он Есть в Его Природе, Он не может быть увидим смертными. И далее, если я иду на Запад, не пойму Его; мы «идем на Запад», когда глаз сердца, который поднимается вверх к Богу, вынужден отпрянуть из-за самой необъятности света, и мы возвращаемся внутрь себя, и, трудясь, мы узнаем, что те вещи, которые мы так искали, находятся очень высоко; и созерцая наше смертное состояние, мы выясняем, что еще пока мы существа, непригодные иметь силу, чтобы созерцать Того, который Бессмертный. И далее: если я поворачиваюсь налево, что мне делать? Я не постигаю Его. «Поворачиваться налево» это отпустить самого себя в наслаждениях своими грехами. И это, безусловно, ясно, что они не могут «постигнуть Бога», те, которые до сих пор в удовлетворении греха лежат ниц по левой стороне. И далее: если поворачиваюсь направо, я не вижу Его. Он действительно «поворачивается направо», который поднимается вверх от земли добродетельными достижениями. Но он не может видеть Бога, тот, который рад эгоистической радостью за свои добрые дела, потому что в этом человеке опухоль гордости давит на глаза сердца. Потому хорошо сказано в другом месте: ты не должен склониться ни в право, ни в лево (Втор.17:11). Во всех этих частностях, очень часто душа выискивает себя, и все же не в состоянии полностью постигнуть себя. Потому он здесь справедливо добавил:

Но Он Сам знает путь мой (Иов.23:10).

Буквальное толкование

39. Как будто он сказал прямо: «Я, со своей стороны, исследую себя строго, но при этом я не в состоянии познать себя тщательно; Он же, Кого я не имею силы увидеть, видит в мельчайших деталях все то, что я делаю». И далее продолжается: И Он должен испытать меня, как золото, которое проходит через огонь (Иов.23:10).

Золото в печи проявляет яркость своей природы, в то время как оно теряет примеси. Итак, как золото, которое проходит через огонь, души праведных, которые испытаны огнем скорби, одновременно получают и удаление своих недостатков, и увеличение достоинств. И не было гордости в том, что святой человек сравнил себя в скорби с золотом, потому что тот, кто, по голосу Бога, был признан праведником еще до скорбей, не по той причине испытывался, чтобы плохие качества были удалены, но только чтобы достоинства были увеличены; но золото очищается огнем, и потому, он менее думает о своей личности, чем он заслуживает потому, что, проходя страдания, он считал, что он должен очищаться, в то время как он не имел ничего в себе, что нуждалось бы в очищении.

40. Теперь нам необходимо знать, что, хотя ум праведных удерживает смирение мысли в отношении себя, все же есть некоторые вещи, которые они делают, и которые они видят, что были правильны, хотя при этом они не настаивают на своей праведности. Потому он еще дополнительно добавляет: Моя нога держится стези Его; пути Его я хранил и не уклонялся (Иов.23:11). Не отступал от заповеди уст Его, и я хранил слова уст Его в моей груди (Иов.23:12). Но в разгар всего этого давайте посмотрим, считает ли он себя чем-либо? И далее следует: Но только Он Сам. Приобщая это утверждение, он показывает, что среди всех хороших вещей, которые он сделал, он считал себя ничем. Но, рассматривая все эти слова с самого начала, давайте поработаем с ними, насколько мы сможем.

Стих 11. Моя нога держится стези Его (Иов.23:11).

41. Ибо, своего рода стези Бога – это Его деяния, которые мы видим, и также по человеческим делам, и хорошим и плохим, которыми человек руководствуется, определяются праведные и неправедные. И первые следуют за Главой изо дня в день, чтобы улучшиться, а вторые восстают против них и несутся изо дня в день к все более худшему, и худшему. В отношении Его стезей также и пророк сказал: видели пути Твои, Боже (Пс.67:25), и поэтому мы, когда мы видим Его долготерпение и милость, и созерцая это, стремимся подражать тому же, что еще мы делаем, если не удерживаем нашу ногу на «стезях Его», в том, что мы подражаем некоторому подобию Его дел. Таким образом, Истина дала нам указание подражать стезям Своего Отца, когда Он сказал: молитесь за обижающих вас и преследующих вас ложным обвинением; чтобы вы могли быть сынами Отца вашего, который на Небесах. Ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми (Мф.5:44–45). Это может быть также, что благословенный Иов, который уже сказал в твердой вере: я знаю, что Искупитель мой жив, и что я восстану в последний день на земле (Иов.19:25), видел будущие дела Воплощенной Мудрости так, как мы видим сейчас по вере дела Мудрости, которые уже свершились, насколько Посредник между Богом и человеком был добр, чтобы дать, смиренен, чтобы нести, терпелив, чтобы подать пример. Чью жизнь блаженный Иов, наполненный Духом сверху, увидел с бдительной пристальностью, предвидя будущее смирение Его милосердного характера, и он соотнес узор Его жизни, поставленный перед ним, с тем, что он сделал в своей жизни. И потому он мог следовать Его стопам, подражая Ему в Его земном пути, даже когда не мог видеть высокие вещи Его тайного устроения. Об этих же «стопах» Его сказано Петром: потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его стоп (1Пет.2:21), в отношении чего он еще дополнительно добавляет:

Стих 11. Его путь я хранил и не уклонялся (Иов.23:11).

42. Ибо тот «хранит путь и не уклоняется», кто практикует вещь, к которой склонен его ум. Так что «хранить» это и есть «не уклоняться» на практике. Это и желание, и тревога праведника: изо дня в день они должны испытывать свои действия на соответствие пути истины, и сделать это своим правилом – не уклоняться от правильного пути. Таким образом, с каждым днем ​​они стремятся подняться выше себя вчерашнего, и чем больше они поднимаются на вершину добродетели, тем более бдительно они судят себя с порицанием, в независимости от того, что именно они сделали. И они спешат, чтобы срочно вернуться, если они находят, что они где-то оступились даже в малейшей доле. И далее продолжается:

Стих 12. Не отступал от заповеди уст Его (Иов.23:12).

43. Слуги, которые служат хорошо, крайне внимательны даже к выражению лиц своих господ, чтобы те вещи, о которых они могут услышать приказание, они могли понять легко и быстро, и сразу приступить к их наилучшему выполнению. Так и умы праведных внимательны к Всемогущему Богу, и через Его Писание они как бы направляют свои глаза на Его лицо, чтобы, когда Бог откроет им все, что Он пожелает, праведники могли не вступать в противоречие с Его волей, доступной в той мере, в какой они узнают Его волю в Откровении. Потому бывает, что Его слова не проходят как-то особо громко через уши, но, тем не менее, они фиксируют их в своих сердцах. Потому здесь добавляется:

я хранил слова уст Его в моей груди (Иов.23:12).

44. Ибо мы «храним слова Его уст в наших сердцах», когда мы не просто слышим Его заповеди, но исполняем их на практике. Потому о Самой Деве Матери написано: А Мария сохраняла все слова сии, слагая в сердце Своем (Лк.2:19). Эти слова, даже когда они выходят наружу внешними поступками, все равно остаются скрытыми в тайниках сердца, потому что ум делающего не превозносится внутри из-за того, что делается внешне. Ибо, когда слово, что задумано, осуществляется в подвиге, который направлен на человеческую похвалу, в этом случае слово Божие действительно не «хранится в сердце». Но я бы хотел знать, о благословенный муж, когда ты исследуешь себя с такой серьезностью, почему ты судишь себя с такой тщательностью? И далее продолжается:

Стих 13. Но это все только Он Сам, и ни один человек не может изменить Его мысль (Иов.23:13).

45. Разве не существуют ангелы и люди, небо и земля, воздух и вода океана, все крылатые и четвероногие существа, гады ползущие? Конечно, существуют, и написано: которых Бог создал, чтобы они были (Быт.2:3). В то время как есть такое множество вещей в кругу природы, почему теперь сказано голосом блаженного мужа: все только Он Сам? Потому что, это одно дело – быть, и другое дело – БЫТЬ первоначально, одно дело быть подвластным изменениям, и другое дело БЫТЬ независимым от изменений. Ибо все из них в бытии, но они не поддерживаются в нем сами по себе, и если не будут поддерживаться руководящей рукой, они никогда не смогут быть. Ибо все существуют в Нем, Которым они были созданы, и ничто не живет, не движется и не уходит из жизни по собственному желанию. Но Он движет все вещи, Тот, Кто вселяет жизнь в одни вещи, в то время как некоторые, в которые Он ее не вселяет, Он сохраняет, располагая прекрасным образом для тихого и долгого бытия. Ибо все вещи были сделаны из ничего, и их существование снова уйдет в ничто, если только Творец всех вещей не поведет их Своей рукой управления. Ибо, все вещи, что были созданы, сами по себе не могут ни существовать, ни двигаться, но они лишь постольку существуют, поскольку они получили то, чем они должны быть, и двигаются постольку, поскольку находятся под влиянием тайного воздействия. Вот, грешник наказан бедой, что пришла от другого человека, или земля пересохла в его владениях, или море бросило его в кораблекрушение, или тело его горит в горячке болезни, или небеса потемнели от наводнения на дом его, или его родственники возгорелись огнем в притеснении его, или ангельские силы пришли в движение из-за всех бед его. Все эти вещи, которые мы назвали, будь они неживые, или наделенные жизнью, опираются в своих действиях на их собственные инстинкты, или, все же на воздействия от Бога? Поэтому, независимо от того, во что внешне обличен действующий против нас, любую из этих вещей следует рассматривать с точки зрения того, Кто внутренне предписывает ей быть именно такой. И потому, в любом случае, все должно рассматриваться в первую очередь как только Он Сам, Который является Первопричиной, Кто также говорит Моисею: Я ЕСМЬ ТО, ЧТО Я ЕСМЬ, так скажи сынам Израилевым, меня послал среди вас Тот, кто Есть (Исх.3:14). И вот, когда мы наказаны вещами, которые мы видим, мы должны с трепетом бояться Того, Кого мы не видим. И так пусть святой человек смотрит на все, что тревожит его во вне, и бытия чего не было бы, если бы оно не управлялось Им, и глазами ума, все остальное отодвинув назад, пусть он видит только Его Самого, в сравнении с Бытием Которого наше бытие – ничто, и пусть он скажет: все только Он Сам.

46. ​​В отношении Чьей неизменности он непосредственно добавляет справедливо: и ни один человек не может изменить Его мысль, ибо Он неизменен в Природе, и также Он неизменен в Воле. Ибо, ни один человек не может изменить Его мысль потому, что ни один человек не имеет власти, чтобы противостоять Его тайным суждениям. Так, хотя и есть люди, которым кажется, что они «изменили Его мысль», но на самом деле, это и было Его «внутренней мыслью» – то, что они имели власть вымолить у Него в своей молитве, как бы изменив Его приговор, который они получили от Него, как бы повлияв на Него. Так пусть скажет: и ни один человек не может изменить Его мысль, потому что Его суждения, никогда не могут быть изменены. Потому это написано: Он дал устав, который не прейдет (Пс.148:6). И снова: Небо и земля пройдут, но слова Мои не пройдут (Мк.13:31). И опять: Мои мысли – ни как ваши мысли, ни ваши пути как пути Мои (Ис.55:8). И поэтому, когда внешне кажется, что приговор может быть изменен, внутреннее суждение на самом деле не изменяется потому, что в отношении каждой конкретной вещи, которая создана изнутри такой, какая она есть, не имеет значения все, что, изменяемо, происходит внешне. И далее продолжается:

И то, что пожелает душа Его, то Он творит (Иов.23:13).

47. Бог является внешним ко всему телесному, и внутренним для всего духовного, это определяет Его Силу, потому Он проникает во все вещи, и регулирует все вещи, и это называется Его «душой». Его Воле не могут противоречить даже те вещи, которые, как кажется, делаются вопреки Воле Его, узрите, что даже то, что кажется сделанным против Его желания, Он терпит быть свершенным, чтобы через эту вещь, нечто другое, что Он желает, могло быть исполнено. Так воля Отступника Ангела плоха, но по удивительному устроению и Воле Бога, эти самые его уловки, способствуют, в конечном счете, благополучию хороших, которых они очищают в испытаниях. Итак, «И то, что пожелает душа Его, то Он творит» потому, что через тот же источник выполняет Он Свою Волю, которая, казалось, противоречит Его Воле. Поэтому пусть святой человек будет заполнен трепетом, и, созерцая могущество Его Величества, пусть видит себя слабым.

48. Но хорошо было бы среди этих слов задать вопрос, и сказать: «О, благословенный Иов, почему в разгар таких бедствий ты боишься еще больших бед?». Ты уже охвачен такими горестями, и от неисчислимых бедствий ты уже строжайше страдаешь. Какое еще несчастье, что еще не наступило, ты предчувствуешь? Ты находишься внутри такого большого горя, чего еще ты можешь бояться? Но заметьте, как святой человек, удовлетворяя наш вопрос, сразу добавляет:

Стих 14. Ибо, когда Он выполнил Свою волю во мне, осталось много других таких вещей у Него (Иов.23:14).

49. Как будто он сказал простыми словами: «Да, я сильно чувствую, что мучаюсь, но я до сих пор боюсь того, чему еще могу подвергнуться». Ибо Он выполняет Свою Волю во мне, в том, что Он поразил меня многими ударами, но осталось много других таких вещей у Него потому, что если Он решил ударить, Он видит еще дальше, где удар может быть добавлен. Из этого мы можем понять, как он боялся Его до бедствий, тот, который даже после того, как был так сильно бичеван, все еще боится, что может пострадать и дальше. Ибо, созерцая тайную силу, и власть, и всезнание, что пребывает в Нем, праведник, даже пройдя страшные беды, не чувствует себя в безопасности. И, следовательно, все еще боясь Его, он добавляет:

Стих 15. Поэтому я трепещу пред лицем Его; когда я размышляю, я страшусь Его (Иов.23:15).

50. Он по праву «трепещет перед Господом», тот, кто ставит пред своими глазами великое Могущество Его Величества, и трепещет пред Его Праведностью, в то время как он видит, что он сам никогда не сможет удовлетворить Его оценке, если Он будет судить со строгостью. Теперь он правильно сказал: когда я размышляю, я страшусь Его потому, что, когда человек размышляет мало, то он и боится мало силы Божественной кары, и в этой жизни, чем больше он проводит в безопасности, тем обычно он более чужд и строгому внутреннему рассмотрению. Ибо праведники, каждый раз возвращаясь в тайные глубины сердца, созерцают силу скрытой строгости, представляют себя на суд внутреннего Судьи, и чем больше они желают в последний день оказаться в безопасности, тем больше они не ищут безопасности здесь на протяжении всей жизни. А когда умы злодеев отказываются рассматривать то, чего они должны бояться, рано или поздно, радуясь, они приходят к тому, чего они не избегли, благодаря страху. Но узрите, что в отношении благословенного Иова мы знаем, что он совершал частые жертвоприношения Богу, что он всегда был гостеприимен, помогал в нуждах бедным, что он был смиренным и по отношению к тем, кто был у него на иждивении, и даже по отношению к тем, кто был против него, и все же он получил такие бесчисленные бедствия, и даже после них не чувствует себя в безопасности, его все еще обуревает страх, и все еще думая о силе Божественной строгости он весь трепещет. Что же мы, несчастные существа, должны тогда говорить? что мы, грешники, будем говорить, если даже он так боится, который так праведен? Но пусть он сделает известным, происходит ли этот великий страх от него самого.

Далее продолжается:

Стих 16. Бог смягчил сердце мое, и Вседержитель устрашает меня (Иов.23:16).

51. Божественный дар, как сказано, смягчает сердце праведника, потому что он пронзает его страхом суда Свыше. Ибо то, что мягкое, способно к проникновению в него, но то, что жесткое, не может быть пронзено. Потому сказал Соломон: Блажен муж, боящийся всегда, но кто ожесточает сердце свое, тот попадет в беду (Притч.28:14), и поэтому заслугу своего страха, он приписывает не себе, а своему Творцу, когда говорит: Бог смягчил сердце мое, и Вседержитель устрашает меня. Потому сердца добрых людей не чувствуют безопасности, но встревожены, и в то время как они думают о тяжести будущей расплаты, они не стремятся насладиться отдыхом здесь, и они прерывают спокойные безопасные мысли внутренней тяжестью. Но эти люди, тем не менее, в мгновения самого сильного разгара страха, часто вспоминают и дары, что им обещаны, и благодаря этому утешению, они могут поднять себя среди того, чего они боятся, и взгляд на дары, что они получили, служит надеждой, что поддерживает их, в то время как страх давит. Потому далее следует:

Стих 17. Потому что я не погиб из-за нависающей тьмы; и тьма не закрыла мое лицо (Иов.23:17).

52. Ибо тот, кто, попав под бедствия, теряет здоровье тела из-за «нависающей тьмы», будучи наказан за прошлые грехи, может быть защищен тем самым от будущих наказаний. Ибо бедствия, что настигают хороших людей либо уничтожают зло, что они сделали, либо защищают их от будущих грехов, которые, возможно, они бы сделали. Но благословленный Иов, зная, что попав под бич, он не был ни очищен от предыдущих грехов, ни защищен от тех, которые могли бы угрожать ему в будущем, зная, что бич только увеличил его добродетель, говорит с уверенностью: Потому что я не погиб из-за нависающей тьмы; и тьма не закрыла мое лицо. Ибо, он имел всегда перед глазами тяжесть страха Господня, и тьма греха никогда не покрывала его сердце. И тот, кого не постигло ни одно наказание, не потерял здоровье тела из-за нависающей тьмы.

53. И следует отметить, что говоря о себе, о том, что было с ним раньше, он не сказал «и тьма не касалась моего лица», но он сказал «тьма не закрыла мое лицо», ибо часто даже в сердцах праведников все же возникают грязные мысли, и стараются склонить их к удовольствиям вещей земных, но в то время как они быстро убираются рукой святого усмотрения, эта тьма быстро устраняется, и не закрывает лицо сердца, тьма, которая уже коснулась его призывом к незаконным наслаждениям. Ибо часто даже в самой жертвенной молитве некие срочные мысли приходят к нам, стараясь набрать силу, чтобы унести или загрязнить то, что мы жертвуем в себе Богу с плачущими глазами. Потому, когда Авраам на закате возносил жертву, он был окружен птицами, что сидели рядом, которых он старательно отогнал, чтобы они, возможно, не утащили жертвы, которые были предложены. Так давайте, когда мы предлагаем Богу всесожжение на жертвеннике наших сердец, сохраним его от нечистых птиц, чтобы злые духи и плохие мысли не могли ухватить то, что наш ум надеется, что он правильно предлагает Богу. И далее продолжается:

24

Стих 1. Времена не сокрыты от Вседержителя; они, которые знают Его, не знают Его дни (Иов.24:1).

54. Что называется «днями» Бога, если не Его Вечность? Которая иногда описывается как «один день», как это написано: но один день во дворах Твоих лучше тысячи (Пс.83:11), но иногда из-за ее долгой бесконечности она представлена ​​выражением ряда дней, о чем написано: Твои годы на протяжении всех поколений (Пс.101:25). Мы окутаны периодами времени, потому что мы созданы существами. Но Бог, Который есть Творец всех вещей, в Его Вечности охватывает все наши времена. И поэтому он говорит: Времена не сокрыты от Вседержителя; они, которые знают Его, не знают Его дни, видя, что Он действительно видит все наше в Своем осмыслении, но все, что Его, мы сами ни в коей мере не способны понять. Но, в то время как природа Бога проста, это очень удивительно, почему он сказал: они, которые знают Его, не знают Его дни. Ибо это не так, что Он Сам это одно, а его «дни» другое, поскольку Бог одновременно является тем, чем Он обладает. Ибо у Него есть вечность, но Он сам является Вечностью. Он имеет свет, но Он Сам является Своим Собственным Светом. Он имеет яркость, но при этом Он Сам есть Его Собственная Яркость. Итак, в Нем и у Него, это одно и то же: быть и иметь. Что же это значит тогда, когда сказано: они, которые знают Его, не знают Его дни, кроме того, что даже они, которые знают Его, на самом деле не знают Его? Ибо даже те, кто уже знают Его верой, пока не знают Его по внешнему виду. И в то время как Тот, в Кого мы действительно верим, Сам в Себе Вечность, вечности Его мы не знаем. Ибо для вещей, которые мы слышим о силе Божественной природы, мы иногда используем аналогии, чтобы представить в виде таких вещей, какие мы знаем по своему опыту. Таким образом, для нас каждая вещь, которая начинается и заканчивается, ограничена началом и концом. И если она с какой-либо небольшой задержкой не пришла к концу, она называется долгой; опять же на некую длину человек может вернуть глаза своего ума в воспоминание, и протянуть их на промежуток времени вперед в воображении. И когда он слышит о Вечности Бога, в человеческом понимании, это разговор о каком-то очень длительном пространстве жизни, которое, тем не менее, делится на то, что уже ушло в прошлое, как вещь, что хранится только в памяти, и то, что еще осталось, как вещь, что с нетерпением ожидается в намерении.

55. Но, пока, думая о вечности у нас есть такие мысли, мы не знаем, что такое вечность. Ибо это то, что не было начато в начале, и не завершается в конце, и там не ожидается что-то, что когда-то придет, и не приходит потому, что пропадает из виду, это то, единственное, что вечно ЕСТЬ, вечное Бытие. Это то, что, хотя и мы, и Ангелы начали видеть, но то, что мы видим, это не начало, и это есть всегда и без конца, таким образом, что ум не воспринимает вещи, как следующие в последовательности, а воспринимает так, что все вещи, которые есть, находятся как бы все время и бесконечно долго. Ибо, по Духу Пророчества сказано: Господь будет царствовать во веки в мирах и далее (Исх.15:18); на манер Священного Писания, Дух говорит к людям в человеческой манере, ибо говорит о «дальнейшем» там, где с нетерпением ждут то, куда не могут войти. Но вечность не имеет «далее», та, которая всегда есть, и где ни одна часть ее длины не уходит для того, чтобы другая часть могла занять свое место, но в целом сразу есть Бытие, где ничто желаемое не ожидается, и все, что разум видит, есть сразу и одновременно, не медленно и не долго. Но, говоря такие вещи о днях вечности, мы пытаемся увидеть что-то большее, чем мы можем видеть. И пусть потому будет справедливо сказано: они, которые знают Его, не знают Его дни; потому, что, хотя мы уже знаем Бога по вере, но, мы не видим как Его Вечность сразу ЕСТЬ без прошлого прежде всех веков, и без будущего после всех времен, долго без задержки, вечно, не глядя вперед, и без ожидания. Таким образом, благословенный Иов, являя образ Святой Церкви (потому что он сдерживает себя, обуздывая знания, чтобы не быть мудрее, чем он должен быть), и свидетельствуя, что дни Бога никогда не могут быть поняты, непосредственно показывает также и гордость еретиков, которые стремятся выглядеть глубоко просветленными, и тем, что они не в состоянии воспринять вообще, они хвастают, что они знают идеально.

Таким образом, дальше следует:

Стих 2. Другие передвигают межи; они угоняют стада и кормят их (Иов.24:2).

Аллегорическое толкование

56. Кого он обозначил словом «другие», если не еретиков, которые в лоне Святой Церкви чужие? Ибо они и есть те люди, кто передвигает межи и ориентиры, положенные Отцами, и своими шагами переступают их. Относительно этих же меж написано: не удаляй древнюю межу, которую положили отцы твои (Притч.22:28). И они угоняют стада, и кормят их, потому что всех неопытных злыми убеждениями они привлекают к себе, и губительными учениями питают их для убоя. Ибо невежественные толпы представлены обозначением «стада», что слова Жениха свидетельствуют, обращенные к невесте: если ты не знаешь этого, О прекрасная среди женщин, отправляйся обратно, и иди по стопам стад (Песн.1:7), т.е. избегай этого в праведной жизни, и зная славу создания тебя по подобию Бога, не отходи от вида созерцания Мне, и не следуй пути невежественного большинства. И далее продолжается:

Стих 3. Они уводят осла сирот, они принимают быка вдовы в залог (Иов.24:3).

57. Кого же мы понимаем под сиротами в этом месте, если не избранных Богом, которые установлены в чуткости ума и питаются благодатью веры, но еще не видели лицо своего Отца, Который был убит? И есть очень много в Церкви, которые видят некоторых, кто направлен на вещи небес, презирая все земные вещи, и хотя сами они трудятся изо всех сил в трудах этого мира, они тянутся к тем, кого они видят ликующими после небесного, и вещами, которыми они обладают в этом мире, они приносят помощь и поддержку им в этой жизни. И хотя они не могут сами по себе следовать духовной жизни, но для тех, кто идет вперед к вещам выше, они с удовольствием дают средства к существованию. Ибо осел используется для того, чтобы нести поклажу. И такой человек, как бы своего рода, осел для избранных, который, идя сам земным путем, несет поклажу, помогая избранным. И часто, когда еретики разворачивают такого человека в сторону от лона Святой Церкви, они как бы уводят осла сирот, потому что, когда они заставляют его принять свое заблуждение, они уводят его от служения на благо.

58. Но кого следует понимать под «вдовой», если не Святую Церковь, которая лишена вида ее убитого Супруга? Теперь «бык» этой «вдовы» – это каждый проповедник. И часто есть шансы, что еретики с их извращенными принципами прельщают даже тех самых людей, которые оказались проповедниками. И таким образом, они «берут быка вдовы», когда они уносят из Святой Церкви даже человека проповеди. И это справедливо добавлено: в залог. Ибо, когда в залог забирается одна вещь, часто бывает, что за ней следуют потом и другие вещи. И очень часто еретики по этой причине пытаются взять именно тех, которые проповедуют, чтобы они привели с собой также и своих последователей. Таким образом, «бык вдовы принимается в залог», когда забирается человек, который проповедует, и по этой причине другие могут последовать за ним. И из-за этого падения очень часто происходит, что от груди Святой Церкви уходят те, которые прониклись благочестивыми привычками в ней, и казалось, были кроткими и смиренными. Потому добавляется:

Стих 4. Они столкнули бедных с дороги; и угнетают смиренных к земле (Иов.24:4).

59. Ибо словом «бедный» очень часто обозначается «смиренный», и очень часто бывает так, что те, кто кротки и смиренны, если они еще не научились поддерживать свободу, падают по примеру других людей. Но есть некоторые еретики, которые сторонятся смешивать себя с толпами, и ищут отдыха от этой жизни в уединении; и это очень часто бывает, что проклятием их убеждения они отравляют тех, кого они встречают, тем яростнее, чем на самом деле жизнь встретившихся заслуживает уважения. В отношении этого он приобщает:

Стих 5. Другие, как дикие ослы в пустыне, идут вперед к своему делу (Иов.24:5).

60. В этом месте еретики справедливо сравниваются с «дикими ослами», ибо потерявшись в своих удовольствиях, они становятся чужды оковам веры и разума. Отсюда написано: Дикий осел привык к пустыне, и дышит ветром своей любви по своему удовольствию (Иер.2:24). Ибо он, как дикий осел, привыкший к пустыне, который в то время как он не ухаживает за почвой своего сердца дисциплиной, обитает там, где нет никаких плодов. И он «дышит ветром своей любви по своему удовольствию», потому что вещи, которые от желания знаний он мыслит в своем уме, раздувают его, а не наставляют. Против кого он сказал: знание надмевает, а любовь назидает (1Кор.8:1). Следовательно, и следующие слова соответствующим образом подходят: идут вперед к своему делу. Ибо это не дело Бога, но их собственное дело, что они делают, в то время как они следуют ни за правильным учением, а за их собственными желаниями. Ибо написано: Тот, кто ходит в непорочности, тот служил мне (Пс.100:6). Таким образом, тот, кто идет не в непорочности, служит себе больше, чем Господу. И далее продолжается:

Выслеживая добычу, они обеспечивают хлеб для своих детей (Иов.24:5).

61. Они «выслеживают добычу», которые всегда пытаются уловить слова праведников в соответствии с их собственным восприятием, чтобы этим они могли обеспечить хлеб ошибки для детей, злых умом. Об этом самом хлебе сказано Соломоном, словами женщины, являющей образ еретической греховности: воды краденые сладки, и хлеб, съеденный в тайне, приятен (Притч.9:17). Далее продолжается:

Стих 6. Они пожинают не свое поле, и виноградник того, кого они угнетали с насилием, они собирают (Иов.24:6).

62. Под названием «поле» могут быть обозначены широкие границы Священного Писания, и то, что еретики «пожинают» не является их собственным потому, что они берут из него утверждения, которые бесконечно удалены от их собственных представлений; которое, кроме того, также описывается названием «виноградник», потому что оно через истинные утверждения наставляет в гроздьях добродетелей; и владельца виноградника, то есть Создателя Священного Писания, они как бы «угнетают с насилием», потому что они пытаются насильно перевернуть и переделать смыслы Его слов, слов Священного Писания; как Он говорит: но ты затруднял Меня грехами твоими, ты отягощал Меня беззакониями твоими (Ис.43:24). И они «собирают виноград в винограднике», потому что они берут там множество утверждений, извращая их собственной трактовкой. Это может быть также, что в названии «поле» или «виноградник» Вселенская Церковь представлена, ибо еретические проповедники «пожинают», и «угнетают» Ее членов, и «собирают виноград», потому что уводят некоторых от благодати нашего Творца, забирая от Нее людей, которые, казалось, были праведными. О чем еще дополнительно добавляется:

Стих 7. Они посылают людей нагими, забирая их одежды, у тех, кто не имеет чем укрыться на холоде (Иов.24:7).

63. Как одежды покрывают тело, так хорошие дела – душу. Потому сказано: Блажен бодрствующий и хранящий одежду свою, чтобы не ходить ему нагим и чтобы не увидели срам (Откр.16:15). Таким образом, еретики, перенацеливая ум любого, разрушают его добрые дела и явно забирают покров его одежды; и это хорошо сказано: кто не имеет чем укрыться на холоде. Ибо «покров» относится к праведности, а «холод» – к греху. И есть некоторые, которые в одних ситуациях совершают грех, но в других ситуациях – добрые дела. Как тогда назвать этого человека, что в одном случае совершает грех, а в другом – следует правде, если не покрытым на холоде? Ибо он в холоде, и он покрыт, потому что в одной ситуации он сделал дело теплоты истины, а в другой он сотворил холод греха. Но всякий раз, когда еретики забирают добрые дела от таких людей, они делают так, что эти люди не имеют чем покрыть себя в холоде. Поэтому он правильно сказал: Они посылают людей нагими, забирая их одежды, у тех, кто не имеет чем укрыться на холоде; то есть, холод греха может убить тех, кого тепло добрых дел в какой-то степени покрывало ранее. Но это может быть, что холодом обозначается неправедное желание, а покровом – добрые дела. Ибо есть многие, которых все еще волнуют неправедные желания, но они сражаются с собой в духе, они борются против самих себя добрыми делами, и добрые дела покрывают то, что они воспринимают через искушения, помогая сражаться с неправильными побуждениями. И поэтому из-за того, что они хотят злое, вокруг них холодно, но с помощью того, что они делают то, что хорошо, они одеты. Но когда у еретиков получается неправильными наставлениями покончить с их делами правой веры, что еще они делают, если не оставляют тех, кто все еще чувствует холод плотских желаний умирать без одежды добрых дел?

Далее продолжается:

Стих 8. Они мокнут под горными ливнями, и обнимают камни за неимением одежды (Иов.24:8).

64. «Горные ливни» это слова мудрых. Об этих же «горах» говорится голосом Святой Церкви: Я поднял глаза мои к горам (Пс.120:1), и поэтому эти люди «мокнут под горными ливнями» потому, что потоки слов святых отцов заполняют их в полной мере. Но, как мы уже говорили ранее, «одеяние» – это наши хорошие дела, которые покрывают человека, чтобы в глазах Всемогущего Бога нечистота его испорченности была покрыта. Потому написано: Блаженны те, чьи беззакония прощаются, чьи грехи покрыты (Пс.31:1). Кого мы понимаем под словом «камни», если не сильных в Святой Церкви, и которым было объявлено ​​первым пастырем: И вы, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный (1Пет.2:5). И поэтому те, кто на основании собственной практики не имеют опоры, прибегают к защите святых мучеников, к их святым мощам припадают со слезами, и умоляют по их ходатайству получить прощение. И что же тогда они делают, потому что им не хватает сил на хорошие дела, если не «обнимают камни»? И дальше продолжается:

Стих 9. Они насильственно наживаются на сиротах, и отравляют весь простой народ бедных (Иов.24:9).

65. Когда еретики в настоящей жизни не процветают, к слабым они обращаются словами мягких убеждений в ложных вещах; но если удача в данное время улыбается им, они не отказываются даже от насилия, чтобы привлечь тех, кого они могут. Так что словом «сироты» обозначаются те, которые все еще слабы в лоне Святой Церкви, и чья жизнь милосердным Отцом сохраняется, жизнь тех, которые уже пришли к истинной цели умом, но пока не достаточно сильны, чтобы воплощать ее в добрых делах. Еретики насильственно наживаются на сиротах, потому что на верующих, которые еще слабы, они нападают с насилием в словах и делах. Но «простой народ бедных» это множество невежественных людей, которые, если бы они имели богатства истинного знания, никогда не разделили бы искаженной веры. Ибо, подлинные учителя в Святой Церкви, приумножая знания в сердцах, приносят и истинные богатства в них. Но еретики отравляют весь простой народ бедных, в то время как они не могут повлиять на знающих истину, принимаются за невежественных и язвою проповеди раздевают их догола, снимая покрытие истинной веры. И далее продолжается:

Стих 10. У нагих и у тех, кто идет без одежды и голоден, они забрали колосья (Иов.24:10).

66. То, что он называет «нагие», он повторяет в словах «без одежды», но это одна вещь – быть голым и другая вещь – ходить голым. Таким образом, каждый человек, который не делает ни того, что хорошо, ни того, что плохо – стоит голый; но он, что делает то, что есть зло – «идет голый», ибо, без покрова хороших дел он продвигается по дороге нечестия. Но есть некоторые, кто, зная, как зло их нечестие, спешат вкусить хлеб праведности, и утолить голод, получив изречения Священного Писания; и эти люди, каждый раз, как они возвращаются в мысли к словам отцов, берут колосья. Итак, у нагих и у тех, кто идет без одежды и голоден, еретики забрали колосья потому, что и для тех, кто стоит на месте и никогда не проявляет себя ни плохо, ни хорошо, и для тех, кто идет по пути бесстыдства без покрова хороших дел, даже если они в любое время теперь захотят вернуться к покаянию, и жаждут пищи истинного слова, у тех, кто жаждет, они забирают колосья, потому что в их умах они разрушают истинный смысл утверждений отцов. Мы также справедливо скажем, что колосья означают утверждения отцов, ибо они часто даются нам в витиеватой фигуральной форме, и мы удаляем покрытие буквы с их смысла, как плевел с зерна, чтобы мы, возможно, почувствовали Дух. И далее продолжается:

Стих 11. Они отдыхают в середине дня среди кучи тех, кто жаждет и перетирает между давильнями (Иов.24:11).

67. Все, кто преследует Святую Церковь, что еще они делают, если не трут в «давильнях» по разрешению Божественной воли, чтобы гроздья душ могли вытекать, как в сосуд, духовным вином, будучи освобожденными от тленной плоти для будущего в небесах. И в то время как неправедные угнетают праведников, они, как будто толкут виноград под ногами. И гроздья, будучи выжатыми, вытекают к полноте небесного праздника, те, которые прежде, как будто свободно висели в воздухе. Таким образом, Давид пророк, о бичах Святой Церкви, пишет псалом «о давильнях». Теперь все, кто несут трудности для жизни верующих, перетирают и жаждут, ибо, делая вещи, которые жестоки они хотят еще более дикого; будучи ослеплены достижениями своего нечестия, они идут делать вещи тем более тяжкие, чем больше они уже сделали лютых вещей. Но еретики, когда они не имеют сами по себе власть преследования, стараются подтолкнуть людей в этом мире, которые имеют власть, и склонить их умы для осуществления преследования, и воспламенить их уговорами, на которые они способны. И когда они видят эти жестокие меры преследования против жизни верующих, они как бы отдыхают в самый разгар полдня. Поэтому он хорошо сказал тут: Они отдыхают в середине дня среди кучи тех, кто жаждет и перетирает между давильнями, потому что они присоединяют к себе множество тех, кого они видят уже жестоко угнетающими других и все еще жаждущими больших гонений. И в то время, как рвение других людей удовлетворяет их собственные желания, они отдыхают от этих дел, как в середине дня. И далее следует:

Стих 12. Они заставили людей стонать в городах (Иов.24:12).

68. В то время как название города (civitates) происходит от людей, живущих вместе (conviventes), вполне справедливо обозначить под названием «города» церкви истинной веры, которые, размещаясь в разных частях мира, составляют одну Вселенскую Церковь, в которой все верующие мыслят правильно в отношении Бога и живут вместе в гармонии. Именно эту гармонию людей, живущих вместе, Господь даже изложил в Евангелии, когда в намерении накормить людей пятью хлебами, Он повелел им лечь по пятьдесят или по сто в ряд, так, чтобы толпа верующих могла получить свою еду, как бы в отдельных местах, но объединенных путями. Ибо отдых юбилея содержится в тайне числа пятидесяти (Лев.25:10–13), и пятьдесят повторяется дважды, чтобы довести число до ста. Потому что первый юбилей – это отдых от плохой практики, и потому что душа может впоследствии отдыхать в мыслях, некоторые лежат рядами по пятьдесят, а некоторые – по сто, так как есть некоторые, которые уже отдыхают от злых поступков, и есть некоторые, которые уже отдыхают в душе от дурных мыслей. Посему еретики часто, прикрепляясь к сильным злодеям в этом мире, угнетают добрых, объединенных жизнью в гармонии, и это справедливо сказано в этом месте: Они заставили людей стонать в городах. Кого благословенный Иов справедливо называет «люди», если не тех, кому еретики стремятся положить конец, кто совершенными шагами идет по пути Бога не изнеженно и слабо, но мужественно; которые, когда они видят рану заблуждения в сознании слабых верующих, всегда возвращаются к ним с плачем и стоном. И, следовательно, он правильно сказал далее:

И душа раненых плачет, и Бог не попускает ему идти неотомщенным (Иов.24:12).

69. Ибо души праведников «ранены», когда вера слабых не устоявшаяся, поэтому это правильно сказано, что они «плачут», ибо они страдают из-за падения других. Но Бог не попускает ему идти неотомщенным потому, что, хотя по справедливому предназначению он страдает от несправедливой вещи, которая должна произойти, Он все же не дает этой несправедливой вещи уйти неотомщенной, которую Он справедливо разрешает сделать, ибо, одновременно несправедливостью сыновей погибели Он поражает определенные грехи избранных, которые Он видит в них, и все же по Вечной Справедливости не пренебрегает, чтобы поразить несправедливость карателей. И далее продолжается:

Стих 13. Они восставшие против света (Иов.24:13).

Буквальное толкование

70. Очень часто злые люди знают правильные вещи, которым они должны следовать, но все еще пренебрегают следовать тому, что они знают, и поэтому они являются «восставшими против света», ибо, по своим желаниям, они презирают то хорошее, что они знают. Затем они, что делают неправильно не от незнания, но от гордости, выставляют щит своего возвышения против стрел правды так, что они не могут быть поражены для своего блага в сердце. Из-за этой же самой гордости так происходит, что в то время как они не делают то, что они знают, что есть хорошо и что они должны делать, их собственная слепота полностью исключает их из света истины. И, следовательно, он приобщает справедливо:

Они не знают путей Его и не возвращаются на пути Его (Иов.24:13).

71. Те, которые сначала восстают, зная правду, впоследствии ослепляются так, что перестают знать, как ясно сказано: когда они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили (Рим.1:21), и о которых он добавляет немного дальше: то предал их Бог превратному уму делать непотребства (Рим.1:28). Ибо, потому что они не прославили Его, Которого они знали, будучи отданы превратным чувствам, их постигает такая участь, что они не должны больше знать, как оценить зло, что они сделали. И это хорошо сказано: Они не знают путей Его и не возвращаются на пути Его. Ибо «пути» гораздо более узкие, чем «дороги». Теперь те, которые не заботятся, чтобы делать добрые дела, не достигают понимания более тонких вещей. Но Всемогущий Бог ждал, что они все же смогут пойти «по пути Его». И если бы они сообразили «вернуться» на них, то путь жизни, который они не могут держать в невинности, они смогли бы, по крайней мере, удержать в покаянии. В этом показано, как велики и глубоки милосердные недра Бога, что даже от тех, кого Он видит отступающими от Него, Он ждет, чтобы они могли вернуться, даже после грехов. И тех, кто делает неправильно, Он призывает в Синагогу голосом пророчества, говоря: Не будешь ли ты взывать ко мне: «Отец Мой, Ты был путеводителем юности моей» (Иер.3:4).

Далее продолжается:

Стих 14. встает убийца с рассветом, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором (Иов.24:14).

Мистическое толкование

72. В то время как убийцы своих ближних по обыкновению приходят главным образом в тишине ночи, почему это он сказал в этом месте: встает с рассветом для того, чтобы «убить бедных и нищих», в то время как «ночью» он назван «вором»? Теперь, чем больше буква одних голых слов не согласуется в себе, тем больше мы должны призывать для исследования скрытые смыслы Духа. В Святом Писании «утро» иногда используется, чтобы обозначить приход Воплощенного Господа, иногда пришествие ужасного и всевидящего Суда, иногда процветание нынешней жизни. Таким образом, приход Воплощенного Господа называется «утро», когда говорит пророк: приближается утро, но еще ночь (Ис.21:12), потому что одновременно и начало нового света воссияло в явлении нашего Искупителя, и все же оттенки их заблуждения не были очищены из сердец гонителей. Опять же, «утром» пришествие Судьи обозначается, когда сказал псалмопевец: ранним утром Я уничтожу всех нечестивых земли (Пс.100:8). И от избранных говорит он: Утром буду я стоять в Твоем присутствии, и буду ожидать (Пс.5:4). Опять же, под словом «утро» представлено ​​процветание этой жизни, когда сказано Соломоном: горе тебе, земля, когда царь твой отрок, и когда князья твои едят утром (Еккл.10:16). Ибо утро – это первая часть дня, а вечер – последняя, и мы не должны ставить на первое место потчевание себя яствами процветания этой жизни, но должны ставить те вещи, которые в конце дня, то есть те вещи, которые следуют за концом этого мира. Таким образом, те «едят утром», кто успехами в этом мире поднимаются вверх, и пока они страстно занимают себя теперешними вещами, они не обращают никакого внимания на вещи будущие. Ибо, кто ненавидит брата своего, есть человекоубийца (1Ин.3:15). Таким образом, «встает убийца с рассветом», потому что каждый злой человек настроен к славе настоящей жизни, и подавляет жизни тех, кто с тревогой ждет трапезы в вечернее время. Ибо плохой человек в этом мире, в то время как нацелен на захват достижений преходящей власти, распространяет себя тем более жестоко, принимая в себя то, что есть зло, чем меньше есть людей, которых он любит в милосердии. Ибо, так часто, как в мыслях своего сердца он безумеет против добра, так часто он убивает невинную жизнь.

73. И если Бог распорядится так, что он вдруг потеряет славу власти, которую он получил, он меняет свое место, но не свое настроение, поскольку он непосредственно падает в то, что приобщается: а ночью бывает вором. Ибо в ночь его скорби и пустоты, хотя он сам не имеет никакой власти, чтобы выдвинуть руку жестокости, тем не менее, тем, кого он видит обличенными властью, он дает советы нечестия, и мечется туда и сюда, и припадает к любым вещам, которыми он способен поразить хорошее. И он по праву называется «вор», потому что во всех этих очень злых замыслах своих, он боится, чтобы его не поймали внешне. Он тогда по отношению к бедным и нищим утром – человекоубийца, а ночью, как вор, скрытый из виду, потому что каждый плохой человек, который в процветании этой жизни, убивает жизни смиренных, находясь в невзгодах и унижении, от злых замыслов делает зло скрытым образом, и то, что он не в состоянии выполнить сам, он воплощает путем присоединения к себе сильных мира сего. И далее продолжается:

Стих 15. око прелюбодея ждет сумерек, говоря, ничей глаз не увидит меня (Иов.24:15).

74. В этом утверждении нет ничего, что может помешать его понять, ибо тот, кто желает совершить прелюбодеяние, ищет темноты. Но в то время как это предложение произносится против еретиков, это вещь, которую также нужно ​​понимать в мистическом смысле. Таким образом, Павел говорит: Ибо мы не подделываем слова Божие, как многие (2Кор.2:17). Ибо прелюбодей стремится не к потомству, но к удовольствию от акта плотского совокупления. И каждый плохой человек, раб тщеславия, справедливо назван «подделывающим» слово Божие, потому что святым словом Откровения он желает не зачинать детей для Бога, но проявлять свои знания. Ибо тот, кто пылает в речи похотью славы, нацеливает свои старания на личное удовольствие, а не на обращение детей. И это он справедливо добавил: ничей глаз не увидит меня, потому что прелюбодеяние, которое совершается тайно, очень трудно действительно увидеть глазом человека. Ибо злая душа совершает коварства с тем большей уверенностью, чем более она не боится быть замеченной людьми, перед которыми может быть стыдно. Кроме того, это известно, что, он, кто прелюбодействует, присоединяет к себе незаконно плоть чужой жены, так что все еретики, в то время как они уносят верную душу в их собственную ошибку, являются как бы завладевшими чужой женой; потому что душа, которая духовно предана Богу и присоединилась к Нему, как будто в неком чертоге брачной любви, когда злыми убеждениями приводится в ложное учение, как чужая жена оскверняется прелюбодеянием. И это хорошо добавляется:

И закрывает лице (Иов.24:15).

75. Именно по той причине, что прелюбодей «закрывают лицо», они не могут быть известны. Теперь каждый человек, который в мыслях или в делах живет плохо, «закрывает лицо», потому что либо из-за ложности доктрины, либо из-за плохих дел он идет к тому, что он не должен будет быть узнан на Суде Всемогущим Богом. Поэтому Он должен был сказать определенным людям: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие (Мф.7:23). А что такое «лицо» человеческого сердца, если не подобие Божие? Это же лицо плохой человек «закрывает», чтобы не быть узнанным, когда его жизнь нарушена либо плохими поступками, либо ошибочностью заблуждений. Но каждый такой человек, пока он не увидит, что праведника оставила удача в этом мире, не отважится сказать праведнику, что с ним что-то не так, но если буря невзгод падает на праведника, он тут же разразится словами ядовитого убеждения. И, следовательно, добавляется:

Стих 16. В темноте подкапываются под дома, которые они заметили для себя днем; они не знают света (Иов.24:16).

76. Ибо, что же тут обозначается названием «дома», если не совесть, в которой мы живем, и когда мы что-нибудь делаем, мы хлопочем в ней? Потому он сказал одному исцеленному: вернись в дом твой и расскажи, какие великие дела Бог сотворил с тобою (Лк.8:39); т.е. впредь, защищай себя от зла ​​привычки греха, и вернись к твоей совести, и будь бдителен, побуженный голосом проповеди. И поэтому, когда в современном мире праведники находятся в процветании, те люди, что руководствуются ложными принципами, боятся говорить, что праведники живут не так. И со своими советами, они дожидаются унижения их процветания, чтобы в темноте невзгод они смогли убедительно выступить в умах тех, кому, в то время как они жили зажиточно, они никогда не осмеливались говорить неправильные вещи. Но как только они видят их под воздействием невзгод, они провозглашают, что эти невзгоды – ничто иное, как расплата за грехи пострадавшего. Ибо, любя только славу настоящей жизни, именно ее они берут за мерило осуждения. Так они в темноте подкапываются под дома потому, что умы хороших в справедливом несчастье, могут быть подвержены их усилиями. Теперь он хорошо сказал, что они заметили для себя днем, потому что, когда они видели, что праведники находились под светом процветания, они не могли действовать против них, они могли только продумывать недоброжелательные планы против них. Но, будь то еретики или любые другие плохие люди, они радуются, когда видят праведника под гнетом бедствий, а в то время как они видят их, поднявшимися на высоту правящей власти, они теряются, они наполнены страхами, они в горе. И, следовательно, добавляется:

Стих 17. Если утро внезапно настает, это для них как тень смерти (Иов.24:17).

77. Ибо нечестивый взгляд останавливается на праведных и ждет, чтобы увидеть их в беде, и они «в темноте подкапываются под дома», когда сердце невинного, но слабого они захватывают в период бедствий, и направляют в неверном направлении. Но это часто случается, что, когда они уже начинают видеть выгоду в бедствиях праведника, внезапно, путем тайного назначения Бога, праведник, который, казалось, утратил процветание этого мира, вдруг бывает поддержан некоторым обличенным властью в этом мире, и процветание этой жизни опять улыбается ему, которого тьма несчастья, прежде уже коснулась. Когда процветание этого человека видят нечестивые, как уже было сказано, они пугаются. Ибо они возвращаются в свои сердца, они приносят обратно к глазам их умов дела, что они помнят о себе, и они боятся, что каждая конкретная греховная привычка в них будет отомщена, и вот, благодаря той же ситуации, в которой праведник получает силу, чтобы светить, плохой человек, который боится быть исправленным, меркнет в печали. И поэтому он хорошо сказал: Если утро внезапно настает, это для них как тень смерти. Ибо «утро» это ум праведника, который отбросил тьму греха, и теперь вспыхивает к свету вечности, как сказано о Святой Церкви: Кто эта, блистающая, как заря? (Песн.6:10). Таким образом, в той же мере, что каждый праведный человек сияет светом правды в настоящей жизни, и поднимается на высоту, в той же мере на глаза нечестивых приходит «тьма смерти», ибо они, кто помнит, что они сделали плохие вещи, находятся в страхе, что они могут быть исправлены. Ибо они желают всегда иметь свободу в их беззаконии, чтобы жить свободно от исправления, и в грехе, чтобы не потерять удовольствие; и это роковое веселье соответствующе описано в словах, которые непосредственно приведены далее:

И они идут так в темноте, как в свете (Иов.24:17).

78. В лживом уме они пребывают в восторге в делах нечестия, через грех они изо дня в день приближаются к наказанию, но полны самоуверенности. Отсюда сказал Соломон: и есть злые люди, которые в такой безопасности, как если бы они имели дела праведников (Еккл.8:14). В отношении которых он также написал: которые радуются, делая зло, восхищаются самыми злыми делами (Притч.2:14). Таким образом, «они идут так в темноте, как в свете», потому что они так радуются в ночи греха, как будто свет правды распространяется вокруг них. Или иначе, в то время как тьма еще справедливо представляет собой настоящую жизнь, в которой совесть других людей не видна, а наш свет – это вечная земля, в которой, когда мы смотрим на лица, также и наши сердца взаимно видны; и потому, что злые так любят настоящую жизнь, и принимают эти времена изгнания, как если бы они уже царствовали в их родной стране, он правильно сказал: они идут так в темноте, как в свете потому, что они так полны радости в современном состоянии слепоты, как если бы они уже находились в свете вечной страны. Далее продолжается:

Он легок над поверхностью воды (Иов.24:18).

79. От множественного числа он возвращается к единственному числу, потому что чаще всего один человек начинает что-то, что плохо, а другие подражают ему после этого, но, прежде всего, грех его, того, кто повел плохих людей следовать за примерами беззакония; и, потому, приговор часто возвращается к тому, кто был лидером в грехе. Теперь поверхность воды двигается туда-сюда от колыхания воздуха, и не успокаивается полностью, даже если это движение в каком-то месте приостанавливается. И поэтому ум нечестивого «легче, чем поверхность воды», в том, что каждое дыхание искушения, что касается его, привлекает его, не замедляясь сопротивлением. Ибо, если мы представим себе неустойчивое сердце любого плохого человека, что мы обнаруживаем, если не поверхность воды на ветру? Ибо этого человека, вот, сейчас дыхание гнева ведет за собой, вот сейчас дыхание гордости, а теперь дыхание похоти, а сейчас дыхание зависти, а теперь и дыхание лжи тащит за собой. И поэтому он легок над поверхностью воды, которого несет любой ветер ошибки, когда дело доходит до него. Потому тоже хорошо сказано псалмопевцем: Боже мой, сделай их, как перекати-поле, как пыль пред лицем ветра (Пс.82:14). Ибо нечестивые «делаются, как перекати-поле» потому, что, отправляясь в дорогу, в то время как вещами, которые впереди, они пренебрегают, а за теми, которые должны быть оставлены, они следуют, задняя их часть поднимается, а на переднюю часть они падают. И они также справедливо сравнены с «пылью перед лицом ветра» потому, что, когда дыхание искушения приходит на них, не имея стойкости, они часто сначала приподнимаются, чтобы рухнуть, и они часто приписывают себе какую-то заслугу в той мере, в какой ошибки превозносят их на высоту.

И далее следует:

Пусть их часть будет проклята на земле; и пусть он не ходит по пути виноградников (Иов.24:18).

Буквальное толкование

80. Тот, кто в нынешней жизни делает то, что правильно, но встречается с несчастиями, видно, действительно проходит через мучительный труд в беде, но по благу вечного наследования он оканчивает этот путь без потерь; но тот, кто делает то, что плохо, а еще и встречается с удачей, и даже в обилии благословения не возбраняется от злых дел, видно, действительно процветает, но привязан строгими узами вечного проклятия. Потому справедливо теперь будет сказано: Пусть их часть будет проклята на земле, потому что, хотя он и благословлен на время, он крепко удерживается в проклятии. В отношении которого тоже справедливо добавил: и пусть он не ходит по пути виноградников. Ибо «пути виноградников», это правота Церкви. И тут ничего не мешает, чтобы мы понимали под ним либо еретиков, либо любого плотского человека, потому что «путь виноградников», то есть правота Церкви, теряется для них, когда либо правая вера, либо праведная жизнь, оставлены. Ибо те «ходят по пути виноградников», которые принимают близко к сердцу проповеди Святой Церкви, и не отклоняются ни от правой линии веры, ни от добрых дел. Так, «ходить по пути виноградников», это когда слова Отцов Святой Церкви, что висят как гроздья винограда, пьянят любовью Вечности, пока путник прислушивается к ним в тенетах пути. И далее продолжается:

Стих 19. Пусть он пройдет к чрезмерной жаре от снеговых вод (Иов.24:19).

81. Беззаконие уподоблено холоду потому, что ум, что грешит, связывается им в бесчувственности. Потому написано: Как источник сделал ее воды холодными, так она сделала ее злобу холодной (Иер.6:7). И, наоборот любовь – это «тепло», потому что она согревает душу, которую наполняет. Об этом «тепле» написано: потому что беззакония преумножаются, любовь многих охладеет (Мф.24:12). И есть те, кто, в то время как они избегают холода или беззаконий, приходят к истинной вере и даже святости, но потому, что они предполагают в своих возможностях для восприятия более, чем это должно быть, часто в вере, которую они получают, они стараются умом вырвать с любопытством то, что они не принимают внутри, и таким образом хотят прийти быстрее к Богу по доводам причин, а не по вере. Но человеческий разум не имеет власти, чтобы погрузиться в тайны Бога, и обо всем, что они не могут постичь по доводам причин, они также не заботятся чтобы верить, и из-за чрезмерного рассуждения они впадают в заблуждение. Таким образом, те, кто пока еще не верят или вовлечены в занятия делами зла, были «снеговые воды», но когда, отказавшись от плотских дел, в вере, к которой они были приведены, они нацеливаются, чтобы нырнуть глубже, чем им дано по способностям, они становятся горячее, чем они должны быть. И так трогательно это пророчество по отношению к приговору злым людям, когда он говорит правильную вещь, не желая никому, чтобы она с ним случилась: Пусть он пройдет к чрезмерной жаре от снеговых вод. Как будто это было сказано в простых словах: «он, кто не сдержан в смирении под оковами самодисциплины, с его неверием, или с холодностью плохих дел, через неумеренную мудрость падает в ошибку». Потому тоже великий проповедник, избавившись от этого избыточного тепла слишком изысканной мудрости, для сердец его учеников говорит: не будь мудрым себя выше, чем должен быть мудрым; но будь мудрым умеренно (Рим.12:3). Чтобы случайно чрезмерная жара не смогла уничтожить тех, кто пришел из «снежной воды», то есть неверующих, или творящих злые дела, что ведут к смерти. И потому, что это очень трудно для него, который мудр в себе, склонить его ум к смирению и верить, что те, кто проповедуют, говорят правильные вещи, и отвергать мнение своего собственного неправильного мышления, это справедливо сказано:

Стих 19. И грех его даже приведет в ад (Иов.24:19).

82. Ибо тот грех «приводит даже в ад», который до конца нынешней жизни по наказанию не был исправлен в покаянии. Об этом же грехе сказано у Иоанна: существует грех к смерти, я не говорю, что он будет молиться за это (1Ин.5:16). Ибо «грех к смерти» это грех, который не исправляется здесь даже до самой смерти, и помилование его ищется напрасно. Относительно этого же еще дальше приобщается:

Стих 20. Пусть милость забудет его (Иов.24:20).

Милость Всемогущего Бога, как сказано, «забывает» того, который забыл справедливость Всемогущего Бога, кто не боится Его сейчас, как справедливого, никогда не сможет найти Его милостивым позже. Этот же приговор произнесен не только против того, кто отказывается от проповеди истинной веры, но и против того, который, будучи в истинной вере, живет плотской жизнью, ибо кара вечного осуждения не обойдет их, кто лежит в грехе в вере или в практике. Ибо, хотя виды провинности разные, все равно от вины, не очищенной покаянием, не существует средства освобождения. И далее продолжается:

Червь – его сладость (Иов.24:20).

83. Для того, кто желает, чтобы его путь был процветающим в этом мире, чтобы превзойти остальной мир, подняться высоко в обилии вещей и почестей, для этого человека, несомненно, мирские дела являются сладким лакомством, и опорой в его трудах. Ибо он очень устает, когда дела мира отсутствуют, которые утомляют. Теперь, потому что это в природе червей – находится в движении непрерывно каждый момент, беспокойство мыслей справедливо обозначено названием «черви». Итак, «Червь – его сладость» для лукавой души в том, что она питается для своего насыщения из того же источника, из которого она непрерывно возбуждается в беспокойстве. Кроме того, возможно, что под словом «червь» плоть может быть обозначена. Потому он скажет дальше: насколько же меньше человек, который есть гниль? или сын человеческий, который есть червь? (Иов.25:6). Итак, насколько хорошо слепота каждого показана, который полон похоти и предан удовольствиям плоти, когда он сказал: Червь – его сладость. Ибо, что еще наша плоть, если не «гниль» и «червь»? А если кто дышит плотскими желаниями, что еще он делает, если не любит «червя»? Ибо, что есть наша плоть, наши могилы свидетельствуют. Какой родитель, какой верный друг сможет вынести прикосновение к плоти, когда-то любимой, но, однако, полной червей? И поэтому, когда плоть желанна, пусть каждый рассмотрит, что такое эта плоть, когда она безжизненна, и поймет, что же он любит. Ибо ничто так сильно не укрощает аппетит плотского желания, как рассмотрение того, чем станет то, что он любит живым, когда умрет. Ибо, когда мы рассматриваем тление плоти, мы видим мгновенно, что когда плоть желанна, желанно тление. Поэтому он хорошо сказал о сознании человека похотливого: червь его сладость, ибо тот, кто горит в огне желанием плотского тления, желает зловония гниения.

Как я помню, все, что я обещал в начале этой третьей части, я кратко прошел для того, чтобы вещи, которые следуют после в этой работе, так как они покрыты большей тайной, могли бы, с Божьей помощью, быть более полно рассмотрены.

Книга 17 [глава 24, стихи 20–25, главы 25–26]

Все, что осталось в двадцать четвертой главе, начиная с середины 20 стиха, а также двадцать пятая и двадцать шестая главы полностью объясняются в основном в моральном смысле.

Аллегорическое толкование

Часто, рассматривая историю святого человека, мы в новой книге, чтобы разгадать тайный смысл прямого объяснения, отталкиваемся от образа этого человека или от его страданий, чтобы понять мистическую интерпретацию; таким же образом, над дверями жилого дома вешают вывеску с именем проживающего там человека, чтобы было известно, чей это дом, и в него можно было бы входить с большей безопасностью. Так я помню, что я часто говорил, что благословенный Иов, и, конечно же, его страдания, отображают часто Личность и страдания нашего Искупителя, а также и Его Тела, т.е. Святой Церкви. Ибо «Иов» означает «Скорбящий». И кто еще может быть этим скорбящим, кроме Него, в отношении Которого написано: Но Он взял на Себя наши немощи и мучения, и понес наши болезни (Ис.53:4), в отношении которого снова написано: и ранами Его мы исцелились? (Ис.53:5). Но его друзья несут образ еретиков, которые, как мы часто уже говорили, в то время как они вроде бы ставят себя на Его защиту, только оскорбляют Бога. Итак, пусть святой человек словами и ранами скажет нам о вещах, что происходили с ним, и в то же самое время, изложит и наши события также, и чаще всего, духом пророчества, пусть скажет о вещах, что придут, говоря как бы о вещах настоящих, и говорит о настоящих так, как будто касается будущих. Сохраняя эту тренировку нашей проницательности в понимании изменения его голоса, пусть наше понимание также расширяется, чтобы мы могли тем вернее согласиться с его словами, чем ближе мы подойдем к тому, что он хочет подчеркнуть. Таким образом, в предыдущих словах святой человек, в предложениях, красноречиво образованных искусством мудрости, изложил преступления любого плохого человека, и показал, как проклято его поведение, и о наказании, за которое он непосредственно добавляет, говоря:

Пусть не останется о нем памяти; пусть он будет разбит, как бесплодный пень (Иов.24:20).

Моральное толкование

2. Ибо не останется в «памяти» своего Творца тот, кто до самого конца своей жизни находится в подчинении злым привычкам. Так, если бы память Свыше ощущалась на таком человеке, несомненно, она бы призвала его от нечестия. Ибо его наказание требует, что он должен быть совершенно вычеркнут из памяти его Создателя. Но следует иметь в виду, что о Боге никогда нельзя строго сказать «вспомнить», ибо для Того, Кто не может забыть, каким образом это возможно, чтобы вспомнить? Но в то время, как это наш способ: принимать тех, кого мы помним, но тех, кого мы забыли, оставлять далеко от себя, в привычной для человека манере говорится о Боге «помнит», когда Он дарует подарки, и «забывает», когда Он оставляет человека одного с его виной. Но потому, что Он взвешивает все, видит все постоянно и без перерыва, Он и помнит хороших, которых до сих пор Он никогда не забывал, и никоим образом не помнит плохих, тех, кого в суде Он никогда не созерцал. Ибо Он как бы возвращается к воспоминаниям о хороших, которых все-таки Он никогда не оставлял, и, как это было Он никогда не касается плохих, чьи дела Он все же видел, но оставлял для последнего решения осуждения. Ибо, следовательно, написано: очи Господа в каждом месте, видя зло и добро (Притч.15:3). Следовательно, сказано псалмопевцем: Лицо Господа против них, кто делает зло, чтобы истребить память о них с лица земли (Пс.33:17). Следовательно, людей для Его наказания Он не оставляет вниманием, но этих же самых людей, которых Он прежде не видел, Он не знает. Ибо Он скажет некоторым, в конце концов: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня, делающие беззаконие (Лк.13:27). Так, чудесным образом, Он и видит, и забывает о жизни плохих людей, потому что те, кого по степени тяжести наказания Он судит, памяти о милости Он не знает.

3. И также потому, что они не попадают в Его память, как бесплодный пень они разбиты на куски Его суждением. Ибо земля поддерживала их временное существование, и дождь проповеди лил на них сверху. Но из-за того, что их жизнь никогда не приносила плоды добрых дел, земледелец в гневе выкорчевывает его, чтобы, согласно решению Истины, не занимал он место в пространстве, которое другой может занять, кто приносит плоды. Об этих же «бесплодных пнях» сказано Иоанном: уже и секира при корне дерев; всякое дерево, не приносящее доброго плода, будет срублено, и брошено в огонь (Мф.3:10; Лк.3:9), но в этом месте для того, чтобы вечные наказания потерянного грешника могли быть обозначены, о пне не сказано, что он будет срублен, но, разбит, потому что смерть действительно отсекает плоть отверженных, но последующее наказание разбивает их на части. Ибо здесь он действительно как бы вырублен, когда он отделен от настоящей жизни. Но в аду он разбивается на куски, когда он находится в муках вечного проклятия. Но святой человек, после того, как он изложил строгое наказание нечестивых, сразу возвращается обратно к словам о грехе, чтобы необъятностью несправедливости он мог действенно научить, что его чрезмерные беды не были несправедливыми. И далее продолжается:

Стих 21. Ибо кормил он бесплодную и не рождавшую, а вдове он не сделал добра (Иов.24:21).

4. Кто в этом месте назван «бесплодной», если не плоть, которая, в то время как идет только за вещами настоящего, не в состоянии породить добрые мысли? И кто назван «вдовой», если не душа, которую Творец позаботился присоединить к Себе, и Он пришел к брачной комнате плотской утробы, как псалмопевец свидетельствует, который говорит: Который, как жених выходил из его комнаты? (Пс.18:6), и она по праву называется «вдовой», потому что ее муж перенес смерть ради нее, и в настоящее время Он живет в Высотах Небес, скрытых от глаза, как в урочище другого места. Таким образом, человек нечестивый «кормит бесплодную» и презирает «делать добро вдове» потому, что повинуясь желаниям плоти, он мало заботится о душе и ее жизни. Ибо он весь во внимании и с усилием рассматривает любые, даже не необходимые, желания плоти, чтобы поддержать ее, которая должна умереть, и безразлично относиться к жизни души, которая либо в муках, либо в блаженстве, безусловно, живет вечно. Теперь еще, это также правильно, что, когда он сказал: Он кормит бесплодную, он добавляет сразу: и не рождавшую. Ибо, некоторые женщины, как мы знаем из священной истории, были названы «бесплодными», но все же в конце своих дней родили. Но плоть не только называется бесплодной, но также и не рождавшей, потому что в ее думанье, даже на последних днях, она не способна зачать хорошие мысли. Ибо, по своей собственной силе, даже когда она уже уходит, все же она по-прежнему не перестает желать вещи преходящие, и, будучи в настоящее время все еще в силе своей природы, даже уже почти покинув этот самый мир, который она любит, по своим вредным стараниям еще стремится приобрести то, что является временным. Пусть теперь она больше и не имеет возможности сделать злое, но не на йоту она не перестает представлять в мысли те вещи, которые она уже не может сделать. Правильно поэтому она называется не только «бесплодной», но также и «не рождавшей», потому что ее собственный ум, как мы уже говорили, не может принести потомство хороших мыслей, даже когда она стала бессильна делать плохое сама.

5. Это же может быть также понятно и в отношении еретических проповедников. Ибо, каждый проповедник ошибки, в то время как он учит народ вне стойкого единства Церкви, является, безусловно, «кормящим бесплодную и не рождавшую», видя, что он дарует усилия своего труда ей, которая никогда не возвратит духовных плодов. При этом вдове он не сделал добра, потому что для нее, Святой Вселенской Церкви, чей Муж страдал и пришел к смерти, он презирает жить и служить. Ибо «делать добро вдове», это принять многое из ее боли в утешении ее, которая страдает по любви к ее умершему Мужу. И, следовательно, по голосу псалмопевца это же вдова, т.е. Святая Церковь, кручинится, говоря: я искал утешителей, но я не нашел (Пс.68:21). С тех пор она «находит утешителей», когда благодаря смерти, которую ее Муж перенес, она видит многих в себе, восстающих к жизни. Теперь очень часто проповедники ошибки входят в союз с богатыми мира сего, которые по причине того, что они налегают на земные занятия, слишком слепы, чтобы обнаружить лукавые уловки преподносимых лживых вещей, и идут только к тому, чтобы быть сильными внешне, они попадаются без труда в петлю лживых проповедей. Потому тоже добавляется:

Стих 22. Он сильных забирает своею силою (Иов.24:22).

6. В силе своего нечестия он забирает сильных, в то время как лукавством своей ошибки он уводит за собой великих и сильных мира сего. Против этого было сказано Павлом: Бог избрал немощное мира, чтобы посрамить сильное (1Кор.1:27). В настоящее время «сила» еретического проповедника в громкой науке его выступлений, возгордившись от которой, он презирает все остальное в мире, и из-за ощущения собственного умения, в неуважении ко всем людям, он набухает еще больше. Кто, думая о себе, что он велик, и не зная, что есть правда Божия, отошел далеко от знаний веры, и все же трудится, чтобы выглядеть истинным проповедником. Потому он также добавил:

И когда он стоит, он не поверит своей жизни (Иов.24:22).

7. Каждый проповедник зла «стоит» в этом мире так долго, как он живет в земном теле. Но он отказывается «верить своей жизни», потому что он слишком горд, чтобы открыть свои глаза на то, что есть правда, в отношении к Богу. Ибо он бы «верил его жизни» если бы он имел правильные представления о Сущности своего Творца. Эти вещи, что мы описывали выше, говорились о каждом плохом человеке, но мы вдруг сделали смысловой поворот в сторону проповедника ошибки. Потому это следует отметить, что мы, рассматривая детально отдельный случай, все же не должны исключать и общий. Ибо каждый плохой человек, даже если он кажется поддерживающимся в вере в лоне Вселенской Церкви «стоит, и не поверит своей жизни» потому, что он правильные вещи в истинной вере понимает о своем Творце, но о поддержании дел веры он совершенно не заботится. И он признается виновным в неверии, потому что даже если то, что он излагает, как свое вероисповедание, истинно, он осуждается своим образом жизни. Ибо, потому сказал Иоанн: кто говорит, что он знает Бога и не соблюдает Его заповеди, является лжецом (1Ин.2:4). Потому и Павел говорит: Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются (Тит.1:16). Следовательно, Иаков говорит: Вера без дел мертва (Иак.2:20, Иак.2:26). Но среди всего этого Творец по тайному устроению, видит преступников, и дарует периоды жизни, чтобы в какой-то промежуток временной жизни, человек либо мог быть обращен для укрепления награды, либо не был обращен к увеличению своего осуждения.

Далее потому приобщается:

Стих 23. Бог дал ему место для покаяния, и он хулил его в гордости (Иов.24:23).

8. Кто совершает грех и продолжает жить, такой человек Божественным Назначением именно по этой причине терпится в беззаконии, чтобы он мог потом удержаться от беззакония. Но тот, кто терпится в течение длительного времени, и все же не отказывается от беззакония, получая действительно теперь выгоду от терпения Свыше, цепями своей вины связывает себя все туже. Ибо потому что время, что даровано для покаяния, он тратит на грех, строгий Судья в конце преобразует дарованное, но презираемое милосердие в наказание. Отсюда говорил Павел: или ты не знаешь, что долготерпение Божия ведет тебя к покаянию? Но по твоей твердости и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога (Рим.2:4–5). Таким образом, Исаия говорит: ибо ребенок умрет столетним, но столетний грешник будет проклинаем (Ис.65:20). Как будто он устрашает нас простыми словами, говоря: «Жизнь ребенка действительно превращается в долгую для того, чтобы он мог быть исправлен, но если он не будет даже длительностью дарованного времени удерживаться от совершения греха, эта самая продолжительность жизни, которую он получил в милости, станет возрастанием его проклятия». Откуда следует, что чем большее время, как мы видим, нас терпят, тем больше мы боимся, чтобы время милосердия, дарованное прежде, не стало основанием осуждения, ибо за пренебрежение милосердием Судьи наказание грешника должно быть повышено; и по той же причине, благодаря которой любой мог бы спастись от смерти, он придет к смерти еще более ужасной. И именно так очень часто происходит, потому что глаз ума не в наименьшей степени не отнимается от вещей теперешней жизни. Ибо грешники небрежно относятся к пути Спасителя, и поэтому он стареет в своих путях, не останавливаясь. Отсюда добавляется:

И его очи на путях своих (Иов.24:23).

9. Ибо грешник «на путях своих» потому, что он нацеливает ум только на то, чтобы держать глаза на вещах, которые могут послужить ему для временного преимущества. Потому, например, Павел говорит, что: все ищут своего, а не того, что угодно Иисусу Христу (Флп.2:21). Ибо путь надменности – гордость; путь разбойника – алчность; путь разврата – плотская похоть. Таким образом, каждый плохой человек опускает глаза вниз на свои пути в том, что он полон решимости только для следования злу, потому что только этим он может удовлетворить свой ум. Потому сказал Соломон: глаза глупца – на концах земли (Притч.17:24); потому что они считаются со всеми склонностями сердца, в результате чего они могут достичь в конце земных желаний. Теперь, грешник никогда бы не остановил свой взор на рассмотрении земного, если бы он поднял глаза ума к святым путям своего Искупителя. Потому снова сказал Соломон: мудрого глаза находятся в его голове (Еккл.2:14). Таким образом, с не распыленной пристальностью мудрый человек держится Его, Чьим членом он является, и что отражает верою. Эти пути шагов и размышлений человека, он счел стоящим иметь перед глазами, который сказал: я буду размышлять об уставах Твоих, и взирать на пути Твои (Пс.118:15). Как будто он прямо сказал: «все, что мое собственное, я отныне не хочу видеть, чтобы подражая Твоему пути, я смог пройти по шагам Твоим и в своем поведении».

Ибо тот, кто отныне противостоит этому миру, в постоянном разжигании любви представляет пути своего Искупителя в глазах сердца, чтобы также и ум мог сторониться процветания, быть в готовности к тому, что неблагоприятно, не желать ничего, что тянет вниз, не боятся ничего, что, как предполагается, приведет в отчаяние, считать печаль радостью, считать прелести настоящей жизни горькими бедами, не бояться возможности стать презираемым миром, и, тем самым, искать место прочной славы. Ибо эти пути Истина показала глазам тех, кто следовали за Ним, когда Он сказал: если кто служит Мне, Мне да последует (Ин.12:26). К этим путям Он призывал набухающие сердца учеников, когда они уже искали место для славы, но не знали путь этой славы, говоря: разве вы в состоянии пить из чаши, из которой Я буду пить? (Мф.20:22). Ибо они искали высоту Его учения с Ним и по правую руку, и по левую руку, но, насколько велика узость путей сих, они не видели; и, следовательно, чаша страстей сразу представлена была их глазам, как вещь для подражания, ибо, конечно же, если они стремились к радостям возвышенным, они должны были сначала найти путь смирения. И потому что грешник никогда не держит глаза на пути Бога, но на тех только, где он может наслаждаться плотским образом, он правильно сказал в этом месте: И его очи на путях своих. И далее следует:

Стих 24. Они возвышаются на короткое время, но они не удержатся (Иов.24:24).

10. Слава плохих людей, в то время как она по большей части продолжается много лет, умами слабых воспринимается как нечто длительное, и потому, стабильное; но когда мгновенная кончина забирает его, безусловно, она самой собой доказывает, что это было коротко, потому что конец, очертив предел, делает известным, что все, что проходящее – кратковременно. Итак, Они возвышаются на короткое время, но они не удержатся потому, что от простого обстоятельства, что они стремятся возвыситься, они по самовозвышению отходят далеко от истинной сущности Бога. Ибо они не в состоянии удержаться, потому что они отделены от твердой основы Вечной Сущности, и они разрушают себя, потому что, восхвалявшись в себе, они сами падают. Потому сказал псалмопевец: Ты низвергал их, когда они поднимались (Пс.72:18); потому что они падают внутри, в той мере, в какой они ложно поднимаются внешне. Относительно временности проходящей славы, он снова говорит: Я видел нечестивых сверх меры возвысившихся, и вознесшихся, как кедр Ливана; Я прошел мимо, и вот, он исчез (Пс.36:35–36). Потому он снова говорит: ибо еще немного, и не станет нечестивого (Пс.36:10). Также и Иаков говорит: ибо что Ваша жизнь? это пар, являющийся на малое время (Иак.4:14). Потому пророк, размышляя о скоротечности плотской славы, рассказывает далее, говоря: всякая плоть трава, и вся красота ее как цветок полевой (Ис.40:6). Ибо сила нечестивых уподобляется «цветку полевому» потому, что слава плоти, в то время как она сияет, она падает, и в то время как высоко поднимается в себе, вдруг срезается и приходит к концу. Также, дуновением ветра стебель поднимается к облакам, но вдруг падает на землю и опадает. Также и туман поднимается на высоту, но луч солнца очищает и разгоняет его, как если бы его не было. Также, влага росы ночью покрывает поверхность растений, но от внезапного тепла при свете дня она испаряется. Также, пенистые пузыри воды в лужах, поднятые ливнем, вздымаются изнутри, и лопаются тем быстрее, чем выше они поднялись и раздулись, и именно тем, что они раздуваются, они приходят к тому, что не могут «удержаться». Поэтому в отношении нечестивых, которые раздуваются с возвышением временной славы, и не имеют никакой твердости в этой славе, пусть это будет справедливо сказано: Они возвышаются на короткое время, но они не удержатся. О которых еще дополнительно добавляется:

И они опускаются вниз, как все вещи, и забираются (Иов.24:24).

11. Продвижение к созерцанию таково, что сначала из многих вещей нужно научиться выбирать несколько, а затем из всех вещей выбирать несколько, так, чтобы шаг за шагом в нем продвигаться; и, оценивая все проходящие вещи, постигая, расти вперед к почти непостижимому. Потому святой человек, в то время как он просеивал славу и недостатки нечестивых, окидывает взглядом ума «все вещи», и говорит, что они «опускаются вниз», и «забираются». «Все вещи», это, несомненно, все земное. Как будто он сказал простыми словами: «Временные вещи не могут каким-либо образом стоять без поддержки, потому они опускаются, и те, кто любит временные вещи, вместе с ними с течением времени приходят к концу». Но тут может возникнуть вопрос, потому что Соломон сказал: «Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки» (Еккл.1:4); почему благословенный Иов заявил тогда, что все вещи «опускаются и забираются»? Но это легко понять, если мы будем различать, как именно небо и земля проходят, а как остаются. Ибо они в отношении той формы, которая у них теперь есть, пройдут, но в отношении их сущности они удерживаются не имеющими конца. Потому говорил Павел: ибо проходит образ мира сего (1Кор.7:31). Потому тоже и Истина говорит Сама: Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут (Мф.24:35). Потому сказано Иоанну голосом ангела: Там должно быть новое небо и новая земля (Откр.21:1), и на самом деле это не будут созданные заново другие вещи, но эти же, только обновленные. И, таким образом небо и земля сразу и «пройдут», и «должны быть», ибо от этой формы, которая у них теперь есть, они очищаются, но в их собственной природе навсегда сохраняются. Потому сказал псалмопевец: ты будешь их менять, и они должны быть изменены (Пс.101:26–28), и это же финальное изменение себя они в настоящее время объявляют нам постоянной преемственностью сезонов, которые они непрестанно демонстрируют нашему вниманию. Ибо на сухую землю опускается зима, а влага весны делает ее зеленой. На небеса каждый день накладывается темнота ночи, и ее вновь сменяет яркость дня. Поэтому пусть каждый верующий наблюдает, как эти вещи гибнут, и по обновлению восстанавливаются, и также как это явно происходит теперь, так это будет при конце времен обновлено. Святой человек, в то время как он видит путь нечестивых, делает известным, с какой карой они однажды превратятся в ничто, когда он немедленно добавляет:

И, как верхушки колосьев зерна они будут срезаны (Иов.24:24).

12. Ибо верхушки колосьев зерна это ость – тонкая длинная борода. Эти бороды выходят из одного початка, но, вырастая понемногу, они с каждым днем отделяются друг от друга грубой щетиной. Таким образом, истинно, в славе этого мира поднимаются злые богатые нечестивцы. Ибо в природе своей они соединены друг с другом, но со своим ростом, в свою очередь, происходит их разделение друг против друга. Ибо один смотрит вниз на другого, а другой возгорается против третьего факелами зависти; они, кто разбуханием ума отделили себя от единства любви, стоят, как ость колосьев, ощетинившись друг против друга. Кого же тогда я могу назвать злоумными богатыми мира сего, если не своего рода ость человеческой расы, которые в то время как они поднимаются высоко друг против друга, единоусердно и жестоко давят на жизнь хороших, и действительно, будучи разделены между собой, они единодушно прижимают вниз зерна под собой.

13. В нынешнее время ость поднимается на высоту, а зерна сокрыты ею; потому что одновременно и власть потерянных грешников стоит высокой башней, и слава избранных не явлена открыто. Первые показывают себя ярко в почестях, другие принижают себя в смирении. Но время веяния прийдет, которое рассчитано на то, чтобы одновременно и сломать торчащую ость, а не поразить твердые зерна. Ибо тогда гордость нечестивых сокрушается, и жизнь избранных является для обозрения того, какой безупречностью она сияет; в то время как неправедные сокрушаются, именно от этого самого срезания ости, зерна появляются на виду, которые раньше были ей скрыты; и когда ость срезана, белизна зерен проявляется, потому что нечестивые падают в вечные наказания, а праведность святых становится видна, потому что они светят в истине. Потому тоже справедливо сказано Иоанном: веялка в руке Его, и Он тщательно очистит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, но Он сожжет плевел в огне неугасаемом (Мф.3:12). Итак, пусть благословенный Иов отметит для нас, в какой ужасной каре гордость плохих людей будет разбита, и, сравнивая их с остом колосьев, которые погибают, пусть скажет: И, как верхушки колосьев зерна они будут срезаны. Ибо ощетинившаяся гордость срезается в последнем веянии, тогда как сейчас, глядя сверху вниз на жизнь избранных, она поднимается вверх. Далее продолжается:

Стих 25. И если это не так сейчас, кто осудит меня в том, что я лгал, и установит мои слова перед Богом? (Иов.24:25).

14. Если это не так, то, что он говорит, то, конечно, все люди в состоянии обвинить его во лжи. Почему же тогда он сказал: И если это не так сейчас, кто осудит меня в том, что я лгал? ведь мы знаем, что в отношении того, кто солгал, разрешено обличить ложь? Но если мы просеем смысл сказанного очень тщательно, мы быстро обнаружим, как светлы вещи, которые он выдвинул. Ибо праведник, даже если он когда-либо скажет какую-либо вещь неправильно, все равно далек от того, чтобы быть судимым неправедным и живущим во зле. Откуда святой человек, обличая гордость своих друзей, и говоря даже «если это не так», уверен, что он никогда не будет справедливо обвинен ими, потому что, несомненно, в состоянии справедливо обличать вещи, которые являются ложными, только те, которые не делают вещи, которые ложны. Потому в обличении обмана проигрывают те, кто до сих пор живут по принципам обмана. Поэтому он говорит: И если это не так сейчас, кто осудит меня в том, что я лгал? Как будто он сказал простыми словами: «Все вещи именно таковы, как я изложил, но даже если бы они не были таковыми, я мог бы ничуть не беспокоиться, что буду обличен вами; ибо доколе вы все еще идете путем вашей собственной лжи, вы не в состоянии найти ошибку во лжи другого».

15. В этом месте он справедливо добавил: И установит мои слова перед Богом. Ибо тот, кто действительно истинно находит ложь в каких-либо высказываниях, думая о вещах, которые он слышал и оценивая их, истинно «устанавливает слова перед Богом», потому что в себе перед глазом Истины, он показывает, что он должен осудить ложь. Так «установить слова перед Богом», это перед внутренним Судьей правильно оценить внешние высказывания. Таким образом, святой человек не считает это возможным, что его «слова будут установлены перед Богом» друзьями, потому что они ведут себя с гордостью. Как будто он сказал прямо: «вещи, которые я произношу, вы не в состоянии установить перед Судьей потому, что, совершая грех, вы скрываете Его лицо от себя». Однако, ничто не мешает нам понимать тут и Святую Церковь, у которой ее слабые члены находят ошибки с помощью насмешек еретиков, и Которая тоже смеется в ответ над лукавством их насмешек, потому что для Бога это более терпимо, чтобы человек лежал ниц в немощи и невежестве, в сочетании со смирением, нежели чтобы он обнимал высокое с самовозвышением. Но потому что так святой человек произнес много слов против тех, кто от временной силы возгордился, и от ветреных почестей набух внутри, его обличением Вилдад Савхеянин уже открыл глаза, чтобы увидеть с Кем истинная сила прибывает, говоря:

Стих 2. Владычество и страх с Ним; Кто творит мир в высотах Своих (Иов.25:2).

Буквальное толкование

16. Как будто он сказал простыми словами: «Только Он по-настоящему пугает сердца смертных, Который силой Своей Божественной Природы действительно обладает всем». Ибо, какой страх сила человека может вселить, если никто не знает, когда он может ее лишиться? Теперь он правильно сказал: Кто творит мир в высотах Своих. Потому что есть много разрозненных вещей ниже, но они происходят в соответствии с гармоничной полнотой вещей выше, и вещи, которые кажутся неупорядоченными, на самом деле происходят по причинам внутреннего мира. Таким образом, Всемогущий Бог дает взрастать заслугам праведных, когда Он позволяет плохим бушевать против их жизни; и вещи выше соответствуют полноте гармонии, в то время как те, что ниже, в смятении; потому что в Небесном Мире Он присоединяет Его избранных к хорам Ангелов теми же средствами, которые Он терпит в земных вещах от дел потерянных грешников, которые противоположны Его заветам.

17. Но это должно быть интересно для нас узнать: если наивысший мир поддерживается «в высотах», то почему сказано Даниилу Ангелом: я пришел бы по словам твоим, но князь царства Персидского стоял против меня двадцать один день; но вот, Михаил, один из первых князей, пришел помочь мне (Дан.10:12–13). И немного позже: А теперь я вернусь, чтобы бороться с князем Персидским. Ибо, когда я уйду, появится князь Греков (Дан.10:20). Кого еще, если не Ангелов он называл «князьями» народов, которые могли бы иметь силу сопротивляться ему, когда он вышел? Соответственно, какой мир может существовать «в высотах», если даже среди ангельских духов может быть противостояние и противоборство, среди тех, которые всегда стоят пред взглядом Истины? Но потому что есть установленные обязанности для Ангелов, поставленных для руководства отдельными народами, когда народы просят помощи председательствующих духов в делах против друг друга, о самих духах, за которыми закреплены обязательства, говорится, что они «идут друг против друга». Таким образом, Ангел, что говорил к Даниилу, как известно, отвечал за пленный Израильский народ в Персии, а Михаил был ответственный за тех, кто остался в земле Иудейской из того же народа. И потому сказал немного позже Даниилу тот же Ангел: И нет никого, кто поддерживал бы меня в том, кроме Михаила, вашего князя (Дан.10:21), в отношении которого он говорит прежде: Михаил, один из первых князей, пришел помочь мне. И когда он не сказал: «был с», но сказал «пришел на помощь» явно видно, что речь идет о людях, которые были в плену в другой части. О ком же тогда говорил Ангел, когда сказал: я пришел бы по словам твоим, но князь царства Персидского стоял против меня, если не о деяния тех, кто под ним? Как будто он сказал простыми словами: «Просьбы молитв твоих действительно взывают, чтобы Израильский народ был освобожден от ига плена, но дело в том, что те же люди должны быть очищены под гнетом персов; так касательно освобождения, люди принца Персии должны по праву противостоять их освобождению, хотя на помощь слезам твоих молитв пришли молитвы тех, кто остался в Иудее». Потому он приобщает то, что мы уже сказали: но вот, Михаил, ваш князь, пришел помочь мне. И когда он идет вперед, чтобы бороться с князем Персидским, там же оказывается и князь Греции. Этим обстоятельством подразумевается, что и перед греками Иудея была виновна в чем-то. Так, Ангел действенно слышит молитвы пророка, но князь Персии сдерживает его потому, что, хотя жизнь праведника просящего уже молит о спасении народа, но жизнь этого народа до сих пор такова, что те, которые были приведены в плен, еще не были полностью очищены. И потому Персия должна по праву продолжать иметь власть над ними. Михаил приходит на помощь, но князь Греции вступает в бой потому, что этот длительный плен людей, страдающих в угнетении, возможно, действительно заслуживает прощения, но против их освобождения выступает то, что они сделали неправильно по отношению к грекам. Поэтому он правильно сказал, что ангелы выступают друг против друга, имея в виду, что просьбы народов, которые они опекают, порой взаимно противоречат друг другу. Ибо высокие Духи, князья народов, никогда не борются за тех, которые действуют несправедливо, но справедливо судят их поступки. И когда либо вина, либо невиновность каждого отдельного народа явлена в прениях суда, говорится, что правящий Дух этого народа, соответственно, либо был поражен, либо победил в конфликте; хотя, все же, единственная победа их всех, это Верховная Воля Творца над ними, Который всегда перед глазами их. Поэтому он хорошо сказал: кто творит мир в высотах Своих. И далее следует:

Стих 3. Есть ли счет воинствам Его? (Иов.25:3).

18. В познании человеческим разумом нет знания о количестве духов выше, потому он не может сказать, как велико количество Невидимых Духов, о котором сказал Даниил: тысяча тысяч служили Ему, и десять тысяч раз по десять тысяч стояли перед Ним (Дан.7:10). Количество жителей вышнего представлено как бесконечное и все же исчисляемое число для того, чтобы показать, что то, что может быть исчислено Богом, человеком не может быть исчислено. Хотя это одно «стоять перед», и другое «служить». Те силы стоят перед Ним, без сомнения, которые никогда не идут к людям с сообщениями. Но те «служат» Ему, кто являются носителями вести; И потому, что количество тех, кто служит, больше, чем тех, кто «стоит перед Ним», число тех, кто «стоит» представлено ​​как определенное, а тех, кто «служит», как неопределенное.

19. Теперь ангельских духов мы по праву называем «воинством» Бога, потому что мы знаем, что они сражаются против сил нечистых, однако эти сражения они ведут не трудом, а властью; ибо, в какой бы то ни было вещи, действуя против нечистых духов, они просят помощи Того, Кто есть властелин всех вещей. Так об этой армии, когда наш Царь родился, написано: и внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное (Лк.2:13). К этому же небесному воинству некоторое количество избранных тоже присоединилось, тех, которые по высоким устремлениям разума освободились от рабства земного. В отношении которых сказано Павлом: ни один человек, который воин, не связывает себя делами житейскими (2Тим.2:4). Они, хотя сейчас кажется, что они малочисленны, но в невидимой стране их неисчислимо много, и хотя по сравнению со злыми умами, их мало, но все равно, собранные все вместе, они не могут быть исчислены. Но потому что благодать этих солдат установлена не их собственными силами, но по вдохновению благодати Свыше, справедливо добавлено:

И над кем не восходит свет Его? (Иов.25:3).

20. Ибо «свет» Бога это защищающая благодать, которая, если она не возникла как дар в нашем сердце, несомненно, наш ум будет оставаться тусклым в темноте своих грехов. И, следовательно, добавляется:

Стих 4. Может ли человек быть оправдан, сравниваемый с Богом? или может быть чистым рожденный женщиной? (Иов.25:4).

21. Это благословенный Иов уже говорил выше, то, что сейчас повторяется; ибо каждый святой человек свят светом от Бога, а не по сравнению с Богом. Ибо праведность человека по сравнению с Творцом является неправедностью, как бы не был скор человек в своем становлении, творение никогда не может равняться Творцу. На этом творении тяжелое бремя накопленного греха, что змей принес, а женщина, доказав слабость, приняла. Потому в настоящее время, зная, что человек рождается через женщину, которая подверглась греху, слабость первой вины наследуется в потомстве, потому, что начало человеческой расы стало гнилым в корне, не удержалось в зелени его создания. Отсюда справедливо теперь сказано: Может ли человек быть оправдан сравниваемый с Богом? или может быть чистым рожденный женщиной? Как будто это было выражено в простых словах: «Пусть человек не тешит гордость против своего Творца, пусть помнит, откуда он пришел сюда, и понимает, что он есть». И давайте узрим, что есть те, которые, даром Духа укреплены против слабости плоти, светят добродетелями, творят чудеса и чудесные знамения, но все равно не существует ни одного человека, который может пройти через жизнь свободным от греха, пока он несет на себе тленную плоть. Потому он еще дополнительно добавляет:

Стих 5. Вот даже луна, и она не сияет; да, звезды не чисты пред Ним (Иов.25:5).

22. Ибо, что обозначается «луной», если не вся Церковь вместе? и что «звездами», если не души тех людей, которые живут по истине? Те, кто среди дел злых людей бросаются в глаза редкими добродетелями, как блеск в темноте ночи. Потому также сказано Павлом ученикам: Среди которых вы сияете, как светила в мире (Флп.2:15). О том, что Святая Церковь представлена ​​обозначением «луна», пророк свидетельствует, говоря: Солнце поднялось вверх, и луна стала в строй (Авв.3:11), ибо «Солнце поднялось вверх, и луна стала в строй», потому что когда наш Господь взошел на Небеса, Святая Церковь в этой связи укрепилась в силе проповеди. И, что под названием «звезды» избранные представлены, Павел снова сообщает нам, говоря: ибо звезда от звезды разнится в славе (1Кор.15:41). Таким образом: «Луна не сияет и звезды не чисты пред Ним», потому что ни Святая Церковь не творит по ее собственному свету чудеса, кроме как дарами Духа, проливающихся на нее, ни умы праведных, которые живут по истине, не очистятся от пятен грехов, если они будут судимы без милосердия; потому что в глазах строгого Судьи каждый человек в собственной склонности к тлению загрязнен, если благодать Его милости день за днем ​не очищает его. Ибо разум избранных стремится идти вперед к свободе праведности, но по-прежнему связан оковами слабости, и она тянет и тянет его совершать преступления, и так долго, как он скован тленной плотью, он связан ее цепями с грехом, даже если не совершает его. Потому, пусть он подчеркнет, какая тяжесть грехов тянет вниз тех, которые пренебрегают бороться с ними, если даже те полностью не свободны от зла, которые усиленно борются против него. И, следовательно, он сказал: Вот даже луна, и она не сияет; да, звезды не чисты пред Ним; и сразу же добавляет непосредственно:

Стих 6. На сколько же человек есть гниль, и сын человеческий – червь? (Иов.25:6).

23. Как если бы это было сказано простыми словами: «Если даже эти люди не могут быть свободны от разложения, которые среди тьмы настоящей жизни сияют добродетельными достижениями, то какой виной зла связаны те, кто все еще живет по плоти. Если даже эти люди не могут быть свободными от греха, которые уже идут по пути небесных желаний, как же пали те, которые все еще живут в соответствии с грузом греховных привычек? Если даже те, которые отказались от удовольствий плоти, по-прежнему несут иго гнили?» Потому Петр говорит: И если праведник едва спасается, то где нечестивый и грешный явится? (1Пет.4:18). Потому сказано Исаией: на земле народа Моего поднимутся шипы и волчцы; сколько же их на всех домах веселья в ликующем городе (Ис.32:13). Ибо «землями Своего народа» Господь обозначает разум всех избранных. После чего Он рассказывает о «шипах и колючих кустарниках, поднимающихся вверх», потому что Он видит, что даже умы избранных не свободны от колючек плохих желаний. Но «дома веселья в ликующем городе» – это умы нечестивых, которые, в то время как они пренебрегают рассматривать наказания, которые суждены, в удовлетворении плоти упиваются в пустом веселье. Таким образом, он говорит: на земле народа Моего поднимутся шипы и волчцы; сколько же их на всех домах веселья в ликующем городе. Как будто он сказал простыми словами: «Если злые привычки тянут вниз даже умы тех, кто измучились в жажде по Небесной Стране, то, насколько же виновны те, которые без каких-либо опасений предают себя удовольствиям плоти?».

24. Но это важный момент, который должен быть отмечен в речи, как Вилдад показывает порядок нашего создания и нашего рождения, потому что он называет «человека» не «червь», но «гниль», а «сына человеческого» – «червь». Ибо первым родителем человеческой расы был «человек», а не «сын человеческий». А тот, кто пришел следом, был уже не только «человек», но также и «сын человеческий». И так, как от человека исходит сын человеческий, так от гнили исходит червь. Потому человек называется «гниль», но сын человеческий – «червь». Ибо первый человек был «гниль», но не «червь», потому что, хотя по смерти он обратился в «гниль», он не пришел по рождению из гнили. Но сын человека уже называется «червь», потому что он отныне приходит от гнили смертного тела.

25. И вот, поскольку слова его друзей подытожены, благословенный Иов переходит к более пронизывающей остроте суждений, и его слова тем более сильны, чем более он подходит к концу речи. Таким же образом это в привычке всех защитников – оставлять для заключительного слова аргумент, о котором они заранее знают, что при его помощи они будут сильнее своих противников.

Далее следует:

26

1, 2. И отвечал Иов и сказал, кому ты помощник? тому, кто бессилен? И держишь ли ты руку ему, кто не силен? (Иов.26:1–2).

26. Ибо помочь тому, который слаб – это акт милосердия, а пожелать помочь тому, который силен – акт гордости; и потому, что его друзья, в то время как являют собой подобие еретиков, под предлогом оказания помощи Богу, старались показать их собственную мудрость, Вилдад получил справедливый укор, когда было сказано: кому ты помощник? тому, кто бессилен? И держишь ли ты руку ему, кто не силен? Как будто он сказал простыми словами: «В то время как ставишь себя в помощь Ему, под Чьим величием ты утонешь в земле, вся поддержка, которую ты проявляешь, происходит от хвастовства, а не от благочестия».

27. Но это обязательно должно быть известным, что даже Богу, Который, конечно, не «бессилен», мы помогаем, когда действуем со смирением. И, следовательно, сказал Павел: Ибо мы соработники у Бога (1Кор.3:9). Когда тому, которого Он Сам пронизывает внутренней благодатью, мы голосом увещевания доносим то, что Он через Дух проносит внутрь, мы внешним голосом помогаем Ему; и тогда только наш призыв приходит к цели, когда Бог был в сердце, и голос наш становится помощником. Поэтому он говорит в другом месте: посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог взращающий (1Кор.3:7), ибо и «посев» и «полив» не станут «помощью», а будут пустой суетой, если в сердце Бог не даст возрастания. Но те, кто имеют высокие мысли об их собственной силе ума, не будут помощниками Бога со смирением; потому что, пока они считают себя полезными Богу, они делаются сами чужими плодам полезности. И, следовательно, он сказал ученикам по голосу истины: Так и вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать (Лк.17:10). Далее следует:

Стих 3. Кому ты дал совет? может тому, кто не имеет мудрость? (Иов.26:3).

28. Ибо «дать совет» тому, который глуп – это дело милосердия, дать совет тому, кто мудр – это хвастовство; но, дать совет Тому, Кто Сам является Мудростью – это злоумие; и потому, что те, кто, как мы сказали, несут подобие еретиков, и их стиль речи исходит из хвастовства, а не из полезности, он еще дополнительно добавляет по праву против Вилдада:

И явил свое чрезмерное благоразумие.

Ибо о тех, в ком есть благоразумие не чрезмерное, согласно словам Павла сказано: не ищи, чтобы быть мудрым выше, чем должен быть мудрым (Рим.12:3). Но в ком есть чрезмерное благоразумие, нет истинного благоразумия. Ибо когда оно осуществляется не в должной мере, это приводит к одной или другой стороне преступления. Те показывают их благоразумие, как «чрезмерное», которые стремятся, чтобы выглядеть более благоразумными в сравнении с другими; потому очень часто бывает так, что, пока они не овладеют искусством быть мудрым в умеренных пределах, они даже иногда говорят вещи, которые глупы. Касательно этого обстоятельства, о превышении меры благоразумия еще дальше приобщается то, что он должен сказать:

Стих 4. Кого ты поучал? Разве не Того, Кто сотворил дыхание? (Иов.26:4).

29. Дыханием мы живем, благоразумием мы мудры. Но сначала мы живем, а потом проникаемся мудростью; потому что для того, чтобы мы могли быть мудрыми, сначала мы должны иметь бытие. Он, Кто даровал жизнь, также, несомненно, дал благоразумие. Ибо Вилдад думал, что благословенный Иов бичеван за грех, но в тайну суда Божия, в которую он мог проникнуть в смирении, он в самонадеянной смелости никогда не проникнет. Итак, Ему он предпочел свое собственное благоразумие, Чьи решения, не понимая их, он судил. И этому Одному он предпочел собственное благоразумие, Тому, от Которого он получил дыхание жизни, как будто он был мудрым больше, чем Он, Кто есть Само Бытие, и Который дал ему то, чем он должен быть. Но поскольку благословенный Иов являет подобие Святой Церкви, он выступил с несколькими вещами грозным гласом против гордых людей, которые, как он знал, являли подобие еретиков, в соответствии с чем он сказал выше: я желал бы рассуждать с Богом; Первые показали, что вы строители лжи, и приверженцы неправильных учений (Иов.13:3–4); он вдруг приподнимается к тому, чтобы учить, и в противодействие незнанию гордости, он широко открывает широту своих знаний в следующих высказываниях, сказав:

Стих 5. Вот, гиганты стонут под водами (Иов.26:5).

30. Ибо это уместно, сначала обличением сбить отек земной мудрости, и после в обучении передать слова, что изобилуют тайнами. Таким образом, под «гигантами», либо отступники ангелы, либо все гордые люди могут без возражений быть поняты. Ибо, следовательно, сказал пророк: мертвые не оживут, гиганты не должны подниматься снова (Ис.26:14). Ибо кого он называет «мертвыми», если не грешников, и кого он называет «гигантами», если не тех, кто принимает на себя грех гордости. Теперь первые «не оживут», потому что грехом они лишились праведной жизни; и вторые тоже «не должны подняться» после смерти потому, что, после того, как их преступление было совершено в гордости, они не прибегли к защите покаянием. Потому написано также: Человек, сбившийся с пути разума, водворится в собрании мертвецов (Притч.21:16), ибо, кто оставляет путь праведности, к кому присоединит он себя, если не к числу гордых духов? Потому он хорошо сказал против высокоумных: Вот, гиганты стонут под водами. Как будто это было выражено простыми словами: «Посему должен ли знаниями человек гордиться, когда бездна забвения держит на дне самых гордый духов Ангелов?».

31. Но если под именем «гиганты» сильные мира сего обозначены, то под «водами», мы, возможно, можем понимать народ, о чем и Иоанн свидетельствует, который говорит: воды, которые ты видишь, есть народы (Откр.17:15). Теперь против него, который заполняется гордостью хорошо сказано: Вот, гиганты стонут под водами; потому что все, кто поднимается высоко в этой жизни, чем больше времени тратя, чтобы достичь высшей степени почестей, тем больше стонут под бременем. Ибо чем выше поднимается человек здесь, тем больше бремя его тяжелых забот. Ибо внутренне, в мыслях и уме, он зависим и как бы подчинен тем же самым людям, по отношению к которым он ставится выше во внешних почестях. И этими словами он хорошо и коротко показал, что вся эта гордость падает ниц на землю тем же самым действием, с помощью которого она поднимает себя на высоту, с тем, чтобы более действенно склониться ниже всех вещей по той же причине, по какой она хотела быть выше всех. Ибо человек, когда он поднимается в высокие почести, внутренне несет на себе столько же людей, сколькими он внешне правит. Но те, которые непосредственно связаны с такими лицами, также тяготеют к земле. Ибо они также становятся обремененными и добавляют тяжести в бремя, в то время как вместе с ними они идут за славой внешних почестей. Потому также, сразу после того, как он сказал: Вот, гиганты стонут под водами; он добавляет непосредственно:

И живущие вместе с ними (Иов.26:5).

32. Как если бы он сказал: «Наравне с ними они стонут», те, кто, связаны с чужой славой через получение земных радостей. Еще надо заметить, что само вовлечение в достижение мирских достоинств сгибает к тяжести пороков тем сильнее, чем больше оно связано с тяжестью мирских забот. О, если бы ум человека, даже находясь в покое, был всегда в состоянии видеть и избегать грехов! И потому, что он увидел, что жажда почетных дел не может существовать без грехов, и потому, что от Божьего гнева не скрыто ничто незаконного рода, он, соответственно, приобщает:

Стих 6. Преисподняя обнажена пред Ним, и погибели нет покрывала (Иов.26:6).

33. То же самое и Павел говорит: но все обнажено и открыто пред очами Его (Евр.4:13), но по названию «преисподняя» и «погибель» он обозначил дьявола и всех его сподвижников осуждения; но Кто тот Единственный, перед Которым «преисподняя обнажена», он продолжает открывать, говоря:

Стих 7. Он распростер север над пустотою (Иов.26:7).

Мистическая интерпретация

34. Название «север» в Священном Писании используется для обозначения дьявола, который с намерением связать сердца народов льдом бесчувственности, сказал: я сяду на горе Завета, в северной стороне (Ис.14:13), и он «распростер север над пустотою», потому что он владеет сердцами тех, которые не заполнены благодатью Божьей любви. Тем не менее, это подвластно Всемогущему Богу, чтобы даже те сосуды дьявола, которые пусты от всякой добродетели, Он мог заполнить даром Его благодати, и установить в страхе Божием тех, от которых Он не видит ни малейших проявлений праведности. Потому это справедливо добавляется:

и повесил землю на ничто (Иов.26:7).

35. Ибо, что обозначается названием «земля», кроме Святой Церкви; которая, в то время как она получает слова проповеди, рождает плоды добрых дел? О чем говорит Моисей: пусть земля услышит слова из уст моих, пусть будет моя речь, как дождь (Втор.32:1–2). А что народы обозначены словом «ничто», говорит пророк: Все народы пред Ним как ничто, и они считаются для Него меньше, чем ничего (Ис.40:17). И на этом «ничто», которое раньше было занято «севером», теперь «висит земля»; потому что сердца язычников наполнились любовью к Богу, которые были прежде отягощены мертвостью дьявола. Но это может быть, что под этой «пустотой», обозначается неверность Иудеи, а «землей», как мы уже говорили, распространение Святой Церкви. Итак, пусть святой человек смотрит на падение Иудеи в ее гибели, на помилование языческих народов, и пусть говорит: Он распростер север над пустотою, и повесил землю на ничто. Ибо, потому что сердца язычников, будучи лишены веры, были подчинены дьяволу «Он распростер север над пустотою» и потому, что они не имели заслуг (как сказано: ибо не за что Ты сохранишь их (Пс. 56:7), на язычниках Господь основал Свою Церковь, на тех язычниках, которых пророк называет «ничто», и подчеркивая это, он справедливо добавляет: повесил землю на ничто. Теперь, чтобы показать, в каком порядке это было сделано, он продолжает, приобщая следующее. Ибо он говорит:

Стих 8. Он заключает воды в густых облаках Своих так, что они не должны вырваться из-под них (Иов.26:8).

36. Ибо, что он называет «воды» в этом месте, если не знания, и что облака, если не проповедников? То, что «вода» в Священном Писании может быть иногда словом, что используемый для обозначения познания, мы узнали у Соломона, который свидетельствует это, говоря: слова из уст человека являются глубокими водами, а источник мудрости, как струящийся поток (Притч.18:4). То, что, вода обозначает знания также и пророк Давид свидетельствует, говоря: темная вода в облаках на небе (Пс.17:12), т.е. тайное знание пророков, которые до появления Господа несли скрытые тайны в себе, но для глаз смотрящих их смысл был скрыт. Но под названием «облака», что еще обозначено в этом отрывке, если не святые проповедники, т.е. апостолы, которые были посланы в каждом направлении по регионам мира, и знали и как пролить живительные слова, и как показать чудеса во плоти? Кого пророк Исаия задолго до того увидел и сказал: кто это летят, как облака? (Ис.60:8). Таким образом, потому что этот человек, наполненный духом пророчества, в этом высказывании своего голоса жаждет сказать, что по милости Бога Святая Церковь будет расти, он берет на себя смелость сообщить нам о ее росте, что выходит из проповеди апостолов, принявших величайшие страдания, чтобы проповедовать людям то, что даже для невежественных было бы простым и понятным, а не то, что было бы высоким и трудным. Ибо святое знание здесь обозначено под названием «воды», потому что они передают его сердцам, как бы наливая его из своих уст, и при этом его необъятностью они не сокрушают, а живительно поливают своих слушателей. Отсюда о знании, что свободно внутри, но при этом не должно сокрушающе срываться вниз, а должно питать слушателей равномерными каплями слов, это «облако» говорит: и я братия не мог говорить к вам, как к духовным, но как к плотским, как к младенцам во Христе. Я питал вас молоком, а не твердою пищею (1Кор.3:1–2). Ибо кто мог бы сделать это, если не он, кто был вознесен до Третьего Неба, который был помещен в Рай, даже слышал невыразимые слова, которые не разрешено человеку произносить, кто открыл такие неограниченные глубины небесного знания? И какие силы его слушателей потребовались бы, смог бы язык плоти выдержать это, если бы все знания, что ему, возможно, удалось получить в себя, он излил бы сокрушающим потоком вод?

37. Но чтобы даже невежественные слушатели могли утешиться мягкими каплями проповеди, а не утонуть в знании, Бог связал воды в облаках так, что они не могут вырваться из-под них. Потому что проповедью учителей Он закаляет слушателей постепенно, так, чтобы немощь, питаясь каплями росы слов, что говорятся, могла превратиться в силу. Это хорошо описано в Евангелии в мистическом представлении, где сказано: Иисус вошел в лодку Петра попросил его, чтобы он отплыл несколько от берега, и сев там, учил людей (Лк.5:3). Лодкой Петра что еще обозначается, если не Церковь? и чтобы Господь мог проповедовать из этой лодки толпам, что стекаются к Нему, Он приказывает, как это было «отплыть немного от берега». Так, лодка останавливается, не заплывая в глубину, и все же так, чтобы оторваться от земли, что означает, безусловно, то, что невежественному человеку Его проповедники не должны проповедовать ни слишком глубокое, относящиеся к небесному миру, и ни то, что земное. Итак, «воды не должны вырваться из-под облаков», потому что знанию проповедника, выступающего для умов слабых, запрещено преподавать без ограничений все, что он сам может видеть.

38. Поскольку, в большинстве своем, если сердце слушателей испорчено просторными высказываниями, язык того, кто преподавал, карается нескромностью. Потому написано: И если человек откроет яму, или если выкопает яму и не покроет ее, и вол или осел упадет в нее, хозяин ямы должен заплатить (Исх.21:33–34). Ибо, что это значит «открыть яму», если не с сильным пониманием проникнуть в тайны Священного Писания? И что понимается под «волом» и «ослом», чистым и нечистым животными, если не верующий и неверующий? Итак, пусть тот, кто уже «выкопал яму» покрывает ее, чтобы «вол или осел» не попали в нее; то есть пусть тот, кто уже имеет глубокое познание в Священном Писании крышкой молчания покрывает свои высокие представления перед теми, кто не достигли еще высот, чтобы это не стало камнем преткновения для неокрепшей души, и чтобы не убить или не повредить маловерующего, или неверующего, который еще может прийти к вере. Ибо после смерти животных измеряется нанесенный ущерб, потому что он будет признан виновным в том, что содеяно, пока не выплатит свой долг осуществлением покаяния. Соответственно, «яма должна быть покрыта» пред слабыми умами, потому что глубокое знание требует того, чтобы быть скрыто от них, иначе благодаря тому, чем сильное сердце учителей поднимается до самых высоких вещей, немощное сердце слушающего падает к самым низким вещам. Соответственно должно быть справедливо сказано: Он заключает воды в густых облаках Своих так, что они не должны вырваться из-под них. Ибо «воды вырвались бы из них», если бы в присутствии слабых слушателей сильное знание вышло бы из уст говорящего как оно есть, без ограничений, и вся полнота проповеди пролилась бы за один раз, сметая всех. Но уместно проповедовать только так, чтобы тот, кто проповедует, понимал меру тех, которые слушают его, и говорил так, чтобы сила проповеди росла соотносимо с этапами возрастания его слушателей. Ибо так подобает делать каждому проповеднику, как было сделано Свыше для него самого; и никогда не рассказывать слабым все, о чем он имеет представление, потому что он сам тоже, так долго, как окутан смертностью плоти, остается слабым и не воспринимает все вещи, которые принадлежат Небу. И поэтому он не должен проповедовать невежественным все, с чем он знаком, потому что даже он сам, касаясь небесных тайн, не может иметь глаза открытыми, чтобы видеть все вещи в их подлинном величии. Потому и апостол Павел, после того как он был посвящен в тайны неба, говорит: сейчас мы видим через тусклое стекло; но потом лицом к лицу (1Кор.13:12) и, следовательно, далее продолжается:

Стих 9. Он развернул назад лицо Его Престола, и раскинул над ним облако Свое (Иов.26:9).

Буквальное толкование

39. Это традиция – показывать лицо перед знакомством. Таким образом, «лицо Его Престола развернуто назад» потому, что нами в этой жизни слава Его Царства не воспринимается во всем ее величии; и над которым, как по праву сказано «облако раскинуто», потому что слава Небесного Царства не видна таковой, как она есть. Ибо тленное тело тянет вниз душу, и земляная скиния тянет вниз вдохновленный ум. (Прем.9:15). Итак, от созерцания его мы сокрыты туманом, ибо мы омрачены облаком нашего невежества. Потому правильно сказал псалмопевец: и тьма под ногами; и Он воссел на Херувимов и полетел; Он летал на крыльях ветра: Он сделал мрак Его тайным местом (Пс.17:10–12). Ибо «тьма под Его ногами» в том, что те, кто под Ним не видят всей яркости, которую Он являет тем, кто выше. И Он воссел на Херувимов и полетел, поскольку «Херувимы» это слово, что используется для полноты знания. Следовательно, Он выше полноты знаний, Тот, Кто «воссел и полетел» потому, что возвышенность Его Величества не ограничена рассудительным знанием. Он «полетел» потому, что Он переносит Себя на высоту, далекую от досягаемости нашего понимания. Он летал на крыльях ветра, потому что Он превзошел знания душ. Он сделал мрак Его тайным местом, потому что в то время как мы окутаны туманом нашей немощи, в силу нашего незнания, Он скрывается от нас, и не видим нами в настоящее время в вечной Яркости. Потому в Песни Песней также сказано Ему невестой: беги, мой Возлюбленный, беги (Песн.8:14). Мы говорим, что «это ускользает от нас», так часто, как то, что мы хотим запомнить, не укладывается в наш ум. «Это от нас ускользает», говорим мы, когда то, что мы хотим, мы не можем сохранить в нашей памяти. Так Святая Церковь, после Смерти, Воскресения и Вознесения Господа нашего, взывает к Нему, полная Духа Пророчества: беги, мой Возлюбленный, беги. Как будто она сказала: «Ты, Кто через воплощение Плоти стал понятным, все же сделал Твою Божественную Природу выше понимания нашего восприятия, и потому Ты Сам остаешься для нас Непостижимым». Итак, Он развернул назад лицо Его Престола, потому что он скрывает силу Его Величия от смертных.

40. Но если мы понимаем под «Его Престолом» Ангельские Силы, поскольку на этих силах Он восседает как на Царском Престоле, Он развернул назад лицо Его Престола, от нас потому, что, пока мы находимся в этой смертной плоти, как замечательна эта опека Ангелов, мы не воспринимаем. «И раскинул над ним облако Свое», конечно же, потому что Он поднимает наше сердце для поиска, и все же, по тайному устроению происходит так, что в самой бесконечности этого поиска заложено его сдерживание. Потому написано: бездна подала голос свой на возвышенности ее понимания (Авв.3:10). Ибо ум человека вынужден кричать в восхищении, когда в возвышенности поиска он стеснен в своих исканиях самим актом, с помощью которого он расширяется. Или, конечно же, потому, что мы сами также можем быть поняты как Престол Бога, справедливо сказано, что Он развернул назад лицо Его Престола, когда наши знания не могут продвинутся к вещам более высокого уровня. После чего, о том же Престоле Бога сказано: и раскинул над ним облако Свое, потому что, оставаясь Невидимым, Он выдвигает тайные решения о нас так, что одновременно, и то, что происходит внешне, мы в состоянии видеть, и все же происхождение события сокрыто в тайне и внутренняя причина, по которой что-то произошло, не известна нам. Отсюда тоже справедливо добавляется:

Стих 10. Он обложил воды границами, до тех пор, пока свет и тьма не закончатся (Иов.26:10).

41. Очень часто в Священном Писании, как мы уже говорили выше, под словом «воды» обозначаются народы; Господь обложил воды границами потому, что Он так закаляет знания человечества: пока все времена не пройдут, оно не может полностью достичь познания внутренней Яркости. Но если под названием «свет» мы понимаем праведников, а под обозначением «тьма» грешников (как Павел говорит: Вы были некогда тьма, а теперь вы свет (Еф.5:8) нет ничего, чтобы препятствовать тому же самому пониманию, о котором мы сказали: «что совершенному знанию вечности не сподобился никто, пока путь праведных и неправедных не дойдет до конца». Но поскольку это закономерно, что плотские люди ничего не знают о горнем, святой человек изумляется Божественной силе, и говорит, что она превосходит знания Ангелов и самых совершенных из людей, добавляя следующее:

Столпы небес дрожат и изумляются от Его кивка (Иов.26:11).

Мистическая интерпретация

42. Что еще он называет «столпами небес», если не святых Ангелов, или главных проповедников Церкви, на которых в небесном мире вся структура духовного здания возникла, а Священное Писание в другом месте свидетельствует, говоря: Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего (Откр.3:12). Ибо кто устанавливается твердо в правой цели разума в делах Бога, устанавливается в качестве опоры в структуре духовного здания; и, будучи помещенным в этом храме, который есть Церковь, он должен быть как для пользы, так и для украшения. Но Иов называет «столпами небес» тех, которых апостол называет «столпами Церкви» говоря: Петр, Иаков и Иоанн, которые казались столпами, подали мне правую руку (Гал.2:9).

43. Мы также можем вполне справедливо понять под «столпами небес» и сами церкви, которые, в единстве своего множества, составляют единую Церковь по всей земле. Потому также апостол Иоанн пишет к семи Церквям, а это означает единую Церковь, что пополняется Духом семикратной благодати, и мы знаем, что Соломон сказал о Господе: Премудрость построила себе дом, вытесала семь столпов его (Притч.9:1). И далее, чтобы сделать известным, что это было сказано о семи Церквях, переходя далее, старательно представлены сами Таинства: она заколола жертву, растворила вино свое, она приготовила трапезу; она послала вперед своих служанок, чтобы они могли взывать к цитадели и стенам города. Если кто-либо мал, пусть он придет ко мне (Притч.9:2–4). Ибо Господь «заколол жертвы», предлагая Себя от нашего имени. Он «смешал вино», смешивая вместе в чашу Его заповедей и историческое повествование, и духовное значение. Потому в другом месте написано: ибо в руке Господа чаша, и вино в ней красное; и она смешена (Пс.74:9). И Он приготовил трапезу, то есть Священное Писание, которое хлебом слова освежает нас, когда мы утомлены, и приходим к Нему от бремени мира, и эта передышка укрепляет нас в борьбе против наших противников. Откуда тоже в другом месте сказано о Церкви: Ты приготовил предо мною трапезу, против них, что беда мне (Пс.22:5). Он послал Своих служанок, то есть души апостолов, что были в самом начале своем немощными (и потому названы в женском роде – служанки), чтобы «они могли взывать к цитадели и стенам города», потому что в то время, как они говорят о внутренней жизни, они поднимают нас к стенам Города Вышнего; и что же такое стены, конечно же, если не те, кто скромны, и сами не поднимаются. Потому дальше добавлено Самой Мудростью: Если кто-либо мал, пусть он придет ко Мне. Как будто сказано в простых словах: «Тот, кто видит себя большим в своих собственных глазах, сам себе преграждает путь ко Мне; ибо истинное возвышение достигается тем более, чем более ум каждого в себе унижен».

44. Но, несмотря на то, какой степени праведности человек может достичь, несмотря на уровень знания, который он может охватить в своем возрастании, он все равно не может понять до дна суждения Господа во внутреннем управлении нами. Поэтому пусть говорят: Столпы небес дрожат и изумляются от Его кивка; потому что в большинстве своем, даже те не в состоянии постичь высоту Его воли, которые заранее видят плоды этой воли. В тоже время, как мы уже говорили выше, ничто не мешает интерпретировать это как Святых Ангелов, потому что Силы небесного мира, которые созерцают Его непрестанно, в этом самом созерцании дрожат. Но это не дрожание от страха Его гнева, а дрожание в восхищении. Теперь, потому что он показал, насколько велико его изумление было, теперь он говорит о порядке нашего спасения. И далее следует:

Стих 12. В Его могуществе моря вдруг собрались вместе, и Его Премудрость сразила гордеца (Иов.26:12).

45. Что еще обозначается под названием море, если не нынешний мир, в котором сердца людей, ищущих земное, бушуют в различных волнах мыслей? которые в одно время вздымаются в экзальтации гордости, а затем срываются чем-то другим, как набегающие друг на друга волны смывают одна другую. Но отныне «В Его могуществе моря вдруг собрались вместе», потому что по Воплощении Господа возмущенные сердца мирских людей уверовали в согласии. И Петр «идет по морю» потому, что, благодаря проповедникам Христа, эти когда-то возмущенные сердца от скромного послушания склонились к земле, так что в Евангелии тоже справедливо представлено смягчение этого мира, в котором бурные воды моря опали вниз, усмиренные стопами Господа. Теперь нам раскрывается, в каком смысле это было сказано, когда он говорит: и Его Премудрость сразила гордеца.

Пророческое толкование

46. ​​Кто еще здесь называется «гордостью», если не тот, который сказал: взойду на высоты облаков, я буду подобен Всевышнему (Ис.14:14); и в отношении которого сказано голосом Бога: который сотворен бесстрашным, а сам царь над всеми сынами гордости (Иов.41:25–26). Касательно которого также и пророк Давид соглашается с этим предложением, говоря: Ты низложил гордого, как раненого (Пс.88:11). И хотя, говоря о природе Божества, нет разницы между тем, чтобы, БЫТЬ, и быть Мудростью, и опять же, нет разницы между тем, чтобы быть Мудрым и быть Сильным, потому что Его сила тождественна Его мудрости, а мудрость – это суть Божества, но, тем не менее, я считаю, надо рассмотреть с живым вниманием то, что этот святой человек, наполнившись пророческим Духом, выбрал для описания поражения гордого дьявола все же «Мудрость», а не силу Бога. Ибо он не сказал «Его Сила», но сказал Его Премудрость сразила гордеца. Ибо, как мы уже сказали, хотя по праву простой природы, Сила Бога это Премудрость Бога, но, внешне Господь победил диавола все же не силою, а справедливостью; ибо, сам дьявол, свергнув нашего первого родителя, как бы по праву взял в свое рабство человека, который, будучи сотворен обладающим свободной волей, дал согласие на предложение того, что было несправедливо. Ибо, будучи сотворен для жизни в своей собственной свободной воле, он по собственной воле стал должником смерти. Поэтому такой грех должен быть искуплен; но ничем, кроме жертвы, он не может быть искуплен. Жертва должна была быть найдена, но какая жертва может быть найдена, для того, чтобы освободить человека? Ибо это несправедливо, чтобы жертвой за разумного человека было бы бессловесное животное. Потому апостол говорит: образы небесного должны были очищаться сими, самое же небесное лучшими сих жертвами (Евр.9:23). И поэтому, если бессловесные существа от имени разумного существа, то есть человека, не могли быть соразмерной жертвой, человек должен был найти того из людей, кто может быть предложен, ибо для искупления греха разумного существа могла быть предложена только разумная жертва. Но что делать, если человек без греха не может быть найден? И какая жертва может быть предложена за нас, такая, чтобы могла очистить нас от греха, если сама жертва без заразы греха не может быть найдена? Ибо то, что осквернено, никогда не очистит оскверненное. Поэтому, чтобы жертва была разумна – человек должен был быть предложен, но чтобы жертва могла очистить человечество от грехов, это должен был быть не просто человек, а безгрешный человек. Но как может быть человек без греха, если он зачат в грехе? Поэтому для нас Сын Божий пришел в утробе Девы; и ради нас Он стал человеком. И безгреховная Природа была возложена на Него. Он предложил жертву от нашего имени, Он отдал Свое Тело от имени грешников, чистое от греха, ибо в человеческой Природе Он был способен умереть, а Своей Праведностью был способен нас очистить. Он Один выстоял, когда древний враг после Крещения нападал на Него с искушениями, и разнообразными хитростями стремился войти в Него; он был преодолен и низложен ниц путем праведной безгрешности Его непобедимой мудрости.

47. Но так как внутреннего его сила не достигла, он нацелился на Его внешнего человека, поскольку он был поражен доблестью души Того, Которого он не смог обмануть искушениями, он пытался победить смертью плоти. И, как уже было сказано, он стал бороться с тем, что Посредник взял от нас, смертных. Но даже там, где он имел силу, чтобы сделать что-то, он был побежден полностью со всех сторон; и по той же причине, что он получил власть внешне убить плоть Господа, он сам был сражен. Ибо он был сам побежден внутри, в то время как, казалось, он победил внешне; и тот, кто справедливо превратил нас в должников смерти, справедливо потерял в нас право смерти; потому что с помощью своих сил, он стремился к тому, чтобы привести к смерти Плоть Того, в Котором он не нашел долга греха. Таким образом, наш Господь от нашего имени оплатил долг смерти, чтобы смерть, возможно, не ранила нас больше, и поэтому он хорошо сказал: и Его Премудрость сразила гордеца; потому что наш старый враг из-за избытка самонадеянности потерял даже его, которого по злому убеждению он получил во владение; и в то время как он дерзко пошел на Него, в Котором не было ничего, чтобы ему принадлежало, он справедливо потерял его, которого он справедливо держал в рабстве. Поэтому он был «сражен Мудростью», а не Силой, ибо, в то время как он покусился на Божие, он потерял обладание человеком; так что он потерял того, кто был под ним в результате того же деяния, которым он напал на Того, Который над ним. Но при убиении плоти Господа, слава силы Его приходит к Его проповедникам, о чем он добавляет далее:

Стих 13. Его Дух украсил небеса (Иов.26:13).

Мистическая интерпретация

48. Что обозначают небеса, если не тех, в отношении кого написано: Небеса проповедуют славу Божию? (Пс.18:2), те же небеса, которые Его Духом украшены, потому что заполнены Им. Об этом мы узнали также и от Луки, который говорит: Вдруг сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились; и явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них, и все они были наполнены Святым Духом, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещивать (Деян.2:2–4). От Него они получили украшение силы, те, которыми раньше владел страх. Ибо мы знаем, что первый из апостолов, то есть из «небес», прежде чем сподобился благодати Святого Духа, боясь умереть, отрицал «Жизнь», который не наказаниями, не страданием, не страшной силой другого, но простым вопросом раба, был повергнут на землю. И действительно, чтобы показать, что этот раб не мог своей силой вынудить его или даже вызвать тревогу, он был показан служанкой, которая задала вопрос. Опять же, чтобы не только слабость пола, но и низкое положение спрашивающего были показаны, его спросила не только служанка, но и рабыня-привратница. Посмотрите, как чрезмерная слабость страха овладела тем, кто не выдержал даже голоса рабыни-привратницы.

49. Но давайте посмотрим, кем после пришествия Святого Духа стал тот, кто раньше был так переполнен испугом. Конечно, мы узнали от Луки, который подтверждает, с какой силою он проповедовал слово, противостоя священникам и правителям. Ибо, когда чудо свершилось, возникло дознание и правители из числа священников, старейшин и книжников приложили все силы к преследованию апостолов, они спросили, какой властью они сотворили чудо. Им Петр, наполненный Святого Духа, открыто говорил: начальники народа и старейшины Израильские! Если от нас сегодня требуют ответа в благодеянии человеку немощному, как он исцелен, то да будет известно всем вам и всему народу Израильскому, что именем Иисуса Христа из Назарета, Которого вы распяли, Которого Бог воскресил из мертвых, Им поставлен он перед вами здрав (Деян.4:8–10). И когда ярость гонителей против них возросла еще, и священники и правители запретили им проповедовать Иисуса, насколько сила Петра поднялась в высоте против гнева правителей, становится понятно, когда там добавляется непосредственно, что Петр и апостолы в ответ сказали им: должно повиноваться больше Богу, нежели людям (Деян.4:19). Но когда их приказы не возымели действия на тех, кто проповедовал, они от речей перешли к наказаниям. Ибо добавляется: и тогда первосвященники избили их и, запретив говорить во имя Иисуса, и отпустили (Деян.5:40). Но то, что смелость апостолов даже бичи не имели власть сдерживать, открыто показано, когда он сразу же представил следующее: и они отошли от синедриона, радуясь, что они были достойными терпеть бесчестие за имя Иисуса (Деян.5:41). И сразу же, даже после радости своих бедствий, что они вынесли, нам указано: И каждый день в храме, и в каждом доме, они не переставали учить и благовествовать об Иисусе Христе (Деян.5:42). Узрите, что человек, который некоторое время назад был полон страхов, теперь говорит языками, светит чудесами, свободно в голос упрекает неверие священников и правителей, дает остальным в проповеди Иисуса пример независимости. Его пытались даже сдержать избиением, чтобы он не говорил во имя Его, но не преуспели. Он пренебрегает угрозами тех, которые бичевали его, тот самый человек, который некоторое время назад испугался одного вопроса. И он, что, раньше получив вопрос, в страхе убежал от мнимой власти служанки, потом, даже когда был избит, не испугался реальной власти правителей. Ибо отныне установился он в силе Святого Духа, и высоты этого мира он попрал ногой свободы, ибо увидел, что на земле все низко, что против благодати Создателя.

50. Эти украшения небес, эти дары Духа, которые проявляются разными силами, и которые даруются по тайному распределению, как Павел свидетельствует, говоря: Одному дается Дух слова мудрости; другому слова знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки; иному истолкование языков (1Кор.12:8–10). Все, что он перечисляет детально в общем заявлении, он говорит, что: все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно (1Кор.12:11). И об этих небесах тоже говорится и в псалме: Словом Господним сотворены небеса (Пс.32:6). Об этих украшениях Духа также он добавил: и все силы их – Духом уст Его. Поэтому он хорошо сказал: Его Дух украсил небеса; потому что святые проповедники, если бы не получили дары от Утешителя, что обещаны им, не смогли бы святить никаким нарядом силы. Но потому, что, когда святые апостолы были украшены милостью даров силы, проповедь жизни получили они против сердец неверующих, и наш старый враг, изгоняемый голосами проповедников, оставлял умы неверующих, в которых уже поселился; после украшения небес далее справедливо приобщается:

И, помощь Его руки кривого змея изгнала (Иов.26:13).

Пророческое толкование

51. Ибо кто описывается обозначением «змей», если не наш древний враг, который скользит криво, кто чтобы обмануть человека говорит ртом змеи? О котором сказано пророком: Левиафан змей изгибающийся (Ис.27:1). Ибо змей не только кривой, но и скользкий: потому что он не стоит в правоте истины, он кривой, и потому, что, если его первому предложению не будет оказано сопротивление, он проскользнет весь внутрь сердца, говоря к человеку как скользкое существо. Теперь «убежища» этого змея – это сердца злых людей. Так говорится потому, что он, размещая там свою собственную развращенность, как бы отдыхает в них, как в жилище. Потому «помощь руки Господней изгоняет кривого змея из его убежищ», потому что, в то время как Божественная благодать исцеляет нас, он, что уже овладел жилищем, наш старый враг, будет изгнан из нас, как Истина Воплощенная говорит: ныне князь мира сего изгнан будет вон (Ин.12:31). Потому, всеми Святыми уже сейчас он не обладает благодаря проведению, но преследует в попытке обладать. Ибо потому, что он не царствовал у них внутри, он борется против них, и потому, что он не может обрести власть во внутреннем, он идет на них войной во внешнем. Ибо только Он Один может убрать его из плотских сердец людей, Тот, Который ради людей пришел Воплощенный; и в то время как Он взял в свое владение сердца неверующих, Он как бы положил руку на убежища змея. Потому правильно сказал пророк: И младенец будет играть над норою аспида, и ребенок возложит руку свою на убежище змеи. Они не должны делать зла и вреда на всей святой горе Моей (Ис.11:8–9). Ибо кого он называет «младенец» или «ребенок», если не Господа? И что он обозначает «норой аспида» и «убежищем змеи», если не сердца злых людей? Потому что наш старый враг, в то время как он поселил себя внутри их по их согласию, и как змей извивается в своей норе, забирается внутрь и ранит их своим лукавством, называется «аспид» как тайно алчущий добычи, и «василиск», как открыто ранящий. Итак, Господь «положил руку на убежище аспида и василиска», когда Он взял сердца нечестивых Божественной силой. И змей, то есть дьявол, изгоняется, потому что «на Его Святой Горе», которая есть Церковь, он, возможно, не может причинить вред Его избранным верующим.

52. Потому сказано в Песни Песней: Ты будешь коронована с вершины Аманы, вершины Сенира и Ермона, из убежищ львиных (Песн.4:8). Что еще обозначается словом «львы», если не дьявол, который нападает на нас с яростью смертельной жестокости? И потому, что грешники обращаются к вере, те, чьи сердца были когда-то «убежищем львов», когда исповедали Господа, возможно, преодолели смерть, и это действительно, как если бы Он был «коронован из убежищ львиных». Ибо венец – это воздаяние за победы. И так часто верующие предлагают венец Ему, как часто они признают, что он преодолел смерть в силе Воскресения. Итак, «лев будет изгнан из своего убежища», потому что «при помощи руки Господней кривой змей будет изгнан из своих убежищ», которыми он владел. Ибо он вышел из пораженных сердец верующих, которыми прежде управлял он речами неверия.

53. Говоря о Пришествиях Господа, он изложил огромную значимость этого, и описал то, что в любви Его Воплощение сделает для нас. Но Тот, Кто сотворил чудеса, когда Он пришел в смирении, не может быть увиден нами во всем великом ужасе Его Пришествия, когда Он придет в могуществе Его Величества. Порядок Его Первого Пришествия мы видим и оцениваем в той мере, в которой Он, чтобы искупить плотские существа, умерил величие Его Божественности для плотских глаз. Но кто может вынести ужас от Его Величия, когда в Могуществе Второго Пришествия для осуществления Суда огненного, Он будет светиться в величии власти? Потому, святой человек описывает Его Первое Пришествие, но затрагивает и Второе, говоря:

Стих 14. Вот, эти вещи были сказаны о части пути Его; и пока мы едва слышим малую каплю Его слова, кто сможет смотреть на гром Его Могущества? (Иов.26:14).

54. Что понимается в этом месте под словом «пути», если не образ действий Господа? Потому тоже говорит Господь через пророка: Ибо Мои пути, не как ваши пути (Ис.55:8). Соответственно, рассказывая о Пришествии Господа, он описал только часть путей Бога; потому что Его образ действия, с помощью которых Он сотворил нас – это было одно, и то, чем Он искупил нас – другое. Таким образом, эти вещи, которые он рассказывал касательно действий Господа в искуплении нас, проливая свет на сравнение их с Последним Судом, он говорит: Вот, эти вещи были сказаны о части пути Его. И это тоже, что он называет «малой каплей Его слова», ибо какие бы то ни было вещи, что являются высокими или ужасными, мы, находясь в этой жизни, узнали в созерцании Его, все равно от огромного океана тайн Небесных, это малая капля. И кто сможет смотреть на гром Его Могущества? Как будто он выразил это в простых словах: «Если мы так слабо терпим чудеса Его смирения, то, как мы сможем перенести громкий и страшный гром Пришествия Его Величества?». Об этом громе Его Пришествия псалмопевец также говорит: Бог наш пришел, Бог наш, и не в безмолвии: огонь пожирающий перед Ним, и великая буря вокруг Него (Пс.49:3). Потому и пророк Софония говорит: великий день Господень близок; он находится рядом и очень поспешает. Голос Дня Господня горек: могучий человек возопиет тогда. Этот день – день гнева, день скорби и тесноты, день опустошения и разорения, день тьмы и мрака, день облака и вихря, день трубы, и ужасного звука (Соф.1:14–16). Ужас Страшного Суда, о котором Софония говорит «труба», благословенный Иов обозначает словом «гром». О том же и Иоиль говорит: Пусть все жители земли трепещут; День Господа придет; ибо он близок, день тьмы и мрака, день облака и вихря. Ибо день Господень велик и очень страшен, и кто перенесет его? (Иоил.2:1–3) Но даже когда почти невозможно представить то величие, в котором Он придет в Своем Втором Пришествии, в какой-то степени мы это все же можем оценить правильно, если мы с бдительностью изучим веские сведения о Его Первом Пришествии. Конечно, чтобы искупить нас от смерти, Господь пришел, чтобы умереть, и немощь и наказание нашей плоти Он принял в Свое Тело; Тот, Кто, прежде чем он пришел к Кресту, допустил Свое страдание и разрешил Себя связать, оплевать, пройти унижения и получить удары по лицу. Узрите, какое позорное обращение Он ради нас согласился претерпеть, и все же, прежде чем Он позволил Себя схватить, Он спросил Своих гонителей, говоря: кого ищете? И они дали ответ: Иисуса из Назарета. И когда Он сказал им: Я – Он, как только Он произнес голосом самый мягкой ответ, сразу пали ниц на землю его вооруженные преследователи. Что же будет, когда Он придет судить мир, Тот, Который одним высказыванием Своего голоса поразил врагов Своих, даже когда Он пришел, чтобы быть судим? Что это будет за Суд, который Он осуществит, как бессмертный, Тот, Чье одно высказывание не смогли перенести враги, когда Он был на пороге смерти? Кто сможет выдержать Его гнев, если даже Его мягкость не смогли перенести? Так пусть святой человек рассмотрит это и скажет: Вот, эти вещи были сказаны о части пути Его; и пока мы едва слышим малую каплю Его слова, кто сможет смотреть на гром Его Могущества?

Книга 18 [глава 27, глава 28, стихи 1–21]

Содержит изложение двадцать седьмой главы и двадцать восьмой главы Книги Иова до двадцать первого стиха, описываются разнообразные чувства.

Это часто бывает по большей части, что, в Священном Писании, вещи мистического характера так представлены, что они кажутся описанными исключительно ради их исторического значения. И такие описания смешиваются с историческими контекстами, в результате чего все их другие смыслы, за пределами истории, сводятся к нулю и утрачиваются; а те вещи, в которых не упоминается ничего, принадлежащего к истории, как бы обязывает читателя искать в них что-то еще. Ибо когда мы находим какие-либо более глубокие смыслы в вещах, которые кажутся нам исключительно прямолинейными и буквальными, нас как бы подстегивают своего рода шпоры к тому, что мы должны быть более живы для понимания некоторых вещей в более глубоком смысле, и что мы должны принять и более неясные, мистические смыслы в том, что видели только буквально. Благословенный Иов говорил о Слове Господа, и величии Его славы, дальше помимо этих слов вводится непосредственно:

27

1. Кроме того Иов добавил, продолжая притчу свою, и сказал: (Иов.27:1).

2. Этим стихом явлено, насколько великая тайна будет показана в слове этого самого святого человека, когда сказано, что «притча», то есть иносказание или аллегория, будет продолжена им далее, им, кто не произносит ниже ничего иносказательного или аллегорического. И мы не должны интерпретировать слова «притча» в этом месте как музыкальный инструмент (Мы не знаем музыкального инструмента, который назывался бы «притча» – a parable, ни сейчас, ни ранее; но можно себе представить, что некоторые инструменты того времени, могли так называться из-за их формы. – Прим. переводчика на англ. яз.). Слово «притча» было названо, чтобы мы увидели и узнали, из самого текста, как надо оценивать его слова, раз из этих слов этого не видно со всей ясностью. И так каждая вещь должна быть рассмотрена, с помощью которой Церковь показывается. И действительно, в самом начале своей речи, то, что он говорит, легко понимается в простом буквальном смысле, но эти его слова переплетаются с более неясными смыслами, когда следующие приобщаются. Ибо он начинает, как он привык, простой речью, но он заканчивает свои слова с описанием вещей через мистические значения. И так он говорит:

Стих 2. Бог жив, Кто лишил меня суда, и Вседержитель, Который привел мою душу к горечи (Иов.27:2).

3. Одними и теми же словами благословенный Иов сразу рассказывает и свои собственные обстоятельства, и описывает времена скорби Святой Церкви, в которых она сгибается под открытым злом неверующих, в горечи преследования. Ибо двумя способами Церковь гонима своими противниками: либо словами, либо мечами. Сейчас Святая Церковь призвана с величайшей тщательностью хранить мудрость и терпение. И ее мудрость осуществляется, когда она испытывается словами, ее терпение осуществляется, когда она испытывается мечами. Сейчас, однако, он говорит о гонениях, в которых она испытывается не мечами, а ложными заявлениями. Мы знаем некоторых, которые, когда они сталкиваются с некоторыми вещами неблагоприятными в этой жизни, не верят, что Бог есть, или с некоторыми, которые считают, что Бог есть, но Ему нет дела до людских жизней, судеб и дел. Им сказано Давидом: Сказал безумец в сердце своем: Там нет Бога (Пс.13:1), и позже говорится: Как Бог знает? И есть ли ведение у Вышнего»! (Пс.72:11). И снова, тем не менее, они опять говорят: Господь не увидит, и не узнает Бог Иаковлев (Пс.93:7). Таким образом, этот человек, который несет образ Святой Церкви, в то время как познал горечь беды, возразил им обоим, ибо, как жизнь «есть», а смерти нет, чтобы сказать, что Бог есть, он говорит: жив Бог, но чтобы сказать, что Бога волнуют дела смертных, добавил он: Кто лишил меня суда, и привел мою душу к горечи. Ибо этими бедами, которыми он страдает, он свидетельствует, что он страдает не случайно, но по Воле Бога, Который управляет всем, при этом он не объясняет силу своей горечи своим искусителем, но только своим Творцом.

4. Ибо он знает, что дьявол, хотя он и нацелен всегда только на зло, но если он не получает силу от нашего Творца, он не осмелится даже в наименьшей степени ни на какое искушение. И, следовательно, воля дьявола несправедлива, но в тоже время, поскольку Бог допускает его, вся его сила справедлива. Для себя он несправедливо пытается искать людей, но тех, которые должны пройти искушение, поскольку они должны быть испытаны, Бог не позволит искушать иначе, чем справедливо. Потому в Книгах Царств написано про дьявола: злой дух Господень на Саула (1Цар.18:10), и вопрос справедливо возникает «Если бы это был Дух Господень, почему он назван злой дух? и если злой дух, почему Господень?». Но в двух словах постигается сразу же и справедливая сила, и несправедливая воля в дьяволе. Ибо он сам называется злой дух из-за злой воли, и все же он дух Господа из-за справедливой силы, дарованной ему. И так хорошо сказано: Бог жив, Кто лишил меня суда, и Вседержитель, Который привел мою душу к горечи. Ибо, хотя вражеская воля яростно стремится нанести удар, но это Творец, Тот, Кто позволяет ему иметь власть для любой вещи. Но потому что так святой человек сказал, что жив Бог и привел его куда-то, давайте послушаем, что в столь обязывающие его обстоятельства он приобщает:

Стих 3, 4. Все доколе еще дыхание мое во мне, и Дух Божий в моих ноздрях, уста мои не скажут беззаконие, и язык мой не замыслит ложь (Иов.27:3–4).

5. Что он сначала называет «беззаконие», то повторяя после этого, он называет «ложью». Ибо вся «ложь» есть «беззаконие» и все «беззаконие» есть «ложь», потому что, то, что вещь находится в противоречии с истиной, безусловно значит, что она беззаконна. Но между тем, что сначала он говорит «сказать» и тем, что он добавляет потом, «замыслить», есть большая разница. Ибо иногда хуже «замыслить» ложь, чем говорить ее. Ибо «сказать», это очень часто вопрос несдержанности, но «замыслить» – это вопрос намеренного нечестия. И кто бы мог быть в неведении о том, что есть разница в том, солгал ли человек случайно по несдержанности или солгал специально целенаправленно? Но святой человек, чтобы быть верным истине, говорит, что он не будет лгать ни с целью, ни случайно по несдержанности. Ибо любой лжи нужно очень серьезно остерегаться, хотя иногда есть определенного рода ложь, у которой более светлый цвет, если человек лжет, чтобы сделать добро. Но, мы знаем, что написано: клевещущие уста убивают душу (Прем.1:11), а Ты истребишь всех их, что говорят ложь (Пс.5:7). Этот вид лжи и другие, нужно обходить с величайшей осторожностью, чтобы не ранить больно свои души, в то время как они заняты собой, давая жизнь другой плоти. Хотя это тот грех, который, мы считаем, очень легко прощается, ибо, если любой грех смывается благочестивой практикой, насколько легко он искупается, грех, который сожаление, мать добрых дел, само сопровождает?

6. Но есть некоторые, которые из истории обмана повивальными бабками стремятся установить, что этот вид лжи не является грехом, главным образом потому, что на ложь этих повитух написано: что Господь устроил их дома (Исх.1:21). Но этот пример компенсации, скорее, учит, что преступление лжи позволяет получить какие-либо блага; ибо воздаяние за их доброту, которое, возможно, они должны были получить в следующей жизни, смешивается из-за греха лжи и превращается в земное воздаяние так, что в их собственной жизни, которую они готовы были защищать от лжи, они должны получать воздаяние за добро, которое они сделали, и не иметь какого-либо вознаграждения в другой жизни, которое они возможно и ожидали. Ибо, если вещь взвесить точно, они лгали от любви к их сиюминутной жизни; ибо актом жалости они пытались защитить жизнь младенцев; но актом лжи, их собственную жизнь.

7. И хотя в Ветхом Завете, возможно, будет обнаружено несколько таких случаев, но почти ни в одном из них внимательный читатель не обнаружит чтобы лож практиковали те, которые были совершенны, хотя ему может и показаться, что ложь несет там вроде бы некоторое подобие истины; и возможно это было легкое нарушение для Ветхого Завета, в котором в жертву приносили быков и коз, и жертва не была сама истиной, но некой тенью истины. Ибо в Новом Завете, после того, как Истина проявилась во плоти, мы продвинулись на более высокую ступень заповедей, и это достойно и праведно, что в сравнении с некоторыми действиями, которые делали люди, жившие только в тени Истины, мы должны делать больше. И если найдется любой человек, который будет защищать ее, ложь Ветхого Завета, потому что, возможно, это было менее вредно для отдельных людей того времени, он вынужден будет тогда сказать, что ограбление чужого имущества и возмездие за ущерб, которые там были разрешены тем, кто был еще слаб, не может быть вредным и для него сейчас. Но это ясно, для всех людей, что заповеди стали строже после Пришествия Истины. Но вот, святой человек дает свое слово не «говорить», и не «замышлять» лжи, и соглашаться только с истиной, и он присоединяет:

Стих 5. Не дай Бог, что бы я оправдал вас; пока я не умру, я не буду отходить от моей невинности (Иов.27:5).

8. Ибо он бы «отошел от своей невинности», если бы он полагал хорошие вещи о плохих людях; Соломон свидетельствует, который говорит: И оправдывающий нечестивого и обвиняющий праведного – они оба мерзость пред Господом (Притч.17:15). Ибо есть люди, которые, в то время как они превозносят плохие поступки людей, они возвышают то, что они должны были запретить. Ибо, следовательно, он сказал через пророка: Горе тем, которые шьют подушки под каждый локоть руки, и подкладывают подушки под голову любого возраста (Иез.13:18). Ибо «подушки» делаются и подкладываются для того, чтобы мы отдыхали удобнее. Поэтому тот, кто льстит человеку, делает неправильно и подкладывает подушку под голову или локоть лежащего, так что человек, который должен был быть обличен и пристыжен по причине греха, наоборот, восхвален, и остается удобно лежать во грехе. Поэтому опять-таки написано: и когда он строит стену, и вот, другие обмазывали ее (Иез.13:10). Ибо словом «стена», твердость греха обозначается. Итак, «построить стену» значит для человека строить против себя самого стену из грехов; но они «обмазывают стену», те, которые льстят тем, кто совершают грехи. Так что сначала одни строят зло, совершая его, а затем другие или те же лица, распространяют его своей лестью, как бы придавая ему яркий цвет. Но святой человек, так как он не думает, что зло это добро, отказывается судить, что хорошего в плохом, говоря: Не дай Бог, чтобы я оправдал вас; пока я не умру, я не буду отходить от моей невинности. Где он присоединяет простыми словами:

Стих 6. Правда моя, которую я начал держать быстро, и я не откажусь от нее (Иов.27:6).

Ибо от «его правды», которую он «начал держать» он бы «отказался», если бы он вышел на путь восхваления лиц, совершивших грех. Но мы тогда вернее держимся подальше от грехов других, когда мы сначала обезопасим себя от нашего собственного. Почему он так боится стать виновным, касаясь их, он объясняет основным принципом, когда он добавляет: и не укорит меня сердце мое за всю мою жизнь.

9. Как будто он выразил себя в простых словах: «Судя вас я не должен быть вовлечен в вину, я боюсь совершить грех в своих собственных делах». Но эта вещь, которая известна, что каждый, кто находится в противоречии с заповедями Господа так часто, как он их слышит, упрекает и приводит в замешательство свое собственное сердце, потому что то, что он никогда не делал, доводится до осознания. Ибо если где и когда-либо он видит себя делающим добро, совесть сама по себе тайно обвиняет себя. Откуда пророк Давид умоляет, говоря: тогда, мне не было бы стыдно, когда я взираю на все заповеди Твои (Пс.118:6). Очень «стыдно» становится каждому человеку, когда он через чтение или слушание их обращает глаза на заповеди Божии, которые своим образом жизни он проигнорировал. Таким образом, ему, следовательно, объявляется голосом Иоанна: если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу. И все, что мы попросим, ​​получим от Него (1Ин.3:21–22). Как будто он сказал прямо: «Если мы делаем, что Он повелевает, мы должны получить все, что мы просим».

10. То есть, Богом обе эти вещи указаны как необходимые и соответствующие друг другу: практика должна быть подкреплена молитвой, и молитва практикой. Таким образом, следовательно, Иеремия говорит: Давайте искать и испытывать пути свои, и обратимся к Господу. Давайте поднимем наши сердца нашими руками к Богу на небесах (Плач.3:40–41). Ибо «искать наши пути», это просеять все сокровенное в мыслях. Но он поднимает свое сердце своими руками, тот, кто укрепляет свою молитву добрыми делами. Ибо, когда он молится, но закрывает глаза в делах, он «поднимает сердце», но не «поднимает руки». А кто делает, но не молится, «поднимает руки», но не «поднимает сердце». Итак, по голосу Иоанна, сердце тогда получает уверенность в молитве, когда никакое беззаконие жизни не утяжеляет его. С той же уверенностью справедливо говорит святой человек: и не укорит меня сердце мое за всю мою жизнь. Как будто он сказал прямо: «Оно никогда не помнит, что было виновато, и устыдится может только в молитве». Но можно справедливо задать вопрос, на чем он основывается, когда заявляет, что его сердце его не укоряет, если мы видели, что он обвиняет себя выше в том, что согрешил, говоря: согрешил я: что же я сделаю Тебе, о Ты, страж человеков! (Иов.7:20) или верно: Если бы я оправдывался, то мои же уста обвинили бы меня (Иов.9:20).

11. Но это необходимо знать, что есть грехи, которые праведникам возможно избежать, и есть некоторые грехи, которые даже праведники не могут избежать. Ибо, сердце какого человека, в то время как связано с этой тленной плотью, не скользит в злой изогнутой мысли, даже если и не погружается в саму яму согласия? Ибо даже думать эти неправильные мысли является грехом. Но пока есть сопротивление неправильной мысли, душа освобождается от ее пут. Итак, ум праведных, хотя свободен от злого дела, но иногда и он падает на землю в плохой мысли. Таким образом, грех как бы проскользнул, потому что в мысли сердца вошел, и все же сердце затем не имеет, чем укорять себя потом в плаче, потому что оно восстанавливает себя до того, как падет в согласие с грешной мыслью. И так справедливо тот, кто исповедал себя грешником, заявляет, что его сердце никогда не упрекает его, потому что, хотя, возможно, подумав незаконные мысли, он когда-либо отступил от праведности, но решительной борьбой души он сопротивлялся мысли. Потому следует:

Стих 7. Пусть Враг мой будет, как безбожник, и тот, кто восстает против меня, как неправедный (Иов.27:7).

12. В Священном Писании слова «вроде как» и «как если бы» иногда обозначают не схожесть или подобие, но реальную действительность. Потому сказано: И мы видели славу Его, славу, славу, как Единородного от Отца (Ин.1:14) и, здесь слово «как» сказано для большего утверждения, чем для указания на подобие. Между безбожным человеком и неправедным есть разница: ибо каждый безбожник – неправедный, но не каждый неправедный – безбожник. Ибо безбожник означает неверующий, то есть чужой для благочестия религии. Но человек называется неправедным, который по неправильности поступков находится в противоречии с истиной, даже если он, возможно, несет имя христианской веры. Поэтому голосом благословенного Иова, Святая Церковь, которая упорствует в правой вере, утверждает, что она имеет «безбожника» ее врагом. Но поскольку она вынуждена нести и других, кто под прикрытием веры, живет в плохих делах, она питает отвращение к «неправедным», как к ее противникам. Но если «как» указывает на реальность, мы должны понимать, как она относится к тому, кто живет плотским образом в пределах ее лона. Ибо в ее границах он враг ей, кто, в то время как он утверждает себя верующим по исповеданию, отрицает это практикой. И потому, что он проявляет себя неверующим, который, в то время как живет в пределах ее лона в личине, делает только зло, справедливо говорится: враг мой, как безбожник, и тот, кто восстает против меня, как неправедный. Как будто он сказал прямо: «Он находится в противоречии со мной в вере, тот, кто не согласен со мной в делах». Далее следует:

Стих 8. Ибо, какая надежда лицемеру, если он захватывает с корыстью, и Бог освободит не его душу? (Иов.27:8).

13. Лицемер, который на латинском языке называется самозванец (simlator), ставит своей целью не быть, но казаться справедливым, и поэтому он является алчным, корыстным разбойником, потому что в то время как живя во зле он желает быть почитаемым к святости, он захватывает славу жизни, которая не его собственная. Но это, как говорят, цель жизни лицемеров, чтобы укрыть от других то, чем они являются, и чтобы заставить других думать о себе то, чем они не являются; так что они должны превзойти свою меру в оценке, и показать себя, чтобы преуспеть в остальном. Они избегают показаться тем, что они есть, и перед глазами людей, они одеваются во внешнюю респектабельность невинности. Поэтому в Евангелии они справедливо порицаемы голосом нашего Искупителя, когда слова говорил им: Горе вам, лицемеры! ибо вы уподобляетесь окрашенным гробам, которые появляются красивыми наружу, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты. Так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри полны корысти и порока (Мф.23:27–28). И наоборот, Святые действительно не только не претендуют на славу, которая находится за пределами их меры, но также избегают появления той, которую они получили, и которой обладают на самом деле. И, потому, великий проповедник истины, говоря о ложных апостолах, в то время как он рассказывал о чрезвычайных достижениях своих для обучения своих учеников; в то время как он описывал, что он снова подвергся таким бесчисленным опасностям в преследованиях, и после этого упомянул, что был проведен до третьего неба, и в рай, где имел возможность увидеть вещи такие великие, что не может их описать словами; он был на грани, возможно, чтобы рассказать вещи еще более чудесные о себе, но сдерживает себя чтобы не сыскать восхвалений человеческих, и добавляет он: но теперь я воздерживаюсь, чтобы никто не подумал о мне более, нежели сколько во мне видит, что есть, или что он слышит от меня (2Кор.12:6). Затем он еще дальше кое-что добавил относительно себя, тот, кто воздерживался говорить. Но великий проповедник сделал как, что (и то и другое), говоря вещи, которые он сделал, он может поучить своих учеников, и держать себя в безопасности в рамках смирения. Ибо было бы неправильно, если бы он скрыл все относящиеся к себе от учеников; и, возможно, было бы неосторожно, если бы он произнес все о себе перед учениками. Но удивительным образом, как уже было сказано, он сделал и то, и другое, так что, говоря, он смог научить тех, кто слышал его, и, сохранить свой мир в смирении.

14. Это заслуживает того, чтобы обратить на это внимание и сделать известным, что святые люди так часто, как они сообщают любую вещь относительно себя их последователям, подражают манере своего Творца. Ибо Бог, Который запрещает нам похваляться нашими собственными устами, в Священном Писании произносит похвалы Себе; вовсе не потому, что Он Сам в них нуждается, Тот, Кто не получает ничего от этих похвал; но в то время, как Он сообщает нам Его величие, Он уменьшает наше невежество о Себе, и, говоря о Себе похвалу, Он учит нас; и потому человек никогда не знал бы Его, если бы Он приказал последователям молчать о Себе. И именно по этой причине Он показывает нам похвалы о Себе, чтобы мы, услышав, могли быть в состоянии узнать, узнав – полюбить, полюбив – последовать, последовав – получить, и, получив – насладиться созерцанием Его. Откуда псалмопевец говорит: Он скажет людям о Силе дел Своих, и что Он может дать им наследие язычников (Пс.110:6). Как будто сказано ясно: только лишь по той причине Он говорит о могуществе Своих дел, чтобы тот, кто слушает, обогатился Его дарами. Поэтому святые люди, подражая пути своего Творца, иногда открывают моменты, касающиеся себя, не для того, чтобы себе получить какие-то блага, а чтобы поднять других с земли. И в этих вещах они оберегают себя тщательно, чтобы пока они поднимают так других с земли, самим не возжелать земных аплодисментов. А те, чьи заявления лицемерны, в большей части, следуют их примеру, но смысл их высказываний пустой, потому что то, что сделает праведник для ближнего, то же самое они делают для значимости собственного имени. Но святой человек, взглянув на которого лицемеры стремятся вовсе не к будущей славе, но к желанию обладать славой сегодняшней, говорит, в чем состоит надежда лицемера? в том, что в то время как он любит настоящие вещи, он не надеется на будущие. Ибо написано: если человек видит, то чего ему и надеяться? (Рим.8:24). И так по этой причине со стороны лицемеров нет продвижения в какой-то степени к надежде вечной награды, ибо, вместо того, чтобы искать вещи не здесь, гордость заставляет его искать вещи, чтобы обладать здесь. И потому, что его преступление было изложено, наказание тоже приобщается, когда он немедленно произносит следующее:

Услышит ли Бог вопль его, когда беда придет на него? (Иов.27:9).

15. Его крик во время его нужды Бог не услышит, потому что во время спокойствия он сам не слышал Господа вопиющего в Своих заповедях. Ибо написано: Кто отклоняет ухо свое от слушания закона, того и молитва мерзость (Притч. 28:9). И так святой человек, видя, что все они, кто равнодушны к тому, чтобы сейчас являть в делах своих свет, только в то время как скорби придут, начнут умолять, говорит: Услышит ли Бог вопль его? По словам своим он, несомненно, близок к следующим словам нашего Искупителя, Который говорит: Последними из всех приходят неразумные девы, и говорят: Господи! Господи! Отвори нам. И это им в ответ: истинно говорю вам, не знаю вас (Мф.25:11–12), потому что тем большие наказания падут после, чем больше в настоящее время милость заранее предоставляется. И Он затем тем строже будет судить тех, кто не исправился, чем более терпеливо сейчас Он дарует терпение к их грехам. Ибо, следовательно, говорит Пророк: Ищите Господа, когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко (Ис.55:6). Сейчас Он не виден, но «рядом», а затем Он будет виден, и не «будет рядом». Тот, кто еще не предстал в суде, если будет искать, то найдет Его. И чудесным образом, когда Он будет судить, Он сразу станет для него виден, и Его не должно продолжать искать в этот момент. Поэтому Соломон описывает мудрость одновременно и относящуюся к нам милостиво, и, судящую строго, говоря: Премудрость возглашает на улице, на площадях возвышает голос свой, в главных местах собраний проповедует, при входах в городские ворота говорит речь свою: доколе, невежды, будете любить невежество? (доколе) буйные будут услаждаться буйством? доколе глупцы будут ненавидеть знание? Обратитесь к моему обличению: вот, я изолью на вас дух мой, возвещу вам слова мои (Притч.1:20–28). Мы отметили, какими словами ее сладость описывается. Посмотрим теперь, каким образом говорится о тяжести ее кары, о том, что, в конце концов, рано или поздно ее карающая строгость появится: Я звала, и вы не послушались, я протянула руку; и никто не внял; вы отвергли все мои советы, и обличений моих не приняли. Пусть она теперь скажет, как она поразит тех, кого она выносит с таким долготерпением, тех, кто так и не приходит к ней: Я тоже посмеюсь вашей гибели, я порадуюсь, когда придет на вас ужас, когда вдруг беда падет на вас и разрушения восстанут как вихрь; когда скорбь и теснота на вас. Тогда будут звать меня, но я не буду отвечать. Они поднимутся рано, но они не найдут меня. Вот, устами Соломона, мудрейшего из людей, все сведения тщательно изложены в отношении Верховного Суда: потому что она, сначала, призывает нас нежно, а потом обличает нас ужасно, а потом осуждает нас безвозвратно. И так замечательно сказано потому: Услышит ли Бог вопль его, когда беда придет на него? Конечно нет, потому что лицемер не находит лекарство в плаче, которым сейчас имеет возможность плакать, а потом лишится ее. Что касается беззакония, еще дополнительно добавляется:

Стих 10. Или он сможет радоваться во Всемогущем? (Иов.27:10).

16. Ибо тот, кто увлекается любовью к земным вещам, ни в коей мере не радуется во Господе. Душа действительно не может существовать без получения своего восторга, и потому радует себя в вещах земных или в горнем. И чем выше становится преданность по отношению к высшим вещам, тем более приглушается радость к тем, что ниже, и, чем больше она светится острым интересом к тем, что ниже, тем больше она охлаждается этими нездоровыми чувствами по отношению к высшим вещам. Ибо и те, и те не могут быть любимы вместе и одинаково. Поэтому апостол Иоанн, хорошо зная, что среди шипов мирских привязанностей урожай небесного милосердия никогда не может быть посеян, и потому не может произвести семена любви вечной, Святым словом искореняет из сердец своих слушателей шипы мирской привязанности по словам: Не любите ни мир, ни вещи, которые в мире. И он прямо добавляет: если кто любит мир, нет любви Отца в нем (1Ин.2:15). Как будто он сказал коротко: «Обе эти любови не могут содержать себя в одном и том же сердце, и не может урожай милосердия небесного быть получен в том сердце, где шипы удовлетворения низменными вещами убивают его». И он перечисляет все шипы, вытекающие из этого удовлетворения низменным, говоря: Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, что не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит, и похоть его (1Ин.2:16–17). И так «лицемер не может радоваться во Боге», потому что небесные желания никогда не явятся в его уме, видя, конечно, что шипы земной любви покрыли его. Потому он сразу же справедливо добавляет:

Будет ли он всегда призывать Бога? (Иов.27:10).

17. Ибо лицемер «призывает Бога», когда убогость земных условий ломает его. Ибо, прежде в этом мире он получал от Создателя хорошие условия, которые он искал, но о которых не просил Его; Но, поскольку, как мы уже говорили, искусство учителей и должно быть в том, чтобы в умах своих слушателей, сначала стремятся уничтожить то, что неправильно, а потом проповедовать то, что правильно; Ибо сердца, которые полны злых вещей не смогут принять доброе семя святой проповеди. Потому сказано Иеремии: вот, Я в этот день поставил тебя над народами и царствами, чтобы искоренять и разрушать, уничтожать и выбрасывать, созидать и насаждать (Иер.1:10). Ибо сначала повелел ему, что он должен искоренять, а потом, что он должен насаждать, сначала разрушить, а потом построить: потому что основы законной истины не могут быть заложены, если сначала здание заблуждений не было снесено. Благословенный Иов, являясь прообразом Вселенской Церкви, в своем ответе на заявления своих друзей, как бы возразил словам еретиков. И после многообразия возражений он сначала уничтожил их горделивые заблуждения, давая теперь себе возможность их учить; то есть, теперь могут быть ясно видны те правильные вещи, которые он хочет посадить, поскольку он уже искоренил у основания то, что неправильно. Потому приобщается:

Я научу тебя что в руке Бога, то, что у Всевышнего; я не буду скрывать (Иов.27:11).

18. Вот, благословенный Иов говорит своими словами, обозначая что-то связанное с тем, что относится к нам. Ибо Святая Церковь в обучении, в той мере, в какой это целесообразно знать, не скрывает ни одной частицы истины. Таким образом, потому что «Рука Бога» является имя Сына, ибо Им были все вещи были сделаны (Ин.1:3); Она говорит, что Рукой Бога она учит тех, кого она видит глупо находящимися в своей собственной мудрости. Как будто она сказала в простых словах: «Я не знаю никакой вещи от себя; но все, что я вижу, от Истины, и та полнота, в которой я понимаю, тоже от Истины». По этой причине не наполнится правильной мудростью тот, кто приписывает мудрость себе, а не Руке Бога. Ибо противники Святой Церкви, если они порой воспринимают любую вещь верно, они приписывают это своей силе, и они лишают себя этим намного большей мудрости, сходящей свыше, в той же пропорции, в какой они присвоили себе мудрость, которая, как бы была построена на основе их собственных умов. Их уму действительно открыты иногда те некоторые вещи, которые они действительно должны знать правильно, но этим самым знанием, присвоенным собственным заслугам, они призывают более неприятные наказания. Потому он справедливо приобщает:

Стих 12. Вот, все вы и сами знаете: и для чего вы столько пустословите? (Иов.27:12).

19. Ибо написано: И тот раб, какой знал волю господина своего, и не был готов; и не делал по воле его, бит будет во много плетей (Лк.12:47–48). Но тот, кто не знал, и сделал недостойно, бит будет в несколько плетей. И снова написано: поэтому тот, кто разумеет, как делать добро и не делает, для него это грех (Иак.4:17). И так больше вины, как говорит Святая Церковь, на тех, кто заранее знают, чему они должны следовать, и не следуют тому, что знают. Об этих же лицах в другом месте сказано: Пусть сойдут живыми в ад (Пс.54:16). Эти «живые», это те, которые осознавали и ощущали те вещи, которые они делали. Ибо мертвые не знают и не ощущают вообще ничего, потому слово «мертвый» используется для тех, кто не чувствует и не знает, а те, которые знают, и не делают, названы «живыми». Поэтому «сойдут в ад» те люди, которые грешат, заведомо зная, что грешат, и осознавая, что они делают грех (Иов.27:13). Далее приобщается: Это доля безбожного человека от Бога, и наследие насильников, которое они получают от Вседержителя. Какие же «доля» и «наследие», он объясняет далее, когда сразу же добавляет:

Стих 14. Если умножаются сыновья его, то под меч; и его внуки не насытятся хлебом (Иов.27:14).

20. Название «безбожник» также применимо и к еретикам, которые через ошибочность ложной доктрины, далеки от знания истины; которых, по словам следующим он называет «насильником», потому что они являются лицами, которые устанавливают сами, то есть насильно, неправильное значение трактовки Священного Писания, содержащего правильные постулаты доктрины. И поэтому они насильники, если не в людских законах, то в смыслах заповедей. Но «сыновья насильников» это последователи еретиков, которые в то время как они дадут согласие на то, чтобы воспринять их ошибки, как бы порождают их уже дальше в своей проповеди. Но в то же время они «умножаться», но «под меч», ибо, хотя сейчас они появляются в огромном множестве в губительной свободе, но они поражены по приговору Судьи, который грядет. Об этом говорит Господь и чрез Моисея: меч Мой насытится плотью (Втор.32:42). Ибо «меч Бога насытится плотью», потому что Приговор Страшного Суда разрушает тех, кто плотски мудрый, и в этом нам становится понятно, почему должно быть сказано, что беззаконники «получают долю и наследование их от Всевышнего». Ибо для тех, кто принимает правильную точку зрения, ясно со всей очевидностью, что, хотя те, кто действовал по своей воле несправедливо, по Справедливости Всевышнего, будут судиться справедливо; так что по справедливому Божьему решению, будет назначено наказание тех, кого их плохое поведение обратило в грех, и в отношении которых приобщается: И внуки не будут насыщаться хлебом.

21. Ибо «внуки» еретиков, это те, которые рождаются от детей, кому проповедовали ошибку. И они «хлебом не насытятся», потому что в то время как в пище Священного Слова они стремятся воспринимать больше, чем они могут взять, они всегда голодны к познанию истины; и проповедь обучения, которой они заняты, чтобы искать все новые и новые вопросы, они не в состоянии использовать для восстановления сил. Но поскольку из числа этих еретиков некоторых Святая Церковь со временем собирает, а некоторых она оставляет дальше в их упрямстве в злодеяниях, он в этой связи добавил:

Стих 15. Те, которые остаются от него, должны быть похоронены в смерти (Иов.27:15).

22. Несомненно, «те, которые оставлены» из этого племени еретиков «похоронены в смерти», ибо в то время как они не возвращаются к свету истины, несомненно, они попадают в муки вечные из-за земной жизни. И потому, что иногда бывает, что в то время как лидер общины, впав в ошибку, уходит и попадает в вечные муки, у всей общины, которая была введена в заблуждение, появляется новая возможность к познанию истины, и затем люди, которые находились под предводительством лидера, впавшего в ошибку, могут вернуться к истинным знаниям, когда этот лидер предстал к вечным наказаниям, он сразу же справедливо присоединяет:

И его вдовы их не будут плакать (Иов.27:15).

23. Кого мы принимаем под «его вдовами», если не общину, оставшуюся покинутой, к ее счастью, после его смерти? Ибо часто, как уже было сказано, когда проповедник ошибки забирается к вечному наказанию, его народ возвращается к благодати истинного знания. Для этих многих людей злой проповедник был, как муж, так как соблазнил души прилепившиеся к нему, и повел в худшую сторону. Или, действительно, «вдовы не плачут», потому что, если они продолжают находиться в своем заблудшем мнении, в то время как они считают их проповедника святым, они обманываются лживой надеждой, что они не должны скорбеть.

Отсюда следует:

Стих 16, 17. Если он наберет кучи серебра, как земли, и подготовить одежду, как тлен; он может подготовить, но только праведник наденет ее, и невинный разделит серебро (Иов.27:16–17).

24. Слово «серебро» используется в Священном Писании, чтобы описать чистоту, как это, например, в другом месте сказано: Слова Господа чистые слова, серебро, очищенное в горниле земли (Пс.11:7). И потому, что есть те, которые стремятся иметь Слово Божье не внутри себя, а для внешнего показа, сказал Пророк, что все они, которые одеты в серебро будут истреблены (Соф.1:11), те, кто словом Божиим не заполняет себя внутри, чтобы восстановить силы, но только носят его снаружи, для внешнего украшения. Их «серебро», то есть слова еретиков, сравниваются с «землей», потому что касаясь предмета Священного Писания, где есть что-то, что они знают, они трудятся в напряжении и жажде земных оваций. И они тоже «готовят одежды, как тлен», потому что они берут свидетельства из Священного Писания несвязно и грязно, и то, при помощи чего они будут хотеть защищать себя, они действительно «готовят», но одеть это сможет только человек, который полон правой веры. Используя и собирая те же самые свидетельства Священного Писания, которые приводит и еретик, то есть, используя тот же самый материал, святой человек показывает упрямцам их ошибки. Ибо, когда они приносят против нас свидетельства священного закона, они тем самым приносят с собой к нам то, благодаря чему они могут быть побеждены. И, следовательно, Давид, который отображает Господа, и Голиаф, который отображает гордость еретиков, показали в делах то, что мы раскрываем в словах. Потому, Голиаф пришел сражаться с мечом, но Давид с сумой пастуха, и Давид, победив Голиафа, убил его при помощи его собственного меча. Ибо, когда еретики, полные гордости в их продвижении вперед используют свидетельства Священного Писания, мы побеждаем их теми же словами и суждениями, которые они приносят с собой, и мы, таким образом, как бы обезглавливаем Голиафа в его гордости его же мечом. И так он может подготовить, но только праведник наденет ее, потому что святой человек работает в служении истине теми же свидетельствами, по которым плохой человек стремится проявлять себя мастером учения, противореча правде.

25. И невинный разделит серебро. Ибо «разделить серебро» означает изложить откровения Господа по частям и с тщательным распознаванием, чтобы применять в каждом отдельном случае то, что идеально подходит. Ибо, Слово Господне, которое здесь названо «серебро» или «одежды», это тоже самое, что в других местах называется «трофей» или «добыча». Это псалмопевец похожим образом свидетельствует, приводя в качестве сравнения следующие слова: радуюсь Твоему Слову, как получивший великий трофей (Пс.118:162). И это так, потому что когда языческий мир стал приходить к вере в Господа, иудеи уже имели трофей Священных Оракулов, который был им дан. И об этом делении серебра или добычи в другом месте сказано: Вениамин, хищный волк: по утрам он будет пожирать добычу, а ночью он будет делить добычу (Быт.49:27). Под этими словами, без сомнения, апостол Павел описан, как Вениамин, который «по утрам пожирал добычу», потому что сначала он насыщал свою жестокость, гоня всех верующих, каких он мог. Но «вечером он разделял добычу», потому что потом, когда он сам становится верующим, он открывает по частям священные слова, объясняя их.

26. Хотя это «серебро», которое делят невинные, может быть понято и в другом смысле. Ибо еретики могут легко рекомендовать то, что является неправильным, смешивая со своими неверными заявлениями утверждения, которые истинны так, что умы тех, кто изначально мыслит правильно, но вдруг услышит их, могут быть привлечены и ранены ими, тоже впав в ересь. Эти люди, поскольку трактуя свидетельства и заповеди Божии, они пестрят и словами и необоснованной их трактовкой, в Евангелии хорошо показаны появлением «десяти прокаженных», у которых здоровый цвет кожи смешивается частично с пораженными больными участками. Поэтому нас предупредили, чтобы мы не думали о себе больше, чем мы должны думать, но думали скромно (Рим.12:3). Это также справедливо и потому, что они еще не любят ни Бога, Которого они неправильно представляют, ни своего ближнего, от которого они отделены, те, которые выступают против заповедей Декалога, и, следовательно, к Милостивому Господу они приходят числом десять. И поскольку они смешивают истину с тем, что несостоятельно, они имеют рябую кожу, местами окрашенную в разные цвета; и потому, что они нарушили Его заповеди, они называют Его так, что даже в обращении свидетельствуют, что они нарушители, Иисус, Наставник; и тут же они получают исцеление. И потому что церковь отделяет вещи, которые правильные, от тех, которые ошибочны, невинный разделит серебро, то есть отделит серебро от того, что имеет пагубное влияние и лживо. И дальше продолжается:

Стих 18. Он строит свой дом, как моль (Иов.27:18).

27. Ибо моль строит дом для себя, повреждая что-то. Нет лучшего сравнения для того, чтобы показать еретика, который строит жилье для своего заблуждения не где-нибудь, а в умах, в которых он прогрызает норы, обещая его последователям возможность освободиться от огня вечного. И хотя он и обещает им отдых вечного покоя, но его слова не имеют прочности, потому что им не хватает полноты истины. Потому он добавил: и, как сторож, делает себе шалаш (Иов.27:18). Ибо шалаш сторожа – это ветхая постройка без основания, временная, которая быстро рассыпается и приходит в негодность. И покой, обещанный еретиками, разрушается точно также с ходом времени, и после окончания этой земной жизни, его не будет. И потому, что часто еретики в неуважении к Вселенской Церкви поддерживаются покровительством могущественных в мире, и богатые не останавливаются, чтобы помочь им всем, что они могут дать, такие люди, кто бы они ни были, набухают пред лицом своего Создателя временными благами, и далее именно они описаны утверждением святого человека. И от обличения конкретно еретиков, дискурс переходит в обобщение – ко всем самовозвышенным, – когда он добавляет:

Стих 19. Когда богатый человек спит, он ничего не возьмет с собой, он откроет глаза и ничего не найдет (Иов.27:19).

28. О том же самом говорит и псалмопевец: все глупые сердцем в кручине уснули они сном своим, и все богатые люди ничего не нашли в руках своих (Пс.75:6). Для того, чтобы богатые после смерти могли «найти что-то в их руках», им сказано перед смертью, в чьи руки они должны положить свои богатства. Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы, когда вы падете, они приняли вас в вечные обители (Лк.16:9). Когда богатый человек уснет, он ничего не возьмет с собой. Его товар, когда он умрет, он заберет с собой, если в то время как он жил, своим голосом он умолял, и он был принят в дом свой; ибо все вещи земные мы сохраняем, только расставшись с ними, даровав их другим; расставшись с ними, мы даем им продолжение, то есть сохраняем; наше наследие, которое мы держим в руке, стараясь сохранить – теряется, в то время как выпущенное из рук – остается. Мы не можем долго быть вместе с нашими вещами. Или мы, умирая, оставляем их, или они погибают, как это было, оставив нас жить без них. И поэтому единственное, что остается для нас, это заставить то, что обречено безоговорочно погибнуть, превратиться в награду, и не дать погибнуть нам.

29. Но это может вызывать удивление, почему говорится, что когда он спит, он может открыть глаза и ничего не найти? Для того, чтобы спать, мы закрываем глаза, и, проснувшись, открываем их. И потому что человек состоит из души и тела, в то время как одно засыпает, пробуждается другая. Ибо, когда тело засыпает в смерти, то душа просыпается в истинном знании. И «богатый человек спит, и открывает глаза», потому что, когда он умирает во плоти, его душа вынуждена посмотреть на то, что он презирал увидеть заранее. Тогда она действительно просыпается в истинном знании. И только тогда человек видит, что все, чем он обладал – ничто, и руки его оказывается пусты. Это раньше он испытывал удовольствие от вещей, которыми обладал в превосходстве над остальным миром. Но вот он уснул, и не может взять ничего из тех вещей, которыми он обладал. И за каждый грех, который был совершен, ради обладания этой вещью будет наказание, хотя каждая вещь, ради которой грех было совершен, оставлена. Итак, отпустите его сейчас, пусть набухает в себе от каждой вещи, которую он получил, пусть он возвышает себя над остальным миром, и гордится тем, что он имеет, а его ближний – не имеет. Придет время, рано или поздно, когда он должен будет проснуться, а затем узнать, как пусто на самом деле то, что он имел во сне. Ибо это часто бывает во время сна, что он видит себя во сне лучшим, обладающим вещами, и на основании этих приобретений возносит свой ум, вне себя от радости, что он имеет то, что он не имел раньше, и презирает тех, кто горюет о нем; но вдруг просыпается он, и огорчается, что он проснулся нищим, хотя, во время сна он обладал подобием богатства. Ибо он стонет прямо под тяжестью нищеты, и сжимается от стеснения в своей бедности, и это настолько ужасно, хотя, в течение самого короткого промежутка времени он казался себе богачом. Вот так, безусловно, происходит с богатыми мира сего, которые раздуты от товаров и вещей, что они приобрели. Они не имеют никакого знания, чтобы посмотреть правильно на это мнимое изобилие. Пока человек спит, он богат; но, проснувшись, он обнаруживает свою бедность, потому что он не 'приносит ничего с ним' для Суда, который единственно остался, и в той мере, в какой в настоящее время он поднялся выше на короткое время, в тем большей степени он стонет в вечности. Итак, пусть скажет: он откроет глаза и ничего не найдет. Потому что тогда он «открывает глаза», чтобы увидеть наказания, которые здесь удерживаются в закрытом состоянии из милости. Он открывает глаза, и он «не находит» плод жалости, который позволял ему держать их закрытыми здесь. Те же медленно «открывают свои глаза», которые, как Мудрость свидетельствует, говоря о времени Осуждения: что сделало для нас гордость и богатство? (Прем.5:8) или тоже очень хорошо сказано дальше: Все эти вещи развеялись, как тень, и, как быстротечная молва (Прем.5:9). То, что вещи, которые они имели, были бесполезны и преходящие, они теперь учатся и узнают, потеряв их, а до тех пор, пока они были у них, казалось их глупым сердцам что эти вещи большие и прочные. Было уже поздно, когда богатый «открыл глаза», когда он увидел Лазаря в покое, которого он презирал. Он понимал, Там есть вещь, от которой он здесь отказался: через его осуждение, он был вынужден узнать, что он потерял то, чем владеет его сосед, даже находясь в нужде.

Об этом он еще дополнительно добавляет:

Стих 20. Как вода возьмут его ужасы; вихрь подавит его в ночное время (Иов.27:20).

30. Давайте теперь посмотрим на нужды богатого человека, пылающего сейчас, чье изобилие было так велико, как роскошное пиршество. Ибо он говорит: Авраам, отец, помилуй меня и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и охладил мой язык, ибо я мучаюсь в пламени сем (Лк.16:24). Вот эти слова, не открывают ли нам, одновременно и то, что в этом ужасном горении даже одна капля воды кажется достаточной свежестью, и то, что тот, кто согрешил много и в избытке горя в наказании, должен иметь и нужду в избытке. Ибо мы видим в словах богатого человека результат суда Божия – как соразмерное наказание накладывается за соответствующий грех. Ибо, движимый нуждой, он там вынужден просить самого малого, тот, кто здесь, движимый алчностью, зашел так далеко, что не смог отказаться от самого малого. Какая плата может быть более справедливой и более строгой? Он просит капли воды, тот, кто отказался пожертвовать крошкой хлеба; и потому «нужда объемлет его, как вода». Эта нужда справедливо сравнена с водой, потому что это то, что мучает в аду, который поглощает тех, кого он получает в неизведанных глубинах, и также иногда называется «озеро». Потому сказано голосом Пророка человечеству: моя жизнь упала в озеро (Плач.3:53). Но в триумфе тех, которые избежали этого, воспето: Господи, Боже мой! Я воззвал к Тебе, и Ты исцелил меня. Господи, Ты вывел душу мою из могилы: Ты сохранил меня от тех, которые сходят в озеро (Пс.29:3–4).

31. Вихрь подавит его в ночное время. Что в этом месте он называет «ночным временем», если не тайное время внезапного отхода? И под названием «вихрь» он представляет вихрь Суда. Также и псалмопевец свидетельствует говоря: Бог наш грядет, и грядет не в безмолвии; огонь пожирающий перед Ним и вокруг Него великая буря (Пс.49:3). Об этом же вихре или буре Мудрость также говорит через Соломона: И я посмеюсь вашей погибели, порадуюсь, когда придет на вас ужас; когда придет на вас ужас, как буря, и беда, как вихрь (Притч.1:26–27). И потому, что время отхода не известно, оно называется ночь, и вихрь подавит его в ночное время, значит, что вихрь Божьего Суда изымет его, в то время, о котором он не будет знать. То же самое и Истина говорит о Себе: а вы знаете, что, если бы ведал хозяин дома, в какую стражу придет вор, то бодрствовал бы и не дал бы разорить дома своего. Потому и вы будьте готовы. Ибо в такой час, как вы не думаете, придет Сын Человеческий (Мф.24:43–44). Это также сказано и против «плохого раба». Ибо, вот плохой раб скажет в сердце своем: «мой господин отложил свое возвращение»; и начнет бить ближних своих, и есть, и пить с пьяницами. Но господин раба возвращается в тот день, когда раб не ждет его, и в час, в который не думает. Поэтому Павел говорит ученикам: Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать. Ибо все вы сыны света и сыны дня. Мы не сыны ночи, ни тьмы (1Фес.5:4–5). Таким образом, богатому человеку, отдавшемуся свободно гордости, сказано голосом Бога: безумный! В сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому достанутся вещи, что ты заготовил? (Лк.12:20). Отдающим душу в ночи описывается тот, который, не увидев смерти заранее, забирается в темноте сердца. И потому, пусть он говорит: вихрь подавит его в ночное время. Ибо потому что он не озаботился тем, чтобы сделать хорошие вещи, которые он видит, он пойман бурей для разрушения, которое он не видит. И об этом же он еще дополнительно добавляет:

Стих 21. Палящий ветер тащит его, и заберет его (Иов.27:21).

32. Кто в этом месте понимается под названием «палящий ветер», если не злой дух, который пробуждает пламя различных похотей в сердце, которые и приводят человека на вечное наказание? Итак, «палящий ветер», как сказано, «забирает» всех плохих людей, потому что заговорщик, злой дух, который распаляет человека к жизни во зле, тащит его умирать в мучениях. Ибо «палящий», по обыкновению, используется для нечистого духа, который дыханием зла предлагает распалять сердца нечестивых к земным желаниям, о том и пророк Иеремия свидетельствует, говоря: я вижу разжигаемый ветром котел, и лицо его по лицу Севера (Иер.1:13). Ибо «разжигаемый котел» это сердце человека кипящего от нагрева мирских забот, и от беспокойства желаний. И он возгорелся от «лица Севера», то есть, был подожжен предложениями дьявола. Ибо это существо называлось по названию «Север», которое сказало: я сяду на горе в сонме богов, на краю севера. Взойду на высоты облаков (Ис.14:13–14). Таким образом, палящие действия этого зноя в умах каждого из избранных охлаждается, когда жар дурных наклонностей гаснет в них, и пламя плотских желаний превращается в лед. И, следовательно, Святая Церковь в хвалу ее Жениха поет с восторгом: я сел в тени у него, которого я желал (Песн.2:3). Касательно борьбы с этим зноем, сказано Исаией, по обетованию Господа: вместо низкой ивы вырастет кипарис, а вместо крапивы вырастет мирт (Ис.55:13). Ибо «вместо низкой ивы вырастет кипарис», когда в сердце Святых, вместо утопающей земной мысли, высота небесного созерцания поднимается. Известно, что крапива обжигает, имея свою огненную природу. Но мирт славится охлаждающими свойствами, и поэтому «вместо крапивы вырастет мирт», когда умы праведных придут от раздражения и жара вредных привычек в прохладные и спокойные мысли, в то время как они больше не будут искать земные вещи, и погасят пламя плоти небесными устремлениями.

33. В отношении тоже этого охлаждения души, которое дается с небес, сказано Марии: сила Всевышнего осенит Тебя (Лк.1:35); хотя в этом месте, слово «осенит», скорее обозначает, что Природа Бога будет Воплощена. Ибо тень появляется из света и тела. И Господь есть Свет в отношении Божественной Природы, Которая, через душу, удостоила ее утробу, чтобы в человеческой природе стать телом. И это потому, что Бестелесный Свет был в ее утробе, чтобы стать телесным, ей, которая зачала бестелесное для телесного, сказано: сила Всевышнего осенит Тебя; т.е. Бестелесный Свет Божественной природы в тебе примет телесную субстанцию ​​человеческой природы. Но теперь давайте вернемся к завершению того, с чего мы начали, в отношении к любому злому человеку. Соответственно «палящий ветер тащит его», таким образом, значит именно то, что, кого злой дух сейчас опаляет огнем злой похоти, он потом уносит того в огонь ада. И далее следует:

И как вихрь, унесет его с места его.

34. «Место» нечестивых это удовлетворение от временной жизни, и наслаждение плоти. Поэтому каждый человек таким образом «как вихрем уносится с места его», когда его переполняет испуг в Последний День, и он становится отделен от всех своих удовольствий. И об этом же самом Последнем Дне он добавляет справедливо:

Стих 22. Ибо Он позволяет нависнуть над ним, и не избавит (Иов.27:22).

35. Бог, так часто, как Он наказывает грешника, ударив его за то, что зло «нависло над ним», так часто Он и «избавляет». Но если под ударами Его, жизнь подходит к концу, а человек остается во грехе, Он позволяет злу «нависнуть над ним» и уже не «избавит». Ибо Тот же, Кто позволяет злу нависнуть, чтобы Он мог «избавить», все же «позволяя нависнуть», может и не избавить. Ибо в этой жизни Господь являет Себя тем чаще, чем чаще Он бичует и избавляет; Как Он Сам говорит Иоанну голосом ангела: Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю (Откр.3:19); и как это в другом месте говорится: ибо кого Господь любит, того наказывает (Евр.12:6), но обратное написано и о наказании нечестивых: нечестивый берется по делам своих рук (Пс.9:17). Об этом говорит Господь Иеремии, когда Он видит народ неисправимо нарушающим, и который Он теперь не рассматривает больше как сыновей в дисциплине, но как врагов под не смягчаемым бичеванием: ибо я поразил тебя ударами неприятельскими, жестоким наказанием (Иер.30:14), а то, что сказано здесь и «не избавит», также произнесено другими словами: Почему вопиешь ты о болезни твоей? Твое горе неизлечимо (Иер.30:15). Откуда избранные всегда понимают (и делают) то, что они должны вернуться к праведности, прежде чем гнев Судьи неугасимо возгорится, чтобы не быть пойманными последним мгновением, и жизнь не закончилась раньше греха, и чтобы наказания изгнали грех и жизнь изменилась, поскольку кто оставлен без наказания, того жизнь не изменится и его дела не искупятся. Поэтому все удары от Бога это либо очистка от пристрастия к временной жизни в нас, либо наказание, которое следует за злое деяние. Ибо о тех, кто извлек пользу из наказания написано: кто обрамил боль в заповеди (Пс.94:20). Ибо в том случае, когда злой человек бичеван, он может услышать через боль те заповеди, которые не мог услышать в слове. Итак, есть те, кто «боль обрамил в заповеди», которых боль, как это было, обратила к заповедям и уберегла от злых деяний, но о тех, для которых бедствия являются проклятием, а не обрамлением в заповеди, сказано: ты поражаешь их, а они не чувствуют боли; Ты истребляешь их, но они не хотят принять вразумления (Иер.5:3). Для них бичевание начинается в этой жизни, и продолжается в вечном наказании. Потому говорит Господь чрез Моисея: ибо огонь возгорелся во гневе Моем, жжет до самой глубины ада (Втор.32:22). Ибо что касается настоящего наказания, справедливо сказано: огонь возгорелся во гневе Моем. Но что касается вечного проклятия, тут же добавлено: жжет до самой глубины ада. Надо отметить, что очень многие замечают, что написано: Бог не судит дважды одно и то же (Наум.1:9). И, однако, не обращают внимание на то, что говорит Пророк о нечестивых: И раздавить их двойным смятением (Иер.17:18). И вот что написано в другом месте: Иисус спасая людей из Египта, второй раз уничтожил тех, кто не верили (Иуд.1:5). Однако, если мы соглашаемся, что ни за какой грех не может быть наказания дважды, очевидно, что для тех лиц, кто, будучи наказан за грех здесь, и умирает в своем грехе, наказание началось здесь и продолжается там, то есть это один и тот же бич, который начинается здесь во времени, но воплощается и в вечных наказаниях. И для тех, которые полностью отказываются быть изменены, настоящие бедствия сейчас – это начало мучений будущих. Итак, Бог позволяет нависнуть над ним, и не избавит.

И далее следует:

Спасаясь, он силится бежать из Его руки (Иов.27:22).

36. Ибо он бежит от руки Карателя, тот, который вносит нечестие в свое поведение; или иначе, потому что в Священном Писании рука используется, чтобы указать на действие, он бежит от руки Карателя, поскольку она разрушает в нем злого человека, и он оставляет путь зла. Потому также дополнительно приобщается:

Стих 23. Он воздымает руки над ним (Иов.27:23).

37. Ибо «воздать руки» – это установить деяния своей жизни в непорочности, о чем Павел также говорит: Итак, укрепите опустившиеся расслабленные руки, и ослабевшие колени (Евр.12:12). И вот, видя гибель другого, они могут вернуться к совести, чтобы напомнить себе о своих собственных грехах. И через ту же причину, по которой один человек попадает в муки, другой освобождается от мучений. И так «он воздымает свои руки над ним», потому что он наблюдает в наказании другого, чего нужно бояться; и в то время как он видит одну жизнь пораженную преступлением, он связывает быстрые свои слишком свободные деяния сухожилиями праведности. И поэтому получается, что тот, кто, будучи плохим человеком в этой жизни, и который, возможно, на протяжении своей жизни обратил во грех и других, умирая отвращает некоторых от греха примером своих страшных мучений. О том же псалмопевец свидетельствует, говоря: праведник возрадуется, когда увидит отмщение; омоет свои руки в крови грешников (Пс.57:11). «В крови грешников», умирающих, «омоет праведник руки», потому что, когда их наказание открывается, жизнь человека, который видит это, очищается. И далее следует:

И он свистнет над ним, видя его место (Иов.27:23).

38. Что выражается в свисте, если не напряжение удивления? Но в свисте есть некоторое другое значение, которое должно быть рассмотрено. Ибо когда грешник умирает, те, кто становится свидетелем его смерти, складывают губы для свиста, поскольку они обращаются к тем духовным словам, которые они унижали раньше, и отныне начинают верить и учить то, что раньше, в то время как они считали, что злой человек процветает, они не верили и не учили. Ибо это очень часто бывает, что слабый ум является более неустойчивым к слушанию истины, если видит презирающих истину процветающими; но когда справедливое наказание забирает нечестивого, оно сохраняет других от зла. Потому сказал Соломон: Когда смертоносный человек наказан, малый будет мудрее (Притч.21:11). Таким образом, святой человек после того как он честно описал наказания тех людей, сила которых поднимается в мире, он снова направляет свои слова к гордости еретиков, которые поднимаются в речи, говоря:

28

Стих 1. У серебра есть начальная жила, и золота есть место, где они очищают его (Иов.28:1).

39. Серебром обозначается сила слова, а золотом – яркость жизни или мудрости. И потому что еретики настолько полны гордости за блеск их выступлений, которые они не основывают твердо на каком-либо постулате священных книг (такие книги для высказываний, это как жила для серебра, потому что из этих книг мы получаем источник для нашей речи), он призывает их к страницам священного знания, чтобы если у них есть желание говорить правду, они могут из этого источника извлекать, что сказать. И он говорит, что у серебра есть начальная жила, и у золота есть место, где они очищают его.

Как будто он сказал простыми словами: «он, кто подгоняет себя под слова истинной проповеди, тот корни случая обязательно должен выводить из священной страницы, чтобы приводить каждую вещь, о которой он говорит, в основании ее к божественной правде, и на этом формировать здание собственной речи». Ибо, как мы уже говорили, часто еретики, в то время как они стремятся поддержать то, что неправильно в их собственных речах, приводят вещи, которые, несомненно, не поддерживаются на страницах священных книг. И, следовательно, великий проповедник предупреждает своего ученика, говоря: о, Тимофей! Храни то, что преданное тебе, избегая оскверняющей новизны в речах (1Тим.6:20). Ибо если еретики говорят долго, чтобы превознестись как будто в превосходстве ума, они как бы выводят новые вещи, которые не поддерживаются в старых книгах древних отцов, и, таким образом следует, что в то время как они хотят показаться мудрыми, они сеют семена глупости в их жалких слушателях.

40. И это хорошо добавляется: и у золота есть место, где они очищают его. Как будто он сказал прямо: «Истинная мудрость верующих, место которой – Вселенская Церковь, подвергается скорби вашими преследованиями ее, но и от всех грязей грехов огнем вашего преследования она очищается. Потому написано: Ибо золото испытывается в огне, а достойные мужчины в печи невзгод (Сир.2:5). И в этом контексте, это может быть также соответствующим образом понято в том смысле, что глупые страдания еретиков, возможно, даже будут поставлены им в вину. Ибо часто за имя Иисуса Христа, нашего Господа и Спасителя, они сильно страдают, и в этих страданиях, они смотрят на себя, и стремятся стать Его мучениками. На что этим людям, как раннее, так и теперь, говорят голосом святого человека: у золота есть место, где они очищают его. Ибо, согласно тому, что уже было сказано еще до нас, они могут пострадать за свою веру в наказании, но мучениками они не могут стать, ибо у золота есть место, где они очищают его. Что же, вы, еретики, тогда ответите на это? Вы знаете, за что принять наказание вашей плоти, но не находите мученичества, ибо места, где вы должны принять наказание, вы не знаете. Слушайте, что говорит голос святого проповедника: у золота есть место, где они очищают его.

41. Существует одна Церковь, в которой вы, возможно, достигнете очищения, то есть может быть, будете очищены от всех грязей грехов. И даже если ради Бога вы пройдете горечи, и скорби, будучи вне ее, да, вы можете быть сожжены, но вы не можете быть очищены. Пусть Иеремия говорит и пусть скажет, каким образом огонь вашего очищения лишен всей силы. Плавильшик плавил напрасно; для их зло не отделилось (Иер.6:29). Посмотрите, как огонь наружного плавления сразу погружает в наказание жестокого страдания, и все же не очищает грех заблуждения. Это дает муки жестоких наказаний, но не вызывает благодати добродетелей. Кроме того, об огне этих страданий, который горит вне Церкви, как о совершенной пустоте Апостол Павел учит нас всех, когда говорит: и хотя я отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, то пользы мне никакой (1Кор.13:3). Ибо некоторые думают неправильные вещи о Боге, а другие думают правильно о Творце, но не сохраняют единства со своими братьями; одни раскололись из-за ошибочности веры, а другие от выгод раскола. И, следовательно, в самой первой части Декалога проявляются грехи обеих сторон, видя, что сказано голосом Бога: И ты будешь любить Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и все твое могущество (Мк.12:30–31; Втор.6:5). И это тут же добавлено: И люби ближнего твоего, как самого себя. Потому что, кто воображает, что-то неправильно о Боге, конечно очевидно, что он не любит Бога. Но тот, кто, в то время как он имеет правильные понятия о Боге отделен от единства Святой Церкви, ясно, что он не любит своих ближних, раз он отказывается их принимать в качестве ближних.

42. Тот, кто, отделится от единства нашей Матери Церкви, либо через ереси в неправильном представлении о Боге, либо в ошибочности раскола нелюбви к ближнему своему, лишен благодати, как и подвиг, в отношении которого Павел говорит, что мы только что повторяли: и хотя я отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, то пользы мне никакой. Как будто он выразил себя в простом высказывании: «Вне границ своего места, огонь плавления, который применяется ко мне, только мучит меня, и не очистит меня своим очищением». Это место все они, кто любит святой мир, ищут с сердечным усилием, ища они находят, найдя они удерживают, зная, что прощения грехов они сподобятся. И где это может быть, кроме как в лоне нашей Матери-Церкви? Ибо сказано: во время благоприятное Я услышал тебя и в день спасения помог тебе. Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения (2Кор.6:2), и Ищите Господа, когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко (Ис.55:6), ибо кто, кроме преобразованных, которые, как маленькие дети устроены смиренно? О ком сказано: Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им; ибо таковых есть Царство Небесное (Мф.19:14), и если не обратитесь и не станете как дети, не войдете в Царство Небесное (Мф.18:3). И потому что настоящие мученики сохранены только во Вселенской Церкви, это справедливо сказано: у золота есть место, где они очищают его. Потому что душа не станет яркой в сиянии вечной красоты, кроме как в этом месте, только если будет очищена здесь, в мастерской любви.

43. Кроме того, мы должны учитывать, что существуют некоторые, которых Всемогущий Бог, Его тайной волей, сохраняет в невинности с самого начала их и способствует им в достижении самых верхних высот добродетелей, и с тем, как их возраст увеличивается, с многочисленностью лет и возвышенности заслуг одновременно увеличиваются в них. Но другие отказываются в начале, и, страдая, идут с вредными привычками бродить сломя голову разными путями. Тем не менее, по большей части, даже этих Он принимает, и в течение какого-то времени, Он зажигает их огнем святой любви, и злые наклонности, укоренившиеся в их сердцах, Он сжигает Своей силой, и они тем более горят желанием умоляя о милосердии Бога, чем более стыдно им при воспоминании о своей греховности. Как часто бывает, что на войне солдат, который находится перед глазами его вождя, пугается противника, и что в то время как он бессильно поворачивается спиной, противник его ударяет; и в этот момент, стыдясь этой самой вещи, что он сделал (своего страха), позора на глазах у вождя, от простого чувства стыда, он собирает большую силу; а потом выполняет дела доблести, столь высокой степени, что он может сразу достичь настоящих вершин доблести, и полностью изгладить прошлый позор слабости. Подобным образом, эти лица иногда более активно продвигаются в делах служения Богу, вследствие стыда за прошлую слабость. У таких людей жизнь по заповедям Его и желание вещей будущего опирается с одной стороны на любви к тому, что должно прийти в будущем, а с другой стороны – на стыд за то, что в прошлом было. Однако, в то же время, мы видим, что враги Церкви бывают наделены высокими достоинствами, и в их нынешней жизни они не видят, что они могут утратить свои вновь приобретенные достоинства, и они отрицают свое прошлое с таким же рвением, как Манихей нападал на нашего Моисея; который не прислушивается к тому, чтобы быть впоследствии терпеливым, но к тому, каково состояние прежде, чем ударить. С такими противниками, как эти, столкнулся благословенный Иов, после чего он сказал: У серебра есть начальная жила, и золота есть место, где они очищают его; и сразу он справедливо добавил:

Железо получается из земли (Иов.28:2).

44. Еретики привыкли к гордости за себя, к само-гордости своей праведностью, и похваляются высокими делами с отеком хвастовства, и отрицают, как мы уже говорили, что они являются или являлись в прошлом плохими людьми. Соответственно смиренно и в правдивой защите от них, святой человек говорит, произнося: Железо получается из земли. Как будто он сказал просто: сильные люди, которые с острыми мечами языков их становятся железом в этом сражении в защиту веры, были когда-то землей в начале их действий. Ибо человеку о его грехе было сказано: Земля еси, и в землю вернешься. Но «железо берется из земли», когда с трудом Церковь отделяет человека от земной линии поведения, которой он прежде придерживался. Соответственно, он не должен быть презираем ни за что из того, кем он был, кто уже начал быть тем, кем он не был раньше. Не был ли Матфей найден в земле, который, участвуя в земных делах, служил получению податей? Но, он был вырван из земли, он был укреплен в силе железа, и его языком, как острейшим мечом, Господь, обучая Евангелию, пронзал сердца неверующих. И тот, кто до этого был слаб и презрен в его земных делах, впоследствии становится сильным для небесной проповеди. Потому еще дальше приобщается:

И камень плавится от жара, превращаясь в латунь (Иов.28:2).

45. Тогда этот «камень в жаре расплавляется», когда сердце, твердое и холодное, тронутое огнем божественной любви, плавится в светящемся теплом Духе, к жизни вечной. Властью того же тепла, он сразу смягчается, чтобы любить, и ему по-прежнему трудно в любви к миру, поэтому он силен в любви к Богу, и то, чему он отказался внимать раньше, он отныне начинает верить и проповедовать. Итак, камень расплавляется жаром и превращается в латунь, потому что закаленные умы плавятся огнем любви свыше, и обретают истинную силу. Так что грешники, что были раньше как камень равнодушными, потом сразу становятся сильны и в отношении дела, и в звучании проповеди. Об этом хорошо говорил Исаия: Они, что уповают на Господа, должны обновить свои силы (Ис.40:31). Мы обновляем нашу силу, когда обращаясь, мы отказываемся от временных вещей с такой же силой, с какой прежде мы искали их.

И затем справедливо приобщается:

Стих 3. Он полагает время тьме, и Сам видит конец всем и каждому (Иов.28:3).

46. ​​Он Сам «устанавливает время тьме», то есть границы для нечестивых, где они должны перестать быть злом. Потому сказано апостолом: Вы были некогда тьма, а сейчас вы свет в Господе (Еф.5:8). Другим ученикам тоже Великий Учитель говорит: Ночь прошла, а день приблизился; итак оставляйте дела тьмы и облечемся в доспехи света (Рим.13:12). Будем вести себя благочинно, как в день (Рим.13:13). Потому и в Песне Песней о приходе Церкви говорится: кто она, что приходит, как заря утром?

Справедливо для описания Церкви используется сравнение с «утром», потому что, с познанием веры она изменяет человека от тьмы грехов, к яркому свету праведности. Под словами «всем и каждому» имеются в виду и избранные и проклятые. Ибо Бог, управляя и упорядочивая то, что хорошо, не делает то, что плохо, но то, что злыми делается, все же Им регулируется, чтобы вещи не являлись неуправляемыми, т.е. Он Сам видит конец всем и каждому, и несет все терпеливо, и видит цель своих избранных, как от лукавого они поворачиваются к добру. Он видит тоже конец проклятых, ибо, по злым делам, они приводят себя к наказанию, достойному их. Он видел конец Савла, когда в преследовании, в котором пали ниц на землю, он сказал: Господи, что повелишь мне делать? (Деян.9:6). Он видел конец кажущегося послушным ученика, что из-за вины в деянии, которое он совершил, обвязал горло петлей; он и наказал себя, будучи уже виновным в грехе, и предал себя еще худшему наказанию. Он видел также Содом, его конец – горение похоти в огне ада. Он видел конец языческого мира, который, хотя и был погружен в темноту беззакония, должен был в один прекрасный день засиять светом веры. Он также видел конец Иудеи, как она из яркого света веры, которую она несет, ослепляет себя темнотой полного неверия. Потому еще дополнительно приобщается:

Стих 4. Камень подобный тьме и тени смертной, поток отделяет от людей в пути (Иов.28:4).

47. Что если не народ Иудейский, твердый в неверии, отказавшийся видеть верой Творца жизни, которого он сам предсказал пророчеством, назван «камень тьмы»?, потому что он сразу твердо отказался верить, и погрузился в темноту неверия. Это же еще называют другими словами «Тень смерти». Ибо тень отображается такой же по очертаниям, как и очертания того объекта, от которого она получена, а что может быть названо словом «смерть», если не дьявол? О котором сказано: и его имя было Смерть (Откр.6:8), а его тенью стал этот народ, потому что в последующем своем нечестии, он явил себя его подобием. И что тогда названо «поток», если не этот огонь, который по приговору Страшного Суда в конечном решении делит избранных и проклятых? О том же говорят и слова Пророка: огненный и быстрый поток проходил пред Ним (Дан.7:10).

48. Но что за народ «в пути» в этом мире, если не те, что спешат за наследством избранных, те, кто хорошо знает, что он имеет свою родную страну в небесном мире, и ожидает, что он там найдет тем более своего, чем больше своего отвергнет в этой жизни? Таким образом, «народ в пути», это все избранные, которые проходят по этой жизни изгнанниками самих себя, стремясь со всей склонностью сердца достичь их родной страны выше; о которых Павел говорит: и признался, что они странники и пришельцы на земле. Ибо они, которые говорят такие вещи, показывают, что они ищут отечества (Евр.11:13–14). Об этих же странниках тот же Апостол упоминает, когда говорит: зная, что, в то время как мы дома в теле, мы идем странниками (паломники (peregrinamur)) от Господа. Ибо мы ходим верою, а не видением (2Кор.5:6–7). Беды этого паломнического состояния он спешил оставить, когда сказал: имею желание разрешиться и быть со Христом (Флп.1:23) и снова: для меня жизнь Христос, и смерть является благом (Флп.1:21), бремя этого паломничества псалмопевец чувствовал всей тяжестью на себе, когда он сказал: Горе мне, что я пребываю у Мосоха, что я живу у шатров Кидарских! Душа моя так долго была поселенцем (Пс.119:5–6). Он задыхался от этого и старался выбраться как можно скорее, когда разгорелся небесными устремлениями и сказал: жаждет душа моя к Богу крепкому, живому Богу; когда приду и явлюсь пред лице Божие! (Пс.41:3), но этому желанию чужды те, которые закрепили свое сердце на земных удовольствиях. Ибо, в то время как они любят только то, что видно, безусловно, что невидимые вещи, даже если они считают их существующими, они не любят, в то время как они следуют слишком много за внешним ниже, они становятся плотскими. Таким образом, оба типа людей бегут вместе в этой жизни, но не достигают вместе вечной жизни, потому что камень тьмы и тени смертной потоком делит людей в пути. Как будто он сказал простыми словами: «Те, кого в настоящее время либо неверность делает слепыми, либо жестокость делает черствыми, разделяет огненный поток, что предшествует Вечному Суду: отделяет жестоких от людей избранных, от хороших людей огонь строгого дознания отсекает тех, кого тьма злых привычек делает слепым в своих вожделениях.

49. Возможно, под обозначением «поток», благодатное орошение святой проповедью может быть понято, в соответствии с тем, что сказал Соломон: Глаз, насмехающийся над отцом и презирающий подвиг матери, вороны унесут из потока (Притч.30:17). Ибо плохие люди, в то время как они ищут ошибки в решениях Божиих, что делают, если не «насмехаются над их отцом», и еретики всех видов, насмешливо презирающие проповедь Святой Церкви и ее наследие, что они делают, если не «презирают подвиг матери»? Те, которые вышли из нее, и восстали против нее, о чем Иоанн свидетельствует, говоря: Они вышли от нас, но они не были наши; ибо если бы они были наши, то остались бы без сомнения, продолжили с нами (1Ин.2:19). Но «вороны из потока» приходят, когда истинные проповедники выходят на защиту Святой Церкви от потоков священных книг. Они также справедливо названы «вороны», потому что они никогда не гордятся светом своей праведности, но по благодати смирения признают в себе черноту грехов. Потому же говорится о душах избранных: я черна, но красива (Песн.1:5). И Иоанн говорит: если мы говорим, что не имеем греха, обманываем самих себя. Эти же вороны, без сомнения, «уносят глаза» того, кто «насмехается», потому что они преодолевают плохих и коварных людей. Таким образом, по этому свидетельству, здесь также «поток» должен быть понят как проповедь; камень тьмы и тени смертной, поток отделяет от людей в пути, потому что проповедь святых проходит в умы заблудших и обращает к себе благочестивые сердца смиренных. Потому дальше приобщается:

Те, кого забыла нога нищего, и недоступные.

50. Кто другой в этом месте может пониматься под нищим, если не Тот, о Ком говорил Павел: Хотя он был богат, но для вас Он стал бедным (2Кор.8:9). «Ногами нищего» были святые проповедники, благодаря которым обратился языческий мир, и через которых Он прошел вокруг всей земли. О которых сказано Пророком: и буду ходить в них (Лев.26:12). Разве он не был Его ногой, который, будучи крепко скован в оковах, сказал: для которого я исполняю посольство в узах? (2Кор.6:16; Еф.6:20), но те, кто доказал себя как «тень смерти и камень тьмы», забыла нога нищего, потому что в самом начале новорожденной Церкви, в то время как Святые апостолы были наставлены проповедовать Царство Небесное в Иудее, видя, что это бесполезно, они пошли для проповеди среди язычников, как они сами говорят в своих Деяниях: Это было необходимо, чтобы слово Божие, было сначала сказано вам; но как вы отвергаете его, от вас, и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам (Деян.13:46), в отношении чего также сказано псалмопевцем: горы принесены в сердце моря (Пс.45:4); потому что апостолы, отторгнутые Иудей, были «принесены» тогда в языческий мир. Кто же тогда те с неограниченной твердостью и с незрячим сердцем, которые как «камни тьмы и тени смертной» отделяются от людей святых, идущих в пути, те, кого забыла нога нищего, то есть, кого проповедники Господа, нищие, как Он Сам был, оставили в набухании их гордости, если не те, кого они полностью забыли, пока они передавали семена своей проповеди, чтобы взрастить плоды язычников? Кого, кроме них, он справедливо называет «недоступными» также потому, что когда они ожесточились в их неверности, они отказались дать животворящим словам доступ к их сердцу. Об этой Иудеи, которая разбухла, таким образом, в жестокосердии, и долго прибывала в нем, и куда она пошла после этого, давайте также послушаем.

Далее следует:

Стих 5. Земля, на которой вырастает хлеб, внутри изрыта как бы огнем (Иов. 28:5).

51. Иудея давала хлеб, в котором она устанавливала перед людьми слова закона. Тот же закон, который дети погибели перестали понимать и интерпретировать, пророк Иеремия оплакивает в скорбях, говоря: грудные дети попросили хлеб, и не было человека, чтобы размолоть его им (Плач.4:4); но это «земля изрыта как бы огнем», потому что, созерцая истинные чудеса, она сжигает себя сама изнутри огнем зависти. Ибо как зависть всегда порождается от гордости, пораженная земля погибает на месте пожара, сгорая от зависти, потому что не отказалась от гордости. Итак, «Земля, на которой вырастает хлеб, внутри изрыта как бы огнем», потому что Синагога, которая устанавливает перед людьми заповеди Божии в законе, преследуя новорожденную Церковь, сжигает себя огнем зависти. Разве это не в огне ее зависти было, когда, увидев чудеса нашего Искупителя, было сказано некоторыми ее приверженцами: что нам делать? Этот Человек много чудес творит? (Ин.11:47), или, конечно же: видите ли, мы ничего не выигрываем? весь мир идет за Ним (Ин.12:19). Они увидели, что при этом они должны быть преобразованы, и они чтобы воспрепятствовать этому, стали еще более жестокосердными. Они стремились задушить Того, Которого они увидели дающим жизнь мертвым. Они проповедовали закон устами, но преследовали Творца этого же закона. Поэтому земля, на которой вырастает хлеб, была внутри изрыта как бы огнем. Потому что Иудея была в ее собственной самости первым законом, который должен обновиться, а потом стала завистью, которая ее же и сжигала. Для описания ее он также дальше добавил:

Стих 6. Камни ее место сапфира, и ее комья золото (Иов.28:6).

52. Провозглашение предыдущей славы добавляет вину к греху, следующему за ней. Ибо падение каждого человека – тем худшее преступление, чем больше он имел, прежде чем он упал. Таким образом, пусть это будет сказано Иудеи, пусть это будет сказано всем, какой она была, и пусть величие ее прошлого совершенства, увеличит вину за преступление, следующее после этого: Камни ее место сапфира, и ее комья золото. Что мы понимаем в этом месте под «золотом», если не ума Святых и сильных? Ибо в Священном Писании «камень» имеет обыкновение обозначать иногда злое, а иногда и доброе, ибо когда «камень» используется для обозначения бесчувственности, под «камнем» жестокие сердца обозначаются. Откуда же сказал Иоанн: Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму (Мф.3:9); который, конечно же, под названием «камни» обозначает сердца язычников, в то время жестких и бесчувственных по отношению к вере, и Господь обещает через Пророка, говоря: И я возьму каменное сердце из плоти вашей, и дам вам сердце из плоти (Иез.11:19). Но «камни» используются и для обозначения силы верных. И, следовательно, сказано Святым Петром: и вы как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое (1Пет.2:5). И Пророк обещает Церкви, когда она приходит, говоря: вот, я положу твои камни в порядке, и сделаю основание твое из сапфиров; и я сделаю оплот твой из яшмы и ворота твои из ограненных камней, и всю ограду твою из драгоценных камней. И все сыновья твои будут научены Господом (Ис.54:11–13), ибо Он «кладет в ней камни в порядке» потому, что Он упорядочивает святые души в ней по рангу заслуг, Он кладет в ее основу сапфиры, ибо это камни, сохраняющие сходство по цвету с небом, потому что сила Церкви твердо стоит в душах, ищущих прежде всего небесного. И ибо яшма зеленого оттенка, Он сделает ее оплот из яшмы, потому что они встанут в обороне Святой Церкви на ее защиту от противников, оставаясь зелеными и свежими во внутренних желаниях, не отмирая от засухи проклятого равнодушия. И ее ворота будут из ограненных камней. Ибо те, кто являются «воротами» Церкви, это те, по чьей жизни учится множество тех, кто верит, и входят в нее, потому что учителя богаты великими делами, и то, что они, говоря заявляют словами, и то, что они, живя, заявляют делами, достойно быть не просто записано, а достойно быть «высечено на камнях». И далее все число избранных охватывается, когда добавляется «и вся ограда твоя из драгоценных камней». И чтобы мы, услышав сие, узнали, что Он сделает известными эти камни, о которых нам сказано, добавляется: Все сыновья твои будут научены Господом. И поэтому что у Иудеи не стало желания святой души, чтобы вести жизнь небесную, он сказал: Камни – место сапфира. И потому что она прежде сияла в вере, с необыкновенной яркостью жизни и мудрости, он добавил: а ее комья золото. Что обозначается «комьями», если не уплотненные влагой и пылью крупицы; и поэтому все они, что поливаются росой благодати, видят истинным зрением, и знают, что по смерти они являются пылью, в то время как они были сделаны, чтобы сиять в превосходстве жизни, и лежат в ней, как комья золота. Этими комьями золота были пророки, «комья» были учителя, «комья» были древние отцы, которые по благодати держали единодушно и учение и деяния. Поэтому пусть скажет: и ее комья золото; потому что чем больше духовных душ сияли в ней совершенством, тем больше связывали ее в Боге и ближнем, с большим единогласием.

53. Но это золото было потом покрыто серым мраком неверия. Чью черноту, конечно же, пророк Иеремия оплакивал, говоря: как это золото стало тусклым? как это чистое золото изменилось! (Плач.4:1). Ибо «золото становится тусклым» потому что древний блеск в них веры и невинности сменяется пришедшим неверием, притупляется темнотой нечестия. Поэтому, как это было, так мы и слышали: Камни ее место сапфира, и ее комья золото. Теперь давайте выясним следующее – как люди, так любимые Богом, потеряли эти великие благословения. Далее приобщается:

Стих 7. Путь птицы не знал, ни созерцал глаза ястреба (Иов.28:7).

54. Кто обозначается в этом месте под названием «птица», если не Он, Спаситель, Тот, Кто приготовил для неба плотское тело, которое Он взял Себе. Кто может называться «ястребом», ибо «ястреб» когда парит в небе, если он видит труп, лежащий на земле, сам сразу пикирует вниз для пожирания туши, и очень часто это так и происходит для умершего животного, когда он спускается за ним к земле. Правильно поэтому Посредник между Богом и человеком, наш Искупитель, обозначается «ястребом», Кто оставаясь в возвышенности Его Божественной природы, как это было, в своем роде поднял на высоту полета наше смертное тело, что было внизу, и Сам спустился из высоких небес в самые низины. Ибо ради нас Он сподобился стать человеком, и ища мертвое существо, Он нашел смерть среди нас, Кто был бессмертен в Самом Себе. Потому «глаз» этого «ястреба» был действительно направлен на наше воскресение, потому что Он Сам, будучи мертв в течение трех дней, освободил нас от вечной смерти. Итак, неверующие люди Иудеи видели его в состоянии смертности, но, как по Своей смерти Он должен уничтожить нашу смерть, они не увидели. Это увидел действительно ястреб, но «глаз ястреба не увидел», ибо те люди в то время отказались увидеть способы Его смирения, благодаря которому Он поднял нас на высоту, на «путь птицы», что мы не знали ранее. Ибо они не сочли, что Его смирение поднимет нас к небесным высотам, и не признали, что цель Его смерти – возобновить нас к жизни. Поэтому Путь птицы не знал, ни созерцал глаза ястреба. Ибо, хотя они видели Того, Кого связали в смерти, они отказались увидеть, как замечательна слава Его смерти, даровавшая нам жизнь. И, следовательно, воспылав к жестокости преследований аналогичным образом, они отказывалась принять слова жизни, проповедников Царства Небесного, запрещая, изгоняя, уничтожая. Будучи изгнанными из Иудеи, куда они были посланы, они были рассеяны для возделывания языческого мира. И, следовательно, дополнительно добавляется:

Стих 8. Дети торговцев не топтали его, и львица не прошла через него (Иов.28:8).

55. Во всех Латинских экземплярах мы встречаем слово «продавец-основатель» (Institutores) как используемое в этом стихе, но в греческих текстах мы видим слово «торговец» (negotiatores) в результате чего можно сделать вывод, что в этом отрывке некий первый переписчик по невежественности поставил слово продавец-основатель («Institutores») вместо «institores» (торговцы). Ибо мы называем на латинском торговцев institores потому что они выполняют посреднические дела. Но как одна фраза, так и другая, хотя они расходятся в высказывании, но не находятся в противоречии по смыслу, потому что все те, кто учит делам верующих, продолжают идти, своего рода, путем торговцев и деловых людей, которые в то время, как они поставляют проповедь своим слушателям, должны получить назад от них веру и правые дела; ибо написано касательно Святой Церкви: она делает покрывало и продаст его. В отношении которой также сказано, немного позже в этом месте: она чувствует, что ее торговля хороша (Прит.31:24). Кто в этом месте называются «торговцами-основателями», если не святые пророки, которые пророчествуя, наставляли синагоги на путь веры? «Сыновья» их, несомненно, Святые Апостолы, в отношении которых сказано Церкви псалмопевцем: Вместо отцов Твоих, рождаются к тебе дети, которых ты научишь княжить по всей земле (Пс.44:17). Но поскольку апостолы были изгнаны из границ синагоги, он говорит: дети торговцев не топтали его. Так как «дети торговцев» топтали бы его, если бы святые проповедники согнули бы под зло Синагоги ногу праведности. Но если те же «торговцы», применимо для проповедников Святой Церкви, то под выражением «дети торговцев» ничто не мешает нам принять пастырей и учителей, которые следовали по пути апостолов. Которые не «топтали» Синагогу, потому что в то время как их отцы, то есть апостолы, изгнаны были из нее, они сами тоже прекратили призывать ее.

56. По той же Синагоге «львица не проходила», потому что Святая Церковь, направляется на то, чтобы собрать вместе язычников, и не направляет себя больше на людей в Иудее. Тут Церковь названа «львица», потому что людей, живущих в изобилии плохих привычек, она пронзает устами святой проповеди. Поэтому для самого первого Пастыря было сказано, как для уст этой львицы: заколи и ешь (Деян.10:13). Ибо то, кто «заколот» в этом смысле, заколот на жизнь, в то время как то, что едят, проходит преобразования в организме человека, который ест, во время еды. Потому и сказано: «заколи и ешь», то есть «заколи грех, в котором они живут, и преобразуй их через себя в твоих собственных членов внутри себя». И потому, что эта Церковь является телом Господа, Господь также словами Иакова называется «лев» в отношении Себя и «львица» в отношении тела Церкви, когда сказано было: Иуда, с добычи, сын мой, поднимается. Преклонился он, лег, как лев и как львица: кто поднимет его? (Быт.49:9). И об этой львице не сказано, например, «не ходила» по Иудее, но сказано именно «не прошла через», т.е. не прошла до конца. Ибо Апостолы проповедовали, в первую очередь, трем тысячам из нее, а потом пяти тысячам, и те уверовали. И так Церковь «прошла» на пути в Синагогу, но «не прошла через нее до конца», потому что немногие из нее были таки обращены к вере, но еще множество неверующих людей впали в более глубокое смертельное заблуждение. Но это то, что мы уже часто говорили, касаясь неверности иудеев и призвания язычников. Еще далее он сказал о той же львице:

Стих 9. Он распростер руку на гранит; Он опрокидывает горы с корнем (Иов.28:9).

57. Ибо «он распростер руку на гранит», потому что он выдвинул руку Его проповеди над твердостью язычников. Поэтому же благословенный Иов, зная, что истории его страданий со временем суждено стать известной язычникам, говорит: Пусть эти вещи будут запечатлены с резцом железным в пластине свинца, или высечены в граните (Иов.19:24), но кого в этом месте мы понимаем под словом «горы», если не сильных мира сего, которые за счет земных вещей набухают и превозносят себя высоко? В отношении которых псалмопевец говорит: коснись гор, и они поднимутся (Пс.143:5); но горы перевернулись с корнем потому, что по проповеди Святой Церкви, самые высокие владыки этого мира упали с их сокровенного трона ниц в восхищении Всемогущим Богом. Ибо «корни» гор являются сокровенные мысли гордеца. И «горы переворачиваются с корнем», потому что для почитающих Бога, силы мира лежат на одном уровне с землей с самыми низкими мыслями. Ибо «корнем» скрытая мысль справедливо обозначается, потому что с помощью того, что не видно, прорастает то, что потом видно и само по себе. И, следовательно, сказал пророк: и уцелевший из дома Иудина пустит опять корень внизу и принесет плод вверх (Ис.37:31), как будто это выражается прямо и просто: глубоко внизу начинаясь, чем больше мысли вырастают вверх, тем больше может быть награда. Потому пусть говорит: Он распростер руку на гранит; Он опрокидывает горы с корнем. Ибо, в то время как священная проповедь нашла твердость язычников, они полностью раскаялись в возвышенности гордости. И тот, кто опрокинут от земных мыслей, заполняется небесными дарами, и те, у кого истощен интерес к нижним вещам, поливаются потоками сверху, потому он добавляет непосредственно:

Стих 10. Он прорубает каналы в скалах (Иов.28:10).

58. Т.е. жесткие сердца язычников он открыл рекам проповеди; как это также говорит пророк о поливе засохших язычников: Он превращает пустыню в озеро, и землю иссохшую в источники воды (Пс.106:35), а в Евангелии Господь обещает, говоря, что кто верует в Меня, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой (Ин.7:38). То, что мы тогда услышали обещанным, теперь мы видим выполненным. Ибо видим, как святые проповедники, выйдя из Иудеи, через Вселенскую Церковь распространились на весь мир, и потоки небесных заповедей текут обратно в изобилии из уст язычников. Таким образом, поскольку Он прорубает каналы в скалах, жесткие сердца потекли вперед по реке святой проповеди. Далее приобщается:

и все драгоценное видит глаз его (Иов.28:10).

59. Это вещь, которую надо твердо усвоить, что душа каждого человека оказывается тем более ценной в глазах Бога, чем более презираема она в собственных глазах человека. Когда ты был малый в глазах твоих, разве Я не сотворил тебя главой колен Израилевых? (1Цар.15:17). Как будто он сказал прямо и ясно: ты был великим для Меня, ибо ты был презренным для самого себя, но сейчас, потому что ты велик в собственных глазах, то ты презренный для Меня. И, следовательно, сказано Пророком: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны в своих собственных глазах! Таким образом, каждый человек становится более чужим для Бога, в той мере, в какой он становится более ценным для себя, и тем более он дорог Богу, чем меньше он ради Него ценит себя; потому что Он и смиренного видит, и гордого узнает издали (Пс.137:6). Поэтому и все драгоценное видит глаз его. В Священном Писании о Боге говорится «видит», когда имеется в виду Его выбор кого-то, как, например, написано в Евангелии: Когда ты был под смоковницей, Я видел тебя (Ин.1:48), т.е. Я выбрал тебя, пока ты находился под сенью закона. Он все драгоценное видит, потому что Он выбирает смиренных. Бог избрал немощное мира, чтобы сделать их могучими. Он видит драгоценную вещь, когда человеческая душа, имеющая смиренное низкое представление о себе, озаряется светом Его благодати. Об этих же душах сказано Пророком: Если ты отделишь драгоценное от ничтожного, то будешь как Мои уста (Иер.15:19). Ибо современный мир мерзок Богу, но душа человека драгоценна для Него. Он, таким образом, разделяет драгоценное от ничтожного устами Бога, потому что этого человека Бог продвигает вперед Его словом, которое вырывает душу человека от увлечения временными вещами временного мира. И потому, что учителя в Новом Завете поступали также, и даже в скрытых аллегориях в Ветхом Завете они видны, справедливо добавлено:

Стих 11. Глубины потоков Он исследовал, скрытые вещи привел на свет (Иов.28:11).

60. Ибо что здесь называют «потоки», если не изречения древних отцов. Ибо кто мог бы оценить, насколько неистовым был поток основателя Закона, вырвавшийся из самой груди Моисея? какой неудержимый поток хлынул от сердца Давида? какие могучие потоки вытекли из уст царя Соломона и всех пророков? Ни один из этих «потоков» Иудея не показала, когда, действуя только в соответствии с поверхностью письма, она не знала глубины его. Но мы, которые Господом грядущим, ищем в Нем внутренние духовные вещи, показываем поиск их «глубин». И эту вещь Господь Сам сказал нам сделать, и только с Ним мы в состоянии это сделать; и так нам, которые следуют не письму, которое убивает, а духу, который оживляет «глубины потоков Он исследовал, скрытые вещи привел на свет», потому что утверждения Закона, которые пласт истории затемняет и делает неясным, духовное истолкование освещает. И, следовательно, Истина, когда говорил в притчах в Евангелии, велел ученикам, сказав: То, что я скажу вам во тьме, говорите при свете; и то, что вы слышите в ухо, проповедуйте на кровлях (Мф.10:27). Ибо объяснения, произносимые в Его притчах, сделали суждения древних Отцов отныне ясными. Поэтому Пророк Исаия, увидев ясно слова о Святой Церкви, которую не скроешь в темноте аллегорий, воскликнул, говоря: место рек, широких и открытых потоков (Ис.33:21). Ибо высказывания Ветхого Завета были узкими и тесными потоками, которые скрывали суждения их знания в темноте. Но, с другой стороны учение Святой Церкви потоки широкие и открытые, потому что ее суждения одновременно открываются многим из числа тех, которые находят, и ясные для тех, которые ищут. Поэтому он говорит: Глубины потоков Он исследовал, скрытые вещи привел на свет. Потому что, когда Он наполнил Своих толкователей духом понимания, Он открыл через них неясности тех древних пророчеств. И Святая Церковь отныне знает и видит Духом, в отличие от Синагоги, которая и до этого и ныне способна понимать только букву. Ибо, почему Моисей, когда он говорил с людьми, прикрыл лицо? Конечно для того, чтобы обозначить, что это народ Иудейский знает слова закона, но вовсе не видит суть этого закона. И, следовательно, правильно сказал Павел; Но и по сей день, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их (2Кор.3:15). Но поскольку слова Бога, без Его мудрости, никогда не проникают во всех (за исключением тех, кто получил Его Дух, никто не знает действительной сути Его слова) святой человек добавляет слова о поиске Премудрости Божией, говоря:

Стих 12–15. Но где премудрость обретается? и где место разума? Человек никогда не знает цены их: они не обретаются в земле тех, кто живет беспечно. Бездна говорит: не у меня, а море говорит: не у меня. Не дается она за золото и не приобретается она за вес серебра (Иов.28:12–15).

61. В первую очередь отметим, он вопрошает о двух вещах самого себя, и два ответа дает. Ибо вот, он уже сказал выше: где премудрость обретается, и где место разума? он ответил в этом стихе: бездна говорит: не у меня; и море говорит: не у меня. И как бы в ответ на то, что он сказал, он говорит: Человек никогда не знает цены их: они не обретаются в земле тех, кто живет беспечно; и далее он добавляет стих, говоря: Не дается она за золото и не приобретается она за вес серебра. Он этим как бы ответил на оба вопроса, но скорее, добавляя ему неразрешимости, чем давая решение. Ибо, когда он спросил место мудрости, а затем как бы дал ответ, бездна ответила: не у меня; то есть, отвечая, он не сказал, где это есть, но сказал, где этого точно нет. Опять, когда он сказал, что «цена ее не была известна человеку», и вернулся к этому ниже, говоря: Не дается она за золото, он показал не то, что вот есть такая то цена на нее, а то, что не может служить для измерения ее цены. Ибо ясно для всех, что эта мудрость не может быть взята человеком в соответствии с его положением, ни быть куплена с богатством. Но святой человек, будучи полон мистических идей, отсылает нас к другому, делая другие вещи так, что мы должны искать не мудрость сотворенную, но мудрость творящую; и, несмотря на то, что в этих словах мы ищем тайные глубины аллегории, безусловно, эти вещи совершенно не заслуживают пренебрежения, если рассматриваются в соответствии с историческим повествованием. Ибо немного после он скажет: золото и стекло не могут сравниться с ней; и в то время, как мы знаем, что стекло стоит несравненно более низкую цену, чем золото, почему после золота, которое, несомненно, является драгоценным металлом, он сказал, что «стекло» тоже не равно мудрости? Итак, простая сложность этого письма просто вынуждает нас стать зрячими и к мистическим смыслам в этих словах. Итак, этот святой человек рассматривает, что такое мудрость, о которой Павел говорит: Христос Сила Бога, и Мудрость Бога? (1Кор.1:24), о которой было написано Соломоном: Премудрость построила себе дом (Притч.9:1); и о которой псалмопевец говорит: соделал Ты премудро все (Пс.103:24). И этой же мудрости: «Человек не знает, цену», именно потому что он не находит ничего достойного этой цены, чтобы с ней сравнить. Поэтому об этой цене мудрости сразу сказано, что она неизвестна, чтобы через эту своеобразную манеру говорить стало понятно, что она неизвестна по той же причине, по которой, например, человек в нужде, когда он не находит лекарства, имеет обыкновение признать, что «ему неизвестно, что делать».

62. Итак «не знать цены этой мудрости» – это невозможность найти достойные практики, согласно которым ее можно получить. Ибо мы даем всегда какую-то цену за вещь, взамен получая возможность обладать ею после того, как цена заплачена. Но что мы можем отдать, чтобы было равноценным обменом за получение этой Мудрости, Которая Христос? Потому именно только по милости мы искуплены. Ибо за те злые деяния, что живя, мы совершаем, если бы нам просто вернулся равноценный обмен, то не Христа, но наказание мы бы получили. Но человек заслужил одну вещь по справедливости, и получил другую по благодати. Пусть свидетельствует Павел о том времени, когда его ум еще не получил семя бесценной истины, говоря о том шиповнике ошибок, что он совершил. Кто был раньше, он говорит, хулитель и гонитель и обидчик, но я и помилован, потому что я так поступал по неведению, в неверии (1Тим.1:13). Пусть свидетельствует о том, за каких людей Христос смиренно умер, когда мы были еще грешниками, говоря: Христос в свое время умер за нечестивых (Рим.5:8). Мы, тогда, кто пришедшей Мудростью были найдены нечестивыми, какие достойные равноценные деяния мы могли отдать, за которые мы могли получить эту Мудрость? Человек не знает, цену этой Мудрости, потому что тот, кто отделяется от грубых животных способностью разума, понимает, что он не может сохранить собственные достоинства, знает и видит, что он не дал что-нибудь действительно хорошее, и он может прийти к вере. А тот, кто знает цену приобретения Мудрости, видит в своем поведении как бы равноценную плату за приобретение познания Бога.

63. Он узнал, что этой Мудрости нет цены, тот, который сказал: кто дал Ему наперед, что бы Он должен был воздать Ему снова (Рим.11:35). Потому написано также: ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас; это дар Божий (Еф.2:8), то есть, не от дел, чтобы никто не хвалился. Поэтому в отношении себя, он снова говорит, сказав: Божиею милостью я есть то, что есть (1Кор.15:10), а также по вдохновению той же благодати, потому что практика отдельных добродетелей сразу породила в сердце, и от свободной воли родилось поведение, что должно привести от этой жизни к Вечной Награде, он добавил: и его благодать, которая была даровал мне, была не зря. Но есть и те, кто радуются, что они находятся во мнимом здравии их собственными силами, и гордятся, что их собственные заслуги достойны искупления сами по себе, чье заявление, конечно же, противоречит само себе, потому что, в то время как они думают о себе сразу как о «невинных» и «достойных искупления», то само имя искупления они изгоняют из себя. Ибо все искупленные, несомненно, освобождаются от какой-то неволи. Почему же тогда это некое лицо будет «искуплено», если оно «невинно» и не находится в неволе греха? Ясно, что он очень ошибается, тот, кто судит так о себе. Ибо небесная благодать не ищет достойного заслуженного человека для того, чтобы прийти к нему, но после того, как она приходит, делает его таким; и Бог, когда Он приходит к недостойному, сразу поднимает его к Себе, и дарует ему достоинства по воздаянию столько, сколько человек нашел в себе того, за что его надо наказать.

64. Хорошо вспомнить глаза ума в связи с той историей, где грабитель из пасти дьявола взошел на Крест, и с Креста вошел в Рай. Давайте посмотрим, каким человеком он пришел на Крест, каким человеком он сошел с Креста. Он пришел скованный кровью брата, он пришел окровавленный, но внутренней благодатью он был изменен на Кресте; и тот, кто нес тяжесть смерти брата, умирая, призвав Господа, провозгласил свою жизнь, сказав: Господи, помяни меня, когда ты войдешь в Твое Царство (Лк.23:42). На кресте гвозди сковали быстро руки и ноги, и не осталось в нем ничего, что не понесло бы наказания, кроме языка и сердца. Но Бог вдохновляет его, и он предлагает Ему все, что он нашел свободно в Нем Самом, так что в соответствии с тем, что написано, он сделал как должно: сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению (Рим.10:10). То, что в сердцах верующих есть три добродетели в специальном внутреннем законопослушании, Апостол свидетельствует, говоря: А теперь пребывают вера, надежда, любовь (1Кор.13:13); всеми ими грабитель наполняется мгновенно по благодати, полученной и сохраненной на Кресте. Ибо у него была вера, у того, который уверовал, что Господь будет царствовать, когда он видел, как Он умирает рядом с собой; он надеется, который умолял принять его в Его Царство, и говорил: Господи, помяни меня, когда Ты войдешь в Царствие Твое. И любовь в своей смерти он сохраняет для жизни, тот, который сразу обращается к своему товарищу грабителю умирающему, как преступник, и проповедует ему жизнь, говоря: неужели ты не боишься Бога, когда ты осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому что мы получили достойно по делам нашим, а Он не сделал ничего плохого (Лк.23:40–41). Вот, он пришел на Крест грехом, и мы видим, что он сошел с Креста по благодати. Он пришел к Господу, Которого он увидел умирающим рядом с собой в человеческой слабости, в то время, как апостолы отрекались от Него, Которого они видели творящим чудеса в Божественной силе.

65. Но те, кто рассчитывают, что человек спасается собственными силами, находятся в иллюзии, и исповедуют действенность человека самого по себе. Если бы это было так, псалмопевец бы не сказал: во славу Бога, исповедь и великое делание Его дело (Пс.111:3). Так что от Него мы получаем знание того, что правильно, и это позволяет нам также делать и то, что является великим. И потому что сами мы не можем сделать ничто достойного, в результате чего мы могли бы заслужить того, чтобы сподобиться этой Мудрости, пусть это будет справедливо сказано: человек не знает ей цену. И он, что отныне имеет возможность смотреть на себя, в соответствии с восприятием этой мудрости, видит себя тем глубже, чем вернее знает внутреннюю глубину мудрости, то есть чем лучше он видит, что он достиг ее недостойным, и которую он получает без цены, чтобы стать достойным. Об этом хорошо сказано: они не обретаются в земле тех, кто живет беспечно.

66. Что обозначается в этом отрывке под названием «земля», если не спасение души человека? В отношении чего псалмопевец говорит: жаждет душа моя Тебя, как земля без воды (Пс.142:6). Но эта мудрость не может быть «найдена в земле тех, которые живут беспечно», потому что человек, который по-прежнему предается удовольствиям этой жизни, отделяется от восприятия Вечной Мудрости. Ибо, если бы он был действительно мудрый, сиюминутные радости были бы изгнаны из внутреннего восприятия, и он оплакивал бы свою слепоту в своем изгнании, в которое он попал. Ибо именно об этом сказано Соломоном: Он, что прибавляет знания, прибавляет также и боль (Еккл.1:18). Ибо, чем более человек начинает знать о том, что он потерял, тем больше он начинает оплакивать положение, в котором он находится сейчас. Ибо он видит, откуда и куда он упал; как от этих радостей Рая он пришел к горю этой жизни, от нахождения рядом с Ангелами до острой нужды; он осознает, в каком количестве опасностей он теперь вынужден барахтаться, тот, который раньше презирал твердо стоять в безопасности; он оплакивает изгнание, которому, как проклятию, он подвергается, и вздыхает за состоянием небесной славы, которой он мог бы наслаждаться в безопасности, если бы он не задумал совершить грех. Также и псалмопевец справедливо говорит: я сказал в страхе, я изгнан от лица Твоего (Пс.30:23). Ибо после созерцания внутренней радости видения Бога, и слыша общение Ангелов, он перевел глаза на вещи внизу, он увидел, где он лежит сейчас, который был создан для того, чтобы он мог стоять в небесах; он осознает, где он был, и где он не был, он огорчен мыслью, он оплакивает себя как «изгнанного от лица Божьего», потому что по сравнению с внутренним освещением, которое он чувствовал, темнота его изгнания, которую он также ощущал, становилась намного тяжелее. Это именно то, что он признает в другом месте, сказав, что его душе нет утешения от любой радости сиюминутной жизни, говоря: я отказал моей душе в утешении (Пс.76:3). Ибо часто богатые мира сего, страдая от усталости духа, пользуются радостями, дарованными временно, чтобы смягчить падение в своей печали. Ибо, когда они чувствуют себя опечаленными или страдающими духом, они смотрят на своих лошадей, они обследуют сосуды со своим золотом и серебром, они обходят кругом свои имения. И на время они с радостью несут свой взгляд сквозь эти временные вещи, но они получают большие печали души после. И, следовательно, Истина говорит им также в Евангелии: Но горе вам, богатые, ибо вы есть свое утешение здесь (Лк.6:24), но святой человек, который скорбит о том, что он пал от вечных радостей, не допускает утешения на земле вещами временными, говоря: я отказал моей душе в утешении. Как будто он сказал простыми словами: Я не скорблю о потере временных вещей, и я никак не мог утешиться обилием их. И как бы услышав чей-то вопрос ему: «Что же ты ищешь, отказываясь найти утешение в мирских вещах», он как бы добавляет: Я вспомнил Бога, и обрел восторг (Пс.76:4). Как будто он сказал простыми словами: Мне, кого обилие земных радостей не может развеселить, приносит восторг только одно воспоминание о созерцании». Итак, это горечь только память о Создателе моем, и, будучи не мудрым, я все же поднимаюсь на высоту в надежде, что не склонится ум здесь к временным изыскам. Или, иначе тоже самое написано: Сердце мудрых, где есть печаль, и сердце глупых где есть веселье (Еккл.7:4). Потому и Иаков говорит: страдайте, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость ваша – в печаль (Иак.4:9). Таким образом и Истина свидетельствует Сама о Себе, говоря: благословенны плачущие, ибо они утешатся (Мф.5:4). Таким образом, Мудрость не может быть «найдена в земле тех, которые живут беспечно», потому что они тем более глупы, чем больше расставаясь с великими вещами они радуют себя малыми вещами. Поэтому Петр обвиняет ту же глупость нечестивых, говоря: получающие удовольствия получат расплату за осквернения и нечестие (2Пет.2:13). Также и Соломон говорит: я осознал смех ошибкой и сказал радости, почему ты напрасно обманываешь? (Еккл.2:2). Потому пусть святой человек говорит по поводу мудрости, и она не обретается в земле тех, которые живут беспечно. Таким образом, говоря, что те, кто в этом мире живут сладко и беспечно до сих пор так одурманены, что не представляют даже, откуда они пали. Отсюда следует:

Стих 14. Бездна говорит: не у меня (Иов.28:14).

67. Что он называет «бездной», если не сердца людей, которые погрузились в изменчивость падения и затуманились двуличием полного мрака? Именно эта «бездна» заявляет, что эта мудрость «не у нее», потому что злой взгляд, в то время как он жаждет быть мудрым плотским образом, показывает тем самым глупость к вещам духовным. Ибо потому и Павел свидетельствует, что: мудрость мира сего есть безумие пред Богом (1Кор.3:19), тем более всякий глуп внутри, чем более он пытается казаться мудрым снаружи. Именно касательно этой пропасти сказал Иоанн: и я увидел Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет. И бросил его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет полностью (Откр.20:1–3). Ибо, числом в тысяча, он обозначает не количество времени, но универсальность, с которой Церковь владычествует. Теперь древний змий связан цепью и брошен в бездну, потому что он связан для хороших сердец, в то время как он заперт в умах погибших грешников, и он властвует над ними с тем большей жестокостью. И немного погодя он описан как освобожденный из бездны, т.е. из сердец нечестивых, в которых сейчас он бушует тайно, но затем, получая силу над Церковью, он должен выйти в насилии открытого преследования. И вот эта бездна, в которой дьявол в настоящее время хранится скрыто, говорит, что мудрость не с ней, потому что злыми поступками она показывает себя чуждой истинной мудрости. Ибо, в то время, как человек окутывает злом сердце, но уста открывает для лести, в то время как он затмевает праведные цели лицемерием, в то время как он избегает слова прямодушия к глупости, в то время как он избегает пути простой невинности, это то же самое, что Бездна отрицает, что у нее есть Мудрость Бога. И потому, что умы, которые посвящены этому миру, обеспокоены заботами и тревогами настоящей жизни, и поэтому никак не могут насладиться покоем той мудрости, он по праву добавил: И море говорит: не у меня.

68. Ибо, что обозначается под названием море, если не постоянно имеющие горькое беспокойство мирские умы, которые, хотя и налетают друг на друга в поочередной вражде, все же плывут в одном направлении, как налетающие друг на друга волны? Ибо жизни мирских людей по праву называют «море» потому, что в то время как они взволнованы бурными ростками действий, они отделены от спокойствия и стойкости внутренней мудрости. Против этого хорошо сказал пророк: На ком Мой дух почит, если не на нем, кто скромен и смирен, и кто трепещет от Моих слов? (Ис.66:2), но от земных умов Дух летит тем дальше, чем больше Он не нашел покоя с ними. Об этом говорит и псалмопевец: Синяки и несчастья на их путях, и путь мира они не знают (Пс.13:7. Вулг.14:7. Общ. Молитвы). От этих синяков беспокойства Господь призывает нас отойти, сказав: придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф.11:28–29). Ибо, что может быть более обременительным в этой жизни, чем быть воспаленным земными желаниями? И что может быть более полным покоя здесь, чем не желать ничего в этом мире? Потому же Иудеи получили соблюдение субботы в подарок; и потому же, наоборот, Египтяне были поражены множеством мух. Ибо люди, которые следует Богу, получают субботу, то есть отдых духа, что не несет в этой жизни никакого влечения плотских страстей. Но Египет, который несет в себе подобие этого мира, страдает от мух. Ибо мухи чрезмерно навязчивые и беспокойные существа. И что еще они могут означать, если не навязчивые домогательства плотских желаний? Потому сказано в другом месте: Умирающие мухи уничтожают сладость мази (Еккл.10:1), ибо лишние мысли, которые появляются в сознании, связанные с вещами плотскими, возникают в жизни и отмирают, уничтожая эту сладость, которой каждый человек был внутренне помазан Духом, потому что они не дают ему насладиться чистотой. И так Египет поражен мухами, потому что многие из этих людей любят земную жизнь, и в то время как они поражены беспокойством своих желаний, роем мух плотских фантазий, сносятся ими вниз так, что они уже не могут возжелать действительного внутреннего покоя. Потому, когда Истина приходит в сердце при чудесной помощи своего милосердия, Она сначала прогоняет оттуда лихорадку плотских мыслей, а потом распределяет в нем дары добродетели. То же и священная история Евангелия превосходно передает нам в рассказе, когда Господа просил один начальник вылечить его умирающую дочь, где добавляется непосредственно: но, когда толпа была выслана, Он пошел, взял ее за руку, и девушка встала (Мф.9:25). Таким образом, только отослав сначала толпу, девица может быть поднята с постели выздоровевшей к жизни; потому что, если назойливая толпа мирских забот не будет сначала исключена из внутренних тайников сердца, душа, которая лежит умирающей внутри, не может встать. Ибо, в то время как сердце позволяет себе свободно бродить среди бесчисленных фантазий земных желаний, оно никогда ни в какой степени не соберет себя до рассмотрения личности. Таким образом, зная и видя, что в этих волнах возмущения мудрость не может жить, сказано святым человеком: и море говорит: не у меня. Ибо никто не получает ее из тех, кто не стремится вывести себя из дрейфующих вперед-назад волн плотских желаний. И, следовательно, сказано в другом месте: Пиши мудрость во время покоя. И тот, кто уменьшится при этом, тот завоюет ее (Сир.38:24). И снова: Остановитесь и познайте, что Я Бог (Пс.45:11).

69. Но как получилось, и мы это точно знаем, что большинство древних отцов одновременно сразу и внутренне крепко держались этой Мудрости, и внешне управляли делами мира в повседневной жизни? Разве мы называем Иосифа лишенным Мудрости, того, который во время бедствий принял на себя дела всего Египта, и управлял успешно не только египтянами, но благодаря мудрости правления, спас жизнь чужеземцев, что пришли к нему? Разве Даниил показал, что он не знаком с этой Мудростью, когда он по приказу царя Халдеев стал в Вавилоне главным начальником? Таким образом, мы ясно видим, что часто даже праведники бывают вовлечены в земные дела, но делают их без интереса к ним как таковым, и тогда мы ясно видим, что в этом случае граждане Иерусалима как бы оказывают услуги Вавилону, и аналогичным образом, часто граждане Вавилона покупают что-то в Иерусалиме. И также есть некоторые люди, которые проповедуют слово жизни для того, чтобы показать свою мудрость, они служат и помогают не от милости, а от страсти тщеславия. И действительно, что они делают, кажется на первый взгляд якобы принадлежащим Иерусалиму, но в действительности они граждане Вавилона.

70. Таким образом, так иногда бывает, что они, кто любят на самом деле только Небесную Страну, кажутся захваченными делами в земной стране. Их служение, однако, отличается от практики нечестивых, по большей части в самом действии, но иногда оно отличается и только перед Судьей выше в одной только их мысли. Потому что, будучи полны мудрости свыше, они отличаются тем, что они могут сразу быть одновременно и свободны внутри, и связаны с вещами во вне; так что, если по тайному назначению Божьему нечто из проблем этого мира возлагается на них, они не зависят от этих проблем, но идут за Богом, Которым они восхищаются, и даже имея некое внутреннее желание своего видения, от любви к Нему и от страха перед Ним, они внешне выполняют курс со смирением, и их личное желание сразу отсекается Богом силой свободной любви, и они снова выполняют обязанности, возложенные на них служением. И когда дела внешние производят шум снаружи, внутри их все равно поддерживается любовь; и суматоха занятий внешних не причиняет им внутреннего шума, и в покое они управляют и регулируют вещи, которые внешне мало спокойны. Ибо, как сила ума в голове для обуздания движений плоти, так очень часто любовь спокойно регулирует правильно внешнюю суматоху дел; потому что внешние суматошные дела, если их будут желать исполнить с правильным внутренним настроением в любви, станут и внешне выполнены упорядочено. Ибо святые люди никогда не ищут их, но оплакивают их и несут смиренно, если возлагаются на них путем тайного назначения такие дела, и, хотя сами они стараются избегнуть их, но если уже они возложены, то они несут их покорно. То есть они этих вещей стремятся избежать, если это возможно, но, боясь тайной воли Бога, они понимают, что они пытаются избежать то, что не велено, и все-таки выполняют это. Ибо они идут по совести, и они внутри рассматривают, что есть тайная воля Божия, и, сознавая, что они должны стать на высоту управления другими, смиряют шею сердца пред уздами Божественного Провидения. И те, кто действует именно так, могут быть заняты мирскими делами, но их суета никогда не проникает в их внутренние части. И таким образом одна вещь поддерживается внутри по собственному желанию, а внешняя вещь делается без жажды, но по служению, и Мудрость их сердца наполняет, поскольку те не наполняются суетой и неупорядоченностью, а находятся в состоянии покоя. И потому, пусть будет это сказано, что бездна говорит: не у меня, и море говорит: не у меня. Как если бы это было сказано простыми словами: тревожные умы мирские кричат от простых обстоятельств, они не могут быть в покое, потому что они широко отделены от истинной Мудрости. И потому что Премудрость Божия, пребывая с Отцом прежде веков мира, должна быть воплощена в конце для того, чтобы искупить род человеческий, Он должен послать не святых Ангелов, и неправедных людей, но Самого Себя, по праву приобщается:

Стих 15. Не дается она за чистое золото (Иов.28:15).

71. Ибо что обозначается «чистым золотом», если не святые Ангелы, которые по праву называются и просто «золото» и «чистое золото», потому что они светят яркостью праведности; «чистое», потому что они никогда не были осквернены грехом. Ибо даже праведники, пока они находятся в этой тленной плоти смертности, «золотом» могут быть, но действительно «чистым золотом», они не могут быть в любом случае; потому что тленное тело тянет вниз душу, и земное жилище тянет вниз под гнетом множества вещей (Прем.9:15). И хотя в этой жизни они могут светить чудесной яркостью праведности, но они никогда не очистятся полностью от тлена грехов; как апостол Иоанн свидетельствует, который говорит: если мы говорим, что не имеем греха, обманываем самих себя, и истины нет в нас (1Ин.1:8); и, как Иаков утверждает, приводя доказательство и говоря: во многом мы все виновны (Иак.3:2). Как пророк также умоляет, который говорит: не входи в суд с рабом Твоим, Господи, ибо в очах Твоих не должен ни один из живущих быть оправдан (Пс.142:2). Те, потому, называются «чистое золото», которые все время держатся в этой невинности, в которой они были созданы, и сразу светят яркостью праведности, и не окрашиваются окалиной грехов.

72. Но так как вместо этой Мудрости никакой Ангел не может быть послан, и чтобы в тех Ангелах, которые как нас учили, часто появляются для помощи людей, и любой человек видел надежду, но не Искупителя рода человеческого, он сказал: Не дается она за чистое золото. Как если бы это было выражено в простых словах: «Сама Премудрость приходит для того, чтобы человеческая раса могла быть искуплена от греха. И никакой Ангел не может быть послан вместо Него; потому что только Творец может освободить творение. И, следовательно, Господь сказал в Евангелии: если Сын освободит вас, то вы истинно свободны будете (Ин.8:36), но святой человек, будучи наполнен Духом этой же Мудрости, предвидел, что не будет в Иудее недостатка в некоторых, которые возложат все свои надежды на Законодателя, и сделают Моисея творцом их спасения, даже к человеку, который был исцелен, они говорят: и ты будь ученик Его, а мы Моисеевы ученики (Ин.9:28). Потому еще дальше приобщается:

и не приобретается она за вес серебра.

73. Ибо, поскольку, Божественные откровения часто обозначаются словом «серебро», словом «серебро» могут быть также названы и авторы этих откровений, те, чья жизнь сияла среди их ближних добродетельными достижениями. Но праведник был в состоянии указать на грехи, но не в состоянии забрать их: ни древние отцы, ни законодатель Моисей, только Тот, Кто стал Искупителем человечества. И потому не приобретается она за вес серебра, потому что все, кто имел право называться святыми, не могут быть сравнены с Единородным Сыном Божиим, и они знали, что Эта Мудрость не имеет цены, и никто, за исключением тех, кто видел, что он раб этой Мудрости, никогда не смог стать святым. Ибо святые были посланы, чтобы в сердцах людей, которым они проповедуют, они возможно, подготовили почву для этой «Мудрости», и только через Нее они могут управлять народами, находящимися под их ответственностью. Ибо потому, что было ясно, что со временем болезни, убывающие мир возрастут, было понятно и то, что в конце веков вечная Мудрость Божия, Он Сам придет к этому полному болезней страдальцу, застанет его в великой немощи, то есть застанет человеческую расу, лежащую больной во всем мире, и потому, проповедники были разосланы заранее, как своего рода друзья, пришедшие проведать больного и разузнавшие путь, тем самым давшие возможность врачу впоследствии прийти быстрее и легче. Но поскольку никто не был послан вместо Него, чтобы спасти нас, пусть это будет справедливо сказано: не приобретается она за вес серебра. Потому что, каким бы светом не светила жизнь праведников, которые проповедовали, они своим присутствием не заменят пришествие Небесной Мудрости к нам. Но были толпы язычников, которые, будучи прельщены системами дисциплины мудрых этого мира, наблюдали вещи, которые позволяли быть благородными среди людей, и считали, что, просто надо вести себя благородно, и, они были уверены, что именно это их спасет, и не искали больше Посредника между Богом и человеком, так как они приняли учения философов как достаточные для себя. В презрении к этому непосредственно добавляется:

Стих 16. Нельзя Ее сравнить с окрашенными цветами Индии (Иов.28:16).

74. Ибо, что имеется в виду под Индией, которая рождает черных людей, защищающих этот мир, в котором человек рождается в темноте греха? Потому «окрашенные цвета Индии» это мудрые мира сего, которые, хотя в отношении веры, и даже часто в отношении поведения неправедны, но перед глазами людей их поведение окрашивается в цвета мирского благородства. Но Премудрость Божию нельзя сравнить с окрашенными цветами Индии, потому что тот, кто действительно принимает Ее, обнаруживает, насколько широко Она отличается от понятий тех людей, которых мир боготворит как мудрых и благородных. И именно тем слова Его наставлений отличаются от слов мудрых мира сего, что в то время как их слова обличаются в красноречие, их высказывания, как будто на ярмарке, для показа, окрашиваются специально в более яркие цвета, и утрачивая свой первоначальный смысл, симулируют собой уже нечто другое, чем то, чем они были в простом сочетании слов, как плохая вещь после нанесения на нее яркой краски. Но, с другой стороны, научение мудрости является одновременно честным путем проповеди и светит нам чистотой истины, и делается это не обманным путем выпячивания вперед только внешнего, а сохранением прежде внутреннего. И Ее изречения направлены не на блестящую речь, но на донесение непогрешимой истины. Поэтому в своих заповедях Мудрость Бога нельзя сравнить с окрашенными цветами Индии, поскольку в то время как она не окрашена цветами красноречия, она радует, как одеяние без красителя. Такое окрашивание Павел справедливо презирал, когда он говорил о том, что все вещи мы говорим не в словах, которые человеческой мудростью постигаются, но которые от Духа Святаго (1Кор.2:4). Ибо он предпочел отобразить эту «Мудрость» в простой прозрачности истины, а не испачкать Ее окрашенной яркими красками речи. И далее приобщается:

ни с драгоценным камнем сардониксом, ни с сапфиром (Иов.28:16).

75. Но кто может быть в неведении, что ни сардоникс, ни сапфир не являются драгоценными камнями? И в то время как есть множество других действительно драгоценных камней, которые неизмеримо превосходят их и в цене и в редкости, почему сапфир или сардоникс специально называются драгоценными, когда эти камни по сравнению с другими камнями наиболее презренны? Для чего это делается, если не для того, чтобы мы поискали какой-то другой смысл в них, в тех камнях, которые описаны как драгоценные, когда мы знаем, что они вовсе таковыми не являются? Ибо сардоникс несет подобие красной земли, а сапфир имеет внешний вид воздуха. И так сардониксом, из-за сходства с красной землей, обозначаются человеческие существа, а сапфиром, по сходству с воздухом, обозначаются Ангелы. И сардоникс, камень из красной земли, справедливо обозначает человека; потому что «Адам», который был создан первым, называется в латинском языке «Красная земля». Что же это значит, то, что он сказал, что эту Мудрость нельзя сравнить ни с сардониксом, ни с сапфиром, если не то, что Тот, Кто является «Силой Божией и Премудростью Божией», то есть посредник между Богом и человеком, человек Иисус Христос, превосходит всех таким выдающимся величием, что ни первый человек на земле, ни ангелы на небесах, не могут быть сравнены с Ним. И, потому сказал псалмопевец: Кто в небесах сравнится с Господом? Кто из сыновей Бога («Сынов Бога» было общим выражением для Ангелов) может уподобиться Господу? (Пс.88:7).

Сардоникс

Сапфир

76. Но не исключено, что под сардониксом подразумеваются Отцы Ветхого Завета, в то время как сапфир обозначает проповедников Нового Завета. Ибо первые, хотя они утверждали выдающуюся праведную жизнь, но поддавались плотскому порождению. Поэтому в то время как ясно, что они делали некоторые вещи по-плотски, они уместно обозначены камнем сардоникс, который, как мы уже говорили, несет появление «красной земли». Но под сапфиром, который имеет эфирный небесный синий цвет, мы соответствующим образом понимаем проповедников Нового Завета, которые, отложив свои желания плотского рода, следовали только вещам небесным. И, следовательно, пророк, видя святых апостолов выше всех желаний плоти в духовном рвении, будучи восхищен, говорит: Кто это летят, как облака? (Ис.60:8). Как если бы он сказал простыми словами: «Мы идем вместе по пути земли в том, что мы по-прежнему вовлечены в браки и используем акты плоти для воспроизведения потомства; но они не будут ходить на земле, они летят, как облака, те, кто, будучи направлены исключительно на небесное, не касаются ничего, связанного с земными желаниями. Поэтому он говорит, что Премудрость Божию нельзя сравнивать ни с драгоценным камнем сардониксом, ни с сапфиром. Как будто он сказал прямо простыми словами: с Ним, Кто был явлен Человеком среди людей, ни кто-либо из древних отцов, ни кто-либо из проповедников Нового Завета не может сравниться, при этом не только с Его Божеством, но и с Ним в Его Человеческой природе. Потому он еще дополнительно добавляет:

Стих 17. Золото и стекло не может сравниться с ней (Иов.28:17).

77. Кто, услышав эти звуки и восприняв их, сочтет их достойными, чтобы понять их в соответствии с буквой? Ибо «стекло», как мы уже говорили выше, имеет несравнимо гораздо меньшую стоимость, чем «золото», и после того, как было сказано, что «золото» не может быть сравнено с этой мудростью, дальше, как если бы усиливая, приобщается, что и «стекло» тоже не может сравниться с ней. Эта фраза не удовлетворяет нас в ее прямом смысле, и потому однозначно отсылает нас к исследованию тайны аллегории. Ибо мы знаем, что металл золото сияет ярче всех металлов. Но это также и в природе стекла, что хоть оно и не сияет, зато оно пропускает свет и полностью прозрачно с обеих сторон. В любом другом материале все содержимое скрыто от глаз, но в случае стекла, любое вещество, таким, как оно содержится в емкости, показано всем без утайки, и, таким образом, жидкость, даже в закрытом стеклянном сосуде, одновременно открыта. Что же тогда мы понимаем под «золотом и стеклом», если не эту Небесную Страну, то общество святых граждан, чьи сердца взаимно друг с другом одновременно и светят с яркостью, и прозрачно чисты; ту Страну, которую Иоанн в Откровении видел, когда он сказал: и стены его были из яшмы, а город был чистое золото подобен чистому стеклу (Откр.21:18), ибо, поскольку все Святые будут сиять в высшей яркости блаженства, он описывается как построенный из золота.

78. И потому что их яркость сама по себе является взаимно открытой для них в груди друг друга, и когда совесть каждого видна в прозрачном сосуде, это описывается как чистое золото и чистое стекло. Ибо там ум каждого человека, находясь вне телесных границ, не будет скрыт от глаз своих товарищей, и внутренний мир будет виден, и каждый сможет мудро видеть другого, намного яснее, чем сейчас он может разглядеть даже себя. Но сейчас наши сердца, пока мы находимся в этой жизни, потому что они не могут быть видимы другим, заключены не в стеклянных сосудах, но в сосудах глиняных; этой же глины в отношении ума пророк боялся, когда он сказал: вызволи меня из глины, чтобы я, возможно, не увяз быстро (Пс.68:15), это также и то, что Павел называет «земной наш дом», говоря: Ибо мы знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога, дом нерукотворный, вечное в небесах (2Кор.5:1). ​​Таким образом, в этом земном доме, так долго, как мы живем, в этом тленном доме плоти, так сказать, мы не проникаем внутрь глазами ума, и скрытые вещи друг в друге мы не можем видеть. Потому, хотя Святая Церковь и желала увидеть ее Жениха в Его Божественности, но не смогла, потому что Его вечное бытие, которое она жаждала созерцать, в Его Человеческой природе, которую Он принял на Себя, Он спрятал от ее глаз, как сказано в Песне Песней: Вот он стоит у нас за стеной (Песн.2:9). Как будто сказано простым языком: «Я жажду увидеть его уже сейчас в появлении Его Божества, но я все еще закрыт от созерцания Его стеной плоти, что Он определил». Поэтому так долго, как мы живем в этой тленной плоти, мы не видим мысли в сердцах других людей. Потому сказано Павлом: кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человека, который в нем? (1Кор.2:11). И снова: Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и явит замыслы сердец (1Кор.4:5). Итак, город, в котором в прозрачных сосудах видны сердца всех, которые в нем живут, и каждое по отдельности и взаимно, описывается как золото и стекло, чтобы золото могло отобразить ​​яркость, а стекло прозрачность.

79. Но хотя все святые в нем сверкают такой замечательной яркостью и видны через такую необычайную прозрачность, все они, которые есть, не могут сравняться с Мудростью. Поэтому он хорошо сказал: Золото и стекло не может сравниться с ней. Ибо все святые были привлечены к тем вечным наградам, чтобы быть подобны Богу, как написано: когда Он явится, мы будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть (1Ин.3:2). И все же написано: Господи, Боже сил! Кто подобен Тебе? (Пс.88:9). И снова: Кто подобен Богу среди сынов Божиих? (Пс.88:7). Вот, и как они будут подобны и все же не подобны? Ясно, что подобны по видимости, и не подобны по равенству. Ибо видя вечность Бога, это переносится и на них, что они должны быть вечными, и пока они получают дар созерцать Его, получая Блаженство, они становятся подобны Тому, Кого они созерцают. И те, и те подобны, потому что благословлены; но они не подобны Творцу, потому что они творения. И, таким образом, они оба имеют определенное сходство с Богом, потому что они не имеют конца; и все же они не равны Непостижимому Единому, потому что они постижимы. Поэтому пусть это будет справедливо сказано: Золото и стекло не может сравниться с ней. Ибо как бы ясно и прозрачно не сияли Святые, это одна вещь для человека, чтобы быть мудрым в Боге, и совсем другое дело – для человека быть Премудростью Божией. И далее приобщается:

не будут обменяна она на золотые сосуды, высокие и переполненные (Иов.28:17).

80. Высокими и заполненными до краев золотыми сосудами были ветхозаветные отцы. Но эта Мудрость Бога, чтобы Она могла искупить нас от плотской жизни, явилась во плоти, и тот, кто не видел эту Мудрость в истинном свете, предполагал, что Посредник между Богом и человеком, Человек Иисус Христос, был одним из пророков, но Христос поднял глаза избранных на Бога, когда они смотрели на Него, но видели человека. Поэтому сказал Он Святым Апостолам: за кого люди почитают меня, за сына человеческого? (Мф.16:13–17). И когда они вслед отвечали Ему: Некоторые говорят, что Ты Иоанн Креститель; некоторые, что Илия, некоторые, что Иеремия или один из пророков; и тут же им немедленно был задан вопрос касательно их собственного восприятия: Но вы за кого почитаете Меня? И Петр, отвечая непосредственно голосом всей Церкви, говорит: Ты Христос, Сын Бога Живого. Также, мы знаем, что согласно словам Павла: знают Христа, Силу Божию и Премудрость Божию (1Кор.1:24). И эту Мудрость Петр отказался обменять на золотые сосуды, высокие и переполненные, потому что он понял о Ней, что действительно Она есть по Своей Природе. Ибо, как уже было сказано, высоким золотым сосудом был Иоанн, высоким золотым сосудом был и Илия, также и, Иоанн, и Иеремия были им. Теперь тот, кто решит, что Бог был кто-нибудь из них, обменяет на золотой сосуд высокий и переполненный эту Мудрость. Но Церковь не обменивает эту Мудрость на золотые сосуды, высокие и переполненные, потому что она утверждает, что Христос Сын Божий не является одним из пророков, но Он Господь этих пророков. Ибо увидев, что Мудрость Сама пришла к ней, она отказалась держать себя только в этих золотых сосудах, и была готова с уверенностью веры передать себя этой Мудрости. Откуда она говорит в Песне Песней: Стражи, обходящие город, нашли меня, и сказала я: «не видали ли вы того, которого любит душа моя?» Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя (Песн.3:3–4). Ибо кого мы понимаем под «стражами, обходящими город», если не древних отцов и пророков, которые охраняют голосом святой проповеди наше безопасное поведение? но когда Церковь стремилась к ее Искупителю, она не стала возлагать всю свою надежду на этих проповедников, о которых она говорит: Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя. Ибо Его она не смогла найти, если бы она не пожелала отойти от них. Ибо неверующие оставались с этими стражниками, те, которые считали, что Христос Сын Божий, кто-либо из них. Но голосом веры Петра, Святая Церковь прошла мимо стражей и она презрела поверить в то, что Господь был кем-то из числа пророков. Потому пусть будет сказано: не будет обменяна она на золотые сосуды, высокие и переполненные. Потому избранные, конечно же, чтят жития святых за их высокую возвышенность, и все же не впадают в заблуждение. Ибо те, кого они знают как людей, они не сопоставляют с Богочеловеком. Потому же он также добавил:

Стих 18. И не будут упомянуты в сравнении с ней (Иов.28:18).

81. Ибо все избранные Небесной Страны, действительно святы и праведны благодаря участию Мудрости, а не в сравнении с Ней. Ибо что люди в сравнении с Богом? Мудрость часто называют «Светом», и «светом» также называют слуг Мудрости; но Она – это такой Свет, который зажигает, а Они – это свет, который светит, только уже будучи Ей зажжен. Потому было написано: Это был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир (Ин.1:9). Но еще сказано: вы свет миру (Мф.5:14). Также Мудрость называют «Праведностью», но и слуг Мудрости называют «праведностью». Но Она – это Праведность, которая делает других праведными, а они – это праведность потому, что становятся праведными. Ибо о Боге, Мудрости сказано, что: Он может сам быть праведным и оправдывающим (Рим.3:26), но также сказано, что: мы могли бы быть сделаны праведными пред Богом в Нем (2Кор.5:21). Таким образом, одно дело, это «Свет зажигающий», и другое дело, это «свет зажженный», и они должны пониматься каждый в своем смысле. Также одно дело, это Праведность, которая делает праведными других, и другое дело, это праведность, что становится праведной. Теперь еще одно: Мудрость мудра сама по себе, и для нее нет разделения на «быть мудрой», и «становиться мудрой». Но слуги «Мудрости» действительно могут стать мудрыми, но все же, это не тоже самое что «быть мудрым». Ибо они могут стать, а могут и не стать мудрыми. Мудрость имеет жизнь, и для нее иметь жизнь и жить – одно и то же, поскольку, иметь и быть – это одно и то же. Но для слуг Мудрости иметь жизнь это одно, и это вовсе не идентично тому, чтобы жить. Ибо для них иметь и быть – это разные вещи и, таким образом, для них иметь жизнь и жить – вовсе не одно и то же; ибо в самом первом родителе они получили начало, и жизнь, когда человек впервые был сотворен из земли, а потом, как написано: Он вдохнул в его ноздри дыхание жизни (Быт.2:7). Теперь Премудрость и имеет жизнь, и живет; но то, что она имеет, она имеет Сама по Себе. Посему Она живет неизменно, потому что Она живет не по случайности, но по сути. Он один действительно есть с Отцом и Святым Духом, и в сравнении с Ним, нас нет. И только если к Этой Мудрости мы присоединимся, то мы есть, мы живем и мы мудры. Но если сравнивать с Ним, то мы не мудры, и не живем, и нас вообще нет.

82. Таким образом, чем дальше все святые продвигаются в созерцании Бога, тем больше они видят внутренне глубины Божественной Природы, и тем больше видят, что они сами по себе ничто. Ибо есть ли кто, кто не читал, что Авраам признался, что он – прах и пепел за исключением случаев, когда он получал возможность наслаждаться общением с Богом. Он говорит: я взял на себя смелость говорить Владыке, я, прах и пепел (Быт.18:27). Ибо он мог случайно подумать о себе, что он что-то значит, только если бы он не воспринял вообще истинную Сущность, которая выше всего. Но когда для созерцания Неизменности его подняли над ним самим, наполнив могучим состоянием созерцания, когда он увидел Его, он увидел также и то, что он сам был ничем, кроме «пыли». Таким образом, и пророк заполняется такой же Премудростью, провозглашая: О, Господи, что мы если не всего лишь пыль (Пс.102:14), который снова, созерцая Неизменность Сущего, говорит: Да, все они обветшают, как риза, и как одежду ты будешь изменять их, и они должны быть изменены; но Ты тот же, и лета Твои не кончатся (Пс.101:27). Таким образом, он сказал Моисею: Я есмь Сущий: так скажи сынам Израилевым: Тот, кто послал меня к вам (Исх.3:14), ибо Он только по-настоящему Есть, Тот, Кто неизменно продолжается. Ибо каждая вещь, которая сейчас одна, а потом чуть другая, близка к тому, чтобы не быть. Ибо оставаться в своем состоянии, оставаться собой, она не может. И каким бы образом это не происходило, но со временем, из того, что было, она превращается в какой-то другой предмет. И вкушение Его Тела дает нам знать и видеть самих себя, что мы не хороши почти ни в чем. Поэтому он хорошо сказал: И не будут упомянуты в сравнении с ней; и сосуды золотые высокие и переполненные, которые путем участия Мудрости подходят как объекты для почитания нами, в сравнении с Мудростью даже не подходят для упоминания. Но поскольку эта Мудрость тайными средствами выливается в сердца людей (как это также говорится о Святом Духе: Дух дышит, где хочет, и ты слышишь его звук, но не знаешь, откуда приходит и куда это идет (Ин.3:8), по этой причине он прибавляет:

Мудрость вздыхает вне видения.

83. «Мудрость вздыхает вне видения», потому что Она невидима, и соответственно, не может быть найдена никак, кроме как в невидимом виде. И о ней по праву сказано «вздыхает» также, потому что также, как наше дыхание выходит и входит для того, чтобы тело могло жить, так и во внутренних глубинах Мудрости Дух вздыхает, чтобы душа могла прийти к жизни. Откуда псалмопевец говорит: я открыл уста мои, и вздыхаю в духе (Пс.118:131). Эта Мудрость, приняв человеческую плоть вместе с душой, приоткрыла Свои внутренние глубины Своей рукой, потому что этот мир, будучи не в состоянии увидеть Невидимого Творца, увидел Его в Видимом Человеке, Того, Кого уже так же знал, как невидимого Бога. Мир язычников был преобразован из темноты своего неверия, будучи ранее полон гордости; показав знамения и чудеса, вера получила землю; и вера распространилась за границы и Святая Церковь воссияла в почтении всеми людьми. Но, преодолев противостояние с открытыми противниками, она попала под удары ее собственных членов. Ибо бесчисленные ереси возникают в ней, они выстроились против нее в войне жестокого конфликта. Причем это свершилось, что некоторые в ней заходят на столько далеко, что приравнивают Посредника между Богом и человеком, Человека Иисуса Христа, к простому человеку, который по милости Бога, просто имеет много даров, и приписывают Ему столько же святости, сколько и другим святым, тем, которые являются Его слугами. Таких лиц благословенный Иов, вдохновленный духом пророчества, обличает, продолжая свою речь:

Стих 19. топаз Эфиопии не сравняется с нею (Иов.28:19).

84. Что мы понимаем под «Эфиопией» если не нынешний мир, в котором такой же темный цвет обозначает грехи людей в гнусности их гордыни? Но иногда название Эфиопия особым образом используется для обозначения языческого мира, как черного от греха неверия. Увидев пришествие Господа, пророк Аввакум, трепеща во страхе, говорит: шатры эфиопов дрожат от страха, шатры земли Мадиама (Авв.3:7). Давид, пророк, видел, что Господь должен прийти на искупление Иудеи, но сначала языческий мир должен уверовать, а потом Иудея только последует (как написано: как полнота язычников войдет, так весь Израиль спасется (Рим.11:25–26)), и сказано об Эфиопии: ее рука прежде всех будет простерта к Богу (Пс.67:32), т.е. «прежде чем Иудея уверует, языческий мир, черный от греха, предложит себя Всемогущему Богу, чтобы спастись». Рассмотрим теперь топаз: это драгоценный камень, который переливается многими цветами, а в греческом языке слово to pan означает «все», поэтому камень называется как бы «тот, что сияет всеми цветами», т.е. topazium, или topantium. Но когда языческий мир обратился к вере в Бога, множество из них были обогащены дарами Его Духа, и многими достоинствами они сияли ярко как многими цветами. Но чтобы никто не превозносился от добродетелей, которые он получил, пусть теперь говорит святой человек: топаз Эфиопии не равняется с нею. Как будто он сказал простыми словами: «Ни один из святых, несмотря на то, каким бы огромным количеством добродетелей он бы не заполнялся, был взят из этой черноты мира, и не может сравниться с Ним, в отношении которого написано: что Святое родится у тебя будут называть Сын Божий (Лк.1:35). Ибо мы, хотя мы становимся святыми, но не являемся ими: не рождаемся святыми, потому что просто из- за строения тленной природы, мы привязаны и связаны, и мы должны говорить вместе с Пророком, вот, я зачат во зле, и во грехе родила меня мать моя. Но только Он действительно родился святым, Который получив то же строение телесной природы, не был объединен с тленной плотью.

85. С этой Мудростью, как это действительно было, топаз Эфиопии хотел сравняться, когда, например, некий еретик (Нестор, Бен.) сказал: «Я не завидую Христу, которого сделали Богом, потому что, если я захочу, даже я сам смогу быть сделан таким же». Кто себе думает, что Господь наш Иисус Христос есть Бог, но не по тайне Его зачатия, а по излиянию благодати, рассуждая по неправильно истолкованным доказательствам того, что Он родился простым человеком, и для того, чтобы стать Богом, Он проявил некие заслуги, и потому и Он Сам, и любые другие могут быть сделаны равными с Ним, также, как все другие делаются детьми Божиими по благодати, не понимает и не обращает внимания на то, что топаз Эфиопии не равен Ему. Ибо одно дело люди, родившиеся простыми людьми, которые получают благодать усыновления, а другое дело – силою Бога пришедший Богом с самого зачатия. И это невозможно, чтобы к славе Единородного, которой Он обладал от природы, иная слава могла быть приравнена, которая получена по благодати. Ибо Он – Посредник между Богом и человеком, человек Иисус Христос (1Тим.2:5), а вовсе не один человек в Его человеческой природе, и еще один человек в Божественной природе. И вовсе не было так, что обычный человек, впоследствии получил некие дары, по которым он стал Богом. Но Ангел объявляет Его, и Дух приходит, сразу Слово в утробе матери становится плотью (и неизменная Сущность также прибывала с Ним, ибо Он со-Вечен вместе с Отцом и Святым Духом), в утробе Святой Девы, в результате чего Он может, как было, бесстрастно страдать страстью, и бессмертно страдать смертью, и Вечным быть пред миром, и пройти временное бытие в конце мира, через невыразимую тайну, по Святому устроению и в непорочности рождения; и в соответствии с истинностью обеих Его природ также и Дева была сразу и раба, и мать Господа. Ибо так сказано ей Елизаветой: откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне? (Лк.1:43), а сама Дева говорит: се, Раба Господня. Да будет Мне по слову твоему (Лк.1:38) и, хотя Бытие одно от Отца, а другое – от Девы, но Он не один человек от Отца, а другой человек от Девы. Он – одно и то же лицо: Вечное от Отца, и временное – от матери, Тот Самый, о Котором сказано то, что было явлено: Ты красивее и выше сынов человеческих (Пс.44:3), в отношении Его Божественной природы, и Тот же Самый, о Котором написано: Мы видели Его, и не было в Нем ни вида, ни величия (Ис.53:2) в отношении человеческой природы. Он же перед миром от Отца без матери, и также в конце мира от Матери без Отца. Он же храм, Он же строитель Храма, Он же Творец дела, Он же и дело Творца, остается единым человеком, объединившим обе природы, и ни какая-то одна из них, и ни два разных человека, каждый со своей природой. Но поскольку это не те вопросы, в которых мы взялись разбираться в этой работе, то вернемся к ходу нашего толкования.

86. Мы должны помнить, что святой человек для того, чтобы показать, что Ангелы, тоже далеко от этой Мудрости, говорит, что: не дается она за золото. И показывая, что древние отцы, доносившие священные Откровения, с Ней не сравнятся, добавил также: не приобретается она за вес серебра. Кроме того, чтобы указать на то, что мудрость философа крайне далека от Этой Мудрости, он произнес: Нельзя Ее сравнить с окрашенными цветами Индии. И приобщает он: ни с драгоценным камнем сардониксом, ни с сапфиром. Кроме того, чтобы он мог показать, что в этой Верхней Стране никто не достигает равенства с Единородным, добавил он: Золото и стекло не может сравниться с ней. Для того, чтобы показать, что Пророки также ниже Ее, он добавил: не будет обменяна она на золотые сосуды, высокие и переполненные. И не будут упомянуты в сравнении с ней. Мудрость вздыхает вне видения. Даже из далекого прошлого, он смог также обличить и еретиков в самой Церкви, а также, упомянуть тех, кто, придя от заблуждения языческого мира, разделит веру, которую они получат, отказавшись от гордыни, добавляя: топаз Эфиопии не сравняется с нею. Как будто он учил в простых словах, говоря: те, кто из темноты греха пришел к обращению, не могут равняться Богочеловеку, хотя они могут сиять многими добродетелями как разными цветами. И чтобы их гордость могла быть усмирена, он приобщает:

И чистейшие краски да не будут сравнены с ней (Иов.28:19).

87. Ибо кто называются «самыми чистейшими красками», если не те, которые действительно скромны, и по-настоящему святы, и которые знают, что сами по себе, на самом деле, они не имеют ничего, и не похваляются добродетельными достижениями, но получают эти дары благодати. Ибо они не были бы названы «красками», если бы они обладали святостью природы. Но они являются «чистейшими красками», потому что они держат в себе смирением дарованную благодать добродетели, которой они были удостоены. Поэтому это то, что сказано о Святой Церкви: Кто это восходит блистающая? (Песн.6:10), потому что Святая Церковь Духом облачена в красоту даров, она описывается не как светящаяся, но как «блистающая». И заметьте, что он уже сказал нам выше о мудрости философов: Она не должна сравниваться с окрашенными цветами Индии. Те же цвета, о которых шла речь там, сейчас названы «чистейшими», именно в этом месте, чтобы можно было отличить искусственно окрашенную мирскую мудрость философов от чистейших красок истины, и поэтому, в данном месте говоря о красках, он добавил «чистейшие». Ибо те, кто по праву называются «чистейшие краски», это те, которые прежде пали через злые дела, но, Духом, сходящим на них, одеты в блеск благодати, и они оказываются далеко от того места, где были. Потому и «Крещение», то есть «окраска» (tinctio), это то название, которое было дано нашему пребыванию в самой воде. Так как мы становимся окрашены, мы, кто был до того некрасиво деформирован злыми делами, принимая веру, становимся красиво окрашены благодатью и украшены добродетелями.

Далее продолжается:

Стих 20, 21. Откуда же тогда приходит мудрость? и где место понимания ее? Видно, что она спрятана от глаз всего живущего (Иов.28:20–21).

88. Следующее заслуживает того, чтобы быть отдельно отмечено: то, что святой человек вопрошает, откуда же тогда Мудрость приходит? Ибо Она «приходит» от Него, от Которого Она возникла. И поскольку она рождена от Невидимого и Вечного Отца, как это было – скрыто от нас. Потому же, по словам пророка: и кто должен объявить его потомков (Ис.53:8)? Теперь «место понимания ее», это, конечно же, разум человека, который, будучи заполненным Мудростью Бога, делается святым. И это потому что, как сказано, Он невидим, Тот, от Которого Она приходит, и без сомнения Она останавливается отдохнуть в том уме, который Ее понимает, пусть будет справедливо сказано: Откуда же тогда приходит мудрость? и где место понимания ее? Но следующая фраза сразу удивляет и приковывает непосредственно все внимание: Видно, что она спрятана от глаз всего живущего. Ибо если Мудрость, которая есть Бог, была «спрятана от глаз всего живущего», то, тогда бы эту Мудрость никто из святых не увидел бы тоже. Но посмотрите, я слышу, Иоанн соглашается с этим утверждением, который говорит: никто никогда не видел Бога ни в какое время (1Ин.4:12). Но снова, когда я смотрю на отцов Ветхого Завета, я узнаю, что многие из них, как сама история Священного Писания свидетельствует, действительно видели Бога. Таким образом, Иаков увидел Господа, который говорит: ибо я видел Бога лицом к лицу, и сохранилась душа моя (Быт.32:30). Моисей также увидел Бога, о котором написано: и сказал Господь Моисею лицом к лицу, как бы говорил кто с другом своим (Исх.33:11). И Иов видел Господа, который говорит: я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя (Иов.42:5). Исаия видел Господа, как сам свидетельствует: В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном (Ис.6:1). Михей видел Господа, который говорит: я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и все воинство небесное стояло при Нем, по правую и по левую руку Его (3Цар.22:19). Что означает то, что так много Отцов Ветхого Завета свидетельствуют, что они видели Бога, и все же эту Мудрость, которая есть Бог, как сказано: Видно, что она спрятана от глаз всего живущего? И Иоанн говорит: никто никогда не видел Бога ни в какое время. Это все ясно показывает нам и дает понять, что пока мы живем здесь земную жизнь, Бог может быть увиден в некоторых подобиях, но в фактическим появлении Его Природы Он не может быть виден, так что душа, вдохновляясь благодатью Духа, может увидеть в некоторых образах Бога, но не достичь реального осознания всего величия Его Сущности. Ибо значит это то, что Иаков, который свидетельствует, что он видел Бога, видел не Его, но образ Ангела. Поэтому же и Моисей, который видел Бога лицом к лицу, как бы говорил кто с его другом, в самый разгар его пылкой речи, говорит: если я нашла благоволение в очах Твоих, то яви Себя явно мне, чтобы я мог видеть Тебя (Исх.33:13. – Вульг. «Покажи мне лице Твое»). Ибо, несомненно, если бы это был не Бог, тот с кем он разговаривал, он бы сказал: «покажите мне Бога», а не «покажи мне Себя». Но если это был Бог, с Которым он говорил «лицом к лицу», почему он тогда молит, чтобы увидеть Его, Того, кого он и так видит? Но из этого его вопроса очевидно можно понять, что он жаждет воспринять яркость Его Непостижимой природы, которую он уже начал видеть в некоторых подобиях, и Его небесная Сущность как-то присутствует в глазах его ума, в то время как Его Вечность, возможно, не была явлена в каком-либо воссозданном подобии в обстоятельствах времени. И поэтому отцы Ветхого Завета видели Господа, и все же, по голосу Иоанна: ни один человек никогда не видел Бога ни в какое время; и в соответствии с утверждением благословенного Иова, Мудрость, которой является Бог «спрятана от глаз всего живущего», потому что человек, живущий в этой земной жизни, если и бывает в состоянии увидеть Его в неких образах, все же не в состоянии увидеть Его в непостижимости света Вечности.

89. Но даже если это так, что некоторые, кто все еще живут в этой тленной плоти, но растут в неисчислимой силе определенной пронзительности созерцания, и, возможно, смогли увидеть даже Вечную Яркость, это тоже не противоречит утверждению благословенного Иова, который говорит: Видно, что она спрятана от глаз всего живущего; потому что он, тот, что видит «Мудрость», которая есть Бог, целиком и полностью умирает для этой жизни, потому что ни малейшая привязанность к ней не связывает его больше. Потому что никто не видит Ее, кто до сих пор живет в плотских привязанностях, потому что ни один человек не может охватить Бога и этот мир в одно и то же время. Тот, кто видит Бога, умирает для этого мира от одного простого обстоятельства, что либо по внутренней склонности, либо по регулярным практикам, он отделяет весь свой ум от удовольствий этой жизни. Поэтому сказано и тому же Моисею: Ибо человек не может видеть Меня и остаться в живых (Исх.33:20). Как если бы это было ясно сказано: «Ни один человек никогда и ни в какое время не может одновременно и видеть Бога духовно, и жить в мире чувственно». Потому и апостол Павел тоже, который познал невидимого Бога, как он сам свидетельствует, в частности (1Кор.13:12) рассказывает, что отныне он был мертв всему этому миру, говоря: мир распят для меня, и я для мира (Гал.6:14). Ибо, как мы уже говорили немного выше, недостаточно только сказать: я распят для мира, если не будет сказано первым: мир распят для меня, ибо он должен не только свидетельствовать, что он был мертв для мира, но также и о том, что мир был мертв для него, так что ни он сам не должен жаждать мира, ни мир отныне не жаждет его. Ибо, необходимо, чтобы оба эти условия сходились в одном месте: потому что если один жив, а другой мертв, хотя умерший и не будет видеть жизнь, но жизнь будет продолжать видеть умершего. Потому Проповедник Бога для того, чтобы он мог показать, что через смиреннейшее смирение, он теперь стал таким, что ни он сам не возжелал мира, ни мир – его, он говорит следующее. Он говорит не только, что он был распят для мира, т.е. что он, умерев для мира, не видит больше его славу, но он также говорит и что мир распят для него, потому что он бросился на землю с таким смирением, что мир сам по себе как бы умер для него, не видя Павла, ставшего для мира таким малым в скромности и смирении, что перестал быть виден.

90. Но мы должны знать, что есть некоторые люди, которые говорят, что Благословенного Бога действительно можно созерцать в Его Яркости, но нельзя увидеть в Его Природе. Такие лица, конечно, слишком мало точны в высказывании. Ибо для Неизменной Сущности нет такого, что Яркость – это одно, а Природа – другое; но сама Его Природа есть Яркость, а сама Яркость – Его Природа. И для последователей Премудрость Божия в один прекрасный день Себя явит, и Он Сам обещает Своим словом это, сказав: кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему (Ин.14:21), как будто Он сказал прямо простыми словами: «О вы, которые видят Меня в вашей природе, для вас осталось то, что вы должны увидеть Меня и в Моей природе. Поэтому Он снова говорит: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф.5:8). Потому Павел говорит: ибо теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а затем буду знать, подобно как я познан (1Кор.13:12).

91. Но так как сказано о Боге первым проповедником Церкви: кого ангелы желают видеть (1Пет.1:12). Есть некоторые, кто воображает, что даже ангелы никогда не видели Бога; и все же мы знаем, что это говорится словами Истины: Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего, Который на небесах (Мф.18:10). И может ли быть, что Истина говорит одно, а проповедник истины говорит другое? Но если мы сравним оба высказывания, то будет ясно, что они вовсе не противоречат друг другу. Ибо Ангелы одновременно и видят и желают видеть Бога и, созерцая, жаждут созерцать дальше. Ибо, если бы они только желали видеть Его, и никогда не имели бы этой радости, желание их было бы беспокойным без удовлетворения, и тревога терзала бы и наказывала их. Но благословенные ангелы далеки от всякого наказания тревоги, потому что никогда не могут наказание и блаженство пересечься. Опять же, когда мы говорим, что эти ангелы насыщаются созерцанием Бога, потому что псалмопевец тоже говорит: я буду насыщаться взирая на лице Твое (Пс.16:15), мы помним, что обычно из пресыщения со временем вытекает отвращение. Потому оба эти утверждения крайне важны и по праву могут и должны оглашаться вместе, потому, пусть Правда говорит, что они всегда видят; и пусть проповедник говорит, что они всегда желают видеть. Ибо это вместе говорит нам, что желание у них не болезненное, а удовлетворенное, и, тем не менее, в их удовлетворении нет пресыщения, и, будучи удовлетворены, они все же желают и дальше. И поэтому они желают без страданий, потому что желание сопровождается удовлетворением. И они удовлетворены без отвращения, потому что это их радость – гореть в этом желании и дальше. Также будет и с нами в один прекрасный день, когда мы придем к источнику жизни. Там будет блаженство, накрывающее нас в одно и то же время жаждой и удовлетворением. Но с жаждой не будет нам страдания, и отвращение не будет от удовлетворения, потому что сразу желая, мы будем удовлетворены, и, будучи удовлетворены мы будем жаждать. Поэтому мы будем видеть Бога, и это будет главная награда нашего труда, что после тьмы века сего смертного состояния мы будем рады приближению Его света.

92. Но когда мы говорим о приближении Его света, который являет Себя уму, мы помним, и то, что говорит Павел: обитает в неприступном свете, к которому никто не может приблизиться, и который никто никогда не видел и видеть не может (1Тим.6:16). И снова, я слышу, что говорит псалмопевец: Подойди к Нему, и будь просвещенным (Пс.33:6). Как же, приближаясь к нам, Он просветит, если мы не видим свет, с помощью которого мы можем быть просвещены? И если при приближении к Нему мы видим свет, посредством которого мы просвещены, почему сказано, что он непреступный? Тут следует понимать, что он назвал его неприступным для тех людей, умы которых заняты земными вещами. Ибо Священное Писание использует часто для обозначения всех последователей плотских вещей слово «люди». Потому же апостол говорит некоторым лицам, погрязшим в споре: ибо если есть между вами зависть, споры и разногласия и разделения, то неужели вы не и поступаете не как люди (1Кор.3:3)?, к которым он вскоре добавляет: неужели и вы не люди (1Кор.3:4)? И, следовательно, в другом месте он выдвинул свидетельство: Глаз Не видел, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1Кор.2:9). И когда он описал это как скрытое от «людей», добавил он непосредственно: но Бог открыл это нам Духом Своим (1Кор.2:10), как бы отделяя их от обозначения «люди» тем, что их превознесли над «человеком», когда они попробовали нечто Божественное. Так и в этом месте, когда он сказал о свете Бога «неприступный», чтобы показать, что именно для плотского человека он неприступный, он добавил: Которого никто из человеков не видел и видеть не может, он просто следует своей манере называть «человек» всех, чьи желания нацелены на плотские вещи человека. Потому что те, кто имеют желание к тому, что является божественным, являются, несомненно, выше людей. Поэтому мы будем видеть Бога, если по небесному обращению мы будем приподняты над людьми. Но все же не настолько, чтобы увидеть Его Таким, каким Он Сам видит Самого Себя. Ибо Создатель видит Себя вовсе не так, как творение может увидеть Творца. Ибо, в неизмеримости Бога есть некоторая мера созерцания, установленная для нас, просто потому, что мы ограничены тем, что мы творения.

93. И, несомненно, мы не так созерцаем Бога, как Он видит Себя, и также, мы не так покоимся в Боге, как Он покоится в Себе. Ибо наше созерцание, как и наш покой, будет лишь в некоторой степени, как Его созерцание или Его покой, но не равен Ему. Ибо мы должны, так сказать, пасть ниц в себе, чтобы крыло созерцания возвысило нас, и мы будем вознесены от себя для созерцания Его и, будучи увлечены желанием сердца и сладостью созерцания, в определенном смысле, уйдем из самих себя в Него, и это, таким образом, уже не покой, и вместе с тем, самый совершенный покой из возможных. И это идеальный покой, потому что Бог созерцаем, и все же это не равный покой, по сравнению с Тем, Кто не переходит от Себя в другого ради этого покоя. И поэтому покой, так сказать, одновременно и похож и отличается, потому что наш покой только отдаленно похож на Его покой. Ибо мы можем быть благословлены вечностью для вечности, но мы подражаем вечному. И это уже великая вечность для нас, даже просто подражать вечности. Мы, подражая, вкушаем, и, вкушая, подражаем Ему. Мы сейчас начали по вере, а затем усовершенствуем созерцанием, когда мы утолим жажду прямо из самого первоисточника Мудрости совечной с Богом, тем, что мы сейчас пробуем пока только через уста тех, которые проповедуют эти бегущие потоки.

Книга 19 [глава 28, стихи 21–28, глава 29, стихи 1–21]

Приводится толкование на последнюю часть двадцать первого стиха двадцать восьмой главы до двадцать первого стиха следующей главы, открываются различные смыслы, не только поучительные, но и добродетельные, главным образом в отношении Христа и Церкви.

Мистическая интерпретация

1. Что удивительного, если Вечная Мудрость Бога не может быть увидена, то и сами невидимые вещи, которые были созданы таковыми, не могут быть охвачены глазами людей? Итак, по вещам, которые созданы, мы узнаем, с каким самоуничижением мы должны чтить Творца всех вещей; так что в этой жизни человеческий ум не смеет присваивать себе ничто, принадлежащее Всемогущему Богу, ибо Он оставляет Его избранным только их вознаграждение в последующей награде. Потому после его слов: это скрыто от глаз всего живого, у нас есть слова, что в этой связи говорят следующее:

28

21. И держится близко и от птиц небесных (Иов.28:21).

2. Ибо под «птицами» в Священном Писании иногда следует понимать нечто в плохом смысле, а иногда и в хорошем смысле. Так птицами небесными иногда обозначены силы духовные, что враждебны к целям добрых людей. Потому сказано устами Истины: и когда он сеял, иное упало при дороге, и птицы небесные поклевали то (Мф.13:4), в этом случае, потому что злые духи, преследующие умы людей, в то время как они приносят плохие мысли, вырывают слово жизни из памяти. Потому было сказано об одном богатом человеке, полного гордых мыслей: лисицы имеют норы, и птицы небесные гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову (Мф.8:20; Лк. 9:58). Ибо лисицы очень хитрые животные, которые прячутся в пещерах и норах; и когда они сталкиваются со светом, они никогда не бегут прямым путем, но всегда петляют по кривой. Но птицы, как мы знаем, в высоком полете поднимают себя в воздух. Итак, под названием «лисицы» показаны лукавые и коварные демоны, и под названием «птицы небесные» явлены гордые демоны. Как если бы он сказал, «лживые и гордые демоны находят свои жилища в вашем сердце», т.е. в воображении гордеца, но «Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову», то есть «Мое смирение не находит отдыха в гордом сознании». Ибо, как своего рода в полете, в котором птица подняла себя вверх, сказал в поднятом воображении сердца: Взойду на небо, я вознесу престол мой выше звезд Божиих: Я сяду на горе в сонме богов со стороны Севера. Взойду на высоты облаков. Я буду подобен Всевышнему (Ис.14:13). Узрите, как он в полете искал регионов высоких с гордостью. Таким же путем он также обращается к первым из человеческого рода. Ибо сами они взлетели, когда захотели стать выше их самих, когда было им сказано, что они должны попробовать и быть как боги. И в то время как они искали подобие Божества, они потеряли дар бессмертия, те, которые не сошли бы в землю из-за смерти, если бы они были готовы стоять со смирением на земле.

3. Но, с другой стороны, название «птицы небесные» имеет обыкновение использоваться и в хорошем смысле, как в Евангелии Господа, когда Он объявил, что подобие Царства Небесного это горчичное зерно, сказав: Чему подобно Царство Небесное? и чему уподоблю его? оно подобно зерну горчичному, которое человек взял и посадил в саду своем, и оно росло и стало большим деревом, и птицы небесные укрывались в ветвях его (Лк.13:18–19). Ибо Он Сам «зерно горчичное», Тот, Кто, когда Он был посажен в саду, стал большим деревом. Ибо Он был «зерно», в то время как Он умер, но «деревом», в то время как Он Воскрес. «Зерно» – через унижения плоти, «дерево» – через Силу Его Величества. «Зерно», потому что мы видели Его, и не было в Нем вида (Ис. 53:2); но «дерево», потому что прекраснее в форме, чем сыны человеческие (Пс.44:3). Ветвями этого дерева являются святые проповедники. И давайте посмотрим, насколько широко они разрастаются. Ибо, что сказано о них? Их звук распространился на всю землю, и их слова до конца мира (Пс.18:5). В этих «ветвях птицы небесные укрываются», потому что святые души, которые на крыльях добродетелей поднялись от земных дум, в слове и утешении получают отдых и переводят дух от утомительности этой жизни. И поэтому в этом месте после того, как было сказано о том, что «Мудрость» сокрыта от глаз всех людей, это справедливо добавлено: И держится близко и от птиц небесных. Ибо, оставаясь в тленной плоти, эти самые люди не могут проникнуть в могущество Его Природы, которые получили святое созерцание и даже сейчас уже летают на крыльях добродетелей. И далее это хорошо добавлено:

Стих 22. Разрушение и смерть говорят: мы слышали их славу своими ушами (Иов.28:22).

4. Кто обозначается под названием «разрушение и смерть», если не злые духи, которые стали изобретателями «уничтожения и смерти», как и их глава, о котором сказал Иоанн: и его имя было Смерть (Откр.6:8), и кому все духи гордости подчинены, которые говорят в отношении этой Мудрости, Которая есть Бог: мы слышали их славу своими ушами, потому что созерцания Его они не могли иметь, не имея полноту блаженства. Ибо, видеть Мудрость Бога, это то же самое, что «иметь». Потому сказано Иоанну о награде победы: я дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает (Откр.2:17), и в этой жизни мы можем знать или видеть иногда вещь, что мы не получили; но есть «написанное новое имя на белом камне», которое находится в вечном вознаграждении, это знание о Боге, не доступное многим людям, которое ни один человек не может знать, кроме того, кто получает его. Поэтому, как мы уже сказали, поскольку видеть Бога, это то же самое, что иметь, злые духи не видят этой «Мудрости», потому что, упав в гордыне, они уже никогда не были в состоянии иметь Ее. Ибо они закрыли глаза сердца на Свет Его, не давая лучам Его изливаться на них, так как это может быть также понятно, как сказанное о тех же злых духах, о которых написано: они из тех, что восстали против света (Иов.24:13). Итак, злые духи, которые «слышали о славе Мудрости», но не видели эту Мудрость, одновременно и знают силу Его, и все же не желают стоять смиренно под ней. Потому он сказал голосом Истины о главе злых духов: Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине (Ин.8:44). И далее следует:

Стих 23. Бог знает путь ее; и Он ведает место (Иов.28:23).

5. Эта Мудрость со-равная с Богом есть «путь» в одном смысле, а в другом смысле «место», но только если «место» понимается нами не как нечто ограниченное. Ибо о Боге нельзя думать в человеческой телесной манере. И потому, как уже было сказано, под местом тут нельзя понимать что-то ограниченное, локальное. «Место» «Мудрости» в «Отце», а местом Отца является «Мудрость», как Мудрость Сама свидетельствует, говоря: Я в Отце и Отец во Мне (Ин.14:10). Таким образом, и в отношении Мудрости «путь» имеет один смысл, а «место» – другой; «путь» Мудрости – в прохождении человеческого, «место» – в устойчивом существовании Божества. Ибо Она проходит не в том смысле, что Она не вечна, но Она проходит в том смысле, что ради нас Она становится подвластной времени. Ибо, таким образом, написано в Евангелии: и, когда выходили они из Иерихона, Господь прошел мимо. И вот, двое слепых, сидевшие у дороги в стороне, кричали: помилуй нас, Господи, Сын Давидов (Мф.20:29–30). И чьим голосом было сказано, как там написано: Иисус стоял на месте (Мф.20:32) и восстановил для них свет. Теперь, что это значит, что услышал Он, проходя мимо, но восстановил зрение, стоя на месте, если не то, что в Его Человеческой Природе Он сочувствует нам, но силою Его Божества изгоняет из нас тьму наших душ? Ибо, ради нас Он родился и пострадал, Он воскрес и вознесся на небо, и это было, как если бы Иисус проходил мимо, потому что, безусловно, это происходило во времени. Но Он коснулся и просветил их, стоя на месте, потому что не во временном, а в Вечности Слово, оставаясь в Себе, обновляет все вещи. Для Бога «стояние» – это Его упорядочение всего изменяемого по неизменному намерению. Он, Тот, Кто услышал голоса тех, кто умолял Его, когда «проходил мимо», восстановил свет для них, «стоя на месте». Ибо, хотя за нас Он прошел вещи временные, когда Он дарует свет нам, в Нем нет изменчивости. Поэтому, в то время, когда Его появление в человеческой плоти еще было не свершившимся, это справедливо было сказано: Бог знает его путь; и Он ведает место. Как если бы это было выражено в простых словах: «Для человека скрыто оба состояния: и то время, когда во плоти Мудрость может прийти к людям, и когда Он продолжает быть невидимым с Отцом».

6. Хотя это также можно понимать и в другом смысле. Ибо, «путь Ее» вполне справедливо может быть понят, как реальная вещь, которая приходит к нам, и вселяет Себя внутрь нас. И «местом Ее» становится сердце, придя в которое, Она пребывает там. Таким образом, об этом пути сказано гласом вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господа (Мф.3:3); т.е. «Откройте в ваших сердцах дверь Мудрости, что идет», как это в другом месте сказано: Дайте ему путь, что восходит выше обрамления (Пс.67:5.). Ибо «подняться над обрамлением» это еще раз подняться во власти над этой самой смертью, которой Он подвергся. И поэтому он говорит: Дайте ему путь, что восходит выше обрамления; т.е. «для Господа в Его Воскресении подготовьте путь в сердце вашей верой». Поэтому было сказано Иоанну Духом: Ты пойдешь перед лицом Господа, чтобы приготовить Ему путь (Лк.1:76). Ибо каждый, кто проповедью очищает сердца тех, кто слышит его, от скверны дурных привычек, готовит почву для прихода Мудрости. Таким образом, эта «Мудрость» имеет «путь», и имеет «место»; «путь» – это то, в результате чего Она приходит, «Место», – это то, где Она пребывает; как Она сама говорит: Если кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и будем обитать у него (Ин.14:23). Таким образом, есть «путь», по которому Она приходит, и «место», где Она пребывает. Но как Она приходит, Та, что везде? Может быть, Она «приходит» просвещением нашего ума, которое делает присутствие Ее могущества заметным для нас? И потому, что это не известно людям, ни в чье сердце Она приходит, ни в каком человеке Она поселяется, после того, как Она пришла, это справедливо теперь сказано: Бог знает путь ее, и Он ведает место. Потому что это возможно только для Божественного взгляда – видеть, какими путями восприятие Мудрости может прийти в сердце человека, или чья душа не утрачивает смертельными фантазиями понимание жизни, которому он сподобился. И потому, что этой Мудрости, Которая явлена ​​в милосердии к человечеству, суждено было быть во всех регионах мира, чтобы заполнить в полной мере сердца избранных, это справедливо добавлено:

Стих 24. Ибо Он внимает концам земли, и видит все вещи, которые под небом (Иов.28:24).

7. Для Бога «внимать» означает обновлять Его благодатью то, что было потеряно и разрушено; потому написано: Царь, сидящий на престоле суда, разгоняет прочь все зло глазами (Притч.20:8), рассматривая Он сдерживал зло нашей беззаботности, и даровал большую ценность зрелости. Потому он также добавил:

Кто сделал вес для ветров (Иов.28:25).

8. Ибо в Священном Писании, быстротой и тонкостью ветров обозначаются души, как говорит псалмопевец Бога: Кто ходит над вещами ветров (Пс.103:3). То есть «Кто проходит выше достоинств души». Соответственно Он сделал вес для ветров, в том, что в то время как Мудрость, сходящая свыше, заполняет души, это делает их весомыми с переданной зрелостью, а не с той весомостью, о которой сказано: сыны человеческие, как долго будете с тяжелым сердцем (Пс.4:3). Ибо одно дело быть весомым благодаря защитнику, и другое – из-за греха; это одна вещь, чтобы быть весомым в постоянстве, и другая – быть весомым по преступлению. В последнем случае весомость имеет тяжесть бремени, а в первом – вес заслуг. Таким образом, поэтому, души получают вес, чтобы они не должны были впредь с легкостью отводить взгляд от своей цели в Боге, но обосноваться в Нем недвижимой весомостью постоянства. Тем не менее, о том, что люди легко перемещаются туда-сюда, говорит пророк: и он пошел, отвратившись, путем своего сердца. Я видел пути его, и я позволяю ему идти (Ис.57:17–18), но весомый суд в сердце изгоняет все непостоянство странствий. И потому, что есть души, которые с легким движением сейчас следуют за одним набором объектов, а после – за другим, Всемогущий Бог, потому что эти очень легкие шатания людских умов Он оценивает вовсе не легко, оставляет решения ума в странствиях сердца. Но когда через благодать Он внимает блуждающему уму, Он фиксирует его в твердости решения. Итак, по праву теперь говорят: Кто сделал вес для ветров; потому что легкие движения ума, когда Он по милости внемлет им с милосердием, Он приводит ум в зрелость постоянства. Или иначе «Кто сделал вес для ветров» может означать славу результата добродетельных достижений, которой, несмотря на нашу немощь, сподобились избранные здесь.

Потому также приобщается:

И Он взвешивает воду по мере (Иов.28:25).

9. «Воды» в Священном Писании имеют обыкновение иногда использоваться для обозначения Святого Духа, иногда священного знания, иногда неправильного знания, иногда течения народов, иногда умов тех, кто следует за верой. Таким образом, под водой мы понимаем проникновение Святого Духа, например, когда сказано в Евангелии: у верующего в Меня, как Писание говорит, из чрева потекут реки воды живой. Где вслед добавил: Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него (Ин.7:38–39). Опять же, под словом «вода» священные знания обозначаются, как сказано: И дать ему воду мудрости, чтобы пить (Сир.15:3). Под водой также неправильное знание имеет обыкновение быть обозначенным, как тогда, когда по словам Соломона женщина, которая несет подобие ереси, с лукавым убеждением, говорит: воды краденые сладки (Притч.9:17). Под словом воды могут быть обозначены чрезмерные скорби, как сказано псалмопевцем: Спаси меня, Боже, ибо воды дошли даже до души моей (Пс.68:2). Под словом «воды» обозначены народы, как сказано у Иоанна: сейчас вода есть народы. Под словом «вода» обозначаются также не только народы, но и умы хороших людей, которые следуют проповеди веры, как говорит пророк: блаженны вы, сеющие на всех водах (Ис.32:20). И сказал псалмопевец: Голос Господа над водами (Пс.28:3). В этом месте, что может обозначаться названием «воды», кроме сердец избранных, которые по пониманию Мудрости, получили слышание небесного голоса? Касательно чего он правильно сказал: И взвешивает воду по мере. Потому сами святые, которые Духом Святым поднимаются к высотам, пока они находятся в этой жизни, не набухают от любого самостоятельного восторга, а хранятся смиренными от соблазнов; и они никогда не получают силы столько, сколько они имеют желание, но их добродетели отмериваются им своего рода ограниченной мерой, чтобы они не возвысились с гордостью.

10. Потому Илия, после того, как так много достижений подняли его на высоту, был приостановлен своего рода мерой, когда он впоследствии бежал из Иезавели из-за царицы – просто слабой женщины. Ибо я считаю, что этот человек удивительной силы, кто обратил огонь с неба, словом останавливал дождь, и по слову вновь отверзал небеса для дождя, воскрешал мертвых, предвидел разные события, что должны прийти, и вот, он бежал в страхе перед одной слабой женщиной. Я вижу человека, настолько пострадавшего от страха, который по руке Бога ищет смерти, но не найдя ее, от руки женщины боится смерти, и чтобы избегнуть ее, пускается в бегство. Ибо он искал смерти, в то время как он бежал, говоря: это достаточно; И ныне, Господи, возьми душу мою; ибо Я не лучше отцов моих (1Цар.19:4). Почему он был настолько силен, чтобы выполнять все эти многочисленные чудеса? и почему он становится так слаб, чтобы испугаться женщины, если не от того, что «вода взвешивается по мере», так, что эти самые Святые Божии люди сначала значительно превозносятся силой Бога, и снова ограничиваются своего рода мерой через свою собственную немощь. В этих силах Илия узнал, что он получил «от Бога», в этих слабостях – что он есть сам по себе. Его могущество – это сила, а его слабость – хранитель силы. В этой силе он явил, что он получил, в этих слабостях он смог сохранить то, что получил, в целости и сохранности. В чудесах Илия был возведен на высоту, в слабостях он должен был быть сохранен в безопасности.

11. Таким же образом я вижу, что Павел, сталкиваясь с опасностями стихий и преступных людей, городов и дикой природы, моря и земли, обуздывает тело постами и бдениями, переживает беды стужи в наготе, тренирует себя бдительно и с пастырской заботой относится к сохранности церквей (2Кор.11:26). Он был поднят на третье небо, и видел Рай, и слышал тайные слова, которые невозможно человеку произнести, и все же ангел сатаны искушает его; он молится, чтобы он мог быть освобожден, но он не услышан. И когда я смотрю на самое начало его обращения, я вижу, что небесная милость открывает небеса к нему, и Иисус показывает Себя ему с высоты. Он потерял зрение тела на какое-то время, но получил свет сердца навеки. Он отправляется в Ананию, он называется избранный сосуд (Деян.9:15), и все же из этого же города, в который он вошел после видения Иисуса, он убегает, как он сам свидетельствует, говоря: В Дамаске областной правитель царя Ареты держал на страже город Дамаск, желая схватить меня; и через окно, в корзине, я был спущен по стене, и так избежал его рук (2Кор.11:32–33). Я бы хотел спросить его: «О Павел, ты видел Иисуса на небесах, и после этого ты все же убегаешь от человека на земле? Ты побывал в Раю, сподобился услышать тайные слова Бога, и до сих пор ты под соблазнами посланника сатаны? Как ты стал так силен, что попал на небеса, и опять же, как ты стал так слаб, что ты бежишь от человека на земле, и до сих пор попадаешь под искушения посланника сатаны, если не потому, что Тот, Кто поднимает тебя высоко, снова ограничивает тебя до малого, чтобы и в чудесах твоих ты проповедовал нам силу Божию, и снова в страхе твоем заставлял нас вспомнить нашу собственную немощь? И чтобы этой немощью, однако, не втянуть нас в отчаяние, потому что, когда ты умолял Бога о спасении от твоей немощи, какое-то время ты был не услышан, для нас также ты сказал, почему ты не был услышан: Моей благодати достаточно для тебя; ибо сила Моя совершается в немощи (2Кор.12, 9).

12. Таким образом, даже сам голос Бога показывает, что блюститель силы – это слабость. Ибо мы тогда приходим к хорошему результату внутри, когда по воле Бога нас искушают во внешнем, иногда плохими наклонностями, иногда несчастиями. Ибо тех, кого мы знаем как людей могучих добродетелей, конечно же, не хотят этих искушений и противоречий от пороков. Следовательно, для нашего ободрения великий проповедник снисходит к тому, чтобы обратить взор на вещи такого рода в отношении его собственных дел, говоря: я вижу иной закон в членах моих воюющих против закона ума моего и делающий меня пленником закона греха, который в членах моих (Рим.7:23), ибо плоть тянет вниз то, что Дух не может поднять, и Дух обращает на высоту то, что плоть не может прижать к земле. Дух поднимает, чтобы мы, возможно, не лежали в низкопоклонстве этому миру, плоть давит, чтобы мы не самопревозносились за счет вещей вышних. Если плоть соблазняет нас, в то время как Дух не поднимает нас, безусловно, в абсолютности своей власти плоть придавит нас к земле. Но, опять же, если бы Дух поднимал нас вверх, в то время как плоть не искушала бы нас, чем выше мы поднимались бы, тем ужаснее росла бы гордость. Но по определенным способам управления так происходит, что в то время как каждый из святых уже действительно поднят на высоту внутренне, он по-прежнему искушаем внешне, и это так уравновешено, что он не впадает ни в отчаяние, ни в самовозвышение; ибо он не дает соблазну превратиться в преступление, потому что внутренне нацелен вверх; и это внутреннее устремление вверх не поднимается в гордости, потому что внешний соблазн унижает, пытаясь тянуть вниз. Таким образом, при высоком внутреннем устремлении, мы получаем то, что мы в наружной немощи видим, что мы есть, и по чудесному управлению получается так, что человек и не превозносится на земле от добродетели, и не отчаивается от земных искушений, потому что в то время как Дух поднимает, а плоть тянет вниз, точнейшим управлением Судьи внутренних дел, душа балансирует выше нижних вещей, и ниже вещей самых высоких. Поэтому он хорошо сказал:

Стих 26, 27. Когда Он назначил указ дождю, и путь для громовой бури, тогда Он увидел это и объявил это; Он подготовил это, да, и нашел это (Иов.28:26–27).

13. «Дождь» обозначает речи тех, которые проповедуют. Потому было сказано Моисеем: Пусть мое учение будет желанно, как дождь (Втор.32:2), чьи слова, когда они сказаны с мягким убеждением, являются «дождем», но, когда они гремят ужасными вещами, что вещают о грядущем Суде – они «громовые бури». И это заслуживает того, чтобы отметить отдельно, что «указ назначается дождю», для того, чтобы «путь мог быть открыт для громовых бурь». Ибо также Указ устанавливается проповедниками для самих себя, чтобы в своей жизни они выполняли то, чему сами учат других. Ибо авторитетность речи теряется, когда голос не поддерживается делами. Ибо сказано псалмопевцем, но нечестивому Бог говорит: Что ты сделал, чтобы объявить уставы Мои и принимать заветы Мои в уста твои, когда ты ненавидишь уставы и отбрасываешь Мои слова от себя (Пс.49:16–17). Ибо слова Бога проповедник отбрасывает от себя, когда то же самое, что он говорит, он хотя бы в мысли презирает сделать. И как другой может подчиняться его высказываниям, в то время как он сам отвергает на практике то, что он проповедует голосом, и показывает, что сам не слышит, что говорит? Об этом законе проповеди написано: Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит людей, он будет называться малейшим в Царстве Небесном; а кто будет делать и учить их, тот будет назван великим в Царстве Небесном (Мф.5:19). «Царством Небесным», мы видим, он называет нынешнюю Церковь, в отношении которой написано: и соберут из Царства Его все соблазны (Мф.13:41). Ибо, чтобы быть собранными из Царства, преступления должны не состояться. И тот, кто нарушает на практике, а учит на словах, в этом Царстве Небесном должен быть малым, а в другом даже меньше, чем малое. Теперь, «Он задает путь громовым бурям», когда для Своих проповедников Он отворяет путь к сердцам людей в страхе Грядущего Суда. Итак, сначала «устав дан», чтобы после этого «путь мог быть открыт», потому что этот голос проникает в сердце его, кто слушает, если практикой поддерживается вещь, что звучит из уст. Теперь, когда «Он назначил указ дождю, и путь для громовой бури», Бог, «тогда увидел, и объявил, и подготовил, и нашел» эту Мудрость. Ибо по стилю речи, принятому в Священном Писании, фраза «Бог видит», означает, что Он заставляет нас увидеть, как, например, Господь говорит праведнику: сейчас Я вижу, что боишься ты Бога (Быт.22:12). И израильтяне предупреждены: Господь, Бог ваш, искушает вас, чтобы знать, любите ли вы Господа, Бога вашего (Втор.13:3), т.е. «Он делает это, чтобы вы знали». И вот, а после того, как Он назначил указ дождю, то есть дал заповедь смотреть на проповедников, то, что Мудрость воплощается, Он сделал для проповедников «видимым и заявленным», чтобы они «подготовили и искали» слушателей. Так как он «подготавливает» Ее для себя, тот, кто, живя правильно, запасается Ее милостью на Судный День. И заметьте, что есть четыре сведения, которые говорят о Ней. Ибо он говорит: тогда Он увидел это и объявил это; Он подготовил это, да, и нашел это. Таким образом, «Он увидел» в том, что Она является Подобием; «Он объявил» в том, что Она есть Слово; «подготовил» в том, что Она является нашим лекарством; и «нашел» в том, что Она была скрыта от взгляда. Но что такое Вечная Мудрость Бога в «Подобии» и «Слове» Отца, когда Ее пытается постичь разум человека? Ибо кто может воспринять либо Слово отдельно от времени, либо Подобие без ограничения. Поэтому существует необходимость, чтобы что-то еще было сказано, что может понять человек относительно Ее Самой; потому он справедливо приобщает:

Стих 28. И сказал человеку: вот, страх Господень есть Истинная Мудрость; и отойти от зла – ​​понимание (Иов.28:28).

14. Как если бы это было сказано простыми словами: «Человек, вернись к себе самому, просей тщательно секреты твоего сердца. Если ты найдешь в себе, что ты боишься Бога, несомненно, ясно, что этой Мудростью ты заполнен». И также, если ты не в состоянии познать, что есть Она в Себе Самой, тем не менее, ты отныне найдешь что Она есть в тебе самом. Ибо Она, что есть Сама по Себе то, чего боятся даже Ангелы, в тебе называется «страх Господень». Потому уверенно можно сказать, что Она есть в тебе, только если ты уверенно боишься Бога». Потому сказано псалмопевцем: Начало мудрости страх Господень (Пс.110:10), потому что Она начинает проникать в сердце, когда Она пронзает его страхом Последнего Суда. Поэтому Слово Божье обращает Себя в нашу немощь, так же, как отец, когда он говорит своему маленькому ребенку для того, чтобы он мог быть понят им, говорит по собственному желанию, например, запинаясь. Ибо потому, что мы не в состоянии проникнуть в природу Мудрости, таковую, какой Она находится в Себе, в милости Бога, мы слышим, какой Она находится в нас, когда сказано: вот, страх Господень есть Истинная Мудрость. Но так как он действительно понимает силу Божественного страха, тот, который держит себя от всех плохих практик, он по праву приобщает: И, отойти от зла – ​​понимание. И то, что вещи, которые приходят после, полны духом пророчества, слова священной истории свидетельствуют сами, в то время как он говорит далее:

29

1. И далее продолжил Иов притчу свою, и сказал: (Иов.29:1).

15. Ибо потому, что притчей называется рассказ, в котором с помощью простой формы наружных слов говорятся тайны, написано, что он продолжает именно «притчу».

Аллегорическое толкование

Ибо, когда он рассказывает о своих собственных обстоятельствах, он говорит также и о вещах, которые касаются Святой Церкви, и через вещи, которым он сам подвергается, он указывает на то, что Она должна пройти. Но иногда он так смешивает слова своей собственной истории, что они звучат как не имеющие ничего общего с аллегорией, а иногда он так произносит слова свои печали, как будто он говорит только голосом скорбящей Церкви. В последней части своей речи, он обозначает последние времена Церкви, когда ее противники, т.е. плотские люди, или еретики и язычники, которых она сейчас держит в мудрости, поднимаются в необузданной гордости, которую она должна перенести, будучи высмеяна ими. Потому в этой речи также будет сказано далее: Но теперь они, что младше меня летами, смеются надо мной, те, чьих отцов я бы побрезговал поставить с псами стад моих (Иов.30:1), и сам принцип изложения требует от последних слов блаженного Иова обозначить последние дни Святой Церкви, когда преследование растет, и она вынуждена выносить откровенные голоса еретиков, когда эти движения их сердец, которые они теперь прикрывают в глубине своих мыслей, они раскрывают явно в своих высказываниях. В настоящее время, как сказано у Иоанна: дракон заключен в бездне (Откр.20:3), потому что злоба дьявола скрыта от взгляда в их хитрых сердцах. Но, как там сказано, дракон должен быть освобожден из бездны, потому что все, кто теперь скрывается из страха, выльют открыто против Церкви из нечестивых сердец весь яд, который есть, на свет. Ибо теперь ядовитые чувства скрываются из виду под льстивым языком, и недоброжелательность умыслов, как это есть, скрывает себя, как в бездне, в притворстве. Теперь Господь, как это выражается голосом псалмопевца: собирает воду из моря, как в кожу (Пс.32:7). Ибо «кожа» означает плотское мышление. Так «воды из моря собираются в кожу», когда горечь лживого ума не вырывается наружу в голосе грешной свободы. Конечно, время придет, когда коварные и плотские будут возвещать против Нее самоуверенным голосом то, что они теперь носят в тайных мыслях. Время придет, когда они нападут на Церковь не только несправедливыми словами, но и жестокими ранениями.

16. Ибо от своих противников Церковь страдает от преследований в двух направлениях, а именно: словами или мечами. Теперь, когда она выносит преследования словами, ее мудрость тренируется, а когда мечами – ее терпение. Уже сейчас гонением словом она ежедневно подвергается в руках еретиков, даже когда еретики сами льстят нам лукавыми языками и с притворным смирением. Но гонению мечами суждено следовать в конце мира, чтобы зерна для хранения в небесных житницах могли быть тем более подлинно очищены от плевел грехов, чем более строго преследуют их бедствия. Тогда все избранные, которые будут захвачены этими скорбями, вспомнят эти времена, когда в настоящее время Церковь обеспечивает мир веры, когда она удерживает склоненными гордые шеи еретиков, и не по своему могуществу, а своей мудростью. Они призовут в памяти нас, проходящих спокойные времена веры, и даже времена переживающих войны народов, которые несмотря на это, все же не доведены до крайности. Таким образом, благословенный Иов отображает тип Святой Церкви, которая потом сталкивается с этими бедствиями, и еще помнит себя в спокойствии, и как я уже говорил, одновременно описывает сведения о себе в прошлом, и говорит сведения о том, что суждено другим в будущем, присоединяя:

Стих 2. Кто даст мне, чтобы я был, как в прежние месяцы? (Иов.29:2).

17. Ибо есть много периодов во времени, когда Святая Церковь сгибается под тяжестью печали. Но она еще будет осаждена такими великими скорбями и такими большими стенаниями, что будет тосковать по этим временам, которые мы проходим сейчас, думая, что это великие скорби. Так пусть она говорит, пусть она говорит голосом блаженного Иова: Кто даст мне, чтобы я был, как в прежние месяцы? Ибо потому, что определенное количество дней именуется «месяцы», что еще означается под названием месяцы, если не собранные души? Дни, в то время как они собираются в месяцы, уходят прочь, также и Святая Церковь, в то время как она собирает души, что ярко сияют светом истины, скрывает их во внутренних глубинах. Иногда также месяц означает совершенство, как тогда, когда пророк говорит: Он должен быть месяц от месяца (Ис.66:23), т.е. совершенство в покое для тех, кто сейчас совершенен в практике. Итак, пусть она вспомнит ее прежнее совершенство, пусть она вспоминает тех, которые проповедью ее собирались вместе, и души, что были Ее заслугой, и, находясь под тяжестью невзгод, пусть Она говорит: Кто даст мне, чтобы я был, как в прежние месяцы? Об этих же месяцах, какими они были, он приобщает, рассказывая снова, и говоря:

Стих 3. Как и в те дни, когда Бог хранил меня, когда светильник Его светил над головою моею, и я при свете Его ходил среди тьмы (Иов.29:2–3).

18. Ибо тогда, когда преследования настигают ее, она видит многих отпадающими от нее, которых в настоящее время, как мать, она опекает, как своих малышей в лоне мира, и поддерживает спеленатыми в тихих колыбелях веры, и потом смешивает их с сильными, и они воспитываются самим спокойствием веры. Но после многим таким суждено пасть, и чтобы ни привело к падению слабых, ум сильных оплакивает то, что это произошло. Ибо любое повреждение слабых откликается состраданием в сердцах сильных, потому говорил Павел: кто слаб, за кого бы я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого я не воспламенялся? (2Кор.11:29). Ибо человек совершенен настолько, насколько он чувствует на себе печали других. Потому Святая Церковь, видя в те времена падение слабых, по праву скажет: как в те дни, когда Бог хранил меня, потому что сама она тогда падает в тех, кого в настоящее время видит внутри себя находящимися в безопасности. И это хорошо сказано: когда светильник Его светил над головою моею, и я при свете Его ходил среди тьмы. Ибо то, что под словом «светильник» представлен свет Священного Писания, сам пастырь церкви говорит: и имеем мы также вернейшее слово пророчества: и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте, до того дня, как рассвет и утренняя звезда не взойдут в ваших сердцах (2Пет.1:19). И псалмопевец говорит: слово Твое есть светильник к моим ногам, и свет на моем пути (Пс.118:105). Теперь, потому что наша верхняя часть – это ум, разум справедливо обозначен словом «голова». Потому говорит псалмопевец: Ты помазал голову мою елеем (Пс.22:5). Как будто он сказал простыми словами: «Ты наполнил мою душу благодатью». И вот теперь «светильник светит над головой» Церкви, потому что священные Оракулы просветили тьму наших умов так, что в этом темном месте нынешней жизни, в то время как мы получаем свет слова Божия, мы можем видеть, какие вещи должны быть сделаны. Теперь она «при свете Его в темноте», потому что Святая Вселенская Церковь, хотя и не может проникнуть в тайны чужого ума потому, что, как это есть, в ночи нельзя рассмотреть лицо другого, все же устанавливает шаги хорошей практики, руководствуясь светом Небесного Откровения. И далее продолжается:

Стих 4. Как я был в дни юности моей, когда Бог был тайно в шатре моем (Иов.29:4).

19. Как для отдельного человека, так и для Святой Церкви описан возраст. Ибо она была маленькой, когда, только родившись, она не могла проповедовать Слово Жизни. Потому сказано о ней: Моя сестра мала, и нет у нее сосцов (Песн.8:8), потому что Святая Церковь, прежде чем она усилилась, не могла дать пищу проповеди своим слабым слушателям. Но Церковь называется «взрослой», когда, будучи отдана Слову Божиему, наполненная Святым Духом, она уже может воспитывать проповедью, как детей тех, над увещеванием которых она трудится, кого путем преобразования она растит. Об этом возрасте сказано Господу: Молодые девицы любили Тебя (Песн.1:2). Ибо все церкви, которые составляют одну Церковь, называют молодыми девицами, не по возрасту греха, но молодые от благодати, и не бесплодные из-за старости, но в том возрасте души, что установлен для духовного плодородия. Потому, когда в последние дни, в которые, как бы ослабленная старостью, она не имеет сил, чтобы породить детей проповедью, она вспоминает о былой плодовитости, говоря: как я был в дни юности моей. Хотя, несмотря на это, все настоящее время и до фактического окончания времен, она действительно несет могучую силу проповеди. Ибо язычников она обратила в полной мере, и всех людей из народа Израиля, что должны быть обращены, она приводит в лоно веры. Так как написано: Пока не войдет вся полнота язычников, и так весь Израиль спасется (Рим.11:25–26). Но будут дни, в которые она должна появиться на некоторое время угнетенная вниз ее противниками, и тогда она вспоминает эти дни, говоря: Как я был в дни юности моей, когда Бог был тайно в шатре моем.

20. Ибо, что в этом месте называется «шатер», если не жилище ума? Потому что все, что мы делаем, обдумывая, мы поселяем в совет нашего сердца. Но тот, кто молча думает о заповедях Божиих, у того «Бог тайно в шатре его». Ибо он увидел жилище своего сердца, находящимся перед глазами Бога, который сказал: и помышление сердца моего всегда в очах Твоих (Пс.18:15). Ибо внешние дела открыты для глаз людей, но несравненно более широко и больше внутри все мельчайшие мысли открыты для глаз Бога. Ибо, как сказано: все обнажено и открыто пред очами Его. И часто во внешнем деле мы боимся появляться неупорядоченными перед глазами людей, а во внутренней мысли не боимся Того, Кого, в то время как Он все видит, мы сами не видим. Ибо мы гораздо более заметны для Бога во внутреннем, чем для людей даже во внешнем. И, следовательно, все Святые изучали себя тщательнейшим образом и во внутреннем, и во внешнем со всех сторон, и боялись поступить предосудительно внешне, и нечестиво внутренне перед невидимым зрителем. Потому те существа, которых видели пророки, описаны как «исполненные очей вокруг и внутри» (Иез.1:18, Иез.10:12; Откр.4:6 и Откр.4:8). Ибо, тот, кто проявляет себя во внешних обстоятельствах достойно, но не учитывает внутреннее, имеет глаза «вокруг», но не «внутри». Но все святые, потому что они всегда изучают свои внешние дела «вокруг», чтобы они могли предоставить собой хорошие примеры своим братьям, и настороженно отмечают свои внутренние пути, потому что они стремятся быть безупречными и для глаз Внутреннего Судьи, описаны как имеющие глаза как «вокруг», так и «внутри». И чтобы они могли угодить Богу, они стараются сделать совершенным именно свой внутренний мир, как сказано псалмопевцем о Святой Церкви: вся слава ее, дочери царя, есть внутри (Пс.44:14), но потому, что она держит ее внешние вещи также безупречными, добавил он справедливо в отношении ее: Одетая в одежды кованого золота с орнаментом. Ибо она должна быть одновременно красива и внутри, и для других: для совершенства себя – быть славной внутри, а для научения других – славна по внешним примерам поступков. Таким образом, пусть благословенный Иов скажет о себе, да, и пусть скажет от лица Церкви Вселенской: когда Бог был тайно в шатре моем. Ибо для того, чтобы он мог сделать очевидным то, насколько он продвинулся внутренне, он говорит, что «Бог был тайно в шатре его». И чтобы он мог также показать дела праведности, в какой степени он внешне сохранил их, добавляет он:

Стих 5. Когда еще Вседержитель был со мной; и когда мои слуги были вокруг меня (Иов.29:5).

21. Теперь все, кто стоят в радости Божественных заповедей являются Божьими «обителями». Потому, как мы уже говорили выше, говорит Истина от Себя человеку, который сохраняет заповеди Его: Я и Отец Мой придут в обитель его (Ин.14:23). Напротив, нечестивые, в то время как они не направлены на вещи внутри, они выталкивают себя во внешнее, уходя от мыслей в своих сердцах. Потому сказал им пророк: вернитесь к сердцу внутри, о вы, отступники (Ис.46:8). И опять: Горе вам, что трудятся тщетно (Мих.2:1), так как в своих действиях они боятся людей, которых они видят телесным взглядом, а Бога, Которого они не видят, они считают, не присутствующим, чтобы видеть их. В укор которым также была вознесена хвала праведному человеку, когда он пренебрег королем Египта, и повиновался заповедям Бога, ибо он сделал это: как бы видя Невидимого (Евр.11:27). Ибо нечестивого земного правителя он как бы не видел, потому что изгнал его из глаз сердца. Но царя Невидимого он видел, потому что из своего страха он не уклонился от глаз души. Так Святая Церковь погружается в большое несчастие, когда она видит многих по злой мысли отошедших от Бога, и, безусловно, она видит жилище их ума, когда Бог выходит, оставшимся пустым, и справедливо сокрушается, говоря: когда Бог был тайно в шатре моем. По словам этим, уже сейчас притворщики от религии также должны быть оплаканы, потому что есть те, даже сейчас, кто нацелен не на то, чтобы быть, а на то, чтобы казаться христианами. У них, без сомнения, есть Бог только на публике, а не «в тайне». Но Святая Церковь желает, чтобы Бог прибывал с ней «в тайне», потому что Он милует тех, кто действительно верны, и о которых Он знает, что они держатся в жизни веры, полные любви. Об этом, также ссылаясь и на внешнюю правоту ее действий, говорит он: Когда еще Вседержитель был со мной; и когда мои слуги были вокруг меня. Безусловно, слугами ее те называются, которые объявляют небесные заповеди. Потому говорит Господь через пророка: вот, я и мои слуги, которых Господь дал мне (Ис.8:18). И снова в Евангелии: слуги (Греческий текст вряд ли подтверждает это), Есть ли у вас какая пища? (Ин.21:5). И вот теперь «слуги были вокруг нее», потому что во всех народах нашлись те, которые соблюдают заповеди неба, и подчиняются правилам духовной дисциплины. И этих слуг, что очень верно, будет не хватать, чтобы услужить ей, когда нерадивые слуги, которые найдутся, презрят ее духовные наставления.

И далее продолжается:

Стих 6. Когда я вымыл ноги маслом (Иов. 29:6).

22. В то время как мы уже неоднократно говорили, что Христос и Церковь это одна персона, Он – Глава этого Тела, и она – Тело Этого Главы, все же эти слова следует понимать, как сказанные голосом Главы в одном смысле, а как сказанные голосом тела – в другом. Кого же мы принимаем за «ноги» Господа, если не святых проповедников? Тех, о которых Он говорит: и буду ходить в них (Лев.26:12). Таким образом, «ноги вымыты с маслом», потому что святые проповедники заполнены в полном объеме пищей добрых дел. Ибо, как мы уже говорили выше, крайне редко проповедь сама осуществляется без чего-то, пусть и незначительного, но сделанного неправильно. Ибо любой человек, кто проповедует, либо обращается в какое-то незначительное негодование, если он презираем, или в какое-нибудь небольшое самовосхваление, если он почитаем теми, кто слушает его. Потому, даже Апостолы должны были мыть свои ноги, чтобы от любого небольшого прегрешения во время проповеди они могли бы очиститься, как от своего рода пыли, собранной в путешествии. И благословенный Иаков говорит: братия мои, не многие делаются учителями. И немного после: ибо все мы много согрешаем (Иак.3:1–2). Таким образом, «ноги моют с маслом» потому, что пыль, собранная в славе проповеди, очищается добрыми делами. Или иначе «ноги моют с маслом», когда впоследствии приносится святым проповедникам помощь теми, которые слышали их, и когда труд проповеди вознаграждается богатством хорошей практики, проявляемой учениками. Это не значит, что они проповедуют ради того, чтобы получить помощь, но им помогают ученики, чтобы они могли проповедовать; это не так, что действие проповедника должно быть нацелено на получение помощи, но служение помощи учеников должно быть подчинено полезности проповеди. Потому, хорошие проповедники проповедуют не ради средств к существованию, что проповедь дает, но ради проповеди принимают средства к существованию. И, так часто, как то, что желаемо, даруется тем, кто проповедуют теми, которые слышат их, они не принимаются, как подарок за хорошие вещи, но в награду тем, которые даруют. Потому говорил Павел: не потому, что я хочу подарок, но ищу плода (Флп.4:17). Ибо «подарок» – это фактическая вещь, которая подарена; но его плоды, если с добрым расположением вещь быть дарована, это будущее воздаяние. Так мы получаем в подарок вещь, а ее плоды – в сердце. И потому, что апостола кормили его ученики в благодеянии, он подчеркивает, что он «не ищет подарок», но ищет «плод». Поэтому он тотчас добавил, говоря: но у меня есть все в изобилии. Поэтому «ноги моют с маслом», когда святые проповедники, как мы уже говорили, измученные самим фактом тяжелого труда проповеди, почуют в добрых делах своих учеников. Ибо усталую «ногу» тот «помоет с маслом», кто слышит их, потому что недра святых обновляются братом (Флм.1:7). Также «маслом ноги помыты», которые были в оковах, и кто говорит: да даст Господь милость дому Онисифора, ибо он часто покоит меня, и не стыдился уз моих (2Тим.1:16). Итак, если мы рассматриваем слова, как сказанные голосом Главы мы сделаем правильно, как уже было сказано, если поймем слово «ноги» как обозначающее проповедников.

23. Но если мы хотим интерпретировать эти слова только как сказанные телом, то ноги Церкви – это слуги, выполняющие самые приземленные дела, которые, хотя они обеспечивают во внешнем необходимые вещи, по самому низкому служению придерживаются земли, как ноги. Но те, которые в голове, которые обучают их, должны с бдительным уходом заниматься вопросами их сердца, и по голосу частого наставления, направлять их так, чтобы вливать в них богатства, которые они самостоятельно не могут получить. Ибо как в одном теле члены заинтересованы друг в друге взаимно, и наши внешние части стоят крепко при помощи внутренних, так как это необходимо, чтобы их питали внутренние части. Когда затем человеку, занятому низким по иерархии служением, святые врачи проповедуют нашего Воплощенного Господа, они «моют ноги с маслом» высказывания, тому, чьи ноги больше страдают от жесткости земного пути; ибо это очень трудно пройти путешествие в земных делах этой жизни, и не получить раны от этого путешествия. И поэтому, когда главы призывают обратно сердце в их слушателей, поглощенное внешними проблемами, и доносят до них, что о злых вещах, которые они совершили среди своих дел, они могут плакать, «они моют ноги с маслом», потому что раны этих людей они лечат, смазывая покаянием. Поэтому пусть Святая Церковь, находясь в несказанных страданиях, помнит, как во время ее мира она очищала словами увещевания даже самых дальних своих членов, и пусть она говорит, «когда я мыл ноги маслом».

Аллегорическое толкование

Но сохраняя историческую истинность, давайте теперь вернемся к словам Святой Церкви, которые говорит благословенный Иов, то есть, которые говорит Она устами своего члена. Словам о том, как велики те вещи, которые она понесет в последнее время, помня ее прошлые состояния, когда одним богатством слова жизнь многих очищалась. Кто далее более полно, следуя тщательности ее проповедников, добавляет:

И скала источала для меня ручьи елея (Иов.29:6).

24. Что под словом «скала» Христос обозначается, великий проповедник свидетельствует, говоря, что скала есть Христос (1Кор.10:4). Итак, «скала, что источает ручьи елея» для Святой Церкви – это Он, потому что Господь, говоря в Ней, проповедует внутреннее помазание. От этой «Скалы, что источала ручьи елея» – и Евангелие от Матфея, Евангелие от Марка, Евангелие от Луки, и Евангелие от Иоанна. Во многих регионах мира сего для всех проповедей «скала источала многие ручьи елея» устами апостолов. И множество раз до сих пор «ручьи елея выливаются из этой скалы», так часто, как в сознании слушателей, по помазанию Духом Святым, становятся понятными вещи, которые говорятся о Христе в старых Книгах. И они называются «ручьями елея», потому что они вытекают и помазывают; и тот, кто помазан, он же и насыщен внутри. Несомненно, об этой насыщенности псалмопевец говорит: да душа моя насыщается, как туком и елеем (Пс.62:6). Вполне возможно, что под словом елей обозначается фактическое помазание Святого Духа, о чем сказал пророк: И ярмо развалится от елея (Ис.10:27). Ибо «ярмо разваливается от елея» потому, что, пока мы помазаны благодатью Святого Духа, мы освобождаемся от рабства нашего плена; и в то время как гордая власть злого духа скинута, то ярмо разваливается на куски, которым шея нашей свободы тянулась вниз. Об этом елее опять написано: Виноградник был сделан моим Возлюбленным на выступе горы, дитя елея (Ис.5:1). «Дитя елея» – это верные люди, которые рождаются в вере Богу внутренним помазанием Святого Духа. Итак, в то время, когда Святая Церковь угнетена вниз бесчисленными скорбями, пусть призывает воспоминания о дарах Духа и чудесных проповедях, и пусть она оплакивает собственное молчание, говоря: скала источала для меня ручьи елея. И к этим словам он справедливо присоединяет:

Стих 7–10. Когда я вышел к воротам города, подготовили ли они на улице мне седалище? Юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли. Князья перестали говорить, и положили палец на уста свои. Правители молчали, и язык их прилипал к горлу (Иов.29:7–10).

25. Это был обычай древних, что старейшины должны сидеть вместе в воротах, и оценивать тех, кто вступает в город так, чтобы люди города могли находиться в мире, благодаря тому, что тем, кто не соответствовал оценке старейшин, было запрещено войти в город. Теперь мы, почитая священную историю, пребываем в уверенности, что все это действительно было в отношении благословенного Иова, и приходим к изучению тайн аллегории. Что обозначается «воротами города», если не каждое хорошее действие, с помощью которого душа входит в Царство Небесное? Потому говорит пророк: Ты, Который возносишь меня от врат смерти, чтобы я, возможно, возвещал все Твои похвалы во вратах дочери Сиона (Пс.9:14–15). Ибо, «врата смерти» являются плохими действиями, которые тянут к разрушению, а потому, что «Сион» означает «видеть», и «Врата Сиона», мы трактуем как хорошие поступки, которыми мы входим в страну выше, чтобы мы смогли видеть славу нашего Царя. Что может обозначать седалище, если не главенство власти? Теперь «улица» в греческом языке означает «широта». И вот теперь Святая Церковь идет вперед к воротам города, и чтобы получить вход в небесную страну, она ставит себя в святых действиях. Для кого «подготовлено седалище на улице», потому что в широте высокого авторитета она отображает свободу ее главенства. Ибо она, что провозглашает всеприлюдно правильные вещи, которые она постигла, она «сидит на улице на специальном седалище», потому что она не боится никого в ее проповеди, и никто не заставит ее похоронить себя в молчании. Разве это не она, кто поставлен учить всеприлюдно, и кому в одно и то же время дана и правда постижения и власть учения? Но после того, как он «вышел к воротам и сидел на улице», о том, что было сделано легкомысленными, а что степенными, он говорит отдельно, добавляя:

Стих 8. Юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли (Иов.29:8).

26. Мы внимаем истории в том, что он сказал, а рассматривая аллегорию, мы видим то, что он предсказал для тех, кого называет «юношами», то есть для людей, которые не обременены никакими советами. Кроме того, мы должны знать, что Священное Писание понимает под словом «старейшины» не тех, которые стары только по количеству лет, но по зрелости характера. Потому было сказано мудрецом: Ибо почтенная старость идет не от длительного времени, и не рассчитывается по количеству лет; но мудрость человека – это седые волосы, и безупречная жизнь – старость (Прем.4:8–9). Потому Господь также справедливо говорит Моисею: Собери Мне семьдесят мужей из старейшин Израилевых, которых ты знаешь, что они старейшины народа (Чис.11:16). Что же требовалось, если не старость сердца, когда велено было выбрать лиц, о которых известно, что они старейшины? Ибо, если бы это была старость тела, то, что искалось в них, было бы легко известно потому, что легко видимо. Но потому, как Он сказал: «о которых ты знаешь, что они старейшины народа», несомненно, ясно, что старость разума, а не тела, должна быть выбрана. Таким образом, в настоящее время «юноши» видят Святую Церковь, и прячутся, а старики «встают и стоят», потому что ее деяний и истины незрелые боятся, а зрелые восхваляют. Те, которые легкомысленны, бегут, а зрелые – отдают дань ей и поднимаются к существу жизни. И ее дисциплину идеальные любят, а несовершенные ею обличаются. Итак, «юноши видят ее и прячутся», потому что они боятся, что будут обнаружены в их скрытых направлениях поведения. Но «старейшины встают и стоят», потому что все идеальные, являют смирением, сколько они получили в хорошей практике. Но так как он описывает все это от собственного имени также, пусть хорошо скажет и о том, как он боится чужих людей.

Стих 9, 10. Князья перестали говорить, и положили палец на уста свои. Правители молчали, и язык их прилипал к горлу (Иов.29:9–10).

27. Кого еще в этом месте можно понимать под правителями или князьями, если не создателей еретического зла? В отношении которых сказано псалмопевцем: Раздоры излились на князей, и они увели их в сторону в непроходимые места, где нет путей (Пс.106:40). Эти люди, которые не боятся интерпретировать устроение Божие в неправильном смысле, несомненно, привлекают общие стада, подлежащие им, не на тот путь, которым является «Христос», а в «в непроходимые места». И над ними «раздоры изливаются», потому что своими заявлениями они противоречат друг другу взаимно. Ибо Арий, видел три Лица в Божественной Природе и верил в трех Богов. Вопреки кому Савелий, принимая одного Бога, считает, что существует одна Персона. Между ними, Святая Церковь, неизменно удерживая правый путь, проповедует и провозглашает одного Бога, утверждая Три Лица против Савелия, и утверждая Три Лица, провозглашает одного Бога против Ария. Опять же, потому что в священном Откровении Мани нашел похвалу невинности, он осудил брак. Но, с другой стороны Иовиниан, потому что он знал, что браки позволены, презирал славу чистоты девства. Отсюда происходит, что еретики всегда идут наперекор один другому в неправильных мнениях, и их взаимная злоба согласуется внутри с их грехом, и противоречит в их ошибочных мнениях друг другу. Но, с другой стороны, Святая Церковь, между этими спорами движется по узкому пути мирно, и знает, как славить высшее благо, и чтить благо малое, так что она не приравнивает ни высшего к низшему, и снова не презирает малое, прославляя высокое. И вот теперь правители еретических народов, учитывая также авторитет Святой Церкви, перестают говорить, и как бы «кладут палец на уста свои», в ложных призывах они сдерживаются не рассуждением голоса, но рукой власти. «Правители молчат», потому что те лица, что старались привлечь за собой людей в неправоту, теперь не осмеливаются произнести то, что неправильно, находясь под воздействием одновременно и весомости власти и эффективности разума. Чей язык «прилип к их горлу», потому что, хотя они не осмеливаются говорить то, что плохо, с безудержностью высказываний, но они внутренне скрывают в себе все вещи, что они выдвигают и которые не соответствует действительности и противоречат истинной вере. Поэтому в те времена, когда Церковь, будет захвачена грядущими скорбями, она вспоминает и сетует, говоря: Князья перестали говорить, и положили палец на уста свои. Правители молчали, и язык их прилипал к горлу. Как будто она сказала простыми словами: «Когда была возможность, дарованная мне, проповедовать всеприлюдно, каждый, кто не был в подчинении истине, боялся меня». А в то время, когда Святая Церковь отягощена невзгодами, дар речи дается всем плохим проповедникам отдельно. Это же и Иеремия созерцал заранее, говоря: даже морские чудовища обнажают сосцы и дают сосать их детенышам (Плач.4:3). Кого еще он называет «чудовищами», если не еретиков, кто сохраняет внешне лицо человеческого существа, но сердца страшных существ из-за нечестия? И вот тогда они «обнажают сосцы», когда они свободно проповедуют свою ошибку. Потом они «дают сосать их детенышам» потому, что следующим за ними душам молодых, в то время как они учат их лжи, они питают их, укрепляя в нечестии.

Далее следует:

Стих 11. Ухо, услышавшее меня, благословило меня; и глаз видящий дал свидетельство для меня (Иов.29:11).

Историческая интерпретация

28. В то время как блаженный Иов свидетельствует сам, что был «благословлен теми, кто слышал его», и у него «есть свидетельство, данное ему теми, которые видели его», в своей речи показывает нам, кто он есть, как в своих речах, так и в своих поступках. Ибо никогда не может быть совершенным в практике тот, который развращен в языке, или восхвален за речи тот, который не славен в практике тем, что он произносит в речах. Поэтому тем, что блаженный Иов, на упреки своих друзей, может заявить, что он имел и то, и другое, и он сам показывает, что был благословлен как теми, кто слышал его, так и теми, кто видел его. Но если мы рассмотрим это с точки зрения голоса Святой Церкви, то тот человек «благословляет ее словами», который завершает на практике то, что он услышал.

Аллегорическое толкование

Тот человек «свидетельствует ей», кто своей жизнью отвечает ей, живя хорошо. Ибо в истинном смысле видит Святую Церковь тот, чья жизнь свидетельствует, что он видит ее. Ибо праведность хорошо видна в ней, чтобы все, кто увидел ее, могли исправить свои слабости. И пока тот не видит хорошо Святую Церковь, который в ее лоне не исправляется от злых привычек. Но почему «свидетельство дается ему», он показывает, приобщая следующее:

Стих 12, 13. Потому что я спасал страдальца вопиющего и сироту, у которого не было никого, чтобы помочь ему. Благословения погибающего пришли ко мне: я утешал сердце вдовы (Иов.29:12–13).

Историческая интерпретация

29. Эти поступки доказывают великое милосердие: и «спасение страдающего», и помощь «сироте», и спасение «погибающего», и утешение «сердцу вдовы». Ибо выше нам было сказано, что он достиг в отношении своих слов. Ибо он говорит: Ухо, услышавшее меня, благословило меня; но теперь он соотносит то, что он сказал, с милосердием, которое он проявлял, говоря: Потому что я спасал страдальца вопиющего и сироту, у которого не было никого, чтобы помочь ему. Вот, его слова согласовываются с его делами.

Аллегорическое толкование

Эти вещи, показанные благословенным Иовом, показаны таким образом, что, несмотря на то что относятся к нему непосредственно, также им суждено быть справедливыми и по отношению к Святой Церкви. О той, кто в настоящее время непрестанно принимает на себя и то, и другое, то есть, в отношении своих детей, она должна сразу и вскармливать их правильными речами, и защитить покрывая, так что она должна сразу и словами насытить их хорошо, и своим патронажем защищать их от зла. Потому хорошо написано: Пусть произрастит земля зелень, траву, сеющую семя, и плодовитое дерева приносит плоды по роду своему (Быт.1:11). Что и в самом деле действительно происходит таким образом, ибо «земля» Церкви и угощает нас словом, и держит нас безопасно в тени ее защиты, одновременно насыщая нас словом и помогая защитой так, что она дает не только зелень освежения, но также, с плодами дел, защиту.

Историческая интерпретация

30. Я вижу, что это также заслуживает того, чтобы быть хорошо обдумано теми, кто возглавляет других и управляет другими, то, что сказано выше: «юноши видели меня и прятались», и теперь он утверждает, «я утешал сердце вдовы». Какая великая дисциплина правил это была, что в его присутствии «юноши» должны были «прятаться»! И какая великая мягкость сострадания в том, что он «утешил сердце вдовы». Ибо бывают люди настолько строгие, что они теряют даже всю мягкость привязанности и сострадания, и есть некоторые настолько мягки, что они расстаются со строгостью правил. Потому все, имеющие власть, должны со всем усердием стоять на том, чтобы ни в строгости дисциплины они не отказывались от любящей доброты мягкого расположения, ни в мягкости не отказывались от тяжести дисциплины, так чтобы они не становились жесткими без милости, когда они покоряют упрямых, и не оставляли сильную руку дисциплины, когда они приветствуют сердца слабых. Таким образом, пусть дисциплина контролирует мягкость, а мягкость украшается дисциплиной, и пусть они поддерживают друг друга так, чтобы ни сила не становилась жестокой, ни мягкость не становилась слабой.

Аллегорическое толкование

31. Теперь эти дела милосердия, которые мы назвали выше, Святая Церковь сразу проявляет телесно, и не перестает проявлять духовно. Потому что она «спасает страдальца, что вопиет», когда грешнику, что умоляет о прощении, она прощает грехи, в которых он был виновен. Так что об этих же бедных страдальцах сказано: блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное (Мф.5:3). И вопль этих страдальцев, это крик тех, которые говорят голосом псалмопевца: пусть твое милосердие помешает нам; потому что мы сделались очень нечестивыми (Пс.78:9). Теперь она спасает сирот, у которых уже нет никого, чтобы помочь им, потому что всем, кто в настоящее время убегает от преследующих желаний этого мира, и для которых их старый отец дьявол становится мертв, в лоне Святой Церкви находят помощь и утешение. Это может быть также, что под названием «сирота», любой из верующих может быть понят, даже со ссылкой на смерть хорошего Отца, созерцания Которого он лишен на некоторое время, хотя и не лишен утешения. И «благословение» того, кто был на грани гибели, приходит на нее, когда она спасает грешника, и когда святыми наставлениями она освобождает его из ямы греха. Потому написано: Он, что обратил грешника от ложного пути его, спасет душу от смерти и покроет множество грехов (Иак.5:20). Ибо, если это достойно вознаграждения – спасти от смерти плоть, что рано или поздно все равно умрет, насколько высока заслуга того, кто спас душу от смерти, чтобы жить вечно в Небесной Стране? Теперь «сердце вдовы» Она утешает потому, что каждая верная душа, что стремится к воздаянию Господу, как это было, взывает к памяти благословения ее мужа. С Которым душа духовно едина, но поскольку Он мертв, она называется «вдова», но утешена заверением Святой Церкви о Его Воскресении. Великое утешение поэтому сердце вдовы получает, когда верующие души учатся словам Церкви о Пришествии Его, С Которым она духовно их объединяет. И далее продолжается:

Стих 14. В правду я облачен, и одели меня, как в одеяние (Иов.29:14).

Историческое / Моральное толкование

32. Конечно, когда мы одеты в одежду, мы окружены со всех сторон, и поэтому он «облекся правдою, как одеждою», тот, который защищает себя со всех сторон хорошей практикой, и не оставляет никакой части своего поведения обнаженным для греха; ибо когда он хорош в одних делах и несправедлив в других, это как если бы он закрыл одну сторону одеждой, а другую оставил голой; и отныне эти добрые дела осквернены злодеяниями, что появляются. И потому сказал Соломон: он, виновный в одном, утрачивает много хорошего (Еккл.9:18). Потому Иаков говорит: а кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот должен быть виновным во всем (Иак.2:10), который дальше старательно пояснил, когда он добавил: ибо Он сказал: не прелюбодействуй, и сказал: не убей. Теперь, если ты не прелюбодействуешь, но если ты убьешь, то ты также преступник закона (Иак.2:11).

33. Итак, глаза сердца нашего должны быть везде и наблюдение должно быть исполнено нами со всех сторон. Потому справедливо сказал Соломон: храни сердце твое все в наблюдении, потому что из него источники жизни (Притч.4:23). Ибо собираясь сказать, «в наблюдении», он сказал сначала «все», без сомнения, чтобы каждый изучал себя старательно и на этой стороне, и на другой стороне, и до тех пор, пока он в этой жизни, чтобы он знал, что он находится в сражении против духовных врагов, чтобы вознаграждение, которое он может получить за одни действия, он не терял другими поступками, чтобы не получалось, что пока на одной стороне он держит дверь защищенной против врага, на другой стороне он открывает ему вход. Ибо, если против нападения врагов город охватывает большой вал, окруженный крепкими стенами, со всех сторон защищенный все время часовыми, если одно отверстие останется на ней незащищенное из-за небрежности, с этой стороны, конечно, враг и войдет внутрь укрепления, которое, казалось, непреступным. Давайте послушаем о том фарисее, который пошел в храм, чтобы помолиться, и посмотрим, какими укреплениями был опоясан город его души. Пощусь два раза в неделю, говорит он, даю десятую часть из всего, что приобретаю (Лк.18:12), и что он начал со слов: «я благодарю Тебя», он верно использовал тщательную оборону. Но давайте посмотрим, где он оставил отверстие незащищенным для проникновения противника: Потому что я не как этот мытарь. Посмотрите, как он открыл город своего сердца заговору врагов через самовозвышение, тот город, который он безуспешно держал на замке благодаря посту и милостыне. Напрасно все остальное он защищал, когда одно место, с помощью которого есть вход открыто для врага и не защищено им. Он справедливо воздал благодарение, но ошибочно возвысил себя выше мытаря. Город его сердца он предал самовозвышением, тот, который живя скромно и давая милостыню, он охранял. Алчность была покорена воздержанием, чревоугодие живота было усмирено, корысть преодолена. Мы можем только предположить, какое великое усердие было приложено, чтобы сделать это! Но, увы! Весь этот ряд тяжелых усилий поразила одна плохая точка, и он упал на землю! Вот какие великие добродетели погибли от меча одного греха! Потому это необходимо с большим усердием и всегда делая хорошие вещи, держать себя смиренным в мысли сердца от самих очень хороших вещей, ибо, если они возвышают ум, они не хороши, и относятся не к Творцу, но к гордости.

34. Далее, в частности, мы не действуем неправильно, если сошлемся на книгу, хотя и не каноническую, но все же выведенную для созидания Церкви, и приведем такое свидетельство. Вот, Елеазар в бою поразил слона, но упав под самого зверя, чтобы его убить, погиб сам (1Мак.6:43–46). Кого же тогда этот пример представляет, пример того человека, которого его собственная победа сразила, если не тех людей, которые преодолели вредные привычки, но, из-за самовозвышения, были сбиты теми самыми вещами, которые они в себе победили? Ибо тот, как бы погибает под сраженным врагом, который поднимается вверх из-за греха, что он подчиняет. Соответственно ни одна вещь не может считаться хорошей, если не остерегаться плохого возвышения от нее, которое может застигнуть врасплох. Все, что делается, погибает, если оно не будет внимательно охраняться в смирении. Отсюда тоже хорошо сказано о самом первом родителе: И Господь поставил человека в Раю, возделывать и хранить его (Быт.2:15), он «возделывает», тот, кто в законе делает то хорошее, что предписано. Но то, что он сотворил, он не хранит, в которого пробирается то, что запрещено. Поэтому пусть благословенный Иов, потому что он покрыл себя со всех сторон хорошей практикой, скажет: В правду я облачен, и одели меня, как в одеяние. И там же немедленно добавит:

И мой суд – венец (Иов.29:14).

35. Суд праведных справедливо сравнивается с «венцом», потому что в славной большой практике, они идут к венцу награды. Этот же суд они несут на себе изо дня в день во внутреннем, чем они обязаны Богу, и чем их ближним, и они смотрят тщательно с проницательностью, и они разжигают себя пылом ​​делать то, что хорошо, и обличают себя тяжестью вещей, совершенных во зле. Потому хорошо сказал Соломон также: Помышления праведных справедливы (Притч.12:5). Поскольку они возвращаются в свои сердца от всего шума мира, и тогда они ставят себя на суд разума, и ставят перед глазами себя и своих ближних, а перед ними выводят Заповедь Завета, в которой сказано: поэтому все вещи как вы хотите, чтобы с вами поступали люди, поступайте и вы так с ними (Мф.7:12). Они ставят внутри перед собой своего ближнего, и тщательно отмечают, если бы они были поставлены в такие же условия, что в отношении самих себя они бы справедливо пожелали сделать или не сделать, и со строгой справедливостью и судом, они пытаются оценить себя по Божественному Закону, в суде сердца. Поэтому он хорошо сказал, И мой суд – венец, потому что их сердце само, как это было, своего рода весы судебной власти. И поскольку для вещей, которые делаются, они не ищут возмещения ниже, их суды по праву сравниваются с венцом. Ибо венец устанавливается на верхней части тела; и суд праведников – это венец, потому что они при этом не хотят найти свою награду в вещах ниже на этой земле, но наверху.

И далее следует:

Стих 15, 16. Я был глаз для слепого, и нога я был хромому. Я был отцом для нищих, и тяжбу, которой я не знал, я разбирал внимательно (Иов.29:15–16).

Историческая интерпретация

36. В этом месте в уме читателя может возникнуть вопрос, почему благословенный Иов описывает свою собственную добродетель настолько подробно. Ибо это признак святых – скрывать то хорошее, что они, возможно, сделали, ибо иначе они рискуют навлечь на себя гибель самовозвышения. Потому Истина говорит Сама: берегитесь, чтобы не творить милость вашу перед людьми, чтобы они видели (Мф.6:1). Потому также, дав свет двум слепым, сидевшим у дороги, Он заповедал им, говоря: смотрите, чтобы никто не узнал (Мф.9:30). И об этих же людях сказано далее, что они «вышли и распространили по всей земле славу Его» (Мф.9:31). Сейчас это важный вопрос для нашего рассмотрения, что же это значит, что Сам Всевышний, для Которого воля это то же самое, что сила, одновременно желает, чтобы Его чудесное деяние было сохранено в секрете, и, несмотря на это, чтобы теми, кто прозрел, как это было, Его слава была явлена, как бы против Его воли. Это есть не что иное, как то, что Своим поступком Он дал пример всем следующим за Ним, что на самом деле сами в себе они должны желать, чтобы их необыкновенные дары были сокрыты от глаз других, и все же, чтобы другие, возможно, получили пользу от этих даров, они должны становится известными другим против их воли. И в самом деле, скрывая свои достижения, они держат себя в безопасности, но в то время как они становятся явными против их воли, это дает хорошие примеры их ближним. Итак, пусть они будут скрыты в намерении, и обнародованы по необходимости, и пусть сокрытие даров хранит их носителей, но при этом делает их полезными для других. Опять же, потому написано: И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного (Мф.5:15–16). Есть ситуации, когда святые люди вынуждены делать хорошие вещи на глазах у своих ближних, либо говорить об этих самых делах своим ближним, но только для того, и это касается любой ситуации, чтобы за эти дела не они сами, а их Отец, который на Небесах, был прославлен. Ибо, проповедуя святые вещи «в общем», сама по себе проповедь может сходить на нет из-за того, что личные примеры из жизни проповедника не известны. Таким образом, проповедники вынуждены рассказать свою собственную жизнь, чтобы они могли быть в состоянии изменить жизнь своих слушателей. И они касаются своих собственных поступков из личного опыта, чтобы слова их проповеди могли быть выслушаны с большим благоговением и восприняты с почитанием. Потому он написал: И когда живые существа поднимались от земли, тогда поднимались и колеса (Иез.1:21), потому что это действительно так, что, когда умы слушателей проникаются жизнью тех, кто проповедует, они, конечно, обязательно воздают большую дань и силе проповеди.

37. Следовательно, поэтому хорошие проповедники одновременно избегают почитания в том, что касается их превозношения, и все же хотят быть почитаемыми в том, что касается примера для других. Потому, несомненно, Апостол Павел, говоря к ученикам, одновременно и избегает почитания, и все же, показывает, как сильно он заслуживает того, чтобы быть почитаемым. Ибо, он сказал Фессалоникийцам: Ибо никогда не было у нас ни лестных слов, как вы знаете, ни видов корысти, Бог свидетель! и он добавляет дальше: Ни искали славы ни от одного из вас, ни от других, когда мы, возможно, могли явиться с важностью для вас, как апостолы Христа; Но мы были тихи среди вас (1Фес.2:5–7). Опять же к Коринфянам, избегая почитания, он говорит: Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа, и сами рабы ваши для Иисуса Христа (2Кор.4:5). Однако, видя отхождение от пути истинной веры по уговорам ложных проповедников, с большой болью он показывает, насколько он сам достоин того, чтобы быть почитаем, говоря: Притом если кто любой смеет хвалиться (скажу по неразумию,), то смею и я. Они Евреи? Я тоже. Израильтяне? я тоже. Они – семя Авраамово? Я тоже. Служители Христовы? (Я говорю в безумии,) я больше (2Кор.11:21–23). И он также добавляет свидетельство о том, как ему тайны третьего неба были открыты, и как он даже проник в тайны Рая. Видите, как он, избегая почитания, провозглашает себя рабом учеников. Посмотрите, как для исправления его слушателей, он выдвигает примеры своей жизни, как бы требуя почитать его жизнь выше ложных апостолов. Вот, великий учитель выступил так, чтобы показать, что в сравнении с тем, что он сам видел и кто он есть, жизнь и слова проповедующих ложь, ничего не стоит. Поэтому чудесным образом он и проявляет смирение, и стремится для пользы других послужить примером, одновременно и объявляя себя слугой учеников, и доказывая, что он лучше, чем противники. Он показывает ученикам, что он был удостоен смирения, он показывает оппонентам, что он был удостоен возвышения. Он делает явным для противников, какими дарами он был награжден, он делает явным для учеников, насколько смиренным в мысли он остался, несмотря на эти дары. Так святые, когда они вынуждены открывать хорошие вещи, которые они делают, делают это не для своего возвышения, но для полезности другим. Потому, когда его друзья несправедливо бранят его, не зная хорошие вещи в нем, благословенный Иов красноречиво показывает им, чтобы они могли поучиться, и не бранить его, превознося самих себя против его жизни, но удержать свой мир, следуя его примеру. Хотя, как мы уже часто говорили выше, несправедливая брань на него заставляет его вспомнить свои поступки. Для многих среди боли ранения и слова отчаяния, когда он рассказывает то, что он сделал, его ум, угнетенный бранными словами и ранами, как бы восходит заново к надежде. Так пусть говорит он хорошие вещи, которые он сделал, чтобы его не привели в отчаяние все те злые вещи, которые он слышит: Я был глазами слепому и ногами хромому.

38. Когда мы рассматриваем примеры святой практики, мы должны сначала отметить, каков правильный порядок касательно их: ибо сначала должны быть описаны дела праведности, а затем дела милосердия. Ибо только тот человек делает хорошо то, что милосердно, кто сначала постиг, что праведно, ибо только так поток милости, дарованный нашим ближним, будет действительно исходить из источника праведности. Ибо есть много, кто оказывает вроде бы дела милосердия по отношению к ближним, но не отказывается от дела неправды, но если они стремятся действительно оказывать милосердие своим ближним, должны сначала жить справедливо, чтобы явить милосердие к себе самим. Потому это написано: Смилуйся над своей душой, угождая Богу (Еккл.30:23). Тогда у того, кто выражает милосердие к ближнему, милосердие будет происходить от милосердия к себе. Ибо написано: Возлюби ближнего своего, как самого себя (Мф.19:19). Как же тогда он может быть милосерден к другому, который по-прежнему живет несправедливо, оставаясь безжалостным к себе? Потому и мудрец сказал: Он, что есть зло для себя, для кого он будет хорош? (Сир.14:5) Поскольку для творящих милость, чтобы она могла быть истинно оказана нуждающимся, необходимы одновременно двое: человек, который дает, и вещь, которая должна быть дана. Но человек намного более важен, чем вещи. И поэтому он, кто дает некую внешнюю вещь ближнему своему в нужде, но не держит свою собственную жизнь ото зла, дает свое имущество Богу, но себя – греху. Вещь, которую он предложил Творцу, в любом случае, меньше, чем он сам, потому он еще больше вовлекается в нечестие. И потому, очень хорошо сказал благословенный Иов: В правду я облачен, и одели меня, как в одеяние, И мой суд – венец, и только после этого добавил: Я был глазами слепому и ногами хромому. Потому что только тогда в глазах Бога приношение праведно, когда из корня праведности ветви милосердия продолжаются. Ибо первому он подавал руку, а второго нес. И далее он продолжает говорить о том, как сильны недра его милости были, что он вылил на слабых и нуждающихся. Потому он добавил: Я был отцом для нищих.

Аллегорическое толкование

39. Эти же слова, если мы обратимся к образу Святой Церкви, как уже привычному для нас способу объяснения, мы легко поймем. Ибо она дает «глаза слепому», давая свет Словом, и также «ноги хромому», потому что она остается их поддержкой. Ибо проповедуя, она просвещает слепых, а хромым она помогает, поддерживая их. Ибо «слепым» является тот, кто пока не видит, куда он идет, но «хромым» является тот, кто не имеет силы, чтобы пойти туда, куда он видит. Ибо часто грех совершается либо по незнанию, либо по слабости, так что либо человек не знает, что он должен желать, либо не может сделать все для того, чтобы воплотить желаемое. И правильно сказал псалмопевец: Господь свет мой и спасение мое (Пс.26:1), потому что Господь дарует и знания и силы, одновременно помогая справится с невежеством, Он называется «Свет», и помогая в слабости – «Спасение». Потому также он сказал о нечестивых: да будет путь их темен и скользок (Пс.34:6); потому, что в темноте они не могут видеть, куда они должны идти, а те, которые, даже если они видели правильный путь, но по причине скользкости, не в состоянии твердо стоять на нем. И поэтому одни из-за скользкости останавливаются посреди хороших вещей, а другие, будучи в темноте, не знают, что такое хорошие вещи, чтобы к ним стремиться. Таким образом, Святая Церковь, будучи захвачена невзгодами в конце, вспоминает старые времена, когда она и просветляла учением и давала устойчивость помощью, и говорит устами святого человека:

Я был глазами слепому и ногами хромому (Иов.29:15).

40. И в то время как она собрала два народа в себе, а именно иудеев и язычников, под «слепым» языческие народы могут также быть справедливо обозначены, а под «хромым» иудеи. Поскольку языческие народы, как это действительно было, не имели глаз, потому что не получили Закон, и не видели путь, по которому следовало бы идти. Но, с другой стороны, иудейский народ, имеющий глаза, был хромым, потому что Закон в знании он держал, но не был в состоянии ему придерживаться в шагах правых дел. Ибо, если бы язычники не были слепы, пророк не сказал бы: народ, ходящий во тьме, увидел свет великий (Ис.9:2). Опять же, если бы иудейский народ не хромал в хорошей практике, псалмопевец никогда бы не сказал от имени Господа: чужие дети лгали мне: чужие дети состарилась, они захромали и покинули их пути (Пс.18:44–45). И, несомненно, он назван хромым народом, потому что иудейский народ не смог сделать звучный шаг в практике, так как не использовал обе ноги, признавая только один Завет, и отвергнув другой. Этому народу, когда Святая Церковь принимает приходящих к ней, уже держа Ветхий Завет, она вводит также Новый Завет, и, направляя шаги его, она как бы добавляет вторую ногу. И о верных людях Святой Церкви дальше добавляется правильно: Я был отцом для нищих, потому что, безусловно, смиренные, которые называются «нищие духом», рождены по ее проповеди. Но это необходимо для нас во всех частностях и деталях взвесить с точностью фактические слова из истории.

Ибо он говорит:

Стих 16. Я был отцом для нищих, и тяжбу, которой я не знал, я разбирал внимательно (Иов.29:16).

Историческая интерпретация

41. Ибо очень часто люди дают много бедным не потому, что они любят этих бедных, а потому, что, если они не дадут, они боятся навлечь на себя гнев Судьи Высшего; это те люди, которые, если бы они не боялись Бога, не стали бы давать ничего из того, чем они обладают. И действительно, в добрых делах это первый шаг начинающих, когда тот, кто еще не знает, как любить ближнего, как самого себя, тем не менее, уже отныне начинают бояться Высшего Суда. Таким образом, потому что это одна вещь – сделать доброе дело из страха, и другая вещь – сделать по любви, пусть святой человек научит нас внутренней духовной практике, и пусть скажет: Я был отцом для нищих. Ибо не сказал он «помощник», или «покровитель», или «добрый ближний», а сказал именно «отец», тем самым он свидетельствует о том, кем он действительно был; потому что великой внимательностью своего милосердия он преобразует милосердие в свое естественное качество, ибо смотрит на них, как на детей в своей любви, на тех, кого как отец, защищал именно из любви. Поэтому, так как сила его милосердия вошла в его естество, он свидетельствует сам: Я был отцом для нищих. И далее он также добавляет:

и тяжбу, которой я не знал, я разбирал внимательно.

42. И эти слова мы должны рассмотреть во всех подробностях, понять, как отчетливо они связаны, так, чтобы даже самая малая доля их пользы не была пропущена. Итак, он благочестив в его жизни, милосерден к немощам своих ближних, активно участлив к нищим. Ибо, тот, кто принимает мысль о благословении вечного вознаграждения, должен пользоваться любой возможностью возмещения, и следовать за ней. Потому сказал Соломон: тот, кто боится Бога, не упустит ничего (Еккл.7:18). Потому и Павел говорит: будь годным на всякое доброе дело (2Тим.2:21). Но в данном случае мы также должны иметь в виду, что иногда в наших действиях одни хорошие вещи должны уступить путь более полезным из них. Так, кто может быть в неведении, что это правильное и хорошее дело – похоронить мертвых, и все же тому, кто умолял, чтобы его отпустили на погребение отца, было сказано: Пусть мертвые хоронят своих мертвецов; а ты иди и проповедуй Царствие Божие (Лк.9:60). Таким образом, важность этой службы была показана, и что необходимо уступить место делу службы проповеди, потому что по первому хорошему делу он хоронил бы людей мертвых во плоти на земле, но по второму делу он должен был поднимать мертвые души к жизни. И пророк также сказал для служителей в синагоге: Ищите правды, спасайте угнетенного (Ис.1:17). И апостол Павел говорит: Установите их судить, ничего не значащих в церкви (1Кор.6:4), и он же разжигал сердца своих слушателей к мудрости, к пониманию разных языков в расследовании тайны пророчества, говоря: ратуйте о дарах духовных, а том, чтобы пророчествовать (1Кор.14:1). Но так как они не сподобятся «духовных даров», если земные дела будут тянуть их на землю, он показал уже ранее, что делать, говоря им: Установите их судить, ничего не значащих в церкви. Как будто он сказал простыми словами: «Но те, которые наименее стоят в Церкви, и не обогащены какой-либо силой чудесных даров, пусть эти только судят в отношении земных дел, пусть они, что не могут явить великое добро, пусть будут заняты меньшим добром». Кого он сразу обозначает и как бы самым обычным, и, тем не менее, называет «мудрым», когда он говорит: Разве это так, что нет мудрого человека среди вас? нет того, который в состоянии рассудить между братьями своими? (1Кор.6:5), из этого, что еще можно понять, если не то, что заниматься земными делами должны те, которые получили мудрость вещей внешних? Но они, которые были обогащены духовными дарами, безусловно, никогда не должны опутывать себя земными делами, чтобы, не вовлекаясь в управление хорошими вещами внизу, они могли служить интересам хороших вещей Выше.

43. Но прежде всякой вещи также необходимо увидеть, что тем, кто сияют духовными дарами, никогда не следует полностью отказываться от дел своих слабых ближних, но они должны доверить управлять их делами другим, кому это знакомо. Потому Моисей назначил для народа семьдесят человек в смену себе, по мере того, как он хоронил себя для внешних причин, и чтобы он мог с большим жаром идти в вещи внутренние. И так происходит, чтобы те, которые получили милость больших духовных даров, низкими вещами не топтали свой ум, и снова, чтобы человек, который является последним в Церкви, не оставался жить без хорошей практики, в то время как во внешних вопросах есть много хороших дел, которые он может сделать. И Святая Церковь так наполняется единством верующих, как наше тело соединяет воедино все конечности. Таким образом, есть некоторые члены в теле, которые служат тому, чтобы видеть свет, и другие, которые никогда не переставали быть в контакте с землей. Поскольку глаз установлен на свет, и чтобы он не ослеп, он держится в целости и сохранности от пыли. Но нога тогда справедливо выполняет свое полезное дело, когда она не брезгует брать на себя пыль земли. Но при этом же, все члены тела, путем служения их функций друг другу, взаимно объединены, так что нога должна работать для глаза, и глаз обращать внимание на ноги.

44. Таким же образом должно и членам Святой Церкви быть одновременно различными в видах служения и объединенными в любви, чтобы самые высокие лица внимательно смотрели за путем тех, кто идет в озабоченности земных дел, и нога могла идти благодаря свету, что проливают глаза, и снова, чтобы все, что они исполняют, будучи заняты делами земли, могло применяться с высоким значением так, что нога, чей путь виден благодаря глазам, шла не для себя только, но и для глаз. Итак, пока они находятся во взаимном служении, чудесным образом осуществляется то, что все избранные, даруя свой труд друг другу, делают то, что они могут, и при этом те дела, которые они сами сделать не могут, также становятся как бы их собственными.

45. Но в этом мы тоже должны иметь в виду, что, когда от тех, кто может хорошо служить во внешнем их ближнем, это служение требуется, те, которые полны духовных даров, должны опускаться к их немощи, и, насколько они это уместно могут сделать, опускать себя с любовью к земным потребностям этих людей. Не следует уму терять терпение, если его восприятие, нацеленное на созерцание духовного, иногда как бы наклоняется к небольшим, не самым значительным вопросам, когда даже Слово, Которым все созданные вещи удерживаются вместе для того, чтобы Он мог принести пользу человечеству, принял на Себя природу человека, был готов быть «чуть меньше Ангелов» (Пс.8:6). Что удивительного, если человек ради человека, принижает себя, когда Творец людей и Ангелов ради человека принял на Себя природу человека? И восприятие высшего у человека от этого не уменьшается, когда он действует таким образом; потому что проникновение в вещи выше тем более точно, чем более обильно смирение, и когда в любви Творца он не презирает вещи, что под ним. Что в этом недостойного или трудного, если мы переводим наш взгляд то выше, то ниже, когда моем лицо той же рукой, которой мы обуваем ноги? Поэтому пусть благословенный Иов, потому что, когда он делал большие вещи, также думал и о наименьших вещах под ним, пусть скажет: и тяжбу, которой я не знал, я разбирал внимательно.

Историческое / Моральное толкование

46. ​​В этом, как я вижу, первое, что следует отметить, это то, что при принятии решения мы не должны никогда впадать в опрометчивость, и вещи, что не исследованы, мы не должны опрометчиво судить. Это нужно, чтобы никакая вещь плохой природы не могла влиять на нас, и то, что сообщается, мы не судили, не доказав. Совершения такого поступка мы, без сомнения, будем бояться, если мы рассмотрим деяния нашего Творца с некоторой степенью детальности. Ибо даже наш Творец, чтобы Он мог удержать нас от опрометчивого вынесения приговора, в то время как «все обнажено и открыто перед очами Его» (Ев.4:13), отказался сразу судить злодеяния Содома, и говорит: Вопль Содома и Гоморры очень велик, и их крик, тяжел он весьма; Я пойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне; и если нет, я буду знать (Быт.18:20–21). Таким образом, Бог, Который есть Всемогущий и Всезнающий, почему же Он хочет сначала доказательств, и кажется, сомневается, если не для того, чтобы изложить нам пример, что во зло наших ближних мы никогда не должны верить, прежде чем мы получим этому доказательства? Но узрите, как Его Ангелами Он спускается к установленному злу, и сразу же поражает виновных; И Тот, Кто терпелив, Тот, Кто милосерден, Он, о Котором написано: Ты судишь снисходительно (Прем.12:18), Он, о Котором написано снова: Господь – терпеливый Воздаятель (Сир.5:4), обнаружив подтверждение их участия в такой огромной вине, как это было, упустил из виду терпение, и не стал ждать дня Страшного Суда, но огнем суда наказал их задолго до Судного Дня. Узрите, что вот зло, в которое Он, кажется, не поверил, когда услышал о нем, но когда Он убедился, что это действительно так, Он покрал его сразу. Конечно, этим Он может дать нам пример, что нужно и не верить в чье-то зло сразу же, когда о нем услышали, но при этом оно должно быть наказано быстро, когда оно действительно установлено. Для того, чтобы показать эту внимательность, соответственно благословенный Иов говорит: и тяжбу, которой я не знал, я разбирал внимательно. Эти же слова мы также можем понять и как сказанные голосом Церкви, толкуя их прямо. Ибо Церковь ее избранными членами делает то же, когда она судит злые дела плотских людей – «исследует то, что она не знает», ибо зло, которое она не знает в делах, она исследует, судя и исправляя их. Итак, Святая Церковь, когда придут последние времена, и она будет притесняться подлостью неправедных, вспоминает, говоря: и тяжбу, которой я не знал, я разбирал внимательно. Как будто она сказала простыми словами: «Зло, что в избранных я не знала, в злых людях я разбирала, судя их и наказывая». И потому, что она в настоящее время бьет дьявола силою своей проповеди и уносит из его уст души всех, которых она получает, далее в словах продолжается:

Стих 17. И я сокрушал челюсти нечестивого, и вырывал добычу из его зубов (Иов.29:17).

Аллегорическое толкование

47. О, это был пример именно того, как она «вырвала добычу из его зубов», когда путем преобразования она забрала у него Саула; когда еще дыша угрозами, он был на пути в Дамаск, и получил письма, и преследовал верующих, и был добычей для дьявола, но воссияв верой, сам обратился ко Христу (Деян.9:12). И потом, столько раз Церковь «вырвала добычу из уст нечестивых», сколько раз она, проповедуя, обращала душу от тисков ошибки. Ибо кто может быть более справедливо назван «нечестивым», если не дьявол? Тот, чьи челюсти мы «сокрушаем» так часто, как часто, идя против его обмана, мы проливаем свет на его тайные ухищрения. Итак, мы вырываем добычу из зубов его, потому что душа, которую он уже укусил грехом, путем преобразования возвращается к спасительному здоровью жизни. Так под его «челюстями» подразумеваются его тайные заговоры, в то время как под его «зубами» подразумевается открытое совершение греха. О тех же челюстях и зубах говорят слова псалмопевца: Но Бог должен сокрушить их зубы в устах их; Господь сломал челюсти львов (Пс.57:7). Но святой человек объявляет что сначала «сокрушал челюсти», чтобы он, возможно, впоследствии был в состоянии вырвать добычу из зубов; потому что мы тогда действительно вырываем добычу из его зубов, когда мы сначала узнаем, как сокрушить его челюсти. Ибо необходимо в первую очередь выявить тайные уловки ухищрений, и после этого мы сможем восстановить душу нашего слушателя от открытого падения. Челюсти этого лукавого главный проповедник Церкви сам сокрушал, когда он сказал: Будьте трезвыми, будьте бдительными, потому что противник ваш диавол, как рыкающий лев идет, ища, кого поглотить; сопротивляйтесь ему твердою верою (1Пет.5:8–9). От этого «льва» Святая Церковь, потому что она видит его заговоры, охраняет верующих. Чьи «челюсти она сокрушает» так часто, как часто она разрушает аргументы еретиков, и так много раз она «выхватывает добычу из зубов его», сколько раз она проповедью преобразует человека от ошибок. И потому что есть и еще будет много праведных, которые уходят из этого мира, в мирное время Церкви, благословенный Иов, в то время как он говорит о себе, также указывает на голоса тех, кто придет после него, говоря:

Стих 18. Тогда я сказал, я умру в гнезде моем, и я умножу мои дни как пальмовое дерево (Иов.29:18).

48. Что еще может быть изложено в этом месте под названием «гнездо», если не спокойный отдых в вере, где каждая немощная душа получает приют и пищу? Об этом благоденствии думает он, которое будет сломлено временами гонений, и закончатся времена довольства, когда, как в гнезде, находилось место для отдыха. Ибо, если бы сейчас Святая Церковь не вскармливала слабых детей в гнезде мира, псалмопевец не сказал бы: Да, воробей обрел себе дом, и черепаха гнездо, где она может взрастить детей своих (Пс.83:4). И, так как отныне «воробей обрел свой дом», потому что наш Искупитель вошел в Вечное жилище Неба. И «черепаха обрела гнездо» потому, что Святая Церковь, под влиянием любви к Творцу, как бы строит «гнездо» для себя, то есть место наиболее спокойного отдыха в вере, в котором ее растущие дети, молодые и неопытные, получают ее заботу, тепло в лоне любви, пока они не покидают его. И потому что есть те, кто в мирное время улетает далеко, то есть парит далеко от гнезда, их голос предупреждается голосом благословенного Иова, когда он говорит: тогда Я сказал, я умру в гнезде моем. Но потому что эта тишина мира длится многие дни, он справедливо приобщает, говоря: и я умножу мои дни как пальмовое дерево. Ибо пальмовое дерево растет медленно, но держится очень долго в зелени. И через многие трудности Святая Церковь приходит к твердому стоянию в вере, и собирает очень многих, и она хочет быть установлена долго в славе этой веры. Итак, как «пальмовое дерево», она вспоминает об «умноженных своих днях», когда беда внезапных искушений приходит на нее, и скорбит о благом мире, когда она очень медленно обращает верующих, и быстро угнетается неверующими.

49. И это не несправедливо, что жизнь праведника уподобляется «пальмовому дереву», потому что нижняя часть пальмы груба на ощупь и окружена сухой кожей, но вверху она украшена фруктами; внизу она окружена жесткой корой, а над ней пышно цветет зелень. Ибо также и жизнь избранных: презирает нижнее и украшает высшее. Ее низ окутан сухой кожей, как это есть, потому что она сжимается от бесчисленных скорбей. Но высоко вверху, она украшена листвой красивой зелени награды. Пальма также имеет и другое качество, которым она отличается от всех видов деревьев. Ибо у большинства деревьев, древесины больше внизу ствола, чем ближе к корню – тем толще ствол, но чем дальше от земли – тем больше ствол сужается; но у ствола пальмы меньшая окружность внизу, и ствол расширяется тем больше, чем ближе к ветвям и фруктам; и то, что тонко снизу – вырастает более широким к вершине. Соответственно, что, если не земные умы, показывают нам другие деревья, которые расширены ниже и сужены выше? Потому что действительно все любящие этот мир сильны в земных вещах, но слабы в вещах небесных. Таким образом, для временной славы они готовы истязать себя даже до смерти; а для вечной надежды они не готовы даже немного продержаться в трудах. Ради земных выгод они готовы терпеть болезненные телесные раны, а ради небесной награды они отказываются нести оскорбления даже самых пустяковых слов. Они достаточно сильны, чтобы стоять перед земным судьей даже целый день, но в молитве в присутствии Бога они устают, даже постояв один час. Часто они готовы выдержать наготу, унижение, голод ради приобретения богатства и почестей, и они мучают себя потом, скупясь тратить те вещи, которые они так спешили получить; но обращаясь к вещам сердечным, которые выше, они извиняют себя тем более, чем далее, как они думают, вознаграждение за них отложено. Таким образом, они так же, как большинство деревьев, широко разрастаются ниже, и узки вверху, потому что они держатся с силою частей ниже, и не придерживаются вещей выше. Но, с другой стороны, под образом пальмового дерева представлена прогрессивная жизнь праведников, которые никогда не сильны в земных занятиях, но проявляют себя преданными Богу, раскрываясь к вещам выше больше и шире, чем они когда-либо были раскрыты для мира. Ибо сказано определенным лицам великим проповедником: Говорю по рассуждению человеческому, ради немощи плоти вашей. Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности надела святые (Рим.6:19). В этих словах, без сомнения, есть снисходительность к их немощи, как если бы это было сказано им простыми словами: «Если вы не можете каким-либо образом сделать больше, во всяком случае, будьте такими же трудолюбивыми в плоде хороших дел, как вы были долго в практике вредных привычек, иначе святая свобода милосердия не сможет сохранить вас, которыми привычка земного удовольствия обладает сильно в плоти.

50. Но есть некоторые, кто, в то время как они стремятся к небесному, и к тому, чтобы оставить пагубные деяния в этом мире, по непостоянству ума отпадают день за днем от своей правой установки. Кем, если не остальными деревьями, я должен называть этих людей, которые никогда не поднимаются выше, потому что разрастаются ниже? Ибо они, после того как были обращены, не смогли удержаться даже на том, с чего они начали; и после того, наподобие деревьев, они большого размера у основания ствола, но выше они растут незначительно, потому что мало-помалу, с прохождением времени, они не приобретают достижения добродетелей. И незаметно небесные желания исчезают в них, и те, кто изначально нацелил себя на вещи большие и сильные, добиваются только слабых и вялых вещей, и с течением времени и увеличением возраста их все легче согнуть. Но пальма, как уже было сказано, имеет намного более широкий ствол у кроны, чем в начале у корня; потому что очень часто обращение избранных завершается гораздо большими делами, чем те, которыми они начинали; и если он начинает первые вещи несколько вяло, он завершает последние с большим пылом; он считает себя всегда начинающим, и, следовательно, продолжает делание неутомимо в обновлении. Именно это постоянство праведников изложено пророком, когда он говорит: Но они, что надеются на Господа обновят свои силы; они поднимут свои крылья, как орлы, и будут работать, и не устанут, они будут ходить, и не ослабнут (Ис. 40:31), ибо они «обновят свои силы» потому, что они смогут быть сильными в духовной практике, которые были долго сильны в плоти. И они «поднимут свои крылья, как орлы» потому, что, осуществляя созерцание, они летят; «они ходят, и не ослабнут» потому, что они держат постоянно в своем понимании, что они могут вернуться к замедлению их продвижения. Но при всех обстоятельствах, в той мере, в какой они получают в дар хорошие вещи, они в той же мере с радостью подготавливают себя к следующим, и так они держат себе неизменными в обновлении; и они, что были небольшими у корня в начале, превращаются в сильных и мощных у кроны в верхней точке. Так пусть благословенный Иов скажет и от своего имени, и пусть скажет голосом Святой Церкви ради тех, кого в мирное время она привлекает и преобразует в себе, и поддерживает в стремлении продолжать преобразование к хорошему: Тогда я сказал, я умру в гнезде моем, и я умножу мои дни как пальмовое дерево. Ибо «как пальма», она «умножала свои дни», потому что умы верующих поднимаются в ней и крепнут все сильнее до последнего дня. Ибо, когда сердца множества людей под натиском гонений начинают ослабевать, она отныне скорбит, что те в ней, как правило, проявляют большую слабость, которых она видела, как замысливших сильные и могучие вещи. И потому, что она всегда сосредоточена на духовном знании, он по праву приобщает:

Стих 19. Мой корень открыл рядом с водой (Иов.29:19).

51. Водами корень открыт, когда, для приема потоков истины, тайно раскрывается мысль ума. Ибо, как мы уже говорили в предыдущей книге, в Священном Писании под словом «корень» обычно обозначается тайная мысль. Поэтому «наш корень мы открываем водами», когда для Внутреннего орошения мы открываем мысль, потаенную в сердце. Эти же слова, если мы говорим о Святой Церкви, можно интерпретировать так. Под ее «корнем» должно быть принято само Воплощение нашего Искупителя. Тогда «корень открыт водами» потому, что в этом Бог Невидимый через принятие Им человеческой природы стал открыт для нашего зрения. Творец, которого мы не могли увидеть в Его Божественности, принял на Себя нашу природу, чтобы Он мог быть увидим нами. Так «корень был открыт водами» потому, что Творец человечества посредством Его человеческой природы становится видимым для человеческих существ. Потому правильно сказал псалмопевец: и будет он как дерево, посаженное при потоках вод (Пс.1:3). Ибо «потоки вод» это ежедневные прохождения мимо людей, которые умирают. И Истина говорит относительно Себя: Если они делают это с зеленеющим деревом, что будет сделано с сухим? (Лк.23:31), и это «дерево, посаженное при потоках вод», потому что, в то время как Он положил плод и дал Его тень для нас, Творец явился во плоти, чтобы, воскреснув, Он мог поднять человеческую расу, которая из-за падения день за днем ​​приходит в смерть. И далее продолжается:

И роса должна остаться на моем урожае (Иов.29:19).

52. Ибо урожай Святой Церкви – и это вполне надлежащее понимание – совершенные души, которые выведены из их тел, и как спелые зерна, что скошены с земли, перенесены в небесные житницы; о которых, потому что это происходит не по нашей собственной воле, но благодаря небесной благодати, что удостаивает нас, он говорит хорошо: и роса должна остаться на моем урожае. Ибо роса падает сверху, но урожай собирают внизу. Итак, «роса должна остаться на моем урожае» потому, что благодать приходит сверху и делает так, чтобы некоторые из тех, кто встречается, были собраны из этого мира. Ибо только благодаря тому, что эта же благодать поливает нас сверху, мы приносим плод хорошей практики. Откуда же правильно сказал Павел: но по милости Божией, я то, что я есть, и благодать Его, которая была дарована мне, не тщетна (1Кор.15:10), ибо если бы кто поинтересовался, что за роса идет сверху, он отвечает тому, что по милости Божией я есть то, что я есть. А чтобы мы посмотрели на урожай, что растет под росой, он говорит: и благодать Его не тщетна, но я трудился более, чем они все. И далее следует:

Стих 20. Моя слава всегда должна быть свежа во Мне, и мой лук должен быть обновлен в руке моей (Иов.29:20).

53. Ибо все подчинено решению свыше, что следует в непрерывном потоке изложения, когда он говорит: Тогда я сказал, я умру в гнезде моем, и я умножу мои дни как пальмовое дерево; и после этого он приобщает: Водами корень открыт, и роса должна остаться на моем урожае; Моя слава всегда должна быть свежа во Мне, и мой лук должен быть обновлен в руке моей. Для всех, кто знает, что такое истина, это понятно, что старая жизнь полна злых качеств, а новая – добродетелей. Таким образом, это значит тоже, что и Павел говорит: Отложи ветхого человека с делами его и облекись в нового человека (Кол.3:9–10). Поэтому он снова говорит: Наш старый человек распят с Ним (Рим.6:6). Потому и псалмопевец говорит от имени человека, захваченного злыми духами: я состарился среди всех врагов моих (Пс.6:8). Ибо даже усердный ум, находясь среди духовных врагов, или в среде наших плотских ближних, или в какой-то степени из-за простой привычки к прежней жизни, все еще «воск старый» и форму обновления, что он принимает, он все равно загрязняет. Но против этой же ветхости, однако, если наши мучения с вниманием ежедневно рассматриваются, то молясь, читая, и живя праведно, мы все же обновляемся; потому что наша жизнь, в то время как она омывается слезами, проходит в добрых делах, длится в святом созерцании, она, не переставая, восстанавливается в своем обновлении. Благословенный Иов так говорит о своей жизни, что он представляет и наши, потому что Святая Церковь, когда она видит, что ее верные возвращаются к преступлениям старой жизни, вынуждена оплакивать тех, кого она видит потерявшими внутреннее обновление. Поскольку великий проповедник говорит своим ученикам: Ибо кто наша надежда, или радость, или венец похвалы? Не и вы ли пред Господом нашим Иисусом Христом в пришествие Его? (1Фес.2:19). Итак, Святая Церковь скорбит о том, что ее слава отошла, когда она видит ее верных, которые вернулись к старой жизни. Моя слава всегда должна быть свежа во Мне, потому что те, кого она считала привлеченными в ней к новой жизни, она видит под гнетом старых желаний.

54. Теперь под названием «лук» в Священном Писании иногда подразумеваются планы злых людей, иногда Судный День, а иногда – сами священные оракулы. Луком обозначены планы злых людей, например, когда сказано псалмопевцем: и натягивают лук свой, вещь горькую (Пс.63:4). Кроме того, «луком» обозначается день Страшного Суда, когда снова сказано тем же псалмопевцем: Ты показал народу твоему жестокое, Ты заставил нас пить вино раскаяния, Ты дал знак боящимся Тебя, чтобы они могли вылететь из лука (Пс.59:5–6). Ибо насколько далеко оттягивается тетива, настолько дальше от лука летит стрела. Таким образом, Судный день, насколько долго он задерживается, настолько острее приговор исходит от него, когда он приходит. И по этой причине мы сейчас поражены всяческими потерями, чтобы, изменяясь, мы стали более подготовлены. Потому там сначала говорится: Ты показал народу Твоему жесткие вещи, т.е. бедствия современного состояния, которые предвестники Судного Дня, чтобы подготовиться к гораздо худшему. Ты заставил нас пить вино раскаяния, потому что земные радости должны быть преобразованы в слезах. Ты дал знак боящимся Тебя, чтобы они могли вылететь из лука. Как будто он сказал прямо простыми словами: «Сейчас время милосердия, после которого придет время суда». Таким образом, эти бедствия нынешнего времени только предвещают то, что потом ударит, когда ты будешь судим без жалости Тем, Кто сейчас тебя ударяет так резко в милосердии.

55. Но иногда под «луком» обозначается Священное Писание. Ибо это есть «лук» Церкви, то есть «лук» Господа, откуда, как стрелы, страшные приговоры приходят в сердца людей. Потому правильно сказал псалмопевец: натянул лук Свой, и приготовил его, Он подготовил в нем сосуды смерти, Он сделал стрелы Свои для их сжигания (Пс.7:13–14). Ибо Господь «натянул лук» потому, что для всех грешников Он посулил грозные предзнаменования в Священном Откровении. В этом же луке «Он приготовил сосуды смерти» потому, что в соответствии с предложением Его Откровения, тех, которые пренебрегают изменяться сейчас, Он осуждает, как отверженных. В этом же луке Он «сделал стрелы Свои для их сжигания» потому, что против этих людей, которых Он изменяет страхом, Он посылает горящие приговоры слов. Относительно этого лука сказано о проповедниках Исаией: Со стрелами и луками они входят в туда (Ис.7:24), потому что святые апостолы пришли поражать твердость жизни язычников острыми стрелами слов. Что же тогда в этом месте следует понимать под названием «лук», если не Священное Откровение? Ибо Новый Завет – это стрела, в то время как Ветхий Завет – это плечо лука. И в любом луке, когда стрела выпускается, плечо лука изгибается: так что в этом же Священном Откровении, когда Новый Завет читается, твердость Старого оказывается податливой. Ибо для духовных и мягких заповедей, жесткость первого письма сама прогибается; потому что в то время как в Новом Завете своего рода рука хорошей практики проступает, в Ветхом Завете тяжесть требований смягчается. Мы также не неправильно сказали, что стрела соотносится с Новым Заветом, который появился благодаря Воплощению Господа. Итак, эта стрела вышла из изогнутого плеча лука потому, что, когда в Новом Завете Воплощение нашего Посредника становится видимым, жесткость Ветхого Завета сгибается к духовному значению. Поэтому святой человек говорит: Моя слава всегда должна быть свежа во Мне, и мой лук должен быть обновлен в руке моей.

56. «Лук в руке» это Священное Писание, которое применяется практически. Ибо тот держит «лук в руке», который исполняет на практике божественные откровения, которые он изучил. Таким образом, «лук обновляется в руке», если все, что познается в Святом Откровении, после изучения выполняется в жизни. Потому и Соломон, когда он описывал сильных воинов духовного сражения, говорит все, держащие мечи, хорошо подготовлены к войне (Песн.3:8), что представлено в Божественном Писании под словом «меч», Павел открыто сказал: и меч духовный, который есть Слово Божие (Еф.6:17). Теперь надо отметить, что Соломон не говорит «все имеющие», но «все держащие» мечи, несомненно, потому, что нужно не только знать слово Божие, но и поступать по нему. Ибо он не держит меч, который знает действительно Божественное Откровение, но пренебрегает жить в соответствии с ним, и он не может в настоящее время быть «хорошо подготовленным к войне», который никогда не использует меч духовный, который у него есть. Ибо он вообще не может противостоять искушению, который, живя плохо, ставит меч позади себя, и не держит этот меч – слово Божие. Так пусть Святая Церковь, будучи отягощена будущими преследованиями, страдая от того, что очень много плохих и очень мало хороших, словами благословенного Иова скажет о собственных бедах, произнося: я умру в гнезде моем, и я умножу мои дни как пальмовое дерево. Водами корень открыт, и роса должна остаться на моем урожае; Моя слава всегда должна быть свежа во Мне, и мой лук должен быть обновлен в руке моей. Ибо, любуясь видом всех вещей, никогда не была она в ложной надежде. Ибо многие сейчас идеальны и являют себя ее сторонниками, но во время гонений соблазн выходит вперед, и тем большее число делается ее врагами, чем большее в мирное время казались ее гражданами. И они не просто разочаровываются в ней и отпадают, ибо это очень часто бывает, что те лица, которые выглядели более уверенными в вере, сами становятся более жестокими врагами веры, так, что те затем действуют против священных слов, чьими делами, казалось, эти же священные слова укрепятся в проповеди. Это же, однако, мы начали оплакивать уже сейчас, когда мы видим некоторых, установленных в лоне Церкви, которые либо отказываются практиковать то, что они понимают, или это Священное Откровение они вообще брезгуют видеть и знать. Ибо, отворачиваясь от слушания истины, они обращаются ко лжи, в то время как все ищут своего, а не то, что от Иисуса Христа. Письменные слова Божии везде представлены их глазам, но люди брезгуют ознакомиться с ними, и мало человек стремится знать их. Итак, пусть множество хороших людей оплакивают тех, чей «лук уничтожен», и также всегда надеются, что Святое Откровение будет обновлено усилиями тех, кто приходит после.

Книга 20 [глава 29, стихи 22–25, глава 30]

Более детально объясняются пять заключительных стихов главы двадцать девять книги Иова и все главы тридцатой книги, в основном касаясь темы еретиков и плотских людей, терзающих Церковь.

1. Священное Писание несравнимо превосходит все знания и все учения, не говоря уже о том, что оно говорит только то, что является истиной; оно объявляет Небесную Страну; оно меняет сердце того, кто его читает от земных желаний к объятиям вещей выше; его туманные заявления тренируют сильных, и его скромные слова говорят мягко к самым слабым; оно не настолько закрыто, чтобы остаться непонятным, и не настолько открыто для понимания, чтобы стать презренным; оно помогает снять усталость, и приводит в тем больший восторг, чем больше читатель о нем размышляет; уму того, кто его читает, по словам, небольшими шагами оно помогает и постепенно поднимает к высокому полету; в каком-то роде оно растет вместе с теми, кто его читает, и для необученного читателя повторяет по нескольку раз одно и то же, а опытный читатель находит в нем всегда что-то новое. И если даже сейчас мы не скажем о весомости и важности вещей, которым оно учит, все равно это очевидно, что оно выходит за рамки всех форм знания и учения, даже по простому образу его манеры изложения, потому что в одном и том же потоке дискурса, одним и тем же текстом, оно объявляет тайны, и искусно говорит о прошлом, и одновременно открывает будущее, и только оно знает, как сообщить будущее и оставить порядок рассказа истории неизменным, одной и той же формой речи одновременно описать вещи, сделанные раньше, и сказать вещи, что только будут сделаны. Также и со словами блаженного Иова, который, в то время как он рассказывает свою собственную историю, предсказывает и наши жизни, и в то время, как он указывает на свои горести, звучат истории Святой Церкви. Ибо он говорит:

Стих 21–23. Они, что слушали меня и ждали мои изречения, и молчали, слушая совет мой. Они не смели добавить что-либо к моим словам, и речь моя капала на них. И они ждали меня, как дождя, и открывали широко уста, как позднему дождю (Иов. 29:21–23).

2. Мы, безусловно, верим, что говорится тут о тех, кто был в подчинении у благословенного Иова. Но, как мы уже часто говорили, также и Святая Церковь, доведенная до крайних страданий еретиками или плотскими людьми, вспоминает прошлые времена, в которых все слушали ее со страхом верующих, и сокрушается о ее злых противниках, и она говорит: слушали меня и ждали мои изречения, и молчали, слушая совет мой. Как будто она говорит простыми словами: «Не похожи на сегодняшних учеников последующие, которые, хотя они отказываются признать слова истины, стараются как бы в обучении изменить изречения моей проповеди», ибо сейчас ученики «молчат и слушают ее совет», потому что ее слова не смеют оспаривать, но принимают на веру. И для того, чтобы они могли быть в состоянии получить пользу от этих же слов, они слушают их, несомненно, не для того чтобы их судить, но чтобы следовать им.

3. О которых он по праву приобщил: Они не смели добавить что-либо к моим словам; безусловно, потому что еретики, в то время, когда против нее они бесцеремонно лукавят, вольные от любой проверки, они «осмеливаются добавить что-либо к ее словам», в том, что они занимают себя тем, чтобы исправить истину ее проповеди. И дальше добавляется касательно хороших слушателей: и речь моя капала на них.

4. В этих каплях речи, что еще может быть понято, если не меры святой проповеди? потому что это необходимость для проповеди, чтобы благом увещевания быть дарованной каждому по способности. И Они не смели добавить что-либо к моим словам, – говорится в отношении благоговейного чувства людей, которые ее слушают. А то, что добавляется: и речь моя капала на них, – добавляется уже относительно искусства ее распространения. Ибо те, кто учат, должны определить точно, чтобы не забегать вперед и не проповедовать больше, чем постиг тот, кто слушает. Ибо это обязанность проповедника – опускать себя к немощи своих слушателей, ибо, если он говорит к малым слишком высокие вещи, которые по этой причине не принесут пользу в них, он скорее заботится о том, чтобы показать себя, а не о пользе своих слушателей. Ибо, среди призванных Господом, есть не только кувшины, но также и чаши, подготовленные для скинии (Исх.25:29, Исх.37:16). Ибо что обозначается «блюдом», если не проповедь, и что чашами, если не самый малый из малых, говорящих о Боге? Поэтому на столе Господа приготовлены и кувшины и чаши, потому что в учении Святого Откровения не только изложены вещи большие и загадочные, что опьяняют, но и маленькие, которые предлагают знание как бы на пробу, как при дегустации вина. Так пусть Святая Церковь, страдая в последние времена, помнит эту тончайшую меру, и пусть она говорит: и речь моя капала на них.

5. И далее справедливо добавил: И они ждали меня, как дождя, и открывали широко уста, как позднему дождю. Ибо словами святой проповеди мы орошаемся, как дождем, когда истинным смирением мы узнаем сухость наших сердец, чтобы мы, может быть, могли быть политы святой проповедью. Потому справедливо сказал Богу псалмопевец: Моя душа к тебе, как земля без воды (Пс.142:6). Пророк взывает к нам, чтобы мы купались в этих потоках, говоря: Ho, каждый, что жаждет придите к водам (Ис.55:1). ​​И мы в настоящее время получаем слова святой проповеди, как это было «открыв уста нашего сердца для позднего дождя». Ибо, если бы не было в сердце «уст» псалмопевец не сказал бы о лукавых устах сердца: и с сердцем они говорили злые вещи (Пс.11:3). Уста сердца, потому что мы получаем слова проповеди, в конце концов, я говорю, мы, открываем для ее потоков. Эта же проповедь вышла к нам благодаря Его жертве, о Ком говорит псалмопевец: И поднял руки мои, как в жертве вечерней (Пс.140:2), потому что наш Искупитель в конце мира прошел страдания от тех, которые преследовали Его, и Сам Он «дал вечернюю жертву за нас». Об этом «позднем дожде» в другом месте написано: я дам вам дожди ранние, и поздний дождь (Иер.5:24). Ибо Он дал ранний дождь потому, что в предыдущий период он даровал Своим избранным знание закона (Втор.11:14). И Он дал «поздний дождь» потому, что Он упорядочил так, что тайна Его Воплощения должна была быть проповедана в последние дни. Этой же тайной потому, что Святая Церковь не перестает проповедовать изо дня в день, она поливает уста сердец ее слушателей поздним дождем. И далее следует:

Стих 24. Если я улыбнусь им, они не верят; и свет лица моего не упал на землю (Иов.29:24).

6. Если мы понимаем это по словам истории, нам должно представить себе, что святой человек показывал себя таким тем, кто был под ним, что даже в улыбке его они могли его опасаться. Но в то время как он говорил прежде, что он был «отцом нищим, и утешителем вдовы», мы нуждаемся в большой проницательности, чтобы различить, как и каким образом в таком страшном правителе имелись также истинная кротость и мягкость жалости. Ибо без милосердия и любящей доброты не было бы того, что он описывает себя «отцом нищих, и утешителем вдовы»; и в то же время без строгости не было бы того, что его боялись даже когда он улыбался. Из всего указанного, что еще мы должны выучить, если не то, что управление должно быть таким, что тот, кто находится во главе, должен поставить себя по отношению к тем, кто, под ним в той мере, чтобы и во время улыбки его боялись, и во время гнева его любили, так, чтобы ни в чрезмерном веселье не стать презираемым, ни из-за неограниченной строгости не стать ненавистным? Ибо часто мы разбиваем тех, кто под нами, когда мы ставим энергию нашей справедливости за рамки того, что справедливо, так, что эта энергия, конечно же, перестает быть справедливой, если она не держит себя под контролем справедливости. И часто тех, кто под нами, мы распускаем без страха дисциплины, если мы отпускаем вожжи радости потому, что пока они видят нас радостными в наших привилегиях, они сами по себе дерзко отпускают себя на то, на что у них нет привилегий. Но для того, чтобы лица правителя, возможно, боялись даже когда он в радости, это необходимо, чтобы он сам непрестанно боялся лица своего Создателя. Ибо вряд ли неверно будет истолковано веселье того правителя, о котором подданные знают, что он постоянно очищает себя в любви к Богу. Ибо тот, кто жаром духовного желания стремится к горнему, редко выглядит веселящимся перед людьми. И, следовательно, то же самое благословенный Иов сказал немного позже: потому что я всегда боялся Бога как волны, несущейся на меня (Иов.31:23). Ибо он так боялся своего Судьи, как мгновенно надвигающейся волны, что прямо сейчас может привести к смерти. Потому он, чей ум печаль страха Божия излил в себя, справедливо сделал так, что те, кто под ним, не верят в его радость; потому что они были вынуждены не верить ему, когда он улыбался, тому, чье сердце, они знали, несет печаль в страхе перед своим Творцом.

7. Это было нами подобающе понято также и в свете слов, которые он сразу произнес непосредственно: и свет лица моего не упал на землю. Ибо написано: Но глаза глупого в концах земли (Притч.17:24). И снова сказал Соломон: мудрого глаза находятся в голове (Еккл.2:14). Павел также сказал: Глава каждого человека, Христос (1Кор.11:3). Таким образом, «глаза мудрого в голове» потому, что он, видя дела его Искупителя, понимает, что он должен подражать им. Так «свет его лица не упал на землю» потому, что эти вещи, которые на земле, он не видел в похоти.

Аллегорическое толкование

8. Но в то время как мы рассмотрели внешнюю историю вкратце, то, что скрывается в местах, принадлежащих к мистическому смыслу, мы рассмотрим подробно. То, что Христа и Церковь можно рассматривать как одно Лицо, мы очень часто уже говорили, и это часто случается, что голос Главы переходит к голосу тела, и часто, что голос тела переходит к голосу Главы. Ибо тому, что составляет единую плоть, ничего не мешает быть представленными одним голосом. Так пусть она скажет голосом Главы касательно Его избранных, пусть Церковь скажет: Если я улыбнусь им, они не верят; поскольку для Бога «улыбаться» – это дать путям Святых процветать по Его милости после них. Как говорится также по общей привычке о тех, кого в этом мире милость удачи сопровождает: «Удача улыбнулась им». Потому это называется гнев Божий, когда кто-то отходит от хорошей практики. Как написано: Дабы Господь не прогневался, чтобы вам не погибнуть на вашем пути (Пс.2:12).Итак, если о Господе сказано, что Он «гневается», когда люди теряют путь праведности, о Господе по праву можно сказать «улыбается», когда наши добрые дела по благодати сверху сопровождают наш путь. Но все избранные, так долго, как они находятся в этой жизни, не имеют для себя гарантии безопасности. Ибо все время жизни они опасаются искушений, они боятся заговоров тайного врага, и даже когда искушения прекращаются, значительно беспокоятся, только лишь подозревая их. Ибо часто для многих беспечных безопасность стала большей опасностью, ибо с заговором хитрого врага они сталкивались не тогда, когда он только пытался их захватить, но когда они уже падали. Ибо мы всегда должны быть на страже, чтобы ум, не переставая, бодрствовал в заботе, не ослаблялся в небесном намерении, ибо отказ от этого очень болезненный, и человек падает в свободные мысли, как в мягкие подстилки, и ум предает себя сам этому лукавому дьяволу, когда он приходит. Потому душа должна всегда быть готова к встрече с противником, всегда должна быть на страже против тайных козней. Потому говорит пророк Аввакум: Я буду стоять на страже (Авв.2:1). Потому снова написано: Поставь себя в сторожевую башню, чтобы тебе не горевать (Иер.31:21). Следовательно, сказано Соломоном: Блажен человек, который всегда боится; но он, кто ожесточает сердце свое, тот попадет в беду (Притч.28:14). Поэтому он снова говорит: каждый держит свой меч на бедре своем ради страха ночного (Песн.3:8). «Страх ночной» – это скрытые петли искушения. Но «меч на бедре», это стоять на страже, держа внизу соблазны плоти. Итак, чтобы «страх ночной», т.е. тайное и внезапное искушение, не мог наползти на нас, это всегда необходимо, чтобы «меч» был на нашем бедре. Ибо, насколько святые уверены касательно надежды, настолько они всегда недоверчивы касательно искушения, как те, кому сказано: Служите Господу со страхом и радуйтесь Ему с трепетом (Пс.2:11), так что и в надежде радости должно пребывать, и в трепете недоверия. О чем и голос псалмопевца говорит снова: пусть мое сердце радуется, что оно может бояться Имя Твоего (Пс.85:11), где мы должны отметить, что он не говорит: «Пусть оно радуется тому, что оно может быть уверено»; но, «пусть радуется, что оно может бояться». Ибо они постоянно помнят, что, хотя их поведение, должно быть, благое, но они по-прежнему в этой жизни, касательно которой сказал нам тот же Иов: Жизнь человека на земле является испытанием (Иов.7:1).Они снова помнят, что написано: ибо тленное тело отягощает душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум (Прем.9:15). Они помнят, и они стоят в страхе, и они не смеют обещать себе самим уверенность, но, будучи установлены между радостью надежды и страхом искушения, которым они доверяют и боятся, они радуются, и они боятся, они уверены, и они не доверяют. Поэтому хорошо сказано голосом избранного от имени Главы нашего: если я улыбнусь им, они не верят. Потому что, когда наш Искупитель улыбается, мы как бы не верим улыбке, получая от Него много подарков, ибо да, мы сразу получили благо от Его милости, и все же проходим по ошибкам нашей собственной слабости по Его решению.

9. Давайте посмотрим, как Павел одновременно видит «улыбку» благодати Свыше, но при этом он сам еще «не верит» из-за страха. Уже Господь говорил с ним с Небес, и хотя Он закрыл на время его глаза внешне, но открыл их внутренне, проявив силу Его Величества. Он уже сказал Анании о нем: Ибо есть Мой избранный сосуд для Меня (Деян.9:15). Он уже был вознесен к третьему небу (2Кор.12:2). Уже побывав в Раю, он слышал таинственные слова, которые он не мог произнести, но, все же продолжая бояться, он говорит: но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным (1Кор.9:27). Узрите, как улыбке божественной благодати он уже верит в надежде, и все же не надеется самоуверенно. Ибо эти слова согласуются прекрасно со словами нашего Искупителя, когда сказано: И свет лица Моего не упал на землю (Иов.29:24). Ибо, что обозначает «земля», если не грешника, которому было сказано в первом приговоре: Земля ты, и в землю вернешься (Быт.3:19). Таким образом, «свет лица Господня не упадет на землю», потому что Его Яркость не видна грешникам. Так написано: Пусть нечестивый будет удален, чтобы он не видел славу Божию (Ис.26:10). Но свет упадет на землю, когда Он придет в День Страшного Суда, и Он проявит Яркость Его Величества грешникам.

10. Но если мы услышим эти слова, как сказанные голосом Святой Церкви, мы тоже сможем их подобающе понять, ибо «свет ее лица не падает на землю», потому что тем, которые заняты земными путями, она запрещает проповедовать высокие тайны, которые она созерцает. Ибо то, что является сильным, она запрещает говорить слабым, чтобы, услышав вещи, которые они не способны постичь, они не упали на землю словами проповеди, с помощью которых они должны быть вознесены. Ибо, даже от телесного яркого света, который освещает глаза тела, в слабых телесных глазах очень часто темнеет, если, пока они слабы, они пытаются посмотреть на яркость солнца. Итак, пусть Святая Церковь, когда ее тянет вниз в момент ее преследования, помнит ее прошлое и говорит о нем: свет моего лица не упал на землю. Но поскольку эти слова мы начали рассматривать как сказанные ее Главой, давайте в той же последовательности рассмотрим, что приходит далее. Ибо приобщается:

Стих 25. Если я помыслю прийти к ним, я буду поставлен вождем (Иов.29:25).

11. Потому что в сердце потерянных грешников действия, которые для плоти, идут в первую очередь, а действия, которые для души – в последнюю, и, безусловно, в своих мыслях Христа они ставят не на первое место, но на последнее. Но все избранные выше всех остальных вещей, что они помышляют, ставят вещи вечные, и если есть какие-либо вещи временного рода, они управляют ими в последнюю очередь, наименее о них пекутся; кому также сказано наставление голосом Истины: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф.6:33). В их сердце Господь «поставлен Вождем». Но перед этим справедливо сказано: Если я помыслю прийти к ним. Потому что, как уже было сказано, Он творит все вещи по совету воли Своей, не в ответ на наши желания, но потому, что Он Сам так помыслил, и Господь просвещает нас Своим посещением. Итак, «Он приходит», когда Он помыслил, и, когда Он придет, Он будет установлен как вождь первым, потому что и Его пришествие в наше сердце свободно и тоска о желании Его в мысли нашего сердца не то же самое, что остальные наши желания. И далее продолжается:

И когда я сидел как царь, окруженный войском, тем не менее, я был Утешитель тем, кто плакали (Иов.29:25).

12. Господь «сидит как царь в сердце», потому что Он управляет требованиями движения сердца в нашем мышлении. Ибо в душе, что Он населяет, в то время как Он разжигает притупленное, связывает беспокойное, согревает холодное, закаляет слабое, смягчает грубое, связывает свободное, это разнообразие мыслей, что толпятся, как своего рода «армия», выстраивается упорядочено вокруг Него. Или, конечно, Он сидит, как царь, окруженный войском потому, что этого Царя, в то время как Он председательствует над умами избранных, окружают добродетели. И Он тоже является «Утешителем плачущих» по обещанию, как Им сказано: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф.5:4). И снова: Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас (Ин.16:22). Но вещи, которые мы сказали в отношении Главы Святой Церкви, ничто не мешает нам понять, как сказанные голосом Церкви. Ибо в ней порядок таков, что учителя восседают, как цари, которых окружает толпа верующих. И это же множество верующих также по праву называют «армия» потому, что она непрестанно готовит их в добрых делах каждый день ​​против войн искушений. Сердца их плачущие Святая Церковь утешает, в то время как она видит души избранных, что несут лишения, она радует их обещанием вечной страны. Кроме того, она видит, что сердца верующих поражены божественным страхом, и для тех, кого она видит услышавшими о Боге строгие вещи, которые держат их в страхе, она также делает то, чтобы они услышали мягкость Его милосердия и не потеряли решимость.

13. Ибо так дает Святая Церковь надежду и страх ее верующим, относительно милосердия и справедливости Искупителя, что они не могут ни неосторожно полагаться на милосердие, ни безнадежно бояться справедливости. Ибо словами Главы она ободряет тех, которые встревожены, говоря: не бойся, малое стадо; ибо это Отец ваш благоволил дать вам Царство (Лк.12:32). И снова, тех, которые не боятся, она предостерегает, когда она говорит: бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение (Мк.14:38). И опять же, тех, которые находятся в ужасе, она подбадривает, говоря: Радуйтесь, что имена ваши написаны на небесах (Лк.10:20). Но самонадеянных она опять предостерегает, когда говорит: Я видел сатану, спадающего как молния с неба (Лк.10:18). И тем, кто в ужасе, она говорит подбадривая: Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их, и они идут за Мною, и Я даю им жизнь вечную, и они не погибнут вовек, и не будут похищены их из руки Моей (Ин.10:27–28). Но опять, самонадеянных она предостерегает, говоря: и явят великие знамения и чудеса, так что, если бы это было возможно, обмануть и избранных (Мф.24:24). Тех кто в страхе, она подбадривает, когда она говорит: но кто будет терпеть до конца, тот будет спасен (Мф.24:13). Самонадеянных она опять предостерегает, когда она говорит, тем не менее: когда Сын Человеческий придет, найдет ли веру на земле? (Лк.18:8). Боящихся она подбадривает, когда Он говорит разбойнику: ныне ты будешь со Мною в раю (Лк.23:43). Но она предостерегает самонадеянных, когда Иуда падает от славы апостольства в яму ада. В отношении которого сказано: Я двенадцать вас избрал, и один из вас диавол (Ин.6:70). Тех, кто в ужасе она подбадривает, когда она говорит: если человек отпустит жену свою, и она отойдет от него и сделается женою другого мужа, но возвратиться к нему? Не будет ли эта женщина сильно загрязнена? Но ты блудодействовала со многими любовниками и вернулась ко Мне, говорит Господь (Иер.3:1). Но она предостерегает самонадеянных, когда она говорит: Почему ты вопиешь о скорби твоей? Твое горе неизлечимо (Иер.30:15). И тех, кто в ужасе, она подбадривает, говоря: с этого времени говори мне, Отец мой, Ты путеводитель юности моей (Иер.3:4), но самонадеянных она предостерегает, говоря: отец твой был Аморреев, мать твоя Хеттеянка (Иез.16:3). Тех, кто в ужасе она подбадривает, когда она говорит: Возвращайтесь вы, отступники Израилевские, говорит Господь; и я не дам гневу Моему упасть на вас; ибо Я свят, говорит Господь; и я не буду негодовать вечно (Иер.3:12). Но она предостерегает самонадеянных, когда она останавливает ходатайства ее пророка, говоря: не ходатайствуй, не молись за них; ибо Я не услышу их вопль ко Мне во время скорби их, хотя Моисей и Самуил стоял передо мной, моя душа не к народу сему (Иер.14:11–12). Таким образом, ум ее слушателя Святая Церковь и поднимает в отношении милости милосердия, и настораживает относительно строгости суда, чтобы в ее проповеди, в то время как она по праву сочетает и то, и другое, ее избранные не могли уйти от праведности по самонадеянности, и не пали на землю из-за отчаяния по прежним беззакониям.

Историческое толкование

14. Тем не менее, то, что он говорит: И когда я сидел как царь, окруженный войском, тем не менее, я был утешитель тем, кто плакали, для нас необходимо знать, что даже принятое в соответствии с историей, может очень сильно наставлять читателя, если он увидит ясно, как в хорошем правителе смешиваются и правящая сила и любящая доброта утешения. Ибо когда он говорит: И когда я сидел как царь, окруженный войском; надо узреть властность управления; а когда говорит: тем не менее, я был утешитель тем, кто плакали, надо заметить служащее милосердие. Ибо и дисциплина, и милосердие становятся пустыми, если одно будет поддерживаться без другого. Но в сердцах правителей должны быть оба из них: и милосердие, дающее утешение в справедливости, и справедливость, объединяющая гнев с милосердием. Потому раны этого полумертвого человека, который был приведен самаритянином на постоялый двор, смазываются и вином и маслом, чтобы вино прижгло раны, а масло успокоило. Так каждый, кто имеет право лечить раны, должен вином применять жесткость строгости, а маслом – мягкость милосердия; чтобы вином могло быть очищено нагноение, и маслом то, что исцелимо, могло быть успокоено. Таким образом, милосердие должно быть смешано со справедливой тяжестью, чтобы те, кто находится в подчинении не почувствовали ни боль с большей, чем нужно, резкостью, и не были бы ослаблены чрезмерною добротой. Это же, несомненно, предвещает ковчег скинии, в котором наряду со скрижалями есть жезл и манна; потому что, когда есть знание Священного Писания в груди хорошего правителя, если есть жезл строгости, пусть также будет и манна сладости. Отсюда и Давид говорит: жезл твой и Твой посох утешил меня (Пс.22:4), если мы страдаем от жезла, нас поддерживает посох. Если на нас будет строгость жезла, поражающая нас, пусть также будет и поддержка посоха, чтобы мы могли выдержать. Итак, пусть будет любовь, но не та, что размягчает, пусть будет сила, но не та, что угнетает, пусть будет ревность, но не та, что бушует в избытке, пусть будет милосердие, но не то, что жалеет больше, чем может быть целесообразно. Это хороший пример, рассматривать, как в груди Моисея милосердие объединилось со строгостью. Давайте посмотрим, как он любит с милосердием, и справедлив со строгостью. Вот народ Израиля перед глазами Бога совершил ужасное преступление, так, что его правитель услышал: пойди; народ твой согрешил; (Исх.32:7), как будто Голос Божий сказал ему: «Люди, которые уже упали в столь великий грех, отныне больше не Мои», и приобщается: итак оставь Меня, что ярость Моя да воспламенится против них, и я могу уничтожить их, и я сделаю из тебя великий народ (Исх.32:10); но вновь и вновь от имени народа, которым он был установлен управлять, он предлагает себя покарать, чтобы остановить Бога в Его гневе, и он говорит: либо прости им этот грех; а если нет, изгладь меня, я молю Тебя, из книги Твоей, в которую Ты вписал (Исх.32:32). Давайте задумаемся, насколько глубоко он любил тех людей, ради которых он просил, чтобы его вычеркнули из книги жизни. Но, все же, увидев того, кто связан такой большой любовью к своему народу, рассмотрим теперь в нем, насколько в справедливом гневе праведности он разгорелся против грехов. Ибо после преступления он по первому ходатайству получил прощение преступления, чтобы они не были уничтожены. И вот он подходит к этому народу, и говорит: возложите каждый свой меч на бедро свое, и выйдете, и идите от ворот до ворот в лагере и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего. И пало в тот день из народа около двадцати трех тысяч человек (Исх.32:27–28). Узрите, как тот, кто вымолил жизнь всем, будучи готов за это к собственной смерти, убил жизнь в нескольких мечом. Он горел огнем любви, и загорелся огнем строгости. Так велико было его милосердие, что он, не колеблясь, предложил свою смерть в очах Господа за их жизнь, такова была его строгость, что тех, для кого он боялся гнева Божественной силы, он покарал сам ударом меча суда; он так возлюбил тех, над кем был поставлен, что ради них он не щадил себя, и все же когда те, кого он так возлюбил, повели себя оскорбительно, даже несмотря на то, что Господь пощадил их, он покарал их. В обоих случаях он был несравненным посредником; ради людей он ходатайствовал перед Богом молитвой, ради Бога он предстал перед людьми с мечами. В любви он выдержал гнев Бога умоляя, но, не щадя себя, он уничтожает грех ударами в строгости. Он спас многих быстрой смертью нескольких. Всемогущий Бог услышал молитвы Его верного слуги, просящего за народ, потому что Он видел, что он сам сделает с людьми во имя Бога. В управлении, следовательно, для народа Моисея это было смешано, что ни милосердие не приводило к отсутствию дисциплины, ни дисциплина не приводила к отсутствию милосердия. Потому здесь также он сказал: И когда я сидел как царь, окруженный войском, тем не менее, я был утешитель тем, кто плакали. Ибо «сидеть окруженным войском» – это сила и дисциплина управления, но «утешать сердца плачущие» – это проявлять служение в милосердии.

Аллегорическое толкование

Но потому, что в разгар всего этого необходимо, чтобы линия толкования вернулась обратно к духовному смыслу, скажем о том, что Святая Церковь, когда угнетается вниз ее противниками в последние времена, напоминает законы своего прошлого управления, вызывает в памяти награды от ее милосердия по отношению к тем, кто были поражены. Чья дисциплина и милосердие в последние времена высмеиваются разумом. И, следовательно, добавляется:

30

Стих 1. Но теперь насмехаются надо мной те, что моложе меня (Иов.30:1).

15. Все еретики по сравнению с возрастом Вселенской Церкви справедливо называются «молодыми» во времени потому, что они вышли из нее, а не она из них. Потому справедливо сказал Иоанн: Они вышли от нас, но они не были наши: ибо если бы они были наши, они, несомненно, по-прежнему были бы с нами (1Ин.2:19). Ибо молодые высмеивают Святую Церковь, когда те, кто вышли из нее, отвергают слова ее поучения; в отношении которых также добавлено:

Чьих отцов я бы презирал поместить с псами стад моих (Иов.30:1).

Кто «стадо» Церкви Святой, если не множество верующих? И кто называются «псами» этого стада, если не святые Учителя, которые стали хранителями тех верующих? Которые также во имя Господа их, громко кричат денно и нощно в бдении, произнося громкие слова проповеди. В отношении которых сказано Церкви псалмопевцем: как псы Твои язык свой (Пс.67:24). Так как есть некоторые, которые были идолопоклонниками, а сделались проповедниками Бога. Так «язык собак» Церкви исходит от врагов потому, что некоторые язычники превращаются Господом даже в проповедников. Откуда иудеи, которые отказались говорить от имени Бога, порицаются через пророка за их вину, где он говорит: все они немые псы, не могущие лаять (Ис.56:10).

16. Теперь мы говорим об отцах еретиков, имея в виду тех, кого мы называем «ересиархами», по чьей злой проповеди, т.е. из чьего злого семени слова, народы, следующие за ними, были зачаты в ошибке. Итак, Святая Церковь «презирает поместить отцов» еретиков «с псами ее паствы» потому, что основателей заблудших принципов она отвергает, и презирает причислить их к истинным отцам. Такие люди, хотя они, казалось, забрали некоторых из ошибочности язычества, чтобы обучить их некоторой практике хороших дел, что правильно, потому, что они думают неправильные вещи о Боге, не будут помещены ею вместе «с псами стада», потому что она не считает их проповедниками истины. Ибо ясно, что Арий; Фотиний, Македоний, Нестория, Евтихия, Диоскор, Северус, и другие, стремились путем просвещения и убеждения явится отцами. Но их, из-за ошибок, Святая Церковь пытается с тяжелой строгостью не называть среди хранителей ее паствы, т.е. не помещать с псами стада, тех, которых она осуждает как нарушителей единства этого стада. О них же сказано Ефесянам голосом Павла: ибо я знаю, что, по отшествии моем, лютые волки, войдут к вам, не щадящие стада (Деян.20:29). И потому, что иногда случается, что еретики, по мере того, как они падают все больше в ошибочности заблуждений, охраняют себя более полно в наружной практике так, что они могут показать внешнему миру, что они делают большие вещи и стоят выше остального мира, Святая Церковь порицает все их дела, которые она видит выходящими не из веры. Потому это также справедливо добавлено голосом благословенного Иова:

Стих 2. Сила их рук ничто для меня, и самой жизнью они были сочтены недостойными (Иов.30:2).

17. «Сила рук» – это величие в практике. Но «Сила в руках» еретиков считается ничем для Святой Церкви, потому что она видит, что если истинная вера теряется, то что бы они ни делали – это не имеет заслуг. Ибо любовь к Богу и своему ближнему они оставили, те, которые думают о Боге то, что является ложным, и в спорах отделяются от своих ближних. Но «сила в руках» без любви, как свидетельствует великий проповедник, не имеет никакой пользы, ибо он говорит: и хотя я дарую все мои товары, чтобы накормить бедных, и хотя я отдам тело мое на сожжение, а любви иметь не буду, это не принесет мне никакой пользы (1Кор.13:3). Но иногда еретики выполняют знамения и чудеса, но лишь для того, чтобы они могли здесь получить обратно плоды от их учения, то есть похвалу, которую они преследуют здесь. И, следовательно, сказано голосом Искупителя: Многие скажут Мне в тот день: Господи, Господи, разве мы не пророчествовали во имя Твое, и не Твоим ли именем бесов изгоняли, и именем Твоим многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас, отойдите от Меня, делающие беззаконие (Мф.7:22–23). Что же под этим предложением нам следует понимать, если не то, что в человеке должно быть почитаемо смирение и любовь, а не внешние признаки чудесных даров? Потому Святая Церковь в настоящее время, даже если есть какие-либо чудеса, что сотворены еретиками, считает их ничем, потому что она видит, что они не являются доказательством святости. Поскольку способ доказать святость не в том, чтобы творить чудеса, а в том, чтобы любить всякого человека, как самого себя; и в отношении Бога думать то, что истинно, и в отношении любого ближнего думать лучше, чем о себе. Ибо истинная сила заключается в любви, а не в проявляющихся чудесах, говорит «Истина», Которой сказано: Этим узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин.13:35). Ибо Он не говорит «пусть этим будет известно, что вы Мои ученики, если будете выполнять чудеса», но Он говорит, «если будете иметь любовь между собою», и это явно доказывает, что это не чудеса, но только любовь доказывает истинных слуг Бога. Таким образом, свидетель небесного ученичества – дар братской любви. Эту же любовь все еретики отказываются иметь, отделяясь от единства Вселенской Церкви, потому справедливо сказано им: Сила их рук ничто для меня. И потому, что в этих же внешних признаках, что они показывают, они не подчинены смирению, это справедливо добавляется: и самой жизнью они были сочтены недостойными. Или, в самом деле, всех еретиков Святая Церковь объявляет недостойными самой жизни, потому что под Именем Христа они борются против Имени Христа. О которых еще дополнительно добавляется:

Бесплодных нуждой и голодом (Иов.30:3).

18. Все еретики, в то время как в отношении священного Откровения они делают это их целью, чтобы погрузиться в тайны Бога за пределы того, на что они способны, их голод становится бесплодным. Ибо они не стремятся к тем вещам, в результате которых они могут обучить себя смирению, идти свой путь в спокойствии, сохранять терпение и долготерпение, но они стремятся только к тем вещам, благодаря которым они могут доказать, что они много знают и хорошо говорят; они стремятся знать те вещи, с помощью которых они могут показать себя особо учеными и знающими. Ибо они очень часто обращаются с дерзновением к вопросам природы Божественного Существа, в то время как они, что ужасно, не знают самих себя. И, таким образом, они становятся «бесплодными нуждой и голодом» потому, что они хотят погрузиться в те вещи, с помощью которых они не смогут породить плоды хорошей жизни. Ибо вещи, в которые они стараются погрузиться, находятся за пределами их возможностей. И пока они делают все для того, что они не в состоянии понять, они пренебрегают ознакомиться с теми вещами, с помощью которых они, возможно, могли бы быть действительно научены. Об этой же их дерзости великий проповедник справедливо говорит: не думайте о себе более, нежели должно думать, но думайте скромно (Рим.12:3). Следовательно, и Соломон говорит: установи меру в твоей собственной мудрости (Притч.23:4). Таким образом, он снова говорит: нашел ты мед? ешь, сколько достаточно для тебя, чтобы не пресытиться им и не изблевать его (Притч.25:16). Ибо сладость духовного смысла тот, кто ищет, чтобы съесть больше, чем он может, даже то, что он съел он изблюет; потому что в то время, как он стремится сделать вещи, что выше его сил, даже то, что он сделал правильно, он теряет. Поэтому он снова говорит: Как съесть много меду не хорошо, так и тот, кто ищет величия, будет раздавлен славой (Притч.25:27). Ибо слава Невидимого Творца, которая, когда ищется умеренно, поднимает нас вверх, но будучи погружена за рамки наших полномочий, тянет нас вниз. И еретикам, потому что в той мере, в какой они стремятся быть более полно заполнены возвышенным восприятием, они становятся полностью пусты, по праву сказано: бесплодны нуждой и голодом. Из-за неограниченности, чем больше они идут к познанию небесного, тем больше они теряют его.

19. Но, с другой стороны, они, что в Святой Церкви, действительно смиренны, и по-настоящему научены, ибо они, постигая небесные тайны, некоторые вещи видят понимая, и некоторые вещи не понимают с почтением, так то, что они понимают, они могут удержать с благоговением, и то, что они еще не понимают, они могут с нетерпением ждать в смирении. Потому сказал нам Моисей: ешьте ягненка, а что останется от него, мы должны сжечь огнем (Исх.12:10). Мы «едим ягненка», когда в понимании многих сведений о человеческой природе Господа, мы складываем их в живот ума. Но есть некоторые вещи, оставленные нам, которые не могут быть съедены; потому что многие сведения до сих пор остаются в отношении Его такими, которые никак не понять. И они все же должны быть «поглощены огнем» потому, что вещи, которые мы не в состоянии понять о Нем, мы оставляем со смирением на Святого Духа. И благодаря этому же смирению очень часто показываются восприятию избранных даже те вещи, которые, казалось, невозможно понять. Но лукавый ум еретиков, в то время как они гордо присваивают понимание себе, как это было, предполагают, что нашли окончательный ответ даже касательно того, что неизвестно. Потому происходит, что самовозвышение, которое поднимает их, отгоняет их от истины, и, бросаясь заявлениями, касающимися Бога, они вряд ли смогли даже осмыслить окружающий мир, те, которые думали, что они особым образом погрузились на дно духовных тайн. Потому он также добавил здесь:

Стих 3, 4. Кто глодает в пустыне, будучи презрен в бедствии и страдании, и жует травы и коры деревьев (Иов.30:3–4).

20. То есть, по обыкновению, «обгладывается» то, что не может быть съедено. Теперь еретики потому, что они стараются постичь Писание своей собственной силой, несомненно, никогда не могут постичь его, и тогда, что бы они не делали, они, как бы, не едят. И потому, что они не направляются благодатью свыше, они не в состоянии съесть его, и они как бы «обгладывают» его с определенными усилиями. И так они вроде бы справляются внешне с тем, к чему они стремятся, но не достигают внутренних частей. И потому что они отделены от общества Вселенской Церкви, они упоминаются как глодающие не где-либо, а «в пустыне». Об этой же пустыне, куда ложные учителя привлекают своих последователей, Истина задолго до того предупреждает: если скажут вам: вот, Он в пустыне, не выходите (Мф.24:26). И это справедливо написано: будучи презрен в бедствии и страдании, потому что они одновременно презренны и в разрушительности своей практики, и во зле их восприятия. Они же «едят траву и коры деревьев» потому, что, находясь в самовозвышении, они не в состоянии воспринимать в священном Откровении то, что является большим и внутренним, но с трудом обнаруживают несколько вещей, которые малы и являются внешними. Так под «травами» понимаются прямые высказывания святых отцов, а под «корой деревьев» – их описания внешних вещей. Те, кто стремится знать вещи, которыми они не могут вообще быть научены, но могут казаться наученными, в то время как в священных томах они не ищут от корня сердца силы любви по отношению к Богу и ближнему, являются теми, кто «жует траву и кору» потому, что они ищут либо низкие, либо внешние вещи, которые питают души тех, кто ставит себя гордо. Или, конечно, те «едят траву», касательно Священного Писания, кто соблюдает заповеди наименее, и пренебрегает большими из них. Кого Истина справедливо упрекает, говоря: Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставляете важнейшее в Законе (Мф.23:23). Они же «едят и кору деревьев» потому, что есть некоторые, кто в священных томах уважает только букву, и не оберегает что-либо, принадлежащее к духовному смыслу, в то время как они представляют себе, что нет ничего большего в словах Бога, чем то, что они могут услышать о внешнем. Такие люди, тем не менее, со страстью тщеславия придерживаются всех своих ошибок, и жаждут чести и в тех самых вещах, которые они говорят, они ищут не что иное, как земные выгоды. В отношении которых сказано Павлом: ибо такие люди служат не Господу нашему Иисусу Христу, а своему чреву (Рим.16:18). Потому тоже справедливо приобщается:

И корень можжевельника их пища (Иов.30:4).

21. Ибо можжевельник имеет шипы вместо листьев, и они так выдвинуты, что они легко способны уколоть человека, который держит его. Теперь шип – это всякий грех; потому что в то время как он обращается в самоудовлетворение, эти уколы ранят душу. Откуда он говорил голосом одного праведного и кающегося: я вышел из бедствия, в то время как шип был сломлен (Пс.32:4), безусловно, потому что ум обратился к плачу, чтобы шип греха мог быть сломлен покаянием. Но в другом переводе, шип описывается не как «сломанный» («confringi»), но «установленный» («configi»), что также не расходится со смыслом, потому что ум кающийся приходит к сожалению, когда грех, что был совершен, устанавливается в воспоминании. Что же обозначается «корнем можжевельника», если не алчность, из которой шипы всех грехов произрастают? О которой говорил Павел: ибо сребролюбие есть корень всех зол (1Тим.6:10). Ибо он прорастает тайно внутри, и приносит открыто шипы всех грехов в практике. Эти же шипы, вытекающие из этого корня, великий проповедник сразу подразумевает, когда он приобщает: которому предавшись, некоторые жаждали еще сильнее, и уклонились от веры и, колясь, сами себя подвергли многим скорбям. Ибо тот, кто говорит о «многих скорбях» делает известным, какие шипы произрастают из этого корня. Итак, под «можжевельником» мы понимаем грехи, но под «корнем можжевельника», что еще мы понимаем, если не алчность, т.е. корень грехов? Итак, потому что еретики в их словах, как правило, идут только за приобретением внешних вещей, и они вовсе не находятся в неведении о том, что делают неправильно, но не отказываются от проповеди ошибок, в то время как они хотят получить свои вознаграждения в качестве учителей, хорошо сказано сейчас о них голосом святого человека: И корень можжевельника их пища, потому что в то время как они думают об алчности всеми возможностями их ума, они как бы питаются этой пищей, потому, несомненно, шипы грехов произрастают. Такие люди, если когда-либо в священном Откровении они, казалось бы, обнаружат какие-либо вещи с проницательностью, которые в то же время они не понимают, они сразу же озвучивают их своим слушателям, в отношении которых они не претендуют на души, но только на внешние блага. Потому он справедливо приобщает следующее:

Стих 5. Кто выводит их из долин, когда они нашли ее, бегут к ним с криками (Иов.30:5).

22. Они «выводят их из долин» потому, что, самовозвысившись духом, они собирают свои высказывания из высказываний отцов о внешнем. И они ликуют, если находят что-то, и приписывают это себе, и бегут к слушателям с криками, потому что все, о чем они имеют представление, гонясь за похвалой, они стремятся донести до ушей людей. И далее продолжается:

Стих 6. Они должны жить в пустынных местах потоков, в пещерах земли, или на гравии (Иов.30:6).

23. Мы называем «потоками» те ручьи, которые собираются из зимних осадков, и которые в другие времена года остаются высохшими. Таким образом, по справедливости создателей неправильных учений называют «потоками» потому, что, будучи холодными для тепла любви, они вырастают на высоте в безжизненности зимней поры года; потому что они не текут в вечной полноте, и под взором истинных верующих, как под летним солнцем, высыхают. И действительно, создатели неправильных учений, которые вытекают против Святой Церкви, попадают под лучи жара истины и приходят к концу, но, несмотря на это, вещи, которые они преподают своим ученикам, они не перестают поддерживать и защищать. Таким образом, те, которые следуют ошибкам этих лиц, живут в «рытвинах потоков», то есть в проповеди тех, чьи излияния уже высохли под опровержением истинной веры. Теперь, что еще мы понимаем под «пещерами земли» если не скрытые проповеди еретиков? Ибо еретики собираются в тайных конклавах для того, чтобы почитание, которое они не могут получить за ошибочные мнения открытым убеждением, они могли бы получить тайно, ибо слабые души с тем большим благоговением могут отнестись к ошибочному убеждению, чем больше оно покрыто тайной. Потому у Соломона женщина, как образ ереси, убеждает, говоря: воды краденые сладки, и хлеб, что едят в тайне, приятен (Притч.9:17). Об этой же лживой тайной проповеди Истина предупреждает с отвращением, говоря: Тогда, если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там, не верьте. И снова, потому, если они скажут вам: вот, он в пустыне, не выходите; Вот, он в потаенных комнатах, не верьте. Ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада: так будет и пришествие Сына Человеческого (Мф.24:23–27). Итак, то, что названо тут «потаенными комнатами», здесь названо «пещеры». Ибо еретики действительно «живут в пещерах» потому, что они, как правило, скрывают свою ошибку, проповедуя тайно в «пещерах», ибо, чем больше они смогут показать себя более мудрыми и учеными, тем более неудержимо привлекут к себе несведущих. Потому также и следующие слова произнесены по праву: Или на гравии. Ибо мы называем «гравием» те очень маленькие камни, которые вода выносит из реки. Соответственно, учителя ошибочных доктрин «живут на гравии» потому, что они ведут за собой потоками ошибок умы людей, которые не стоят твердо, как вода носит гравий с места на место. И потому великий проповедник, в то время как он хотел, чтобы его слушатели не увлекались временным, и чтобы они могли стоять твердо, заповедал им, говоря: дабы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения (Еф.4:14). Таким образом, Святая Церковь, во времена гонений подталкиваемая вниз ее противниками, когда она видит дерзкие умы тех, кто в впал в ошибку и оскорбляет ее, призывает вспомнить поведение тех, кто уже был до них, говоря: Они должны жить в рытвинах потоков, в пещерах земли, или на гравии. Ибо потому что из-за их ложной проповеди огонь милосердия ушел, сменившись холодом чувств, безусловно, они стали жить в «рытвинах потоков». И потому что сначала это не было открыто и масштабно, они прятались «в пещерах земли». И потому что это провело людей не к твердой устойчивости, а к постоянному метанию и движению, они не на скале, а «на гравии». О ком еще далее справедливо приобщается:

Стих 7. Кто празднует среди подобных, и наслаждается яствами под терном (Иов.30:7).

24. Что мы понимаем под названием «терн», если не шипы (§ 21) грехов, которые мы уже описали выше. Теперь, потому что лукавые умы наслаждаются беззаконием, от которого они должны были бы плакать, все еретики само-превозносятся в тщетной радости в той мере, как они приобретают силу для еще худших дел; и они «наслаждаются яствами под терном» потому, что они поднимают лживый ум к радости, по той же причине, по которой они несут шипы грехов. Ибо, как только они в состоянии сделать что-либо ошибочное, они кичатся радостью; и от того же деяния, в результате которого они ежедневно впитывают в себя грехи, они ликуют, что они как бы лидеры в праведности. Итак, хорошо сказано потому: Кто празднует среди подобных, и наслаждается яствами под терном. Ибо они делают все, что они могут к собственной своей погибели; и, находясь на самом деле под грехами, и добавляя преступления, они в себе воображают избыток добродетельных приобретений.

Стих 8. Они были детьми глупцов, да, детьми подлецов; и на земле не появившихся вовсе (Иов.30:8).

25. То есть, дети тех, кто были учителями ошибок. Так они называются «дети» не как порожденные семенем, но как подражающие тем, кто, обучая тому, что неправильно, были «глупцы» из-за их невежества, и, живя во зле «подлецами» в поведении. Те, кто не вместе с нашим Искупителем, ни по мудрости, ни по жизни. Ибо сказано голосом Соломона в похвалу Святой Церкви: Ее муж почтенный у ворот (Притч.31:23). Таким образом, те, кто следует примеру лукавства тех, кто в заблуждении, были названы детьми глупцов, и детьми подлецов. Теперь по праву приобщается, и на земле не появившихся вовсе. Потому что в то время как они стремятся проявиться здесь, безусловно, для земли живых они становятся изгоями.

26. Но все, что мы сказали о еретиках, не будет не верным, если мы применим и к людям лукавым и плотским, пусть и примкнувшим к правильным убеждениям. Ибо Святая Церковь считает своими противниками не только тех, которые вне ее и не согласны с ее верой, но и тех, которые, живя недостойно внутри нее, душат ее жизнь. Так пусть она, пораженная страшными невзгодами, сходящими на нее, исследует, как даже во времена ее процветания, из-за нечестия нечестивых, живущих в ней, она несла бремя. Пусть она скажет, как из-за нечестия некоторых, жизнь многих была потревожена в ней, и пусть она говорит: Кто глодает в пустыне, будучи презрен в бедствии и страдании. Как я говорил прежде в первой части этой работы, пустыня иногда понимается как возвышенное созерцание. Но в этом месте, где «пустыня» упоминается в контексте порицания, что еще показано этим словом, если не бесплодие в отношении добра? И, следовательно, подразумевая также и образ Иудеи, Иеремия оплакивает душу грешника, говоря: как пустынен город, что был полон людей (Плач.1:1)! Но в этом месте, где сказано благословенным Иовом о злодеях, что они глодали в пустыне, это хорошо также рассмотреть и сказанное псалмопевцем: враги его будут лизать прах (Пс.71:9).

27. Ибо есть два вида людей, которые отдают себя во власть собственных амбиций: одни, которые всегда используют лесть языка, чтобы служить своей алчности, и другие, которые идут на преступления, открыто используя силу. Ибо мы «глодаем», когда мы пытаемся раскусить любую вещь внешне с большим усилием. И «лижем», когда то, что не может быть съедено, мы пытаемся пробовать легким касанием языка. Все люди, кто даже под прикрытием веры живут беззаконно, которые жаждут того, что принадлежит другим, но не могут получить то, что хотят, пробуют лестными речами и мягкой сладостью унести вещи желанные, и что еще они делают, если не лижут прах? Ибо земные вещи, которые они не могут взять силой, они стремятся заполучить мягкостью языка. Но те, кто облечены в этом мире любой степенью власти, если возжелали вещи других, презирают действовать путем лести и обмана, потому что они способны несправедливой силой выполнить то, что у них на уме, и эти люди не «лижут», а «глодают». Ибо они сметают жизнь своих ближних в насилии власти, как под действием зубов. Так пусть Святая Церковь воспевает истинные богатства Вечной Страны, пусть она видит множество жителей Выше, пусть она рассматривает в ее избранных детях культуру ума и совершенство бесчисленных добродетелей, а от них пусть повернет око ума к жизни нечестивых, которая пуста и проходит без всякой благости, и по сравнению с ними пусть видит жизнь, лишенную всех добродетельных достижений у тех, кто отказался от вещей высоких и желает тех, что ниже. Пусть она видит, как очень часто то, по чему нечестивый тоскует, если случится ему иметь власть, он захватывает насильно. Пусть она видит, что есть внутри нее такие, и что их преступления приносят опасность и боль также и верным внутри нее, и пусть она говорит о них: кто глодали в пустыне. Как будто она открыто оплакивает их, говоря: «других они не сгрызут, даже захватив их с помощью насилия, ибо в первую очередь этим они сами остаются в своей внутренней пустыне, бесплодные для добродетелей». И она по праву объясняет о них далее, сказав: будучи презрен в болезни и страдании. Ибо нездоровая плоть, если упустить из виду, что ее потребности должны быть тщательно рассмотрены, заболевает еще больше, и болезни добавляются страдания, как последствия невнимательности.

28. Ибо человеческая природа была создана правильной, но упала в болезнь по собственной воле, упала в полное свержение, потому что под натиском бесчисленных необходимостей не находит в этой жизни ничего, кроме того, что она все равно падет; но в то время как в этих потребностях нашей природы мы выходим за рамки того, что действительно необходимо, и забываем заботиться о душе, этим пренебрежением мы добавляем к нашей немощи гнусность греха. Ибо необходимости природы таковы, что чреваты большой опасностью, ибо в них тяжело различить, что из них относится к полезной необходимости, а что к злому самоудовлетворению. Ибо очень часто случается, что в то время как мы делаем вещи в связи с необходимостью, мы оказываем также услугу злу самоудовлетворения, если наши само-извинения набрасывают завесу немощи на глаза проницательности, и как это есть, прячутся под видом полезности. Но развратить бренность нашей природы пренебрежением, это не что иное, как добавить к нашей болезни еще и страдания, и увеличить страдания от потребностей еще и гнусностью пороков. Потому святые каждую вещь, которую они делают, исследуют и изучают очень серьезно, чтобы слабость природы не получила от них больше, чем ей причитается, и чтобы под прикрытием необходимости не выросло в них зло удовольствия. Ибо они видят, что одно – от немощи, а другое – от побуждения искушения, и очень строго судят между необходимостью и удовольствием, и принимают первое как утешение, и обуздывают второе. Потому даже подчиняясь воздействию необходимости, как болезни плоти в немощи, они никогда не приходят к гнусности греха. Ибо это своего рода болезнь плоти, быть в немощи под тяжестью вещей первой необходимости из-за бренной природы плоти, которая еще подлежит тлению. Как же он жаждал стать свободным от необходимости, который сказал: избавь меня от моих нужд (Пс.24:17). Ибо он знал, что, по большей части, грехи удовольствий выходят вслед за необходимостями, и что он, возможно, не по своей воле совершит нечто незаконное.

29. Но, с другой стороны, злые находят усладу в потребностях своего тленного состояния потому, что они заставляют их служить удовольствию. Ибо, когда они отдают дань потребностям природы, питая их тело пищей, через удовлетворение нёба они разбухают в пресыщенном восторге. Когда они ищут одежду для покрытия конечностей, они высматривают не только вещи, которые могут покрыть в холод, но также могут принести удовольствие, и против холода ищут не только то, что может защитить толщиной, но также и доставить удовольствие мягкостью; не только то, что может успокоить прикосновением мягкости, но и дать удовольствие глазу цветом. Итак, превращение необходимости в повод для удовольствия, что это, если не добавление к болезни еще страдания? Итак, пусть Церковь, толкаемая во время невзгод вниз, вспомнит тех, из-за кого она подвергается этим лишениям, и пусть она говорит о них, кто глодал в пустыне, будучи презрен в болезни и страдании. Они действительно увеличат страдания, если они добавят к унаследованным нами по плоти потребностям страдания удовольствий. Ибо эти потребности, как наследственную болезнь, мы получили в наказание за преступление первого родителя. Но те, кто к болезни добавит страдания, заслужит дополнительную вину. Но если бы такие люди, в то время как они презирают быть изменены к лучшему, делали плохие вещи таким образом, чтобы не заражать ими также и других. Если бы их собственной смерти было бы достаточно для них, и если бы их губительные убеждения не убивали и чужую жизнь тоже. Ибо они завидуют другим из-за того, что другие являются тем, чем они сами не являются, они убиваются, что другие получили что-то, что они потеряли, ибо, если случайно они воспринимают любые хорошие моменты в делах других, они стараются вырвать их рукой несправедливого порицания. Потому следует: и они жуют травы и коры деревьев.

30. Ибо что обозначается «травами», если не жизнь тех, кто начинает хорошее, но пока не окреп и находится близко к земле? и что «корой деревьев», если не внешние дела тех, кто отныне ищут вещи вверху? Ибо плохие люди, когда они видят людей, что только начинают то, что правильно, либо высмеивая их, либо как будто наставляя, предлагают противоположное. Но когда они думают, что другие люди прокладывают путь уже к высоким вещам, потому что они не могут целиком и полностью свести на нет их достижения, они отвлекают тех от некоторых их дел. Таким образом, жевать травы и коры деревьев, это через зловредные убеждения, как своего рода зубы их злонамеренности, свести на нет или цели тех, кто только начинает правильное, или деяния людей, которые как деревья, тянутся к тому, что вверху. Дети погибели «жуют траву», когда они потребляют хрупкое доброе начало. Точно также они «жуют кору деревьев», когда злым словом они нападают на жизни тех, кто растет справедливо, покрывая себя добрыми делами. Теперь последних они оголяют, как деревья от коры, пороча их в конкретных действиях, а первых они подминают под себя, как траву, своим презрением. Силу тех, которые уже растут высоко, они срывают частично, но мягкие начинания тех, которые еще внизу, они совершенно сокрушают. Итак, пусть будет сказано: и они жуют травы и коры деревьев, потому что злыми поруганиями в некоторых они убили часть внешних дел, а в некоторых сердцах – растущую надежду жизни.

31. Или, конечно, «жевать траву» это имитировать некоторые вещи легкие и нежные, которые принадлежат древним отцам. И тогда «жевать кору деревьев» это на практике совершать внешние поступки, но в этих же делах не поддерживать правильное намерение. Ибо есть люди, которые, в то время как они не могут получить славу настоящего мира, придерживаясь путей, которые в мире признаются славным поведением, ищут подобие святости, предположим, примеряя на себя одежду почтительности, желая быть подражателями древних отцов. И некоторые вещи, действительно, которые малы и легки, они как-то заставляют себя исполнять, но действительно сильные вещи, которые, например, должны произрастать из корня любви, они не могут заставить себя повторить. Они действительно «жуют травы», потому что они проходят мимо того, что действительно велико, и заполнены тем, что ничего не стоит. Тем не менее, очень часто они заставляют себя сделать некоторые поступки, казалось бы, более сильные, но они не имеют правильного намерения в этих же деяниях. И такой человек, конечно же «жует кору деревьев», поскольку берет внешние дела избранных, и не имеет добрых намерений в добрых делах. Ибо ради человеческих аплодисментов они ищут правильные поступки, но равнодушны подражать сердцам тех, кто делает правильно, и они тогда «жуют кору деревьев». Ибо всем желанием они ищут славы или обилия благ настоящей жизни. Потому тоже справедливо приобщается: И корень можжевельника их пища.

32. Ибо, даже будучи в вере, они по большей части поддаются мыслям алчности, и как бы «съедают» то, в результате чего в конце жизни получают наказания. Такие люди, в то время как они не жаждут плодоношения божественного откровения, но делают себя подвластными жажде вещей временных, никогда не заполняются хлебом пшеницы, но «корнем можжевельника». Ибо земные вещи, что вытекают из того, что низко, и поглощают их, потом могут колоть их твердостью возмездия, как можжевельник остротой своих листьев. Ибо пока они презирают Бога здесь, они никогда не смогут понять, какое большое зло то, что они делают. И потому также они едят «корень можжевельника», но насколько ветви этого корня остры и колючи, они не замечают; потому что истинно дурное поведение здесь, как это есть, в корне дает наслаждение в грехе, но потом, как это есть, колет в наказание. И хорошо приобщается: Кто выводит их из долин, когда они нашли ее, бегут к ним с криками.

33. По сравнению с вещами Выше, все в теперешней жизни является «долиной». И потому что они не знают созерцание высоты гор, то есть сильных подвигов святых, они всегда занимаются низким удовлетворением, как бы находясь в «долине», и, когда они не находят никакой награды, даже незначительного приобретения, они бегут с требованиями, потому что они стремятся, пусть даже через ссору и крик получить это. Таким образом, каждый из них, находясь в долине, бежит с криком потому, что, когда возникают такие случаи, они спорят и пререкаются даже за небольшую выгоду. Теперь очень часто бывает так, что тот, который хорошим поведением выглядит как святой, проходя через случаи возможности получения земных преимуществ, вынужден это подтверждать. Ибо, и вы, возможно, видели людей, которые уже трудятся для того, что высоко, уже в практике воздержания, уже в учении, следующие примерам отцов, которые были прежде, но когда они вдруг попадают в возможность получения награды настоящей жизни, как плода в долине, они «бегут за ней с криком», и вся тишина и спокойствие святости нарушаются в них из-за преследования награды.

34. Но это может быть также, что под «травами и корой деревьев» обозначены не только благие дела, как уже было сказано раньше, но и утешения и благословения в этой жизни. Ибо иногда Всемогущий Бог, когда Он обогащает Его избранников внутренними дарами, Он также поднимает их и во внешних почестях. И в то время как Он дает им славу и хвалу путем продвижения их выше других, Он проявляет их хорошие качества как объекты для примера; и иногда злые презирают действительно такую их жизнь, но хотят достичь их большого успеха в этом мире. И потому, что они только ищут здесь временный комфорт, они едят «траву»; потому что в своих мыслях они нацеливаются только на подражание внешней славе этих людей, они «жуют кору деревьев»; и потому, что во всех этих вещах они служат только алчности со всей склонностью своего ума, они питаются «корнем можжевельника». Все эти вещи они «выводят из долин», потому что из-за любви к этой низкой тленной жизни они приходят к тому, чтобы гореть в бескрайней похоти. И «когда они находят» это, они «бегут с криками», потому что, безусловно, от святых отцов, чьи заслуги они никогда не стремятся приобрести, они заняты тем, чтобы схватить их должности и привилегии, и когда они очень часто не могут достичь этого тихими средствами, они идут ради этого даже на то, чтобы рвать на части миролюбие согласия.

35. А для того, чтобы показать, что они очень отличаются от поведения отцов, что были прежде, это справедливо приобщается: Они должны жить в пустынных рытвинах потоков, в пещерах земли, или на гравии. Ибо, говоря о добре, мы по праву принимаем слово «потоки» как обозначение святых проповедников, которые в то время как в настоящей жизни они текут в нас божественными излияниями, которые собраны стоком вод в зимний сезон. И кто уходит, когда летнее солнце появляется, потому что, когда свет Вечной Страны засияет, они перестанут проповедовать. «Пустынные рытвины этих потоков» – это преимущества временной жизни. Ибо их они оставляют ради получения небесных наград. От имени всех «потоков», кто уже оставили временные вещи, сказал он: Для Него я понес потерю всех вещей, и все почитаю за сор (Флп.3:8). Но поскольку умы нечестивых стремятся получить эти вещи в этой жизни, от которых праведники отказались, презирая их, они вынуждены жить «в пустынных рытвинах потоков». Ибо те вещи, которые презрели святые, эти желают заполучить, как большую награду. Теперь, «пещеры земли» это злые мысли, в которых они прячутся от глаз своих ближних. Ибо то, насколько они злы, они избегают показывать людям, и в то время как они делают вид, что они сами есть нечто другое, они скрывают себя в убежищах своей совести, как «в пещерах земли». Никакой человек не будет делать все эти вещи, если он не утратил надежду на вечную жизнь, если он не установил свой ум в этой неопределенности временного состояния. И потому он правильно добавил: Или на гравии.

36. Ибо «гравием» является настоящая жизнь, которая из-за нестабильности изменчивости, непрестанно приходит к концу, как гравий течением реки выносится на берег. Следовательно, «жить на гравии», это приложить самого себя к течению нынешней жизни, и там установить склонности ума, где он не может утвердить шаг и стоять твердо. Существует еще одно обстоятельство, касающееся «гравия», которое не должно никоим образом быть передано тишине, а именно то, что, когда нога находится на вершине и попадает на гравий, она скользит из-за самой скользящей природы этих мелких камней, и легко скатывается ко дну. С этим обстоятельством и жизнь нечестивых никак не расходится потому, что в то время как в любви к миру они поставили себя делать некоторые вещи, которые внешне законны и уважаемы, они установили ногу на плотской вершине, и вдруг нога скользит вниз потому, что их линия поведения, стремясь к внешним достижениям, соскальзывает даже на то, что есть злым и незаконным. Итак, когда Святая Церковь встречается с гонениями, пусть ее память возвратится к жизни плотской, которую даже в своем процветании она видела, как противников ее, и из-за кого она проходит страдания эти, и пусть она видит и знает, говоря: Они должны жить в пустынных рытвинах потоков, в пещерах земли, или на гравии. Ибо потому что они ушли от учения отцов, они «живут в пустынных рытвинах потоков»; потому что они покрывают себя в скрытых мыслях сердца, они «живут в пещерах земли»; потому что они хотят направить их цель в изменчивость современного состояния бытия, они «живут на гравии». Но пусть грехи, которым они не могут противостоять в искушении, даже после того как они были совершены, будут очищены плачем: пусть, даже после всего, что ими сделано, они осознают злодеяния, и применится к ним, как к бесплодной смоковнице корзина навоза, т.е. к бесплодной душе богатство оплакивания (Лк.13:6–9).

37. Но человеческому разуму по большей части свойственно, что, как только он попадает в преступление, он еще дальше удаляется от знания себя. Ибо это зло, что он совершает, он вставляет себя в душу, как барьер для глаза разума. Потому происходит так, что душа, что была охвачена добровольной темнотой, потом больше даже не знает уже, что же такое это хорошее, к чему она должна стремиться. Ибо чем более человек присоединяется к злу, тем меньше у него остается хорошего. Так свет истины, потому что как только его касаются преступления потерянных грешников, в той же степени, в какой им пренебрегают, судя жестко, в той же степени позволяет этому произойти, что когда он теряется, его трудно найти, ибо, когда он изгнан злым делом, он отходит и от сознания человека; как человек, когда о нем забывают и пренебрегают на практике, перестает со временем появляться и в памяти. Таким образом, происходит то, что потерянные грешники, в то время как они должны были бы заплакать над предметом грехов, радуются им; и в отношении которых сказал Соломон: которые радуются, делая зло, восхищаются злу (Притч.2:14). И потому в случаях, когда они должны причитать, они идут веселясь; потому, приходя к смерти, они продолжают смеяться. И потому здесь также он приобщает справедливо:

Стих 7. Кто празднует среди подобных, и наслаждается яствами под терном.

38. «Они празднуют среди подобных» потому, что, конечно же, они внимательны к преходящим вещам, которые они получают, и пренебрегают, чтобы посмотреть на вечные блага, которые они теряют. И пока они находятся в огне любви к вещам временным, они охотно остаются в неведении об истинной радости. И они же искренне плакали бы, если бы устремились познакомиться с истинными яствами. Но, в то время как они не заботятся о том, чтобы узнать, что лучше, они выбирают только то для себя, что находится на видимой высоте, что прельщает глаз видимой мимолетной прелестью. То есть, они устанавливают свое сердце в преследовании видимого, и радуются тем более внешнему, чем меньше поминают себя внутренне. Тем не менее, как правило, к их радостям примешиваются горести, и теми же вещами, благодаря которым они заполнены восторженной гордостью, они и бичеваны. Ибо не могут они без тяжких тревог найти то, чем они не обладают, или сохранить, когда достигнуты, те временные вещи, которые они желали; среди своих равных они направлены на получение превосходства славы; от подчиненных хотят почтения сверх меры; вышестоящих же почитают меньше, чем они должны; по большей части проявляют власть деспотичную; и делают то, что есть зло, и все же, не получают должного почета за свои беззакония, не могут уберечь себя от ужаса. Все эти вещи, безусловно, жалят несчастных людей, но эти же самые укусы они не чувствуют, смягчая их любовью к вещам временным. И, следовательно, по праву теперь сказано о них: и наслаждается яствами под терном; потому что, будучи тесно окутаны наслаждениями от грехов, под влиянием нынешней жизни, как на самом деле страшно то, что они получают, они не знают.

39. Поэтому они наслаждаются под терном, потому что они радуются земным вещам, конечно, но все же, в то время как они не в состоянии управится с временными вещами без горестей, этих же несчастных жалит то же, к чему они прижимаются в поиске. Ибо они находятся «под терном», и восторгаются тому, что они считают изысканными яствами, и переносят тяготы из любви к настоящей жизни, но все же, будучи связаны все большим и большим желанием потреблять, они начинают ощущать тяготы, что они несут, и они перестают быть приятными. Потому Иеремия, правильно принимая на себя подобие поведения всего человечества, жалуется в плаче, говоря: Он напоил меня горькой полынью (Плач.3:15). Ибо, как мы уже говорили раньше в части выше, пьяный не осознает, что с ним происходит. И он, кто «напоен полынью», одновременно и потребляет горькую вещь, и пока не понимает, откуда же горечь, которой он наполняется. Таким образом, человечество, будучи правым Божьим судом, оставлено в своих удовольствиях, и теми же удовольствиями, перенося из-за них добровольно страдания, становится «пьяным полынью»; ибо вот человек из-за любви к этой жизни в слепоте похоти потребляет горечь, но находясь в бессознательном состоянии опьянения, он остается в неведении о ней. Ибо жаждущий славы мира, в то время как он находит ее, находит также и бесчисленные несчастья, потому он пьет горечь. Но потому что он принял это слишком охотно, от опьянения, он теперь не в состоянии различить зло этой горечи. Ибо плохие люди, ради славы этого мира, любят даже невзгоды, и за счет этого охотно придаются любым трудам, и наиболее преданно подставляют свои шеи под иго мирских тяжелых трудов. Таких людей хорошо описывает Осия в пророчестве под подобием Ефрема, говоря: и Ефрем телица, которая приучена любить молотьбу (Ос.10:11). Ибо телица, привыкшая к трудам молотьбы, очень часто, даже если потеряется, возвращается сама, даже без принуждения, к этому тяжелому труду. Таким образом, ум нечестивых, нацеленный на службу этому миру, привыкший служить временным вещам, даже если он вдруг окажется на свободе, он все равно стремится предоставить себя земным тяжелым трудам, и ищет привычную колею «труда молотьбы», и это не приемлемо для него, даже если это могло случиться, чтобы сбросить иго рабства мирского. От этого же ига Господь освободил шеи учеников, когда Он сказал: и внимайте себе, чтобы в любое время сердца ваши не отягчались объедением и пьянством; и тотчас добавил: и заботами этой жизни; и чтобы день тот не постиг вас внезапно (Лк.21:34). И опять: Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф.11:28–29), что это для Господа называть Себя «кротким и смиренным» в наставничестве, если не указание на некоторые простые способы жить хорошо? Но поскольку умы нечестивых намного более довольны собой, находясь в твердости само-возвышения, нежели в кротости и смирении, они «наслаждаются яствами под терном». Ибо от любви к миру они готовы нести то, что трудно, вместо вещей мягких и восхитительных, пока они пытаются в этой жизни овладеть вершинами этого мира.

40. Господь призывает к прекращению трудов ради этого мира, Он призывает к сладости святого спокойствия, и все же бешеные умы нечестивых более радуются получению того, что дает суровый плотский путь, чем тому, что дает мягкий духовный путь. Он более питается от горечи изнурения, чем от сладости спокойствия. И израильский народ открыто показывает нам тоже самое на своем примере, ибо, в то время как он получил освежение манной свыше, он желает котлов с мясом, и дыни, и лук, и репчатый лук, как в Египте (Чис.11:5). И что обозначается «манной», если не пища благодати, которая благоухает и которая дается Свыше для освежения внутренней жизни людям, праведно свободным? И что обозначается «котлами с мясом», если не плотские дела, которые так трудны и окутаны невзгодами, как огнем? Что понимается под «дынями», если не земные сладости? Что под «луком репчатым и луком», от которых те, кто их ест, очень часто плачут, если не жесткость настоящей жизни, которая грозит их любителям скорбью, но все равно любима через слезы? И оставив «манну», они хотели и дыни и мясо, и опять репчатый лук и лук, несомненно, потому, что плохие умы презирают дары спокойствия, сладкие по благодати, и ради плотских удовольствий они жаждут утомительных путей этой жизни, пусть и полных слез; они презирают иметь то, где они могут радоваться духовным образом, и горячо ищут то, где они могут стонать плотским образом. Итак, Иов своим голосом скажет правду и обличит безумие этих людей, ибо по неправильному решению они установили изнуряющее перед спокойным, жесткое перед нежным, суровое перед мягким, преходящее перед вечным, сомнительное перед надежным. И безумие этих людей пусть также и Святая Церковь вспомнит, что даже когда она не была охвачена жестокими невзгодами, все же держала таких людей в себе, вроде бы верующих, но жаждущих прожить свою жизнь противоположно вере, и пусть она тоже говорит: Кто празднует среди подобных, и наслаждается яствами под терном; и, безусловно, многие злые вещи, которые они делают, они узнали от нечестивых, что были перед ними, потому это справедливо приобщается:

Стих 8. Они были детьми глупцов, да, детьми подлецов; и на земле не появившихся вовсе (Иов.30:8).

41. Ибо нам необходимо знать, что некоторые в лоне Святой Церкви являются «глупцами», но «благородными», в то время как другие являются «глупцами», но «подлыми». Ибо, они называются «глупцами», но не могут быть названы «подлыми», которые презрели мудрость плоти в желании глупости, которая должна сослужить им службу, и после внутреннего обновления, они возвышаются в благородстве добродетели, те, которые отказались от глупой мудрости мира, и пожелали мудрой немудрости Бога. Потому написано, что немудрое Божие мудрее, чем человеческое (1Кор.1:25). Этой «глупостью» Павел призывает овладеть, когда он говорит: если кто из вас думает, чтобы быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым (1Кор.3:18). Эту «глупость», они, что последуют, могут услышать от голоса Мудрости: вы, последовавшие за Мной в возрождении, когда Сын Человеческий сядет на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых (Мф.19:28). Узрите, как отказавшись от временных вещей, они приобрели славу вечной силы. Соответственно, что есть более глупым в этом мире, чем отказаться от своего собственного? И что более благородно в вечном мире, чем прийти с Богом в качестве судей? Воистину, благородство этих судей упомянул и Соломон, о чем я уже говорил раньше, когда он сказал: ее муж благороден у ворот, когда он сидит среди старейшин земли (Притч.31:23). Ибо благородными и почтенными мы видим тех, кого он называет «старейшины». Это «благородство» Павел увидел в себе, когда объединенный в духе с Творцом, он сказал: Итак, как мы отпрыски Божии, мы не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства или умения человека (Деян.17:29), т.е. мы «отпрыски Божии», не как появившиеся в Его Природе, но как в Его Духе сотворенные по Его Воле и обновленные Его принятием. Тем более каждый поднимается в этом благородстве, чем более он обновляется по образу Того, Чьим подобием он есть.

42. Но они наоборот, и «глупцы», и «подлецы», те, кто, следуя за собой, бегут от мудрости Выше, убаюкивают себя в своем невежестве, скатываясь в крайнюю подлость. Ибо пропорционально тому, как они не понимают, для чего они были созданы, в той же мере они теряют связь высокого рождения, которой удостоились по Образу. Потому, они и «глупцы», и «подлецы», те, которых рабство души удерживает от участия в Вечном Наследии. Как написано: всякий, делающий грех, есть раб греха (Ин.8:34). И это говорит голос великого проповедника: Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом (1Кор.3:19). Потому они, кто были мудры в земных вещах, ушли назад от внутреннего благородства, и стали одновременно и «глупцы» и «подлецы». И их действиям очень многие подражают, и оказываются детьми «глупцов» и «подлецов», и пока они следуют их примеру на практике, они тоже и «глупцы», потому что они не понимают истинной мудрости, и «подлецы», потому что они не будут подняты свободой Духа. Но часто эти лица, хотя и практикуют поведение нечестивых, в этой жизни занимают места праведников, и сами считают себя детьми тех, чьи благородные дела они в погоне за мирской славой внешне выполняют. Этих людей святое исправление призывает к познанию себя, то есть, будучи установлены внутренне в плохих желаниях, они должны понять, чьи дети они. Ибо они не являются детьми тех, чьи места они занимают, но детьми тех, чьи внутренние желания они последуют. Поэтому пусть это будет справедливо сказано: Они были детьми глупцов, да, детьми подлецов. Где справедливо приобщается:

и на земле не появившихся вовсе.

43. Ибо, есть очень много человек на земле также находящихся в Церкви, и знание об их подлости в тленном состоянии скрыто от их собратьев, как своего рода наброшенным плащом, которые покоряясь падению в злых делах, не предстают пред Божественным оком. И это те люди, которым будет однажды сказано: истинно говорю вам, не знаю вас. Так, «есть на земле» и «появляются на земле» те, кто находится в правой вере, и через благородные дела отображают благородство души. «Есть на земле», но «не появляются вовсе» на ней те, кто быстро устанавливается в Церкви в истинной вере, но не выказывают ничего достойного веры на практике. Тогда они находятся в лоне Святой Церкви, в глазах Бога, и «появляются» в отношении суда, и все же «не появляются» в отношении хорошей жизни, потому что своей жизнью они не возвещают те вещи, которых они как бы придерживаются по исповеданию. В отношении которых говорит Павел: Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются (Тит.1:16). Эти лица в Святой Церкви принижают, а не почитают веру, о которой они провозглашают, что ее придерживаются, и ее именем они жаждут скорее закрепить свои собственные интересы, а не защитить ее. Но избранные, в то время как они заботятся, чтобы сохранить заслуженность веры правыми делами, приближаются к познанию своего Творца даже среди толпы потерянных грешников. Что также обозначается в Евангелии под образом женщины, страдающей кровотечением. В отношении которых говорит Господь: кто прикоснулся ко Мне? Когда же все отрицались, Петр сказал и бывшие с Ним: Наставник! народ окружает Тебя и теснит, – и Ты говоришь: кто прикоснулся ко Мне (Лк.8:45–46)? Но он услышал объяснение истинной причины, когда Господь сказал ему: кто-то коснулся меня, потому что Я также вижу, что сила исходила из Меня. Посмотрите, как толпа «теснит» Господа, но она только «прикоснулась» к Нему, та, что пришла к Нему в смирении, потому что, естественно, даже многие потерянные грешники в Святой Церкви в обучении «теснят» истину, которой они пренебрегают «коснуться», живя хорошо. Они нажимают с силой и «теснят», но все равно находятся далеко, потому что они следуют обучением за Божественным знанием, но по привычкам поведения бегут от него. Они «теснят», и находятся далеко, потому что делами они противоречат этой вере, которую на словах они утверждают. Вот, мы узнаем и из этой истории, что, даже тесня, некоторые не «касаются» Господа, так что некоторые не «видны» Господом, даже тогда, когда они видят; потому что пред Его волей и наказанием осуждения они появляются, но для Избрания они не появляются. Поэтому пусть это будет справедливо сказано: и на земле не появившихся вовсе, потому что, хотя Церковь и держала их видимыми, но тех, которых в ней Творец не видит, Он их не знает. Кто в мирные времена поддерживает веру на словах в той степени, и по той причине, что они видят, что вера процветает в целом. Но когда внезапно буря невзгод восстает против этой Церкви, они мгновенно расстаются с ней публичным отрицанием; и с той же силой и рвением, с какими они прежде как будто почитали ее, они впоследствии борются с ней, уже высмеивая ее.

Потому он справедливо добавил:

Стих 9. А теперь я стал их песней, да, я стал их притчей во языцех (Иов.30:9).

44. Под этими же словами те времена Святой Церкви изложены, когда она открыто будет высмеиваться потерянными; когда нечестивые наберут силы и вера будет в поношении, и истина станет земным обвинением. Но чем более презренным будет каждый человек, в той мере он сможет быть более праведным; и чем хуже будет отвращение, тем более достойный он похвалы. Поэтому Святая Церковь избранных во время бедствия «становится притчей во языцех» для нечестивых, потому что, когда они видят праведную смерть в муках, они проклинают ее. Ибо в той мере, как они видят приближающуюся смерть, и не видят вечной жизни, тем более в насмешках они бегут к настоящим бедам и в понимании внутреннем они не достигают вечных наград. И сведения, которые приобщены, поскольку они не покрыты туманом высказываний, мы должны кратко рассмотреть, чтобы мы смогли прийти быстрее к тем частям, где мы должны будем потрудиться. И далее продолжается:

Стих 10. Они ненавидят меня, они бегут далеко от меня, и не удерживаются от того, чтобы плевать мне в лицо (Иов.30:10).

45. Все нечестивые «бегут далеко» от Святой Церкви, и не по темпу шагов, но по характеру их практики; они бегут далеко не в смысле места, в смысле возможности получения награды после, и в то время как гордость охватывает землю, они презирают Церковь в открытой брани. Ибо «плюнуть кому-то в лицо» – это не только отвлекать от добра в его отсутствие, но и оболгать его даже в его присутствии. И это в то время как нечестивые открыто высмеивают Церковь, они выпускают в поругание вольные слова, как потоки падающей слюны в плевке. Но Святая Церковь знает, как получить землю в страданиях, и в самый разгар упреков поддерживать достойную жизнь; она учит, как не быть низверженным в невзгоды, и как не самовосхваляться в благосостоянии. Она учит в удовлетворении процветания затаить ум в скромно потупленном взоре; она учит в невзгоды поднять душу надеждой на высоту. Она знает, как расценить хорошие вещи – как милосердие Искупителя, она знает, как расценить злые вещи – как справедливость суда, ибо хорошее Им даровано, и плохое, от чего она страдает, тоже по Его разрешению. И, следовательно, он тут же добавляет относительно Господа, говоря:

Стих 11. Потому что Он отверз колчаны и поразил меня (Иов.30:11).

46. ​​Что обозначается «колчаном» Бога, если не Его тайный совет? Теперь Господь бросает стрелу из колчана, когда по Его тайному решению он посылает открытый приговор. Потому о том, что любой человек бичеван, мы знаем, но за что именно бедствия приходят, мы не знаем. Но когда после бича следует исправление жизни, приговор сам по себе раскрывается, как хороший. Таким образом, колчан закрывается, скрывая совет. Но мы наказаны открытым колчаном, когда по тому, что следует за бедствием, мы видим, что приговором мы поражены долго. Когда Господь видит грехи, но пока не двигает руку наказания, Он как бы держит колчан закрытым, но, ударяя Он показывает, как сильно недоволен Он тем, что Он выносил от нас так долго. Поэтому пусть Святая Церковь избранных, переживая невзгоды скажет: Потому Он отверз колчаны и поразил меня. Она же при встрече с наглыми голосами ее противников тогда видит, что ее проповедь не может быть получена некоторыми из-за их твердости, что сдерживает слова ее проповеди. И когда она понимает, что ее преследователи становятся только хуже по голосу ее увещевания, она скорее предпочитает умолкнуть для них. И когда она видит их лица недостойные слышать, она перевязывает свою проповедь тишиной. Потому он добавляет справедливо:

И поставил уздечку мне в уста (Иов.30:11).

47. Они были знакомы с «уздечкой» наложенной на них, те, кто говорил: это было необходимо, чтобы слово Божие сначала было сказано вам, но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам (Деян.13:46). Святые люди видят «уздечку» молчания на себе из-за жесткости сердец погибших грешников, когда они говорят через пророка: как мы будем петь песнь Господню на земле чужой (Пс.136:4)? Павел также одевает эту «уздечку» говоря ученику: еретика после первого и второго вразумления, отвращайся, зная, что таковой развратился и грешит, будучи самоосужден (Тит.3:10–11). Святые учителя очень часто высоким знанием узнавали сердца тех, кто выступает против них, и когда они видели, что эти сердца оставлены Богом, они страдали и стонали, но молчали. Приходилось и Соломону иногда «наложить уздечку», который говорит: Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя (Притч.9:8), но если мы бережем наш мир и не обличаем, потому что мы боимся ненависти кощунника, который восстанет против нас, мы больше не ищем Божье, но наше собственное. Потому необходимо, чтобы было известно, что иногда плохие люди от обличения становятся еще хуже. Поэтому мы жалеем их, а не себя, если от любви к ним мы сдерживаем грозный глас на них. Потому это необходимо, чтобы мы иногда терпели, сохраняя в себе знание о том, что они есть, для того, чтобы они могли увидеть в нас пример хорошей жизни, которую они не ведут. И поскольку Святая Церковь, иногда отпускает свои слова в духе милосердия, а иногда также удерживает их по милосердию, пусть она говорит: И поставил уздечку мне в уста. Как будто он признался явно, говоря: «Потому что в некоторых я не видел продвижения проповеди, и их, кого я воздержался порицать, моя жизнь примером терпения может научить, в то время как мои слова они не согласились принимать». Но очень часто это огорчает нас наибольшими скорбями, когда мы встречаемся с ними от тех, кому мы доверяли с любовью. И, следовательно, добавляется:

Стих 12. С правой руки Востока мои бедствия на месте возникают (Иов.30:12).

48. Ибо «бедствия возникали бы слева», если бы она встретилась с неблагоприятным отношением или преследованием от руки каких-либо лиц, установленных вне лона веры, и открыто отрицающих Христа. Но когда она подвергается преследованиям от лиц, казалось бы, верующих, это как если бы бедствия возникли от правой руки, потому что они, которые вовлечены под имя Христа, нападают на имя Христа в ней. Ибо в самых простых оборотах речи мы говорим «правый», чтобы подтвердить, что мы считаем некие качества хорошими, говорим «лево» о том, что мы считаем недостойным. О чем Захария открыто учит, говоря: И он показал мне Иисуса, великого иерея, стоящего перед Ангелом Господним, и сатану, стоящего по правую руку его, чтобы противодействовать ему (Зах.3:1). И чтобы он мог больше показать этим, он добавил, что происходит далее: И сказал Господь сатане, да запретит тебе Господь, о сатана; Господь, что избрал Иерусалим укоряет тебя. Разве это не исторгнутая из огня головня? Иисус же одет был в запятнанные одежды (Зах.3:2–3). Иисус был облечен в запятнанные одежды, потому что, хотя Он был чужд всякому греху, Он пришел в подобии плоти греха. И к Нему, в Его грядущем сатана стоял по правую руку. Ибо Господь явился провести еврейский народ, как великий, а язычников нет. Но после того, как Он воплотился, языческий мир был приведен как бы «слева» к вере, в то время как еврейский народ свернул в сторону неверия. Таким образом, «сатана по правой руке к Нему»; потому что он унес у Него тех людей, которые были долгое время любимы. Но потому, что еврейский народ, будучи в настоящее время потерянным, должен, в конце концов, однажды уверовать, как свидетельствует пророк, который говорит: остаток будет сохранен (Ис.10:21). Господь удаляет Сатану от правой руки, говоря: Господь да запретит тебе, Сатана. И предвещая избавление этих же людей, добавляет: потому что Он избрал Иерусалим. Об этих же людях, потому что под руководством неверия они сами шли в горящий ад, но все же будучи призваны к вере, спасаются от этого горения в вечном огне, добавлено: Разве это не исторгнутая из огня головня?

49. Таким образом, поскольку там «правой рукой» обозначается еврейский народ, в этом месте под словосочетанием «правая рука», обозначаются верные люди Святой Церкви. И, потому Судья, что грядет «устанавливает коз по левую руку, и овец по правую руку». Но когда эти самые лица сами причиняют мучения Святой Церкви во время невзгод, которые казались верующими, безусловно, «бедствия возникают с правой руки». Теперь справедливо это же называется «правая рука Востока»; так как это написано о самом Главе: Восток Его Имя (Зах.6:12). Потому что свет приходит с Востока, он по праву называется «Восток», в свете которого праведностью ночь нашей неправды просветлена. Так «бедствия возникают с правой руки Востока»; потому что они также нападут в преследовании, те, которые считались избранными нашего Искупителя. Эти же беды, как он справедливо заявляет «возникают на месте», потому что в то время как те, кто преследуют ее, не являются лицами вне ее лона, об этом зле, что вызвано ими, можно справедливо сказать, как о возникшем «внезапно и на месте». Но если «правой рукой» обозначены те, кто действительно являются верующими, то «бедствия возникают с правой руки Востока», потому что в кризисе преследований, праведные проходят жестокие нападения нечестивых. И далее следует:

Стих 12. Они сбивают меня с ног, и угнетают своими путями, как волнами (Иов.30:12).

50. Что обозначается ногами Церкви, если не ее самые отдаленные члены? Те, которые в то время как участвуют более всех в земных делах, могут быть раньше обмануты противником, поскольку они не понимают вещи высокие. Поэтому Они сбивают с ног, то есть вовлекают ее отдаленных членов в ошибки своей доктрины. Ибо «сбитый с ног» не может держать путь, когда слабые в ней либо, будучи убеждены ложными обещаниями преследователей, или испугавшись их угроз, или пострадав от их дел, сворачивают с правильного пути. Теперь «пути» противников по праву сравниваются с волнами, когда он говорит: и угнетают своими путями, как с волнами; таким образом, потому что жизнь злодумцев в лукавстве своенравного беспокойства, как буря топит корабль сердца. Относительно этой же бури сказано Соломоном: Как промчится буря, так нет нечестивого (Притч.10:25). И когда слабый человек видит, что коварные процветают, его волна убогого подражания погружает в море зла. И далее следует:

Стих 13. Они покончили с моими путями, они в заговоре против меня, и преобладали, и не было никого, чтобы оказать помощь (Иов.30:13).

51. Пусть благословенный Иов говорит эти вещи о злых духах, то есть о тайных врагах. Пусть Церковь Вселенская говорит эти вещи о плохих людях, что преследуют ее, то есть об открытых противниках. Для них «покончить с ее путями» это в душах некоторых слабых прервать путь истины лукавыми уговорами. Они в заговоре, когда те, кого они не могут открыто заставить служить злу, они уклоняют, делая вид, что это хорошо, и это очень замечательно, что он добавил: не было никого, чтобы оказать помощь, ибо о том же восклицает псалмопевец, говоря о помощи от Бога: Помощник в скорби. И пусть надеются на Тебя те, кто знает имя Твое, ибо Ты, Господи, не захочешь оставить тех, которые ищут Тебя (Пс.9:9–10), также написано снова: слышали ли вы о том, кто верил Господу и был посрамлен? или кто пребывал в Его заповедях, и был оставлен? или кто взывал к Нему – и Он презрел его (Сир.2:10)? Почему же она сейчас говорит: не было никого, чтобы оказать помощь, если не потому, что те, кого Всевышний Бог любит всю вечность, Он иногда оставляет на время? Потому это написано: На малое время Я оставил тебя, и с великою милостью восприму тебя. В жару гнева Я сокрыл от тебя лице Мое на время, и вечною милостью Я буду милосерден к тебе (Ис.54:7–8). Потому и псалмопевец умолял, говоря: о не оставляй меня совсем (Пс.118:8). Ибо он знал, что он может быть оставлен на некоторое время для своей же пользы, который молился, чтобы он не был «оставлен совсем». Ибо Господь, приходя, помогает Своим Святым, и оставляет их для испытания, дарами Он укрепляет, невзгодами Он испытывает. Откуда тоже справедливо сказано о Мудрости: ибо сначала она будет ходить с ним по путям извилистым, и наведет страх и ужас на него, и будет мучить его своей дисциплиной, пока она не испытает его даже в мыслях его (Сир.4:17–19), так души праведных, которых милость призывает, суд испытывает. И Всемогущий Бог позволяет противникам Его избранных вырасти временно, чтобы жизнь на благо могла быть очищена бедствиями.

52. Ибо Господь никогда не заставил бы их страдать от врагов добра, если бы Он не видел также, что это для них великое благо. Ибо, в то время как неправедные поступают жестоко, праведные очищаются, и жизнь нечестивых служит пользе невинного, ибо тем же, чем она угнетается, она и унижается, а будучи унижена, становится лучше. Потому тоже справедливо сказал Соломон: глупый будет рабом мудрого сердцем (Притч.11:29). И все же мы часто видим мудрое в подчинении, и глупого, занимающего оплот господства, мудрецы платят послушание в рабстве, а глупцы господствуют с тираническим ликованием. Как же тогда по указанию Божьего приговора глупый будет рабом мудрого, когда, вообще говоря, на самом деле глупец держит мудреца угнетенным по праву временного владычества? Но следует иметь в виду, что, в то время как против жизни мудреца глупец, обладающий силой временной власти, в то время как он утомляет его трудами, разрывает его оскорблениями, безусловно, как огнем, очищает его от всей ржавчины вредных привычек. Таким образом, глупец, даже поставленный выше, является «рабом мудрого», в том, что, угнетая его, он продвигает его к лучшему состоянию. Таким образом, это иногда случается, что господа, как бы служат рабам, в опеке дисциплины, они пугают, они возлагают трудности на них, бьют их, и хозяева, в то время как рабы продвигаются вперед к праведности, как бы служат рабам, даже ударяя их. Поэтому злые дети погибели, когда они мучают хороших, очищают их, потому даже власть нечестивых считается благом. Но очень часто праведники, когда находятся в скорби, держатся за руку Того, Кто помогает им медленно, но варварство тех, кто преследуя, угнетает их, кажется слишком долгим. И защита в избавлении действительно приходит к ним, но то, что быстро делается Избавителем, кажется очень медленным тому, кто находится в горе. И когда ищется помощь умоляющим голосом, если она не следует сразу мгновенно, кажется, что помощь не приходит. Потому теперь сказано: и не было никого, чтобы оказать помощь. В этом же высказывании изложена действительная сила страдания, потому что помощь Свыше, хотя она придет в назначенное провидением время, желанна тем, кто страдает, быть полученной прямо сейчас и быстро.

И далее следует:

Стих 14. Как через разрушенную стену, и дверь открытую, они бросились на меня, и привели к моим страданиям (Иов.30:14).

53. Что понимается в этом месте под названием «стена», если не Искупитель рода человеческого, в отношении которого сказано пророком о созидании Церкви Святой: Там должен быть установлен ее стеной и оплотом (Ис.26:1)? Потому также Искупитель «стена» для нас, ибо Он Тот, Кто запрещает злым духам добраться до наших сердец. Кто также установил наш «оплот», нашу веру, потому что прежде чем Он явился во плоти, Он послал пророков, как проповедников Его тайны. И так они по праву именуются «оплот» («antemurale»), потому что, в то время как они проповедовали Господа, Который приходит после, они стояли как бы «перед стеной». И это действительно, как «разбитая стена», когда по побуждениям злых убеждений, сердца некоторых покидаются нашим Искупителем. И когда власть вручается пороку этой жизни, что происходит, если не открытие «двери» для ошибки? И это так, как будто стена разбита, и дверь открыта для злого нападения на хорошее, когда временно власть отдается тленным желаниям, которые также сами сносят оборону веры в сердцах некоторых. В отношении которых также справедливо сказано: и привели к моим страданиям. Ибо, упав в тленную жизнь, и придя к собственным страданиям, они никогда не будут впоследствии в состоянии убедить других не попадать в эти же страдания. И после них другие дети погибели приводятся к их страданиям также, когда к тем злым вещам, в которых они уже сами участвуют, они привлекают других людей, которые с ними связаны.

54. Однако также по названию стены можно понимать оборону дисциплины, о чем Соломон свидетельствует, который говорит: я шел по полю человека ленивого и по винограднику человека скудоумного. И вот, все это заросло крапивой и шипы покрыли лицо его; и каменная стена его обрушилась (Притч.24:30–31). Ибо «проходить по полю ленивого и виноградника человека скудоумного», это посмотреть в жизни любого неосторожного, и рассмотреть его поступки. И его же «крапива и шипы заполнили», потому что в сердцах небрежного жжение земных желаний и шипы плохих привычек прорастают вперед, так как написано: в желаниях всякий, кто находится в праздности. «Каменная стена обрушилась» потому, что дисциплина древних отцов была ослаблена в его сердце. И потому что «каменная стена обрушилась» он увидел, что дисциплина была ослаблена, и он добавляет непосредственно в этом месте: Потом я увидел, и положил его в своем сердце; и я узнал урок (Притч.24:32). Ибо, через обрушившуюся стену враг входит внутрь, когда по лукавым убеждениям либо злых духов, либо плохих людей, оборона дисциплины в сердцах падает. Но когда сила этой же дисциплины расслаблена в сердцах погибших, в их глазах все благие дела выглядят недостойными, и они считают ничем все, что они видят относящимся к добродетели в избранных. И, следовательно, добавляется:

Стих 15. Я стал ничем.

55. Ибо, по мнению нечестивых мы «становимся ничем», когда те временные вещи, которые они сами любят, как главнейшее и важнейшее, мы не храним для себя. Обещаниями Свыше они пренебрегают, и желают вещи земные, и если даже когда-нибудь нечто поднимается в сознании тех людей к стремлению за Вечным миром, оно быстро уничтожается удовольствиями от временного, что приходят. И, следовательно, это непосредственно приобщается:

Как ветер еси забрал мое желание (Иов.30:15).

Таким образом, «ветер уносит желание», когда любой объект временный уносит жажду по Вечности. И, следовательно, дальше еще приобщается: И как облако мое здоровье унеслось (Иов.30:15). Облака находятся на высоте, но дыхание ветра гонит их вниз. Таким образом, конечно же, происходит и с временными благами нечестивых. Они появляются возвышенные и в чести, чтобы пройти тут свое время, как бы в вышине, но они ежедневно идут к карьеру жизни по своей смертности. Так «здоровье проходит как облако», потому что слава нечестивых, в такой же мере, в какой является высокой, в такой же и неустойчива. Но после того, как рассказ о желаниях и путях слабых был закончен, дискурс вернулся обратно к голосу избранных, когда он далее добавил:

Стих 16. Но теперь моя душа в моей собственной самости засохнет, и дни скорби охватили меня (Иов.30:16).

56. Души избранных «засыхают сейчас», потому что после этого они расцветают в зелени вечной радости. Теперь, «дни скорби охватили их», потому что дни радости будут следовать после этого. Как написано: для того, кто боится Бога, все будет хорошо в последний день (Сир.1:13, Сир.1:20). И снова говорится относительно Церкви: и она посмеется в последний день (Притч.31:25). В настоящее время скорби это хорошо, ибо в один прекрасный день радость последует из этих слез. Потому в другом месте сказано: Ты смирил нас на месте скорби (Пс.43:20), так как «место скорби» это теперешняя жизнь, которая проходит здесь внизу, то есть «на месте скорби», и праведники в ней «смиряются», потому что в вечной жизни, то есть в месте радости, они возвышены. Но когда он сказал, что «душа засыхает», он справедливо поставил перед этим объяснение, что это происходит в самости; потому что в нас сама по себе, в самом деле, наша душа страдает, и только в Боге обновляется, и она становится тем дальше от зелени радости, чем больше удерживаемая от света Творца, она обращается назад к себе. Но тогда она достигает зелени истинной радости, когда подымается вверх по милости в вечное созерцание и даже превосходит саму себя. Теперь эти знания, которые мы уже получили через аллегорическое толкование, необходимо также воспринимать и исторически. Эти сведения, однако, я упускаю по той причине, что знаю, что они ясны для тех, кто читал их. Теперь в дни последних гонений, потому что будет тогда много потерянных и небольшое количество тех, кто будут сохранены, по этой причине святой человек, говоря о времени его страданий, произносит мало сведений, которые касаются хороших, и очень много, которые касаются нечестивцев. И, следовательно, он непосредственно обращает свои слова на тех, кто пал на землю, и так передает свои собственные обстоятельства, что то, что он говорит, применимо к тем, которые пали. Потому далее следует:

Стих 17. В ночное время моя кость пронизана муками, и они, что поедают меня, не спят (Иов.30:17).

57. Если мы отмечаем историю саму по себе, то эти слова понятны, потому что тело святого человека покрыто язвами и ранено множеством червей. Но если мы углубимся в тайны аллегории, то, что обозначается «костями», если не сильные в теле Святой Церкви? Кто, как это есть, своей прочностью укрепляют другие члены, в то время как они несут твердость практики и для тех, кто слаб. Но когда жар последних скорбей достигает своего пика против нее, в ночное время кость пронизана муками, потому что иногда скорби побеждают, и даже те позволяют себе бежать в неверность, которые, казалось, сохраняли веру более других. Поэтому она говорит: в ночное время моя кость пронизана муками. Как будто она сказала простыми словами: «угнетенные темнотой скорби, они настолько пронизаны муками, что даже те самые люди, которые были внутри меня твердостью силы, теперь пронизаны страхом». И это хорошо сказано далее: и они, что поедают меня, не спят; потому что злые духи, что «поедают» все плотское в Церкви, не спят. Но преследователи Святой Церкви будут не только очень развращены, но и не малочисленны! И потому далее продолжается:

Стих 18. Множество их потребляют одежду мою, и они связали меня, как воротом хитона (Иов.30:18).

58. Если мы прислушаемся к истории, то, что еще мы поймем под «одеждой» блаженного Иова, если не его тело? Чья одежда действительно потребляется, когда плоть проходит через мучения. Но в соответствии с тайной аллегорией, «одежда» Святой Церкви это жизнь верующих. Ибо, как вся Церковь вместе «одеяние» Христа, так верные все вместе считаются «одеждой» этой Церкви. Ибо, если Святая Церковь не была бы Христовой «одеждой», Павел, несомненно, не сказал бы: чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею ни пятна, ни складок (Еф.5:27), т.е. не имеющую греха, в отношении «пятна», и не имеющую двойного ума, в отношении «складок», потому что праведностью она и чиста, и расправлена. Она чиста, поэтому она не должна «иметь пятна», и расправлена, поэтому она не должна «иметь складки», и, несомненно, это относится и к «одежде». Поэтому, «одежда Христа», это название, данное всей Церкви в целом, и также одежда самой Церкви – это души тех, которые отворачиваются от ошибок, и, припадая к Церкви, окружают ее, прикрепляются с верностью к ней. Относительно этого же и Господь говорит через пророка: живу Я, говорит Господь, и ты непременно облачишься всеми ими, как убранством (Ис.49:18). Но когда возникает буря жестоких гонений, очень многие верующие отходят от любви к ней, которые, казалось, сами к ней привязаны всей душой. Так пусть она скажет: Множество их потребляют одежду мою; потому что пока многие будут мучить ее, еще большее количество придет к концу из тех, кто были прикреплены к ней узами любви.

59. Теперь это хорошо добавлено: и они связали меня, как воротом хитона. Ибо «ворот» окружает шею владельца, но если шея придавливается, использование голоса и дыхание жизни усложняются. Святая Церковь кем еще, если не детьми погибели «связывается, как воротом», потому что они пытаются их преследованиями подавить в ней и жизнь веры, и голос проповеди. Этим ее преследователи особо хотят быть в состоянии отнять у нее слово проповеди. И потому эти люди, которые видели первые зачатки святой веры, говорили апостолам, побитым палками: Разве мы не запретили вам накрепко, чтобы вы не учили об имени сем? и вот, вы наполнили Иерусалим учением вашим (Деян.5:28). Таким образом, тело Святой Церкви они как бы связали «воротом хитона», когда проповедников связали, как это было, и нажали на ее шею в желании заставить замолчать путь Голоса в ней. Но несколько избранных были более готовы умереть во время их преследования, чем примириться с этим. Те, которые дойдя даже до смерти тела, считаются презренными всеми глупцами и плотскими, потому что потерянные не могут видеть все те замечательные вещи, которые избранные держат в духе, и когда они видят, что избранные приходят к смерти во плоти, они считают их несчастными. И потому добавляется:

Стих 19. Я был уподоблен болоту, и стал как прах и пепел (Иов.30:19).

60. Потерянными грешниками избранные Святой Церкви считаются «уподобленными болоту», потому что она попирается и презирается во времени; и она сравнивается с «пылью и пеплом», потому что в то время как они не видят ее внутренние хорошие вещи, они считают, что она приходит только к тем плохим вещам, которые они видят внешне происходящими с ней. Но для верных избранных, в то время как она видит многих отпадающих от себя, она желает, если это возможно, обернуть время своих невзгод вспять. Но потому что ответ на молитвы этих людей задерживается, их стоны увеличиваются. Потому дополнительно добавляется:

Стих 20. Я буду взывать к Тебе, но Ты не услышишь меня, Я стою, а Ты не замечаешь меня (Иов.30:20).

61. Святая Церковь во времена ее преследования «стоит» в вере, и «взывает» плача от тоски. Но она огорчается, что она «не замечена», как это было, когда она видит, что она находится под невзгодами долго. Ибо высокий совет Всемогущего Бога, когда Его Святые, угнетенные сильно преследованием противников, плачут не переставая в мольбах, чтобы они были освобождены, имеет обыкновение откладывать просьбы их голосов, что умоляют Его, для того, чтобы их достоинства в страдании могли быть увеличены, и чтобы они могли быть более услышаны в ответ на их заслуги, чем больше они не были услышаны в ответ на их мольбы. Потому в другом месте написано: Боже мой, я вопию днем – но Ты не слышишь, и ночью (Пс.21:3). И чтобы саму полезность такой задержки подчеркнуть, он тут же добавил, когда непосредственно произнес: но не за глупость мою. Ибо для мудрости святых это полезно, чтобы то, за что они молятся, они получали медленно, ибо задержка может увеличить желание, и понимание желания может быть увеличено. И когда понимание вырастает уже в полной мере, в нем открывается и еще большая горячая любовь их к Богу. И любовь приводит к получению больших вещей небесных, в той мере, в какой было продлено страдание в ожидании.

И далее продолжается:

Стих 21. Ты сделался жестоким ко мне; и твердою рукою Твоей враждуешь против меня (Иов.30:21).

Буквальное толкование

62. Старый перевод сильно расходится в этом месте с новым по смыслу потому, что то, что говорится в этом месте в отношении Бога, связано с противниками и гонителями. Тем не менее, потому что этот новый перевод, как говорят, передает все оттенки смысла и с иврита, и с арабского, мы должны верить в то, что все в нем теперь на правильном пути, и именно в этих словах наше толкование должно производить изыскания с точностью. Так вот, он говорит: Ты сделался жестоким ко мне; и твердою рукою Твоей враждуешь против меня. В Священном Писании, когда какая-либо вещь говорится о Боге непочтительно, ум читателя поражается в изумлении. Но все равно каждая вещь, даже та, которая сама по себе неуважительна, и говорится относительно Бога, все же признается сказанной. Но Святой Дух, уча людей понимать истину, понимать насколько невыразимы вещи выше и вещи, касающиеся Бога, иногда использует даже те слова относительно Бога, которые среди людей заслужат обвинение, чтобы из этих вещей, которые кажутся недостойными среди людей, и все же говорятся о Боге, люди могли понять, что также и те вещи, которые кажутся достойными среди людей, тоже не достойны быть сказанными о Боге.

63. Ибо Бог называется «ревнитель», как это написано: Господь и Его имя «ревнитель» (Исх.34:14). Его называют «разгневавшимся», потому написано: Господь разгневался на Израиль (Чис.32:13). Господь называется «раскаявшимся», как это написано: это Я раскаялся, что создал человека уже на земле (Быт.6:7). И опять: Я раскаялся, что я поставил Саула царем над Израилем (1Цар.15:11). Он имеет сострадание, как написано: Милосерден и жалостлив Господь, терпелив и полон сострадания (Пс.85:15). Он называется «предвидящим», как говорит апостол о Нем: для кого Он предузнал, Он также предопределил быть подобными образу Сына Своего (Рим.8:29). В то время, как ни «ревность», ни «гнев», ни «покаяние», ни «предвидение» не может, строго говоря, быть сказанным о Боге. Ибо все эти описания, что примерены на Него, получены от человеческих качеств и говорят в первую очередь к нашей немощи; это шаги, которые предпринимаются для нас, чтобы теми вещами, что рядом с нами, теми вещами, которые мы видим часто, мы могли приблизиться к тому, чтобы подняться в понимании высоких вещей о Нем. Ибо говорится, что кто-то «чувствует ревность» о том, кто охраняет целомудрие жены в мучении ума. О том говорится, что он «разгневался», который разгорелся жаром духа против зла, что заслуживает того, чтобы быть наказанным. О том сказано, что он «покаялся», которому то, что он сделал неприятно, и который, изменившись, делает некоторые другие вещи. Он называется «сострадательный», который сжалился над своим ближним. Теперь «Misericordia» («сострадание») происходит от слов «miserum cor» («несчастье сердца»), по той причине, что каждый человек, видя другого человека несчастным, и сочувствуя ему, в то время как его ум понимает горе другого, его собственное сердце тоже становится несчастным, и он хочет освободить от страданий человека, который сейчас в них. О том сказано «предвидел», кто видит каждый конкретный случай, прежде чем он случится, и то, что будущее предусматривает, прежде чем оно становится настоящим. Как же тогда Бог может быть, строго говоря, описан как «ревнивый», Кто, наблюдая за нашим целомудрием, не зависит от каких-либо мучений? Как Он разгневался, Тот, Кто в наказании наших злых путей не подвержен любому вовлечению ума? Как это Он раскаивается, Тот, Кто никогда не сожалеет о том, что Он когда-то сделал? Как Он сострадает, Тот, Кто не страдает в сердце? И мы знаем, что для Бога нет ничего будущего, перед глазами Кого вещи не проходят мимо, присутствие одних не сменяется другими во времени, ибо, все, что было и будет в Его руке, и все, что присутствует, Он просто знает, а не предвидит. И все же Он называется «ревнитель», Он называется «гневающимся», Он называется «раскаявшимся», Он называется «сострадающим», Он называется «предвидящим». Он наблюдает за целомудрием каждой отдельной души, и для понимания человеческой немощью, для восприятия человеком, можно назвать это «ревность», хотя Он, конечно же, не будет тронут мучениями ума. И потому, что Он поражает грехи, Он, как говорят, «гневается», хотя Он не подвластен никаким изменениям состояния духа. И потому, что Сам Он неизменен, но по своему совету изменяет вещи, о Нем говорится «раскаялся», хотя изменяется то, что Он изменяет, а не Его совет. И когда Он видит наши страдания, Он называется «сострадающим», хотя Он, видя несчастных, не имеет никогда несчастья в сердце. И потому что те вещи, которые для нас будущее, Он видит, те вещи, которые, однако, для Него всегда перед глазами, о Нем говорится «предвидит», хотя Он, строго говоря, не предвидит будущее, потому что для Него оно настоящее. Ибо, какие бы то ни было вещи, в Его Вечности не могут быть увидены когда-то потом, потому что они видны всегда. Несмотря на это, однако, снисходя к словам нашей изменчивости, и увидев путь, пусть те, кто может, поднимутся к неизменности Бога, и смогут увидеть Его, ревнующего без ревности, разгневанного без гнева, раскаявшегося без горя и раскаяния, полного сострадания, без страдающего сердца, знающего, что будет, без предвидения. Ибо для Него не может быть ни прошлого, ни будущего, и все изменчивое в прошлом неизменно, и вещи, которые сами по себе не могут существовать вместе, все из них сразу и вместе выстроены перед Ним, и ничего не проходит для Него, потому что в Его Вечном Бытии, непостижимым образом, все пласты времен существуют одновременно.

64. Как и тогда, когда мы поняли, что Он «ревнует» без ревности, «гневается» без гнева, и так далее, также Он может быть назван святым человеком и «жестоким» без жестокости. Ибо мы называем «жестоким» того, который, и ударяет с тяжестью, и не жалеет. Но в этом отрывке слово «жестокий» должно быть принято в отношении одной только тяжести удара, а не в отношении желания отмщения греха. Потому и Исаия, когда он увидел, что Дню Последнего Суда было суждено быть не с помилованием, а со всей строгостью, говорит: вот день, о Господе, приходит лютый, пылающий гневом, чтобы сделать землю пустынею; и уничтожить грешников на ней (Ис.13:9). Таким же образом святой человек, чтобы он мог заявить, что эта жестокость больше относится к нему самому, чем к Богу, говорит: Ты сделался жестоким ко мне. Как будто он сказал прямо: «Ты, Кто Сам в Себе не имеешь ничего жестокого, для меня, которому Ты не даешь передышки от преследования, Ты кажешься жестоким». Ибо Бог не способен быть жестоким просто потому, что Он, даже в наименьшей степени, не может изменяться. Но так как Богу не присущи ни жестокость, ни изменчивость, он специально говорит «ко мне», показывая, что он не имеет в виду смысл, что Бог Сам в Себе «жесток» или «изменчив». Но из-за того, что нас самих касаются вещи процветания и вещи неблагоприятные, которые сменяют друг друга потому что мы сами изменяемся, мы, как это есть, себе представляем, что эти самые изменения касаются Его ума. Но Он же, оставаясь неизменным Бытием в Себе, мысли людских сердец ощущает в настоящее время склоненными то в одну сторону, то в другую, в зависимости от настроя их умов. Ибо свет солнца тоже, в то время как он не отличается, кажется для нас то сильным, то слабым; то есть это изменения нашего собственного восприятия, не света солнца как такового. Поэтому, как мы сказали, говоря: Ты сделался (т.е. изменился) жестким, он сразу добавил: ко мне, показывая, что эта «жестокость» и «изменение» не относятся к Судье, а относятся к восприятию пораженного. Так он открыл путь другим словам, и говорит: и твердою рукою Твоей враждуешь против меня. Ибо «рука» Господа тверда, когда она против нашей воли, вещь, которая вызывает недовольство Его в нас, подвергается ударам наказания; и Он удваивает удары, когда душа страдальца необоснованно ищет помилования.

Аллегорическое толкование

Какие слова, как бы, в соответствии с тайной аллегорией, хорошо подходят и словам Святой Церкви, говорящей от имени слабых своих членов, которые очень часто считают себя пораженными больше, чем они воображают, что заслуживают, и оценивают как жестокость судьи тяжесть наказания, хотя оно самое справедливое, как тогда, когда рана больного вырезается сталью лекаря, и врач называется жестоким, который, однако, твердостью руки излечивает рану таким болезненным способом, и делает это только для здоровья пациента. И далее следует:

Стих 22. Ты поднял меня, и, разместил меня на ветру и ты сокрушаешь меня сильно (Иов.30:22).

65. Потому что слава настоящей жизни рассматривается как попадание на неустойчивую высоту, которая не установлена в какой-либо форме твердости, и человек один, как будто он «поднят и поставлен на ветру», тот, который радуется земному благополучию, потому что дыхание мимолетного земного счастья поднимает его только для того, чтобы он мог в мгновение упасть ниц еще ниже. И в то время, пока Святая Церковь высоко в чести в этом мире, слабые в ней радуются этим ее преходящим успехам, в которых и они кажутся поднятыми, но они установлены на ветру. Потому что в последующие времена гонений, когда дыхание процветания проходит, те, кто был «поднят», опять падают на землю, и в этом падении они учатся, что они были подняты на изменчивом ветру. Эти же слова в особой манере соответствуют также и святому человеку, не в том смысле, что это вещи, которые были, но, как те вещи, которые, как казалось другим, происходили. Ибо никогда не было так, чтобы мимолетное процветание «подняло» его ум, ибо свой ум даже в разгар времен, переполненных хорошими вещами, всегда держал он смиренным внизу под весом добродетелей. Но в соответствии с тем, что, возможно, внешне казалось, что тот, кто был малым в своих собственных глазах, был вознесен в глазах других людей, и как это было «размещен на ветру», он был «сокрушен сильно», потому что во временной жизни, которая подпитывается внешними вещами, теми же средствами, в результате которых он казался поднятым, он казался и упавшим. Однако внутреннего падения в святом человеке не было, потому что неудача не сокрушает того человека, которого не развращает удача. Ибо тот, кто прикреплен к истине, ни в коей мере не связан с суетой, потому что, в то время как он тверд в склонности мысли, все, что внешне принесено, все, что изменчиво во внешнем, не достигает ни в малейшей степени его внутренней цитадели. И далее это продолжается:

Стих 23. Я знаю, что ты отдашь меня смерти, где дом собрания всех живущих (Иов.30:23).

66. В предыдущей части этой работы (книга 13, §. 48) мы говорили, что до Пришествия Господня, даже праведные сходили в обители ада, хотя они и не терпели там мучения, но были в покое. Это мы опускаем и не доказываем свидетельствами сейчас потому, что мы считаем, что уже достаточно доказали ранее. Поэтому, сказанное: Я знаю, что ты отдашь меня смерти, где дом собрания всех живущих, по праву подходит блаженному Иову даже исторически потому, что, конечно, прежде чем пришла благодать Искупителя, даже праведные находились в пещерах ада. Ибо «ад» сам по себе называется «дом всего живого», потому что никто не миновал его до Пришествия Посредника, никто не мог пройти мимо из-за самого состояния тления. Никто не миновал его, кто прошел смерть плоти из-за того же самого состояния тления, присущего ей. Об этой же самой смерти, очевидно, сказал псалмопевец: Кто из людей жил и не увидел смерти (Пс.88:49)? Ибо, хотя Илия был вознесен на небо, тем не менее, и он не избежал смерти. Ибо самими устами Истины сказано: Илия должен прийти прежде и восстановить все (Мф.17:11). Ибо он придет, чтобы «восстановить все вещи» потому, что, безусловно, в конце он будет восстановлен в этом мире, чтобы он мог и выполнить задания проповеди, и оплатить долг плоти.

Аллегорическое толкование

Это же утверждение святого человека, однако, подходит и Святой Церкви, говорящей от лица слабых, которые находятся в вере по словам губ, но, вопреки заветам веры, действуют как рабы своих желаний. Потому она говорит: Я знаю, что ты отдашь меня смерти, где дом собрания всех живущих. Ибо потому, что она видит людей в ней преданных удовольствиям, и уже предвидит их смерть, она отражает то, что пока в течение нынешней жизни они служат своим желаниям, они находятся в доме смерти, в котором, конечно же, живут все плотские. Но есть некоторые, которые попали в яму их удовольствий, но слезами покаяния быстро подняли ногу, которых бичи ударяют Свыше для обучения, а не разрушения. О которых далее справедливо приобщается:

Стих 24. Однако же Ты не положил руку Твою для разрушения их; и если они пали на землю, Ты спасаешь их Сам (Иов.30:24).

Историческое толкование

67. Эти слова, несомненно, должны быть восприняты как те, что благословенный Иов, в то время как он говорит некоторые вещи о своих собственных обстоятельствах, некоторые вещи говорит и о других.

Аллегорическое толкование

Ибо, как это было в особом порядке сказано им о себе: Ты поднял меня, и, разместил меня на ветру и ты сокрушаешь меня сильно: Я знаю, что ты отдашь меня смерти, где дом собрания всех живущих; и все же он добавляет слова, относящиеся к другим, а не к себе: Однако же Ты не положил руку Твою для разрушения их. Ибо, в то время как он говорит о себе, он приобщает случаи, касающиеся других, и тем самым он показывает, сколько он представляет лиц в себе. Соответственно Господь «не положил руку для разрушения» тех, кто во грехе, когда ударом Он не отвращал их от грехов, и Он «спасает тех, которые падают на землю», когда тех, кто падают в согрешения, Он ранит для их же здоровья; чтобы, будучи униженными внешне, они воспряли внутренне для того, чтобы, лежа ниц телесно, они были возвращены во внутреннею устойчивость, те, которые стоя внешне, падали низко в душе.

И далее продолжается:

Стих 25. Я плакал над ним, кто был в беде; моя душа страдала с бедными (Иов.30:25).

Историческое толкование

68. Хотя это истинное сострадание, проникнуться страданиями ближнего, проявив щедрость, но иногда, когда внешние вещи в изобилии предоставляются нами в дар, рука того, кто дает, совершает акт подаяния быстрее, чем чувства ощущают страдания ближнего. Следовательно, необходимо, чтобы мы знали, что тот подает истинно правильно, который сначала ощущает боль страждущих, берет в себя чувство угнетенного, а также, сначала чувствует страдания человека скорбью в себе, а затем, чтобы утешить горе того человека, актом служения являет, насколько он им проникся. Ибо часто, как мы говорили ранее, обилие хороших вещей создает внешний образ благотворителя, а не добродетель сострадания. Ибо, который действительно сострадает, как правило, даже отдает другим в нужде то, что приводит к нужде его самого, если он это отдает. И тогда сострадание нашего сердца проявляется в полной мере, когда мы не боимся взять на себя зло нужды во имя ближнего, чтобы, возможно, освободить его от страданий.

69. Этот идеал сострадания, в самом деле, дал нам Посредник между Богом и человеком. Кто, когда Он мог бы помочь нам даже не умирая, все-таки пришел на помощь человечеству умерев, потому что Он любил бы нас слишком мало, если бы Он не взял на Себя наши раны, а также не показал бы лицо Его любви к нам, если бы не принял от нас то, что должен был принять, не прошел бы наш путь какое-то время. Ибо Он нашел нас подверженными страданиям, смертными существами, и Тот, Кто поднял нас к существованию из ничего, несомненно, имел власть, чтобы восстановить нас от страданий, даже без смерти. Но чтобы Он мог показать, насколько велика сила сострадания, Он решил во имя нас, что Он должен принять на Себя смерть временно в Своей Личности, ту смерть, которую Он должен изгнать навеки от нас. Разве не мог Он, продолжая быть невидимым для нас во всевластии Своей Божественности, обогатить нас замечательными способностями? Но, чтобы человеку могло быть возвращено внутреннее богатство, Бог соизволил появиться нищим. Потому и великий проповедник, чтобы разжечь добродетель щедрости в недрах нашего сострадания, сказал: ради нас Он стал бедным, когда Он был богат (2Кор.8:9). Кто говорит на этом пути также: Не то, что для других должно быть освобождение, но вам скорби (2Кор.8:13). Эти вещи, несомненно, он произнес в снисходительности к слабым потому, что некоторым, кто не имеет сил нести желаемое, лучше отдать меньше, чем после роптать на стеснение бедности. Но чтобы он мог разжечь умы тех, кто слышал его, на великое чувство сострадания, некоторое время после того, как он представил эти слова, он говорит: Но это я говорю, кто сеет скупо, тот скупо и пожнет (2Кор.9:6). Но мы иногда говорим, что это больше значит – сочувствовать в сердце, чем то, чтобы дать; потому что каждый, кто истинно сочувствует другому в нужде, наименее всего считает то, что он дает. Ибо если бы добрая воля не должна была предшествовать руке человека, что подает, тот же великий проповедник не сказал бы ученикам: кто начали ранее не только делать, но и желать год назад (2Кор.8:10), так как добрым делам легко повиноваться, даже против своей воли, но это великое достоинство появилось в учениках, ибо то хорошее, что было предписано им, они желали раньше.

70. Таким образом, потому что святой человек знал, что для Всемогущего Бога больше ценна иногда эта жертва души, чем дела, пусть он скажет: Я плакал над ним, кто был в беде; моя душа страдала с бедными. Ибо, даровав наружу вещи без чувства, дарующий передал дар, как бы не участвуя в этом. Но тот, кто даровал своему соседу плач и сострадание, дал ему что-то еще и от самой своей личности. И именно поэтому принято говорить, что сострадание более, чем дар, потому что по большей части вещи дает даже тот, кто не питает сострадание, но никогда тот, кто чувствует в себе истинное сострадание, не удерживает то, что он видит необходимым для ближнего.

71. Это же утверждение, безусловно, хорошо подходит и для слов Святой Церкви, которая, в то время как она видит людей, страдающих в слезах покаяния, присоединяет и собственные слезы в непрерывной молитве, и сочувствует нуждающемуся человеку так часто, как по просьбам заступничества она помогает уму обнажить добродетели. Так и мы плачем, пораженные сочувствием, над ними, когда мы чувствуем боль других, как нашу собственную, и нашими слезами стремимся очистить грехи виновных. И в этом делании, действительно, мы очень часто помогаем себе больше, чем тем, во имя которых мы это делаем, потому что перед Сокровенным Судьей, который также дышит в нас благодатью милосердия, тот прекрасно очищает некоторые свои плохие деяния, который бескорыстно оплакивает других. Поэтому пусть Святая Церковь, под гнетом во время последнего гонения, вспомнит хорошие вещи, которые она сделала в мирное время, говоря: Я плакал над ним, кто был в беде; моя душа страдала с бедными. Которая жаждет вечной радости внутреннего света, что все еще откладывается, сталкиваясь с внешними бедами, может приобщить устами святого человека:

Стих 26. Когда я чаял добра, пришло зло ко мне; и когда я ожидал света, там разразилась тьма (Иов.30:26).

72. Ибо верующие люди «чают добра», но получают зло, и ждут света, но встречается со «тьмой», потому что по милости награды надеются быть уже сейчас допущенными к радостям Ангелов, и все же задерживаются в течение длительного времени здесь ниже, и подвергаются делам тех, кто преследует их; и те, кто надеются так быстро, как это возможно, увидеть свет Вечного, по-прежнему вынуждены страдать здесь во тьме преследований. Тем не менее, та же боль преследования их огорчает менее, если она причиняется неверующими и противниками. Но она мучает ум избранных в большей мере, если она исходит от тех, о ком они думали, как о хороших. Потому он еще дополнительно добавляет:

Стих 27. Мои внутренности кипят, и не перестают (Иов.30:27).

Для внутренностей Святой Церкви «кипеть» – это терпеть ярость преследования от тех людей, которых она раньше держала в своем лоне в любви веры, и которые по праву названы «внутренности». Ибо, в той же мере, в какой они ознакомлены с ее тайнами, в той же мере они знают, где она испытывает наибольшую боль, и как в самой худшей степени не дать ей отдохнуть от преследующих ее; этих же людей, однако, даже во время мира ей тяжело нести, потому что их пути противоречат ее собственной проповеди. Потому она стонет, когда она видит жизнь тех в себе, кто отличается от нее. В отношении чего также справедливо приобщается:

дни печали препятствуют мне.

Ибо Святая Церковь избранных знает, что в последнем преследовании она должна перенести многие печали, но «дни ее скорби препятствуют»; потому что даже в мирное время она несет в себе жизнь нечестивых с тяжестью духа. Ибо, хотя в последние дни она столкнется с открытым преследованием неверующих, но это еще до этого становится ей известно, кто в ней верующие только на слове, а на самом деле последователи дурных дел. И далее продолжается:

Стих 28. Я прошел траур: без ярости я встаю и кричу в толпе (Иов.30:28).

Историческая интерпретация

73. Я вижу, что это нужно тщательно рассмотреть исторически, что святой человек, который чуть раньше сказал: Ты поднял меня, добавил ниже: Я прошел траур. Ибо чудесным управлением, в одно и то же время имеет обыкновение собираться вместе для хороших людей и внешняя слава высшей степени, и внутренний плач страдающего унижения. Потому святой человек также в одно и то же время поднимается до высоты вещами и почестями и проходит траур, ибо, хотя этот человек по власти или положению ставится выше его ближних, но внутренне он принадлежит Господу, и оплакивает тайную жертву сокрушенного сердца. Жертва Богу – сокрушенный дух (Пс.50:19). Потому все избранные внутри борются с соблазнами внешнего превосходства. Любой человек, если он установит свое сердце на внешнюю удачу, несомненно, перестанет быть праведным. Но, поскольку так не бывает, чтобы проходя успехи, сердце человека не подверглось вообще, хоть небольшому, но искушению гордыней, святые люди особенно старательно трудятся внутренне во времена внешней удачи; и не только по самовозвышению, но и, полюбив мирское процветание, они могут пасть. И это последнее очень действенно, ибо ум может сдаться в плен земных желаний. И кто из тех, кто имеет вкус к земным вещам, кто желает временные вещи, не смотрел на благословенного Иова, как на счастливца, когда он находился среди многих обстоятельств процветания, когда здоровье тела, жизнь детей, сохранность его семьи, приплод его стада – все было с ним? Но во всех этих обстоятельствах он не прибывал в счастливой неге, о чем он сам свидетельствует, говоря: я прошел траур. Ибо, святой человек, по-прежнему находясь в этом процветании, был в состоянии паломничества, и знал, что вся полнота изобилия, без видения Бога, является нищетой; потому что, даже когда избранные видят, что все вещи у них есть, они плачут, что они не видят Творца всех вещей, и для них все это слишком мало, потому что больше всего они хотят видеть Единственного. И именно так благодать Небесного Управления возвышает их внешне, что, тем не менее, печаль внутренняя по милости свыше учит их дисциплине. И этим же они узнают, что за вещи, которые они получают внешне, они должны всегда быть более смиренны внутренне, что следует держать ум под игом дисциплины, что не должна никогда свобода власти вырываться в нетерпении. Потому он приобщает справедливо: без ярости я встаю и кричу в толпе. Ибо часто случается, что бесчинство плохих людей провоцируют дух их правителей, и беспорядочными эмоциями они нарушают их упорядоченное самоограничение.

74. И очень часто те, кто во главе, если они не связаны уздой Святого Духа, прыгают вперед в ярости разъяренного возмездия, и столько, сколько они в состоянии сделать с этими людьми, они считают себя вправе сделать. Ибо нетерпение почти всегда друг силы, и эта сила, когда зло правит, подчиняется ему. И все, что зло чувствует, власть выполняет. Но святые люди смиряют себя гораздо больше уздой терпения внутренне, чем они выше других внешне, и они проявляют внешне справедливость управления, в той мере, в какой они сохраняют внутренне скромность и смирение к Богу, и они по этой причине часто терпят других тем больше, чем больше в их силах отомстить за себя, и чтобы когда-либо не перейти к вещам несправедливым, они очень часто не исполняют в свое собственное имя даже то, что является справедливым; они подчиняются возмущению тех, кто под ними, они обличают в любви тех, кого они несут в кротости. Отсюда справедливо теперь сказано: без ярости я встаю и кричу в толпе; таким образом, потому что тех, кого они терпят в кротости, они не перестают учить, их возмущение они обличают «крича», но они не имеют ярость внутри.

Аллегорическое толкование

Но эти вещи, которые после рассмотрения с исторической точки зрения мы приняли относительно одного человека, должны остаться с нами для понимания после аллегорического рассмотрения относительно различных избранных Святой Церкви. Потому что она тоже в ее избранных «проходит траур», даже в благополучные времена. Потому что для нее нет ничего действительно процветающего здесь, даже среди обилия земных благ, ибо она ищет истинное процветание после, которое она может получить. И ее верные также, получая временный мир, на самом деле вздыхают о вечном; они благополучны, но они страждущие, ибо очень часто они достигают высот там, где они не являются гражданами. И она тоже «без ярости кричит в толпе», потому что она давит на жизни злодеев с рвением правой ревности, а не с остервенением ярости. Она сердится и любит, она обличает гневно и остается спокойной, чтобы так своих слабых членов, она, возможно, и исправила в ревности, и лелеяла в милосердии. И далее продолжается:

Стих 29. Я был братом драконов, и спутник страусов (Иов.30:29).

75. Что обозначается названием «драконы», если не жизни злых умом людей? О которых также сказано пророком: они поднимаются на ветру, как драконы (Иер.14:6). «Поднимаются на ветру, как драконы» все злые люди, когда они возносятся злоумием в гордости. Но, кто обычно понимаются под словом «страусы», если не притворщики? Ибо у страуса есть крылья, но он не летает; так и все притворщики имеют вид святости, но благодати святости они не имеют. Этих людей, проявление хорошего поведения украшает, но крыло силы никогда не поднимает их от земли. Итак, пусть Святая Церковь избранных, потому что во время ее мира страдает внутри сама от людей, которые злоумны и притворщики, говорит слова: Я был братом драконов, и спутник страусов. Что тоже особым образом согласуется со словами блаженного Иова, который в высшей степени обладая большой силой духа, был хорошим человеком среди плохих. Потому что никто не совершенен, кто среди зла своих ближних не сохраняет терпение. Ибо тот, кто не несет зло других со спокойствием, его нетерпение свидетельствует в нем, что он очень далек от полноты добра. Ибо он отказывается быть Авелем, тот, которого злоба Каина не научила.

76. Таким образом, в тяжести обмолота зерна очищаются от плевел. Таким образом, цветы вырываются вперед между шипами, и роза благоухает среди шипов, что колют. Таким образом, у первого человека было два сына, но один избранный, другой погибель. Три сына Ноя сделали ковчег, но в то время как двое продолжали быть в смирении, один насмехался над отцом. Двое сыновей Авраама было; но один был невиновен, а другой – преследователь своего брата. Двое сыновей также было у Исаака, один сохраненный в смирении, в то время как другой, родившийся раньше, отверженный. Двенадцать сыновей Иаков родил, но из них один был продан в невинности, в то время как остальные из-за злобы стали продавцами своего брата. Двенадцать Апостолов также были выбраны в церкви; но чтобы они не остались не наученными, один смешивается с ними, кто, преследуя, должен испытать их. Ибо к праведнику присоединяется грешник вместе со злобой, как в печи для золота добавляют вместе с огнем землю, чтобы в той мере, в какой прах горит, золото могло быть очищено. Итак, те действительно хорошие люди, которые смогли удержаться в благости даже среди плохих людей; также и говорит святой Церкви голос супруга: Как лилия между тернами, так возлюбленная моя среди дочерей (Песн.2:2). Потому и Господь говорит Иезекиилю: И ты, сын человеческий, и неверующие ниспровергают тобою, и ты живешь среди скорпионов (Иез.2:6). Потому и Петр восхваляет жизнь праведного Лота, говоря: а праведного Лота, утомленного обращением между людьми неистово развратными, избавил (ибо сей праведник, живя между ними, ежедневно мучился в праведной душе, видя и слыша дела беззаконные) (2Пет.2:7–8 и далее). Потому и Павел восхваляет своих учеников, и в похвале укрепляет их, говоря: среди строптивого и развращенного народа, среди которого вы светите, как светила в мире, держа слово жизни (Флп.2:15–16). Поэтому Иоанн Ангелу церкви Пергама несет свидетельство со словами: я знаю, где ты живешь там, где престол сатаны; и ты содержишь имя Мое, и не отрекся от веры Моей (Откр.2:13). Таким образом, пусть благословенный Иов, чтобы он мог проявлять твердость, что он имеет, скажет, с кем он жил, говоря: я был братом драконов, и спутник страусов. Потому что это было бы мало, что сам он был хороший, если бы для повышения своей доброты он не был бы устойчив ко злу в чужих руках. И далее продолжается:

Стих 30. Моя кожа почернела на мне, и кости мои обожжены на жару (Иов.30:30).

77. Мы удержимся от исследования этого в историческом толковании, ибо тут сила его речи отражает боль его страданий. Но, поскольку, как мы уже часто говорили, благословенный Иов очень часто так говорит о вещах случившихся, что предсказывает то, что будет сделано, это превосходно согласуется со словами Святой Церкви, которая в своих слабых членах наиболее тяжело чувствует боль последнего преследования. И когда другие отмирают от нее, все более сильные из них сжимаются в печали. Ибо ее внешняя забота в этом мире – это, своего рода, приготовление лекарства, но внутренняя – небесное служение. Итак, под именем «кожа» обозначены слабые, которые в настоящее время служат в ней для внешней полезности. В то время как под словом кости представлены сильные, благодаря которым все ее тело соединяется и укрепляется. И поэтому, так как либо по искушению плоти, либо по тяжести гонений, много слабых лиц отпадают от ее веры, и сами после того как они упали, преследуют ее, что это, если не то, что она страдает от «почерневшей кожи», потому что теми, кто после являет падение, она прежде являла веру. Ибо они, которые до того привыкли управлять внешними вещи правильно, после бушуют против избранных Богом, и «кожа» Церкви теряет цвет праведности потому, что они приходят к черноте беззакония. Так и Иеремия скорбит, сравнивая их с благородным металлом, говоря: Как золото потускнело; как изменился его цвет (Плач.4:1)! Коварные, поэтому, когда они выходят из ее истинных таинств, очень часто занимают почетное место среди детей погибели, так что те же люди бушуют против Святой Церкви своей властью, и презирают ее более жестоко. И, следовательно, когда он сказал: Моя кожа почернела, добавил он: на мне; потому что те, кого она раньше видела белыми, как в красоте праведности, она впоследствии видит «черными». Но когда в черную «кожу» обличены сильные, которые находятся в ней, они ревнуют по вере. И, следовательно, он справедливо приобщает: И мои кости обожжены на жару. Ибо также и сильнейшие кости Святой Церкви, Павел, был обожжен определенным жаром усталости, когда он сказал некоторым людям на их падение: Кто изнемогает, и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся (2Кор. 11:29)? Итак, «кожа почернела, кости обожжены на жару» потому, что в то время как слабый падает в беззаконие, сильных тоже пытает этот огонь. И далее продолжается:

Стих 31. Моя арфа также обратилась в плач, и мой орган в голос плачущий (Иов.30:31).

78. Ибо орган издает свои звуки при помощи труб, а арфа – при помощи струн; и это справедливо может быть принято, что «арфой» обозначается праведная практика, а «органом» – святая проповедь. Ибо трубы органа мы справедливо можем принять за уста лиц проповедующих, а струны арфы за тех, кто живет правильно. Ибо такой человек тянется в другую жизнь, натягивая до предела свою плоть, как если бы тонкая струна арфы, натягиваясь, издавала восхитительный звук. И струны натягивают, чтобы они могли подходить арфе; и святые также наказывают свое тело, и подвергают его службе, и изгибаются, и уходят от вещей ниже к виденным выше. Кроме того, это следует учитывать, что струна в арфе, если ее натянуть слишком мало, не звучит, если слишком туго – звучит жестко, потому что, несомненно, добродетель воздержания почти ничего не дает, если человек не приручит свое тело в той мере, в какой он может; или это очень плохо, если насильно он несет больше, чем он способен. Ибо воздержанием несовершенства плоти должны быть уничтожены, а не сама плоть, и каждый должен управлять этим сам с очень большим контролем, чтобы и плоть не могла вознестись высоко для греха, и все же, чтобы она могла быть поддержана достаточно для практики праведности. Это действительно удовольствие – посмотреть на великого проповедника, на его великое мастерство в наставничестве душ верующих, которые он, как струны, натянутые на арфе, одни растягивает более, так что они звучат хорошо, другие, ослабив их от растяжения, он сохраняет. Для некоторых он говорит: ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству (Рим.13:13). И снова он говорит: умерщвляйте, поэтому, члены ваши земные (Кол.3:5). И еще проповедник пишет, говоря: не пей ни одну воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих немощей (1Тим.5:23). Таким образом, одни струны, он развивая, натягивает, ибо если их не натянуть, они вообще не дают никакого звука. Но другой струне он уменьшает натяжение, ибо, в то время как она слишком натягивается, она тоже перестает хорошо звучать.

79. И будь то святые проповедники в Церкви, или просто простые и умеренные люди, поскольку они сподобились получить силы, они поют для своих ближних песнь славного увещевания. Ибо, и мудрые держат осторожно путь через плоды проповеди, и чтобы они могли изменить жизнь других к лучшему, они подают звук могучей проповеди; и те, которые появляются в Церкви, чтобы просто медленно идти правильным путем в ней, просто по заслугам их жизни, в той мере, в какой они видят, что они могут принять на себя полномочия наставления по отношению к другим, тоже не прекращают привлекать к Небесной Стране тех, которых они могут. Но Святая Церковь, толкаемая вниз последними гонениями, когда она видит, что ее слова будут восприняты как ничто детьми погибели, показывает доброту своей любви только плачем потому, что, безусловно, она оплакивает тех, кого она не в состоянии привлечь увещеванием. И пусть она говорит тоже: Моя арфа также обратилась в плач, и мой орган в голос плачущий. Как будто она признается всем, говоря простыми словами: «Во времена моего мира, в самом деле, я проповедовала некоторые небольшие вещи, как при помощи арфы, в то время как другие вещи – великие и звучащие – на манер органа; но теперь «Моя арфа также обратилась в плач, и мой орган в голос плачущий» потому, что в то время, как я вижу себя презираемой, я оплакиваю тех, кто не слышит песню проповеди». Такие вещи Святая Церковь сделает для некоторых людей в конце, но эти вещи она уже сделала при ее начале. Ибо первый мученик Стефан пытался проповедовать для пользы евреев, которые преследовали его, и когда после слов проповеди эти люди стекались вместе, чтобы бросать камни, он молился на коленях, говоря: Господи Иисусе, не вмени им грех этот (Деян.7:59–60). Вот так тот, кто хотел рассказать о вещах и малых и великих, но увидел, что мелодия его «арфы и его органа» уже онемела, «превратился в плач», потому тех, кого он не обратил в проповеди, он оплакал в любви. Также Святая Церковь не перестает ежедневно делать, потому что она уже видит, что слово проповеди ее часто становится немым. Ибо некоторые закрывают рты и не говорят, другие презирают услышать правильные вещи. Но ум избранных, пока он видит песню проповеди немой, возвращается в стоны и молча плачет. Поэтому пусть она говорит: Моя арфа также обратилась в плач, и мой орган в голос плачущий, потому что каждый избранный в той мере, в какой голос святой проповеди замолкает, тем более остро оплакивает ее беду.

До сих пор благословенный Иов описывал зло, которое он прошел; но с этого места он начинает относиться с большим вниманием к тем хорошим вещам, которые он сделал. Теперь слова скорби пронизаны историческим и аллегорическим толкованием. Рассмотрение поступков добродетельных качеств в контексте истории мы в значительной степени опускаем, но при этом, исследуя глубоко их тайные аллегории, мы не должны случайно забывать и их историческую истину.

Книга 21 [глава 31, стихи 1–24]

Объясняется тридцать первая глава книги Иова до двадцать четвертого стиха, в первую очередь, уча целомудрию, смирению и милосердию, а также многие сведения особенно учат избегать греха.

1. Смысл Священного Откровения необходимо взвешивать с таким точным балансом между буквальным текстом и тайной, чтобы обе стороны были скорректированы, и мы не опускались ни в чрезмерное любопытство рассматривания, ни в мёртвость беспечной пустоты. Многие высказывания несут такое количество аллегорических смыслов, что любой, кто стремится понять их только в контексте истории, лишается действительного знания о них по своему равнодушию. Но есть некоторые, которые подчинены внешним вещам, и если человек желает проникнуть в них чрезмерно детальным изучением, в самом деле, он не находит ничего глубинного, и в то же время из-за этого скрывает от самого себя то, что они рассказывают внешне.

2. Потому это хорошо также сказано в историческом отношении о методе представления: И взял Иаков зеленых прутьев тополя и миндаля и платанов, сорвал с них кору, и когда кора была снята, в этих местах белый цвет появился, а другие части, которые были целы, остались зелеными; И, таким образом цвет был сделан разнообразный (Быт.30:37–39). И он также добавил: И он поставил их в желоба, в водопойные желоба, чтобы, когда скот приходил пить, видел их перед глазами, и смотрел на них. И стада, когда они смотрели на прутья, и зачинали, и рождался скот пестрый, и с крапинами и с пятнами. Что же это значит: поставить перед глазами скота «зеленые прутья тополя и миндаля и платанов», если не то, что через текст Священного Писания представить пример людей, жизнь и заслуги древних отцов, которые также, потому что стояли твердо в праведности, названы «прутья». И на их частях он «сдирает кору», чтобы их внутренняя белизна могла быть видна, и на частях он оставляет кору, чтобы их внешняя праведность оставалась видна в зелени. И цвет прутьев становится пестрым, в то время как кора частично снята, а частично сохраняется. Так на глазах наших размышлений размещаются примеры древних отцов, как пестрые стержни, в которых в то время как мы очень часто углубляемся в смысл письма, мы как бы снимаем кору, и в то время как мы очень часто следуем смыслу письма, мы, как бы сохраняем кору. И когда кора письма удаляется, внутренняя белизна аллегории становится видна, а когда кора остается, зелень примеров внешних смыслов становится явно показанной. И Иаков сделал хорошо «установив их в водопойных желобах», потому что наш Искупитель установил их в книгах Священного Знания, по которым мы утоляем жажду внутри. «Бараны смешиваются с овцами, глядя на них» потому, что наши духовные рассуждения, когда они закреплены на серьезных размышлениях, смешиваются также с некоторыми примерами частных поступков так, что они рождают такое ​​потомство работ, которое сочетает в себе примеры заповедей, идущие сначала в словах, и примеры хорошей практики, имеющие как бы различный цвет, потому что иногда кора с письма удаляется, и становится видно внутреннее, а иногда, покрытие истории сохраняется, что формирует наружный пример.

3. Ибо потому, что Божественные утверждения требуют иногда быть изученными внутренне, а иногда должны быть рассмотрены только снаружи, сказал Соломон: кто сильно давит на вымя, чтобы получить молоко, выжимает сливочное масло, и он, кто истязает яростнее – кровь (Притч.30:33). Ибо мы, «нажимаем вымя сильно», когда мы взвешиваем в минуту понимания слова Священного Откровения, и таким образом, нажимая, пока мы ищем «молоко», мы находим «масло», потому что, в то время мы стремимся получить немного прозрения, мы можем быть помазаны обилием внутреннего богатства. Что, тем не менее, нам не следует делать ни слишком сильно, ни слишком часто, ибо тогда, в то время как мы ищем молоко, из вымени может потечь кровь. Ибо очень часто человек, пока он просеивает слова Священного Откровения больше, чем он должен, попадает в плотские опасения. И «он получает кровь, который истязает яростно», ибо он отбрасывается к плотскому, когда пытается воспринимать некоторые слова чрезмерно в духовном смысле. Потому дела блаженного Иова, которые он открывает в ответ на слова брани своих друзей, по той причине, чтобы его страждущая душа не могла впасть в отчаяние, мы должны изучить в соответствии с весом истории, и не объяснять это в духовном смысле выше того, что необходимо, дабы из вымени его слов не получить кровь вместо молока. Но если он иногда говорит и некоторые вещи мистические в своей истории, необходимо, чтобы ум очень быстро переключался на их восприятие именно в таком смысле. Ибо, святой человек, после того как он сказал то, что было, перечислил нанесенные на него бедствия от Бога, теперь перечисляет свои добродетели, дабы сделать известным, что такой человек, каким он был до бедствий, имел такую историю жизни, но тем не менее, изредка, являет нечто, что могло бы быть понято как аллегорический образ, так что в значительной части он открывает тут исторические факты, но время от времени, с помощью их же, он поднимает нас к духовному смыслу. Таким образом, с какой силой он связывает свое внешнее поведение со всем, что относится к подготовке внутренней сохранности, он являет, сказав:

Стих 1. Я положил завет с глазами моими, чтобы даже не помышлять мне о девице (Иов.31:1).

Историческое толкование

4. В то время как душа невидима, она страдает от вещей телесных потому, что, будучи привязана к телу, для нее чувства этого тела, как своего рода открытые окна. Ибо видеть, слышать, чувствовать вкус и запах, ощущать на ощупь – это своего рода свойства ума. И через эти чувства тела, как своего рода окна, душа получает образы некоторых внешних объектов, и, увидев, начинает потом желать их. И потому Иеремия говорит: Ибо смерть входит через наши окна, вторгается в чертоги наши (Иер.9:21). Ибо «смерть входит через наши окна, вторгается в чертоги наши», когда похоть сквозь чувства тела входит в жилище ума. Не о них говорил Исаия, когда сказал то, что мы часто уже повторяли о праведниках: Кто это летят, как облака, и как голуби к окнам своим? (Ис.60:8) О праведниках сказано: летят, как облака, потому что они подняты от грязи земли, и они «как голуби к окнам», потому что через чувства тела они не приходят к склонности жадности, плотская похоть не вовлекает их снаружи. Но тот, кто с помощью этих окон тела небрежно смотрит на внешнее, очень часто падает даже против своей воли в сладострастие греха и, будучи быстро связан желаниями, он начинает желать то, что он не хотел раньше. И неосторожная душа, которая заранее не поняла, что не должна неосторожно смотреть, возможно, обуреваемая вожделением, начинает после в ослеплении желать вещь, что видела. И, потому, разум пророка, который ранее был поднят часто к пониманию внутренних тайн, посмотрев неосторожно на жену другого, в помрачении взял ее себе, не имея права. Но святой человек, который, как своего рода строжайший судья стоит над чувствами, предоставленными ему в теле, и видит преступления, прежде чем они пришли, и закрывает окна в теле, как против врага, говоря: Я положил завет с глазами моими, чтобы даже не помышлять мне о девице. Ибо, чтобы он мог сохранить мысли сердца в целомудрии, он «заключил завет с глазами», чтобы он не мог сначала посмотреть с неосторожностью, чтобы потом впоследствии не возжелать даже против своей воли. Ибо очень-очень сильно плоть тянет вниз, и желанный образ, что завязывается на сердце при помощи глаз, с трудом развязывается рукой великой борьбы. Итак, чтобы мы, возможно, не имели дело с вещами похотливыми в мысли, мы должны принять меры предосторожности, и не смотреть на то, что не должно быть желанно. Ибо, для того чтобы ум мог быть сохранен чистым в мысли, глаза должны быть закрыты для развратного удовольствия, как своего рода сладострастного греха. Ибо, Ева не коснулась бы запретного плода, если бы она, по неосторожности, не посмотрела на него в первую очередь; так как это написано: и женщина увидела, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз, и дерево восхитительно, и она взяла плодов его и ела (Быт.3:6). Таким образом, мы должны оценить, под каким большим контролем мы, живя земную жизнь, должны сдерживать наш взгляд в стороне от запрещенных предметов, если сама мать живых пришла к смерти через свои глаза. Отсюда тоже об Иудее, которая, в то время как она, видя желанные внешние вещи, рассталась с внутренними благословениями, пророк говорит: Глубина ока ограбила сердце мое (Плач.3:51). Ибо похоть последовала за вещами, что видны, и она потеряла невидимые добродетели. Она, кто потерял внутренние плоды из-за внешней видимости, позволила глазу тела ограбить сердце. Следовательно, для безопасного поддержания чистоты сердца, должны также быть сохранены в дисциплине наружные чувства. Ибо, какой бы степенью возвышенности не обладал бы ум, какой бы силой он не был укреплен, но плотские чувства окольцовывают его, и если они не были ограничены внутри, они тянут душу к погибельным вещам свободно и легко.

5. Давайте тогда увидим, каким образом благословенный Иов хранится силой мудрости от человеческого, от всего, чем плоть дышит в нем изменчиво и несерьезно. Он говорит: Я положил завет с глазами моими, и потому, что он заставляет замолчать не только дело, но также и мысль о похоти в себе, дальше он добавил: чтобы даже не помышлять мне о девице. Ибо он знал, что похоть должна быть искоренена в сердце, он знал о даре Святого Духа, что наш Искупитель в Его Пришествие будет выходить за рамки предписаний Закона, и запретит Его избранным не только похотливое потворство в плоти, но и в сердце, говоря: ибо написано: Ты не прелюбодействуй. Но я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф.5:27–28). Ибо Моисей говорит о похоти совершаемой, а Творец осуждает даже за похоть воображаемую. И, следовательно, первый Пастор церкви говорит ученикам: Посему опояшьте чресла ума вашего, бодрствуя, и надейтесь на благодать, подаренную вам (1Пет.1:13). Ибо «препоясать чресла» плоти – это удерживать похоть от дела, но «препоясать чресла ума», это сдерживать его от воображаемых радостей. Отсюда то, что Ангел, который обращается к Иоанну, описывается как «опоясанный золотым поясом» (Откр.1:13), ибо чистота Нового Завета утверждает сдержанность похоти сердца также, Ангел, который появился в нем, пришел «опоясанный» в груди. Тот, кого золотой пояс по праву связывает, потому что тот, кто является гражданином страны Выше, оставляет все не от страха наказания, но и от любви милосердия. Теперь зло вожделения стремится появиться либо в мысли, либо в деле. Ибо наш хитрый враг, когда он изгоняется из дел, ставит своей целью осквернять тайные мысли. Потому тоже сказал змею Господь: Ты будешь ползать на груди и животе (Быт.3:14). То есть, «Змей ползет на животе» когда враг, скользя по человеческим членам, подвластных ему, пробуждает похоть в виде дела; но «змей ползает на груди», когда те, кого он не может загрязнить в деле похоти, он загрязняет в мысли. Таким образом, когда один человек совершает похоть в акте дела, у этого человека змей ползет на животе. Но другой человек развлекает себя в воображении тем, как это может быть совершено, и у него змей «ползет по груди». Но потому, что через мысли мы приходим к выполнению в деле, змей по праву назван сначала «ползающим на груди» и только после этого «на животе». Следовательно, благословенный Иов, потому что он утверждал дисциплину даже в мысли, одновременно остерегался змея ползающего и на груди и на животе, говоря: Я положил завет с глазами моими, чтобы даже не помышлять мне о девице. Но от этой чистоты сердца, которая не может быть куплена, что еще он делает, если не переходит от самого себя к Творцу этой чистоты? Потому благословенный Иов сразу непосредственно добавляет:

Стих 2. Какая часть от Бога Сверху во мне, и какое наследие от Всемогущего с Небес? (Иов.31:2)

6. Как бы он сказал простыми словами: «Если бы я осквернил мой ум в мысли, я никогда не мог бы «наследовать» от Него, Того, Кто автор чистоты». Ибо у них нет хороших вещей вообще, если в глазах тайного Судьи они не имеют свидетельство целомудрия. Ибо все вместе добродетели поднимаются в глазах Творца по взаимной помощи, и одна добродетель без других почти что не существует, или очень-очень мала, потому они должны взаимно поддерживается их союзом вместе. Ибо, если либо смирение оставляет целомудрие, либо целомудрие отказывается от смирения перед Творцом смирения и целомудрия, то, что какую помощь для нас имеет либо гордое целомудрие, либо оскверненное смирение? Итак, чтобы святой человек мог получить от его Творца в остальных добродетелях, сохраняя чистоту сердца, пусть он скажет: Я положил завет с глазами моими, чтобы даже не помышлять мне о девице. Какая часть от Бога Сверху во мне, и какое наследие от Всемогущего с Небес? Как будто он сделал признание в простых словах, сказав: Создатель Вещей откажется владеть мной, если в Его глазах мой ум загниет в низких желаниях.

7. Но здесь это должно быть известно, что это одна вещь, когда разум встречается с искушениями плоти, и другая вещь, когда по своему согласию он связывает себя с ее удовольствиями. Ибо часто он поражается неправильной мыслью и сопротивляется, но очень часто, когда он воспринимает какую-либо мысль так, что она врастает в него и он становится на путь желания. И, конечно, нечистая мысль ни в коей мере не оскверняет ум, когда пытается поразить его, но оскверняет только когда подчиняет его себе захватывающим восторгом. Таким образом, и великий проповедник говорит: Вас постигло искушение не иное, как человеческое (1Кор.10:13). Потому что это «искушение человеческое», которое очень часто достигает нас в мысли сердца, даже против нашей воли, потому что запрещенные вещи иногда приходят на ум, ибо мы имеем их в нас самих, полученные от бремени человеческой природы, подверженной тлению. Но это уже дьявольское, а не «человеческое» искушение, когда к тому, что тленная плоть подсказывает, ум привязывается согласием. Отсюда он снова говорит: да не царствует грех в смертном вашем теле (Рим.6:12), ибо он предупреждает не о том, что «греха не должно быть» в нашем смертном теле, но о том, что он не должен «царствовать» в нашем смертном теле. Потому что из-за природы тленной плоти он действительно может «не царствовать», но не может не быть. Но это разные вещи, быть тронутым искушением греха, и сам грех, ибо потому что так долго, как мы живем, мы не можем стать полностью совершенными, и святая проповедь, видя, что она не может полностью изгнать это из нас, забирает хотя бы «царствование» греха из жилища нашего сердца, но незаконное желание все равно часто тайно появляется, как вор, в наших добрых мыслях, но оно не должно, даже если вошло в нас, получить над нами владычество. Соответственно слова святого человека: Я положил завет с глазами моими, чтобы даже не помышлять мне о девице, не следует вообще понимать, что грех не коснулся его ума в мысли, но следует понимать, что он никогда не принимал его в согласии. Ибо он защищает свою душу, как владения Бога, от противника, который непосредственно приобщает: Какая часть от Бога Сверху во мне, и какое наследие от Всемогущего с Небес? Как будто он сказал простыми словами: «В моей смертной плоти действительно я подлежу природе тления; но как я могу служить Творцу, если для Него я не защищаю весь мой ум от согласия грешить?»

И далее продолжается:

Стих 3. Не разрушение ли нечестивым? и не отчуждение ли делающим беззаконие? (Иов.31:3)

8. Быстрое утешение для праведных это рассмотреть конец нечестивых. Ибо в падении их они видят зло, которого они избежали, и воспринимают как свет все невзгоды, которым сами подвергаются в этой жизни. Так пусть потерянные грешники идут и удовлетворяют желания своих удовольствий; их приговор – это конец, и они обречены чувствовать, что живут плохо, и любят смерть. И пусть избранные будут наказаны во временной жизни, чтобы бичи могли исправить от нечестия тех, кого по-отечески милосердие бережет для наследования вечного. Сейчас праведник бичеван и исправлен бичом дисциплины, потому что он готовится получить в наследство владения Отца. Но человек неправедный пусть будет отпущен в его собственных удовольствиях, потому что временные хорошие вещи даются ему в той же степени, в какой ему отказано в вечных. Нечестивый человек, в то время как идет к заслуженной смерти, пользуется удовольствиями безудержно; также и скот, предназначенный на убой, оставляется на свободных пастбищах. Но, с другой стороны, праведник сдерживается от радостей переходного удовольствия, потому что, несомненно, волы, которые приходят к жизни для труда, проводят ее под игом. Ибо избранным в земных благах этой жизни будет отказано; также и больным, у которых есть надежда на выздоровление и дальнейшую жизнь, никогда не будет позволено врачом все, что они пожелают. Но для погибших грешников хорошие вещи предоставляются, которые они желают в этой жизни, как и больным, которым нет надежды, не отказывают врачи в том, что они хотят. Итак, праведники взвешивают то, что ждет нечестивых, и никогда не завидуют их земному счастью, которое проходит мимо них самих. Ибо чем и как восхищаться о радостях нечестивых, когда они сами по тяжелой дороге идут своим путем в Страну спасения, и те другие, как это есть, через луга удовольствий идут в яму? Поэтому пусть святой человек скажет: Не разрушение ли нечестивым? и не отчуждение ли делающим беззаконие? Это же слово отчуждение (alienatio) звучало бы полнее, если бы переводчик сохранил просторечие его родного языка. Ибо то, что нами называется «отчуждение» простыми иудеями называется «проклятием». И вот тогда будет «отчуждение» нечестивым, когда они видят, что они являются «проклятыми» для наследства строгого Судьи, потому что здесь они Его отвергли злыми практиками. Так пусть злой процветает, поскольку чужд вечному наследию. Но пусть праведные присматриваются к себе с тщательным вниманием, и во всех своих действиях боятся того, что увидит в них Господь. Потому он добавляет непосредственно:

Стих 4. Не видел ли Он пути мои, и не считал ли все мои шаги? (Иов. 31:4)

9. Что он в истории называет путями, если не способы действия? Потому сказал Иеремия: Исправьте пути ваши и поступки ваши (Иер.7:3). Но что мы понимаем под названием «шаги», если не любые движения в умах людей или получение наград? К этим «шагам» действительно Истина призывает нас к Себе, говоря: Приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененные (Мф.11:28). Ибо Господь велит нам «прийти к Нему», безусловно, не шагами тела, но благодаря достижениям в сердце. Ибо также Он Сам говорит: наступает время, когда вы не должны будете ни на этой горе и не в Иерусалиме поклоняться Отцу (Ин.4:21). И немного после: истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине; ибо Отец ищет таких поклонников Себе (Ин.4:23). Таким образом, говорится о шагах в сердце, когда Он повелевает нам, что мы должны прийти, и все же заявляет, что это вовсе не от движения тела, то, что мы переходим к другим вещам. Теперь Господь так «рассматривает пути» каждого, и так «подсчитывает все шаги», что Его суждение не обходит вниманием даже мельчайшие мысли или самые малейшие слова, которые кажутся незначительными в наших глазах. Таким образом, следовательно, Он говорит: кто гневается на своего брата без причины, должны опасаться суда: кто же скажет брату своему: «рака», должны опасаться Совета: а кто скажет: ты «глупец», должны опасаться геенны огненной (Мф.5:22). «Рака» в речи на иврите – это слово междометие, которое действительно показывает настроение того, кто сердится, но не дает полное слово гнева. Таким образом, сначала говорится о гневе без высказывания обвинения, потом гнев с высказыванием, но еще не сформированный в полной мере в слова, и, наконец, также, когда он сказал: «глупец», гнев упрекающий. И это следует отметить, что тот, кто говорит в гневе, должен «опасаться суда»; тот, кто говорит голосом гнева «рака», должен опасаться Совета; и тот, кто говорит уже словом голоса гнева, «глупец», должен опасаться геенны огненной. Ибо по шагам преступления, увеличивается порядок приговора, потому что в «суде» дело еще на рассмотрении, но в Совете определяется приговор по делу, в то время как «геена огненная» – это приговор, который исходит от Совета, и приведен в исполнение. И потому что в человеческих действиях «Господь подсчитывает шаги» с точным контролем, гнев без голоса приводит к «суду», но гнев в голосе «к совету», и гнев слова и голоса – к «огню ада». Эту точность Его знания пророк увидел, когда он сказал: О самый сильный, Великий, Могучий Господь Саваоф имя Твое, Великий в совете и сильный в делах, для Твоих очей открыты все пути сынов Адама; чтобы воздавать каждому по путям его и по плодам дел его (Иер.32:18–19).

10. Таким образом, Господь изучает все с точным контролем, так что в каждом из нас Он не проходит хорошие моменты, за которые Он воздает, и не оставляет без порицания злые вещи, которые, несомненно, неприятны Ему. Потому, следовательно, Ангела церкви Пергамской Он сразу же ценит за некоторые вещи, а за некоторые порицает, сказав: знаю твои дела, и что ты живешь там, где престол сатаны, и что содержишь имя Мое, и не отрекся от веры Моей (Откр.2:13). И через некоторое время после: Но у меня есть несколько вещей, против тебя, потому что есть у тебя там держащиеся учения Валаама (Откр.2:14). Потому Он сказал Ангелу Церкви Фиатирской: я знаю, твои дела, и твою любовь, и веру, и служение, и терпение твое; и твои последние дела, более, чем первые. Но имею немного против тебя; потому что ты попускаешь жене Иезавели, называющей себя пророчицей, учить и вводить в заблуждение рабов Моих, блудодействовать, и есть идоложертвенное (Откр.2:19–20). Заметьте, как Он перечисляет и хорошие вещи, и не отпускает без порицания злые, которые требуют, чтобы быть отрезаны, безусловно, потому что Он так рассматривает пути каждого, и так «считает шаги», что точным подсчетом Он тщательно оценивает и как далеко каждый продвигается к тому, что есть хорошо, или, как далеко отходит от того, что есть зло. Ибо рост достоинств, который поддерживается целями хорошей жизни, очень часто сдерживается примесью зла, и добро, которое ум накапливает, практикуя последнее, отступает, совершая другие вещи. Потому святые связывают себя с большей тонкостью в мысли сердца в той мере, как они считают, что они более испытующе изучаются Судьей Свыше. Ибо они просеивают ум насквозь, они стремятся найти, если они сделали неправильно нечто, чтобы они могли исправиться перед Судьей, в той мере, в которой они ежедневно и не переставая обвиняют себя. Однако, они не думают, что они уже получают от этого обстоятельства прелести безопасности, потому что они видят, что они видят от Него, Кто созерцает в них эти вещи, а также, что они сами по себе не в состоянии видеть в себе. И действительно благословенный Иов среди тех, кто известен из древних, как поддерживающий жизнь совершенства, духом пророчества протягивая глаза вперед к Пришествию Спасителя, к заповедям Искупителя, он сам отражает, как много вещей, относящихся к совершенству, ему не хватает. Потому он также добавляет:

Стих 5, 6. Если я ходил в суете, и если нога моя спешила на лукавство, пусть Он весит меня на весах, и пусть Бог узнает мою простоту (Иов.31:5–6).

Мистическая интерпретация

11. «Бог знает», говорится, когда Он делает для нас что-то открытым, и позволяет нам узнать; как в нашей обычной речи, нам говорят «у тебя счастливый день» те, благодаря которым происходит, что мы осчастливлены. И, потому, следовательно, Господь говорит Аврааму: сейчас я знаю, что боишься ты Бога (Быт.22:12), но это не значит, что Творец времени узнал какую-либо вещь из времени, но это означает, что Его знание благодаря Ему становится для нас открытым в какой-то момент времени в каждом конкретном случае. Но кто там представлен под именем «весы», если не Посредник между Богом и человеком? в Котором все наши заслуги взвешены, и в Чьих предписаниях мы находим, что мы должны отрезать в нашей собственной жизни. Теперь мы взвешиваемся в этих весах так часто, как мы вдохновлены примерами Его жизни. Таким образом, следовательно, написано: Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его, Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его; Кто, когда Он был злословим, не злословил ни раз, когда Он страдал, Он не угрожал (1Пет.2:21–23). Следовательно, сказано Павлом: Давайте с терпением проходить то, что перед нами: Взирая на Иисуса, начальника и свершителя нашей веры, Кто вместо славы, установленной перед Ним, претерпел крест, пренебрегши посрамлением (Евр.12:1–2). Соответственно для этого Господь явился во плоти, чтобы жизнь человека по увещеванию возродить, давая примеры разжечь, страданием смерти искупить, по Воскресении продлить. Итак, в то время как благословенный Иов не находит в себе ничего, что справедливо заслуживает обвинения, он расширяет глаза ума к жизни Спасителя, который превосходит все, чему можно научиться, и он говорит: Если я ходил в суете, и если нога моя спешила на лукавство, пусть Он весит меня на весах, и пусть Бог узнает мою простоту. Как будто он сказал в простой речи: «Если я когда-либо делал нечто легкомысленно, если когда-либо лукаво, нужно Посреднику между Богом и человеком появится, чтобы в Его жизни я, возможно, поучился, действительно ли я сам истинно простой». Ибо, как мы уже говорили, он, который превзошел людей его собственного времени, искал Посредника между Богом и человеком, чтобы, будучи взвешенным в Нем, он мог узнать, действительно ли он поддерживал жизнь в простоте. Поэтому пусть говорит: пусть Он весит меня на весах, и пусть Бог узнает мою простоту, что означает «пусть Он сделает так, чтобы я узнал». Как будто он сделал открыто простыми словами: «Поскольку я свою жизнь измеряю мерой жизни человека, я не вижу в настоящее время ни одной точки в себе, что заслуженно может быть названа не хорошей, но, если Посредник между Богом и человеком не появится и не даст более точный пример праведной жизни, я не обнаружу без этого, насколько я в противоречии с истинной простотой». Теперь, надо отметить, правильность порядка, что наблюдается, ибо если нога сначала «поспешила в суете», то потом «в лукавстве». И если «спешка в суете» несет отношение к легкомыслию, то «лукавство» к нечестию. И часто люди приносят впоследствии вещи лукавые, потому что они сначала не избежали легкости суеты. И далее продолжается:

Стих 7. Если стопы мои уклонялись от пути (Иов.31:7).

12. Так много раз «стопы уклоняются от пути», как много раз наша мысль уходит от праведного по нашему согласию. Теперь мы, как это есть, так много раз «уклоняем стопы от пути», как много раз мы уходим по плохим желаниям от радости небесной жизни. Ибо, как мы уже говорили, до сих пор неся нагрузки тленной плоти, мы не в состоянии жить так, чтобы любые удовольствия греха не могли нас затронуть. Но одно дело, когда ум затронут против его воли, и другое дело, когда ум убивает себя, давая согласие. Но святые охраняют себя с тем более пристальной заботой, чем более они осознают стыд за те неверные движения ума, даже когда удовольствие, только мелькнув в мысли, проходит мимо. И, следовательно, тут еще дополнительно добавлено:

И если мое око последовало за сердцем моим (Иов.31:7).

Историческое/ Моральное толкование

13. Смотрите снова, как в хранении внутреннего силой он возвращается к подготовке внешних членов, что если сердце должно быть удержано от желания чего-то запрещенного, глаз, удержанный тоже опущенным вниз опекой дисциплины, отказывается смотреть на запретное. Ибо, как это часто случается, что искушение приходит через глаза, также иногда бывает, что то, что зачато внутри, заставляет глаза способствовать этому внешне. Таким образом, очень часто объект рассматривается внешне в состоянии невинности, но только лишь из-за одного взгляда ум пронзается мечом похоти. Ибо не было такого (как мы уже отмечали, для наглядности), что Давид поставил за цель увидеть жену Урии, потому что он возжелал ее; а он возжелал ее по той причине, что он посмотрел на нее без осторожности. Но это происходит как следствие справедливого возмездия, что тот, кто использует внешний глаз небрежно, не несправедливо ослеплен и внутренне. Теперь часто внутренняя похоть, совратив ум, затем деспотично требует от чувств тела подчиняться, обязывает глаза служить своим удовольствиям, и, так сказать, открывает окно в темноту слепоты. Отсюда святые люди, когда они чувствуют себя одолеваемыми неправильными желаниями, по опеке дисциплины удерживают свои глаза, которые рвутся искать понравившуюся форму, чтобы запретив взгляд, действием не потакать грешной мысли. Иначе, если он вообще не будет охранять себя от этого понравившегося предмета, нечистота мысли в настоящем приходит в исполнение. Потому тоже добавляется непосредственно:

И если нечистое пристало к рукам (Иов.31:7).

14. Таким образом, святой человек, хорошо зная, что очень часто нечистая мысль приходит на ум через глаза, сказал немного выше: Я заключил завет с глазами моими, чтобы даже не помышлять мне о девице. Размышляя также, что иногда мысль вползает в ум так, что глаза злобно помогают ей, он говорит: если око мое последовало за сердцем моим. Как будто он сказал простыми словами: Ни сделал я ничего, чтобы хотеть видеть вещи, которые я мог бы жаждать после, и не следовал я в поиске за вещами, которые я жаждал. Итак, пусть скажет: если око мое последовало за сердцем моим. Потому что даже если его ум, как тленного человека, когда-либо помыслил нечто незаконное, его глаза, связанные высокой дисциплиной, не следовали за ним в вещах запрещенных и не тянули узду злой службы. Рассмотрим нашу собственную совесть, принимая во внимание эти утверждения, и давайте посмотрим, какой была высота этого человека, изучив с глубоким погружением то, что происходит в нашей собственной груди. Узрите, если он иногда представлял вещи незаконные, благодаря тому, что он быстро уничтожал их в глубине сердца мечом святой силы, он не дал им зайти так далеко, чтобы превратиться в дела. Следовательно, к тому, что мы установили прежде, он вслед добавляет: И если нечистое пристало к рукам моим (Иов.31:7). Ибо, когда нечистое пристанет к рукам, т.е. грех перейдет в действия, если не тогда, когда грех не остановлен дисциплиной, после того как добился прогресса в мысли? Ибо греху не будет разрешено выйти наружу в деле, если он будет отвергнут внутри, где он родился. Но если быстрое сопротивление искушению не возникает в сердце, он укрепляется этой самой задержкой, и, разродившись внешне в делах, он только с гораздо большим трудом может быть преодолен, потому что став хозяином членов внешне и ума внутри, он держит их в плену. Теперь, потому что святой человек выдвинул все эти сведения так, как если бы когда-либо был виновен в них, он связывает себя как бы проклятием, сказав:

Стих 8. Тогда пусть я сею, и пусть другой ест, пусть мои искоренены будут (Иов.31:8).

Аллегорическое толкование

15. Следуя манере Священного Откровения, мы называем «сеять» проповедование слова жизни. Таким образом, это значит, когда пророк говорит: блаженны вы, что сеют на всех водах (Ис.32:20). Ибо проповедников Святой Церкви он видел «сеющими на всех водах», потому что они даровали слова жизни, как зерна небесного хлеба для всех народов далеко и широко. Но «съесть», означает полностью заполниться добрыми делами. Потому Истина говорит Сама о Себе: Моя пища – творить волю Пославшего Меня (Ин.4:34). Итак, если то, что он утверждал, он воздерживался делать, он говорит: Тогда пусть я сею, и пусть другой ест. Как будто он сказал простыми словами: «То, что мои уста произносят пусть не я, а другой человек положит на практике». Ибо проповедник, который своими путями находится в противоречии со своими собственными словами, сеет и голодает, потому что другой съедает это; ибо он сам не кормится своими собственными семенами, когда неправильным поведением он оставляет пустоту в делах, находясь в правоте своих слов. И потому, что это очень часто бывает, что ученики слушают напрасно даже то, что хорошо, когда в жизни учителя это разрушено на примере его действий, то правильно приобщается: и пусть мои искоренены будут.

16. Ибо «потомство» учителя «искореняется», когда он, кто родился благодаря его слову, убит примером, потому что его, кого слушание языка порождает, убивает беспечность примера жизни. Ибо мы не должны бесчувственно упустить из виду, что у Соломона женщина, уснув, погубила ребенка, которого она кормила в бодрствовании (3Цар.3:19). Ибо потому что, когда учителя не спят действительно в знании, но спят в жизни, для своих слушателей, которых они питают по часам проповеди, в то время как они пренебрегают, чтобы сделать то, что они говорят, через сон нечувствительности несут смерть, и, пренебрегают становлением тех, кого они, казалось, кормили молоком слов. Следовательно, как правило, пока они живут сами таким образом, который заслуживает наказания, они не могут иметь учеников с похвальной жизнью, но стремятся привлечь более учеников других к себе, чтобы так показать себя, как имеющих хороших последователей, и в суждении людей, благодаря этому, они могут оправдать то зло, что они делают, но, как это есть для жизни тех, кто под ними, они покрывают их смертельной небрежностью. Потому в этом месте женщина, что погубила своего ребенка, искала чужого ребенка. Тем не менее, меч Соломона обнаружил истинную мать, потому что плод того, как человек жил, когда человек умер, гнев Строгого Судьи открывает на свет Своим окончательным решением. Отдельно это тоже следует рассмотреть с тщательностью, что ребенка сначала велено было разделить для того, чтобы впоследствии он был отдан ​ матери, потому что в этой жизни жизнь учеников упорядочена так, что тоже позволяет разделение, в то время как это иногда бывает, что из одной и той же жизненной ситуации одному человеку достается заслуга у Бога, а другой человек получает человеческую похвалу.

17. Но притворная мать не боится за него, что он будет предан смерти, тот, которого выносила не она; потому учителя, которые самонадеянны и чужды любви, если они не в состоянии получить полную похвалу от учеников других, уничтожают их жизнь с жестокостью. Ибо, будучи подожжены головнями зависти, они не думают о том, чтобы жить для других, о которых они видят, что они не смогут ими обладать. Потому в этом месте плохая женщина кричит: пусть же не будет ни мне, ни тебе (3Цар.3:26). Ибо, как мы уже говорили, тех, кого они не видят находящимися под своим контролем для получения временной славы, они все равно жалеют отдать другим учителям для жизни в истине. Но истинная мать, пусть и в боли, но, конечно, соглашается, чтобы ее ребенок, пусть и с чужой женщиной, но жил, потому что подлинные учителя идут на то, чтобы их ученики и другим действительно отдавали дань заслуги наставничества, если ученики не теряют цельность жизни. Через этот же пример видна и вся милость, ибо истинная мать становится известна, потому что ее опека и любовь проверяются в ходе судебного разбирательства, и только она заслужила получить целое, та, которая тоже была готова отдать целиком; потому истинные учителя не только не завидуют заслугам других, полученных за собственных хороших учеников, но и сами умоляют приложиться других для пользы продвижения учеников, и сами по себе получают обратно детей сразу всех и целиком, когда при Последнем Суде, благодаря заслугам жизней учеников, они получают радости совершенной награды. Эти вещи мы тут привели в нескольких словах для того, чтобы мы могли бы указать, каким образом потомство учеников через небрежность учителей может погибнуть; потому что всякий, кто не живет в соответствии с тем, что он говорит, вырывает корнем практики из твердости праведности тех, кого он рождает от слов. Но благословенный Иов никогда своими делами по небрежности не приводил к концу тех, кого своей проповедью он оживил во время бодрствования; и, следовательно, он говорит с уверенностью: Тогда пусть я сею, и пусть другой ест, пусть мои искоренены будут; и все же он по-прежнему изучает себя, стараясь найти осквернение плохой практикой, и потому добавляет:

Стих 9. Если сердце мое было прельщено женщиной, или если я строил ковы у дверей моего ближнего (Иов.31:9).

Историческое толкование

18. Хотя иногда случается, что грех блуда вовсе не отличается от вины прелюбодеяния, мы видим, что Истина говорит: Кто смотрит на женщину с вожделением, то уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф.5:28) (ибо в то время как прелюбодей называется греческим словом «moechus», в то же время запрещено смотреть не просто на «жену другого», но вообще на женщину, так Истина открыто являет нам, что когда только брошен взгляд с вожделением, даже когда только один не состоит в браке, совершается прелюбодеяние). Тем не менее, вообще говоря, это вещь, разнящаяся в зависимости от ситуации или вожделевшего человека, иначе говоря, похоть оскверняет одного по нарушению священных заповедей, а грех прелюбодеяния оскверняет и другого. И хотя для людей вина одинакова, все же грех блуда отделен от прелюбодеяния, о чем язык великого проповедника свидетельствует, который утверждает, среди остальных, говоря: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, не наследуют Царство Небесное (1Кор.6:9), тогда как он приобщает это предложение, разделяя грехи, он показывает, что они отличаются. И говоря следующее: Если сердце мое было прельщено женщиной, святой человек доказал, что он даже не упивался мыслью, связанной с осквернением блудом. Но тем, что он добавляет: или если я строил ковы у дверей моего ближнего, он открыто делает известным, что он был далек и от вины прелюбодеяния. Но возможно человек может сказать на это: «Что такого чрезвычайного святой человек утверждает о себе, если он сохранил себя не только от вины прелюбодеяния, но также от скверны блуда?» Но мы оцениваем эти вещи недостаточно, если мы не в состоянии рассмотреть времена его добродетельных достижений. Ибо он еще не ушел вперед к сдерживанию, строже, чем сдерживание плоти, выявленное благодатью, которая не только обвиняет разврат тела, но и разврат в сердце. Также не было еще и многих, достигших совершенства целомудрия и проживающих в воздержании, которых видим мы сейчас в качестве примеров для нашего подражания, и так благословенный Иов следовал примерам чистоты, которые он не получал. Но многими даже сейчас, после запрета Бога, совершаются грехи плоти. Мы знаем насколько велико это преступление в настоящее время, после получения заповедей, которые были утяжелены, и соответственно тут вывод, который должен быть сделан, это о величии достижения для того времени – хранить себя в воздержании в соответствии с утяжеленными заповедями. Но если он когда-либо сделал эту вещь, он молится о том, чтобы грехи были превращены в наказание ему, говоря:

Стих 10. Тогда пусть моя жена будет блудницей для другого, и пусть другие издеваются над нею (Иов.31:10).

19. И потому, что, как правило, бывает так, что в делании мы не очень хорошо можем рассмотреть насколько вещь гнусна, в страдании из-за нее мы рассмотрим силу этого злодеяния, и о них, если бы он был в них виновен, он заявляет, что он сам должен пройти, и разъясняет, сказав:

Стих 11, 12. Ибо это – тяжкое преступление; и начаток беззакония. Ибо это огонь, поядающий до истребления, который искоренил бы всех отпрысков моих (Иов.31:11–12).

Существует эта разница между «грехом» и «преступлением», и все преступления – грех, но не всякий грех – преступление. И в этой жизни есть некоторые без преступления, но никто не может быть без грехов. И, следовательно, святой проповедник, когда он описывал человека, достойного благодати священства, не сказал: «без греха», но сказал «без преступления» (Тит.1:6). Но кто может быть без греха, когда Иоанн говорит: если мы говорим, что мы не имеем греха, мы обманываем самих себя, и истины нет в нас (1Ин.1:8), который тоже делает различие между грехом и преступлением, и это различие заслуживает того, чтобы знать, что случайные грехи загрязняют душу, в то время как преступления убивают ее; потому благословенный Иов, характеризуя преступление похоти говорит: это огонь, поядающий до истребления, потому что мерзость этого злодеяния зависит не только от длительности осквернения, но пожирает до полного разрушения. И потому, что каких бы многих других добрых дел не было бы, чудовищность похоти не вымывается, и потому что душа перегружена необъятностью этого преступления, добавил он, искореняются все отпрыски, ибо «отпрыски» души – это хорошие практики. Для такой души, если правый порядок обращен вспять, и плоть владычествует над ней, все хорошие вещи, которые делаются ею, также потребляются огнем похоти. Ибо для глаз Всемогущего Бога дела правды и милосердия вовсе не таковы, если они явлены для просмотра нечистым тленным заражением. Ибо для чего эта награда, если человек искренне сострадает нуждам своего ближнего, пока он безжалостно разрушает себя, будучи жилищем Бога? Итак, если чистотой сердца пламя похоти не погашено, любые добродетели расцветают зря, как сказано Моисеем: Ибо огонь возгорелся во гневе Моем, жжет до ада самого низкого, и истощает землю с ее произведениями, и поджигает основания горы (Втор.32:22). Ибо «огонь потребляет землю и ее произведения», когда похоть плоти потребляет все, что сделано хорошо. Ибо всякое, что исходит и принадлежит к плодоношению праведности, конечно же, пламя тления сжигает. Итак, пусть скажет: огонь, поядающий до истребления, который искоренил бы всех отпрысков моих. Потому что, если не выстоять против соблазнов плоти, даже те вещи, несомненно, сошли бы на нет, что казались хорошими. Но некоторые есть, кого плохие качества приводят к смирению, а хорошие возвышают в гордости сердца. И тогда надо нам узнать, был ли благословенный Иов в этой необычной чистоте целомудрия, в то же время и смиренным? Теперь святой человек, в то время как он имел множество добродетелей, ясно показывает это, когда приобщает:

Стих 13. Если я презирал предстать на суд с моей слугой или с моей служанкой, когда они имели спор со мной (Иов.31:13).

20. Ибо о том, кто не отказывается быть «судим со слугой и служанкой» ясно, что против любого существа он никогда не раздувается с гордостью в себе. Но здесь, это интересно отметить, с какой осмотрительностью святой человек сохранил свою жизнь во всех отношениях. Ибо не на много выше он сказал: юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли; князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои. Дворяне молчали, и язык их прилипал к их горлу (Иов.29:8 и далее). В то время как теперь он говорит: Если я презирал предстать на суд с моей слугой или с моей служанкой, когда они имели спор со мной. Кто может досконально рассмотреть этот высокий баланс добродетелей в этом святом человеке? В человеке, в котором есть и такой большой авторитет государственного мужа, что князей связывает молчанием, и такое смиренное сердце, что «слугам» разрешается прийти на суд с ним на равных. Посмотрите, как чудесным образом он явлен в силе превосходящим князей, а на суде представлен наравне со слугами; в собрании князей памятующий о полномочиях, на суде со слугами памятующий о своем создании. Ибо он видит себя слугой в Господе, и поэтому он не поднимает себя в возвышенности сердца выше слуг. И, следовательно, добавляет он прямо:

Стих 14. Ибо что бы я делал, когда Бог восстанет, чтобы судить; и когда Он ищет, что буду я отвечать Ему? (Иов. 31:14)

21. Он, кто думает о приходе Судьи непрестанно и ежедневно, подготавливает счет своих дел к лучшему: кто смотрит на Вечного Господа с трепетом сердца, вынужден смирять права временного господства над теми, кто под ним. Ибо он правильно считает, что нет ничего в том, что он установлен выше других во времени, когда он видит себя под Ним, Тем, Кто осуществляет власть без конца. Ибо часто временная власть питает души мечтами самовозвышения. И потому, что каждый из них поднимается в той мере, в какой он видит себя выше других людей, это необходимо, чтобы он имел отношение к Нему, Кто выше него, чтобы через страх перед Ним, Который над всеми вещами, он мог держать в узде растущее возвышение ума. Ибо он знает, кто они, те, кто под ним, но пусть он рассмотрит и то, кем он сам является, чтобы через принятие истинного Господа, отек ложной собственной светлости мог отмирать. Следовательно, благословенный Иов, потому что он боялся решения от Него, Который над всеми вещами, здесь во временном доходит до равного суда со слугами, сказав: Ибо что бы я делал, когда Бог восстанет, чтобы судить; и когда Он ищет, что буду я отвечать Ему? Для того же, чтобы он всегда мог держать сердце в смирении, никогда в этих слугах он не видит состояние, отличное от собственного, но видит только то, что природа является одним для всех явлением. Потому же он добавляет:

Стих 15. Не Он ли, Кто создал меня во чреве, создал и его? Не Единственный ли создал нас в утробе (Иов.31:15)?

22. Для лиц, что обладают властью, хранить в мыслях равенство создания – великая благость смирения. Ибо все люди равны от природы, но для каждого это было что-то добавлено, чтобы мы выглядели как некая группа конкретных персон. Итак, если мы сохраним наш ум от тех вещей, которые были накоплены временно, мы выясним раньше, что есть наше естество. Ибо очень часто власть так представляет себя уму, что обманывает его самовозвышенными раздутыми мыслями. И так от руки нижайшего самоудержания, самовозвышение должно находиться под уздой. Ибо если ум сам по себе спускается с вершины высоты, то он быстро находит уровень равенства природы. Ибо, как мы уже говорили, природа породила нас всех равными, но упорядоченность наша различна, и по тайному назначению устанавливает некоторых выше других. Ибо наше разнообразие, которое было добавлено с дефектом, по справедливому решению суда Божиего, в то время как каждый человек не идет одинаковым путем жизни, так управлено, чтобы одни руководили другими. Но святые люди, когда они находятся во власти, не смотрят на степень силы в себе, но на равенство создания, они не радуются тому, чтобы быть выше других, но тому, чтобы быть полезными для их ближних. Ибо они хорошо знают, что среди наших древних отцов было не так много царей, но пастухов стад. И когда Господь сказал Ною и сынам его: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, Он добавляет: и страшатся и трепещут вас каждый зверь на земле (Быт.9:1–2). Он не говорит: «люди, которые должны будут быть», но все звери земли.

23. Поскольку человек по своей природе установлен над неразумными животными, но не над остальным человечеством, поэтому ему сказано, что его должны бояться звери, а не люди; потому что это разбухание в гордости против природы: желание, чтобы боялись равные. Хотя очень часто даже святые люди желают, чтобы их боялись те, кто находится под их ответственностью, но только, однако, в отношении тех, о ком они обнаруживают, что те не боятся Бога, и они хотят, чтобы хотя бы в начале страх перед человеком, по крайней мере, заставил их бояться греха, тех, которые не боятся Его осуждения. Никогда потом они не попадают в гордость от этого страха, потому что они стремятся в нем не к своему собственному, но к славе праведности находящихся под их ответственностью. Ибо они требуют страха от людей, живущих плохо, и, потому, в каком-то смысле, они управляют не людьми, но грубыми животными, потому что, безусловно, те, кто живут звериной жизнью под властью, должны также склоняться перед властью со страхом.

24. Но когда есть желавшие зла, которые смогли быть исправлены, они радуются, и не за свое высокое положение власти, но за равенство природы, и они не только уклоняться от того, чтобы их боялись, но и от того, чтобы их чествовали за это более, чем необходимо. Также они знают, что это потеря света смирения, если случится так, что за заслуги их они будут почитаться слишком высоко. Поэтому главный Пастырь Церкви, когда Корнелиус поклонился ему, увидел почести, предложенные ему, которые были больше, чем он заслуживает, и он быстро обратился к равенству создания, говоря: Встаньте, я тоже человек (Деян.10:26). Ибо кто не знает, что человек должен поклоняться своему Творцу, а не человеку? Потому что он увидел, что его товарищ-человек смирился перед ним более, чем он должен, и чтобы ум не набухал за пределы человеческой природы, он подчеркнуто назвал себя «человеком», чтобы он мог уйти вниз от возвеличивания в почестях, предложенных ему, благодаря тому, что равенство создания вовремя поставил перед глазами. Следовательно, Ангел, когда Иоанн хотел поклониться ему, отнес себя к равным ему творениям, говоря: смотри, не делай сего, я сослужитель тебе и братьям твоим (Откр.19:10). Таким образом, пророк, когда он был возвышен, чтобы увидеть возвышенные вещи, называется «Сын Человеческий», чтобы, созерцая небесные сцены, он, конечно, помнил, что он – человек (Иез.3:1). Как будто божественный голос увещевал его простыми словами, говоря: «Помни, что ты есть, чтобы тебе не самопревозноситься от тех вещей, которых ты был удостоен, и чтобы ты мог смирить возвышение от откровения, памятуя о своем создании». Таким образом, из этого следует извлечь пример того, насколько воспоминание об общей природе должно удерживать сердце обличенного земной властью в смирении от самовозвышения, если по одному упоминанию человеческой природы удерживается от самовозвышения даже сердце, удостоенное небесных тайн. Об этой же общей человеческой природе благословенный Иов действенно сохранил воспоминания на все времена, и являет нам это в том, что он говорит: Не Он ли, Кто создал меня во чреве, создал и его? Не Единственный ли создал нас в утробе? Как будто он сказал простыми словами: «почему мы не должны быть судимы на равных по любому вопросу, те, которые созданы равными силою Творца?». Но в то время как мы уже познакомились с достижениями его целомудрия и его смирения, давайте теперь познакомимся с делами его щедрости. И далее продолжается:

Стих 16. Если я отказывал нищим в их желанном, или заставлял глаза вдовы ждать (Иов.31:16).

25. Этими словами святой человек явно показывает, что не только служил нуждам нищих, но и даже тому, что они желали иметь. Но что, если нищие пожелали те самые вещи, которые они не могли получить для их же блага? Но потому что в Священном Писании смиренные называются «нищими», то мы должны учитывать то, что желанным для нищих будет только то, что ищется в смирении? И, конечно, это необходимо, чтобы любая вещь была дана без колебаний, что просится с истинным смирением; потому что это просится не от желания, но от необходимости. Ибо это будет переполненность гордостью, если желанное будет выходить за пределы нужды. И, следовательно, он сказал человеку, просящему с гордостью: Просите, и вы не получаете, потому что просите не на добро (Иак.4:3). Потому что тогда они действительно нищие, которые не надуваются духом гордости; которых же Истина представляет, когда Он говорит: блаженны нищие духом (Мф.5:3). Потому хорошо сказано в этом месте святым человеком: Если я отказывал нищим в их желанном. Потому что они, кто хотят те вещи, которые, очевидно, не необходимы им только потому, что они переполнены духом гордости, не нищие. Но благословенный Иов, зная, что он назвал смиренных «нищими», не отказывал в чем бы то ни было, нищему человеку, который желал получить что-то от него, потому что каждый действительно смиренный человек не возжелает иметь то, что он не должен иметь.

26. Но в то время как он указывает на щедрость духа, потому что он являет, что он отдавал нищим желаемое, это необходимо, чтобы мы спросили, ​​не заслонил ли он свет милосердия обычной благотворительностью? Поэтому он присоединяет: или заставлял глаза вдовы ждать. Он не заставлял вдову «ждать», тот, который не только отдавал дар, но также делал это безотлагательно, и тем самым мог увеличить заслуги добрых дел. Потому написано в другом месте: Не говори другу твоему: пойди и приди опять, и завтра я дам, когда ты имеешь при себе (Притч.3:28). В настоящее время существуют некоторые, которые привыкли даровать много внешне, но они уклоняются от того, чтобы поддерживать личную связь с их нищими со-товарищами. Потому благословенный Иов, чтобы научить, что надо не только давать много внешне, но надо также, чтобы и его личное присутствие получили все нуждающиеся, он добавляет напрямую:

Стих 17. Или съедал кусок мой один, и сирота не ел их (Иов.31:17).

27. Это говорит нам о том, что тот наносит ущерб своему милосердию, кто съедает один то, что Господь создал общим. Потому товарищеское общение и связь должны поддерживаться в домашних стенах теми людьми, кто хочет, чтобы награда вечная могла быть увеличена для них. Потому святой человек описывает себя как того, кто никогда не был равнодушным человеком, но делил еду с «сиротами», как со своими товарищами. Но было ли это чрезвычайной глубины милосердие его собственным, или было получено им по милости его Создателя, пусть он сделает для нас известным. И далее продолжается:

Стих 18. Ибо с младенчества сострадание росло со мной, и от чрева матери моей это вошло в меня (Иов.31:18).

28. Ибо, хотя сострадание и было вещью, которая была в его власти, чтобы он растил ее вместе со своим возрастанием, но ясно, что это не было в его власти получить ее, то, что вошло в него «от чрева матери». Поэтому ясно, что он не приписывает ничего собственному добру, и что, конечно, он свидетельствует, что он получил это в дар в его создании. Он знает, что добро приходит от его создания, и это несомненно ясно, что он говорит похвалу Творцу, творящему, чтобы то ни было от Него, и ни от кого другого, и что он получил то сострадание, что он должен, от Того, от Кого им получено все, чем он должен быть; потому что, так же как по его собственной воле он не мог быть создан в утробе матери, так же не по своей воле он получил, но ему было дано сострадание еще во чреве. Но нами должна быть принята мысль, что он говорит: оно росло со мной. Ибо есть те, кто, возрастая с течением лет, уходят от невинности. Но у избранных, в то время как возраст тела увеличивается внешне, увеличивается изнутри, если можно так сказать, и возраст добродетели.

И далее продолжается:

Стих 19, 20. Если я презирал любого, проходящего мимо, потому что он не имел покрова, и нищего человека без одеяния, если его чресла не благословляли меня, и если он не был согрет шерстью овец моих (Иов.31:19–20).

29. Потому что он не презирает бедных, он являет добродетель смирения; и потому, что он покрывает их, он являет свое милосердие. Ибо эти две добродетели следует так связывать друг с другом, чтобы они еще поддерживали друг друга взаимной практикой; ибо это не смирение, когда человек почитает нужды ближнего, но забывает отказаться от благодарности за свой свободный дар, и это не сострадание, когда он подает, превозносясь высоко. Таким образом, в нужде твоего сотоварища, пусть сострадание поддерживает смирение, смирение поддерживает сострадание, так что, когда ты видишь, что тому, кто разделяет твою природу, не хватает необходимого для жизни, тебе не надлежит ни через безжалостность перестать покрывать его, ни от гордости перестать чтить его, того, которому ты дал покров. Ибо есть люди, которые, даже умилостивившись дать что-то первой необходимости их братьям в нужде, и даже после намеревающиеся даровать подарки им, прежде всего, позволяют себе свободные слова оскорбления против них. Такой человек, несмотря на то что он исполнил обязанность сострадания, в словах потерял благодать смирения, так что по большей части, кажется, что они потом платят за удовлетворение причинения вреда, когда после злоупотребления словами даруют подарки. И это вовсе не высокое дело, когда они дают вещи, которые просили, потому что самим благом своего подаяния они едва покрывают свои преступления речи. Об этом хорошо сказано: Никакой дар не должен сопровождаться горечью злых слов. И опять: Разве слово не лучше, чем дар? и то, и другое с праведным человеком (Сир.18:15–16), т.е. дар должен быть дарован через сострадание, и хорошее слово даровано через смирение. Но, с другой стороны, другие не идут вперед, чтобы поддержать нуждающихся братьев вещами; но только, чтобы лелеять их мягкими словами. Таких людей святая проповедь Иакова сильно упрекает, говоря: если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, и кто из вас скажет им: идите с миром, грейтесь и питайтесь: но не даст им те вещи, которые потребны для тела: какая польза вам (Иак.2:15–16)? Таких людей и Апостол увещевает также, говоря: мои дети, станем любить не словом или языком: но делом и истиною (1Ин.3:18). Наша любовь должна всегда быть явлена сразу и в уважительности речи, и в служении подаяния.

30. Но это имеет очень большую пользу для укрощения гордости человека, который дарует, если когда он дает земные вещи, он с трепетным вниманием принимает слова Небесного Учителя, Который говорит: приобретайте себе друзей богатством неправедным; чтобы, когда вы потерпите неудачу, они могли принять вас в вечные обители (Лк.16:9). Ибо, если мы стараемся получить дружбу тех, благодаря кому мы получаем вечные обители, несомненно, мы должны задуматься, когда мы подаем, что мы, скорее, предлагаем дары покровителям, чем даруем подарки нуждающимся. Потому сказал Павел: в это время ваш избыток может быть в восполнение их недостатка, и их избыток может быть в восполнение вашей нужды (2Кор.8:14). То есть, те, кого мы, возможно, считаем сейчас и видим в нужде, мы однажды увидим в изобилии, и мы, которых видят в изобилии, если мы пренебрегаем, чтобы даровать милостыню, однажды окажемся в нужде. Он, кто сейчас дает временную поддержку бедному человеку, далее получает от него вечную опору, так сказать, для плодов, как бы культивируя землю, которая воздает тем более обильно, чем более обильно получает. Очевидно, что возвышение никогда не должно появляться с благодеянием, поскольку, конечно же, то, что богатый дарует бедному, позволяет ему не остаться бедным для вечности. Соответственно, благословенный Иов, возможно, тщательно показывает то, что смирение и милосердие были объединены вместе в нем, и говорит: Если я презирал любого, проходящего мимо, потому что он не имел покрова, и нищего человека без одеяния, если его чресла не благословляли меня, и если он не был согрет шерстью овец моих. Как будто он сказал простыми словами: «В любви к ближнему творению, я усмирял одновременно и зло гордости, и зло немилосердия; взглянув на любого в нужде, я не презирал его, и милосердно согревал его». Ибо, кто возвышает себя над тем, кому он дает какую-либо вещь, в высоте собственного возвышения, совершает большее преступление, превозносясь, чем вознаграждение, за то, что он подавал милостыню. И он сам обнажается внутренне, когда будучи внешне в одежде, а внутри голый, он презирает другого, и оказывается внутренне хуже в той мере, в какой он воображает себя лучше, чем его ближний в нужде. Ибо он меньше нуждается, кто без одежды, чем тот, кто без смирения. Отсюда следует, что, когда мы видим тех, кто принадлежит к нашей собственной природе, без внешних вещей, мы должны размышлять о том, как много хороших вещей внутренне нужны нам самим, чтобы так мысль нашего сердца не могла возвысить себя над нуждающимся. И благодаря тому, что глядим проникновенно, мы видим сами тем более явно, что мы находимся в нужде, чем глубже внутрь себя мы смотрим.

31. И потому, что есть некоторые, кто не может распространить недра их сострадания на тех, кто им не знаком, но сочувствуют только тем, кому они научились сочувствовать благодаря постоянству знакомства, в сочувствии к которым, на самом деле, близость знакомства играет роль более важную, чем общность природы, и отдельным людям они дают вещи необходимые не потому, что они люди, а потому, что они знакомы, хорошо сказано благословенным Иовом в этом месте: Если я презирал любого, проходящего мимо, потому что он не имел покрова. Ибо к неизвестному и незнакомому товарищу по творению он сам проявляет сострадание и показывает нам это, называя его «любым, проходящим мимо», потому что, конечно же, для истинно сострадательного ума общность природы важнее, чем знакомство. Поскольку касательно каждого человека, который в нужде, по тому простому обстоятельству, что он является человеком, он уже больше не незнакомец для нас. И далее следует:

Стих 21. Если я поднимал руку мою на сироту, даже когда я видел себя верховным в воротах (Иов.31:21).

32. Это было принято у древних, что старейшины должны были сидеть у ворот, чтобы разобрать судебные разбирательства по тяжбам людей, которые в противоречии для того, чтобы город, в котором они находились, как подобает, жил в согласии. И, следовательно, говорит Господь через пророка: создать у ворот правосудие (Ам.5:15). В этом месте, что подразумевается под названием «ворота», если не та вещь, которая традиционно совершалась у ворот? Таким образом, он «видел себя верховным в воротах», кто видит, что по праведному деланию, он призван быть главным в суде. Соответственно, благословенный Иов, потому что он даже тогда не простер руку свою на сироту, когда даже по справедливому правосудию видел себя правым и вышестоящим, учит нас правилу страха, говоря: Если я поднимал руку мою на сироту, даже когда я видел себя верховным в воротах. Как будто он сказал простыми словами: «Даже тогда бы я не помыслил исполнять силой интересы моей собственной выгоды против сироты, когда видел себя даже по справедливости в праве в суде». Ибо святые, когда они разбирают споры между подчиненными, в то время как они боятся вынести слишком суровое решение в отношении других, никогда не гнушаются быть попираемы сами вопреки справедливости. Потому что они знают, что все человеческое правосудие будет признано несправедливым, если оно будет пересмотрено строго Богом. Потому те вещи, которые в их власти, они выполняют с терпением, чтобы и для них был шанс, что Праведность Выше также расценит и их действия. И чтобы быть в состоянии найти истину в Божественном суждении, очень часто перед суждением людей они страдают, охотно неся тяжесть даже несправедливо. Сейчас в высочайших достижениях его жизни, есть много замечательных вещей, которые благословенный Иов явил нам. Но поскольку это очень часто случается, что человеческий разум отказывается верить в хорошие вещи, которые он не знает, чтобы как бы подтвердить это на деле, он непосредственно добавляет приговор проклятия для себя, если ничто из тех вещей, которые он говорил, что он сделал, он на самом деле не выполнял в деле, произнося:

Стих 22. пусть мое плечо отпадет от сустава, и рука моя разорвется на куски вместе с ее костями (Иов.31:22).

Моральное толкование

33. Потому что телесное действие осуществляется плечом и рукой, если хорошие вещи, которые он произнес устами, не выполнялись им в деле, он хочет для себя, чтобы «плечо отпало» и «рука, чтобы была разорвана на куски». Как будто он сказал простыми словами: «Если то, что я сказал, я отказался сделать, то пусть ту часть моего тела, которая была дана мне для дел, я потеряю, и пусть она, безусловно, отпадет от тела, та часть, которую я не смог проявить с пользой». Но если это утверждение из проклятия будет передано в духовном смысле, это, несомненно, ясно, что рука присоединяется к телу через плечо, и, как рука означает благую практику, так плечом обозначается связь с общественной жизнью, с другими людьми. Потому тоже пророк, о святых народах вселенской церкви, которые должны служить Богу в согласии, говорит: и они будут служить Ему единодушно (Соф.3:9). И вот, в том, что он говорит: Если я поднимал руку мою на сироту, даже когда я видел себя верховным в воротах, он заявляет, что он сохранил прекрасную силу терпения, который сносил что-то и от самых незначительных лиц, и терпел даже тогда, когда покарать обидчика по справедливости было открыто для него. И если какие-то вещи он сделал в противоречии со своими словами, он добавляет: пусть мое плечо отпадет от сустава, и рука моя разорвется на куски вместе с ее костями. Потому что, без сомнения, тот, кто равнодушен к соблюдению терпения, очень скоро оказывается в общественной жизни в нетерпении. Ибо «плечо отпадает от сустава», когда ум, не будучи в состоянии разрешать противоречия, отказывается от братского согласия, и это, как если бы члены были отделены от тела, когда тот, кто может делать то, что хорошо, отпадает от общего единства. Ибо никогда и никаким другим способом не может быть сохранено согласие, кроме как через терпение. Ибо, часто возникают в человеческом поведении случаи, в результате которых умы людей взаимно отделяются от их союза и привязанности. И, когда умы предают себя вещам проходящим, которые противоречивы, безусловно, плечо не держится в теле. Таким образом, следовательно, это то, что Павел говорит: носите бремя друг друга, и так вы будете исполнять закон Христов (Гал.6:2). Потому и Истина говорит Сама: вашим терпением вы спасете ваши души (Лк.21:19).

34. Теперь к «плечу отпадающему» справедливо приобщается: и рука моя разорвется на куски вместе с ее костями потому, что, без сомнения, вся наша практика, какие бы достоинства она не являла, перечеркивается, если только, она не была сохранена в безопасности в союзе братской любви и терпения. Ибо тот отказывается делать добрые дела свои, который отказывается нести дурные поступки других людей. Так как раненый раскаленным сердитым духом человек отступает от любви, и когда он отказывается терпеть трудное внешне, он затемняет себя внутренне и свет милосердия теряется; и он теперь больше не видит, где поставить ногу хорошей практики, тот, который потерял глаз любви. Но «плечо святого человека не отпадет от сустава», потому что его любовь не отходит от согласия в общественной жизни из-за нетерпения. И его рука не сломана, потому что вся его практика сохраняется через присоединенное плечо, то есть остается связанной с другими вместе милосердием. Теперь к тем огромным вещам, которые, как он думал, он сделал хорошо, и при этом держался от всех плохих, он добавляет следующее, говоря:

Стих 23. Ибо я всегда боялся Бога, как волны, накатывающей на меня, и я не мог выдержать вес Его (Иов.31:23).

Историческая интерпретация

35. Давайте рассмотрим это сравнение, и задумаемся, какая замечательная сила страха была в святом человеке. Ибо, когда волны нависают над нами с высоты, и когда они угрожают смертью, которую они приносят вниз, нет никакого дела до временных вещей путешественникам, и наслаждение плоти не влечет их. Эти же самые вещи они сбрасывают с корабля, ради которых они предприняли длительное путешествие; все вещи презираются, чтобы спасти жизнь в любви к жизни. Поэтому он «боялся Бога, как волны, накатывающей на него», тот, который желает истинной жизни и презирает все, что здесь он несет в своем владении. Ибо, когда мы пойманы бурей, мы как бы сбрасываем груз с судна, когда от души, что подавлена и тонет, мы удаляем земные желания. И это случается, что судно, облегченное от груза, выплывает, то же самое судно, которое, будучи загружено, тонуло, ибо, несомненно, заботы, которые тяжелы в настоящей жизни, тащат ум в глубину. И ум остается выше волн искушений, в той мере, в которой он более тщательно отпустил мысли этого мира. Но есть еще одно обстоятельство, из-за которого следует рассмотреть с уважительным отношением сравнение с бурей на море. Ибо, когда возникает буря, появляются первые небольшие волны, и после этого уже вздымаются больше валы, и наконец, огромные волны вырываются на высоту, и перемешивают все, что в море. Таким образом, безусловно, это показывает, что последняя буря сокрушит весь мир. Сейчас она показывает нам свое начало войны и хаоса, как своего рода волны, и в той мере, как мы ежедневно приближаемся к концу, мы видим все более тяжелые и большие волны несчастий, спешащих обрушиться на нас. Но в последней буре, все элементы находятся вперемешку, и когда Верховный Судья приходит и приносит конец всех вещей, в это время, безусловно, буря поднимает волны до небес. Потому тоже говорится: Еще немного, и я буду трясти не только землю, но и небо (Евр.12:26). В этой же буре, потому что святые относятся к ней с тщательнейшим вниманием, они как бы боятся «волны, вздымающейся над ними» день за днем, и по тем невзгодам, которые поражают мир, они узнают, каким вещам могут следовать.

36. Теперь это хорошо добавлено: и я не мог выдержать вес Его, потому что тот, кто рассматривает всем умом пришествие Последнего Суда, видит, несомненно, какой большой ужас надвигается, и он не только боится того, что потом увидит, но даже сейчас боится, что он предвидит заранее. Ибо в созерцании этого великого страха душа трепещет с ужасом, и, отворачивая глаза его внимания, он отказывается созерцать то, что он предусматривает. Поэтому он хорошо сказал: и я не мог выдержать вес Его. От власти Его Верховного Величества, когда Он приходит на Суд, и от ужаса этого Великого Дознания, когда ум старающийся уйти от себя, падает назад внутрь себя, он боится того, что найдет в себе. Но тут также следует учесть, что благословенный Иов говорит тут эти вещи относительно себя после того, как испытал боль и был поражен бичом. Если же после всех его дел по приумножению заслуг он был так поражен, тот, который так боялся, как же будут поражены они, которые презирают? Насколько суд Божий утяжелится для тех, кто поднимает себя, если даже тех тянет вниз под грузом веса, которые всегда боятся этих вещей в смирении? Как он должен быть в состоянии выдержать вес Бога, который презирает, если этот же вес тяжел даже для того, кто прошел под бичом и который предвидел его в страхе? Потому со всей серьезностью мы должны бояться дознания столь большой строгости. Теперь ясно, что в этой жизни, когда мы поражены для исправления, это дисциплина Отца, а не гнев судьи, любовь, а не строгость наказания Единого. И этим самым бичом вечный Приговор должен быть взвешен. И сие значит, что мы должны с величайшей болью размышлять, каков будет гнев, который сметает прочь, если гнев Его, который очищает, едва может быть вынесен.

Книга 22 [глава 31, стихи 25–31]

Объясняются все стихи, которые остались в главе тридцать один, с точки зрения покорности ума, умеренности, терпения, милосердия, и отдельно с точки зрения тех, кто нам подчинены.

Историческое толкование

1. То важное, что было уже часто сказано мной, повторить много раз не хлопотно для меня, ибо и великий проповедник тоже говорит: писать вам о том же для меня не тягостно, а для вас это необходимо (Флп.3:1). Блаженный Иов ссылается на достигнутые добродетели потому, что, будучи одновременно пойман между словами упрека и ранами бичевания, он видит, что его ум ослабляется, и начинает терять уверенность в надежде. Ибо он слышал от своих друзей, что они бранят его, что он сделал бесчисленные злые вещи, и чтобы его душа, гонимая одновременно тяжкими словами и бедствиями не сломалась в отчаянии, воспоминаниями о его добродетельных достижениях он восстанавливает себя в надежде, и чтобы, возможно, не утонуть в горе, он вспоминает в эти тяжелые времена, что он сделал такие высокие дела. И поскольку мы назвали причину его слов, нам по-прежнему остается только взвешивать с точностью его добродетели, о которых мы слышим.

2. И главное впечатление мы должны получить в первую очередь о том, что человек, как предполагается, будет силен в какой-либо конкретной добродетели только тогда, когда он не подлежит злым привычкам в других вещах. Ибо, если он находится под властью злых привычек в других вещах, он вовсе не тверд и силен, даже если кажется, что он стоит твердо. Ибо каждая отдельная добродетель тем менее сильна, чем остальных не хватает. Ибо очень часто это происходит с нами, что мы видим некоторых скромными, но те, кто, казалось бы, скромны, оказываются не сострадательными, некоторые, кажущиеся сострадательными, не справедливы, некоторые на вид справедливые, но уповают они на себя, а не на Господа. И это точно, что нет подлинного целомудрия в сердце того, кто не имеет смирения, так как, по его гордости развращается он, и совершает прелюбодеяние, если от любви к себе он уходит от любви Божией. И это еще не истинное смирение, если милосердие не присоединилось к нему, потому что не имеет права называться смиренным тот, кто отказывается согнуть себя в сострадании к бедам ближнего. Также это не милосердие, которое пусть даже справедливо, но строго осуждает незнакомца, и тем самым оскверняет несправедливостью, ибо не знает, конечно же, даже того, как проявить сострадание к себе. И это не истинная справедливость, которая основывает свою веру не на Творце всех вещей, но сама на себе, или на вещах созданных; ибо тот, кто не строит надежду на Творце, сам переворачивает в себе весь порядок высшей справедливости. Итак, одна добродетель без другой или вообще отсутствует, или несовершенна. Потому (ибо это, казалось, лучше для некоторых лиц), Я могу говорить о первых четырех добродетелях, а именно: благоразумие, умеренность, мужество и справедливость, ибо они идеально сильны до тех пор и в той мере, в какой они взаимно соединены друг с другом. Но отделено друг от друга они никогда не могут быть совершенными. Ибо никогда не будет истинным благоразумием то, которое не имеет справедливости, умеренности и мужества, не может быть идеальной умеренность, не имеющая мужества, справедливости и благоразумия, не может мужество быть в полной мере, если оно не благоразумно, не умерено или не справедливо, не может быть подлинной умеренность без благоразумия, мужества, и справедливости.

3. И благословенный Иов, потому что в нем добродетели не были одни без других, но объединялись в нем, рассказывая о них, их солидарность делает известной. Ибо, рассказывая о добродетели целомудрия, говорит он: если сердце мое прельщалось женщиной (Иов.31:9), и чтобы он мог показать, что в этом целомудрии добродетель смирения не была утеряна, добавляет он чуть позже: если я презирал прийти на суд с моим слугой или служанкой (Иов.31:13), и чтобы он мог показать, что к его смирению и милосердие присоединено, он говорит немного после: если я отказал нищим в их желанном (Иов.31:16), и чтобы он мог показать, что его милосердие происходило от корня справедливости, он говорил немного выше: если я ходил в суете, и если нога моя спешила в лукавстве (Иов.31:5). И чтобы это могло быть показано, как тщательно относился он ко всем вещам, как внимательно охранял их, он заявляет ниже, сказав: я всегда боялся Господа, как волны, набегающей на меня (Иов.31:23). Но тот, кто в благополучных условиях, купаясь в обилии хороших вещей, поместит свою надежду либо в свои дела, либо в хорошие вещи в себе самом, несомненно, не будет справедлив. Но этот святой человек возрождает надежду в себе, который говорит в сердцах: вот, нет никакой помощи мне в себе? (Иов.6:13). И вот, он говорит:

Полагал ли я золото моей силой, или слиткам говорил: Ты моя надежда (Иов.31:24).

4. Мы называем слитками (obryzum) золото в необработанной породе. Итак, святой человек не полагал, что «золото» было «его силой», ни того, что для него «слитки», то есть масса необработанного золота, была «его надеждой», потому что возложив надежду и силу только на благодать своего Создателя, он не согрешил ни в количестве золота, ни в его видах. Ибо оставляет надежду на Творца тот, кто возлагает надежды на творение. Но на изменчивых объектах богатый человек возлагал надежду, который сказал: душа, ты много добра сберегла себе на многие годы; покойся, ешь, пей, веселись. Но Голос Свыше упрекает этого человека, говоря: глупец, этой ночью заберут душу твою от тебя; кому же достанется то, что ты заготовил (Лк.12:19–20). И той же ночью он был взят, который казался обеспеченным на долгие времена изобилием хороших вещей, ибо в этом случае тот, кто накапливал все для себя, с нетерпением ожидая долгий путь, не увидел даже следующий день. Ибо, таким образом, это как заложить фундамент в проточной воде – положить надежду в вещах преходящих. Ибо для Бога, который во веки веков неизменный – все проходящее. Что же это – открепиться от Единственного стоящего неизменно, чтобы прикрепить себя к проходящей вещи? Ибо кто когда-либо захваченный потоками вихрей текущей воды может сам остается неизменным, когда воды тянут его? Кто-то стремится к тому, чтобы не исчезнуть, но он действительно приближает сам себя к тому, чтобы стать ничем, и из-за того, что он любит, он будет доведен до того, чтобы прийти к тому, что он избегает. Ибо тот, кто предает себя вещам ускользающим, безусловно, приходит туда, куда его ведет то, что делает его путь, который он держит. И поэтому требуется следить очень внимательно, чтобы человек не любил все временное, и эти самые временные вещи, которые он оставляет за собой, должно получать не для удовлетворения, а для использования, и не возлагать на них надежду; ибо, будучи объединенным с вещами, уводящими душу от вечного, он теряет свою стойкость. Ибо волна настоящей жизни уводит человека, которого она поднимает; и он полностью теряет правильное восприятие, тот, который брошен на произвол судьбы в воде, и все же пытается поставить ступню ноги на что-то твердое. Но есть очень много тех, кто, в то время как они не полагают всю свою надежду на вещи преходящие, но, когда они получают их в изобилии для необходимых целей, полны радости в тайном чувстве. И также нет сомнений, что каждый из них тем менее опечален, что вещей вечных ему не хватает, чем больше он радуется, что временные вещи даются ему; и тот, кто скорбит менее, что временных вещей не хватает, смотрит более истинно на то, что Вечное должно быть его. Соответственно о том, что этой радости он не имел, которая происходит от земных вещей, благословенный Иов, свидетельствует, добавляя:

Стих 25. Если я радовался моему великому богатству и что рука моя нашла много (Иов.31:25).

5. Ибо святые люди несчастны в этом паломничестве длиною в земную жизнь, потому что созерцание их Создателя, которое они жаждут после, и считают всю настоящую жизнь нищетой, потому что ничего кроме Бога не удовлетворит того, который действительно ищет Бога; и это очень часто бывает, что человек такой, даже в очень богатом изобилии считает себя несущим бремя, потому что даже это они несут как тяжкую ношу, хотя на своем пути в их истинную страну у них есть много земных вещей. Потому так происходит, что этими вещами они преданно делятся со своими ближними, которые в нужде для того, чтобы в то время как один получает то, что он не имеет, другой мог отложить то, что он имел слишком много, так что ни попутчик не идет пустой, ни другой человек, который мог задержаться на пути, не задерживается, отягощенный бременем. И, таким образом избранные не радуются своему изобилию, и из любви к своему небесному наследию они либо даруют временное, чтобы убрать его из своих рук, или презренно оставляют. И далее следует:

Стих 26–28. Если я смотрел на солнце, когда оно сияет, или на луну, как она шествует в яркости, и радовалось сердце мое тайно, и если поцеловал я свою руку своими устами; что было бы большое беззаконие и отрицание Всевышнего Бога (Иов.31:26–28).

6. Не существует никаких сомнений, что оба эти светила, которые должны служить человеку, называются «хозяева неба». И в поклонении которым, мы знаем, многие пали, о чем и Писание свидетельствует: а где это написано, и поклонялись всему воинству небесному (4Цар.17:16), и потому, что солнце и луна видны и для того, чтобы одним путем приносить пользу, но по-другому служат объектом поклонения, и потому, что их приверженцы действительно поклоняются им, благословенный Иов рассказывает, что никогда «смотря на солнце и луну», его сердце не радовалось. Он также не целовал руку свою устами. В действии «целовать», что еще, показано, если не благодарность обожания? И которое, если бы он когда-либо его делал, он называет «большое беззаконие и отрицание Всевышнего Бога». Но после того, как он явил себя удостоенным таких великих высот добродетельных качеств, почему он теперь говорит так странно, специально показывая, что он не «обожал солнце и луну?» Потому это заслуживает особого внимания, что после того как он свидетельствует о том, что он не полагался на золото, и не радовался великим богатствам, он еще переходит к вещам более высоким, чтобы он мог научить нас тем более, чем более точно он говорит вещи, касающиеся себя. Потому он говорит: Если я смотрел на солнце, когда оно сияет, или на луну, как она шествует в яркости, и радовалось сердце мое тайно. Что обозначает слово «смотрел» в этом отрывке, если не «смотреть с желанием»? Потому псалмопевец говорит: если бы я видел беззаконие в сердце моем, Господь не услышит (Пс.65:18), это же беззаконие, безусловно, никогда не могло попасть в уста, если бы не было сначала «рассмотрено в сердце». Но одно дело видеть в смысле решения, а другое дело видеть в смысле желания. Таким образом, благословенный Иов, рассказывая, что на солнце, когда оно сияет, или на луну, как она шествует, он никогда не смотрел, показывает нам, что он не стремился за внешним светом теперешней жизни. Как будто после презрения к своему земному изобилию, он ясно сказал нам: «я должен сказать, что я никогда не только вовсе не радовался золоту, но и телесному свету сам по себе никогда не радовался». Ибо святые, после того как они сводят на нет все наслаждения настоящей жизни, от сладости света внутреннего, отрывают ум от света внешнего, как будто от темноты; и они стремятся внутрь себя, чтобы не увлекаться прелестями этого света, который светит внешне. Ибо, если видимый свет будет неосторожно восхвален, сердце ослепнет для невидимого света, потому что в той мере, в какой душа изливается, глядя во внешнее, в тем большей мере она отходит от внутренних отношений. Потому, все мудрые сердцем, чтобы их телесные чувства не могли слишком пасть на вещи внешние, постоянными усилиями собирают себя во внутреннем тайной дисциплиной собственной охраны, чтобы они могли находиться тем более внутри, чем менее они изливают себя на внешнее. Таким образом, такой сильной дисциплиной он связал себя в глубине своего сердца, который избегал желаний внешней жизни, и сказал: дня человеческого я не желал, Ты знаешь (Иер.17:16). То же самое, что пророк выразил словами: дня человеческого я не желал, Ты знаешь, благословенный Иов объявляет в отношении самого себя, другими словами, говоря: Если я смотрел на солнце, когда оно сияет, или на луну, как она шествует в яркости, и что не «радовалось сердце его тайно», безусловно, потому что он не мог «радоваться» тем вещам, которые он «видел» без желания радости.

Аллегорическое толкование

7. Но если эти сведения, которые мы рассмотрели в соответствии с историей, мы также рассмотрим в отношении тайн аллегории, что еще мы в этом месте поймем под золотом, кроме ума, озаренного яркостью понимания? Что такое «чистое золото», если не разум, который озарен ясно огнем любви, и сохраняет в себе яркость красоты ежедневным обновлением рвения? Ибо ум не знает обветшалости инертности, который склонен в желании быть обновленным. Таким образом, это значит тоже, что сказал Павел: обновиться духом ума вашего (Еф.4:23). Таким образом, псалмопевец, который уже достиг высоты совершенства, сказал: и сказал я, теперь я начинаю (Пс.76:11), в этом случае, потому что мы должны считать себя ежедневно обновляемыми. И это не противоречит причинно-следственному порядку, когда мы говорим, что «золотом» обозначается озаренный ум человека; ибо золото лежит под землей в таком порядке, что многие драгоценные камни могут быть расположены выше, поэтому яркие таланты святых смиренно сложены под помощью Бога, и они получают дары милости, изложенные в особом порядке на них. И если бы золото не было связано с мудростью, то мудрый человек никогда бы не сказал: Мудрость скрыта от взгляда, и сокровища, которые не видны, какая польза от них? (Сир.20:30) Теперь, святые не считают «золото» их «силой» потому, что, получая яркость очень большой силы, они принимают и мысль, что их собственные силы – ничто. И хотя они сильны в том, что могут видеть все вещи, они хотят сначала понять себя, ибо свет их острого ума, как солнце, должен сначала осветить место, где он возникает, а потом все остальные вещи, которые он делает открытыми; ибо, если применить себя для узнавания других, пока они не знают самих себя, луч солнца затемнится там, где он поднимается. Соответственно, полученную благость они применяют для ознакомления с их собственной немощью, и, узнав их собственную немощь, они становятся действенно более наделенными силой. И золото не принимается за свою «силу», поскольку нет уверенности в сохранении яркости ума, которой они наделены. И Соломон справедливо говорит: Возложи доверие к Господу всем сердцем твоим, и не полагайся на свое понимание (Притч.3:5). Итак, пусть говорит: Полагал ли я золото моей силой, или слиткам говорил: Ты моя надежда. Как будто он произносит прямо: «Ни то, что я действительно понял, я не приписываю моим собственным достижениям, ни то, что я сделал даже на малую йоту хорошо, я не считаю своей заслугой». Кто еще, в частности, рассказывая нам о смирении его сердца, и добавляет к этому, говоря:

Стих 25. Если я радовался моему великому богатству и что рука моя нашла много (Иов.31:25).

8. Что мы представляем под «великим богатством» в аллегорическом значении, если не обильные тонкости знаний, к которым стремится «рука» после того, как возникают мысли. Ибо именно эти «богатства» мудрости описывает Соломон, видя их перед глазами и говоря: Венец мудрых – их богатство (Притч.14:24), и тот же человек, потому что это вовсе не металлы земли он называет «богатством», вслед за этим добавляет противопоставление: Но глупость невежд – неблагоразумие их. Ибо, если бы он называл богатство земное «венцом мудрых», конечно же, он бы назвал глупость невежд их бедностью, а не неблагоразумием. Но в то время как он добавил, глупость невежд – не благоразумие их, он дал понять, что он назвал благоразумие «богатством мудрых». Эти «богатства» мудрости Павел видел в себе, и, опустив глаза мысли, как человек немощный, говорит: Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах (2Кор.4:7). Соответственно мы находим много богатства в себе, когда в поиске в текстах священных оракулов, мы получаем дары обильного понимания, и в этом видим ряд вещей, что не противоречат друг другу. Но это не безопасно, слишком праздновать, когда узнаны на страницах Бога вещи, либо слишком сильные, либо многочисленные, а лучше, скорее, хранить в тайне то, что мы узнаем. Ибо тот, кто понимает истину, видит то, что он понял, как долг исполнения. Поскольку, чем больше он расширяется в восприятии, тем больше душа его привязана и связана с выполнением дела. Потому Истина говорит в Евангелии: Ибо кому много дано, тому много будет необходимо; и кому много вверено, с того много взыщут (Лк.12:48).

9. Поэтому давайте считать и понимать данное, как заемные деньги потому, что чем больше доверено нам в милости, тем больше мы должны в нашей практике; и очень часто случается так, что когда эти деньги понимания получены, когда они дарованы слушателям в долг, они теряются, если они не будут приняты в осторожности духа. Ибо, это было рассмотрено в книге Царств, что в то время как сыновья пророка обрабатывали лес на Иордане, у одного из них головка топора соскользнула с рукоятки в глубокую воду, и исчезла из поля зрения. Ибо железо на рукояти есть дар понимания в сердце: но рубить деревья, таким образом, это упрекать человека, что делает зло. Ибо иногда, в то время как падения в тщеславии от знания, которого мы сподобились, нам не удается избежать, железо теряется в воде, потому что понимание становится глупостью из-за отмены практики, ибо это понимание, несомненно, мы знаем, дается нам для того, чтобы перед глазами Подателя мы могли вернуть хорошее поведение. Потому это произошло справедливо, что тот, кто потерял железо воскликнул: увы, увы, мой господин, он был заимствован (4Цар.6:5). Ибо избранным это присуще, что если в любое время украдкой грех тщеславия проникнет в них из-за их знаний, они быстро возвращаются в свое сердце, и все, что они находят в себе достойное осуждения перед глазами строгого судьи, они вымывают слезами. Кто во время плача, не только тщательно изучает зло, в котором он был виновен, но и то, что хорошее было даровано, которое он должен был окупить с пользой, поскольку сподобился этих даров, потому что он, конечно, тем больше чувствует себя грешником, чем больше он должен за дары хорошего, которое он должен был сделать. Правильно тогда он, кто потерял железо, возопил: увы, увы, мой господин, он был заимствован. Как будто он сказал: «Это на погибель по неосторожности я потерял ту вещь, за которую я должен заплатить сполна добрыми делами, которую я получил по благодати Кредитора». Но Бог никогда не оставляет душу во грехе, которая на верном пути. Потому же Елисей сразу же опускает дерево вниз и поднимает железо на поверхность, потому что, безусловно, наш Искупитель с жалостью о нас смиряет сердце грешника, и возвращает ему понимание, которое он потерял. Он погружает дерево, и поднимает железо, потому что Он наказывает сердце, и восстанавливает знания. Потому хорошо сказано в другом переводе, что он «изломал на куски древесину» и бросил ее, и так поднял железо. Ибо «сломать дерево на куски», это разбить в сердце самовозвышение; бросить же древесину вниз – усмирить, подняв сердце через знакомство с его собственной немощью, как мы уже говорили. И вслед за этим железо возвращается к началу, потому что понимание возвращается на службу, как было и раньше.

10. Поэтому поскольку дар понимания, что получается, связан с такими бесчисленными трудностями и с трудом сберегается в целости и сохранности (ибо должна быть высочайшая тщательность, чтобы дар не был заглушен бездействием, должна быть поддержка его через осуществление дел, он не должен выходить злом само-восторга), святые люди не радуются, когда они узнают вещи, что они должны сделать, но только когда они уже сделали то, что они узнали. И если даже в понимании они поздравляют себя с получением благодеяния от Дарителя, но все же с великою скорбью они принимают мысль долга практики, то есть то, что они должны выполнять поведением то, что было получено ими в знаниях. Ибо глуп должник, который получает радость, одолжив деньги, и не направляет свой ум на то время, когда он должен оплатить долг обратно. Но радость получения утихает, когда с благоразумным предвидением назначается время для погашения долга. Поэтому праведные люди воспринимают дары с тщательным вниманием, и не поднимаются от них в радости, и потому пусть будет сказано: Если я радовался моему великому богатству и что рука моя нашла много. Как если бы это было сказано в простых словах: «Никогда я не считал себя богатым праведностью потому, что я знал правильные вещи, которые я должен сделать, даже очень многие; и не позволял пониманию поднимать сердце, потому что мысль о практике, которую я задолжал, сдерживала меня». Но это следует иметь в виду, что очень часто случается, что, когда получен высокий шаг понимания, ум, полный тревоги о себе, удерживается от падения в самовозвышении. Но когда замечательные вещи, что он понимает, он начинает воплощать также на практике, иногда путем простого обстоятельства, что это сделано, он соскальзывает, и слава, что присутствует в самом факте выполнения дел, заслоняет все остальное в мире. И так как «золотом» понимания не возвышался благословенный Иов, также не давал он и свету практики поднять его на высоту. Потому он тоже справедливо добавляет: Если я смотрел на солнце, когда оно сияет.

11. Так «солнце, когда оно сияет», это хорошая практика, которая проявляется. Ибо написано: свет ваш сияет перед людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего, который на Небесах (Мф.5:16). И опять: Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи (Лк.12:35). Ибо то, что в этом отрывке обозначается «солнцем, которое сияет» в Евангелии обозначено «горящим светильником». Ибо, когда хорошая практика светит среди безбожных людей, «лампа горит» в ночи, но когда она сияет в Церкви, «солнце светит» днем. Ибо хорошая практика, это такое, чему плохие люди только удивляются, и это, несомненно, является «лампой» в ночное время; но если делается что-то такое более совершенного рода, что вызывает восхищение, то это солнце, которое светит в дневное время. Ибо, когда хорошая практика светит из жизни тела, это так же, как свеча сияет из глиняного сосуда. Но когда в совершенстве ум поднимается в созерцании, это так же, как солнечный свет виден, что исходит из неба. Поэтому благословенный Иов сказал о себе много хорошего, что касалось гостеприимства и милосердия, которые, несомненно, он знал как очень малые просто потому, что они делались телом; но ссылаясь на глаз ума в верхних высотах духовных добродетелей, он вспомнил свое совершенство, и свет примеров, которые он дал другим в себе, и он называет их «солнце». Но есть люди, которые, когда они делают любые хорошие вещи, непосредственно забывают свои слабости. И они фиксируют глаза ума в созерцании хороших практик, которые они демонстрируют, и впредь считают себя сами святыми в той степени, в какой они окружены хорошими вещами, которые они делают, и они избегают воспоминаний о своих злых делах, которыми, возможно, они все еще опутаны. Такие люди, если с живым вниманием они отмечают строгость судьи, будут бояться больше своих злых вещей, чем ликовать по несовершенным добродетелям, и им нужно более смотреть на то, какие вещи еще предстоит сделать, ибо они все еще должники, чем радоваться практике некоторых вещей, которыми они уже платят часть долга. Ибо не тот должник завершил выплату, который заплатил много, но только тот, кто вернул все; и не тот получает приз за победу, который большую дистанцию пробежал с большой скоростью, если приблизившись, но, еще не достигнув цели, он уходит. Также и люди, идущие к любым удаленным местам, даже если они вынесли долгий путь, они еще не пришли, если они в то же время не в состоянии одолеть его весь. И мы, кто ищет вечной жизни, что еще мы делаем, если не предпринимаем своего рода путешествие, в результате которого мы спешим вперед к нашей стране. Но какое это имеет значение, что мы преодолеваем так много, если остальным, что остается для нашего прибытия, мы пренебрегаем?

12. Таким образом, следуя примеру путешественников, мы не должны никогда смотреть, сколько мы уже пережили, но должны смотреть, сколько остается еще нам осуществить, и оценивать как малое, что уже стало прошлым, и с постоянным страхом отмечать то, что еще будет. Поэтому мы должны более изучать те хорошие вещи, что мы еще не сделали, чем те добрые вещи, о которых мы рады, что мы уже сделали. Но это свойство человеческой слабости, что для него является более привлекательным смотреть на то, что радует его в себе, чем на то, что вызывает недовольство его в себе. Ибо болящий глаз сердца, в то время как он боится получить боль в созерцании, как бы просит своего рода ложе радости в уме, где он может лежать в спокойствии. И по этой причине он для себя подчеркивает пользу от хороших вещей, что уже сделаны, но для тех потерь, что понесены от того, что он оставил не сделанным, глаз слеп. Ибо очень часто бывает так, что даже избранные испытываются этим злом, и очень часто ставится в их сердцах то, что некоторые добрые дела, которые они сделали, они напоминают уму, и ликуют в настоящее время в радости безопасности. Но если они на самом деле избранные, от того что есть приятного для них в самих себе, они отворачивают глаза ума, и опускают вниз все радости за хорошие вещи, которые они сделали, а за те вещи, что они никогда не делали, они ищут покаяния, они считают себя недостойными людьми, и они, наверно, единственные, которые одновременно и сами не видят хорошие вещи в себе, и позволяют эти хорошие вещи в себе быть виденными другими для примера. Потому Павел, когда он оставил позади хорошие вещи, завершенные в нем, и думал о тех, что еще остались, и что еще должны были быть завершены, сказал: я не почитаю себя достигшим (Флп.3:13). И для того же, чтобы он мог унизить себя в хороших вещах, которые он делал, он заставил себя вспомнить в голове злые вещи, которые были в прошлом, говоря: кто прежде был хулитель и гонитель и обидчик (1Тим.1:13).

13. И даже если он когда-то сказал: я выиграл хороший бой, я закончил свой путь, я сохранил веру (2Тим.4:7), мы должны, прежде всего, обратить наш глаз на то, что на самом деле, он произнес это в то время, когда он знал, что он уже собирается отойти из тела. Ибо эти слова он основывает на предыдущих, где он говорит: ибо я готов стать жертвою, и время моего отшествия настало (2Тим.4:6), и он вернулся в своих воспоминаниях к совершенству его практики, когда он предвидел время, когда его практика закончится, и что больше не будет ей места. Ибо, в то время, пока мы живем, мы обязаны убрать из нашей памяти наши добрые дела, чтобы они не могли служить к нашему самовозвышению, и также к нашему приближающемуся отходу, мы очень часто обновляем их снова в нашей памяти, ибо они могут дать нам уверенность, и сдержать отчаянный страх. И он, подводя итог, рассказал о своих хороших качествах Коринфянам для того, чтобы поддержать их, а не чтобы показать себя. Ибо он не обращает внимания на те же хорошие вещи в себе, он учит о бедствии своего собственного искушения, что становится открытым, и чтобы изложить это, он добавил: Поэтому я благодушествую в немощах моих (2Кор.12:10). Итак, чтобы он мог поучить учеников, он сказал им, что было самым высоким в нем, и в то же время, чтобы он мог держать себя в смирении, он останавливает глаза его наблюдения не на своих достоинствах, но на своих слабостях. Соответственно, святые люди имеют такую особенность, что хорошие вещи, которые они делают, они на самом деле видят, но когда они сделали их, они отворачивают глаза их понимания от этих вещей. Отсюда справедливо сказано благословенным Иовом: Если я смотрел на солнце, когда оно сияет. Как будто он сказал простыми словами: «Мою практику, даже если она давала свет примеров для других, я не принимал как уверенность; потому что, в то время как я боялся самовозвышения из-за нее, я отводил очи от нее». И далее следует:

или на луну, как она шествует.

14. После того, как солнце было упомянуто, он справедливо также добавил: «луна шествует» в ее яркости, потому что после хорошей практики вытекает похвала, которая получает известное имя в эту ночь сезона настоящей жизни. Но если это правда, как некоторые думают, что луна получает освещение от лучей солнца, так что она может быть в состоянии отображать свет в ночное время, это предположение также не расходится с порядком нашего представления. Ибо слава получает свои средства из хорошей практики, и она распространяет оценивающие аплодисменты как яркость света. Существует также еще одна вещь, касающаяся луны, которая согласуется с подобием славы распространения хорошего. Ибо свет ее даже в сезон тьмы являет дорогу для путешественников потому, что светя отблеском света Солнца, то есть славой из другой жизни, она облегчает другим осуществление хорошей практики; и когда достоинства одного человека ярко видны для других, которые собираются в свой путь, в путешествии они получают свет примера. Но иногда случается, что практика, которая происходит от достоинств другого человека, сформирована с не должной целью и недостаточно чистой в уме. Ибо слабые умы, когда они слышат хорошие вещи о других, иногда разжигают себя в правой практике не по любви добродетели, но в желании аплодисментов. И в самом деле, очевидно, что это природа Солнца, что любая вещь, что оказывается под его лучами, в свете высыхает, и также это свойство света Луны, что все, что оказывается в ее свете, подсвечивается, конечно, но оказывается влажным. Таким образом, и в хорошей жизни: одно влияет на хорошую практику по любви к Богу и в свете разгорается, в то время как другие любят только похвалы. Но когда мы загорелись в любви к правой практике, мы иссушены огнем солнца от влажности злых привычек. В то время как те, кого любовь похвалы побуждает к хорошей практике, как под светом луны, потому что в славе желанных аплодисментов, его ум сразу засветившись, ослабевает. То есть, это разжигает его к осуществлению практики, но его ослабляет сразу и желание аплодисментов. Тем не менее, очень часто для осуществления добрых дел примеры других влияют на нас, производя очень хороший эффект. И когда мы принимаем на благо чужую практику в скромности, мы либо продвигаем наши собственные хорошие вещи к лучшему, либо изменяем плохое к хорошему; и, когда яркость славы жизни нашего ближнего проливает свои лучи на нас, наш ум, как мы прежде сказали, направляет себя на путь победы добродетели, но устанавливает шаги, как это было, в свете Луны. Но, когда мы прокладываем путь по примеру добродетелей другого, очень часто случается так, что, если мы остановим внимание на похвале нашей собственной славы, мы теряем силу, потому что, когда ум принимает наслаждение от того, что он видит внешне, он теряет из виду то, чем он дышал внутренне.

15. Поэтому, чтобы понимание знания не повредило святому человеку, он сдерживал радость от получения такого великого богатства. Теперь, потому что величие его практики не раздувало его в самовозвышении, он «не смотрел на солнце, когда оно сияло», и потому что он совершал практику не для получения аплодисментов, он никогда не «смотрел на луну, что шествует в яркости». Ибо есть некоторые люди, которые в самовозвышении от своего высокого понимания, но те хорошие вещи, что они узнают даже, они не делают. И они, конечно же, «радуются большим богатствам», когда им удается обнаружить какие-то вещи из самых высоких, и этими же самыми открытиями они тешатся в самовозвышении. Но есть люди, которых возвышает не само понимание, но практика, которые в то время как они рассматривают свои собственные деяния в собственном сердце, относятся с презрением к другим, и устанавливают в своем понимании остальной мир ниже себя. Они же, хотя они и не радуются великим богатствам, но они «смотрят на солнце, когда оно сияет», потому что от величия этой самой хорошей практики, они как бы набухают в себе из презрения к другим. И есть некоторые, которых даже не их собственная практика возвышает, но когда они видят высокую оценку их ближних за ту же хорошую практику, они стремятся идти по пути человеческих аплодисментов, и сами себя они уже видят великими в их собственном воображении, и теряют сохранность сердца. Они, конечно же, как бы отказались «увидеть солнце, когда оно сияет», пока сами «созерцали луну, ходящую в яркости», потому что среди тьмы века сего, в то время как они стараются укрепить ум от яркости своей практики, как это было в свете ночи, они теряют благодать смирения, и, пока они видят луну, они не видят сами, что они начинают быть слепыми к себе, в то время как они устанавливают глаза ума на преходящих аплодисментах.

16. Теперь, рост человека мы наблюдаем так же, как рост деревьев. Ибо сущность будущего дерева сначала закладывается в семени, потом проявляется в стволе, и, наконец, она прорастает в ветвях. Таким же образом, безусловно, растет и благость добрых дел. Ибо она сеется в понимании, прорастает в практике, и, наконец, разрастается в ширину большого прогресса. Но когда его понимание не поднимается, дерево, которое могло бы возникнуть, гниет в семени. И когда после хорошей практики человек отравляется ядом самовозвышения, это как если бы дерево, что уже проросло, засохло. Но когда ни понимание, ни практика не повреждены, и величие человека растет, но следуют похвальные аплодисменты людей и переворачивается его ум, того, кто делал правильно, дерево как бы сталкивается с ветрами языков, и все, что выросло сильным до этого, буря известности вырывает с корнями. Ибо в той же мере, в какой дерево выросло выше определенного уровня, в той же мере возрастает его чувствительность к силе ветров; потому что чем больше человек поднимается на высоту в хорошей практике, тем больше он угнетается устами тех, кто хвалит его. Поэтому, если дерево все еще находится в семени, нужно опасаться того, чтобы оно не стало гнилым из-за того, что знание просто останется узнанным; если сейчас оно уже взросло, мы должны быть на страже, чтобы рука самовозвышения не коснулась его, и не заглушила зелень его дел; но если оно уже поднимает себя на высоту большой силы, уже очень сильно нужно опасаться дабы более сильные ветры похвалы, которые окружают его, не вырвали его с корнем.

17. Но это надо иметь в виду, что для того, чтобы в конце мы не были вырваны с корнем ветром неумеренных похвал, очень часто, по чудесному управлению нашего Правителя, мы бросаемся иногда даже на растерзание клевете, чтобы, когда голос одного хвалящего поднимает сердце, язык другого порочащего мог унижать. И для дерева тоже часто, и это так обусловлено, что порыв одного ветра, кажется, может сорвать его с корнем с его места, но дерево устанавливается вдруг снова порывом другого ветра с противоположной стороны; и дерево, которое изогнулось из-за одного ветра с одной стороны, возвращается в устойчивое положение другим ветром. И, потому дерево, что глубоко укоренено, как бы стоит твердо среди борющихся ветров, о котором говорится: в чести и бесчестии, порицании и похвалах (2Кор.6:8). Часто случается, что похвала, даже непрошенная, входит в уши делающего праведное, и даже в то время как внешне это не проявляется, она порождает в сознании, своего рода, бурю в тишине, и это случается, что то, что душа в восторге от людских аплодисментов, и не отображает это внешне, но все же она чувствует силу развращения в не малой степени внутренне. И есть некоторые, которых похвала так надувает, что она принуждает их даже к словам самовозвышения. Но некоторые, как мы уже говорили раньше, стыдятся открытого возвышения, но похвалами, что услышаны ими, они возвышаются, но это не выходит в их собственных словах возвышения, и никогда они не открывают, что они восхищаются такими вещами. И потому что благословенный Иов знал, что он не был высокомерным не только на словах, но и в тайной мысли сердца также, после того как он сказал: Если я смотрел на солнце, когда оно сияет, или на луну, как она шествует в яркости, сразу добавил:

Стих 27. и радовалось сердце мое тайно (Иов.31:27).

18. Этой же записью, что еще донесено до нас, если не то, что нам нужно больше страха и осторожности, чтобы наш разум в любой момент, даже в тайне, не возрадовался на основании услышанных о себе похвал. Ибо этот человек, который смотрит на величие своей славы, как на «яркость луны», и создает восторг о себе в тайне сердца, кому, если не Создателю такой человек предпочитает себя, по Чьему дару он получил то, что он должен практиковать правильно, и все же вместо обращения этого в свою пользу, обращает в свою похвалу? Ибо, пренебрегая славой своего Создателя, он осужден любить себя больше, и провозглашению этого он так радуется. Хотя иногда даже святые радуются своей хорошей практике, но тогда, когда они знают, что через эту хорошую практику другие, те, кто слышал их, переходят к лучшему, и теперь они больше не радуются своей собственной практике, но пользе, которую получили их ближние; потому что это одна вещь, чтобы искать пользу других, а другое дело, чтобы ликовать от земного процветания. Из этого следует, что, когда он не способствует пользе слушателей, слава за полученное не должна поднимать, она должна угнетать наш ум. Ибо, когда мы оценены в свидетельстве человеческого языка, мы спрашиваемся нашим тайным сокрушением, что мы думаем сами о самих себя. Ибо, поднятая душа, даже если сказать хорошую ложь о ней, ликует, потому в мысли она не живет с Богом, но старается стать известной среди людей. Ибо, пренебрегая судом Всемогущего Бога о себе, она ищет славы людской, и поднятая среди похвал, что она слышит, душа радуется, как будто получила награду за свои дела. И наоборот, если сердце действительно скромное, хорошие вещи, которые оно слышит о себе, оно либо вовсе не признает, и боится, что это ложные вещи сказаны, или в противном случае, если оно знает, что они действительно есть в нем, боится, чтобы они не были потеряны для вечного возмещения от Бога; и оно боится очень сильно, чтобы надежда будущего вознаграждения не была обменена на награду временных аплодисментов.

19. Из-за этих обстоятельств так происходит, что душа избранных мучается как бы большим огнем, когда получает похвалы, и в ней рождаются только сокрушенные мысли, которые находятся далеко от ржавчины косности. Ибо бдительными мыслями душа наполнена страхом, что либо из-за тех вещей, которые оценили, а они не существуют, она будет отвечать перед строгим судом Бога, или за те вещи, за которые ее похвалят, и они существуют, она потеряет истинную награду. Потому наиболее часто происходит, что неправедный человек осквернен похвалой в свой адрес, а праведный человек очищается похвалой, которая достигает его уха. Ибо, когда хорошие вещи, которые он сделал, прославляются людьми, он боится, как уже было сказано, Последнего Суда о себе, и полный испуга бежит к совести, и все, что есть в нем достойное вины, он исправляет. Ибо, когда он боится того, что хорошие вещи о нем стали известны, в значительной степени, опасаясь точности Строгого Суда, что последует, если есть какие-либо скрытые злые вещи в нем, он режет их. Ибо он встревожен, что перед глазами Бога он будет выглядеть вовсе не так, как его оценили люди, и он не удовлетворен тем, что в том состоянии, в котором он, возможно, был справедливо оценен людьми, он сможет по-прежнему оставаться. Потому хорошо сказал Соломон: Как серебро испытывается в плавильне и золото в горниле, так и человек испытывается устами того, кто хвалит (Притч.27:21). Ибо для серебра и золота, все примеси и отходы потребляются в огне, но то, что чистый металл – выделяется огнем. Таким образом, безусловно, аналогичные вещи происходят и с умом. Какой он в действительности человек, становится явным благодаря испытанию похвалами; ибо, если, когда его похвалы достигают ушей и он возвышается, что еще он такое, если не отходы золота или серебра, которые, безусловно, потребляет печь языка? Но если услышанные похвалы идут ему на пользу, и он возвращается к рассмотрению суда Выше, и разжигает тайный страх в себе, что он должен в значительной степени оплатить эти вещи перед тайным арбитром, как это было, в огне очищения, то есть из того же источника, из которого он может вырасти к величию и пышности, он может и сгореть в испуге, и благодаря этому, он светит ярче. И благословенный Иов, потому что он никогда не восхвалял себя на основании практики, говорит с уверенностью: Если я смотрел на солнце, когда оно сияет. И потому, что слава этого человека никогда не отвлекала его от Внутреннего Судьи, добавляет он: и Если я смотрел на солнце, когда оно сияет. И потому, что он никогда не позволял даже в тайной мысли, чтобы его ум вознесся из-за блага его практики, он добавляет прямо: и если радовалось сердце мое тайно. И потому, что это очень часто бывает, что невнимательный ум, когда он не противостоит временным аплодисментам, иногда доходит до того, что хвалит себя сам, и устанавливается в таком состоянии, справедливо приобщается:

и если поцеловал я свою руку своими устами (Иов.31:27).

20. Ибо «руками» обозначается дело, а «устами» слова; как тогда, когда сказано Соломоном: Ленивый опускает руку свою в чашу, и это труд для него, чтобы донести ее до рта (Притч.19:24). Ибо для ленивого это труд, чтобы донести его руку до рта, потому что ленивый проповедник не имеет ума, чтобы практиковать даже то самое, что он говорит на словах. Так, донести руку до рта означает гармонизировать свои слова, произносимые голосом и дела, что делаются на практике. И поэтому он «целует свою руку своими устами» тот, кто восхваляет то самое, что он делает, и свидетельством его собственной речи награждает себя за достоинство практики. В этом случае, кто получается презираем, если не Он, тот Кто дарует эти самые подарки для хорошей практики им? Потому хорошо сказал великий проповедник: И то, что ты есть, что ты не получил? Теперь, если ты получил это, почему ты хвалишься, как будто бы ты не получил (1Кор.4:7)? Теперь святые люди знают, что их природа своего рода треснувшая после падения нашего первого родителя в тление, и что не по их собственной добродетели, но по благодати Свыше, что защищает их, они изменяются к лучшим желаниям и делам. А все зло, что они находят в себе, они чувствуют полученным за смертное состояние, но все, что хорошего они видят в себе, они рассматривают как дар бессмертный благодати, и потому, они должники Его за то благо, которому они сподобились. Должники и за то, что сподобились получить желание сделать хорошо, и должники далее за то, что они сподобились сделать то добро, которое они захотели. Потому хорошо сказал Иоанн: И поклонились Живущему во веки веков, и полагают венцы свои перед престолом Господа (Откр.4:10). Ибо «положить венцы свои перед престолом Господа» значит не присвоить себе, а отдать Творцу победы в своей борьбе с тем, чтобы передать славу похвалы Ему, от Которого, они знают, они получили силу для борьбы. И так благословенный Иов говорит о хороших вещах, которые он практиковал, но, тем не менее, он никогда не приписывает их своей собственной деятельности, но восходит к похвале своего Создателя, и отрицает, что он «целовал руку своими устами». Как будто он сказал простыми словами: «Я не показываю свои поступки, как мои; потому что он отрекается от благодати своего Творца, кто приписывает себе то, что он делает на практике». И, следовательно, он добавляет непосредственно далее:

Стих 28. что было бы большое беззаконие и отрицание Всевышнего Бога (Иов.31:28).

21. Ибо ясно, что он отрекся от Него, поставил в ничто Его благодать, тот, кто утверждает, что сам силен в хорошей практике. Которых тоже по праву называют «начатками беззакония» потому, что каждый акт греха, который от немощи, не губит надежду, если виновный просит прощения у Судьи Выше.

Но предполагая свою собственную благость, тем хуже мы впадаем в отчаянность, тем дальше удаляемся от смирения. И когда он приписывает силу практики себе, он не прибегает к помощи Творца, и так случается, что грешник погибает тем безнадежнее из-за самой ситуации, ибо он не знает, что он грешник. И далее следует:

Стих 29. Если я радовался уничтожению врага моего, или радовался, когда зло постигало его (Иов.31:29).

Историческое толкование

22. Тому, что мы ученики Всемогущего Бога, поддержание любви является единственным доказательством. Ибо это значит, что Истина говорит сама: Поэтому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин.13:35), эта же любовь, если она действительно наполняет нашу душу, имеет обыкновение быть проявлена в двух направлениях; а именно если мы сразу любим наших друзей в Боге, и наших врагов ради Бога. Но это должно быть известно, что любовь к нашему врагу на самом деле хранится, когда мы не страдаем от его продвижения к хорошему, и не радуемся его уничтожению. Ибо очень часто в подобии любви к врагу ум обманывается, и такой человек считает, что он любит врага, хотя не доказал это в жизни; но действительность любви либо в процветании, либо в падении врага действительно являет доказательства. Ибо и в этом вопросе разум человека сам себя не полностью знает, и когда он видит того, кого считает врагом ему, в процветании или падении, это дает ему возможность измерить меру своего отношения. Ибо, если он страдает от процветания врага, и радуется его бедствиям, то он ненавидит его, это ясно, и он не любит его, которому он не желает лучшего.

23. Но это тоже нужно обязательно знать, что это очень часто бывает, что без потери любви и уничтожение врага радует нас, и снова, без греха зависти его слава печалит нас; это происходит, когда враг, падая, разрушает себя, но при этом мы видим, что благодаря этому многие справедливо воспряли, или когда из-за его процветания, мы боимся, что очень многие несправедливо падут вниз. В этом случае ни его падение не радует наш ум, ни его процветание не заставляет нас страдать, если правая мысль нашего сердца касается не того, что происходит с конкретной личностью, но того, что сделано этой личностью по отношению к другим. Но для сохранения этих вещей, тщательное изучение нашего отношения абсолютно необходимо, чтобы мы не были обмануты проявлением мнимой полезности, и не творили прикрытие для нашей собственной ненависти. Ибо, если бы нельзя было вообще испытывать никакую радость от смерти врага, псалмопевец никогда не сказал бы: Праведник возрадуется, когда увидит отмщение на нечестивых (Пс.57:11). Ибо это одно дело, терпеть безбожного человека, а другое дело терпеть врага. Ибо есть очень много врагов, которые не нечестивы, и есть некоторые нечестивые люди, которые, кажется, вовсе не являются каким-либо специальным образом врагами нам. Но разум человека считает каждого, кого он терпит как врага, нечестивым и злым также и потому, что недостатки этого человека, даже незначительные, застревают в мышлении его обвинителя. Но при этом, какими бы нечестиями не занимался тот, кого человек не чувствует как личного врага, он кажется менее нечестивым. И тут еще мы должны отличать, что это одна вещь, когда наш враг вредит нам, и совсем другое дело, когда он вредит себе и остальной части мира. Ибо, если он хорош по отношению к другим, возможно, может быть, это происходит не без участия нашей вины, что он плох к нам; и мы не должны веселиться его падению, если от него пострадали только мы. Но когда враг разрушает себя, тот который навредил и очень многим людям, наше сердце должно порадоваться тому, что наши ближние избежали его гнета, но не уничтожению нашего врага как токового.

24. Ибо это необходимо, чтобы, когда противник погибает, мы должны детально рассмотреть и разрушение грешника, и справедливость палача. Ибо, когда Всемогущий Бог поразит любого плохого человека, должно чувствовать и скорбь в унисон с разрушением, и радость в унисон со справедливостью Судьи, так что и наказание смертью должно быть горе нам, и снова справедливость, явленная Богом в Его судействе должны быть поводом радости, и так мы можем и не превратить человека во врага в его гибели, и не стать неблагодарным Богу в Его судействе. И потому, что он прекрасно попрал все чувства ненависти к противникам, пусть благословенный Иов говорит: Если я радовался уничтожению врага моего, или радовался, когда зло постигало его. Кто, любя даже своего врага, в то время как он сочувствовал противнику, продолжал расти в любящей доброте, благодаря тому же злу, которое его враг заслуженно получил. Но, потому что часто есть люди, которые, потому что они не могут сделать это властью, нападают с проклятиями на тех, кого они считают врагами себе. И тогда в таких людях явно видно, какие злые вещи они бы сделали, если бы они могли, в тех людях, которые никогда не перестают проклинать тех, которым они не могут ничего сделать. И благословенный Иов показывает себя свободным от греха проклятия, также добавляя следующее:

Стих 30. Ни устами моими не грешил я, желая проклятия души его (Иов.31:30).

25. Ибо он будет грешить, тот, который желает, чтобы было сделано Богом то, что он сам либо вовсе не может и не в состоянии сделать, или если он может, это не будет в любом случае мудрым и справедливым. Ибо они, кто нападает на врага проклятиями, что они делают, если не то, что они желают, чтобы Бог сделал в этом случае за них то, что они не могут или им стыдно делать самим? Ибо они желают смерти своего врага, и даже если они имеют власть, они боятся навлечь это на него, ибо они тогда будут либо связаны виною в совершенном убийстве, или покажут себя нечестивыми, даже если они таковыми есть. Что же тогда значит сказать Богу: «Убей человека, которого я ненавижу», если не взывать к Нему голосом: «Сделай Ты с врагом моим то, что неприемлемо для меня, даже как для грешника». Но вот, был ли этот человек научен словам, читал ли их: любите врагов ваших? (Лк.6:27), читал ли он: благословляйте, а не проклинайте? (Рим.12:14) и снова: не воздавайте злом за зло, ни ругательством за ругательство? (1Пет.3:9). Но по заповедям благодати Свыше, хотя он не слышал их внешними ушами, он все равно их знал, потому что вдохновение Святого Духа написало их в сердце этого человека. Которому, однако, это было бы мало, что он любил своих противников внешне, он должен был терпеть их также в своей внутренней жизни, и ежедневно общаться с ними, даже с теми из его семьи, кто были его противниками. Потому он добавляет:

Стих 31. Если люди шатра моего не говорили, было бы у нас от плоти его, и мы бы насытились! (Иов.31:31)

Мистическое толкование

26. Это же предложение может быть принято в тайне голоса нашего Искупителя. Ибо «люди шатра», которые хотят насытиться плотью, это либо евреи в преследовании, либо язычники в вере. Ибо и те, и другие, как это было, хотели потреблять Его Тело, и в этом желании удовлетворить их жажду души по Его Плоти ежедневной жертвы Его жертвенности.

Историческое толкование

Но теперь давайте подумаем только о сути истории, о том, какая напряженность ума у святого человека, который полон беспокойства о всех вещах, и как это делится внутри и снаружи; если бы тех, кто действует несправедливо, не терпел он в тишине, или не выдержал в праведной жизни, несомненно, он никогда бы не назвал их врагами. Теперь какая это благость, что проявляется во время внутреннего конфликта человека, чтобы увидеть без зла, и увидеть лучшее, и не возражать, что ему, возможно, придется нести это и терпеть. И это похвала совершенного величия, чтобы отвечать на враждебное отношение без резкости, но милостиво. Ибо есть некоторые вещи, действительно, в семьях, которые не могут быть исправлены без проникания греха в самого исправляющего. И поэтому, когда они либо оскверняют того, кто исправляет их, либо не висят большой тяжестью на том, кто делает их, они требуют очень большого мастерства исправления, и на них, возможно, нужно смотреть через полуприкрытые глаза, а в себя смотреть внимательно. И тем более быстро уйдет недовольство из наших сердец, чем быстрее мы узнаем наши собственные проступки против наших ближних. Потому очень хорошо сказал Соломон: Не обращайте внимания на все слова, которые говорят; чтобы ты не услышал раба твоего, что злословит тебя: ибо часто сердце твое знает, что ты сам также злословил других (Еккл.7:21–22). Ибо, чем лучше мы понимаем, какими мы были к другим, мы менее обеспокоены тем, что другие являют такое же отношение к нам, потому что несправедливость других по отношению к нам тем легче терпится, чем лучше наше сознание справедливо обвиняет себя. И далее следует:

Стих 32. Странник не ночевал на улице; и моя дверь была открыта для прохожего (Иов.31:32).

Мистическое толкование

27. В то время как Павел свидетельствует, любовь описывается как терпение и доброта, с терпением он несет хладнокровное зло от других, по доброте он относится с милосердием к другим хорошим. Потому благословенный Иов и терпеливо нес отношение его домочадцев, которые проклинали его, и с добротой встречал путешественников и странников, чтобы из первого примера получать моральные уроки, а из второго – помогать внешним. Ибо увидел святой человек Духом пророчества Спасителя человечества, Который также держал на практике слова помилования, в результате чего Он предупреждает нас, говоря: Отпускайте, и вам будет отпущено, давайте и дано будет вам (Лк.6:37). Ибо то, что дано нам, относится к вещам, которые мы имеем внешне, но наше «отпускание» относится к освобождению от горя, которое мы внутренне получили, обидев другого. Но это требует, чтобы быть известным, что тот, кто «отпускает», но не «дает», хотя и не сделал, что нужно, в полной мере, все же проявил большую часть милосердия. Но тот, кто «дает», но никогда не «отпускает», не выполняет милосердие вовсе, потому что Всемогущим Богом не принимается дар от руки, которую ведет сердце, связанное и погрязшее во зле.

28. Ибо это нужно для души, которая дает милостыню, в первую очередь очиститься, потому что каждая вещь, которая дается, оценивается Богом в соответствии с чувством того, кто дает. Поэтому каждое пятно зла должно быть очищено и уничтожено в нашем внутреннем человеке путем изменения мысли, потому что предложенное не успокоит гнев Судьи, кроме как сделанное в чистоте того, кто предлагает. Потому это написано: И Господь призрел Авеля и на дар его предложенный; но на Каина и его дар не призрел (Быт.4:4–5). Ибо не сказано священным Откровением, что «Он призрел приношения Авеля, но приношения Каина Он не призрел», но оно сначала говорит, что Он призрел Авеля, а потом приобщается, и его дары. И оно снова говорит, что Каина Он не призрел, и потом добавляет, и его дары. Ибо, согласно сердцу дарителя получается дар, который приносится. Поэтому не Авель в силу его даров, но в силу Авеля предлагаемые дары были благоугодны. Ибо мы читаем, что Господь призрел сначала на человека, который дал, и только потом на вещи, которые он давал. Следовательно, благословенный Иов сообщает нам его обильное благое милосердие, показывая вначале свои терпение и доброту к врагам, ибо он не «радовался уничтожению врага своего»; что он не нападал на своих преследователей со словами «проклятия», и что тех, кто возмущался против него внутри дома, он терпел с невозмутимостью; а затем, наконец, он выдвинул обилие его гостеприимства, чтобы, слушая именно порядок его отношения, мы могли бы узнать, что внешние дары должны сопровождаться внутренней чистотой сердца, чтобы сочетание его достоинств могли научить читателя, каким человек должен быть внутри себя, когда он являет внешнее добро другим.

29. Но кто бы не счел себя святым человеком среди таких высот своих добродетелей? Кто не будет в какой-то мере соблазнен самим наличием такого количества добродетелей настолько, что если вдруг, будучи человеком, он сделает что-то не так, он бы не постарался преступление свое сделать неизвестным для людей? и не позволил бы себе считать незначительным, если бы он сделал что-либо неправильно в мелочах? и не предпочел бы, покрыть свое правонарушение молчанием, вместо того, чтобы раскрыть его в голосе исповеди? Ибо часто бывает, что ум может возгордится от добродетельных достижений, когда он знает, что многие хорошие вещи известны о нем и вызывают уважение ближних, и не желает, чтобы это стало известно, если есть какая-либо вещь из того, что он делает, заслуживающая порицания. Этой же тьме ошибки подвергается ум, потому что высокий отек гордости забивает глаза сердца. Потому благословенный Иов, в разгар такого большого количества выдающихся достижений в добродетелях, которые стали так высоки на практике для того, чтобы показать, как кроток в уме он был, добавляет непосредственно:

Если я скрывал преступления мои, как человек, и сделал тайным мое беззаконие в моей груди (Иов.31:33).

30. Ибо доказательства истинного смирения, как для человека, это осознать свое нечестие и открыть это голосом исповеди; и, наоборот, это привычная злая практика человеческой расы, совершить грех и держать его скрытым от взгляда, и, когда он совершается, скрыть его, отрицая, и свыкнувшись с ним, умножить его и укрепиться в нем. Ибо от падения первого человека мы принимаем эти примеси неправды вместе с первородным грехом. Ибо также и он, когда он коснулся запретного древа, скрылся от лица Господа среди деревьев Рая. И эта попытка спрятаться, потому что он, конечно, не мог избежать глаз Бога, было не осуществление само-сокрытия, но предвещание вреда себе самому. Кто, когда он был обличен Господом за то, что он коснулся запретного дерева, вслед ответил: Женщина, которую Ты дал, чтобы быть со мной, она дала мне от дерева, и я ел (Быт.3:12). Женщина также, когда к ней вопрошают, отвечает, сказав: змей обольстил меня, и я ела (Быт.3:13). Ибо их спрашивали для того, чтобы грех, в котором они были виновны, они могли бы исповедуя уничтожить. Потому сам змей, этот подстрекатель, поскольку он не мог быть возвращен к прощению, не получил вопрос о грехе. Потому человеку был задан вопрос: «где ты», чтобы он мог рассмотреть преступление, которое он совершил, и исповедуя его, принять знания, как далеко он ушел от лица своего Создателя. Но он предпочел взять на себя самооборону, а не исповедь. И в то время как человек намеревался смягчить грех через женщину, а женщина через змея, они добавили к греху, который они стремились оправдать; Адам косвенно указал на Господа, как на Автора своего греха, ибо это Он сотворил женщину; и Ева переложила грех на Господа, Который поместил змея в раю. Ибо они, которые слышали из уст дьявола обман их: будете как боги (Быт.3:5), потому что они не были в состоянии быть как Боги в Божественности, увеличивая свою ошибку, постарались сделать Бога как бы равным себе в преступлении. Таким образом, те, кто устанавливает себя на то, чтобы оправдывать свою вину, они дополнительно добавляют к греху, и грех становится гораздо более тяжким.

31. Потому в настоящее время также ростки человеческой расы получают горечь еще от этого корня, когда человек, обвиненный во зле в нем, прячется под словами самообороны, как под листьями деревьев, и, как это было, бросает в лицо своего Творца своего рода темные отступления самооправдания, в то время как он не имеет ум, чтобы сделать известным то, в чем он был виновен. И потому он не спрятался от Господа, а спрятал Господа от себя. Ибо он сделал так, чтобы он не мог видеть Того, Кто видит все вещи, а не так, чтобы самому стать невидимым. Для каждого грешника первый шаг в настоящее время к просветлению это смирение исповеди, это отказ щадить себя для того, кто не боится признать зло, которое он сделал, и тот, кто, защищая себя, возможно, заложил бы открытые двери для обвинения, на самом деле обвиняя сам себя, защищает себя наиболее быстро. И, следовательно, к мертвому Лазарю, который хранился под тяжелым камнем, Он не сказал: «будь возвращен к жизни», но: выйди вон (Ин.11:43). И при помощи воскрешения этого человека показано, каким образом мы сами воскреснем в сердце, т.е. когда сказано покойнику: выйди вон; то есть, человек, будучи мертвым в своем грехе, и под тяжестью вредных привычек уже похоронен, потому что он скрывается от глаз своей совести в злобе, должен выйти вон от себя наружу к исповеди. Ибо мертвецу сказано: «выйди вон», чтобы, освободившись от сокрытия греха, он мог выйти вперед и идти, обвиняя себя своими собственными устами. Потому Давид пророк, возвращаясь к жизни из этой смерти своей великой вины, как это было, пошел на голос Господа, когда обличитель Нафан объявил обвинение в том, что он сделал.

32. Поэтому что это грех сокрытия вырос до ужасающих размеров в человеческой расе, благословенный Иов, когда он говорил: Если я скрывал преступления мои, справедливо добавил слова: как человек, потому что он видит, что это свойственно человеку, который падает по примеру нашего древнего родителя. Потому он справедливо приобщает: и сделал тайным мое беззаконие в моей груди. Ибо в Священном Писании очень часто используется слово «грудь» для обозначения ума; как, например, когда в голосе Святой Церкви сказано псалмопевцем о наших преследователях, которые сходны с нами, в самом деле, в природе, но различны в жизни: и воздай нашим соседям в семь раз в их груди (Пс.78:12). Как будто он сказал простыми словами: «Пусть получают, что в их умах, которые бушуют против нас, что они делают с нашими телами, так, чтобы в то время как они наказывают нас внешне частично, они сами по себе могут быть наказаны внутренне в полной степени». И это потому, что «грудь» также обозначает скрытость ума, потому сказано «скрыть беззаконие в груди», то есть, скрыть в тайниках совести, ни раскрыть его исповедью, но завуалировать его защитой. Наоборот Иаков говорит: Признавайтесь друг перед другом в проступках, и молитесь друг за друга, чтобы вы могли быть спасены (Иак.5:16). Соломон говорит: Скрывающий свои преступления не будет процветать, а кто сознается и оставит их, тот будет помилован (Притч.28:13).

33. Но это также должно быть известно, что люди очень часто исповедуют свои грехи, и, при этом, не смиренны. Ибо мы знаем многих, кто, когда их никто не обвиняет, сами признают, что они грешники, но когда, возможно, их обличают в их грехах, ищут поддержку обороны, чтобы они не выглядели грешниками; те люди с подлинным смирением видят себя грешниками, которые, когда они признают по собственному желанию, какую-либо вещь, что они сделали, когда они обличены другими, тоже никогда не отрицают, что они таковы, каковыми они признали себя сами. В этом случае знаком истинного исповедания является то, что когда человек называет себя грешником, и другой обличает его, он не возражает другому, а подтверждает это. Потому это написано: правый человек сначала клеветник на себя (Притч.18:17), ибо он хочет показаться скорее не грешником, но праведным, тот, кто признает себя грешником, когда его не обличают. Но когда другой вопиет против зла, которое мы сделали, он показывает истинность признания. Точно также, если мы защищаемся в гордом духе, то ясно, что это было притворно, когда мы сами себя назвали грешниками. Потому превыше каждой вещи, позаботиться о том, чтобы те злые вещи, которые мы сделали, одновременно признавать по нашей собственной воле, и не отрицать их, когда другие обличают нас. Ибо зло гордости, это вещь, при которой человек, по его собственной воле считает удовлетворением признаться о себе сам, но брезгует тем же, когда ему говорят другие.

34. Таким образом благословенный Иов показал, каким смиренным он был, и он знал, что он живет среди противников, и тем не менее не боялся раскрывать свои преступления в голосе исповеди. Но заметим, что выше он говорит о своих добродетельных качествах, и ниже он исповедует свой грех. Ибо этим он ясно доказывает, что это истина, то, что он говорит о хорошем в себе, ибо он не молчит и относительно зла. В одно время он указывает свои достоинства, в другое время преступления; и то, что он согрешит, и то, что он не скроет это в молчании, он делает известным. Отсюда явлено, без сомнения, что необычайно чист он был в глазах Всемогущего Бога, тот, который и избегал зла, что он не должен совершать, и в то же время, если появлялась у него возможность зло совершить, он не скрывал это от людей; так что он одновременно и был высокоправедным, избегая греха, и проявлял безопасное хранение праведности, оглашая то, что он был не в состоянии избегать. Пусть этот человек кажется любому великим в его добродетелях, мне без сомнения он представляется даже более великим в его грехах. Пусть те, кто так настроены, любуются его самоконтролем целомудрия, пусть восхищаются верностью справедливости, пусть восхищаются недрами милосердия. Я же больше восхищаюсь его таким смиренным исповеданием грехов, чем такой царской силой в добродетелях. Ибо я хорошо знаю, что это гораздо сложнее иногда через стыд немощи искренне пролить свет на грехи, которые мы совершили, чем то, чтобы избежать их, не совершая, и каждый вид зла, хотя его можно избежать с большой силой, явить для обозрения нужно с еще большей скромностью. Таким образом, благословенный Иов, который поддерживался многими великими делами, не стыдился признаться в своем грехе, в окружении своих достоинств, явил, каким смирением он обладал. Но поскольку от истинного смирения получается безопасная сила, и душа не боится ничего в той же мере, в какой она жаждет улучшения, и не стремится самостоятельно к верхней высоте дел, после того как признание греха были изложены, это справедливо приобщается:

Стих 34. Разве я боялся большого собрания, или же презрение соседей пугало меня, и я молчал, и не выходил за двери? (Иов.31:34)

35. Это большая уверенность сердца – не иметь ничего из мирской похоти. Ибо если сердце следует за достижением земного, оно никогда не может быть в безопасности и спокойствии, потому что либо оно не обладает вещами, которыми оно желает обладать, или вещи, что оно получает, оно боится потерять; и, находясь в неблагоприятных обстоятельствах, оно жаждет процветания, и также в благополучных обстоятельствах оно боится оказаться в неблагоприятных, и его бросает туда и сюда, так сказать, на своего рода волнах, и спешит оно за различными вещами в разные стороны изменчивости зыбучих дел. Но чем больше ум фиксируется с сильной твердостью в стремлении желания страны выше, тем меньше огорчен неудовлетворенностью земным. Ибо от всех внешних волнений он стремится к его самой тайной внутренней цели, и прикрепляет себя к неизменному. И устанавливаясь выше всех изменяемых вещей, путем простого спокойствия естественного состояния, находясь в миру, оно как бы вне мира. Оно выходит за рамки всех вещей ниже по его желанию вещей высших, и благодаря тому, что оно не преследует все эти изменяемые объекты, оно чувствует себя в определенной свободе поднятым выше, и внутренне оно не подлежит вещам временным, и смотрит на все земные вещи как бы внешне, которые, если бы оно их внутренне желало, могли сокрушить вниз ум. Потому хорошо сказано пророком: укажи путь для самого себя (Иер.31:21), потому что человек, когда рассматривает вещи выше, может подняться высоко над вещами, что под ним. Следовательно, также Аввакум говорит: я буду стоять на страже (Авв.2:1). Ибо он стоит на страже, который по мудрой дисциплине не склоняется под земными желаниями, но возвышается над ними, и будучи направлен на Вечность, которая всегда тверда, он должен расположить ниже своих ног каждую вещь, что проходит мимо.

36. Тем не менее, несмотря на то, какую бы благость святой человек не выдвигал, немощь плоти все же внешне несет его вниз, пока он находится в этой жизни, как написано: хотя кто ходит во имя Божие, волнуется напрасно: (Пс.39:6), ибо очень часто происходит, что он одновременно и встревожен внешне, и держится не подлежащим беспокойству изнутри, и он несет бремя своего «напрасного беспокойства», которое происходит от немощи плоти, хотя он и ходит во имя Божие по возвышенности ума, потому что он должен быть и внутренне укреплен Божественной помощью, и все же быть еще внешне под тяжестью человеческого бремени. Потому Аввакум снова хорошо сказал единое утверждение, которое демонстрирует одновременно обе частности. Ибо он говорит: и трепет проник в кости мои, и моя сила (добродетель) породили беспокойство подо мной (Авв.3:16). Как будто он сказал: «Это не моя сила, по которой я превозношусь выше и по которой я по-прежнему свободен от беспокойства, но это моя собственная сила, из-за которой я в беспокойстве о нижних вещах». И вот, он свободен от беспокойства над собой, и в то же время подвергается воздействию беспокойства ниже себя; ибо он установлен над собой, поскольку он был восхищен к вещам высоким; и он установлен под собой в той мере, в какой он по-прежнему остается в тех вещах, что ниже. Благодаря тому, что он установлен над собой, он освобождается от ответственности перед беспокойством, потому что он идет в созерцании Бога. И в нижнем он склонен к беспокойству, потому что он по-прежнему остается немощным человеческим существом. Пророк Давид в соответствии с этим утверждением также говорит: Я сказал в избытке ума моего – всякий человек лжив (Пс.115:2). Но на это можно ответить следующее: «Если ты говоришь, каждый человек лжив, то и ты тоже; и утверждения будут отныне ложные, которые ты во лжи произнес». Но заметим, что этому предшествует: Я сказал в избытке ума моего. Итак, по «избытку ума» он превзошел себя, если говорить о нем, как о человеке. Как будто он сказал простыми словами: «Я сказал истинное утверждение, касающееся лживости всех людей, потому что в этот момент я сам был как бы над людьми, и над собой в том числе». В настоящее время он до сих пор сам «лжец», поскольку он был сам человек, но в тот момент он был «не лжец», поскольку «в избытке ума» он был выше человека.

37. Таким образом, находясь даже в идеальном состоянии, они по-прежнему подвергаются чему-нибудь тревожному от немощи плоти, все же они уже пользуются в самом спокойном уединении созерцанием ума, так что все, что происходит внешне, не приводит их к трепету внутри. Потому благословенный Иов, показав безопасность святого ума, после того как он явил столько сильных добродетелей в себе, добавил то, что мы говорили ранее: Разве я боялся большого собрания, или же презрение соседей пугало меня, и я молчал, и не выходил за двери? Как будто он сказал простыми словами: «В то время как другие были в беспокойстве против меня внешне, я сам остался внутри себя свободным от того беспокойства, что было внешне». Ибо что должно нами пониматься в этом месте под словом «дверь», если не уста? Ибо мы как бы выходим, когда с тем, что мы произносим слова, которые мы способны, мы раскрываем тайны наших сердец; и рассказывая о том, что находится внутри нас, мы как бы «идем» при помощи нашего языка.

38. Но есть некоторые люди, которые вообще боятся быть презираемы, и чтобы у других не было ни малейшей возможности оценить их с неуважением, они специально нацеливаются на то, чтобы выглядеть мудрыми. Они вынуждены «выходить за двери», потому что, когда нападают на них с оскорблениями, насколько они велики сами по себе, и что было вне поля зрения, они выдают, говоря это. И когда, поддавшись нетерпению, они являют вещи о себе, которые были неизвестны, они как бы «выходят через двери уст». Итак, благословенный Иов, когда он говорит, что он никогда не «выходил за двери уст», справедливо поставил перед этим фразу «Я молчал»; ибо, если бы он поддался возбуждению нетерпения, он бы вышел из дома совести, если бы он не знал, как молчать. Ибо святые, когда они находятся под испытанием, будучи возмущены, избегают целиком и полностью проявлять себя, и когда они не могут быть полезны для тех, которые слышат их, они готовы сохранять молчание, чтобы быть еще презираемыми, чтобы не возгордиться, выставляя их собственную мудрость. И когда они говорят любую вещь с глубоким пониманием, они не стремятся преумножить их собственную славу, но стремятся помочь жизни их слушателей. Но когда они видят, что они не могут своими словами добавить что-то к жизни своих слушателей, они, сохраняя молчание, скрывают свои знания. Ибо мы скрываем себя, подражая примеру жизни Господа, как своего рода знаку, поставленному перед нами. Ибо Он Сам, потому что Он видел, что Ирод искал не улучшения, а просто желал удивляться Его чудесам или Его знаниям, и когда Ирод спрашивал Его, Он сдерживал Свой язык, и потому что Он молчал с постоянством, Он ушел, высмеянный им. Ибо написано: Ирод, увидев Иисуса, очень обрадовался; ибо он давно желал видеть Его, потому что он много слышал о нем; и он надеялся увидеть некоторые чудеса, сотворенные им: (Лк.23:8), где он также добавил: Затем он задавал Ему многие вопросы, но Он ничего не отвечал ему (Лк.23:9). Но как сильно Господь, сохраняя Свой мир, был презираем, показывается нам, когда приводятся нам непосредственно следующие слова: Ирод со своими сочли Его за ничто, и насмехались над Ним (Лк.23:11). На этом же примере мы должны услышать и узнать, что так часто, как наши слушатели желают быть ознакомлены с нашими достижениями с точки зрения вещей, которые достойны похвалы, а не с точки зрения изменения того, что неправильно в них самих, мы должны полностью хранить наш мир; ибо, если мы говорим Слово Божье для того, чтобы покрасоваться, и вина слушателей добавляется, которой могло не быть, и наша собственная вина, которой не было, приходит на нас.

39. Кто-то, возможно, спросит: «Как мы можем знать, с какими чувствами сердца человек нас слушает?». Но существует целый ряд вещей, которые освещают разум того, кто слышит; в первую очередь, если наши слушатели одновременно всегда и хвалят то, что они слышат, и не следуют вещам, что они хвалят – это приводит к тщеславию. Как этого тщеславия избежать, явил великий проповедник, когда он сказал: Ибо мы не повреждаем слово Божие, как многие: а проповедуем искренне, как от Бога, пред Богом, во Христе (2Кор.2:17). Ибо «повреждать Слово Божие» – это думать о Нем иначе, чем Он есть, или искать от Него не духовные плоды, но вредное возрастание человеческой похвалы. Но «проповедовать искренне» – это не искать ничего в Откровении сверх того, что надлежит. Теперь он говорит: «как от Бога», тот, кто знает, что он сам ничего не имеет от самого себя, но что он принял от Бога все, что он говорит. И он говорит: «перед Богом», тот, кто во всем, что он говорит, не ищет человеческих желаний, но присутствия Всемогущего Бога, и тот, кто ищет не его собственной славы, но славы его Создателя. Но тот, кто действительно хорошо знает, что он получил от Бога вещь, что он говорит, и все же, говоря, ищет славы себе, говорит «как от Бога», но не «перед Богом», потому что для него Бог как бы отсутствует, Которого он не установил перед своим сердцем, когда он проповедует Его. Но святые одновременно говорят «как от Бога » и «перед Богом» в том, что они одновременно и знают, что они имеют от Него вещь, что они говорят, и они видят, что Он Сам присутствует и в их рассуждениях, и их решениях, и их слушателях. Потому так есть, что в то время как они знают, что их ближние их презирают, и что их слова не добавят ничего к жизни людей, что их слышат, они скрывают от глаз то, какую великую благодать они имеют, ибо, если речь уст раскрывает тайну сердца напрасно, это приводит к тщеславию.

40. Поэтому благословенный Иов, среди упрямых сердец не стремится сиять раскрытием своей силы и говорит: Разве я боялся большого собрания, или же презрение соседей пугало меня, и я молчал, и не выходил за двери? Ибо тот, кто будучи тверд через смирение никогда не боится быть презираем, никогда не поддается нетерпению, и его язык не изгоняет его вон за двери. И он по праву сначала сказал: Разве я боялся большого собрания; чтобы этим можно было показать и сделать известным, каким большим внутренним постоянством он обладал, потому что никакое количество разгневанных людей не ужасает внешне того, кто не находится внутренне под воздействием вредных привычек. Ибо в этой жизни тот, кто не ищет ничего, что имеет отношение к процветанию, несомненно, не боится ничего, что имеет отношение к бедственной ситуации.

Мистическое толкование

41. В этих же словах, если мы обратимся к мистическому смыслу, мы непосредственно найдем в них пример Искупителя. Ибо Он не «боялся большого собрания», Кто поразил одним только словесным ответом его преследователей, что шли с мечами и кольями, говоря: это Я (Ин.18:6). Того «презрение ближних не пугало», Кто в освобождении нас от вечных наказаний, получил удары по лицу с невозмутимым видом. Он «молчал, и не выходил из дверей», Кто, проходя Его Страсти, переживая слабые черты человеческой природы, отказался использовать силу Божества. Ибо Посредник между Богом и человеком «вышел бы за двери», если бы, когда Он был проведен как Человек, Он бы показывал силу Его Величества, и в могуществе Его Божественности преодолел бы немощные черты плоти, взятой на Себя. Ибо чтобы Он мог умереть во спасение человечества, Он должен был оставаться скрытым в Его Божественности. Ибо если бы они знали это, они никогда бы не распяли бы Господа славы (1Кор.2:8), и поэтому Он не «вышел за двери», Кто, даже под допросом Пилата молчал; и в руках преследователей Он предложил Свое Тело для страданий, которые Он взял на Себя во имя избранных, и не являл тем, которые были против него, Кем именно Он был. Потому же сказано псалмопевцем: они сделали Меня отвратительным для них, и Я перестал, и Я не пошел вперед (Пс.87:9). Ибо, когда Он был презираем, потому что Он явился человеком, Он бы «пошел вперед», если бы Он явил всем Свое скрытое Величество. Но так как Он явил немощь, чтобы она была видима, и спрятал силу из поля зрения, здесь, Он остался неизвестным преследователям, потому что для преследователей Он не «пошел вперед». Кто, однако, «идет вперед» для избранных, потому что тем, которые ищут Его, Он раскрывает сладость Его Божественной природы. Потому сказано пророком: Ты выступаешь для спасения народа Твоего, чтобы Ты сохранил помазанника Твоего (Авв.3:13). И далее следует:

Стих 35. Кто даст мне помощника, чтобы Всемогущий мог услышать мое желание (Иов.31:35).

Историческое толкование

42. Святой человек, даже после того как он проявил столько высоких добродетелей в нем, хорошо знает, что он не может достичь вещей высоких своими собственными заслугами, ищет помощника. А на ком истинно он устанавливает свой глаз, если не на Единородном Сыне Божием, Который, когда Он принял на Себя человеческую природу, родившись в этом бренном состоянии, стал Тем, Кто оказывает помощь? Ибо Он помогает человеку, становясь Человеком; ибо простому человеку не было никакой возможности открыть возвращение к Богу, и потому должен был быть сотворен способ возвращения посредством Богочеловека. Ибо мы были далеки от Праведного и Бессмертного, будучи смертными и неправедными. Но между Бессмертным и Праведным и нами, смертными и неправедными, появился посредник между Богом и человеком, смертный и праведный, Кто мог бы одновременно явить и собственную смерть со смертными и праведность с Богом; ибо, в то время как погрузившись в наши вещи ниже, мы были далеки от вещей выше, Он мог Сам по отдельности объединить вещи ниже с вещами выше, чтобы в этом мог возникнуть путь для нас возвращения к Богу, в той степени, в какой Он присоединил наши нижние черты к Своим высоким. И вот, благословенный Иов, от своего лица и от имени всей Церкви, просит Посредника, когда он говорит: Кто даст мне помощника, и справедливо добавляет: чтобы Всевышний мог услышать мое желание. Ибо он знал, что для Вечного избавления, молитвы человека никогда не могут быть услышаны, кроме как через Защитника. В отношении которого сказано Апостолом Иоанном: Если какой-либо один грех, то мы имеем ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, праведника; и Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но за грехи всего мира (1Ин.2:1–2), в отношении Которого Павел говорит: Это Иисус Христос, что умер за нас, да, и вскоре воскрес, Кто и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас (Рим.8:34). Ибо для Единородного Сына «быть посредником» для человека, это показать Себя Человеком в присутствии Вечного Отца, и для Него ходатайствовать за человеческую природу, это принять на Себя эту же природу в возвышенности Божественной природы. Итак, Господь ходатайствует за нас не голосом, но на основании сострадания; потому что то, что Он должен осудить в избранных, Он освобождает, принимая на Себя. Итак, помощник ищется, чтобы «желание могло быть услышано», потому что если заступничества Посредника не будет от нашего имени, безусловно, наши молитвы будут не слышимы для уха Божьего.

43. Кроме того, это нужно обязательно отдельно отметить, что он не сказал «мои молитвы», но «мое желание», чтобы Вседержитель мог услышать. Ибо истинные молитвы не лежат в словах уст, но в мыслях сердца. Ибо самыми громкими акцентами глубоко в уши Бога входят не наши слова, которые произносятся, но наши желания. Ибо если мы ищем жизнь вечную устами, но еще не желаем ее сердцем, мы молчим. Но если мы желаем в сердце, даже когда мы молчим устами, мы в молчании взываем. Ибо потому в пустыне люди кричали своими голосами, и от Моисея требовали слов, и все же в то время, как сохранял молчание, он был услышан ухом Божественной Милости, когда сказано: что ты вопиешь ко мне? (Исх.14:15). Это в желании тайный крик, который не достигает ушей мужчин, и все же заполняет слух Творца. Потому, когда Анна собирается в храм, она молчит действительно устами, и все же произносит громко ее желания. Потому и Господь говорит в Евангелии: войди в комнату твою, и когда ты затворишь дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне, и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно (Мф.6:6). Ибо «дверь закрыта в комнате» у того, кто в то время как его рот молчит, изливает привязанность сердца в очах Милосердия Свыше. И голос «слышен в тайне» когда выкрикивается он в тишине святых желаний. Потому же правильно сказал псалмопевец: Господь услышал желание бедных; Его ухо услышит, как подготавливаются их сердца (Пс.9:19).

Теперь благословенный Иов приобщает, словами раскрывая, кого он ищет себе в качестве помощника, чтобы его «желания были услышаны», говоря:

И чтобы он сам, кто судит, написал бы книгу! (Иов.31:35).

44. Ибо потому что для народа, который во страхе, Закон был дан через руки Слуги, но для любящих детей благодать Евангелия была дана Господом, Который, придя для нашего искупления, дал Новый Завет для нас, но при рассмотрении этой Книги, предписывается ей, что однажды Он придет и как Судья также, потому это не требует много объяснений, и из этого следует четко, что Тот, Кто Судья, Тот же, и пишет книгу. Ибо Сама Истина говорит Сама о Себе: Отец не судит никого, но пришел весь суд отдать Сыну (Ин.5:22), и поэтому Он будет тогда Творителем Суда, Кто сейчас Творит «Книгу»; и Он должен затем требовать в строгости то, что теперь Он дает в мягкости. Ибо так мы видим каждый день, что учителя дают детям основы в своих письмах, будучи мягки с ними, но затем они строги, имея с ними дело дальше; и то, что они дают с мягкостью, они требуют назад с жесткостью. Сейчас предписания Божественного Откровения звучат мягко, но они суровы, когда требуется их выполнение. Теперь, есть мягкое предупреждение, но тогда придет строгое правосудие Судьи, потому что выполнение ни одной самой малой заповеди не пройдет без тщательного судейства. Также очевидно, что Он, «Кто судит, Тот же, Кто пишет книгу», и что «книга» эта – Новый Завет; и то, что Искупитель Сам придет Собственной Персоной в последний день пророк Иезекииль справедливо говорит далее: И вот, шесть человек идут от верхних ворот, обращенных к северу, и у каждого в руке губительное орудие его, и между ними один, одетый в льняную одежду, у которого при поясе его прибор писца (Иез.9:2). Ибо, что еще обозначается «шестью идущими людьми», если не шесть возрастов человечества? (Разделение возрастов человечества Св. Григория: от Адама до Ноя, от Ноя до Авраама, от Авраама до Моисея, от Моисея до Господа нашего, а затем до конца, не подходит к этому месту. Имеется в виду, вероятно, разделение св. Исидора Севильского из его работы «Discretione temporum», где даются еще два разделения, Давид и Рабство. Он сравнивает эти возраста с Днями Творения. Разделение дается в начале его Хроникона). Кто пришел от верхних ворот, «потому что от Рая, как от начала мира, они идут от верхних поколений. И «ворота обращены к Северу», потому что ум человека лежит раскрытый злу, и если бы он не отказался от тепла милосердия и не взрастил онемение внутренне, он никогда не вышел бы к этой смертности. И каждый человек имеет губительное орудие в руке, потому что каждое конкретное поколение, развившись от предыдущих соответствующих возрастов, до прихода Искупителя, имело в своей практике то, что влекло наказание осуждения. И один человек среди них был одет в льняную одежду. Ибо у нашего Искупителя прародители были из священнического колена («колено» – возможно нация», но Елизавета, одна из дочерей Аарона была родственница Пресвятой Богородицы. Лк.1:5 и Лк.1:36) и по плоти, он описан как «одетый в льняную одежду». Или, безусловно, потому что лен от земли, в отличие от шерсти, полученной от тленной плоти, и Он получил одежды Его Тела от матери Девы, а не по тленности совокупления, поэтому Он пришел к нам «одетый в льняную одежду». И при поясе его был набор писца, ибо пояс отделяет нижнюю часть тела. И потому, что Сам после этого Он умер ради нас, и воскрес, и вознесся на небо, Господь, Который написал Новый Завет через апостолов, этот человек имел «набор писца на поясе». Ибо Тот, Кто после того, как Сам ушел, сотворил написание Нового Завета, как бы нес «набор писца» позади себя. Таким образом, этот набор писца, он видит, крепко держит человек, «одетый в льняную одежду», и другой говорит: кто судит, написал бы книгу. Но почему, благословенный Иов, ты желаешь, чтобы книга была написана Им, Кто Сам и Судья? Далее продолжается:

Стих 36. Чтобы я мог нести ее на плечах моих и возлагать ее вокруг меня, как венец (Иов.31:36).

45. Ибо «нести книгу на плечах» означает выполнять в практике проповедь Священного Писания. И давайте рассмотрим скрупулезно, как первым описано «носить на плечах», а потом «поместить вокруг, как венец»; потому что заповеди Священного Откровения, если они будут в настоящее время выполнены в практике, впоследствии лягут для нас венцом победы при вечном возмещении. Но почему благословенный Иов просит «книгу», которая «будет написана Судьей», просит тот, кто не смог достичь времен Нового Завета? Но, как уже часто говорилось, он использует свои слова, говоря от имени избранных, и, олицетворяя их, просит, чтобы то, что он предвидел, было на пользу им всем во всех отношениях. Ибо Он Духом имел эту книгу с собой, которую по милости Вдохновения получил, чтобы и благодаря своей жизни изучить ее, и, предвидя, объявить.

Но тут также необходимо сделать известным, что, когда мы берем в мысли заветы Священного Откровения, и когда мы отворачиваем ум от любви к жизни тленной, мы как бы ускоряем своего рода стопы сердца к внутренним вещам. Но при этом никто, отказавшись от вещи ниже, не оказывается сразу в вещах высших; потому что для того, чтобы заслужить совершенство нужно, чтобы душа с каждым днем, нацеленная на высоту, шла к ней, как бы своего рода шагами возрастания. Потому в этом месте также он справедливо приобщает:

По моим нескольким шагам я открою это (Иов.31:37).

46. ​​В отношении этих «ступенек» заслуженно сказано псалмопевцем: они идут от добродетели к добродетели (Пс.83:8). Относительно них, опять же, Святой Церкви он говорит: Бог отличает по ее шагам, в какое время он должен получить ее (Пс.48:3). Ибо не достигается горнее вдруг, но как уже было сказано, к самому верхнему полю добродетельных достижений душа устремленная приходит шаг за шагом. Ибо, следовательно, тот же пророк говорит снова: Я делал, и дух мой падал помалу (Пс.76:4). Что он имеет в виду, когда он говорит, мой дух, если не дух человека, т.е. дух возвышения? И потому, что по тайной благодати мы приходим к любви Бога, в той мере, в какой мы управляемся сверху, в той мере добродетель ежедневно увеличивается в нас Духом Божиим, и наш собственный дух в той же мере гаснет. Этот же дух ошибки, потому что он не сразу уходит и оставляет нас чистыми, справедливо назван «падающим помалу». Но мы тогда делаем полный шаг вперед к Богу, когда мы целиком и полностью отпали от себя. Таким образом, эти меры растущих достоинств по словам святого человека названы «шаги». Ибо каждый избранный человек начинает сначала идти от немощи своего зачаточного состояния, и потом доходит до твердости сильных и могучих достижений. Это же и Истина ясно являет нам в Евангелии, говоря: Царствие Небесное, как если бы человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем, и как семя всходит и растет он не знает (Мк.4:26–27). И описывая разрастание этого же семени добавляется: Ибо земля приносит плод сама; сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе (Мк.4:28). И окончание этого же роста делается известным, когда говорится: Но когда она принесла плоды, сразу же посылается серп, потому что настала жатва (Мк.4:29). Заметим, возрастание достижений голосом Истины обозначаются под видом плодов. Ибо Он говорит: сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе. Не был ли Петр еще «зеленью», когда услышав из уст служанки одно слово, он был мгновенно напуган и согнут? Он был уже действительно «зелень» через преданность, но все еще находился в немощи. Но он был уже «полное зерно в колосе», когда он выдержал преследования правителей, говоря: должно повиноваться больше Богу, нежели человекам (Деян.5:29). Ибо он был уже «полным зерном в колосе», когда в преследованиях он подвергся таким бесчисленным ранам, но все же он никогда не становился похожим на плевела, но продолжал оставаться цельным зерном. Ибо, мало-помалу в каждой душе, так сказать, изобилует влага внутренней благодати, и зелень может вырасти в плод. Так пусть никто, когда он видит кого-либо из ближних еще в зелени, не разочаровывается от отсутствия полного зерна в колосе. Потому что из зеленых листьев, которые мягко свисают, и болтаются на ветру туда-сюда, поднимающиеся зерна плода придут к твердости.

47. Теперь пророк Даниил, в то время как Господь говорил с ним, взял на себя труд, чтобы сообщить нам изменения положения своего тела, которые тоже по праву представляют собой этапы нашего существования. Таким образом, он говорит: И услышал я глас слов его, и когда я услышал глас слов его, я упал на лице мое, и мое лицо положил на землю. И вот, коснулась меня рука и поставила меня на колени мои и на суставы рук моих. И он сказал, O, Даниил, муж желанный, вникни в слова, которые я скажу тебе, и стань прямо; ибо Тебе я послан ныне: и когда он говорил это слово ко мне, я встал с трепетом; и он сказал мне, не бойся (Дан.10:9–12). Эти позы его тела, которые он принимал, пока слушал голос внутри, он никогда не стал бы излагать нам с такой точностью, если бы он считал, что в них действительно не открывается тайна. Ибо в Священном Писании не только то, что святые люди говорят, является пророческим, но и очень часто то, что они делают, тоже является таковым. Таким образом, святой человек, будучи полон внутренними тайнами, позами своего тела также подкрепляет силу голоса. И то, что он сначала лежал ниц на земле, и то, что он впоследствии поставил себя на суставы рук и на колени, и то, что, наконец, он быстро встал вертикально, когда дрожал, он делает для нас известным в своем лице весь порядок нашего развития. Ибо, слово Божие мы слышим «лежа на земле», когда каемся в наших грехах, но будучи еще в земном загрязнении, мы ознакомлены с духовными предписаниями от голоса святых. На этом предписании, мы как на наших коленях и суставах рук поднимаем себя от земной скверны, также мы как бы поднимаем наш ум от вещей ниже. Ибо, как тот, кто лежит на земле, лежит встревоженный в своих мыслях, а для того, кто стоит на коленях и суставах рук, его продвижение уже началось, и он уже в значительной мере находится в воздухе над землей. Но на последнем этапе голосом Господа он действительно устанавливается вертикально, и дрожит, ибо чем более совершенно мы поднялись от земных объектов желания, тем полнее мы узнаем слова Божии, тем больше мы боимся. Ибо, до сих пор лежит ниц на земле тот, который следует еще земным желаниям и не начал еще заботится, чтобы быть поднятым до небесного. Но это так, как будто он «стоит на руках и коленях», который уже оставляет некоторые загрязнения, но еще не выдерживает все в нужной практике. Но сейчас тот стоит действительно вертикально на словах Божиих, который совершенно поднимает ум к вещам выше, и презирает пригибаться к нечистым земным желаниям.

48. Теперь он справедливо показывает, что он «встал с трепетом», потому что познание внутреннего тем более пугающее, чем больший прогресс достигается. И потому справедливо приобщается голосом Бога: не бойся; потому что чем больше мы сами узнаем, что мы должны иметь повод опасаться, тем больше нам придается от Бога внутренней благодати, что может призвать любовь. Так наше презрение понемногу может перейти в страх, и страх перейти в благодать; ибо Бог, когда Он ищет нас, нашим презрением к нам самим поднимает нас и страхом заставляет убегать от нас самих; и также презрение и страх будут однажды убраны в сторону, чтобы мы могли быть соединены с Ним только любовью. И мало-помалу мы учимся самому страху перед ним и привязываемся потом к Нему только любовью. (В других копиях, дошедших до наших дней (Merton and Trin. Coll, MSS, библиотека в Оксфорде) эта фраза звучит как «мы разучиваемся опасаться Его, и прикрепляемся к Нему силой одной только любви – прим. пер. на английский язык). И, таким образом, как это есть, действительно устанавливаются своего рода шаги нашего продвижения, нога ума сначала страхом устанавливается внизу, а затем поднимает его к вершинам любви, чтобы благодаря страху человек мог быть проверен, и благодаря тому, что боится, он мог быть поднят, чтобы иметь смелость. Теперь эти шаги добродетельных достижений легче преодолевать, так как есть постепенное прохождение от одного к другому.

49. Но тема требует отдельного осмысления, когда ум стремится оценить в каждом конкретном случае силу, с которой шагами он поднимается вверх в каждой добродетели. Ибо, говоря о первых элементах добродетели, т.е. о вере и мудрости, они не могут быть получены по отдельности, за исключением того, что мы поднимаемся к ним с помощью размеченных и упорядоченных методов, как своего рода шагов. Ибо сама вера, которая наполняет нас, чтобы мы приняли в руку совершенную практику, очень часто в ее зарождении одновременно и шатается и стоит прочно, и в настоящее время, действительно крепко стоя, все же касается нашей уверенности дрожью сомнения или опасения. Ибо ее часть, полученная вначале, может быть впоследствии прекрасно завершена в нас. Ибо, если бы не было такого в верных шагах ума того, кто верует, отец ребенка, что нуждался в лечении, не сказал бы в ответ на вопрос в Евангелии: Господь, я верю, помоги моему неверию (Мк.9:24). Итак, он возрастал вверх, тот, что через веру, которую он уже получил, в одно и то же время возопил, что он уже верит и все же нуждается в помощи от неверия. Потому также сказано было нашему Искупителю Его учениками: умножь в нас веру, чтобы то, что было уже получено в начале, могло бы последовательным присоединением шагов приходить к совершенству.

50. Кроме того Мудрость сама, которую часто называют госпожой праведных дел, приходит в растущую душу тоже постепенно увеличиваясь, чтобы, безусловно, восходящий должен был пройти по ступеням чудесным управлением. Что, например, пророк Иезекииль хорошо описывает в переносном смысле, рассказывая о человеке, которого он видел на высокой горе, и непосредственно, говоря: и отмерил тысячу локтей, и повел меня по воде; воды было по лодыжку. И еще отмерил тысячу, и повел меня по воде; воды было по колено. И еще отмерил тысячу, и повел меня; воды было по поясницу. И еще отмерил тысячу, и уже тут был такой поток, через который я не мог идти, потому что вода была так высока, что надлежало плыть, а переходить нельзя было этот поток (Иез.47:3–5). Ибо, что обозначается числом «тысяча», если не полнота блага, которой он сподобился? Таким образом, человек, который появился, «отмеряет тысячу локтей» и пророк проходит через воду «по лодыжку» потому, что наш Искупитель, когда обращает нас к Нему, Он дарует полноту хорошего начала, по нашему первому этапу продвижения в нашей практике даром духовного рассуждения. Ибо вода достигает лодыжки, когда мы отныне сохраняем движение к долгожданной праведности по мудрости, которой мы сподобились. Опять же, он «измеряет тысячу локтей», и пророк проходит через воду «до колен» потому, что, когда даруется полнота хорошей практики, наша мудрость увеличивается до такой степени, что нет отныне нам никакого изгиба в плохих делах. Потому, и были сказаны слова Павла: потому поднимите руки, которые висят вниз, и ослабевшие колени и ходите вашими ногами прямыми шагами (Евр.12:12–13). Таким образом, «вода доходит до колен», когда мудрость, которая получается, подтягивает нас к праведной практике. И снова, он «отмеряет тысячу», и пророк переходит через воду, которая достигает поясницы, в этом случае, потому что полнота хорошей практики вырастает до такой высоты в нас, когда мудрость сподобилась уже убить в нас, насколько это возможно, все удовлетворения нашей плоти. Если бы удовлетворения плоти не находились в районе поясницы, псалмопевец никогда бы не сказал: сожги мои чресла и мое сердце (Пс.2:26). Таким образом, вода заходит выше «поясницы», когда сладость мудрости разрушает само подстрекательство плоти, так что жар плоти, который мог бы спалить душу, охлаждается. И он еще «отмерил тысячу», и это был поток, который пророк не мог пройти, о котором он также говорит: через который я не мог идти, потому что вода была так высока, что надлежало плыть, а переходить нельзя было этот поток. Ибо через совершенство практики, которое мы получили, мы приходим к созерцанию; этим же созерцанием, в то время как ум поднимается на высоту, и будучи поднятым, он видит в Боге то, что не может постичь, и он как бы касается воды потока, который он не может пройти, и глядя на который он понимает, что это прекрасно созерцать, и все же он не в состоянии охватить эту самую прекрасную вещь, что так радует при созерцании. Итак, пророк рано или поздно подходит к потоку «который он не может перейти» потому, что, когда мы, наконец, подведены к созерцанию мудрости, сама грандиозность того, что само по себе поднимает человека к себе, отрицает для человеческого разума полноту осмысления, так что он должен одновременно и проникнуться любовью к этой мудрости, и, все же, никогда не сможет ее полностью постичь.

51. Таким образом, благословенный Иов назвал эти увеличения добродетелей словом «шаги», потому что он видел как эти этапы возрастания, которые даются даром свыше, отделены друг от друга; и видел, что только ими мы поднимаемся к тому, чтобы прийти к достижению небесного. И поэтому упоминая Священную Книгу, т.е. Божественное Откровение, говорит он: По моим нескольким шагам я открою это, таким образом, безусловно, потому что он действительно восходит к учению Бога, Который разделил достижения его по ступеням священной практики. И он как бы «его несколькими шагами открывает эту книгу», доказывая, что он сподобился знаний о ней не в отношении слов только, но и в делах. Потому еще дополнительно добавляет он:

И как принцу я буду предлагать это (Иов.31:37).

Ибо каждую вещь, которую мы предлагаем, мы держим в руках. Итак, «принцу», приходящему на Суд «предложить книгу» – это придерживаться слов Его заповедей в нашем поведении. И далее продолжается:

Стих 38–40. Если моя земля вопиет против меня, или борозды ее жалуются: Если я ел плоды ее без платы или заставлял страдать души земледельцев; пусть чертополох растет для меня вместо пшеницы, а шип вместо ячменя (Иов.31:38–40).

Аллегорическое толкование

52. Ибо что значит «земля вопиет», или «борозды жалуются», и что значит «свои собственные плоды покупать за деньги»? Кому это нужно покупать то, что и так его собственное? кто слышал, чтобы «земля плакала», или кто видел, как «борозды жалуются»? И если борозды земли и есть земля, почему тогда с помощью отдельного заявления это говорится, что и земля вопиет, и борозды ее жалуются? Ибо, тогда как борозда на земле не что иное, как земля, это не нуждается в отдельной оговорке и не является большой разницей то, что он добавляет: или борозды ее жалуются. В этом месте, поскольку порядок истории падает на землю, мистический смысл показывается перед нами, как через открытые настежь двери. Он как бы воскликнул простыми словами: «Принимая во внимание, что вы знаете, что прямой текст бессмысленный, несомненно, остается вам следовать за мной в других смыслах без опасения». Ибо, каждый, кто-либо по частному праву управляет собственным хозяйством, или для общей пользы устанавливается над верным народом потому, что он обладает правами правителя над верными, которые привержены ему, что еще он делает, если не держит землю, чтобы возделывать ее? Так для этой цели, каждый человек, выдвинутый выше остальных, по Божественному устроению, как землю, должен засевать умы тех, кто под ним, плодотворным семенем его проповеди. Но «земля вопиет против» своего обладателя, если против того, который устанавливается во главе, либо частной семьи, либо Святой Церкви, произносится любое справедливое роптание. Так «земля вопиет» против своего владельца, если умы плачут против несправедливости того, кто управляет ими; где он по праву приобщает: и ее борозды жалуются. Ибо земля, даже когда она не культивируется какими-либо работами, все же производит что-то для пропитания человека, но, когда она вспахана, она приносит плоды в изобилии. И есть некоторые лица, которые даже когда «не возделаны» каким-либо «инструментом» чтения или увещевания, сами по себе производят некоторые хорошие вещи, хотя и в малой мере, как земля, что еще не вспахана. Но есть те, кто, всегда слушая и учась, применяя к себе святые проповеди и молитвы, как бы расщепляются своего рода лемехом языка, и в ранее твердое сердце получают семена наставления, и в самой борозде добровольного вразумления появляются плоды хорошей практики. Но это очень часто бывает, что те, кто ставятся во главе, делают вещи несправедливо, и это сбывается, что сами эти люди травмируют тех, кто находится под ними, которые были обязаны делать им добро, а не приносить вред. Когда непросвещенные люди видят такого правителя, будучи в ярости, они ропщут на него, и все же не сочувствуют горю своих ближних. Но когда те, которые уже пройдены плугом чтения, и засеяны плодоношением практики, видят невиновных, которые сгибаются под тяжестью несправедливого правителя даже в наименьших вещах, они немедленно отвечают сочувствием на слезы печали, потому что они могут плакать, когда видят то, что их ближние страдают несправедливо. А совершенные, тогда как они уже затронуты тем, что является духовным, учатся оплакивать телесную боль других, в той мере, в какой в настоящее время они умеют уже не оплакивать свою собственную. И так каждый, кто находится при власти, если он выполняет то, что плохо в отношении тех, кто под ним, «земля вопиет против него и борозды жалуются», потому что против его несправедливости непросвещенный человек действительно разражается громким голосом ропота, в то время как все совершенные люди казнят себя в слезах за его беззаконную практику, и за то, за что непросвещенный ропщет, находящихся под властью просвещенный оплакивает в молчании. Итак, земля вопиет против меня, или борозды ее жалуются, означает, что, в то время как большинство жалуется справедливо против правителя, люди, уже пришедшие к более плодотворной жизни, доводятся до слез печали. Таким образом, борозды и земля все же отличается от слова «земля», потому что те в Святой Церкви, кто выращивает их ум с трудом святого созерцания, гораздо плодовитее , чем остальная часть верующих, и в той мере, в какой семена они получили, они являют и более обильные плоды деяний. Но есть те, кто поставлены над святыми людьми, и получают выгоды для средств к существованию по щедрости Церкви, но не платят за это опекой наставления другим. В противовес примеру святого человека еще дальше приобщается правильно, когда он добавляет непосредственно о них:

Если я ел плоды ее без платы.

53. Ибо «есть плоды земли без платы» это получать действительно сборы от Церкви, но не отдавать этой же Церкви дань проповеди. Об этой же проповеди сказано голосом Творца: ты должен был отдать мое торгующим, и затем я, придя, получил бы мое с прибылью (Мф.25:27). И поэтому он «ест плоды земли без платы», тот, кто получает выгоду от церкви на службу своему телу, но не обращает на людей служение проповеди. Что мы пасторы, можем сказать на это, если мы, предшествуя пришествию Строгого Судьи, приняли на себя функцию глашатая, но пожираем то, что дает Церковь глупыми ртами? Мы взыскиваем все, что причитается нашему собственному телу, но мы не окупаем то, что мы обязаны дать душам тех, кто под нами. Узрите, как святой человек, связанный таким большим количеством обязанностей в этом мире, посреди бесчисленных занятий, был свободен для проповеди. И он никогда не «ел плоды земли без платы», потому что, конечно, он окупал словом праведного наставления тех, кто был под его управлением, от которых он получал плод телесного подаяния. Ибо каждый, кто находится над людьми, должен Всемогущему Богу. И тот, кто находится над многими, и тот, кто находится над меньшим числом, одинаково должен, в своем роде, воздавать за служение тех, которые подлежат ему, чтобы его ум всегда был бдительно связан с ними для предупреждения и увещевания, которые он во все времена обязан предоставлять подданным. Ибо все мы, по устроению, назначенному нашим Творцом, соединены между собой в подчинении управления, и послушании нашему истинному Господу, и кто еще тогда мы, если не слуги друг для друга? И, принимая во внимание то, что тот, кто подчиняется, служит в поклоне, несомненно остается, что тот, кто находится над ним, должен служить словом. В то время как тот, кто находится в подчинении, приносит плод урожайности послушания, необходимо, чтобы тот, кто находится во главе, отдавал заботу и беспокойство в сострадании и милости. И так есть, что пока мы старательно стремимся служить друг другу сейчас, мы сможем однажды быть вместе с истинным Господом в общей радости. Но есть некоторые, которые здесь оставляют обязанность проповеди и жалеют другим то хорошее, что у них есть, и поэтому больше не имеют его в истинном смысле этого слова. Кому это справедливо сказано Иаковом: Но если вы имеете горькую зависть между собою, и сварливость в ваших сердцах, … это не мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская (Иак.3:14–15). Следовательно, и здесь также, когда говорится: если я ел плоды ее без платы, он по праву приобщает:

или заставлял страдать души земледельцев.

54. Потому что они «возделыватели земли» – земледельцы, которые, будучи помещены на нижние ступени, со всей серьезностью, на которую они способны, в лучшей практике, которую они могут показать, они соработничают в благодати проповеди учения Святой Церкви. И не заставлять страдать «земледельцев» этой земли значит не завидовать их трудам; ибо правители Церкви, в то время как они подтверждают в себе право проповеди, не должны в грызущей зависти отрицать других, также проповедующих в правильном направлении. Ибо религиозное сознание пастора, потому что он не ищет своей славы, но славы Создателя, хочет сделать все, что возможно, для помощи всем другим. Ибо верный проповедник желает, если это только возможно, чтобы истина, которую он не в состоянии высказывать один, звучала из уст других. Потому Иисус хотел запретить двоим, что остались в лагере и пророчествовали, но правильно сказал Моисей ему: не ревнуешь ли ты за меня? Если бы все в народе Господнем были пророками, тогда бы Господь послал Духа Своего на них! (Чис.11:29). Ибо он был готов, чтобы все пророчествовали, ибо он не завидовал другим за то хорошее, что у него было. Таким образом, поскольку благословенный Иов явил все эти вещи, и если он не сделал их, он связывает себя приговором проклятия, продолжая:

Стих 40. пусть чертополох растет для меня вместо пшеницы, а шип вместо ячменя (Иов.31:40).

55. Как если бы он сказал простыми словами: «Если бы я сделал нечто несправедливое по отношению к тем, кто подо мной, если я взыскивал долги на свой счет, и сам не заплатил то, что я обязан, если я завидовал другим исполнителям хорошей практики, или хорошим вещам, которые обновляют опять и опять, пусть злые вещи, которые жалят, придут на меня в Суде». Так как «чертополох растет вместо пшеницы, а шип вместо ячменя», когда в конечном Воздаянии, когда ожидается возмещение нашего труда, приходят уколы боли. И заметьте, что, как ячмень отличается от пшеницы, хотя оба съедобны, так шип отличается от чертополоха, хотя оба являются тем, что колет, потому что чертополох мягче, а шип всегда жестче при уколе. И вот, он говорит: чертополох растет вместо пшеницы, а шип вместо ячменя. Как будто он сказал прямо и открыто: «Я действительно знаю, что я совершал большие и меньшие хорошие поступки; и если это не так, пусть меньшее зло придет на меня за мои большие добрые дела, большее зло придет на меня за мои меньшие хорошие поступки». Хотя это также может быть понято в другом смысле. Ибо «пшеницей» обозначаются духовные действия, которые вскармливают ум, но «ячменем» обозначается распоряжение земными вещами. Ибо, в то время как мы часто вынуждены служить слабым и плотским, мы как бы готовим пищу скоту, и сама практика наших дел в этом случае, по образу ячменя, имеет некоторую примесь плевел. И это очень часто бывает, что правитель, который устанавливается во главе, в то время как он усиливает то, что несправедливо в отношении тех, кто под его властью, в то время как он приветствует плохое, в то время, что еще более тяжко, всех лиц, действующих правильно, он огорчает из зависти, все же некоторые хорошие вещи он иногда делает, и сеет злаки, будучи смешанный с земным, и порой не в страсти сребролюбия, но для поддержания плоти других, плод его труда выглядит как урожай ячменя. Но несколько человек под его управлением, принимая во внимание то, что они с трудом переносят его несправедливость в главных вещах, не могут чувствовать радость от меньших вещей, которые он все же делает хорошо. Хотя практика не является благоугодной пред Богом, которая осквернена несправедливостью другой практики, и стремление к земному уже не выглядит как забота о благе тех, кто под его властью, когда им кажется, что правитель пыхтит в алчности. Отсюда получается, что даже в ответ на несколько хороших вещей, которые они видят сделанными в разгар множества злых, они отвечают не похвалой, но стонами, и те, которые идут слабо, ропщут, и принимают мысль что то, что они видят, не может быть вещью чистой практики. И поэтому он говорит: Если моя земля вопиет против меня, или борозды ее жалуются: Если я ел плоды ее без платы или заставлял страдать души земледельцев; пусть чертополох растет для меня вместо пшеницы, а шип вместо ячменя. Как будто он сказал ясно: «Если великие вещи, которые я был должен, я не выполнял надлежащим образом, я готов получить уколы ропота от тех, кто подо мной, даже несмотря на то хорошее, что я сделал. Если я не изложил то, что может поднять, пусть их язык идет вперед в справедливой жалобе, чтобы проткнуть меня».

56. Что требует всегда бдительного внимания ума, что и они, кто устанавливаются во главе и предлагают примеры плохой практики тем, кто под ними, и убивают их жизнь мечом своих злых дел, и те, которые находятся под управлением, берутся судить деяния своих правителей, и ропщут на тех, кто находится над ними, идут не против человеческого назначения, но против Божественного назначения, которое распоряжается всем. Для них сказано: А овцы Мои должны питаться тем, что потоптано вашими ногами: они пьют то, что загрязнено вашими ногами (Иез.34:19). Ибо «овцы пьют то, что загрязнено ногами других», когда те, кто под властью, по примеру жизни ищут вещей, которые человек над ними испортил своей плохой практикой. Но, с другой стороны, эти лица должны услышать и следующее: А что же мы? Ропот ваш не против нас, а против Господа (Исх.16:8). Ибо, ропот против власти, установленной над ними, ясно обличает Того, Кто дал эту силу человеку.

Наконец, Бог сподобил нас, и мы изучили утверждения благословенного Иова, полные мистической силы, которыми он отвечал на слова своих друзей. Теперь остается нам переходить к словам Елиуя, которые должны быть взвешены с тем более серьезной осторожностью, чем более сказаны они с дерзостью молодости и жаром духа.

Книга 23 [глава 32, глава 33, стихи 1–22]

Тридцать вторая и тридцать третья главы изложены до двадцать второго стиха, в которой, в то время как сохраняет молчание Иов, молодой человек Елиуй приступает ко многим праведным и глубоким темам, хотя и не по праву, но с правильным намерением.

1. Для меня необходимо повторить предисловие к этой работе, так как я часто разделяю ее на отдельные тома, делая паузу в моих наблюдениях, поэтому, когда ее снова начнут читать, предмет Трактата может быть сразу же освежен заново в памяти и здание учения может подняться тем более твердо, чем тщательнее закладывается фундамент в сознании, учитывая первое начало по этому вопросу. Блаженный Иов, известен Богу и себе только в своем состоянии покоя, когда он только должен был предстать перед нашим упоминанием, был сражен жезлом, дабы он мог рассеивать запах его силы шире, тем более сладко он распространял его аромат, как специи при сжигании. Во время своего процветания он научился править своими подданными с кротостью, и строго охранять себя от зла​​. Он узнал, как использовать то, что он получил, но мы не могли бы сказать, будет ли он оставаться терпеливым, потеряв все это. Он научился предлагать ежедневные жертвы Богу за безопасность своих детей, но это вызывает сомнение, будет ли он также предлагать Ему жертву благодарения, когда он был бы лишен их. Из-за боязни того, что крепкое здоровье должно скрывать какие-либо дефекты, это было бы правильно, что боль должна привести его к свету. Затем разрешение использовать искушение против святого человека отдается хитрому врагу. Но он, в стремлении уничтожить свои блага, которые были известны многим, выявляет также добродетель терпения, которая была спрятана, а того, кого, по его мнению, он подавлял своими преследованиями, он вознес его своими бедствиями, и распространял его далеко в пример. И он осуществлял с большим мастерством то разрешение, которое он получил. Ибо он сжег его стада, разрушил его семью, преодолел его наследников, и, для того, чтобы запустить против него оружие более сурового искушения, он хранил язык его жены, что, таким образом, он мог бы и уложить смелость, и закалить сердце святого человека, горем потерей его благ и уколов его проклятием словами его жены. Но многими ранами, которые он нанес в своей жестокости, он непреднамеренно сотворил много триумфов для святого человека. Ибо, верный слуга Бога, получивший раны и обиды в одно и то же время, и наделен терпением страдания плоти, и корит с мудростью глупость его жены. Поэтому древний враг, будучи опечаленным тем, что не состоялись его внутренние искушения, продолжил искать помощь извне. Поэтому он вызвал своих друзей, каждого из своего места, якобы с целью отображения их привязанности, и открыли они свои уста, под предлогом предоставления утешения. Но, именно этими средствами он открыл против него вал упреков, чтобы ранило его сердце более жестко, сердце того, кто надежно слушал их, поскольку они наносили неожиданные раны под прикрытием дружбы, которая была исповедуемой, но не наблюдалась. Также после этого молодой человек Елиуй был вынужден использовать оскорбление, ибо пренебрежительное легкомыслие молодости может во всех событиях нарушить спокойствие такой большой нежности. Но против этих многих козней заклятого врага его постоянство стояло непокоренным, его невозмутимость была непоколебимой. Ибо в одно и то же время он противопоставил его благоразумие их враждебным словам, его поведение – их делам. Пусть тогда никто не мог предположить, что этот святой человек (хотя это было явно написано о нем после его бичевания «Во всем этом согрешил Иов не устами» (Иов.1:22) согрешил впоследствии, во всяком случае, по его словам, в его споре со своими друзьями. Ибо сатана имел цель искушать, а Бог, Который похвалил его, взял на Себя смысл этого состязания. Если кто-либо, поэтому, жалуется, что блаженный Иов согрешил его словами, что еще он делает, как не признается, что Бог, Который отдал Себя за него – за проигравшего.

2. Но, так как древние отцы, как плодотворные деревья, не просто являются прекрасными внешне, но и прекрасны их плодородием, их жизнь должна рассматриваться нами так, когда мы восхищаемся свежестью их истории, мы можем также узнать, как плодотворны они в аллегорическом смысле, дабы, так как запах листьев приятен, а также мы можем узнать, каким сладким есть вкус плодов их. Ибо никто никогда не имел благодать небесного принятия, но тот, кто получил его через познание Единородного. И правильным есть то, что Он должен сиять в их жизни и в словах их, Тот, Кто так просвещает их, что они могут (mereantur – чисто, лат.) сиять. Ибо, когда свет свечи возгорелся в темноте, свеча, которая позволяет другим объектам быть увиденными, сначала видна сама. Итак, если мы действительно стремимся созерцать освещенные предметы, нам необходимо открыть глаза нашего разума тому Просвещению, которое дает им свет. Но именно это сияет в этих самых рассуждениях благословенного Иова, когда оттенки аллегории тоже были изгнаны, как будто бы мрак полуночи был развеян, и яркий свет, как это было, пылал сквозь них. Как, когда было сказано: «Я знаю, Искупитель мой жив, и в плоти моей увижу Бога» (Иов.19:25). Павел, несомненно, обнаружил этот свет в ночь истории, когда он сказал: «Все были крещены в Моисее в облаке и в море, и все ели одну и ту же духовную пищу, и все пили одно и то же духовное питие. Но пили они из духовного Камня, следующего за ними, но Камень же был Христос» (1Кор.10:2–4). Если тогда Камень олицетворяет Искупителя, то почему бы благословенный Иов не был бы олицетворен Его типом, так как он выражал страдания Ему, О Ком он говорил своим голосом? И, следовательно, его правильно называют Иовом, то есть «скорбящим», потому что он излагает в своем лице образ Того, о Котором было объявлено задолго до того Исаией, что Он Сам вынес наши скорби (Ис.53:4). Дальше должно быть также известно, что наш Искупитель представлял Себя, как одного человека со Святой Церковью, которую Он принял в Себе. Ибо сказано о Нем: «Который есть Глава Христос» (Еф.4:15). И снова написано о Его Церкви: «И тело Христово, которое есть Церковь» (Кол.1:24). Таким образом, Блаженный Иов, кто был по-настоящему прообразом Христа, так как он пророчествовал о Его страстях, не только словами, но и своими страданиями, когда он пребывает, излагая Искупителя в своих словах и поступках, иногда вдруг поворачивает, дабы показать Его тело; ибо, как мы верим в то, что Христос и Его Церковь есть единым целым, мы можем считать это обозначение также действиями одного человека.

3. Но что еще олицетворяет его жена, которая провоцирует его к словам богохульства, как не порочность плотских людей? Ибо, находясь, с еще не измененными манерами, в лоне Святой Церкви, они тем тяжелее давят на тех, кто ведет праведную жизнь, чем ближе они к ним; потому что, когда они не могут, будучи верующими, избегать верующих, они тем более воспринимаются, как большее зло, чем больше его внутри. Но его друзья, которые в то время, как они притворялись советчиками, выступили против него, представляют для нас еретиков, которые, под предлогом советов, вводят в заблуждение. И, таким образом, в то время, как они разговаривали с Иовом от имени Господа, услышали Его обличение; потому что все еретики действительно, стремясь сотворить Божье дело, оскорбляют Его. Здесь же правильно было сказано им тем же святым человеком: «Но я к Вседержителю хотел бы говорить и желал бы состязаться с Богом. А вы сплетники лжи, все вы бесполезные врачи» (Иов.13:3–4). И тогда становится понятно, что они олицетворяют еретиков, так как святой человек обвиняет их в посвящении себя профессии лжеучений. А так как Иов является олицетворением скорби (в его скорби изложены либо страсть Посредника, либо страдания Святой Церкви, что преследуемо собирателем трудов настоящей жизни), что и делают его друзья даже самим словом, которое используется для их имен, что показывает характер их поведения. Ибо, Елифаз обозначает на латыни «неуважение к Богу», и, что еще олицетворяет поведение еретиков, как не гордое неуважение к Богу ложными представлениями, которые они высказывают о Нем? Вилдад переводится, как «старость в одиночестве». И, таким образом, все еретики называются старостью в одиночестве в том, что они говорят о Боге, так как они озабочены тем, чтобы казаться проповедниками, но не с честным намерением, а с искренним желанием мирской чести. Ибо они желают говорить не рвением нового человека, а злыми принципами своей старой жизни. Софар также переводится с латыни как «рассеивание вида (перспективы, панорамы)» или «рассеивать вид (перспективу, панораму)». Ибо умы верующих поднимают себя к созерцанию вещей свыше: но когда слова еретиков стремятся отвлечь их от правильных объектов созерцания, они делают все возможное, чтобы рассеять перспективу. В трех именах друзей Иова изложены три случая гибели еретиков. Ибо они не презирают Бога, они бы никогда не поддерживали ложные представления, уважая Его; и они не перечат старости, они не будут ошибаться в своей оценке новой жизни и, если они не омрачены созерцанием хорошего, божественные суждения не упрекали бы их так строго с пристальным вниманием, за ошибки, которые они совершили в своих словах. Презирая Бога, они держат себя в своей старости, но, оставаясь в их старости, они заслоняют свой вид, что происходит из-за их искривленных рассуждений.

4. После этого также молодой человек Елиуй присоединяется к ним в их упреках благословенного Иова. В его лице представлен ​​класс учителей, которые верны, но все же высокомерны. Нам также нелегко понять его слова, если не считать их помощью последующего обличения Господа. «Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?» (Иов.38:2), ибо, когда Он использует слово «слова», но не сразу приобщает, какой они природы, Он желает, дабы слово изначально понималось благоприятно. Ибо, когда говорят о «словах», только если о них не сказано в плохом смысле, они не могут быть поняты в плохом смысле. Ибо мы всегда воспринимаем слово в хорошем смысле, если какое-либо неблагоприятное дополнение не производится, как написано: «Ленивый человек кажется мудрее в своем мнении, чем семь человек произносящих реси» (Притч.26:16). Но, как говорится, что его слова без смысла, здесь мы ясно можем увидеть, что они были произнесены им с глупостью гордости. Ибо он показывает огромное неумение, когда он не в состоянии выразить себя со смирением в том, что он говорит, и когда он смешивает чувства истины со словами гордости.

5. Ибо природа каждой вещи, о которой сказано, может выделить четыре различных качества. Если, к примеру, либо о плохих вещах говорят плохо, о хороших вещах – хорошо, о плохих вещах – хорошо или о хороших вещах – плохо. Плохо сказано, когда дают неправильный совет, как написано: «Прокляни Бога и умри» (Иов.2:9). О хороших вещах сказано хорошо, когда праведные деяния праведно проповедуются, как говорит Иоанн: «Покайтесь, ибо приближается Царство Небесное» (Мф.3:2). О плохом хорошо говорят, когда вина признается говорящим, дабы быть укоренным, как говорит Павел: «Женщины изменили свое естественное бытие противоестественным» (Рим.1:26). В этом месте он также приобщил отвратительные деяния мужчин. Но он рассказал об этих неблаговидных вещах благочестивым образом, так что, говоря о вещах неподобающих, он мог многие из них на практике сделать подобающими. Но о хорошем говорится плохо, когда то, что является правильным, показывается неправильно, когда Фарисеи, как было сказано, сказали слепому, который прозрел: «Ты будь учеником Его» (Ин.9:28), ибо они сказали это с целью упрекнуть его, не желая этого, или, как говорит Каиафа: «Надлежит, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» (Ин.11:50). То, что он сказал, было правильно, но не в хорошем смысле, ибо, когда он жаждал Его жестокой смерти, он пророчествовал благодать искупления. И таким же образом мы можем упрекнуть Елиуя также за высказывание правильных вещей неправильным способом, ибо произнося самые истины, он пыжится с высокомерием. И он представляет, таким образом, характер высокомерных, потому сквозь смысл того, что правильно он поднимается в словах гордости.

6. Но что обозначает Божественный Голос, показывая, что трое друзей должны быть примирены семью жертвами, в то время как оставляет Елиуя только под обличением одного предложения в том, что еретики, когда они орошены избытком Божественной благодати, иногда возвращаются к единству Святой Церкви? Это превосходно изложено самим примирением друзей, о которых, тем не менее, благословенный Иов направляется молиться. Потому что, на самом деле, жертвы еретиков не могут быть угодны Богу, только если они не будут предложены для них руками Церкви Православной, что они могут получить исцеления лекарством ее достоинств, кого они используют, дабы поразить, нападая на нее валами их упреков. И здесь было сказано, что семь жертв были предложены для них, потому что, в то время как они получают на исповеди Дух семикратной благодати, они искуплены, как это было, семью дарами. Посему в Апокалипсисе Иоанна, вся Церковь представлена ​​семикратным количеством Церквей (Откр.1:11) и, следовательно, получается, что Соломон говорит, таким образом, о Мудрости: «Премудрость построила себе дом, когда в нем высечены ее семь столбов» (Притч.9:1). Еретики, таким образом, их примирение выражают самим числом жертв, их собственным бывшим характером, так как только по их возвращению они объединяются к совершенству семикратной благодати. Но они правильно представлены, предлагая за себя быков и баранов. Ибо у быка обозначена шея гордости, у барана – предводительство стад, которые следуют. Чем же тогда является приношение быков и баранов от их имени, как не уничтожение их гордого лидерства, что они могут думать смиренно о себе, а не соблазнять больше сердец невинных, дабы следовали за ними? Ибо они отошли в сторону от общего тела Церкви с отекшей шеей, и тащили за собой слабых волей, как стада, ведомые за ними. Пусть затем приходят к благословенному Иову, то есть, пусть возвращаются в Церковь, и предлагают быков и баранов на убой для семикратной жертвы те, которые для того, чтобы быть объединенными в Церкви Православной, с приходом в духе смирения, должны положить конец всем воспаленным мыслям, которые они до этого использовали для поддержания от их высокомерных лидеров.

7. Но Елиуй (тот, кого олицетворяют те любители тщеславия, которые, живя в лоне Церкви, презирают скромно заявить вслух о своих взглядах, которых они придерживаются) не намерен примиряться через жертвенность. Ибо те, кто есть горд, но, все же верен, потому что они уже внутри лона, не могут быть возвращены семью жертвами. Тем не менее, божественная мудрость порицает этих людей в лице Елиуя, и обличает в них не их высказывания истины, а их характер и язык гордости. Но какой смысл в обличении, кроме того, что укоры божественной суровости наказывают их бичами, как и внутри Церкви, или праведным судом оставляет их себе? Ибо такие люди, как эти, проповедуют истину в Церкви, но, по суждению Бога, заслуживают того, чтобы услышать неблагоприятный приговор, потому что те истины, о которых они заявляют вслух, которые не являются их собственными, они стремятся не к славе их автора, а к их собственному доверию. Поэтому мы должны тщательно взвесить этот отрывок, в котором говорится Божественным Голосом касательно Елиуя: Кто он? Вопрос такого рода – это есть ни что иное, как начало обличения. Ибо мы говорим Кто он? Только о том человеке, о котором мы ничего не знаем. Но Божье незнание – это то же самое, как и Его отвержение: когда Он будет в самом конце говорить тем, кого Он отвергает: «Не знаю вас, откуда вы, покиньте Меня все делатели неправды» (Мф.7:23). Спрашивать же этого надменного человека: Кто он? что это, как не прямо сказать, я не знаю, надменный? То есть, в превосходстве Моей мудрости Я одобряю не их поступки, потому что, будучи надменными людьми из-за похвалы, они лишены истинной славы вечной награды. Не отвергая тогда его настроение, но обвинять человека, который произнес эти слова, Он ясно учит, как было сказано, я знаю, что он говорит, но я знаю, не говорящего: я одобряю все, что говорится в соответствии с истиной, но я не признаю того, кто гордится теми истинами, которые он произносит.

8. Но, чтобы показать более четко, как позорно Елиуй впадает в хвастовство гордости, мы должны, в первую очередь, изложить характер звука учителя, потому что от прямолинейности этого стандарта деформация его искажения может четко проявляться. Каждый духовный проповедник в Православной Церкви внимательно изучает себя в каждой вещи, о которой он говорит, дабы он не был ликующим с грехом гордыни, проповедуя, его поведение не должно противоречить его словам, дабы он не потерял этот самый мир, о котором он проповедует в церкви, в себе, говоря о нем вслух, но живя злой жизнью. Но его главные усилия должны быть направлены против клеветнических слухов о противниках, чтобы защитить свое поведение своей проповедью, и украсить его проповедь своей жизнью. И во всем этом он стремится не к собственной славе, а выражает славу Его Создателю и считает, что каждый дар мудрости, который он получил для проповедования, был дарован не для собственных пустынь, а для молитв о тех, для кого он говорит. И, таким образом, в то время как он бросается вниз, он поднимается все выше и выше, потому что он, несомненно, делает больше развития для получения своей награды, приписывая к заслугам других те хорошие дары, которые он способен осуществлять. Он считает себя самым недостойным из всех людей, даже если он живет более достойно, чем все остальные. Ибо он знает, что хорошие качества, которые, как известно, существуют в мире в большом количестве, вряд ли он может обладать ими без большой опасности. И хотя он чувствует себя мудрым, он хотел бы быть на самом деле действительно мудрым, но не казаться таким, и особенно боится того, о чем говорят и что происходит извне. И он стремится, если это возможно, молчать, потому что понимает, что молчание – гораздо безопаснее для многих других, и считает, что они являются более счастливыми – те, которых нижняя часть в Святой Церкви сохраняет в тишине, и, тем не менее, в защиту Церкви, он берет на себя необходимые обязанности говорить, потому что он призван силой благотворительности, пока он ищет с искренним желанием отдых в тишине. Одно он утверждает самим желанием, другое он осуществляет, как бы, по обязанности. Но о таких способах говорить гордые люди не знают. Ибо они говорят не потому, что появляются причины, а ищут их возникновения, дабы говорить. И такой Елиуй сейчас является таким типом, который в том, что он говорит, устанавливает себя сверх меры, через грех гордыни. Когда слова благословенного Иова закончились, он добавил: «Когда те три мужа перестали отвечать Иову, потому что он был прав в глазах своих» (Иов.32:1).

В выражении «потому что он был прав в глазах своих» автор этой священной истории намерен обратиться к мнению друзей Иова, а сам не обвиняет его в том, что он возгордился с гордостью. Далее следует:

Стих 2. Вузитянин, из племени Рам, разгневался и возмутился И Елиуй, сын Варахиилов (Иов.32:2).

9. Имена – либо свое, либо его родителей, либо его дома или родственников, наложили отпечаток на его поведение. Ибо Елиуй в переводе обозначает «То Бог мой» или «Бог Господь». Кем, как мы уже говорили с вами, обозначается чистая вера гордых мужчин внутри Церкви. Поэтому это самое имя подходит для них также. Ибо, хотя они живут не по заповедям Господа, они еще признают Бога как своего Господа, потому что в истине Его плоти они понимают также форму Божества, как говорит Пророк: «Знаете ли, что Господь Он есть Бог» (Пс.100:3). Но Варахиил в переводе обозначает «Благословение Бога», а Вузитянин – «презренный». И любое из этих выражений хорошо подходит для гордых проповедников, потому что в красноречии их речи они пользуются благословением Божественной Благодати, но своими гордыми манерами они показывают, что это следует презирать. Ибо тем дарам, которые они получили, они оказывают презрение, не зная, как использовать их правильно. Но он правильно говорит, что он также из племени Рам. Ибо Рам обозначает «высокий». Ибо возвышенное – это собрание верующих, которые презирают низкие и унижающие вещи в этой жизни. Возвышенные – это те, кто может сказать вместе с Павлом: «Наш разговор на небесах» (Флп.3:20). Поэтому об Елиуе говорят, что он, потому что каждый надменный проповедник в лоне Православной Церкви, объединен со святыми людьми в истинности веры, однако он может быть отделен от них деяниями греха в своей гордости. Далее следует:

Но он был зол на Иова, потому что он сказал, что он был как раз перед Богом. Кроме того, на своих друзей был он разгневан, потому что они не нашли разумные ответы, а просто обвиняли Иова (Иов.32:2–3).

10. Необходимо также отметить, что он обвиняет благословенного Иова за исповедующих себя только перед Богом, но его друзья, в осуждении его, не дали никакого разумного ответа. Ибо из этих ремарок можно сделать четкий вывод, что в нем мы видим любителя тщеславия. Ибо он обличает Иова в предположении своей праведности, а его друзей – в глупом ответе. Ибо все любители тщеславия, в то время как они предпочитают себя всему прочему, обвиняют некоторых в глупости, а других – в получении того, что они не заслуживают, то есть, они считают некоторых невежественными, а других – в том, что они нечестивцы. И хотя они могут справедливо обвинять в ереси всех, кто вне Церкви, но они презирают тех, кто внутри за подлости в их жизнях, и возгордились против одних высокими материями их истинной веры, а против других – достоинствами их хорошей жизни. Но хорошо было сказано об Елиуе, что он в одно время порицал благословенного Иова, а в другое время – его друзей, потому что любители тщеславия, живущие порой внутри лона Святой Церкви, и давят своих противников, проповедуя истину, и противопоставляют обычаи той же Святой Церкви хвастовству своей проповеди. Они сокрушают противников Церкви силой их слов, они угнетают Святую Церковь способом, которым они произносят их. Они нападают на одного, проповедуя истину, а на другого – их грехом гордыни. Далее следует:

Стихи 4, 5. Елиуй поэтому ждал, пока Иов говорил, потому что они, кто говорили, были его старше. Но когда он увидел, что трое были не в состоянии ответить, он сильно разгневался (Иов.32:4–5).

11. Хотя Святая Церковь, несомненно, старше ее противников (ибо они вышли из нее, не она от них, как говорится о них Иоанном: «Они вышли от нас, но они не были нашими» (1Ин.2:19)), также Елиуй правильно описан, что он моложе тех же противников. Потому что, на самом деле, после столкновений, которые возникли с еретиками, надменные люди начали занимать места в Церкви и пыхтели с гордостью обучения. Ибо, когда более тяжелые битвы начались с врагом, безусловно, требовались некоторые более тонкие мысли, дабы противостоять аргументам, а также более активное исследование слов. И в то время, как люди светящегося гения изобрели это оружие, дабы соответствовать обстоятельствам, они часто пыхтели от гордости, и (как это обычно бывает в грехе гордыни) они сами споткнулись на тех же тонких смыслах, с которыми они нападали на врага, а в том, что они думают, что является правильным в отношении Бога, они стремились не к славе Бога, а к своей собственной. И, следовательно, хотя Елиуй говорит о много вещах (многие вещи) правильно, он все же обличен Божественным голосом, как будто бы он заявлял об ошибках. Но когда было сказано, что Елиуй ждал, пока Иов говорил, потому что те, кто говорили, были его старше, то становится ясно, что он соблюдал это уважение к благословенному Иову не из почтения к нему, а из-за почтения к его друзьям, потому что, именно, надменные люди, хотя и обитают в Святой Церкви, презирают то самое лоно, которое они защищают, и так обычно и бывает, что они проявляют больше уважения к способностям тех, кто мудр для злых целей, чем к простой жизни невинных, и что они показывают больше уважения к красноречию тех, кто извне, чем к тем пустыням, которые находятся внутри. И это, при том, что они против их всех в противоположных направлениях, как отличающиеся от правильности своего мнения и от Святой Церкви из-за неправедности их характера. Далее следует:

Стихи 6, 7. И Елиуй, сын Варахиилов Вузитянин отвечая, сказал: я моложе по возрасту, а ты более старший. Поэтому я склонил голову и боялся показать тебе свое мнение. Ибо я надеялся, что будет говорить старший возраст и что множество лет будут учить мудрости (Иов.32:6–7).

12. Все эти слова, произнесенные им сквозь разбухшую гордость, должны быть рассмотрены путем их изложения более внимательно. Ибо все, чему не хватает твердой тяжести, не нуждается в каком-либо сложном изложении. Но я думаю, что мне нужно только предложить в нескольких словах, что Елиуй был более мудрым, пока он молчал касательно своего возраста, но, презирая множество лет в других и выдавая себя выше их, он ясно показал, что он по-детски глуп. Ибо и старший возраст говорит против его мнения, и мудрость учится множеством лет. Потому что, хотя продолжительность жизни не дает разум, но она дает ему много упражнений для постоянной практики.

Далее следует:

Стих 8. Но, как я вижу, есть дух в человеке, и дыхание Вседержителя дает понимание (Иов. 32:8).

13. Он был бы прав, говоря это, если бы он не присваивал себе эту же мудрость выше всех остальных. Ибо это небольшое осуждение, когда человек хвастается сам себе этим преимуществом, которое дано ему совместно с другими, дабы узнать, получил ли он хороший дар и понять, как правильно использовать то, что он получил. Ибо существует четыре показателя, с помощью которых каждый вид гордости указывается высокомерным, или, когда они думают, что они обладают каким-либо хорошим качеством сами себе, или, если они считают, что это дано им свыше, что они получили его вследствие их собственных достоинств, или, несомненно, когда они хвастаются обладанием тем, что они не имеют, или когда они презирают других и желают быть единственными обладателями того, что у них есть. Ибо он хвастался, что он обладал его хорошими качествами сам по себе, кому было сказано Апостолом: «Что имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил?» (1Кор.4:7). Опять же, тот же Апостол предупреждает, чтобы мы не считали, что любой дар благодати дается нам за наши предыдущие пустыни, когда он говорит: «Благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, но это подарок Бога; не от дел, чтобы никто не хвалился» (Еф.2:8–9). Кто говорит также о себе: «Кто прежде был хулитель и гонитель, и был дерзким, но помилован» (1Tим.1:13). Ибо в этих словах он прямо заявляет, что благодать не дается в соответствии с пустыней, когда он учил нас, и что он заслужил себе за свои злодеяния, и то, что он получил по благодати Божией. Но, опять же, некоторые люди могут похвастаться тем, что у них есть, но они в действительности этого не имеют, как божественный голос говорит Моаву голосом пророка: «Я знаю, его гордость и его высокомерие, и что его добродетель не соответствует этому» (Иер.48:30). И как было сказано Ангелу Лаодикийской Церкви: «За то, что ты говоришь, я богат, и разбогател, и мне не нужно ничего, и не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр.3:17). Некоторые люди снова хотят, в неуважении к другим, оказаться единственными обладателями хороших качеств, которые у них есть. Когда же Фарисей вышел из храма, не будучи оправданным, потому что приписывал себе в особой манере заслуги добрых дел, он предпочитал себя мытарю (Лк.18:9–14). Святые Апостолы также предупреждены против этого греха гордыни, ибо возвращаясь из своей проповеди, говорят с гордостью: «Господи, даже бесы повинуются нам о Имени Твоем» (Лк.10:17), дабы оградить их от радости в этом особом даре чудотворения, Господь сразу же ответил им, говоря: «Я видел Сатану, как падение молнии с неба» (Лк.10:18). Ибо он сам сказал с особой гордостью: «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера, взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» (Ис.14:13–14). И Господь для того, чтобы сбить гордость в сердцах учеников Его, связал дивной мудростью суд крушения, который князь гордости сам прошел, дабы они могли бы узнать, от автора гордости, что они должны были воздержаться от греха высокомерия. В четвертом типе гордости, а именно, хвастовстве единоличным владением какой-либо вещью, разум человека одинаково страдает от падения. Но именно в этом, этот тип имеет большее сходство с сатаной, потому что тот, кто радуется единоличным владением любой хорошей вещью, кто хочет выглядеть более возвышеннее, чем другие, явно подражает ему – тому, кто, презирая благословение общества Ангелов и размещая свое место на севере, и гордо желает быть подобным Всевышнему, предпринял попытку своим злым намерением получить некоторое особое превосходство. Затем Елиуй, хотя и признался, что мудрость дается Богом, все же падает в этот тип гордости, так как радоваться, что он мудрее, чем другие, и по-дурацки гордиться собой касательно владения, как это было, уникальным преимуществом. Что он и указывает в словах, которые следуют, когда он говорит:

Стихи 9, 10, 11. Старики не мудры, а также они не понимают правду. Поэтому я скажу, выслушайте меня, я покажу вам свою мудрость. Ибо я ожидал слов ваших, я услышал вашу мудрость, в то время, как вы спорили в словах, и до тех пор, я думал, что вы что-то скажете, я так считал (Иов.32:9–11).

14. Что же касается буквального смысла, Елиуй доказывает нам, когда он говорит, как гордо он молчал. Ибо, когда он говорит: «Ибо я ожидал слов ваших, и я думал, что вы что-то скажете», он явно показывает, что он молчал, в то время, как старшие говорили, более с желанием осуждения, чем с желанием учиться у них. Хотя эти выражения даже лучше описывают поведение гордых людей, которые, когда наконец-то пришли в Святую Церковь, привыкли смотреть на своих оппонентов, учитывая не сколько им лет, а какие намерения их слов. Ибо, однако, старшие еретики могут быть, как и эти же надменные люди, они смело подавляют тех, в чьих словах они обличают ложное учение. Далее следует:

Стихи 12, 13. Но, как я вижу, нет ни одного из вас, кто может убедить Иова, и ответить его словам. Чтобы вы случайно не сказали: «Мы нашли мудрость, Бог поверг его, а не человек» (Иов.32:12–13).

15. Исходя из того факта, что еретики имеют обыкновение показывать презрение даже людям, когда они видят, что Святая Церковь почитает все народы, они стремятся оспаривать ее мнение всеми возможными возражениями, и сказать, что она наслаждается всем обилием мирских благ, потому что дары вечных наград взяты из нее. Елиуй встречает возражения таких людей, говоря: Чтобы вы случайно не сказали: «Мы нашли мудрость, Бог поверг его, а не человек». Как если бы те, кто в Церкви, но еще верен, должны выступать против еретиков, так как вы видите, что Церковь стоит высоко в этом мире, через высокое мнение о людях, вы должны верить, что Бог не бросил ее. Ибо ее Искупитель хорошо знает, как создавать уют для нее, как она пребывает в этом ее путешествии, и хранить для нее плоды небес, когда она приходит в свой вечный дом. Напрасно тогда же вы утверждаете, что Бог поверг, а не человек, когда вы видите, что ее почитают почти все люди, потому что помощь из мирского разнообразия предоставляется ей для того, чтобы ей можно было помочь разнообразными способами получить также награды небес. Далее следует:

Стих 14. Он ничего не сказал мне, и я не буду отвечать ему по слову твоему (Иов.32:14).

16. Ибо, что подразумевает высказывание «Он ничего не сказал мне»? Ибо, разве, Святая Церковь, обнаружив надменных людей внутри себя, отпустит ли их, и будет ли их укорять, будет ли проповедовать о праведности? Она осуществляет эти обязанности и не прекращает осуществлять их ежедневно. Так что же Елиуй, который слышал, как благословенный Иов откровенно говорил, сказав: «Он ничего не сказал мне», потому что, несомненно, все надменные люди, хотя они, безусловно, слышат слова Святой Церкви, все же притворяются, что эти слова обращены не к ним, когда они не желают избавляться от греха гордыни. Или же они не считают, что их упрекают в гордости, так как они сами считают себя смиренными, но они также обличают себя, когда они считают себя гораздо умнее, чем их обличители. Но в выражении «Я не буду отвечать ему по слову твоему» он также говорит, что он не отвечает благословенному Иову их речами. Ибо гордые люди внутри лона Святой Церкви отвечают против нее, а не так, как еретики, которые вне ее. Ибо они противостоят ей не ложным учением, а злой жизнью, потому что они не думают недостойно о Боге, как это делают еретики, а более высоко, чем это необходимо им самим. Далее следует:

Стих 15. Они испугались, что не отвечают более, они лишились речи (Иов.32:15).

Также было сказано, что друзья Иова боялись слов Елиуя, так как часто защитники Церкви, хотя они и не соблюдают должного порядка в том, что они говорят, все же посрамляют своих противников силой своих слов. Далее следует:

Стих 16. Поэтому, потому что я ждал, а они не заговорили, они стояли и больше не отвечали речи (Иов.32:16).

17. Мудрые люди имеют привычку ограничивать свои выступления, говорить столько, дабы заставить замолчать своих противников. Ибо они не желают показывать свою власть, а подавить ересь своих учителей. Но после того, как было сказано о друзьях Иова «Они испугались, что не отвечают более, они лишились речи», Елиуй добавляет и говорит: «Поэтому, потому что я ждал, а они не заговорили, они стояли и больше не отвечали». Даже когда они уже умолкли, он все еще повторял свои слова, потому что, будучи высокомерным человеком и представляя свой высокомерный характер, он спешит не только опровергнуть аргументы его противников, но и показать собственную мудрость. Здесь далее следует:

Стих 17. Я также отвечу со своей стороны и покажу свои знания (Иов.32:17).

Ибо каждый гордый человек считает своим долгом показать обладание своей частью знаний, даже если он ими не обладает, но обязательно делает вид, что это так. Ибо все гордые люди желают не обладать знаниями, а просто притворяются и показывают это, против кого Моисей также говорит: «Всякий открытый сосуд, который не обвязан и не покрыт, нечист» (Чис.19:15). Ибо покрытие и обвязывание – это обличение дисциплины, и каждый, кто не находится под ним – отвергается, как нечистый и грязный сосуд. И не был ли Елиуй сосудом без покрытия, кто считал его своей частью, дабы показать ту мудрость, которой он обладал? Ибо тот, кто открывает себя желанию показать, и не покрыт завесой молчания, загрязнен, как сосуд без покрытия и без обвязывания. Но святые проповедники считают, что они выполняют свою роль, если они радуются своей мудрости внутри, и если они внешне сдерживают других от ошибок. Или они же заходят слишком далеко в своих выступлениях, дабы внешне красноречивым языком показать свет их разума. Но они молятся о благодати своей мудрости в тайнах своего сердца и они радуются, когда достигают ее, и они не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение среди козней стольких искушений. Хотя, когда они являют то добро, которое они получают, они выказывают свою благотворительность и они радуются развитию своих слушателей, а не своим собственным явлениям. Но высокомерные люди, когда они получают какие-либо знания, считают, что они не получают ничего, а если такое случается, то они продолжают это скрывать. Ибо их счастье состоит из похвалы. Это значит, что, как было сказано: «Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла» (Мф.25:3), потому что, будучи высокомерными, если они охраняли себя от каких-либо пороков, они не могут приписать своей совести обещание славы. Но Павел взял масло в светильник свой, кто сказал: «Наша слава – это свидетельство совести нашей» (2Кор.1:12). Поэтому, нести пустой сосуд – это искать с пустым сердцем внутри осуждение уст человеческих внешне. Поэтому Елиуй, в поисках славы извне, не имеет масла внутри сосуда, поэтому он говорит: «Я также отвечу со своей стороны и покажу свои знания». И в последующих словах он показывает, каковы его страдания, какое тщеславие бушует в нем, говоря:

Стихи 18–20. Я полон слов, дух моей утробы сжимает меня. Вот, утроба моя, как молодое вино без воздуха, которая лопается от разрыва новых сосудов. Я буду говорить, я немного переведу дыхание, я открою уста свои и отвечу (Иов.32:18–20).

18. Когда хвастливые люди отмечают, что святые проповедники говорят красноречиво и почитаемы за их красноречие, они часто подражают возвышенности их языка, а не их праведным намерениям. Они далеки от любви того, что другие желают, но им особенно бы хотелось получить большую известность среди людей. Ибо так часто бывает, когда мудрецы, видя, что их не слушают, накладывают молчание на уста свои. Но часто, когда они видят, что грехи нечестивых усиливаются, когда они молчат и прекращают порицание, они подвергают дух свой насилию, поэтому они вырываются в словах открытого обличения. И, следовательно, когда Пророк Иеремия наложил на себя молчание в проповеди, говоря: «Я не буду говорить о Нем, не буду более говорить во Имя Его», он сразу же добавил: «И я почувствовал, как будто бы горящий огонь в моей груди, и заключение в костях моих, и я был утомлен, не в силах выносить, ибо я слышал многие оскорбления» (Иер.20:9). Ибо, видя, что его не слушали, он хотел молчать, но, когда он увидел нарастающее зло, он больше не настаивал на этом молчании. Ибо, когда он перестал говорить, утомившись от этого (требуется запятая после «locutionis» – лат. – выражение, этого требует ритм и смысл), он почувствовал огонь, зажженный рвением милосердия. Ибо сердца праведных пылают, когда они видят, что деяния нечестивых усиливаются от того, что их не обличают, и они чувствуют, что они сами принимают участие в вине тех, кому они позволяют своим молчанием продолжать жить в неправде. После того, как пророк Давид наложил на себя молчание, он сказал: «Буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим; буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый предо мною, я был нем и безгласен, и молчал даже о добром» (Пс.38:2–3), и посреди этого молчания, рвение благотворительности вспыхнуло, и далее он сразу же добавил: «И скорбь моя подвиглась, воспламенилось сердце мое во мне, в мыслях моих возгорелся огонь» (Пс.38:3–4). Его сердцу стало горячо в нем самом, потому что пламя милосердия отказалось вырываться из слов наставления. Пламя пылало в сознании его сердца, потому что его обличение нечестивых перестало течь с укором с его уст. Ибо рвение благотворительности закаляет себя замечательным утешением, так как оно наполняется силой, когда вырывается словами обличения против деяний нечестивых, дабы оно не переставало укорять те неправедные деяния, которые оно не может изменить, пусть тогда оно корит себя за то, что своим молчанием, оно принимает участие в их грехах.

19. Но, так как некоторые пороки принимают облик добродетели, например, щедрость желает выглядеть жалостью, а скупость – бережливостью, жестокость – справедливостью, подобным же образом желание пустой славы, будучи неспособным держать себя в рамках молчания, разгорается, как рвение благотворительности, и чем мощнее желание показного побуждает человека говорить без ограничений, тем больше вспыхивает желание показного, как желание давать советы. Ибо его не беспокоит то, чего хорошего он может достичь своим выступлением, а то, чего он может достичь показного; он не пытается исправить зло, которое он видит, а показать то хорошее, что он чувствует. Таким образом, Елиуй, также разбухший духом гордости, и не в состоянии держать себя в рамках молчания, говорит: Я полон слов, дух моей утробы сжимает меня. Вот, утроба моя, как молодое вино без воздуха, которая лопается от разрыва новых сосудов (Иов.32:18–19).

20. Если нам нужно рассмотреть этот отрывок в духовном смысле, то «утроба» обозначает тайники сердца. А «молодое вино» обозначает тепло Святого Духа, о котором Господь говорит в Евангелии: «Но вино молодое вливают в новые мехи» (Мф.9:17). Ибо, когда Апостолы были им внезапно наполнены, и говорили на всех языках, было сказано Евреями, которые не знали правды и просто свидетельствовали об этом: «Они напились молодого вина» (Деян.2:4). Но сосуды обозначают не совесть, которая слаба по существу человеческому, а, безусловно, те земные сосуды наших тел, о которых Апостол Павел говорит: «Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах» (2Кор.4:7). Но, поскольку, Елиуй, как мы наблюдали ранее, так возгордился и раздулся гордостью, как будто бы он возгорелся внутри вещать через благодать милосердия огнем Святого Духа, и он сравнивает дух, который он чувствовал внутри, когда молчал, с молодым вином без воздуха. И он также говорит: что новые сосуды лопаются пополам, потому что огонь Святого Духа едва ли поддерживается новой жизнью, а еще меньше старой. Новое вино разбивает пополам новые сосуды, потому что такого насильственного тепла есть слишком много даже для духовных сердец. Я буду говорить, я немного переведу дыхание, я открою уста свои и отвечу (Иов.32:20). Он также говорит: «я переведу дыхание», потому что это большое испытание для святых – созерцать зло, не имея возможности изменить его, поэтому это большое испытание для хвастливых, если они не проявляют мудрость, которой они обладают. Ибо они едва ли могут выдержать то насилие, которое кипит в них, если они достаточно отстают в извещении всего, что они думают. И, поэтому, когда какое-либо доброе деяние происходит, вся эта гордость в связи с этим должна быть сначала преодолена в самом сердце, чтобы, если она исходит из корня плохих мотивов, она принесет горькие плоды греха.

21. Те, кто еще участвуют в состязании со своими грехами, не должны никогда пытаться управлять другими, осуществляя миссию проповеди. И это является причиной, почему, в соответствии с порядком Божественного устроения, Левиты служили в скинии, начиная с возраста двадцати пяти лет, а, начиная с пятидесяти лет, они становились хранителями священных сосудов (Чис.8:24–26). Ибо, что подразумевается под годами пять и двадцать пять, когда молодые в своей полной силе, а состязания – против каждого отдельного греха? И что выражается пятидесятыми годами, в которых обозначена также остальная часть Святого года, как не покой ума, когда состязание подошло к концу? Но то, что в тени сосудов скинии, кроме души верующих? Левиты, поэтому, служили в скинии, начиная с двадцати пяти лет, и брали на себя ответственность о сосудах, начиная с возраста пятидесяти лет, чтобы показать, что они, кто прошли, через радостное согласие, состязание с грехами, которые еще нападали на них, не должны себе позволить, дабы эту ответственность взяли другие, но, когда они добились успеха в своих состязаниях с искушениями, с помощью которых они уверены в своем внутреннем спокойствии, они могут затем взять на себя заботу о душах. Но кто может совершенно подчинить эти нападки искушений, когда Павел говорит: «Я вижу иной закон в членах моих, воюющих против закона ума моего, и ведет меня пленником закона греховного» (Рим.7:23)? Но, одно дело – смело переносить состязания, а другое – быть встревоженными ими и преодолеть. В первом случае, добродетель занимается упражнениями, дабы обезопасить себя от гордости, а в другом – ее нужно утолить. Затем тот, кто знает, как пережить дерзкие соблазны состязания, даже если он чувствует свое потрясение, сидит наверху высокой цитадели мира. Ибо он видит, что нападения греха, даже если они находятся в нем, подлежат его власти, так как он не дает свое согласие на них, и преодолевает всякое удовольствие. Далее следует:

Стихи 21, 22. Я не приму личность человека, я не буду уравнивать Бога с человеком, ибо я не знаю, как долго я буду продолжать, или же через которое время мой Создатель сможет забрать меня (Иов.32:21–22).

22. Наиболее рассудительно он не уравнивает Бога с человеком, так как он не знает, как долго он сможет продолжать, или когда его заберут в суд Божий. И он также говорит: Через которое время мой Создатель сможет забрать меня, ибо, каким бы долгим ни был период настоящей жизни, он короткий, из самого факта, что он не длительный. Ибо то, что заключено в ограниченных пределах, не может рассматриваться, как длительное. Но, среди тех выражений, которые он произносит, основанный на твердой истине, он снова разражается словами гордости, говоря:

33

Стихи 1, 2. Вот, Иов, услышь речи мои и внимай всем словам моим. Вот, я открыл свои уста, пусть мой язык говорит в моем горле (Иов.33:1–2).

23. Давайте рассмотрим, с какой высоты гордости он спускается увещевать Иова слушать его, говоря, что он открыл рот, в обещании, что его язык будет говорить в горле. Ибо преподавание хвастливыми имеет эту особенность, что они не могут скромно предложить то, чему они учат, и не могут говорить в правильной манере об истине, которую они держат по праву. Ибо они дают понять, по их словам, что они воображают себе сами, при обучении, дабы сесть на каком-то высоком возвышении, и что они смотрят на своих слушателей, которые стоят далеко под ними, как на нижнем этаже, как на людей, к которым они вряд ли соизволят обратиться, не тоном совета, а тоном власти. Также Господь обращается к ним через пророка: «Но вы правили ими со строгостью и властью» (Иез.34:4). Ибо те правят со строгостью и властью, которые стремятся исправить «тех, кто под ними, но не спокойным рассуждением, а согнуть их тяжестью приказа».

24. Но ясное учение, с другой стороны, чем более серьезно оно избегает этот грех гордыни в мысли, тем более оно нападает валами его слов на гордость самого преподавателя. Ибо здесь нужна осмотрительность, дабы проповедь не сопровождалась надменным поведением, которое нападает со святыми словами на сердца своих слушателей. Ибо нужно стремиться изложить в своих словах, и в соответствии со своими деяниями, смирение, которое есть хозяйкой и матерью всех добродетелей для того, чтобы показать его ученикам истины более своим поведением, а не словами. Здесь Павел, обращаясь к Фессалоникийцам, как будто бы он забыл о высоте своего собственного Апостольства: «Мы стали как дети среди вас» (1Фес.2:7). Здесь же Апостол Петр, когда говорил: «Будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ» (1Пет.3:15), утверждал, что в науке о преподавании манера учения кого-либо должна быть строго в участии, добавив: «Но со скромностью и страхом, имея добрую совесть» (1Пет.3:16). Но в том, что Апостол Павел говорит своему ученику: «Эти вещи увещевать и учить со всякою властью» (1Тим.4:11), он не рекомендует тиранию власти, а власть над своей жизнью (Тит.2:15). Ибо предписано с властью, которая вначале практикуется, а потом ее советуют. Ибо, когда совесть заставляет язык спотыкаться, это умаляет авторитет того, кто разговаривает. Поэтому, он не рекомендовал ему авторитет надменных слов, а доверие хорошего поведения. Здесь было сказано о Господе: «Он учил, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф.7:29). Ибо Он один в особой и своеобразной манере говорил со звуком власти, потому что он не совершил ни одного греха от немощности. Ибо Он обладал той силой Его Божества, которую Он даровал нам через безгрешность Его Зрелости.

25. Ибо нам, потому что мы слабые люди, когда приходим говорить о Боге к нашим собратьям, следует, прежде всего, вспомнить нашу собственную природу, и таким же образом, исходя из наших собственных немощей, понять, в каком порядке мы должны давать советы нашим слабым братьям. Рассмотрим то, что мы сейчас, например, такие же, кого мы исправляем, или были до тех пор такие, хотя чудом Божественной Милости мы такими больше не являемся, что со смирением в сердце, мы можем их исправить с большей снисходительностью, чем вернее мы узнаем себя в лицах тех, кого мы исправляем. Но если мы не сейчас такие, или не были, например, такими, кого мы желаем улучшить, ибо мы должны бояться, что сердце наше может возгордиться, и оно может упасть по причине своей невиновности; давайте вспомним в наших глазах другие хорошие качества тех, чьи ошибки мы исправляем. Если у них нет ни одного хорошего качества, давайте уповать на секретные суды Божьи. Потому что, так как мы получили то хорошее, чем мы обладаем, без наших самостоятельных заслуг, так это только Он может излить на них благодать силы сверху, так что после того, как она была излита на нас, они смогут опередить даже те хорошие качества, которые мы получили так давно. Ибо кто мог поверить, что Саул, который хранил при его смерти одежду тех, что закидали его камнями, превзойдет Стефана, который был закидан камнями, честью («Meritum» – лат. – достоинство (или услуга)) Апостольства. Наше сердце должно сначала быть унижено этими мыслями, а затем грех нечестивых должен быть обличен. Но, как часто говорится, Елиуй был знаком с этой манерой разговора, кто возгордился его словами высокомерием гордости, как будто силою своего рода власти, говоря: Вот, Иов, услышь речи мои и внимай всем словам моим. Вот, я открыл свои уста, пусть мой язык говорит в моем горле.

26. Говорить в горле – это говорить тихо, а не горланить громко. Какими словами он обозначает надменных людей, живущих в святой Церкви. Ибо сказано, что они говорят, будто бы в горле, когда они не рвутся против противников, которые без обличения находятся в лоне Святой Церкви, как если бы они были соседями и находились рядом с ними. Но высокомерные люди часто делают вид, что они избегают этой самой гордости, которую им приписывают, и пока они делают все, чтобы не уйти от внимания ни одного человека, они в частном порядке упоминают об этом конкретных людей, дабы они могли похвастаться не только их чувством мудрости, но и их неуважением к высокомерию перед людьми. Здесь было сказано: Пусть мой язык говорит в моем горле. Как будто бы было четко сказано: Вот, я шепчу, что я думаю, что мудро против тебя. Но они иногда вырываются на такую высоту наглости, дабы, когда другие молчат, быть приученными хвалить свои собственные высказывания. Далее приобщается:

Стих 3. Мои слова из моего простого сердца, и уста мои говорят чистые речи (Иов.33:3).

27. Сказать, что речь проста, это огромная похвала. Но, так как надменные люди ею не обладают, тем более суетливо они утверждают, что они ею обладают для того, чтобы они могли быть услышанными с меньшим пониманием. И они заявляют, что они собираются говорить с чистым намерением, потому что они боятся, что их злое двуличие может быть обнаружено. Но они также часто смешивают истину и ложь, дабы их лжи быстрее поверили, поэтому сложно разглядеть, говорят ли они правду. Потому что тогда Елиуй и сказал, что он будет говорить с чистым намерением, и, называя свои слова «речами», они были сопровождены одобрением, он добавляет те же «речи», которые он обещал, сказав:

Стих 4. Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь (Иов.33:4).

28. Намереваясь изречь правду, он вначале произносит хвастливые слова, и, пытаясь высказать четкое мнение, которое он имел, он вначале показал, каким огромным было его разбухание. Умы надменных, несомненно, настолько порочны, что, даже если они и думают праведно, они изуродованы их гордостью. И, следовательно, даже их ясные высказывания не доходят до слушателей потому, что в реальности, они ведут их надменными изречениями не к почитанию, а к презрению. А когда слова глупости смешиваются с мудрыми изречениями, то даже их мудрость становится невидимой, потому что их безумие презираемо теми, кто слышит его. И, следовательно, как было сказано Моисеем: «Если у кого случится излияние семени, то он должен омыть водою все тело свое, и нечист будет» (Лев.15:16). Ибо, что такое наши слова, как не семена? И, когда они изливаются в должной мере, разум слушателя, как утроба того, кто осмысливает, становится плодотворной для потомства добрых деяний. Но, если они исчезают в ненадлежащее время, загрязняя то, что излучает их, они теряют свою производящую силу. Ибо, если бы слова не были бы семенами, то Афиняне никогда бы не сказали о Павле, когда он проповедовал им: «Что хочет сказать этот суеслов» (Деян.17:18)? О ком Лука говорит: «Потому что он начальствовал в слове» (Деян.14:12). То семя, которое предназначено для цели деторождения, когда оно исчезает ненадлежащим образом, оно загрязняет и других членов, а также и речь, если она предназначена для того, чтобы достичь сердец слушателей, если она произнесена в неустановленном порядке, она не приносит благодати, даже если она изрекает истину. Также и Елиуй загрязняет даже те истины, которые он произносит, когда он не знает, что он говорит или кому он говорит, и он страдает разбрасыванием семени, когда использует свой язык, который предназначен служить праведной цели, для производства пустых звуков. Но он говорит в правильном порядке – в том, в котором он был создан и получил жизнь. Ибо он говорит, что он был сотворен Духом и получил жизнь дыханием Бога. Ибо, было написано, когда был сотворен Адам: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт.2:7). Но, давайте послушаем, продолжит ли он должным образом то, что начал. Далее следует:

Стих 5. Если можешь, ответь мне, и стань пред лицом моим (Иов.33:5).

29. Вот как, касательно истинного порядка его создания, он внезапно прорывается в гордости надменной заносчивости, и другими словами повторяет те же утверждения, говоря: стихи 6, 7. Посмотри, Господь сотворил меня, так же, как и тебя, я также создан из той же глины, и пусть мое удивление не ужасает тебя, и пусть мое красноречие не будет обременительным для тебя (Иов.33:6–7). Что же подразумевается под тем фактом, что Елиуй знает природу своего истинного создания, но не знает пределы своей правильной речи? Почему, своим созданием Он ставит себя на один уровень с Иовом, но возвышает себя над ним, когда собирается говорить? Что это, как не факт того, что, хотя надменные люди помнят, что, по своей природе они равны с другими, но из-за гордости этими знаниями, они даже не соизволили проверить, что равные существуют даже среди них (текст кажется не совсем грамматически правильным, но смысл совпадает с поданным), и то, что они и сравнивают себя с ними, по своей природе, они ставят себя выше их из-за гордости своей мудростью. Они решили, что, хотя они все были равны с рождения, они не продолжают ими быть из-за образа жизни. И, потому что они не равны в образе жизни, они считают большим чудом то, что они были равны при рождении. И, следовательно, когда Елиуй надувается от гордости, он говорит: Посмотри, Господь сотворил меня, так же, как и тебя, я также создан из той же глины, и пусть мое удивление не ужасает тебя, и пусть мое красноречие не будет обременительным для тебя. Ибо, это особенность надменных людей, что они всегда верят, даже перед тем, как они собираются говорить, что они скажут что-то чудесное, чего они ожидают от своих слов своим собственным восхищением, потому что, при своей остроте, они не понимают, насколько великой глупостью есть их гордыня. Мы также должны отметить, что Павел, когда он давал Евреям некоторые поразительные предупреждения, добавил: «Прошу вас, братия, примите сие слово увещания; я же не много и написал вам» (Евр.13:22). Но Елиуй произнес пустые слова, и потом добавил, как будто бы для утешения: Пусть мое удивление не ужасает тебя, и пусть мое красноречие не будет обременительным для тебя. Некоторые назвали его изречения словами утешения, другие – назвали их красноречием и чудом. Посмотрите, насколько разные по вкусу плоды, которые произрастают из различных корней мыслей. Один человек смиренно воспринимает свои высокие качества, а другой – возвышает себя, без причины, своими скудными пожертвованиями. Что нам особенно нужно отметить во всем вышесказанном, так это тот факт, что те люди, которые возвысятся, думают о себе низко, а те, которые скоро упадут – стояли ли когда-нибудь на возвышенности? Как свидетельствует Соломон: «Сердце возвысится перед уничтожением, и будет унижено перед честью» (Притч.16:18). Далее следует:

Стих 8: Ты говорил тогда мне в уши, и я услышал голос слов твоих (Иов.33:8). И, приобщая к тем словам, он говорит:

Стихи 9–11: Я чист, и без пятна греха, и нет во мне неправды, ибо Он нашел жалобы во мне, поэтому Он почитал меня врагом Его, Он надел на мои ноги колодки, Он охранял все пути мои (Иов.33:9–11). И в ответ на эти слова, которые, как он сказал, произнес благословенный Иов, он сразу же высказывает свое мнение, говоря:

Стих 12: Это самое то, в чем ты не оправдан (Иов.33:12).

30. Благословенный Иов действительно сказал правду, что его бичевали без какой-либо вины (Иов.27:6). Ибо, он сказал о нем дьяволу: «Ты сподвиг меня против него, дабы усмирить его без причины» (Иов.2:3). Но Елиуй не поверил, что его вина ничего не значит, что он мог быть наказан по благодати. Ибо он не знал, что побоями его вина не была исправлена, а его заслуги увеличились, и потому, что он сказал, что его бичевали без какой-либо вины, он обличает его этими словами, говоря: Это самое то, в чем ты не оправдан. Ибо это особая вина высокомерных – они более готовы осуждать, чем утешать, а также они считают, что все страдания, которые они видят, что постигают людей, они постигают их только из-за их грехов. Они не знают, как глубоко исследовать тайные суды Божьи и как смиренно исследовать то, чего они не могут понять, ибо, пока гордость своими знаниями поднимает их высоко, она же часто сбрасывает их вниз от тайного исследования судов Божьих.

31. Ибо, страдания ума являются препятствием на пути истины, потому что, пока они раздуты, они затмевают наш взгляд. Ибо, если эти люди когда-либо достигают мудрости, они питаются шелухой, а не сокровенной сладостью, и с их блестящими способностями, они часто достигают лишь внешней оболочки, но не знают их внутреннего вкуса, ибо, по правде, хотя они и зорки внешне, они слепы внутри. Они не достигают такого понятия Бога, которое сокровенно на вкус внутри, а только то, что звучит внешне. И, хотя они и приобретают в своем понимании некоторые тайны, они не чувствуют их сладости, и, хотя они знают, что они существуют, пока они не знают, как я уже сказал, каковы они на вкус. И, как часто бывает, хотя они говорят смело, пока они не знают, как жить с тем, что они исповедуют. Также некий мудрец хорошо сказал: «Пусть Господь позволит говорить мне, согласно моим изречениям» (Прем.7:15). Ибо «изречение» является производным от слова «смысл» («sentenia» – лат. – мнение, взгляд, «sensu» – лат. – чувство, восприятие). И человек, который желает говорить не только, исходя из внутренних знаний, но и прочувствовать то, что он говорит, стремится высказываться о тех истинах, которыми он владеет, а не руководствоваться только знаниями («scienta» – лат. – знание), но и реальными чувствами («sentenia» – лат. – мнение, взгляд). Но ум надменных людей не проникает в смысл собственных слов, потому что праведным судом он изгоняется из внутреннего вкуса вещей и терпит крушение на том признании, которое он желает извне. Но реальные знания влияют без гордости и делают тех, кого они наполняют, не гордыми, а печальными. Ибо, любой человек, который наполняется ими, в первую очередь стремится познать себя и познать свое состояние, он, таким образом, имеет больший вкус силы, чем более он чувствителен к своим слабостям внутри. И это самое смирение более широко открывает ему путь к этим знаниям, и, когда он видит свою собственную слабость, эти самые знания открывают для него скрытые тайники возвышенных тайн, и, зажатый этими знаниями, он становится более тонким, дабы продвигаться вперед в скрытых вещах. Таким образом, Елиуй не обнаруживает в бичевании Иова истинную причину, потому что он не знает, как искать ее со смирением, и он, будучи более готовым упрекнуть, чем утешить, говорит: Это самое то, в чем ты не оправдан.

32. Дальше мы должны рассмотреть, что благословенный Иов сказал, что его ноги были помещены в колодки (Иов.13:12), но он никогда не говорил, что он был чист – тем способом, которым он возражал ему, или без греха, или без пятна неправды. Но Елиуй, в своем желании обличать сурово то, что было сказано, ложно добавил то, что сказано не было. Ибо те, кто постоянно жаждут порицать, а не поощрять, часто проявляют много лжи в своих обличениях. Ибо для того, чтобы выглядеть умнее в их обличениях, они часто выдумывают утверждения ради чужого обличения, и готовы, как лошади, дабы запустить ход их хвастовства, они расчищают путь для нападения на тех, кого они выбрали объектом нападения, изобретая предъявления в незаконных деяниях. Также мы должны понять, как было сказано выше, что надменные люди часто смешивают убедительные слова с их словами хвастовства, и иногда они не учитывают того, как они живут, а старательно взвешивают только то, чему они учат. Из таких людей Елиуй является примером, который хочет не жить хорошо, а научить хорошо. Так как он говорит, хотя и высокомерно, но со знанием дела, давайте перейдем к гордости его поведения и рассмотрим прочность его учения. После всех этих хвастливых слов, затем он начинает подробно, дабы показать свои знания, говорить:

Стих 12. Я отвечу тебе, что Бог более велик, чем человек (Иов.33:12).

33. Кто-то может, возможно, заметить: «Кто не знает этого, даже если бы ему и не сказали?» Но, неудивительно, что это замечание имело бы маленькую ценность, если бы оно не рассматривалось с самого корня его значения. Он обращался к тому, кого бичевали, кто чувствовал и удары кары, и не знал их причины. И, таким образом, он отметил: Я отвечу тебе, что Бог более велик, чем человек, тот человек, которого бичевали, все же считал, что Бог более велик, чем он сам, мог представить себя на Его суд – Тому, Кого он считает несомненно выше, чем он сам, и он верит, что то, что он страдает от Его превосходства – это справедливо, даже если он и не знает основ этой справедливости. Ибо тот, кто покаран за свои грехи, даже если он и ворчит, и сопротивляется этому, сразу же становится праведным человеком, не ставя под сомнение справедливость Того, Кто карает его. Ибо человек создан низшим от Бога, и возвращается к порядку его создания, когда подчиняется справедливости его Судьи, даже если он сам не понимает этого. И, таким образом, было правильно сказано: Я отвечу тебе, что Бог более велик, чем человек для того, чтобы, учитывая силу Создателя, разбухание разума может прекратить бушевать от одной только мысли, при каких условиях он был сотворен. Здесь же Пророк Давид, когда он вынужден был под тяжестью ударов прорываться необычными словами, говорит, касательно рассуждения о своем происхождении: «Я был глуп, и не открывал уста свои, так как Ты сотворил меня» (Пс.38:10). Ибо он раздумывал о том, в каком звании он был создан, и узнал справедливость удара, ибо Тот, Кто милосердно создал его, несомненно, поразил его справедливостью. Далее следует:

Стихи 13–14. Ты сражаешься против Него, ибо Он не ответил тебе на все слова твои. Бог будет говорить один раз, и не будет повторять одно и то же во второй раз (Иов.33:13–14).

34. Это естественно для пораженного сердца, если оно видит что-либо идущее вразрез с его желаниями, если возможно, получить ответ голосом Бога, почему все происходит так, а не иначе, получить объяснение от Бога на эту тему и согласиться научиться понимать Его ответ. Но Елиуй, предвидя, что Господь создал Священное Писание с целью дать ответы на открытые или тайные вопросы всех людей, говорит: Ты сражаешься против Него, ибо Он не ответил тебе на все слова твои. Бог будет говорить один раз, и не будет повторять одно и то же во второй раз. Как будто бы он хотел сказать, что Господь не отвечает в частном порядке сердцам людей один за другим, но показывает Свои слова таким образом, дабы удовлетворить запросы всех людей. Ибо, если мы рассмотрим наши случаи один за другим, мы обязательно найдем их в учении Его Писания, ибо не нужно искать специальных ответов в голосе Бога в наших собственных особенных страданиях. Ибо в наших собственных особенных страданиях нам всем дается один общий ответ: поведение тех, кто идут впереди, является примером для тех, кто идут за ними. Как один пример из многих. Мы трудимся с нашими страданиями или неудовольствием плоти. Возможно, мы хотим узнать тайные причины этих страданий или неудовольствия, дабы затем мы смогли утешиться в нашем исследовании самих знаний. Но, поскольку нам, друг за другом, не дается особенного ответа касательно наших собственных особенных исследований, мы можем прибегнуть к Священному Писанию. И вот что мы находим, что Павел услышал, испытуемый немощью плоти: «Моей благодати достаточно для тебя, ибо сила Моя совершается в немощи» (2Кор.12:9). И это было сказано ему в его собственных страданиях, и не может быть сказано нам друг за другом. Таким образом, в Святом Писании мы слышали голос Бога к Павлу в его скорби для того, чтобы мы не пытались услышать его для каждого в отдельности, для нашего собственного утешения, если мы, возможно, испытываем страдания. Бог, поэтому, не отвечает на все наши слова, потому что Бог будет говорить один раз, и не будет повторять одно и то же во второй раз, то есть Он представил для нашего наставления то, что Он изложил для наших отцов в Священном Писании. Пусть тогда учителя Святой Церкви, даже если эти люди высокомерны, объявят (созерцая некоторых из них в ее гибели от малодушия), что Бог не отвечает на все наши слова, что Бог будет говорить один раз, и не будет повторять одно и то же во второй раз. Другими словами, сейчас Он не удовлетворяет сомнения и недоумения некоторых людей голосом Пророков со всех сторон, или служением Ангелов. Потому что Он включил в Священное Писание все, что возможно, касается каждого из нас, и предоставил для регулирования поведения тех, кто придет позже пример тех, кто ушел ранее.

35. Но это замечание Бог будет говорить один раз, и не будет повторять одно и то же во второй раз можно понять и в более глубоком значении, что Отец родил Его Единосущного Единородного Сына. Ибо речи Бога – это то, что Он родил Слово. Но, ибо то, что Бог говорит один раз, означает, что у Него нет других слов, кроме Единородного. И, таким образом, здесь по праву приобщается: и не будет повторять одно и то же во второй раз, потому что это самое Слово, которое есть Сын, Он родил не иначе, как Единородного. Но, в том, что Он не говорит «Он говорил», а «будет говорить», используя другими словами, не прошедшее время, а будущее, становится ясно всем, что ни прошедшее, ни будущее времена неуместны по отношению к Богу. Поэтому любое время можно свободно использовать, говоря о Нем, так как ничто не используется со строгой истиной. Но ни одно из времен не может быть использовано свободно, если, по крайней мере, хотя бы одно из них может быть использовано неправильно. Таким образом, допускается смелое использование любого из времен, говоря о Боге, так как ни одно из них не есть строго правильным. Ибо Отец родил Сына вне времени.

36. Но кто может достойно говорить о том непередаваемом рождении, что Собезначальное было рождено от Вечного, что Тот, Кто существовал ранее всех времен родил Равного Себе, что Сын не был последующим за Тем, Кто породил Его? Мы можем восхищаться этим, но это не в нашей власти заглянуть в него. Но уметь удивляться этому могущественному рождению – это, в некоторой степени, видеть его. Но как мы можем видеть то, что мы никакими способами не можем понять? Но мы должны заимствовать примеры привычек тела, дабы проиллюстрировать чувства ума. Если кто-либо из нас лежит в темном месте с закрытыми глазами, и свет свечи вдруг вспыхнет перед ним, его глаза, даже если они закрыты, вздрагивают от самого приближения света, и затем открываются. Почему они так реагируют, если они ничего не видели, будучи закрытыми? И, все же, не было ни одной идеальной вещи, которую они могли бы видеть, будучи закрытыми. Ибо, если они хорошо видели данный объект полностью, почему же, когда они стали открытыми, они начали искать то, на что они могли бы посмотреть? И так и мы, когда мы хотим увидеть необъяснимое рождение. И даже в этом, когда наш разум в удивлении от сияния, и он начинает видеть тем способом, которым он видеть не способен, он видит в темноте власть света с закрытыми глазами. (Здесь в старом издании книги есть абзац, который опущен. «Ибо Елиуй говорит: Бог говорит один раз, а Давид, посмотрев на рождение единородного Слова, сказал: Бог говорил один раз, ибо, так как и Единородный Сын, и слово Отца называются «Рожденным» в смысле совершенства, и в смысле вечности, и даже в рождении; Священное Писание свободно использовало, говоря о Боге, слова «Он изрек» и «Он говорит». Ибо в том, что Он родил совершенное Слово – Он «изрек», а в том, что Он когда-либо порождает – Он, безусловно, «говорит», хотя то, что мы называем «совершенным», мы называем без строгости. Ибо то, что осуществляется («factum» – лат. – дело, факт), не может быть строго названо «совершенным» («perfectum» – лат. – совершенный). Но мы выражаем Его полноту какой-то ограниченной нормой речи, как также Господь говорит об Отце: «Будьте совершенны, как Отец ваш небесный совершенен» (Мф.5:48). Похожее изречение есть в предыдущем абзаце, которое может быть написано внизу страницы). Но, поскольку, тайное восхищение Божественной Природой нелегко становится доступным умам, которые наполнены мирскими желаниями, он подходящим образом предлагает способ, которым Бог обращается к нам, говоря:

Стих 15. Во сне, в ночном видении, когда сон укрывает людей, и они спят в своей кровати (Иов.33:15).

37. Что подразумевается под словом Божиим, пришедшем к нам во сне, кроме того, что мы не изучаем Таинства Божьи, когда мы бодрствуем в мирских желаниях? Ибо во сне наши внешние чувства находятся в состоянии покоя, а внутренние – распознаются. Если мы хотим созерцать то, что внутри, мы должны отдыхать от внешних обязательств. На самом деле, мы слышим голос Бога в наших снах, когда, с легким разумом, мы отдыхаем от суеты этого мира, и Божественные заповеди являются нам в глубокой тишине разума. Ибо, когда разум отдыхает от внешних дел, вес Божественных заповедей можно разглядеть более полно. Это происходит тогда, когда в разум проникают слова Бога в более живой манере, что он отказывает признавать в буйстве мирских забот. Но человек бодрствует для малых хороших целей, когда суматоха мирских деяний дает ему необычную встряску. Ибо толпа земных мыслей, шумящая вокруг, закрывает ухо разума. И голос председательствующего судьи слышен тем менее четко на тайном суде разума, чем меньше звук бурных забот. Ибо, когда человек отвлекается, не может в равной степени соединить их вместе. Но в то время, как он стремится к внутренним наставлениям, но все еще занимается внешними занятиями, открывая свое ухо внешнему, он становится глухим внутри. Моисей, живя среди Египтян, был, как будто бы, проснувшимся, а, живя в Египте, он не слышал голос Бога (Исх.2:11–12). Но, после того, как он бежал в пустыню после того, как смерть пришла к Египтянам, и пребывал там сорок лет, он уснул, как это было, от тревожных волнений о мирских желаниях, и, таким образом, он удостоился («meriut» – лат. – заслуга) услышать голос Бога, потому что, чем более равнодушным он становился с помощью Божественной благодати, к внешним объектам желания, тем более он действительно был проснувшимся, дабы различать истину внутри. И снова, когда он был назначен править народом Израиля, он взошел на гору, дабы узнать заповеди Закона, и ограничиться от волнений внешне, дабы он мог проникнуть во внутренние тайны (Исх.19:3).

38. И, следовательно, святые люди, которые обязаны необходимостью своих целей заниматься внешними деяниями, иногда обращаются к тайнам своих сердец, и там они восходят на высоту тайной мысли, и изучают (как это было) Закон на горе; когда они отстраняются от бесчинств мирских деяний, и обдумывают на высоте своей мысли изречения Божественной воли. И, следовательно, тот же Моисей часто удаляется в Скинию, если у него возникают сомнения, и там тайно советуется с Богом, и изучает, какое определенное решение принять. Ибо, покинуть толпу и удалиться в Скинию – это отстраниться от бесчинств внешнего и войти в тайные глубины разума. Ибо Господь нас там учит, и мы слышим внутри в тишине, что мы открыто должны делать внешне. Это то, что мудрые правители делают ежедневно, когда они знают о них, но не могут решить сомнительные аспекты, они погружаются в тайные глубины разума, как в Скинию. Глядя в Божественный закон, они советуются с Господом, как это было перед Ковчегом. И то, что они сначала слышат в тишине, они потом являют миру в их деяниях. Ибо для того, чтобы они могли заниматься внешним, без ущерба для себя, они постоянно заботятся о выходе к тайнам их сердца. И, таким образом, они слышат голос Бога, как это было, во сне, в то же время, когда они отдаляются в мыслях их разума от телесного влияния. Итак, как в Песне Песней невеста, которая сказала: «Я сплю, а сердце мое бодрствует» (Песн.5:2), услышала голос жениха во сне. Как будто бы она говорила: «В то время, когда я позволяю моим внешним чувствам отдохнуть от забот этого мира, у меня есть более живое восприятие внутренней истины, когда мой разум не отвлекается. Я сплю для внешнего мира, но мое сердце бодрствует внутри, потому что, когда я бесчувственна к внешнему, у меня открывается острое восприятие внутренних тайн».

39. Далее говорит Елиуй, что Бог говорит во сне, а затем правильно добавляет: В ночном видении. Ибо ночное видение, как правило, представляет собой созерцание разумом определенных образов. Но мы воспринимаем объекты более четко при дневном свете, мы видим медленнее в ночном видении. И потому, что все святые люди, до тех пор, пока они в этой жизни, видят секреты Божественной Природы только при определенных сходствах (так как они не видят их так, как они есть на самом деле), далее говорит Елиуй, что Бог говорит во сне, а затем правильно добавляет: В ночном видении. Ибо «ночь» – это настоящая жизнь, и до тех пор, пока мы в ней покрыты туманом неопределенных видений, что касается внутренних объектов. Ибо пророк знал, что в его глазах был определенный туман в его видении Господа, когда он говорит: «Душа моя стремилась к Тебе ночью» (Ис.26:9). Как будто бы он хотел сказать: «Я хочу созерцать Тебя во мраке этой жизни, но я до сих пор окружен туманом немощи». Давид, также желая избежать мрака этой жизни и, ожидая яркости истинного света, говорит: «Утром я буду стоять перед Тобой, и увижу» (Пс.5:4). Тот, кто стремится к приходу утра для того, чтобы созерцать Бога, чувствует, что он все еще может видеть, но недостаточно, в ночное время. Но, поскольку, как мы уже говорили, сон прекращается от внешнего воздействия, Елиуй справедливо добавляет: когда сон укрывает людей. И поэтому святые люди, когда они не отвлекаются на внешние деяния, отдыхают в опочивальнях своего разума, и он приобщает: и они спят в своей кровати. Ибо для святых людей – спать в своей постели, это отдохнуть в опочивальне своего разума. Здесь также написано: «Святые должны ликовать во славе, они будут радоваться в своих постелях. Пусть говорят то, что Бог говорит к нам во сне, в ночном видении, когда сон укрывает людей, и они спят в своей постели» (Пс.149:5–6). Потому что мы тогда, несомненно, разглядываем тайны Бога, когда мы оказываемся в опочивальнях нашего разума, вдали от бурных желаний этого мира. Но, поскольку, как мы уже неоднократно говорили ранее, суета мирских дел закрывает ухо, а другие тайные созерцания открывают его, он правильно приобщил:

Стих 16. Тогда Он открывает уши людей, и учит, наставляет их дисциплиной (Иов.33:16).

40. Ибо, когда они мертвы для внешних объектов, они слышат с открытыми ушами причины, которые приходят до их внутреннего суда. И когда они подробно анализируют их открытые наказания или их тайные постановления, они больше не огорчают себя слезами. Также было хорошо сказано: И учит, наставляет их дисциплиной, потому что разуму, который отражает и ранит себя покаянием, горести зазрения совести похожи на удары. Здесь Соломон также справедливо объединяет вместе силу этих ударов, говоря: «Раны от побоев – врачевство против зла, и удары, проникающие во внутренности чрева» (Притч.20:30). Ибо под ранами он подразумевает дисциплину ударов по телу. Но удары в тайных частях чрева – это укоры внутри ума, которые нанесены зазрениями совести. Ибо, так как чрево растягивается, когда оно заполнено пищей, также и ум возгордился, когда он опух злыми мыслями. Раны и удары в тайных частях чрева, очищают от зла, потому что и внешняя дисциплина устраняет беззаконие, и умиление пронзает растянутый ум наказанием покаяния. Но они отличаются друг от друга в этом отношении, так как раны ударами приносят нам боль, а скорбь раскаяния имеет правильный вкус. Один из них огорчает и пытает, а другие – восстанавливают, когда они поражают нас. В одном из них есть печаль в скорби, а в других есть радость в печали. Но само зазрение совести ранит ум, он не называет это дисциплиной.

41. Ибо существует четыре состояния, в которых разум праведного человека сильно подвержен угрызениям совести: когда он взывает к своим собственным грехам и анализирует ГДЕ ОН БЫЛ, или когда, боясь приговора Божьих судов и изучая самого себя, он думает ГДЕ ОН БУДЕТ, или, даже внимательно изучая зло настоящей жизни, он отражает горе – ГДЕ ОН, или, когда он созерцает благословения небесной страны и, потому что он не наслаждается ими, восклицает с сожалением – ГДЕ ЕГО НЕТ. Павел вспомнил свои прежние грехи и, смотря на себя с точки зрения того, кем он был, когда он сказал: «Я недостоин называться Апостолом, потому что я преследовал Церковь Божью» (1Кор.15:9). И снова, внимательно взвесив Божественные приговоры, он испугался, что они будут плохи для него в будущем, когда он говорил: «Я накажу свое тело, и приведу его в подчинение, дабы, случайно, проповедуя другим, я сам не стал отвергнутым» (1Кор.9:27). И снова, он анализировал зло настоящей жизни, когда он сказал: «Пока мы в этом теле, мы не возле Господа» (2Кор.5:6), и «я вижу иной закон в членах моих, воюющий против закона ума моего, и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти» (Рим.7:23–24)? И снова рассматривает благословения его небесной страны, говоря: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, когда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно, как я познан» (1Кор.13:12). И снова: «Мы знаем, когда наш земной дом, где мы живем, разрушится, у нас будет дом Бога – нерукотворный, вечный на небесах» (2Кор.5:1). И, глядя на благословение этого дома, он говорит к Ефесянам: «Дабы вы знали, в чем надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его во святых, и как безмерно величие могущества Его в нас, кто поверил» (Еф.1:18–19)! Но благословенный Иов, учитывая зло настоящей жизни, говорит: «Жизнь человека на земле есть искушение» (Иов.7:1). Также Давид говорит: «Каждый человек, живущий в суете и, хотя человек ходит по подобию Бога, он живет зря» (Пс.38:6). Но снова, созерцая свой небесный дом, и взвешивая то зло, в котором он тогда был, и, учитывая все то хорошее, чем он еще не насладился, он говорит: «Горе мне, что мое время продлевается» (Пс.119:5), и «И я сказал в своем страхе, я ухожу долой с глаз Твоих» (Пс.31:22). Будучи возвышенным в ликовании, которое наши переводчики правильно перевели как «страх», он увидел, что низвержен от взора глаз Бога. Ибо, после созерцания того внутреннего света, который вспыхнул в его голове с яркими лучами благодати созерцания, он вернулся в себя, и анализировал тем знанием, которое он приобрел, те благословения, которые были там, коих он был лишен, или то зло, которым он был окружен. Потому что никто не в состоянии смотреть на жизненные невзгоды, как они есть на самом деле, если он не в состоянии созерцать, чтобы получить вкус благословений вечной страны. Также он знал, что он был изгнан от Божьих очей. Ибо, когда он был вознесен в ликовании, он увидел то, что, когда он вернулся в себя, он посетовал, что он не мог в себе этого созерцать.

42. Ибо, то зазрение совести, которое влияет на все телесные фантазии, которые нападают на тело и раздражают его, и с которым оно пытается сконцентрировать взгляд сердца на том самом луче безграничного света, не будет влиять более глубоко на совершенный разум. Ибо эти появления телесных образов он привлекает к себе изнутри, из-за немощи своей плоти. Но, когда разум полностью заполнен зазрением совести, он здесь сразу же и становится на страже, дабы воображение ограниченного видения растворило его; когда он ищет истину, он отвергает все фантазии, присутствующие в нем. Ибо, когда разум с их помощью попадает в себя, он пытается подняться над собой, убегая от них; и когда его отвлекают необычным способом многими объектами, он стремится собраться воедино, и с преобладанием могучей силы любви, он может созерцать единую и бестелесную Сущность.

43. И, следовательно, он признается, что время от времени он вкушает некий необычный вкус сладости внутри, и вдруг он обновляется, когда его обдувает свечение Духа, и ему тем более хочется, чем больше он получает вкуса того, что хочется любить, и он хочет этого внутри себя, то, что внутри сладкое на вкус, потому что, по правде, от любви к этой сладости он унижен сам перед собой и после того, как каким-то способом он стал способным наслаждаться этим, он обнаружил, что ранее он был без этого. Он стремится приблизиться к этому, но своей оставшейся слабостью не может приблизиться к Его силе и, так как он не способен созерцать чистоту сего, он выбирает сладкие рыдания и, погружаясь обратно в себя, дабы создать постель из своей слабости. Ибо он не может удержать глаза своего разума на этом – что он видел только мельком, потому что из-за своих собственных привычек он идет на дно. Он пытается, и старается, и стремится взойти над собой, но тонет снова, изможденный от усталости, в свою привычную темноту. Но, поскольку ум подвержен влиянию таким образом, он вынужден выносить самого себя по причине упорной борьбы с самим собой и, поскольку, этот спор с самим собой вызывает немалую боль, когда мы вовлечены во все это, то удовольствие может быть смешано с этой болью; после того, как Елиуй заявил, что Бог говорит к нам во сне и что наши уши открываются Его словами, называет это самое открытие ушей дисциплиной, и не без оснований. Потому что чем больше звук внутренней мудрости благодатью ее тайного вдохновения выливается на нас, тем больше он влияет на нас с тревогой. Потому что никто не будет оплакивать того, кем он является, если он не смог понять, внутри кем он пока не является. Потому что, увидев, что мы сами были созданы правильно, но, что нас обманули, предоставляя роковое согласие на уговоры дьявола, мы наблюдаем в нашем случае, что то, что мы сделали сами – это одно, а то, как мы были сотворены – это другое, что по своей природе мы были ясными, но мы стали испорченными по своей вине. И, следовательно, когда мы терзаемы совестью, стремимся уйти от того, что мы сами сделали, дабы мы могли измениться по тому подобию, по которому мы были сотворены. Далее по праву приобщается:

Стих 17. Что Он может вывести человека из того, что он сделал, и может избавить его от гордости (Иов.33:17).

44. Ибо, что человек сотворил из себя, кроме греха? И было написано: «Гордость есть начало всякого греха» (Сир.10:15). И было правильно сказано, что когда человека выводят из того, что он сделал, он освобождается от гордости. Преступить заповеди нашего Создателя грехом – это быть надменным против Него, потому что человек сбрасывает, как это было, иго Его власти, перед Которым он не желает представлять с послушанием. С другой стороны, тот, кто желает избежать того, что он сотворил, призывает к разуму то, что он был сотворен Богом, и смиренно возвращается в порядок его создания, когда, уходя от своих поступков, он любит себя таким, каким он был изначально создан Богом. Но, поскольку этой мудростью приобретается вечная слава, а вечные наказания избегаются, здесь по праву приобщается:

Стих 18. Спасение его души от разложения, а его жизнь от перехода к мечу (Иов.33:18).

45. Ибо каждый грешник, из-за его разложения грехом здесь, должен пройти туда к мечу наказания, дабы он мог быть справедливо покаран в том мире, за те самые грехи, которыми он восторгался в этом.

Поэтому мы должны наблюдать (заметить, усмотреть), что Бог, говоря к нам во сне, уберегает нас от разложения, а потом от меча, потому что, на самом деле Он уберегает «жизнь» того человека от наказания мести там, чей разум Он здесь уберегает от соблазна греха. Также он не должен бояться меча суждения там, если здесь он исправил свою вину. И, следовательно, было правильно сказано: Спасение его души от разложения, а его жизнь от перехода к мечу. Ибо пройти от разложения к мечу – это, после свершения греха, перейти к наказанию, которое должно быть вынесено.

Далее следует:

Стих 19. Он наказывает его также болью на ложе своем, и кости его чахнут (Иов.33:19).

46. Постель, ложе или кровать в Священном Писании – это иногда плотское удовольствие, иногда отдых после добрых дел, иногда временный отдых, ибо, что имеется ввиду, когда наш Господь сказал в Евангелии тому, кто был исцелен: «Встань, возьми постель свою и иди в дом твой» (Мф.9:6; Мк.2:11; Лк.5:24), как не телесное удовольствие, обозначенное постелью? И ему было сказано, когда он исцелился, нести то, на чем он лежал болящим, так как каждый, кто до сих пор получает удовольствие в грехе, лежит, одолеваемый плотскими удовольствиями. Но он, исцеленный несет то, на чем он лежал болящим, потому что, когда он был спасен от своих грехов Божественной помощью, он впоследствии переносит нападения той самой плоти, снисходительность которой он использовал для отдыха остального содержимого. Но снова, ложем или кроватью обозначается отдых после добрых дел. Когда Апостол Петр говорит в Деяниях Апостолов: «Эней, исцеляет тебя Иисус Христос, встань с постели своей» (Деян.9:34)! Ибо, что обозначает слово «встань», как не оставление грехов, которые ты совершил? А словами «с постели» как не принимать ту благодать, в которой ты должен отдыхать? Так что, поднявшись, он должен был оставить то, что он сделал, а «со своей постели» – понять, что он должен делать. И оба эти аспекта пророк кратко резюмирует, говоря: «Отойди от зла и делай добро» (Пс.36:27). Ибо отойти от зла и встать с того, на чем лежал, и делать добро – это делать те деяния, которые получат награду, в которой он должен отдыхать. Но тот, кто отошел ото зла, но не делает добро, встал с того, на чем он лежал, но не сотворил для себя место для отдыха. И снова, ложе и кровать нужны для временного отдыха, так как написано: «Ты превратил его постель в его болезнь» (Пс.40:4). Ибо любой человек, уставший от светских забот, ведом Божественной благодатью оставить утомительные пути мира сего, ему следует рассмотреть, как избежать влечения настоящей жизни и отдохнуть от трудов ее. Он в настоящее время ищет для себя место для отдыха, который он желает, и хочет найти место отвлечения от всех трудов своих, своего рода, постель. Но, поскольку, все еще в этой жизни человек, в любой ситуации, до конца его жизни тайно жить без искушений, боль искупления обычно давит на то место, которое больше всех стремится к отдыху. Здесь правильно было сказано пророком: Ты превратил его постель в его болезнь. Как будто бы он говорил: Все, что он сделал для своего покоя, Ты своим тайным суждением превратил в его беспокойство. И так предписано милосердной задумкой Бога, дабы во время странствования жизнь избранных была подвержена беспокойству.

47. Ибо наша настоящая жизнь – это дорога, по которой мы путешествуем к нашему дому («patriam» – лат. – страна): и здесь нас преследуют частые беспокойства, в тайных судах Божиих, выражающихся в том, что мы можем не любить эту дорогу. Ибо некоторые путешественники, если они видят какие-то приятные луга по пути, имеют обыкновение задерживаться и сворачивать с прямого пути, на который они вступили. И красота дороги задерживает их, когда она приносит им удовольствие. Тогда Господь для избранных, кто идет к Нему, делает эту дорогу прочной, дабы никто, наслаждаясь покоем настоящей жизни, как некой прекрасной дорогой, не смог получить большего удовольствия, продлевая это путешествие, а не спешить к его концу или забыть, пребывая в восторге от пути, что он идет домой. Но, поскольку, все остальное, что мы сделали, дабы уберечь себя в этом мире, подвергается беспокойству, было правильно сказано: Ты превратил его постель в его болезнь, то есть он испытывается в покое этого мира, или укусами искушений, или скорбями бедствий. Ибо, если разум человека занят добродетелью, даже на протяжении краткого периода времени, без соблазнов, часто в соответствии с теми самыми добродетелями, которыми он спокойно занимается, он находится в восторге от них и старается их увеличивать, не ведая, какого успеха он в этом достигает. Поэтому, он и подвергается нападениям козней, по милосердному устроению нашего Правителя и, таким образом, гордость может быть удалена из него, в заслугу того, что он делает. Следовательно, после того, как он сказал: Ты превратил его постель в его болезнь, он сразу же добавил: и кости его чахнут.

48. В Священном Писании кости символизируют добродетель, как написано: «Господь сохранит все кости его, и ни одна из них не будет сломана» (Пс.33:21). Что подразумевает не кости тела, а силы разума. Ибо мы, несомненно, знаем, что кости многих мучеников были сломаны в телесном смысле, а преследователи Господа сломали кости тому вору (Ин.19:32), кому было сказано: «Ныне же будешь со мной в Раю» (Лк.23:43), а также и другому вору на кресте. Когда Он наказывает нас болью в своей кровати, то Он заставляет наши кости чахнуть, потому что, когда мы подвергаемся нападкам зла искушения, в том покое, который мы защищаем для себя в этом мире, мы, кто, возможно, возвышаемся нашими добродетелями, унижены потрясением от познания нашей немощи. Ибо когда мы идем, как мы этого желаем, к Богу, если искушения не ломают нас на пути, мы начинаем верить, что мы являемся людьми некой силы. Но, так как Божий промысел всегда есть с нами, дабы мы всегда помнили свою немощь, когда подвергаемся искушениям, потому что мы забываем об этом на нашем пути, в пути мы узнаем, кем мы являемся с помощью божественного дара, а в нашем искушении – какова наша сила. Но, на самом деле, это искушение торопило бы нас, если бы небесная защита нас не удерживала. Но он нападает на нас, не ломаясь, давит, не двигая нас, расшатывает, но не сбрасывает вниз; дабы мы почувствовали, что нас шатает только из-за нашей слабости, но это подарок от Бога, что мы стоим твердо. Но, потому что душа, которая знает о любом хорошем качестве в себе, часто упивается, своего рода, наслаждением, призывая свои благодетели, и раздувается, как будто поздравляет себя с тем, что она полна, и было правильно сказано, что кости зачахнут под натиском искушения. Потому что, пока наша собственная слабость устанавливается вопросами искушения, все, что раздуто и восхваляет собственные силы, иссушивается внезапной болью беспокойства. И мы – те, кто взвешивает свои добрые дела, верим, что они имеют определенную ценность, когда были поражены чем-то более тяжелым, испугались, что мы сразу же погибнем. Тогда все удовлетворение от нашей добродетели превращается в страх наказания. Мы тогда обнаруживаем себя виновными, хотя до этого считали себя святыми. Наш разум уходит, наши глаза становятся тусклыми, все благополучие, которое ранее вызывало нашу улыбку, исчезает; свет становится отвратительным, и только тьма сожаления распространяется по всему разуму. Мы не видим ничего, чтобы нас утешило, все, что мы видим, полно печали. Далее приобщается:

Стих 20. Его хлеб становится отвратительным ему на его устах, а его душе отвратительна пища, которую он так желал (Иов.33:20).

49. Как будто бы он хотел сказать многими словами: Разум в бедствии считает, что любая вещь, которая раньше его могла легко удовлетворить и дать ему наслаждение, превратилась в горечь. Ибо под «хлебом» в Священном Писании иногда подразумевается Сам Господь, иногда – духовная благодать, иногда – обучение божественному учению, иногда – проповеди еретиков, иногда – хлеб насущный для настоящей жизни, иногда – приятность мирского удовольствия. Господь обозначается хлебом, как Он Сам говорит в Евангелии: «Я живой хлеб, сошедший с небес» (Ин.6:51).

И снова, под хлебом мы понимаем благодать духовных даров, как было сказано пророком: «Кто затыкает уши свои, дабы не слышать кровопролития, и закрывает глаза свои, дабы не видеть зло, он будет жить в высоком месте, его высокое место должно быть неприступными скалами, хлеб дается ему» (Ис.33:15–16). Ибо, что такое «закрыть уши его, дабы не слышать кровопролития», как не отказ в согласии с теми убедительными грехами, которые возникают из плоти и крови? И что такое «закрыть глаза, дабы не видеть зло», как не неодобрение всего того, что противоречит праведности? Такой человек будет обитать в высоких местах, хотя его плоть все еще ограничивает его вещами ниже этих высоких мест, он уже сконцентрировал свой разум на вещах свыше. «Его высокое место – это неприступные скалы» потому что он, кто попирает ногами его стремления к мирской беседе, возносит себя к Его небесной стране по дорогам Отцов, которые прошли ими ранее. И, так как он удовлетворен духовной благодатью через дар созерцания, то здесь по праву приобщается: хлеб дается ему, то есть он наслаждается свежестью духовной благодати, потому что он поднял себя выше вещей земных, надеясь на оные на небесах. Здесь Господь также говорит о Святой Церкви Давида: «Я дам ее бедным хлеб» (Пс.131:15), потому что смиренные нравом, живущие в ней, наполнены пищей духовных даров. И снова, хлебом показано наставление небесного учения, как было сказано пророком: «Вы, кто живут на земле на Юге, встретьте с хлебом его, кто улетает прочь» (Ис.21:14). Ибо они живут на земле на Юге внутри Святой Церкви, под дуновением любви Духа с небес. Но улетает тот, кто хочет убежать от зла этого мира. Тот, кто живет на земле на Юге, должен встретить с хлебом того, кто улетает, то есть, тот, кто уже наполнен Святым Духом внутри Церкви, должен утешить словами обучения того, кто стремится вырваться от своих путей зла. Встретить с хлебом того, кто улетает – это, безусловно, предложить пищу чистого учения тому, кто боится вечных наказаний, с одной стороны, сдерживать его гордость страхом, а с другой – утешить его страхи поощрением. Но, так как под хлебом не всегда имеется ввиду пища Священного Писания, тем же самым пророком было сказано Евреям, которые смотрели на написанное: «Для чего вам отвешивать серебро за то, что не хлеб» (Ис.55:2)? Как будто бы он говорил: Вы рассматриваете святые слова, но не как пищу, потому что пока вы старательно охраняете только написанное внешне, вы потеряете богатство внутренней пищи, которое является результатом духовного значения. Здесь правильно приобщается в этом отрывке: И ваш труд за то, что насыщает.

Но снова, хлебом показано проповедование еретиков, как Соломонова женщина, которая символизирует собрание («ecclesiae» – лат. – церковь) еретиков и призывая вместе глупцов, говорит: «Радостно есть хлеб тайно», или, как написано в нашем переводе: «Воды краденные слаще, а запрятанный хлеб – приятней» (Притч.9:17). Ибо есть некоторые еретики, которые боятся проповедовать их взгляды открыто и дают тем больший аромат своим словам в умах слабых, чем больше они удерживают их, как будто с большим почтением. Таким образом, было правильно сказано: «Радостно ест хлеб тайно». Ибо тайные слова еретиков более впитываемы несчастными сердцами, чем более они не обладали ими вместе с другими людьми.

Но снова, под хлебом мы понимаем поддержание настоящей жизни, как Иаков, на своем пути к Лавану, говорит: «О Господь Бог, если бы Ты дал мне хлеб для пищи и одежду надеть» (Быт.28:20). И как Господь говорит в Евангелии к толпам, которые следовали за Ним: «Вы ищите Меня не потому, что вы видели чудеса, а потому что ели хлеб и насытились» (Ин.6:26). Ибо они насытились семью хлебами. Этими людьми Господь выражает Свое отвращение к тем внутри Святой Церкви, кто приближается к Богу святыми служениями, но этими святыми служениями не стремится приобрести высшие благодетели, а только хлеб насущный для настоящей жизни, они не думают, какой пример они должны подавать своим поведением, а только о том, что они могут получить для своего удовлетворения. Ибо следовать за Богом, будучи наполненным хлебом – это получить временную поддержку от Святой Церкви. А искать Господа не ради чудес, а ради хлеба – это для людей, ищущих религиозные должности, не ради увеличения их благодетели, а для получения средств поддержания.

Снова, под хлебом мы понимаем приятность человеческого удовольствия. Когда пророк Иеремия, сокрушаясь по поводу собрания, оставившего свои привычки: «Весь народ вздыхает и ищет хлеб, они отдали все свои ценные вещи ради еды, дабы оживить душу» (Плач.1:11). Ибо люди вздыхают и ищут хлеб, в то время, как множество нечестивых людей страдает, потому что они не удовлетворены, по желанию своего сердца, приятностями настоящей жизни. И они отдают все свои ценные вещи ради еды, потому что они нагибают благодетели своего ума ради желания преходящего удовольствия. И они пытаются оживить душу, потому что они стремятся удовлетворить свои извращенные желания. И здесь он по праву добавляет слова того избранного большинства: Смотри, О, Господь, и знай, что я становлюсь омерзительным. Ибо народ Бога становится омерзительным тогда, когда число безбожников увеличивается, и оно, в их лице, вовлекается не в высокие небесные деяния, а в недостойные и мирские.

50. Что еще Елиуй подразумевает под хлебом, как не удовольствия этой жизни? Ибо, после установления силы искушения, он сразу же добавил: Его хлеб становится отвратительным для него в этой жизни, и для его души – пищей, которую она раньше желала, потому что, в действительности, вся та сладость, которой он раньше наслаждался от процветания его жизни, впоследствии становится горькой силой искушения, ибо иногда любая радость и любая добродетель, казалось, улыбались ему, внезапно все это было потеряно из-за страха искушения, и скорбный разум, лишившийся этих самых добродетелей, горюет в одиночку. Ибо, когда на разум нападает искушение более рьяно, он не может ему противопоставить силу своей обычной храбрости, и сетует на нее, как на уже потерянную, и чувствует себя опустошенным, и познает свою собственную слабость от этой опустошенности. И он сразу же становится сломленным, от каждого удовольствия, и испытывает отвращение к изящным проявлениям бывшего восторга, и принимает свою наполненность горем, которую он только и желает. Ибо для каждого человека, когда успех благосклонно улыбается ему, полный радости, в святой жизни, эта самая радость освежает разум, как приятная пища. Но когда на него нападает неминуемое искушение более рьяно, вся радость, через отвращения горя, отвергается его разумом, хотя ранее он наслаждался, полностью удовлетворенный этой самой радостью. Потому, что, когда человек искушаем, он изгоняет из уст своего сердца всю приятную пищу, и больше ничего не доставляет ему удовольствие, но познавая и оплакивая себя, правильно было сказано: Его хлеб становится отвратительным для него в этой жизни, и для его души – пищей, которую она раньше желала.

51. Но, как мы говорили ранее, нам позволено быть искушенными тайным устроением, дабы мы, кто Божественным даром увеличиваем благодетели, можем призвать к нашему разуму, кто мы есть по нашей природной немощи, и все, кто творит деяния благодетели с помощью полученного дара, могут принести в жертву смирение от осознания нашей собственной немощи. Но, иногда, после того, как мы укрепились, нас не только одолевают грехи, но нас еще наказывают бедствиями. Но когда нас одолевают грехи, мы справляемся с помощью милосердного устроения, дабы мы не были окрылены теми благодетелями, которые мы увеличиваем. Но когда нас бичуют хлыстом, нас предупреждают, дабы мы не шли на уговоры мира наказанием зла. Пока наши грехи искушают нас, они унижают добродетели, которые набирают силу внутри нас; пока наказания испытывают нас, они искореняют удовольствия этого мира, которые поднимаются в нашем сердце. Мы учимся на наших грехах, которые искушают нас, какие мы, а на наших наказаниях, которые поражают нас – что мы должны избегать в этом мире. Мы сдерживаемы одними от внутренней гордости, и мы удерживаемы другими от того, что мы хотим вне нас. Пока мы живем в этой жизни, наши потребности должен бичевать хлыст, а порой и грехи должны искушать их. Ибо, и в муках бедствий, и в борьбе с нашими грехами, мы познаем не только нашу слабость, но и понимаем, какого успеха мы добились в нашей благодетели. Ибо никто в состоянии покоя не осознает свою силу. Ибо, если не существует состязания, не возникает и возможностей принятия судом наших добродетелей. Тот, кто хвастается своей храбростью в мирное время, является близоруким воином. Поэтому, качество нашей силы часто становится понятным только благодаря наказаниям хлыстом, Елиуй правильно добавляет, говоря:

Стих 21. Его плоть зачахнет, а его кости, которые были покрыты, будут обнажены (Иов.33:21).

52. Ибо, когда каждое внешнее удовольствие стирается под ударом хлыста, кости внутренней твердости обнажаются. Ибо, что обозначает в этом месте слово «плоть», как не само плотское удовольствие? А что обозначает слово «кости», как не добродетели души? Таким образом, плоть стирается, а кости лежат обнажены, потому что, пока плотское удовольствие приводит к уничижению обличением бедствий, те твердые добродетели лежат открытыми, которые долгое время были скрыты под плотью. Ибо никто не узнает, какого успеха он достиг, кроме как в несчастье. Ибо нельзя рассмотреть свидетельства прочности в процветании. Также было написано в другом месте: «Господь повелел Его милость в дневное время, а объявил ее в ночное» (Пс.41:9). Потому что, истинно, человек приобретает благодать небесного дара в спокойном отдыхе, а во времена бед и несчастий, он получает доказательство, сколько он получил. Пусть тогда наша плоть стирается, а кости лежат обнажены. Пусть мы будем поражены обличениями Отца, дабы познать, какого успеха мы достигли. Ибо, бичеванием Господа, изобилие плотского удовольствия стирается, но кости нашей благодетели лежат обнажены. Наша внешняя красота запятнана страданиями этого мира, но то, что было скрыто, становится видимым. Ибо, когда Апостолов наказывали, и запрещалось говорить во Имя Иисуса (Деян.5:40–41), они пребывали в огромной радости, что их посчитали достойными принять бесчестие во Имя Иисуса, и они дали уверенный ответ своим противникам: «Мы должны повиноваться Богу, нежели человеку» (Деян.5:29). Посмотрите, как сила их веры ярко воссияла в несчастье. Посмотрите, как устойчивость их плоти была стерта, а кости их добродетели лежали обнажены. Поэтому, было сказано о них в Премудрости: «Бог испытал их и нашел их достойными для Себя» (Прем.3:5). Ибо, хотя их испытывали ударами судьбы, они были достойны своими обнаженными костями. Ибо то, что здесь имеется ввиду их испытание наказанием, то, что следует далее, ясно заявляет: «Как золото в горниле Он испытывал их, и получил их в качестве жертвы всесожжения» (Прем.3:6). Потому что, так как сила каждого человека познается в несчастье, было по праву сказано: Его плоть зачахнет, а его кости, которые были покрыты, будут обнажены. Ибо плоть чахнет, когда все бренное и слабое стирается несчастьями. Кости лежат обнажены, когда несчастьями проявляется наша скрытая сила. Как мы сказали ранее, не только сила нашей решительности проявляется, но и слабость нашей природы обнажается тем самым испытанием невзгодами, и каждый, под этими испытаниями, показывает не только какого успеха он достиг через Бога, но также и признается себе, насколько он слаб, потому что не только кости лежат обнажены, но и плоть чахнет также. Далее по праву приобщается:

Стих 22. Душа его приближается к разрушению, а его жизнь – к смерти (Иов.33:22).

53. Ибо сказано, что когда душа каждого праведника искушается, она приближается к разрушению, ибо из-за страха, что его добродетель возвысит его, хлыст помогает ему прочувствовать его собственную естественную немощь. Он истинно приближается к разрушению, потому что он познает с помощью своей собственной силы, что он находится недалеко от разрушения, дабы он мог приписать это не себе, а Господу, что он далек от уничтожения. Но он приближается к смерти, потому что он видит, что из-за немощи плоти, он очень близок к грехам, которые вызывают смерть; и этим он тем дальше удаляется от Божественной праведности, чем больше он осознает, что его собственные заслуги находятся совсем рядом. Созерцая свое собственное состояние, Давид приблизился к разрушению, когда он сказал: «Вспомни, Господи, что мы прах, так как для человека его день – трава» (Пс.102:14–15). Павел также подошел, созерцая свою собственную немощь, к разрушению, когда он сказал: «Я вижу иной закон в членах моих воюющих против закона моего разума, и ведет меня пленником к закону греховному в членах моих. Бедный я человек, кто избавит меня от сего тела смерти» (Рим.7:23–24)? Для человека – приблизиться к разрушению и к смерти, учитывая немощь нашей человеческой природы – это увидеть, что он грешник, что касается его заслуг, которыми он обладает, его собственная сила не является предметом хвастовства («adrogantiam» – лат. – эгоизм) самому себе. Ибо кто мы есть, когда лишены защиты нашего Творца? Защиты, которая считалась менее необходимой, если ею всегда наслаждались. Но нас ее обычно лишают во благо, дабы показать самому человеку, насколько он беспомощен без нее. Рука Господа, что ведет нас, даже когда мы этого не знаем, в процветании, приводит нас к познанию самих себя в несчастье. И когда мы начинаем падать, лишившись ее, мы все еще поддерживаемы с ее помощью. Это предупреждение нам, что мы дрожим от нашего падения, и Его защита в том, что мы по-прежнему тверды.

54. Пусть даже никто не думает, что у него есть действительно какие-либо добродетели, даже если он может представить их, так как, если Божественная защита предоставит его самому себе, он будет внезапно опечален и подавлен в том самом месте, в котором он ранее хвастался о том, что он стоял твердо. Ибо, что обозначает Божий человек, направившийся проповедовать против алтаря в Самарии, показавший в присутствии царя власть смелой речи, в его чудесным избавлением протянутой руки царя, которую он впоследствии излечил своим внимательным состраданием? Его отказом от приглашения принять пищу в его доме, потому что он соблюдал заповеди Бога не принимать пищу в пути? Но, все же, он был соблазнен пищей на обратном пути и поэтому погиб после ее принятия (1Цар.13:1–34). Что мы получаем, внимательно исследовав этот вопрос, чего (если я могу так сказать) мы боимся или что мы подозреваем, кроме того, что он, возможно, тихо хвастался самому себе, что он показал презрение царю, повинуясь заповедям Господа? Таким образом, он был вскоре лишен его внутренней твердости, и что грех взошел на нас, с того же источника, что и гордость разлилась в его сердце; дабы он мог понять, когда он был обманут лжепророком, что это было не по его собственной силе, что он выдержал приказы царя. Но он по праву получил смертельный приговор из уст того самого человека, чьим искушением он отвернулся от заповедей жизни, дабы он мог получить истинное объявление о его наказании оттуда, где он, по неосторожности, допустил ошибку. Потому что благодать Бога особенно охраняет и наставляет каждого из Его избранных, в то самое время, когда, казалось, Он поражает и оставляет их, пусть будет справедливо сказано: Его душа приблизится к разрушению, а его жизнь – к смерти. Так что, чем больше он сквозь несчастья полагает, что он в своей собственной силе приближается к смерти, он может, во всех случаях, когда он действовал решительно, иметь более твердую почву в жизни, пребывая под защитой, которая приходит от веры в Бога.

Книга 24 [глава 33, стихи 22–33, глава 34, стихи 1–18]

Последние 11 стихов 33-й главы и 18 первых стихов 34-й главы объясняются. Поразительные истины учат о Христе Примирителе, созерцании, преобразовании. Также говорится о пастырском служении.

1. Говоря о силе Божественного устроения, Елиуй упомянул о страданиях каждого из избранных, сказав: И душа его приближается к гниению и жизнь его – к смерти (Иов.33:22). И, говоря об испытаниях одного человека, он показывает, какие испытания проходит весь человеческий род; и, упоминая специально тех, с кем это произошло, он явно намекает, что это происходит, как правило, в целом. Ибо он так описал соблазны определенных лиц, один за одним, что соблазн всех людей в целом может также подразумеваться. Все тело избранных страдает в этой жизни под тяжестью этого труда. Поэтому он сразу же ввел общее средство, чтобы излечить эту общую болезнь, говоря:

Стих 23, 24. Если будет ему Ангел-посланник, говоря ему одну вещь из многих, чтобы показать человеку праведный путь, Он смилуется над ним (Иов.33:23–24).

2. Кто этот Ангел, если не тот, кто называется пророком: Ангел могучий защитник? (Ис.9:6). И поскольку возвещать называется «евангелизировать» по-гречески, Господь, возвещая Себя нам, называется «Ангел» (Ис.63:9). И он хорошо говорит: если будет посланник (или Ангел) возвещать ему; потому что, как говорит апостол, Он ходатайствует за нас. Но давайте послушаем, что говорится для нас: Одна из многих вещей. Это путь медицины, чтобы вылечить болезнь иногда используются похожие, иногда противоположные средства. Образно говоря, часто лечат и горячим горячее, и холодным холодное; и наоборот, холодное горячим, а горячее холодным. Наш Врач, потому, придя к нам свыше, и найдя нас страдающими таким сильным недугом, применяет к нашему случаю и что-то аналогичное, и что-то противоположное. Ибо Он пришел к нам не только как Человек к людям, но и как Единственный Безгрешный к тем, кто в грехе. Он схож с нами в Своей человеческой природе, Он отличался от нас в силе Его праведности. Грешный человек не может быть изменен никем, кроме Бога. Но это было необходимо, чтобы тот, кто лечит, стал видим для нас; для того, чтобы Он мог исправить нашу грешную жизнь, установив образец для нас, чтобы подражать. Но невозможно, чтобы Бог был видим человеком. Поэтому он стал человеком, дабы быть видимым. Святой и Невидимый Бог явился потому, как видимый человеком, чтобы, в то время как Он обладал той же природой, Он мог научить нас Своей святости. И соединившись с нашим состоянием в истинности природы, Он мог бы положить конец нашей болезни Своей силою.

3. Потому что когда Господь пришел во плоти, он не нес с Собой ни нашу вину, ни наше наказание как необходимость искупления вины, (не запятнанный грехом, Он не мог быть вовлечен в наше состояние вины, и, следовательно, добровольно вытерпел нашу смерть, по Своей воле), потому правильно сказано, что, что посланник говорит: «одну из многих вещей», потому что никто из других людей так не родился как Он, и не было таких, которые бы умерли и воскресли, как Он. Ибо Он был зачат, не по природному акту, но Духом Святым, снизошедшим на Его Матерь (Лк.1:35). И когда родился Он, плодовитость утробы Матери подтвердилась, которая сохранила свою девственную чистоту. Но, опять же, мы все умрем, когда мы не хотим Его; потому что мы ограничены по греховности нашей природы, и не в состоянии оплатить долг наказания. Но Он, от отсутствия примеси греха, невинен и не подлежит наказанию. Но так как Он покрыл нашу вину, превзойдя это, Он претерпел наше наказание из сострадания к нам; как Он Сам говорит: у Меня есть власть отдать жизнь Мою, и власть имею опять принять ее (Ин.10:18), который также перед этим сказал: никто не отнимет ее у Меня; но Я Сам ее отдаю. Опять же, Он воскрес, не так, как другие люди; потому что наше воскресение будет отложено до конца света, в то время как Его праздновали на третий день. И мы, опять же, будем воскрешены Им, а Он воскрес Сам. Ибо Тот, Кто есть Бог, не нуждается, как мы, чтобы быть воскрешенным кем-то другим. В этом также Его воскрешение отличается от нашего, что мы не воскреснем сами по себе, как Он сделал. Ибо, поскольку мы простые люди, нам нужна помощь свыше, чтобы мы могли воскреснуть. Но Он, как Бог проявил свою силу в воскрешении вместе с Отцом и Святым Духом, хотя Он один в Своей человеческой природе прошел этот опыт. Поскольку Господь, хотя Он действительно родился, действительно умер, и действительно воскрес, отличается от нас, во всех этих моментах, в величии Его силы, но совпадает с нами в истинности Его природы в эти моменты, Он хорошо сказал, что Посланник, говорит нам одну вещь из многих. Ибо во все времена Он превосходит нас во всех Его делах Его безмерной силой, но во время своей земной жизни по Своей природе он ничем не отличается от нас.

4. Он ходатайствует к Отцу за нас через то, что являет Себя в той же природе, что и мы. Его заступничество или ходатайство за нас – это его явление Себя в человеческой природе ради человека. И хорошо, что, когда Он говорит «одну вещь из многих», тут же добавляется, что Он может указать праведный путь. Потому что, если бы Он не стал подобен людям, человек не предстал бы пред Богом. Ибо Он объявляет праведный путь, в силу самого факта, что Он милостиво по Своему желанию принял на Себя нашу немощь (Евр.2:16–17). Тот роковой уговор осквернил всех нас этим заражением грехом от самого начала нашего существования (Быт.3:3). И не было ни одного, кто, говоря с Богом от грешников, мог бы появиться свободным от греха; Поэтому равной виной были связаны все одинаково, которые были созданы из той же смеси. Поэтому Единородный от Отца пришел к нам, и принял нашу природу, не греша. Это было обязательно, чтобы Тот, Кто может ходатайствовать за грешников был свободен от греха, потому что, без сомнения, Он не мог бы вынести на Себе вину других, если бы Он нес и Его собственную. Потому хорошо сказано, что приняв нашу природу, Он объявил праведный путь. Ходатайствуя за грешников, Он был настолько праведным Человеком, чтобы заслужить прощение и за других. Потому следует:

Стих 24. Он умилосердится над ним, и скажет: освободи его от гниения; Я нашел способ умилостивить его (Иов.33:24).

5. Посланник, как посредник между Богом и человеком, человек Иисус Христос, являет милосердие для человека, принимая форму человека. Через это милосердие и сострадание, Он говорит Своему Отцу от имени человека, грехи которого Он искупает: освободи его от гниения. Ибо, как мы раньше сказали, Его просьба освободить от гниения, это явление Его в теле человека, принятие его на Себя. Этой плоти, которую Он принял и Своим искуплением, Он даровал свободу. Это избавление плоти, по правде говоря, для нас самих, поскольку она скована состоянием гниения по нашей вине. Но о могучем Искупителе сказано: Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете (Ин.8:36). И об искуплении человека хорошо сказано, что он будет освобожден от гниения. И было сказано выше, его душа должна приближаться к гниению. Как если бы Он сказал, он должен знать свою немощь, и что он находится недалеко от гниения, тогда он не опустится до гниения смертельного. Ибо он будет действительно приближаться к гниению, если он будет считать, что своими силами он может избежать этого гниения. И только потому, что он подошел к гниению со смирением, он может быть милосердно отведен оттуда; и что чем больше он признается, что он слаб по своей природе, тем более он может быть укреплен против грехов, которые нападают на него. Ибо тот, кто превозносит себя над своим действительным состоянием, отягощает сам себя бременем своей гордости, и погружается тем ниже, чем больше он опускается в грех гордыни, и отдаляет себя дальше от Того, Кто действительно возвышен; (Лк.14:11), и он тонет еще больше на дно, из самого факта, что он считает себя выше; как сказал пророк той душе, которая возвышает себя: Кого ты превосходишь? сойди, и лежи с необрезанными (Иез.32:19). Каждый, кто пренебрегает рассмотрением безобразия своей немощи, но смотрит через высокомерие гордости якобы на свою силу, погружается ниже. Поскольку гордясь собой за свои заслуги, он попадает в самые глубины разрушения, из-за тех самых качеств, благодаря которым он считал себя достойным чести. И он спускается и лежит с необрезанными, потому что он погибает в вечной смерти с другими грешниками. Потому, когда человек смиренно признался, что он был рядом с гниением, правильно сказано: освободи его от гниения для того, чтобы он мог тем более избежать наказания, чем более он не отворачивает глаза в сторону от своего нечестия. Но так как не было никого, имеющего заслуги, достойные, чтобы примирить нас с Господом, Единородный от Отца, принимая на Себя образ нашей немощи, Единственный появился только для того, чтобы Он мог ходатайствовать за грешников.

6. И Посланник, говоря от имени этого искупленного человека, хорошо говорит: Я нашел способ умилостивить его. Как будто Посредник между Богом и человеком явно сказал: Потому что не было никого, чтобы предстать перед Богом как праведный заступник от имени человека, Я стал Человеком, чтобы получить умилостивление для человечества; и в проявлении Себя как Человека, Я нашел способ справедливо умилостивить Его. И потому Господь, принимая на Себя недуг, когда Он претерпел наше наказание в Его смерти, отменил наше гниение по Его воскресении, и Посланник присоединяет описание страдания нашего смертного состояния и являет жалость к ним, сказав:

Стих 25. Его плоть источена наказанием, пусть он возвратится к дням юности своей (Иов.33:25).

7. Потому что, когда первый человек отступился от Бога, мы были изгнаны из радостей Рая, и были вовлечены в страдание этой земной жизни; (Быт.3:23–24), и мы чувствуем, болью нашего наказания, какую тяжкую ошибку мы совершили, поддавшись на уговоры змея. Упав в это состояние, мы не нашли ничего вне Бога, кроме скорби. И поскольку мы последовали за плотским по велению наших глаз, наши страдания причиняются той самой плотью, которую мы предпочли Божьему повелению. Ибо в ней мы ежедневно страдаем в печали, в ней подвергаемся пыткам, и в ней же умираем; по чудесному устроению Господнему, с помощью того, из-за чего мы совершили грех, происходит и наше наказание; и тяжесть наказания возникает из того же источника, который дал начало греху; так, чтобы человек мог быть дисциплинирован в жизни горьким страданием той самой плоти, в гордости которой он подходит к смерти.

8. С тех пор человеческая раса испытала гнет бесчисленных страданий этой жизни во плоти, но и чувство вины и наказание нашего греха были уничтожены с приходом нашего Искупителя, потому да будет сказано об искупленном человеке: Его плоть источена наказанием, пусть он возвратится к дням юности своей. Как будто бы он сказал: через наказание его смерти, он пришел к возрасту своего старого состояния; пусть он возвратится к дням юности своей; то есть, пусть он будет возобновлен в целостности своей прежней жизни, чтобы он не оставался в состоянии, в которое он попал, но вернулся искупленным для осуществления того, для чего он был создан. Священное Писание часто использует слова «юность», имея в виду обновленную жизнь. Потому, например, сказано о приходе Жениха: молодые девицы возлюбят тебя, чем обозначены души избранных, обновленные благодатью Крещения, которые не поддаются привычкам старой жизни, но которые украшены устроением нового человека. Ибо он на самом деле оплакивает возраст старика, который чахнет в разгаре грехов, говоря: я состарился среди всех врагов моих (Пс.6:8), но вот и кто-то также, с другой стороны, советуя человеку возрадоваться в силе, говорит: Радуйся, юноша, в юности твоей (Еккл.11:9). Как будто он говорил: пусть каждый человек, который является сильным, радуется в его обновлении; то есть, пусть получает свою радость не в удовольствиях своей старой жизни, но в силу своего нового состояния. Но так как мы пришли к этой новой жизни не нашими собственными силами, но при посредничестве Искупителя, пусть Посланник говорит, и ходатайствует за нас о возвращении нас к дням юности нашей. И потому, как наш Искупитель ходатайствует к Отцу от нашего имени, мы стряхиваем оцепенение нашей прежней жизни, и разгораемся жаждой молитвы, хорошо приобщается об искупленном человеке:

Стих 26. Он должен молиться Богу, и Он будет милостив к нему (Иов.33:26).

9. Он говорит, что Посланник умоляет первый, а человек после Него; Если бы Господь сначала не походатайствовал перед Отцом через Его воплощение, и не молился за нашу жизнь, наше безразличие никогда не подняло бы себя, чтобы просить те вещи, которые вечны. Но мольба Его Воплощения была первой, чтобы наше пробуждение от лени могло бы последовать за ней. И потому, что свет истины вспыхивает тайной радостью в наших сердцах после искушений и часто после больших печалей, об этом человеке, искушенном и умоляющем Бога, справедливо добавлено:

взирает на ликующее лице его (Иов.33:26).

10. Было указано выше, как Бог карает нас, проявляя Себя. Но сейчас говорится о том, как Он радует нас, в то время как Он открывает Себя. Человек, имеющий угрызения совести, с одной стороны, при взгляде внутрь себя ужасается со страхом собственной греховности, и, с другой стороны, глядя на небесную радость, он укрепляется в надежде умиротворения. Одни эмоции возбуждают слезы боли и печали, другие слезы радости. Это называют ликование, когда невыразимая радость охватывает нас, радость, которая не может быть ни скрытой, ни выраженной в словах. Это ощущается во всем, хотя и не выражается в каких-либо подходящих словах. Потому, например, пророк Давид, увидев, что души избранных испытали радость слишком большую, чтобы выразить на словах, говорит: Блажен народ, познавший ликование (Пс.88:16). Он не говорит «высказавший» но «познавший», потому что ликование может быть известно только в ощущении, но не может быть выражено в словах. Это настолько высокое чувство, которое испытывается в нем. Но так как ум того, кто ощущает это, не находит достаточного простора для его осознания, как может язык говорящего достаточно сказать о нем? Потому что, когда свет истины пронизывает наши сердца, это делает нас в одно время полными печали, от его отображения строгой справедливости, и радует нас путем раскрытия внутренней радости: после горечи искушений, после горестей невзгод, правильно приобщается: он взирает на ликующее лице его.

11. Огонь скорби сначала бросается в наш ум, поскольку сам по себе он слеп для того, чтобы вся ржавчина грехов могла быть сожжена. А когда глаза нашего сердца очищаются от греха, то радость нашего небесного дома раскрывается им, чтобы мы сначала смыли горе, что мы сделали, а потом получили более четкое представление о том, что мы ищем после. Сначала туман греха уничтожается, сжигая печаль; и это именно то просвещение ярким безграничным светом, освещающим нас. После этого в ум впитывается своего рода восторженная умиротворенность, и ум выносится за собственные пределы, как будто бы настоящая жизнь перестала быть, это обновление своего рода нового существа. Ум затем орошается настоем небесных рос из неиссякаемого источника. И там различает, что не достоин этой радости, к которой так спешил, и от чувства правды он видит, что не может постигнуть, как велика истина. И чем больше он считает себя находящимся дальше от истины, тем ближе он подходит к ней.

12. Усилие ума возрастает, когда он ведется к ней (истине) ярким очертанием ее безграничной природы. Заполняя все вещи собой, она, одновременно и окружает все вещи; и наш ум не расширяет себя достаточно, чтобы постичь безграничный объект, который окружает его, потому что несовершенство собственного ограниченного устроения держит его в узких рамках. И он, соответственно, падает обратно в себя, и видит только малый след истины, прежде чем он снова вспомнит чувство собственной низости. Но все же это кратковременное, быстрое видение, которое является результатом созерцания, или, скорее, даже подобие видения, называется лицо Бога. Ибо мы те, кто узнает человека по его лицу, естественно для нас называем знание о Боге «Его лицо». Потому Иаков говорит: я видел Господа лицом к лицу (Быт.32:30). Как будто бы он сказал, я знаю Господа, потому что Он Сам милостиво познал меня. Павел говорит, что это знание будет наиболее полно в конце, сказав: тогда я буду знать, даже как я познан (1Кор.13:12). Потому что тогда, после трудов испытаний, после волны искушений, душа часто испытывает ликование от того, что может созерцать знание Божественного Присутствия (присутствие, которое может почувствовать, но которым она никогда не сможет в полной мере насладиться), хорошо сказано также об этом человеке, который прошел искушения и многочисленные труды: он будет видеть его лицо в ликовании. Но чем более человек созерцает небесное, тем больше он изменяет свои земные деяния, потому после описания благодати созерцания справедливо добавляется о праведности его дела.

И Он воздаст человеку праведность его (Иов.33:26).

13. Она называется наша праведность, не потому что исходит от нас самих, но, как что-то данное нам Божественной щедростью: как мы говорим в молитве Господней: хлеб наш насущный дай нам на сей день (Мф.6:11). Мы называем хлеб «наш», и все же молимся, чтобы он был нам дан. Он наш, поскольку мы получим его: но это Бога, потому что оно дано Им (Лк.11:3). И это, следовательно, Божье, это Его дар, и становится по-настоящему нашим, только после нашего принятия его. Именно в этом смысле понимается тут фраза: дает человеку праведность его: не то, что человек имеет праведность сам, но то, что он получает ее, будучи создан таким образом, чтобы быть в состоянии принять ее; но уронив, не поднимет ее сам опять. Бог, следовательно, дает человеку праведность, к восприятию которой он был создан, чтобы он мог утешиться, держась за Бога, но чтобы он боялся Его угрожающего приговора, и чтобы больше не доверял заманчивым обещаниям хитрого змея.

14. Наш исконный враг не перестает ежедневно делать ту же самую вещь, которую он сделал в Раю. Он пытается вырвать слова Божии из сердец людей, и посадить в них ложные уговоры собственного сочинения. Он изо дня в день смягчает предупреждения Бога, и приглашает к вере в свои ложные обещания. Ибо он ложно обещает временные блага, чтобы смягчить в головах людей представление о вечных наказаниях, о которых Бог предупреждает. Ибо, когда он обещает славу этой жизни, что еще он делает, если не говорит: вкусите, и вы будете, как боги (Быт.3:5)? Как будто он прямо говорит: уступите мирским желаниям, и возвысьтесь в этом мире. И когда он сейчас пытается снять у нас страх перед Божественным предупреждением о наказании, что еще он говорит, если не те же самые слова, что он использовал для наших прародителей: «почему твой Бог повелел вам, что вы не должны есть от всякого дерева в раю» (Быт.3:1)? Но так как человек имеет, по Божественному дару, восстановленную в его искуплении праведность, которую он потерял уже давно, после его создания, он оказывает более энергичное сопротивление против соблазнов хитрого убеждения, потому что он узнал по опыту, насколько послушным он должен быть к Божьим заветам. И ему, кого грех привел к наказанию, его собственное наказание сейчас сдерживает от греха: так устроено, чтобы, чем страшнее был бы проступок, тем страшнее был бы страх наказания, и тем больше он бы порицал зло, которое он совершил. Отсюда следует:

Стих 27. Он будет смотреть на людей, и скажет, я согрешил (Иов.33:27).

15. Человек не осознает себя грешником, если не будет знать праведности. Потому что никто не обнаружит свою испорченность, если не попытается быть честным. Ибо тот, кто в целом испорчен, не может осознать, кем он на самом деле является. Но тот, кто сознает, что он грешник, начинает в какой-то мере быть праведным, и, будучи уже праведным, обвиняет свое поведение в том, где он еще неправедный. И поэтому обвинению себя, он начинает становиться преданным Богу, когда, проходя праведный суд в отношении себя самого, он осуждает то в себе, что он воспринимает как неприятное ему самому. Этот человек затем, восстановив свою праведность, восклицает: я согрешил. И выражение, которое этому предшествует, заслуживает внимания: Он будет смотреть на людей; и только после этого приобщается: и скажет, я согрешил. Некоторые люди не знают, что они согрешили, потому что они не наблюдают за другими. Если бы они правильно наблюдали других, они бы с большей готовностью признавали, насколько они сами упали во грехе. Священное Писание иногда привыкло использовать слово «люди» для тех, кто любит вкушать человеческое, как говорит апостол: Ибо если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы?, и сразу приобщает и не живете ли как люди? (1Кор 3:3). Но иногда Священное Писание называет «людьми» тех, кого разум отличает от животных, то есть, кому было дано не зависеть от звериного влияния страстей. Для кого Господь говорит через пророка: вы – стадо паствы Моей, люди (Иез.34:31), ибо Господь в истине кормит их, на кого не влияют плотские удовольствия, как это происходит со зверями. Но, с другой стороны, те, кто уступает желаниям плоти, называются не люди, но звери. Как сказал пророк о некоторых, умирающих в своих грехах: Звери гниют в своем навозе (Иоил.1:17). Звери, гниющие в своем навозе, это плотские люди, которые заканчивают свою жизнь в грязи похоти. Для них, как сказано, нет названия «люди», но только «звери», о которых сказал пророк: каждый ржал на жену ближнего своего; (Иер.5:8) и о которых другой пророк говорит: Их плоть как плоть ослов, и похоть как у жеребцов (Иез.23:20) и, потому же, сказано Давидом: человек, который в чести и неразумен, подобен зверям, и будет с ним как с ними (Пс.48:21). С тех пор называются людьми только те, которые придерживаются разума и справедливости, а неразумными животными называются те, которые являются рабами плотских удовольствий, потому хорошо сказано об этом кающемся: он будет смотреть на людей и скажет, я согрешил. Как будто было явно сказано, что он видит примеры святых, и, сравнивая себя с ними, он обнаруживает, что он грешен. Ибо, если человек желает наиболее полно познать свой характер, он должен, без сомнения, посмотреть на тех, кто отличается от него самого: и, сравнив себя с их нарядом праведности, он может измерить степень собственного нечестия с тем, чтобы затем его оставить. Тот, кто видит в других хорошие качества в изобилии, справедливо считает, что он сам находится в нужде и видит в их красоте собственное уродство. Человек, который хочет обличить тьму, должен смотреть на свет, чтобы с его помощью разглядеть, что думать о той тьме, из-за которой он не может видеть. Ибо, если грешник смотрит на себя, не узнав характер праведников, он ни в коей мере не постигает себя грешником. Ибо он не может действительно видеть себя; не зная яркость света, что еще он созерцает, смотря на себя, если не тьму? Надо бы тогда взглянуть на поведение праведников, чтобы получить точное знание о себе самом. Потому что они предлагаются нам, как эталон для нашего поведения.

16. Жизнь праведников – это обучение искусству жизни; потому праведники заслуженно называются словом «книги» на языке Писания; как написано: Книги раскрыты были, и иная Книга раскрыта, которая есть Книга Жизни; и судимы были мертвые по вещам, которые были написаны в Книгах (Откр.20:12). Книга Жизни это вид приближающегося Судьи. В ней написаны все заповеди Его для того, чтобы созерцающий ее скорее понимал по свидетельству совести, до каких деяний он опустился. Книги так же, как говорят, будут открыты, потому что поведение праведников открывается, в деяниях которых заповеди небесные были запечатлены. И судимы были мертвые по вещам, которые написаны в книгах, потому что в деяниях праведников, которое изложено, они читают, как в открытой книге, обо всем хорошем, что они отказались сделать сами, и это сравнивается с теми, кто сделал. Потому, чтобы каждый из нас затем, взирая на это, не оплакивал горько свои упущения, когда будет поздно, пусть теперь наблюдает в них то, чему он должен подражать. И избранные не перестают это делать. Они изучают поведение своих лучших, и отходят от своей распущенной линии поведения.

17. И, потому в Песни Песней сказано о Святой Церкви: два сосца твои – как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями. Доколе день дышит прохладою, и убегают тени, пойду я на гору мирровую и на холм фимиама (Песн.4:5–6). Что означают два сосца, если не два народа, приходящих из евреев и из язычников, которые вживлены в тело Святой Церкви, по мудрости и в тайне сердца. И те, кто избран от этих людей, сравниваются с молодой козой, потому что они осознают через их смирение, что они слабы и грешны; но если какие-то препятствия встретятся на их мирском пути, они поддержанные силой любви, перепрыгивают их, и прыжками созерцания взбираются на знание небесного. А для того, чтобы сделать это, они изучают примеры святых, которые прошли это раньше. Потому сказано, что они кормятся среди лилий. Ибо, что понимается под лилиями, если не поведение тех, о ком сказано словами истины: мы к Богу Христово благоухание (2Кор.2:15)? Избранный поэтому для того, чтобы набраться сил и чтобы достичь высшего совершенства, кормит себя в полной мере, взирая на благоуханную и чистую жизнь праведников. Они и сейчас жаждут познания Господа, они горят огнями любви, чтобы насытиться в созерцании Его. Но так как они не в состоянии сделать это, находясь все еще в этой жизни, они питаются этим на примерах отцов, которые предшествовали им. И, следовательно, время их кормления лилиями определяется периодом: Доколе день дышит прохладою, и убегают тени. То есть до тех пор, как мы проходим по этому смертельному состоянию, до рассвета вечного дня, мы должны обновляться примерами праведников. Но когда тень этого временного гниения отходит от нас, когда это смертное состояние прошло, потому что мы видим сами свет дня внутри нас, мы можем уже не искать возгорания этой любви в примерах других. Но пока, поскольку этого еще нет в нас, нам специально необходимо воспламенить это, глядя на поведение тех, кто был перед нами. И мы увидим тогда, как прекрасны деяния тех, кто стремится идти праведным путем, и узнаем, как позорна лень нашего увядания. Ибо, как только мы видим поведение добродетельных, мы повергаем себя порицанию внутри нас. Позор настоящего нападает на ум; и скоро вина наша уже осуждает нас с тяжестью: и мы возгораемся негодованием даже на незначительные земные вещи, в которых случайно все еще позорно ищем удовольствие.

18. Потому хорошо сказал Иезекииль: Ты, сын человеческий, возвести дому Израилеву о храме сем, чтобы они устыдились беззаконий своих и чтобы сняли с него меру, и устыдились за все, что совершили (Иез.43:10). Храм Божий является сынам Израилевым к их порицанию; как явлено всем грешникам в их порицание, какой великой святостью душа каждого праведника сияет, в которой Бог обитает Своим вдохновением; для того, чтобы они видели в нем добро, в котором они сами не взросли, и краснели в себе на зло, которое они совершают. Но снять меру означает точно взвесить поведение праведников. В то время как мы снимаем меру, мы должны почувствовать потребность краснеть на все, что мы сделали: потому что, чем более точно мы учитываем и изучаем деяния хорошие, тем более серьезно мы обличаем в себя все наши грехи. Но пророк справедливо сказал: возвести о храме. Ибо, пока грешник не идет путем рассматривания праведности других, он может узнать обо всем из слов проповедника. И возвестить о храме грешникам, значит соотнести дела добродетельных людей и тех, кто еще не узнает их по собственному желанию. Те, кто желает достичь высших высот, должны обязательно всегда смотреть на своих лучших для того, чтобы они могли осудить собственную ошибку с большей строгостью, видя более высокий объект для подражания.

19. Но почему мы говорим грешники, даже когда мы видим их трудящимися на ниве праведности? Потому что один получает дар мудрости, и все же не достигает благодати воздержания. Другой наделен великой силой воздержания, но еще не достиг возвышенного созерцания мудрости. Еще один способен предвидеть все будущие события по духу пророчества, но пока не может облегчить зло настоящего даром исцеления. Другой даром исцеления снимает зло, которое в сию минуту мучает нас, но все же, не обладает духом пророчества, не знает будущего. Еще один способен отдать не пожалев многое из того, чем обладает, неимущему, но не может смело противостоять злодеям. Другой смело противостоит злодеям, во имя Бога, но все же отказывается дать даже малое из того, чем обладает, нуждающимся. Еще один уже сдерживает себя даже от пустословия, подчинив распущенность языка, но еще не может побороть гнев, который до сих пор поднимается в нем. Другой прекрасно контролирует любую страсть, но все же позволяет своему языку полную свободу. Почему же так устроено, что один человек нуждается в том хорошем качестве, в котором другой силен, и главное, почему один, хотя и могучий во многом, еще вздыхает из-за отсутствия некоторых превосходных качеств, которые он наблюдает в других в изобилии? Разве только потому что, по чудесному устроению, с помощью того качества, которое есть у другого, а у этого человека нет, можно было б явно увидеть, что другой превосходит этого человека. Так, чем больше человек наблюдает добродетели, которые он не имеет, и что он уступает другим в тех, которыми он обладает, он может более охотно продвигаться к смирению. И, таким образом, в то время как каждый из них видит в другом что-то, достойное любования, это удерживает каждого из них от возвышения в гордости, и разжигает в них желание большего роста. Мы гораздо более тщательно идем по пути нашего собственного совершенствования, когда мы наблюдаем в других добродетель, которой не обладаем сами. Потому пророк Иезекииль, когда он описал летающих животных, приобщает: и я слышал позади себя великий громовой голос: «благословенна слава Господа от места своего!», и звук крыльев живых существ, бьющих крылом друг друга (Иез.3:12–13). Что мы должны понимать под крыльями живых существ, если не достоинствах святых? Ибо, когда они презирают вещи земли, они поднимаются на своих крыльях в небеса. Потому правильно сказал Исаия: Те, кто верит в Господа, обновятся в силе, они поднимают крылья, как орлы (Ис.40:31). Летающие существа затем ударяют друг друга своими крыльями, потому что умы святых, в своих желаниях небесного, настроены на взаимное рассмотрение достоинств друг друга. Человек ударяет меня своим крылом, если зажигает меня в желании лучших вещей на примере своей собственной святости. И я бью моим крылом живое существо рядом, если я предоставляю другому человеку свое доброе дело в качестве примера для подражания.

20. Но так как мы уже сказали, что поведение святых обозначается этими живыми существами, давайте поднимем глаза к свету, и рассмотрим внимательно то, как взаимными ударами своими крыльями они поддерживают друг друга. Павел, когда он превзошел трудолюбие других святых людей, трудясь более энергично в проповеди, чтобы держать себя от гордости и питать свои силы в лоне смирения, говорит, вспоминая свою бывшую жестокость, и созерцая невинность всех других Апостолов: Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию (1Кор.15:9). И все же главный («principatus») из тех же Апостолов, как бы забывая превосходство возложенных на него полномочий, как будто будучи наделен меньшей мудростью, восхищается мудростью, которая была у Павла, и говорит: как и возлюбленный брат наш Павел, по данной ему премудрости, написал вам. Как он говорит об этом во всех посланиях, в которых есть нечто слишком сильное, чтобы быть понятым (2Пет.3:15–16). Вот, Павел восхищается невинностью всех других Апостолов; вот, главный из Апостолов восхищается мудростью Павла. Что же это, если не пример того, как святые люди, взаимно восхищаются чем-то в других, чего нет у них, и что же это, если не удар крыльями, нанесенный друг другу для того, чтобы они могли пробуждать друг друга к более высокому полету, чем более смиренно они наблюдают что-то друг в друге, достойное любования? Поэтому мы должны сделать вывод отсюда, и осознать с какой тревогой мы, кто лежит в самой низкой глубине, должны изучать жизнь тех, кто наши лучшие; если даже они, которые уже были в святости высоты, все еще искали и находили что-то, чтобы полюбоваться и подражать другим для того, чтобы идя по пути смирения, они могли бы продвинуться к большим вещам.

21. Но обо всех этих вещах нечестивые не знают, ибо они навсегда закрепили свой взгляд на самых низких объектах. И даже если они когда-нибудь приходят на пути Господа, они игнорируют стопы тех, кто лучше, но всегда смотрят на примеры тех, кто хуже, чем они сами. Они не смотрят на поведение тех, в отношении кого они могут смиренно счесть себя хуже, но на тех, кому они могут с гордостью предпочесть себя. Ибо они смотрят на тех, кто хуже, чем они сами, кому они могут похвастаться, что они являются более предпочтительными, и, следовательно, они не могут перейти к лучшим вещам, потому что они считают, что для них достаточно того, что они превосходят самое худшее. Жалкие люди! они идут по своему пути, и все же смотрят назад. В их надеждах они действительно заносят ногу вперед; но в поисках злых примеров они разворачивают свой взгляд назад. Они озабочены не тем, чтобы проявится в праведности, а тем, чтобы взять искривленный пример, в сравнении с которым будет видно, что они лучше. Ибо, если они хотят познать себя, какие они есть на самом деле, они должны выбирать примеры не из тех, кто хуже, но из тех, кто лучше, чем они сами. И поэтому они не осознают, что они грешники, потому что они не смотрят на людей. Если бы они смотрели на людей, они бы узнали, как далеко они от хороших людей из-за своих грехов. Потому кается тот, кто ищет примеры хороших людей для того, чтобы понять о себе, насколько далеко он отошел от добродетели, хорошо сказано:

Стих 27. Он будет смотреть на людей, и скажет, я согрешил, и действительно сделал не так, и я не получил, что заслужил (Иов.33:27).

22. Даже те, кто не верит, что они согрешили, как правило, признают себе грешниками. Это часто бывает, что люди открыто признают себе грешниками, но, услышав правдивый отчет о своих грехах, когда другие лица атакуют их, они смело защищаются, и стремятся показаться невинными. Каждый из них, в этом случае, когда он говорит, что он грешник, говорит лживо; поскольку он провозглашает себя грешником не из глубины души, но только на словах. Ибо, как сказано: Праведник в начале обвиняет себя (Притч.18:17). Но если он признает свой грех первым из желания спасти репутацию, чтобы не быть унижен другими, это значит, что он пожелал, обвиняя себя, показаться скромным, не будучи таким. Если он действительно хочет быть скромным, исповедуя свой грех, он не будет нападать на других, когда его обвиняют в совершении этого. Праведник, вынося приговор по его собственному поведению, знает из глубины своего сердца, на примере святых, что он на самом деле согрешил в том, что исповедует. Он говорит: я согрешил, и действительно сделал не так. И добавляет с еще большей болью, которую переживает: и я не получил, что заслужил.

23. Каждый, кто испытывает наказание и думает, что он был наказан более, нежели заслужил, недооценивает свои грехи. Но этот человек, потому что чем больше он рассматривает примеры людей, лучших, чем он, тем более строго он взвешивает свои поступки и испытывает себя, признает, что он был наказан менее, чем он заслужил. Потому что он видит в их праведности, насколько гнусным является виновность его собственных заблуждений, и не чувствует, что его наказание суровое, зная суровую вину его собственного поведения. Это очень легко для человека, когда он не наказывается за свои грехи, признавать себя грешником. Мы бесстрашно называем себя неправедными, когда мы не чувствуем наказания за неправедные поступки. Ибо в спокойные времена мы называем себя грешниками, но, когда получаем наказание за эти самые грехи от удара, который падает на нас, мы начинаем роптать. Наказание тогда для нас – это испытание, действительно ли мы признаем нашу вину. Потому праведник, действительно зная свою вину, говорит даже под ударом наказания: я не получил, как я заслужил. Далее следует:

Стих 28. Ибо Он спасает душу мою от разрушения (Иов.33:28).

24. Когда Божественная Милость идет перед нами в добрых делах, наша свободная воля следует за ней, и мы, которые даем свое согласие Богу, спасающему нас, как говорят, спасаемся. Потому Павел, когда говорит: я потрудился более всех (1Кор.15:10), чтобы не показалось, что он приписывает свои труды себе, тут же добавил: все же не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мной. Ибо, поскольку он последовал своей свободной волей за благодатью Божией в себе, он правильно добавляет: со мной, чтобы, с одной стороны, не быть неблагодарным за Божественный дар, с другой стороны, не отчуждать заслугу свободной воли. Но он, получив знания о себе и приняв Того, Кто спасает его, справедливо говорит: Он спасает душу мою от разрушения.

Далее следует:

Она будет жить, и видеть свет.

То есть, свет истины, который он не мог видеть, когда был мертв сердцем. Или, конечно же, потому что Господь сказал: Я есмь свет миру (Ин.8:12), даже мертвые также увидят свет, и все нечестивые будут видеть Его приход на суд в Человеческой природе. Но живет, и видит свет, будучи жив, тот, у кого глаза сердца открыты, и кто созерцает Его в Его Божественной природе. Потому следует:

Стих 29. Все эти вещи Бог производит три раза с каждым человеком (Иов.33:29).

25. Об этом человеке, искушенном и избитом бедствиями, было сказано ранее: его хлеб становится отвратительным ему в его жизни, а его душа отвращается от любимой пищи (Иов.33:20). Но впоследствии добавляется: Он должен молиться Богу, и Он будет милостив к нему, и будет взирать на ликующее лице его; и Он спасает душу мою от разрушения. Она будет жить, и видеть свет (Иов.33:26). В этих выражениях теперь собираются и накапливаются вместе и горечь предшествующей печали, и радость спасения, приходящая после. И вот добавлено, что все сие Бог производит три раза с каждым человеком. Как будто бы явно сказано: все, что говорится тут об одном человеке единожды, происходит три раза с каждым человеком. Но мы должны внимательно рассмотреть, что это за три раза, в которых каждый человек страдает сначала в тревоге и печали, и сразу же, после того, как горе уходит, возвращается радость спасения. Ибо, как я раньше сказал, и как не единожды говорилось выше, сначала тяжелая печаль угнетает нас, и затем великий восторг поднимает нас впоследствии. Если мы смотрим внимательно, мы находим, что эти три стадии горя и радости сменяют друг друга, в сознании каждого из избранных, трижды, то есть: в его обращении, его искушениях, и его смерти.

26. В тот первый раз, о котором мы говорим, в обращении, велика печаль человека, когда от рассмотрения своих грехов, он хочет разорвать оковы мирских забот, и стать на путь Бога, войти в спасительную обитель, чтобы отбросить тяжелое бремя временных тревог, и нести свет Креста Господня, в служении по свободной воле. Ибо, он размышляет над этими вещами, и замечает, что старые знакомые плотские удовольствия, которые стали заядлыми, связывают его тем больше, чем больше времени он провел с ними, и тем более неохотно разрешают ему бежать. И тогда боль терзает его, и тревога сердца, когда Дух зовет его в одну сторону, а плоть зовет обратно, в другую сторону. И его любовь к своей новой жизни приглашает его с одной стороны, и его старые порочные привычки нападают на него с другой: с одной стороны он светится тоской по своей небесной стране, а с другой должен нести в себе эти желания плоти, которые ему все еще нравятся, в определенной степени, даже против его воли. И таким образом, правильно сказано о человеке: Его хлеб становится отвратительным ему в его жизни, его душа приблизилась к гниению, и его жизнь к смерти. Но по Божественной милости мы не страдаем долго, подвергаясь этим трудностям, Он разрывает оковы наших грехов, и приводит нас быстро в утешение свободы нашей новой жизни; и радость от успеха больше бывшей печали. И, таким образом, ум каждого, когда обращается, радуется тем больше от достижения свободы, чем больше он помнит боль, которую он выносил в своих начинаниях. Неограниченна эта радость сердца: так как в его надежде спасения он теперь приближается к Нему, кого он желает. И по праву можно сказать о нем: Он должен молиться Богу, и Он будет милостив к нему, и будет взирать на ликующее лице его. Или: Он спасает душу мою от разрушения. Она будет жить, и видеть свет.

27. Того, кто предыдущие невзгоды не смог победить и после того, как он свято стал на путь преобразования, покой вновь оставляет его. И разрешается, по Божьему устроению, после его преобразования, нападать на него искушениям. Красное море уже расступилось пред ним на пути его обращения, но враги все еще напротив его лица, в пустыне настоящей жизни. Наши прошлые грехи позади нас, как мертвые египтяне на берегу. Но разрушительные пороки еще нападают на нас, как новые враги, чтобы затруднить путь, которым мы идем в землю обетованную. Наши бывшие преступления, как враги, которые преследовали нас, уже уничтожены силой Божией. Но нападения соблазнов встречаются нам, лицом к лицу, как свежие враги, чтобы побороться против наших собственных усилий тоже. Преобразование в истине приносит покой и безопасность: но безопасность обычно родитель неосторожности. Чтобы сохранить безопасность и покой от возникновения беспечности, написано: сын мой, идя в служении Богу, находись в справедливости и страхе, и приготовь душу твою к искушению (Сир.2:1). Он не говорит «для отдыха», а он говорит «для искушения», потому что наш враг тем больше стремится завоевать нас, пока мы находимся в этой жизни, чем больше он видит, что мы восстали против него. Он не заботится удручать тех, которых он воспринимает, как свое тихое владение. Но он восстает тем более яростно против нас, чем жестче он исключен из наших сердец, как будто его изгнали из его законного владения, его собственного жилища. Это именно то, что Господь являет нам и в Своей личности. Ибо Он не разрешает дьяволу искушать Его до момента Своего крещения, только после: предлагая нам, таким образом, своего рода знак нашего собственного будущего преобразования (Мф.4:1), говоря, что Его члены должны были бы терпеть более строго козни искушения, после того как они начали продвигаться по пути Слова Божия. После первого случая, те скорби и радости, которые каждый чувствует в начале преобразования, повторяются во второй раз. Человек подвергается нападению соблазнов для того, чтобы он не расслаблялся в небрежности безопасности. И он, как правило, испытывает еще большую сладость от утешения, которое он получает после сурового труда искушений, чем та сладость, которая была в начале обращения.

28. Есть в истине три состояния преобразования: начало, середина, и совершенство. Но в начале испытывается сладость утешения, в середине – искушения, затем приближается полнота совершенства. Сначала сладость и безопасность, потом горечь искушений и, наконец, необыкновенная услада, чтобы подтвердить их. Каждый мужчина также поступает с невестой. Сначала успокаивает сладкими уговорами, затем испытывает ее в объединении с ним, и когда верность доказана, дает безопасность и мир. Также было и с народом Израиля, когда он был вызван из Египта и Бог обручил Себя в священном браке души, обещая сладость чудес; но, после вступления в брак, осуществляется испытание в пустыне, и после суда по результатам испытания, дается земля обетованная в полноте добродетелей. Сначала дается на вкус испытать чудеса, которые человек должен искать. Впоследствии он судится по жестким испытаниям, чтобы доказать, может ли он продолжать действительно безопасно для себя то, что он испытал. И пройдя эти испытания, он заслуживает того, чтобы получить более полное удовольствие от того, что он сохранил, пройдя испытания страдания. Нежное начало, таким образом, успокаивает жизнь каждого новообращенного, прочность и стойкость испытываются и закаляются в пути, а затем полное совершенство дает ему свою силу.

29. Для новообращенных часто предоставляется либо самое совершенное спокойствие во плоти, или дары пророчества, или проповедь учения, или знамения и чудеса, или благодать исцеления, сразу при начале их пути. Но после этого они подвергаются преследованиям со стороны серьезных испытаний соблазнами, от которых, как они в начале решили, они самостоятельно полностью избавились. Так распорядилась в своем устроении Божественная милость, чтобы сохранить их от нападок острых соблазнов в начале пути. Ибо, если горькие искушения преследовали бы их сначала, они возвращались бы обратно с легкостью к тем брошенным грехам, будучи на небольшом расстоянии от них. И снова погрузились бы в них из-за самой их близости, в те грехи, которые они сначала сразу презрели. Потому написано: Когда же фараон отпустил народ, Бог не повел его по дороге земли Филистимской, потому что она близка; ибо сказал Бог: чтобы не раскаялся народ, увидев войну, и не возвратился в Египет (Исх.13:17). Война удаляется от пути тех, кто выходил из Египта: потому что тем, кто оставляет мир, сначала предоставляется своего рода спокойствие, чтобы из покоя своего первого начала, они затем вернулись, через страх, в тот мир, из которого они сбежали. Они чувствуют, сначала, сладость безопасности, которую получили в тишине и покое. Но вкусив этой сладости, они теперь более терпеливо борются с искушениями, поскольку они нашли в Боге более высокий объект привязанности. Откуда же Петр, возведенный на гору, сначала видит яркость Преображения Господня (Мф.17:1–2), а затем страдает в искушении от вопроса служанки (Mф.26:69), с тем, чтобы осознав свое состояние по своей слабости, он мог бы вернуться в раскаянии и любви к лику, который он созерцал; и чтобы, когда волна страха поднесла его вперед к океану вины, якорем для него остались бы прошлые сладости, чтобы сохранить его. И борьба с искушениями часто продолжается столько, сколько и радость первого начала. И бывает, что больше радости дается сначала, и менее трудные искушения в середине. Но чаще наоборот: меньше удовольствия сначала, и больше испытаний в момент рождения. Но совершенствование силы всегда превосходит тяжесть искушения: и каждый из них награждается совершенством, в соответствии с результатом испытаний. Но новообращенному обычно не удается отделаться от мысли, что он получил подтверждение совершенства, когда он получил некоторые дары благодати, в сладости своего первого начала: и, не зная, что эта безопасность, дающаяся только начинающим, он считает их окончательной полнотой. Потому часто происходит, что одолеваемый любым внезапным штормом искушения, он начинает сомневаться, может ли он все еще рассчитывать на Бога, или потерял Его навсегда. Но если бы он не был так самоуверен во время своего первого начала, он бы, еще в первом процветании, готовил бы свой ум для невзгоды, и впоследствии противостоял бы нападениям греха с дополнительной твердостью, как будто они предусмотрены с прозорливостью. Предвидя это зло, он выносит его с большим спокойствием. Но, это предвиденье не уменьшит борьбу с этим злом, и наше путешествие не может быть доведено до конца, минуя пыль искушения.

30. И каждый новообращенный, как правило, попадает под нападение такими искушениями, которыми он никогда не был атакован до милости преобразования: не потому, что корней этих искушений не существовало в нем, а потому, что они не открывали себя раньше времени. Человеческий ум, когда занят бесчисленными мыслями, часто остается неизвестен сам себе, и никогда достаточно не знает, чем он действительно страдает, ибо в то время, как он отвлекается на много вопросов, он отвлекается от внутреннего знания себя. Но если он хочет иметь время для размышлений о Боге, и отсекает ветви отвлекающей мысли, то видит беспрепятственно те шипы, которые выходят вперед из тайных глубин плоти. Ибо если чертополох растет на дороге, он раздавлен ногами тех, кто путешествует по ней, и его стебель стирается постоянным потоком путешественников, так и не проявившись. Но, несмотря на то, что шипы не показываются наружу и не прорастают, корень все еще остается скрытым под дорогой. Но если путешественники перестают топтать его, корень вскоре поднимается на поверхность, и проявляет себя. Он продвигается в своем росте, и становятся видны шипы, которые он несет. Также и в уме, какой-то скрытый корень соблазнов, кажется, растет с трудом; он помещен как бы на пути повседневной жизни, он раздавлен ногами мыслей, которые проходят через него, и так попран бесчисленными заботами, как будто многими путешественниками, что его не видно. Но если толпа тревог удаляется по милости преобразования из пути сердца, так что ни назойливость дел не носит ум туда-сюда, ни какие-либо бурные мысли не угнетают его, тогда то, что прежде было скрыто усматривается, затем шип искушения возникает из корня греха, и свободно наносит рану. Но рука праведника так действует против греха, что, насколько возможно, он не распространяется дальше, и не скрывается, но вырывается с самим корнем. Но пока это не будет сделано, это жало так беспокоит ум обращенного, что он часто чувствует себя, как будто почти перегруженным внезапным искушением, и опасениями, что рана была нанесена смертельная.

31. Эти приступы искушения часто продлеваются, и становятся как бы обычными: они не становятся острее, но становятся более продолжительными. И тогда они вызывают меньше боли, но приносят больше зла, потому что, чем дольше они удерживают ум, тем менее страшными они начинают выглядеть и тем более привычными становятся. Ум поэтому, когда участвует в этих испытаниях, отвлекается здесь и там, и смущается многообразием нападений соблазнов, и часто, когда мечется из одной точки в другую, он не знает, какой грех напал, чтобы противостоять ему, или с какими начинать первыми бороться. И часто бывает, что в то время как мятежные грехи серьезно пытают человека, они выводят на самую грань отчаяния ум человека, который выдерживает их, боясь этого отвесного пути вверх, который он выбирает, и он спотыкается, идя на вершину, тот, кто привык твердо стоять на дне. И ему так трудно продвигаться, борясь с искушениями, которые яростно бушуют вокруг него, что о нем также можно справедливо сказать: его хлеб становится отвратительным ему в его жизни (Иов.33:20), а его душа отвращается от любимой пищи; или, конечно же, что: его душа приблизилась к гниению, и его жизнь к смерти (Иов.33:22). Но потому что Бог в Своей милости сострадает нам и доказывает нашими искушениями, что мы не будем покинуты (Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести (1Кор.10:13)). Он быстро помогает нам с помощью утешения, успокаивает растущие угрызения соблазнов, и успокаивает внутренний мир, эмоции и мысли, которые поднимаются против Него. И тогда ум вскоре получает огромное удовольствие от своей надежды на небесное, от лицезрения зла, которое он вынес и одолел. Итак, к этому человеку, вынесшему искушения, также можно справедливо отнести, что Он будет: взирать на ликующее лице его, или: Он спасает душу мою от разрушения. Она будет жить, и видеть свет. Когда эти два этапа, обращение и испытания, были приняты в горе и в радости, еще остается третий, горечи которого он еще боится, но и радость которого чает получить.

32. Потому что после борьбы периода преобразования, после боли периода искушений, по-прежнему остается трудное испытание впереди, потому что человек не может прибывать в радостях совершенной свободы без того, чтобы сначала не выплатить долг человеческой природы. Но каждый обращенный, соблюдая осторожность и желая для себя этой доли, все же не перестает думать о строгости последнего Суда, который грядет, и он ежедневно смотрит вперед на свой исход, и от подхода такого справедливого правосудия, не знает, каков будет вердикт. Ибо, хотя он избежал всех злых дел, которые он осознал, приближаясь к строгому судье, он больше боится тех ошибок, которых он не осознает в себе. Ибо кто может понять, сколько зла мы совершаем каждый миг, по неуправляемому движению наших мыслей? Достаточно легко избежать дел беззакония, но очень трудно очистить сердце от нечестивых мыслей. И все же написано: Горе замышляющим беззаконие (Mих.2:1). И снова: в день, когда Господь будет судить тайные дела человеков (Рим.2:16), а перед тем: мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую (Рим.2:15). И снова: Лукавые уста в сердце, и в сердце они говорили зло (Пс.11:3). И снова: Беззаконие составляете в сердце, кладете на весы злодеяния рук ваших на земле (Пс.57:3). Но после того, как душа однажды оставила неизменность вечности, и припала к изменчивости временных вещей, она обязана, даже против своей воли, выдержать стремление расти, и колебания изменчивых эмоций, к которым она стремится по собственной инициативе, вот-вот готовая упасть. И, таким образом, она наказывается за свои бывшие удовольствия, потому что переносит, в преобразовании, труд испытаний, в тех же самых вещах, к которым она стремилась, в то время как получала извращенный восторг временных удовольствий. Но часто грех, который они умело обнаружили в себе, и который приводит к тяжкой вине в глазах Бога, ворует мысли избранных против их воли. Они боятся строгого приговора за все эти вещи, и особенно боятся тогда, когда, придя к погашению долга, они видят, что они приближаются к строгому Судье. И их страх тем острее, чем ближе их вечность подходит. Но не пустое воображение от фантазии мысли мелькает в то время перед глазами сердца: ведь когда все остальное было удалено, они думают о себе только, и о Нем, к Которому они приближаются. Их страх увеличивается, когда возмездие праведности приближается ближе. И чем ближе расставание с плотью, тем более строгое суждение приходит, и тем более они боятся этого момента. И хотя они боятся грехов, которые они знают, они еще больше боятся грехов, о которых они не знают. Потому что, именно из-за них они не в состоянии полностью понять, и вынести приговор сами себе, и, с приближением конца, они подвергаются преследованиям со стороны более тонкого страха. Потому наш Искупитель, зная приближающееся Его растворение, и поддерживая сходство с Его членами, упал и начал молиться более горячо. Хотя за что Он мог просить простить Себя, когда через муки, которые Его ждали на земле, Он должен был вернуться к небесным дарам? Но на подходе смерти, Он представлял в Своем лице борьбу, которая существует в нашем сознании; в сознании всех, кто страдает страхом и ужасом при приближении момента растворения плоти в Суде вечном. И ум человека также ужасается, когда он находит, что после этого краткого состояния бытия, он должен остаться неизменным навсегда.

33. Ибо мы знаем, что у нас нет никакой возможности пройти через эту жизнь без вины. Мы знаем также, что даже то, что мы сделали правильно, не освобождается от некоторой степени вины, если мы будем судимы без милости. Ибо кто из нас может превзойти или хотя бы сравняться с отцами, кто был до нас? И все же Давид говорит: и не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобой ни один из живущих (Пс.142:2). Павел, когда говорил: я не осознаю ничего в себе, все же осторожно добавил: Но я тем не оправдываюсь (1Кор.4:4). Иаков говорит: ибо все мы много согрешаем (Иак.3:2). Иоанн говорит: если мы говорим, что не имеем греха, мы обманываем самих себя, и истины нет в нас (1Ин.1:8). Что делать палкам, когда дрожат даже колоны? Или как кустам сохранить спокойствие, если даже кедры трясутся в страхе? Душа, даже праведных, часто дрожит от угрозы наказания, по мере приближения к растворению плоти. И даже если для нее продолжалось некоторое спокойствие в этой жизни, она шатается, когда приходит мгновение смерти; так что это справедливо сказано о человеке: его хлеб становится отвратительным ему в его жизни (Иов.33:20), а его душа отвращается от любимой пищи; Или конечно же, из-за наказания страхом, там приобщается: его душа приблизилась к гниению, и его жизнь к смерти.

34. Но души праведников часто очищаются через простой страх смерти от любого загрязнения, и наслаждаются радостью вечной награды с самого момента освобождения от плоти; не часто, но так тоже бывает, что они же испытывают внутреннюю радость, даже прежде, чем они лишаются плоти; и потому, что даже в то время, когда они платят долги своей старой природе, они испытывают удовлетворение от нового дара, потому также справедливо сказано, что Он взирает на ликующее лице его. И, конечно же, Он спасает душу мою от разрушения. Она будет жить, и видеть свет. Душа праведника видит Бога с ликованием, потому что она чувствует в себе так много внутреннего счастья, что не может сдержать его. И она будет жить и видеть свет, потому что она останавливает свой духовный взор на лучах вечного солнца. Она живет там, и видит свет, потому что попирает все превратности и тени изменчивости, воссоединяется с реальностью вечности. И, присоединяясь к Тому, Кого она видит, она достигает сходства с Его неизменностью, и, созерцая неизменность Того, Кто ее создал, она впитывает эту неизменность в себя. Тот, кто упал через собственный поступок в состояние изменчивости, превращается в неизменное состояние, взирая на эту неизменность. Елиуй, поэтому, прежде говорит о горечи скорби, а потом о радости утешения, добавляя, что все это Бог делает три раза с каждым человеком: в обращении, в срок искушений, и в смерти. Ибо в этих трех состояниях, человек сначала страдает под острыми муками печали, и после этого утешается радостью спасения. Но потому, что каждый из избранных страдает в каждом из этих трех этапов: боли преобразования, суда срока искушений, страха расставания с плотью, и очищается и освобождается этими страданиями, добавляется:

Стих 30. Что бы отвести души от могилы, и просветить их светом живых (Иов.33:30).

35. Свет, который мы видим нашими телесными очами – это свет умирания. И те, кто до сих пор живут в этом мире, живут в темноте, освещенной светом умирания. И только те просвещены светом живых, кто, презирая свет мира, возвращаются в великолепие внутреннего света, чтобы жить в том месте, где они могут увидеть, чувствуя это, истинный свет, где свет и жизнь не отличаются друг от друга, и где сам свет есть жизнь, также; где свет так окружает нас извне, что наполняет нас изнутри; и так наполняет нас изнутри, что, будучи сам безграничным, не ограничивает и нас. Они просвещены, поэтому, светом жизни, и чем четче они узрели его, тем более чисто они сейчас живут с его помощью.

36. Елиуй изрек великие и очень сильные слова. Но это характерно для каждого хвастливого человека, что, высказываясь об истинах и тайнах, он вдруг путается в высказываниях, через гордость сердца, и сбивается в некоторые глупые и гордые выражения. Ибо он старается порадовать мир, не имея внутри того, что есть истина; и вскоре он лишен всех истин, поскольку, через высокомерие гордости, он идет от того, что внутри него. И стараясь внешне выглядеть, как человек ученый, он теряет внутреннюю полноту мудрости, которой он обязан был прежде обучиться. Потому Елиуй (который, как мы уже не раз говорили высокомерный), примерив на себя много глубоких и мудрых изречений, как только он произнес их, открыв истины и тайны, в восторге от себя самого, возгордился от этой мудрости. И как его гордость справедливо заслужила, его нутро открылось в пустых словах. И он приобщает, сказав:

Стихи 31–33. Внимай, Иов, слушай меня, молчи, и я буду говорить. Если имеешь, что сказать, отвечай; говори, потому что я желал бы твоего оправдания; если же нет, то слушай меня: молчи, и я научу тебя мудрости (Иов.33:31–33).

37. Он показывает, какое мнение он имеет о себе, через это выражение, в котором он говорит: Внимай, Иов, слушай меня, молчи, и я буду говорить. Ибо это огромная гордость затребовать беспрекословного уважения от старца, и наложить молчание на него, а не на самого себя. Святые проповедники, когда обличают других, часто обращаются к своим собственным сокровенным мыслям, через благодать смирения, и, стремясь выяснить, не ошиблись ли они случайно в том, что они обличают, дают тем, кого они обличают, свободу объяснить в своих собственных интересах все, что они думают. Потому надменные люди также иногда хотят подражать этому. Потому, отодвигая только на словах на некоторое время свою гордость, они ищут оправдания тех, кого они обличили, если случится что они в состоянии найти таковое. Не потому, что это их настоящее чувство, а потому, что они хотят показаться смиренными и боятся показаться гордыми и надменными, каковыми на самом деле являются. И потому Елиуй немедленно приобщает, сказав: Если имеешь, что сказать, отвечай; говори, потому что я желал бы твоего оправдания. Но потому, что он это говорил не искренне, он не стал ждать, чтобы услышать то, что он попросил. Ибо он тут же добавил: если же нет, то слушай меня: молчи, и я научу тебя мудрости. Тот, кто искренне стремится услышать, что попросил, терпеливо ждет, чтобы услышать то, что он ищет. Но Елиуй, потому что он не искренне задал вопрос, не предоставляет возможности дать ответ, и тут же вспыхивает тем, чем он переполнен, и показывает, как ценит себя в своих собственных глазах, говоря: молчи, и я научу тебя мудрости. Ибо, когда гордые люди говорят любую вещь, которая скромно звучит, они не долго остаются в этом состоянии притворного смирения. Если они случайно просят ответ, они сразу же избегают возможности его получить, начав говорить; потому что подлинное желание проявляется, которое выходит из корня в сердце, и очень скоро проверяет слова, которые они говорят поверхностно. И вскоре они доказывают, что эта внешняя форма смирения, которую они взяли на себя по внешнему виду только, чужда их характеру, и они не в состоянии больше поддерживать ее. Смотрите, как и Елиуй, когда он стремится узнать истину, предлагает учить его. И смотрите, как его язык, спрашивая то, что правильно, говорит, как бы, склонившись в смирении. Но он тут же не в силах сдержать взрыв гордости. Ибо он добавил немедленно: молчи, и я научу тебя мудрости. Но из-за того, что надменные люди возгордились отеком гордости, они говорят, как будто бы они размещены на высоте, и делают вид пресвященных людей, и говорят со снисходительностью к другим, недостойным, следующий стих справедливо добавлен писателем этой истории для того, чтобы это показать:

34

Стих 1. И высказывался Елуй дальше, и сказал еще более того (Иов.34:1).

38. Что подразумевается под этим словом «высказываться», если не пыхтение гордости? Именно так сказано для того, чтобы показать, что его слова исходят из глубокого корня гордости, и вырываются вперед с большой степенью высокомерия. Таким образом, на самом деле, показано, что все высокомерные люди имеют обыкновение говорить много. Ибо они предполагают, что приобрели особое понимание; и, возможно, проповедуют смирение в то самое время, когда они дают пример высокомерия и гордыни. И, следовательно, их проповедь не соответствует им самим; в своей извращенной гордости они оспаривают эту истину, которую они пытаются проповедовать, говоря правильные слова. Ибо они преподносят свои слова смиренной аудитории, не открывая искренне свои чувства на равных, но как будто чуть-чуть снисходительно к ним. Ибо они считают, что они возвышаются на высоту, и, считая, что они намного выше, они вряд ли соизволят наклониться в сторону своих слушателей со своей высокой возвышенности блестящей обертки доктрины. Но слова, могущие принести плод благочестия, прорастают только от корня смирения и передать хороший совет они могут только не хвастаясь, но сочувствуя другим. Ибо, по словам любви, они так поставят беседу, чтобы быть вместе с их слушателями, среди них, и так, чтобы их слушатели учились у них тому, что они преподают, а они, в свою очередь, учились у своих слушателей, и ставили их вперед себя. Послушаем, что говорит Елиуй, представляя, как он это делает хвастливо, не просто говоря, а высказываясь, произнося речь. Далее следует:

Стих 2, 3. Слушайте мои слова, о вы, мудрецы, и прислушайтесь ко мне, вы, ученые мужи. Ибо ухо разбирает слова, как горло различает мясо на вкус (Иов.34:2–3).

39. Как будто бы он сказал, как ухо не различает мясо, а горло слова, так дурак не понимает слова мудрого. Слушайте поэтому то, что я говорю, вы мудрые и ученые, которые только и могут понять смысл сказанного. Посмотрим тогда, как велика его гордость, того, кто воображает, что его слова могут разобрать только мудрые. Ведь истинный проповедник мудрости говорит: я должник и мудрым, и невеждам (Рим.1:14). Но высокомерный, с другой стороны, для своей проповеди ищет только уши мудрецов. И проповедует он не для того, чтобы передать им мудрость, он ищет мудрецов для того, чтобы он мог с гордостью показать себя. Ибо, как было сказано выше, он не стремится к тому, чтобы наставлять их, он стремится покрасоваться собой перед ними. Он также не задумывается, насколько праведны те, кто его слушает, но заботится о том, насколько ученым он будет выглядеть, когда его будут слушать. Но так как никто не будет слушать проповеди гордеца, если он не облечет ее в некое подобие смирения, Елиуй, после превознесения себя всплеском слов, снова снисходит, как бы ставя себя на один уровень равенства, говоря:

Стих 4. Выберем для нас решения, и давайте посмотрим, между собой, что является лучшим (Иов.34:4).

40. Но мы легко узнаем, рассматривая слова, которые следуют, действительно ли он искал эти решения от смирения сердца. Далее следует:

Стих 5, 6. Вот, Иов сказал: я прав, но Бог ниспроверг мою правду. Ибо в суде моем есть ложь: и моя стрела ранила без греха (Иов.34:5–6).

Он жалуется, что Иов говорил эти вещи (см. Иов.27:2), хотя словами священной истории доказано, что он никогда их не произносил. Но тот, кто искал справедливого решения, продолжает обнародовать фразы собственного изобретения, обличающие вину. Потому он продолжает:

Стих 7, 8. Есть ли такой человек, как Иов, который пьет глумление, как воду, кто идет с делающими беззаконие, и ходит с людьми нечестивыми (Иов.34:7–8)?

Вот, в поисках истины, он вынес суждение; и после его собственного утверждения, не дожидаясь заявления благословенного Иова, он осудил его как заслуживающего осуждения за его общение с нечестивыми. Он говорит: Есть ли такой, как Иов? Чтобы мы сразу решили и ответили – нет, такого больше нет. И он приобщает: кто пьет глумление, как воду. Вода, это такая жидкость, которую, когда пьешь, очень тяжело не проглотить, даже если хочешь – настолько она легко течет. И пить глумление, как воду, означает глумиться над Богом без каких-либо препятствий в своих мыслях, без какого-либо страха даже, выступающего против гордости, чтобы сдержать язык или ум. Но как далеко это суждение о благословенном Иове расходится с истиной, мы узнаем из торжественных слов Бога, в которых Он говорит дьяволу: ты обратил внимание твое на раба Моего Иова? Ибо нет такого, как он, на земле (Иов.1:8)? Смотрите, как Елиуй заявляет, что тот самый последний грешник, тот, кого Истина утверждает как первого праведника. Но это своеобразный способ надменных проповедников, что они более желают строго упрекать своих слушателей, даже когда те раскаиваются, чем утешать их в любви. Они научены более упрекать и укорять за ошибки, чем поощрять добро с похвалой. Ибо они озабочены тем, чтобы показаться выше других людей, и им более приятно, когда гнев поднимает их чувства, чем когда милосердие опускает их вниз. Они всегда хотят найти что-то, чтобы резко ударить обличением. Потому написано: уста глупого – бич гордости (Притч.14:3), потому что на самом деле он знает, как резко ударить, но не знает, как смиренно посочувствовать.

41. Святые проповедники также, бывает, обличают своих слушателей острыми словами, и бушуют со строгой тяжестью против грехов: как написано: Слова мудрых как иглы, и как вбитые гвозди (Еккл.12:11). Но их слова по праву называют иглы, так как они не обращаются нежно с грехами преступников, но умеют проколоть их до конца. Не были ли слова Иоанна иглами, когда он сказал: порождения ехиднины, кто явил вам бежать от будущего гнева (Мф.3:7)? Не были ли слова Стефана иглой, когда он сказал: вы всегда противитесь Святому Духу (Деян.7:51)? Не были ли слова Павла иглой, когда он сказал: о, нессмысленные Галаты, кто прельстил вас (Гал.3:1)? и еще раз, когда говорил коринфянам: если между вами зависть, споры и разногласия, не плотские ли вы, и не по обычаям ли плотских людей живете (1Кор.3:3)? Но нам необходимо также посмотреть внимательно: ибо, праведные проповедники наблюдают сначала любые добрые дела в тех, кого они обличают, с тем, что только начав с этого рассмотрения они продолжают уже обличение. Вот! Павел, когда учит коринфян, и, видя их виновными в грехе раскола, начал с такого: Непрестанно благодарю Бога моего за вас, ради благодати Божией, дарованной вам во Христе Иисусе, потому что в Нем вы обогатились всем, всяким словом и всяким познанием (1Кор.1:4–5). Он очень хвалил их, хвалил много, говоря, что они обогащены Христом во всем. И, о чудо! он снова умножает свои успокаивающие выражения, говоря: ибо свидетельство Христово утвердилось в вас, – (1Кор.1:6). Он сказал, свидетельство Христово утвердилось в вас, как если бы они подтвердили в своем поведении то, что они узнали из его учения. И приобщает он сразу, подводя итоги их похвалы: так что вы не имеете недостатка ни в каком даровании, ожидая явления Господа нашего Иисуса Христа (1Кор.1:7). Я молю тебя, о Павел, скажи нам, к какой пользе ты направил эти многочисленные слова похвалы? И, о чудо! следует, вскоре после этого: Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях. Ибо от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры (1Кор.1:10–11). К этому утверждению он впоследствии добавил, сказав: если между вами зависть, споры и разногласия, не плотские ли вы, и не по обычаям ли плотских людей живете (1Кор.3:3)? Его похвала сводится к простым словам обличения; нежной рукой доброты он открыл путь для строгого обличения в сердцах своих слушателей. Ибо сначала пытался связать оружие их гордости уздами уговоров и похвалы с тем, чтобы уменьшить впоследствии боль от вырезания их гордости ножом исправления. Коринфяне на самом деле обладали качествами, которые заслужили похвалу, так же, как и теми, что заслужили обличения. Умелый врач сначала ласковой похвалой бережно взялся за края раны, а затем пронзил ударом иглы гнилую полость раны. Это правило преподавания используют все святые проповедники, так что они предпочитают беречь то, что является правильным, и отрезать с наказанием то, что является неправильным.

42. Часто святые проповедники ударяют сильно. Но одно дело, когда справедливость призывает, и другое, когда гордость раздувает. Праведники, когда даже сильно обличают, не теряют благодать внутренней сладости. Ибо они часто прибегают к строгой силе для того, чтобы сдерживать беспорядочные страсти нечестивых, но они тают и с огнем милосердия, и светятся любовью к тем, против кого поднимают тяжелое обличение. И смиряются пред ними в тайне сердца своего, в то время как они, кажется, с презрением наказывают их в глазах людей строгими укусами наказания. Но они часто как бы презирают, не презирая их, и отчаиваются, не отчаявшись, для того, чтобы они могли привести их в состояние страха, и отвести их, тем скорее от греха, чем больше они указывают им, что яма разложения ближе к ним. Но они также часто отмечают свои собственные ошибки, чтобы их ученики могли услышать и узнать, насколько строго они осуждают себя за собственное поведение. И себя они судят строже, и не раз, бывает, унижают себя, ибо они не забывают смирение в своей дисциплине, и дисциплину в своем смирении. Павел поддерживает дисциплину, когда говорит к Коринфянам: если между вами зависть, споры и разногласия, не плотские ли вы, и не по обычаям ли плотских людей живете (1Кор.3:3)? Но даже при сохранении дисциплины он не потерял смирение; он начал с него, говоря: Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений (1Кор.1:10). Опять он утверждается в смирении, когда, говоря более подробно, чем, возможно, ему бы хотелось, он упрекает себя, говоря: я стал глуп (2Кор.12, 11). Тем не менее, в этом смирении он не оставил дисциплину, так как он сразу же добавил: вы вынуждаете меня. Он также явил пример смирения, когда он сказал своим ученикам: Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы – рабы ваши для Иисуса (2Кор.4:5). Но он не потерял в этом смирении и правоту дисциплины, ибо он говорит также: Чего вы хотите? с жезлом придти к вам, или с любовью и духом кротости (1Кор.4:21)? И так далее. Святые проповедники поэтому хорошо знают, как регулировать свое мастерство в преподавании умеренности по обе стороны, и, когда они обнаруживают грехи, они должны искусно порицать их строго в одно время, и осуждать смиренно в другое. Но когда надменные люди стремятся подражать им, они принимают от них острые слова обличения, но не знают, как принять от них искренность мольбы смирения. Ибо они умеют намного лучше быть грозящими, чем любящими; и они учатся, соответственно, как утвердить себя, и пренебрегают научиться смирению. И так как они не знают, как наставлять нарушителей с кротостью, и привыкают только быть грозными во гневе, они позволяют себе свободно упрекать даже хороших. И Елиуй, как представляющий таких людей, не утешает Иова, но упрекает его, говоря: Есть ли такой человек, как Иов, который пьет глумление, как воду, кто идет с делающими беззаконие, и ходит с людьми нечестивыми? И потому, что гордость всегда чужда истины, он говорит во лжи:

Стих 9. Ибо он сам сказал, человек не может угодить Богу, даже если он управляется Ним (Иов.34:9).

43. Но что он никогда не говорил так, признает каждый, кто читал слова блаженного Иова. Но все же, что удивительно, почему тот, кто говорит с единственной целью гордо выставить себя вперед, придумывает что-то, чтобы придраться в другом человеке? Но он не может придерживаться истины в его словах упрека, тот, которого гордость ума удаляет далеко от той же истины. Потому следует:

Стих 10. Поэтому послушайте меня, мужи понимания (Иов.34:10).

Вот опять, надуваясь гордостью и высокомерием, он ищет только тех, кто в состоянии следовать за ним, понимая его правильно; и, таким образом, разражается своими мыслями, говоря:

Стих 10, 11. Немилосердие далеко от Бога, и беззаконие от Всевышнего: за дела человека должно Он поступит с ним, и воздаст ему по путям каждого (Иов.34:10–11).

44. Он также сказал, что беззаконие и немилосердие далеки от Бога Всемогущего. Но то, что Он добавил после отнюдь не всегда имеет место в этой жизни, а именно, что Он сотворит с каждым в соответствии с его поступками и путями (см. Откр.22:12; 2Кор.5:10). Для многих, кто совершает незаконные и безнравственные поступки, Он предотвращает их Своей благодатью, и превращает в дела святости: и тех, кто посвящает себя добрым делам он обличает с помощью бича, и поражает тех, кто угождает Ему, как если бы они были неугодны Ему. Как Соломон свидетельствует, говоря: Есть и такая суета на земле: праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников. И сказал я: и это – суета (Еккл.8:14)! Бог, несомненно, так велит в Его неоценимой милости, что и бедствия должны мучить праведников, чтобы их дела не вселили в них гордость, и что нечестивые должны пройти, по крайней мере, эту жизнь без наказания, потому что за их злые дела они спешат к тем мучениям, которые не имеют конца. Для этого праведники иногда бичеваны ни в коем случае не по заслугам, и это явлено нам именно этой историей, которую мы рассматриваем. То, что благословенной Иов был наказан не за провинность, говорит Сам Судья перед жгучим бичеванием. Елиуй потому, сказал бы вернее, если бы он сказал, у Бога нет немилосердия и беззакония, даже когда Он, кажется, не воздает человеку по его путям и поступкам. Часто мы не понимаем праведной справедливости тайного суда. Но часто надменные проповедники, даже когда они распространяют много глупостей, также часто произносят многие вещи, которые являются истинными, Елиуй справедливо добавляет:

Стих 12. Истинно Бог не осудит без причины, и не будет у Всевышнего несправедливого суда (Иов.34:12).

45. Господь сказал дьяволу: Ты возбуждал Меня против него, чтобы поразить его без причины (Иов.2:3). Но Елиуй говорит, что Господь не осудит без причины. Заявление, которое, как кажется, расходится со словами Истины, если не взвесить его в тщательном рассмотрении. Ибо осудить это одно, а поразить другое. Он поражает, поэтому в некотором смысле, без причины, но не осуждает без причины. Не поразил ли Он Иова, в некотором отношении, без причины, поскольку поразил не за грех, но для увеличения заслуги? Ибо Он не может осудить без причины, поскольку осуждение не может происходить частично для достижения определенной цели: так как Он наказывает в конце все нечестие, которое было здесь совершено. Также не будет у Всемогущего Бога несправедливого суда: потому что, хотя наши страдания кажутся несправедливыми, но они по праву нанесены Его тайным судом. Потому следует:

Стих 13. Кто кроме Его промышляет о земле? И кто, кроме Его управляет всем, что Он сотворил (Иов.34:13)?

46. Ни ты не можешь понять, и никто. Ибо Он управляет действительно Сам тем миром, который Он Сам создал: и Он не нуждается в помощи тех в управлении, в помощи кого не нуждался, создавая его. Но эти точки собираются вместе для того, чтобы можно было ясно отметить: если Всемогущий Бог не забывает Сам управлять миром, который Он создал, Он наверняка управляет правильно тем, что Он создал правильно; Он не обращается немилосердно с тем, что Он вылепил в милости; и что Тот, Кто предусмотрел бытие всех, прежде чем они были созданы, не оставит их после их создания. Кто был Первопричиной при их создании, следовательно, не забывает, чтобы заботиться о нас. Потому приобщается:

Стих 14. Если он направит свое сердце к Нему, Он заберет к Себе его дух, и его дыхание (Иов.34:14).

47. Сердце искривлено, когда оно ищет вещи низменные. Оно стоит прямо, когда оно ищет горнего. Итак, кто будет направлять свое сердце к Господу, Господь обращает к Себе дух его и дыхание. Дух – для внутренних мыслей, но дыхание, которое проходит через тело, – для внешних действий. Для Бога, привлечь дух и дыхание человека к Себе, значит изменить нас и внутри и снаружи, чтобы повернуть к Нему в наших желаниях, чтобы ничто наружное не могло больше привлекать ум, и чтобы плоть (даже если она желает) не могла бы стремиться к достижению какого-либо объекта; но, чтобы весь человек целостно в своих внутренних желаниях возгорелся к Нему, своему источнику, и, возможно, стал ближе к Нему, необходима полная самодисциплина. Потому приобщается:

Стих 15. Вся плоть должна погибнуть, и человек должен вернуться в пепел (Иов.34:15).

48. Вся плоть гибнет, когда человек больше не является рабом своих собственных желаний; потому что дух, правящий этой плотью, сдерживает все ее шатания, и разрушает тяжелым мечом все зло, которое живет в ней. Иеремия, по правде говоря, убил себя этим мечом дисциплины, когда он сказал: Когда я был обращен, я каялся, и после того, как Ты показал мне, я поразил свое бедро (Иер.31:19). Что понимается под бедрами, если не плотские удовольствия? И что могут значить его слова: после того, как Ты показал мне, я поразил свое бедро, если не то, что после того, как он духовно узрел небесное, он погасил все немощные плотские желания, которые использовали его, чтобы жить в нем: после того, как небесные объекты открыты были ему, он не может чувствовать удовольствия в этих низших вещах, которыми он обладал. Чем более человек начинает жить в горнем, тем более он начинает умирать к вещам ниже. То, что касается любви к плотским делам, вся плоть Павла погибла вместе с ним, когда он сказал: и уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал.2:20).

49. Елиуй также правильно приобщает в этом месте: и человек должен вернуться в прах. Каждый, кто участвует в грехе, забывает свое смертное состояние, и в то время как он набухает в гордости, не помнит уже, что он является прахом и пеплом. Но когда, после милости своего обращения, он коснулся духом смирения, он вспоминает, что он есть пепел. Давид уже вернулся во прах, когда он сказал: Вспомни, Господи, что мы прах (Пс.103:14). Авраам вернулся в пепел, сказав, что: я буду говорить с моим Господом, хотя я пыль и пепел (Быт.18:27). И хотя смерть еще не превратила живую плоть в прах, но по их собственному мнению, они уже были тем, чем только собирались быть. Поэтому он сказал в другом месте: отнимешь дух их – умирают и в персть свою возвращаются (Пс.103:29). Но что подразумевается под их дыханием, если не дыхание гордости? Пусть их дыхание будет отобрано, если из-за него они могут пасть; они не чувствуют в себе ничего, когда дыхание гордости изымается. И пусть возвращаются в прах, то есть, пусть они будут унижены их немощными состоянием. Святые, в то время как они смешиваются с грешниками, разжигают их от огня своего примера, и обращают в пепел весь их блеск. В пламени святости, они видят себя, видят немощи своего состояния, и понимают, что они ничто, кроме пепла. Так что, когда твердость их гордости снимается, они могут использовать слова, приведенные прежде: вспомни, Господи, что мы прах. Хорошо сказано, что, когда Бог обращает дыхание человека к Себе, всякая плоть гибнет и человек возвращается в прах. Эти слова Елиуя верны и важны. Но он предает в словах, которые следуют, сказанное ранее, злобно надмеваясь и говоря:

Стих 16. Если ты имеешь разум, услышь то, что я говорю, и прислушайся к голосу моих слов (Иов.34:16).

50. Все надменные люди имеют эту особенность, что, когда у них случайно получится в проповеди упомянуть высокое чувство, они мгновенно впадают в грех гордыни, и презирают мнение каждого в сравнении с их собственным, и уходят сами в их собственное суждение о достоинствах других. Это судьба этих несчастных людей, погружаться тем глубже в темноту, чем больше они увидели; и чем больше они смотрят на тонкости, тем меньше видят себя; и чем более остро они воспринимают свою мудрость, тем более смертельно они проваливаются в гордыню. Это виденье тонкостей было бы полезно, если бы в том, что они рассматривают, они бы видели себя. Елиуй сказал раньше: Если имеешь, что сказать, отвечай; говори, потому что я желал бы твоего оправдания (Иов.33:32). Но теперь он говорит: Если ты имеешь разум, услышь то, что я говорю. Посмотрите, как его гордость постепенно взрастает. Он сомневался раньше, можно ли благословенного Иова обличить, и это было только что. Но теперь он задает уже такой вопрос, и ставит под сомнение, может ли он даже слышать то, что говорится. Он сначала просит сказать, если есть хоть что-то в ответ. Как будто бы он сказал: скажи что-нибудь, если, по крайней мере, ты можешь ответить что-то достойное. Но здесь он говорит: Если ты имеешь разум, услышь то, что я говорю. Как будто он прямо сказал: послушай меня, если хочешь быть в состоянии услышать что-то достойное. Это ежедневные изменения, которые происходят в самом сердце грешников, из-за которых они непрестанно погружаются все в худшее состояние; потому что в то время как они с пренебрежением относятся к мелким недостаткам, они впадают в большее зло. Вот уже его гордость привела к тому, что он сомневается, сможет ли блаженный Иов сказать что-нибудь достойное. Но через пренебрежение к тому, чтобы рассмотреть эту нечистоту в себе, он впадает в большее зло: он уже не только сомневается, что тот может сказать, что-то достойное, но даже отчаянно сомневается, поймет ли тот что-то, если кто-то другой скажет что-то достойное. Посему грех гордыни должен вырываться сразу с самыми корнями, когда он пробивается только, он может быть отрезан бдительно, так, что он не сможет получить силу от роста или силу от привычки. Это трудно для человека, обнаружить в самом себе заядлую гордость, потому что на самом деле, чем больше мы страдаем под этим грехом, тем меньше мы видим его. Гордость рождает темноту в глазах. Гордость затем вырастает постепенно в сердце, и когда она расширила себя все шире и шире, она закрывает полностью зрение ума, который страдает от нее, и, страдая в ее плену, разум все же не может узреть, из-за чего он страдает. Но надменные люди, как мы уже говорили, иногда говорят правильные вещи нездоровым образом, и знают, как изобретать веские аргументы, но не могут заявить их правильно; Елиуй, после надменной гордости, с которой он говорил: Если ты имеешь разум, услышь то, что я говорю, и прислушайся к голосу моих слов, приобщает:

Стих 17. Может ли он быть исцелен, тот, кто не любит приговор? Как же ты можешь обвинить Того, Кто Праведный (Иов.34:17)?

51. Он произнес правильное наставление, но это не должно было быть произнесено в имя благословенного Иова. Ибо в каждой вещи, которая, сказана, мы должны всеми средствами рассмотреть, что сказано, кому сказано, где сказано, как сказано. Но Елиуй считается только с тем, что он говорит, и не считается, кому он говорит это. Блаженный Иов возлюбил приговор, так как он знал, как тщательно Господом взвешивается каждое дело. И не порицал он Его за то, что правильно: но смиренно спросил, когда переживал в горе, почему он был сражен, если был без греха. Он любит приговор, тот, кто изучает свои собственные дела подробно, и вступает в потаенные комнаты своего сердца, и там обдумывает, что Господь дарует ему, и что он должен Господу. Но Елиуй говорит: Может ли он быть исцелен, тот, кто не любит приговор? Как бы обвиняя благословенного Иова в нелюбви к приговору, и от того, осуждая его сразу, приобщает сразу про обвинение Того, Кто Праведный, т.е. Господа, и добавляет:

Стих 18. Кто говорит царю: ты – отступник, кто называет князей нечестивыми (Иов.34:18)?

52. Мы знаем, что большинство из тех, кто правит, вызывают огромный страх у своих подданных, и что они хотят, чтобы их почитали, если и не так сильно, как Господа, но все же, как Господних представителей. Ибо они поднимаются, с гордостью сердца изнутри, и презирают все под ними в сравнении с собой, и они не обращаются с подданными снисходительно, но угнетают их с властью: поскольку, они ставят себя в высоких мыслях, и не признают себя равными с теми, над кем они правят. Об этой гордости сказано в книге Екклесиаст: разве они поставили тебя начальником? Не возвышайся, но будь среди них, как один из них (Сир.32:1). В этой гордости Господь также обличает через пророка, говоря о пастухах: но вы правили ими с насилием и жестокостью (Иез.34:4). Даже хороший совет, который они предлагают своим подданным, они предлагают как команду, а не как совет с ними: просто по той причине, что от себя сказать им, как если бы они были на равных, они считают для себя падением. Для них радость в их собственном превосходстве, а не в равенстве их создания. Но потому, что Господь внимательно рассматривает эти отеки в сердцах правителей, правильно сказано: кто говорит царю: отступник. Каждый надменный правитель падает в грех отступничества, так часто, как получает удовольствие от своего превосходства над людьми и радуется, видя различия в положении. Ибо он не считает, под Кем он сам находится, и ликует над своими равными, всячески делая их, как бы, не равными. Но откуда этот корень зла вскакивает в сердце правителей, если только не от поддержки того, кто презрел общество ангелов и сказал, взойду на высоты облаков, и буду, как Всевышний? С тех пор каждый правитель, так часто, как он гордится правлением над другими, отсекается падением в гордость, от связи с Главным Правителем всего: и, потому что, когда он презирает своих равных, он своим делом не признает верховную власть Его, под Которым все равны; потому правильно сказано: Кто говорит царю: отступник.

53. Но так как, властвуя над другими, они ведут своих подданных к безбожию на примере своей гордости, сразу же приобщается: кто называет князей нечестивыми. Они приведут их на путь благочестия, если они представят образец смирения глазам своих подданных. Но нечестивые князья, которые отходят от пути истины, при падении своей головы, вовлекают и своих подданных к пропасти. Это нечестивые князья, которые указывают путь ошибок, установив примеры гордости. Павел боялся стать таким князем, когда он отказывался от высоты власти, говоря: Не ищем славы человеческой ни от вас, ни от других: мы могли бы явится в пышности, как Апостолы Христа, но мы стали как дети среди вас (1Фес.2:7). Он стал как ребенок среди них, потому что он боялся, и старался ни в коем случае не установить пример гордости, когда утверждал среди своих учеников и нес свое высокое положение среди них. Он справедливо боялся, на самом деле, что, если он будет искать для себя мощь пастырской власти, стадо его стремительно последует за ним по этим обрывистым местам, и он, который должен быть проводным путем к благочестию, приведет к нечестию тех, кто последовал за ним.

54. В этой связи необходимо, чтобы человек, который занимает высокое место, обращал особое внимание на то, какой пример он дает своим подданным, и знал, что он живет для всех, над кем он поставлен. Он должен с особенной бдительностью следить, чтобы не возгордиться из-за того, что он поставлен выше других, чтобы он не начал искать неумеренно привилегий от этой власти, чтобы верховенство дисциплины не превратилось в почитание гордости, и чтобы силою, которой он обладает, он сдерживал своих подданных от зла, и правильно наставлял сердца тех, над кем он поставлен; и чтобы (как раньше уже было сказано), он не стал князем нечестивым из-за своего положения. Человеку, однако, не следует брать на себя руководство другими, если он не знает, как вести подчиненных к святой жизни; чтобы не случалось такого, что он, который был назначен для исправления недостатков других людей, сам совершает грех, который должен был отрезать. Пусть правители, поэтому, обратят особое внимание, чтобы жить для тех, кто под ними: растить в лоне своего ума хорошее, что они делают, и предоставлять тем самым пример хорошего поведения тем, кто под ними; исправлять недостатки своих подданных, судя их, но не гордиться от важности этого; с милосердием подходить к обличению определенных недостатков, и все же не расслаблять узы дисциплины в этом милосердии; следить и исправлять зло, и все же не превозноситься от его наказания. Эти вещи являются очень-очень трудными, и, без Божественной поддержки, очень тяжело выполнимые. Но справедливо сказано в Книге Премудрости о пришествии строгого Судьи: Страшно и скоро Он явится вам, – и строг суд над начальствующими (Прем.6:5). Поскольку люди слишком часто, в большинстве своем, приходят от власти к гордости, а гордость засчитывается как нечестие строгим Судьей, хорошо сказано Елиуем: кто называет князей нечестивыми. Ибо, когда они гордятся своей властью, они приводят своим примером к нечестию тех, кто под ними.

55. Человек, который назначен править над людьми, должен быть особенно осторожным в потаенных комнатах своего ума, и тщательнейшим образом особо следить, чтобы не сходить с места смирения. И в то время, как другие стоят перед ним, когда он дает свой приговор, он должен бдительным оком видеть Его, перед Которым он в будущем будет стоять на Суде и отвечать на эти самые вопросы. Пусть он рассмотрит то, что тот, кто вряд ли сможет, пожалуй, удовлетворить строгого Судью состоянием его собственной души, должен, по праву своего правления, отдельно ответить Ему и за столько подданных, или столько душ (если можно так выразиться), сколько подчинено ему. И если эта мысль постоянно проникает в ум, она давит все ростки гордости. И об осторожном правителе не скажут царь: отступник, и не назовут князем нечестивым, чем более тревожно он относится к власти, которую он получил не как честь, но как бремя. Ибо, получивший право суда сейчас, не чувствует удовольствия от этого, находясь в созерцании Суда будущего. Количество проступков, которые совершаются из желания получить власть, не счесть. Но власть лишь тогда правильно осуществляется, когда она проводится не в любви к ней, но в страхе. И для того, чтобы власть могла правильно осуществляться, необходимо, чтобы она была дана не по нашему собственному желанию, а в первую очередь, возложена на нас. Но от нее не следует отказываться от страха, если она уже наложена, и, опять же, не должна она восприниматься как объект желания; из-за страха не должно отказываться, потому что человек, якобы по причине скромности, будет виновным в большей гордости, как пытающийся уйти от Божественного устроения. И опять, чем больше его собственная личная власть над другими доставляет ему удовольствие, тем больше он старается сбросить ярмо своего Небесного Правителя. Когда власть дана в руки – она не должна быть жадно любима, но терпеливо переносима; для того, чтобы потом, на Суде, она была для нас малым бременем, та служба, которую сейчас нам тяжело нести.

Книга 25 [глава 34, стихи 19–30]

Объясняется тридцать четвертая глава с девятнадцатого по тридцатый стих, обсуждаются наказания отверженных и тайна суда Божьего.

1. Сам способ создания человека показывает, насколько он превосходит все вещи вокруг. Ибо разум, который был дарован человеку, провозглашает, насколько природа человека превосходит все вещи, которые обделены либо сроком жизни, либо смыслом, либо причиной. И все же, потому что мы закрываем глаза на внутренние и невидимые объекты, и акцентируем их на те, которые видим, мы чаще всего почитаем человека не за то, что он есть внутри себя, но за то, что случается с ним. А так как мы не смотрим на то, что человек представляет в себе, но только на то, что он может сделать, в нашем отношении к людям, на нас влияют не самим люди, а то, что случайно принадлежит им. И, таким образом, часто бывает, что даже человек внутренне не уважаемый нами, внешне получает от нас почести; и в то время как он удостоен почестей от нас за то, что вокруг него и принадлежит ему, он по его собственным делам ценится нами очень низко. Но Всемогущий Бог рассматривает поведение людей, только исходя из природы их желаний, и часто наносит суровое наказание только для того, чтобы дать им тем самым больше возможности служить Ему. Как Сама Истина свидетельствует, говоря, что: кому много дано, с того много и потребуется (Лк.12:48). Потому хорошо сказано Елиуем (стих 19): Кто не смотрит на лица князей, и не предпочитает тирана, выступающего против бедного (Иов.34:19).

2. Под князем, или тираном, можно понять всех гордых людей; а скромный человек понимается под «бедным». Он не предпочитает тирана, выступающего против бедных, потому что Он заявляет, что Он не знает на суде кого-либо из гордых людей, которые в настоящее время угнетают жизнь скромных, говоря: Я не знаю вас, откуда вы (Лк.13:25), и потому, что Он может разрушить его, когда Он пожелает, силою Своею, как Он создал его, когда Он пожелал, Своей силой, добавляется, как аргумент:

Потому что они все деяния рук Его.

И сразу же после этого добавляется:

Стих 20. Внезапно они умирают, и люди будут кланяться в полночь, и они исчезают (Иов.34:20).

3. Однако много времени проходит, прежде чем нечестивые забираются из этой жизни, но они забираются внезапно, в одно мгновение, так как они не знают, как предвидеть свой конец и подготовится к нему, думая о нем. Этот миг наступает внезапно для любого, кто не думал о нем заранее. Тот богатый человек взят вдруг, кто оставил заранее построенные дворцы, которые он готовил, и нашел место в аду, которое он не искал. Он использовал свою душу, думая в одном направлении, он расстался с ней в другом направлении по приговору. Он установил свои мысли на одном объекте при жизни, он получил другое, когда он умер. Ибо он оставил эти временные вещи, о которых он давно заботился, и он обрел вечные вещи, которые он не искал. Потому, в результате этого его слепого невежества, хорошо сказал ему Божественный приговор: в сию ночь душу твою возьмут от тебя (Лк.12:20). Та душа забрана ночью, которая была потеряна в слепоте сердца. Тот был забран в ночи, который отказался наслаждаться светом рассмотрения для того, чтобы предвидеть возможные страдания. О том Апостол Павел справедливо говорит своим ученикам, которые думают о будущих вещах: но вы, братия, не во тьме, что в этот день застал вас, как тать. Ибо все вы сыны света и сыны дня; мы не сыны ночи, ни тьмы (1Фес. 5:4–5). Смерть захватывает в ночи, когда изгоняются души глупцов, которые не смотрят вперед в будущее. Потому также он приобщает тут: и люди будут кланяться в полночь, и они исчезают. Они склоняются вниз в полночь и уходят, те, которые унижены и сметены темнотой их халатности. Затем они склонятся по приговору Судьи, пред Которым в настоящее время отказываются склониться со смирением сердца. Но избранные склоняются по собственному желанию в смирении, чтобы не быть склоненными против их воли в смерти. Откуда сказано Святой Церкви о преобразовании детей ее преследователей: сыновья тех, которые угнетали тебя, приклонятся пред тобой (Ис.60:14).

4. И он говорит правильно об умирающих именно «исчезнут», а не, скажем, «пройдут», потому что, живя в мире, мы ежедневно подходим к концу, и мы проходим по этой жизни, оставляя след на дороге. И каждый день, что мы проходим в нашей жизни, мы приближаемся на нашем пути на какое-то количество шагов к условленному месту. И каждый наш добавившийся год уносит эти шаги прочь; и оставшееся время нашей жизни все уменьшается и уменьшается, исчезает. Первый человек был так создан, что, время шло, а он оставался неподвижным, так как не путешествовал вместе с ним. Ибо он оставался неизменным, в то время как мгновенья уходили, и потому он не подходил к концу своей жизни из-за увеличения своих прожитых дней. И он стоял тем тверже, чем ближе он прижимался к Нему, Тому, Который всегда неизменен. Но после того как он коснулся запретного, нарушив закон своего Творца, он начал двигаться вперед вместе со временем. Когда он потерял именно неизменность бессмертного состояния, поток смертного существования поглотил его. И только продвигаясь от молодого возраста вдоль своих лет к смерти, он узнал, кем он был, когда он оставался неподвижным. И потому, что мы произошли от него, мы сохраняем эту горечь наших корней. Потому, что мы получаем наше происхождение от него, мы наследуем его жизненный путь. И с нашего рождения, каждый момент каждого дня, что мы живем, проходит мимо нас, исчезая и укорачивая нашу жизнь, и длина нашей жизни уменьшается с каждым прожитым днем, хотя мы привыкли думать, что наша жизнь удлиняется с каждым прожитым днем. С рождения мы ежедневно подходим, с увеличением наших дней, к порогу смерти, потому хорошо сказано об умирающих, что они не просто проходят, но исчезают. Ибо они проходят, только пока они живут, но исчезают, когда умирают. Далее следует:

И они будут забраны без руки, не силою (Иов.34:20).

5. Ты разумеешь под этим «по Божественному суду». Они будут забраны без руки, те, которые были жестоки своей рукой. Они будут забраны без руки, потому что они будут незримо вырваны насильно внезапной смертью, те, которые привыкли открыто быть жестокими к другим. Они видели тех, над кем проявляли насилие при жизни, но не увидят приближения смерти. Жестокие забраны без руки, потому что они не видят, кто их забирает, но все же не могут не поспешить вперед. И следует им тем более суровое наказание, чем больше они жили с грехом, ибо Бог наказывает грешника более строго, чем дольше он нес грех в себе. Но это часто бывает, что в то время, пока Божественная милость ждет грешников, они погружаются во всю большую слепоту сердца. Потому написано: не знаешь ли ты, что благость Божия ведет тебя к покаянию? Но по твоему упорству и нераскаявшемуся сердцу, ты собираешь себе сам гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога (Рим.2:4–5)? Узрите, что в то время, пока человек насилия издевается над теми, над кем может, и угнетает слабых, и предается долгое время всем своим греховным желаниям, он не поражен сразу, потому что его наказание откладывается до самого конца, и потому кажется, что его самые злые дела Бог не видит. После того, как сказано о смерти, сразу же справедливо добавлено о Господе:

Стих 21. Ибо очи Его над путями человеками, и Он рассматривает все шаги его (Иов.34:21).

6. Не верится, что Он видит это, все то время, как этот злой человек совершает безнаказанно все зло, что может. Кажется, что Бог не видит дела нечестивых, ибо Он откладывает их справедливое осуждение; и Его великое терпение расценивается как своего рода невнимательность. Злой и сам считает, что Бог не видит его в совершении греха, так часто, как он грешит, потому что он остается не наказан. Потому сказано одним мудрецом: Не говори, я согрешил, и какой вред от того случился со мной (Сир.5:4)? Он не хочет исправить зло, за которое он не понес наказание, которого он заслуживает, и чем с большим милосердием он пощажен, тем более греховно он впал в нечестие, и пренебрегши долготерпением Божественного милосердия, он добавил еще к своим грехам тем самым обстоятельством, которое должно было привести его к тому, чтобы исправить их. Как говорится самим Иовом: Бог дал ему место для покаяния, но он злоупотребляет им в гордости (Иов.24:23). Часто, также, потому что он не страдает сразу от наказания, которое он заслуживает, он не считает, что его поведение не угодно Богу. Пусть идет, и начинает по дерзости любого рода богохульство. Пусть заполняется греховными удовольствиями; пусть отнимает чужое и насыщается угнетением невиновных. И, потому что он еще не поражен, пусть считает, что его пути не наблюдаются Богом, или, что еще хуже, что они будут утверждены Его властью такими, что угодны Ему. За это падет на него полный, внезапный и вечный удар. И он признает, что каждая вещь наблюдается Богом, когда он увидит себя осужденным в неожиданной смерти, в наказание за всю его вину. Он будет открывать, в его мучениях, глаза, которые он долго оставлял закрытыми в грехе. Он будет знать, что праведный Судия заметил каждую вещь, от которой он не может воздержаться сейчас, чтобы избежать пустыни своих грехов. Нечестивый вдруг неожиданно узнает, что глаза Господа обращены на все пути человека, и Он наблюдает все его шаги. Как будто бы он сказал, потому что он при конце не оставит эти грехи безнаказанными, которые Он долго наблюдал с милосердным терпением. Ибо вот! Вдруг он сметен, этот человек жестокости, и его грехи, которые были пережиты с Его терпением, теперь отрезаны в наказании. Пусть никто не говорит потом, когда он видит, как какой-либо нечестивый обрушивается в грех без ограничений, что Бог не замечает поведения людей. Ибо тот, кто давно терпится, забирается неожиданно.

7. Но он называет шагами людей, либо наши отдельные действия, которые мы совершаем, либо изменчивость наших сокровенных мыслей, которыми мы, как шагами, либо удаляемся от Господа, либо подходим ближе к Нему святостью. Ибо ум приближается на столько шагов к Богу, на сколько святых чувств рождается в нем. И, опять же, он отходит на столько шагов от Него, на сколько много порочных дурных мыслей в нем. Потому это часто случается, что, хотя желания ума не вышли в действии, но грех уже родился, по причине самой вины мысли. Как написано: рука в руке, не означает невиновность нечестивого (Притч.11:21). Соединенные руки обычно означают, что человек в этот момент отдыхает и не осуществляет никакого действия. Потому сказано, что: рука в руке, не означает невиновность нечестивого. Как будто он говорит, даже когда руки сложены вместе и отдыхают от греховных поступков, нечестивый по своим мыслям не невиновен. Если мы знаем, что не только наши действия, но даже наши мысли строго взвешены, то, что ждет нас за шаги в злых действиях, если Бог судит так подробно даже шаги нашего сердца? Ни один человек не становится свидетелем тайных шагов нашего ума, но в глазах Бога, мы делаем так много шагов, как много желаний у нас возникает сделать движение. Мы падаем перед Ним так часто, как часто мы уклоняемся от прямого пути у подножия непостоянной мысли. Если бы такие частые падения наших умов не были бы пред Его взглядом, Он не сказал бы пророку: истреби зло из ваших мыслей от очей Моих (Ис.1:16). Но, говоря так, Он свидетельствует, что Он с великим трудом терпит, как бы, интенсивность нашего тайного беззакония. Но это не может быть скрыто от Него, потому что, каждая незаконная мысль, которая мыслится нами тайно, оскорбление для Его взгляда. Ибо, как сказано: все обнажено и открыто пред очами Его (Евр.4:13). Потому тут также должным образом приобщается:

Стих 22. Нет тьмы, ни тени смертной, где могли бы укрыться делающие беззаконие (Иов.34:22).

8. Что он назвал «тьмой», если не невежество, и что «тенью смерти», если не забвенье? Ибо сказано о невежестве некоторых: их ум затемняется тьмою (Еф.4:18). И также написано о забвении, которое приходит на нас в момент смерти: в тот день все их мысли погибнут (Пс.145:4). С тех пор все, что думал он в течение жизни, полностью предано забвению по причине смерти, забвение это вид смертной тени. Ибо, как вмешательство смерти кладет конец деяниям жизни, также вмешательство забвения уничтожает то, что существует в памяти. Но, поскольку Бог не пренебрегает узреть злые мысли, и не забывает о злых делах (за исключением, когда они действительно вычеркнуты из Его взора покаянием), Он правильно сказал: Нет тьмы, ни тени смертной, где могли бы укрыться делающие беззаконие. Как будто бы Он сказал, никто не скроется от суда Его, по той причине, что это невозможно для Него или не узреть, что мы делаем, или забыть то, что Он видел.

9. Хотя слова «тьма», или «тень смерти» можно понимать также и в другом смысле. Каждое изменение, является своего рода подобием смерти. Ибо то, что изменяет любую вещь, отрезает ее, на самом деле от того, что было раньше: так она перестает быть тем, чем она была раньше, и начинает быть, чем-то другим. Свет истинный, наш Создатель только не затемняется превратностями изменений, и нет дефектов в Его собственной природе; Но это Его природа – сиять неизменно, мрак и тень смерти, как говорят, не существуют в Нем. Потому и написано в другом месте: у Которого нет ни изменений, ни тени перемен (Иак.1:17), и, следовательно, опять же, апостол Павел говорит: единый имеющий бессмертие, и пребывающий в неприступном свете, к Которому никто не может приблизиться (1Тим.6:16), но так как мы все знаем, что душа человека и ангельские духи были созданы бессмертными, почему только Бог, по словам Апостола, имеет бессмертие, и, что только Бог действительно не умирает, потому что только Он никогда не изменяется?

10. Душа человека не пала бы, если бы она не была изменчива. И, будучи изгнанной из радостей Рая, если бы она была не способна к переменам, то никогда не могла бы уже вернуться к жизни. Но, в стремлении вернуться к жизни, она вынуждена нести недостатки, связанные с ее изменчивостью. Потому что когда она была вылеплена из ничего, она утонула бы, если бы не поддерживалась рукой своего Творца в состоянии священного желания. Это творение, которое склонно к падению. Ибо, рассчитывая только на собственные силы, она способна только падать вниз очертя голову; только твердо опираясь на Творца, поддержанная рукой любви, чтобы она не упала, пока она не переходит в неизменность, она живет действительно бессмертно, потому что остается неизменна.

11. Ангельские духи также были сотворены изменчивыми по своей природе, так что могли падать по собственному желанию, или стоять по собственной воле. Но, поскольку они смиренно решили держаться за Него, кем они были созданы,* они преодолели изменчивость, которая была в них, становясь неизменными, и заслуженно преодолели изменчивость, которая была в порядке вещей для их природы.

(*Примечание: Переводчиком отмечено, что в некоторых текстах Ватикана после слов «они были созданы», также цитируется как добавление к оригиналу: «Они получили от видения своего Правителя, что они должны прибывать в себе, не падая. Таким образом, прекрасное средство для поддержания их, не падая было использовано: в то время как они знают, что они могут утратить их собственную твердость, они считают, что они обязаны стоять по приказу их Правителя. И чем легче они видят, что они, будучи изменчивы, могут упасть, тем ближе они сами по своей воле, чтобы не пасть, приближаются любовью к своему Владыке. Зная собственную изменчивость, они также знают, что они могут по-прежнему пасть, но они держатся ближе к Творцу рукой любви, чтобы этого не случилось»).

С тех пор это свойство исключительно Божественной природы, не страдать тенью невежества и изменчивости, потому справедливо сказано: Нет тьмы, ни тени смертной, где могли бы укрыться делающие беззаконие. Чем более неизменно вечный свет, что есть Сам Бог, светит в сердце, тем более пронзительно человек видит, и не находится ни в неведении о том, что скрывается, так как свет проникает во все вещи, и не забывает о тех делах, в которые он проник, поскольку это длится все время без изменений. И поэтому так часто, как мы замечаем в нашем сознании любую недостойную мысль, так часто мы грешим в свете. И когда мы идем нечестиво, мы восстаем против Него, от Которого мы заслуженно далеко. Но, когда мы сами хотим не видеть, мы как бы держим глаза закрытыми в солнечном свете: то есть, мы скрываем Его от себя, но мы никак не скрываемся от Него. Давайте тогда сейчас, пока мы в состоянии, изгладим наши злые помыслы, и более злые дела, из поля зрения вечного Судьи. Давайте призовем пред глазами нашего сердца все зло, которое мы совершили через грех самонадеянности. Давайте не будем лелеять наши слабости, и мягко оправдывать грехи, которые свет вызывает в памяти. Чем больше мы осознаем в себе зла, тем лучше послужим себе. Пусть этот список не поставит пред нами будущий суд, а все грехи эти осознаются нами, и пусть к счастью мы пройдем преобразование через покаяния. Потому, после описания наказания этого злого человека, приобщается:

Стих 23. Это больше не во власти человека, чтобы прийти к Богу на суд (Иов.34:23).

12. Тот стих требует большего обсуждения, чем более болезненным будет то, что он говорит, если им пренебречь. Здесь, несомненно, не имеется в виду то, что влечет вечное наказание, но то, что, очистит ум, который задумается благодаря нашему разговору. Ибо кто боится осуждения, не желает подходить близко к суду. Но говоря: Это больше не во власти человека, чтобы прийти к Богу на суд, он отметил сразу, что есть своего рода суд, который могли бы желать даже проклятые и отверженные. А что это за суд, если не тот, о котором Апостол Павел говорит: Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы (1Кор.11:31), и что, как говорит, пророк: Там нет суда на путях их (Ис.59:8) и о котором Давид говорит: честь царя любит суд (Пс.98:4). Это значит, что тот, кто сейчас знает Бога по вере, должен четко определить, что он должен Ему в своих делах. Потому написано также: суд пред Господом, и жди его (Иов.35:14). Он на самом деле судим перед Господом, который созерцает Господа в своем сердце, и рассматривает в Его присутствии все свое поведение с тревожным вопросом. Человек ждет суда тем более уверенно, чем больше он ежедневно проверяет свою жизнь внимательно и с подозрением. Ибо тот, кто приходит к Нему за окончательным решением, судится Им, а не перед Ним. Об этом также говорит Господь через пророка к забывчивым душам: напомни Мне, что мы можем судиться; скажите Мне, если есть любая вещь, что может оправдать тебя (Ис.43:26).

13. Ибо разум каждого из нас должен с тревогой сильно вопрошать в мольбе перед Богом, и молить Бога за себя. Следует тщательно взвешивать все хорошее, что человек получает от Него, и все то плохое, что он возвращает Ему за Его добро своей злой жизнью. И это избранные никогда не перестают делать изо дня в день. Потому Соломон также говорит: Мысли праведных правда (Притч.12:5), ибо они открывают тайны Судье в потаенных местах своего сердца, ибо они знают, как резко Он поражает в конце концов, Тот, Кто долго терпел. Они боятся за грехи, которые они помнят, что они совершили; и они смывают их слезами покаяния. Они боятся суда Божия, даже в тех грехах, которые они случайно не могут обнаружить в себе. Ибо видят что-то, наблюдая это Божественной силой, которую они, по человеческой слабости, не имеют в себе. Они видят сурового Судью, который ударяет тем тяжелее, чем больше он медлит перед ударом. Они видят также святых отцов, сидящих с Ним в суде, и винят себя за то, что пренебрегают либо их словами, либо их примером (2Кор.6:2), и в этом тайном месте внутреннего суда, ограниченные по приговору своей собственной совестью, они искупают с покаянием то, что они совершили в гордости. Ибо они на внутреннем суде ясно видят все, что в них выступает против них, и атакуют это. Там толпится перед их глазами все, за что они должны плакать. Там они видят все, что может вызвать гнев грозного Судьи. Там они страдают от страха наказаний. И, таким образом, получают наказание за все. Ибо совесть обвиняет, ум судит, страх сковывает и боль наказывает. И этот внутренний суд наказывает вернее, чем более глубоким есть этот гнев на себя; потому что он не появляется из ниоткуда без причины. Ибо, когда любой из нас начал это дело внутреннего суда в отношении себя, он сам прокурор, который обвиняет, и он сам обвиняемый, которому предъявлено обвинение. Он ненавидит себя таким, каким он себя помнит, что он был: и в лице себя нынешнего, преследует себя прежнего. И состязание человека в его сознании против самого себя, приносит мир с Богом. Эта борьба в сердце Господа необходима, когда Он сказал, через пророка: я наблюдал, и слушал: никто не говорит правду, нет ни одного, который кается за грех свой, сказав, что я сделал (Иер.8:6)? Он принимает эту борьбу сердца, когда он говорит Своему пророку, о царе Ахаве, упрекающего себя: видел ли ты, как Ахав смирился предо Мною? Потому что он смирил себя ради Меня, Я не наведу бед в его дни (3Цар.21:29).

14. Поскольку это в наших силах, чтобы пройти внутренний суд самих себя в нашем уме, давайте рассмотрим и обвиним самих себя, и себя бывших накажем покаянием. Давайте не будем прекращать судить себя, пока это в наших силах. Давайте внимательно прислушаемся к тому, что сказано: Это больше не во власти человека, чтобы прийти к Богу на суд. Ибо это свойство нечестивых, делать неправильно, и никогда не каяться в том, что они сделали. Ибо они вооружились слепым взглядом для каждой вещи, что они делают, и не признают, что они сделали что-то неправильно, кроме случаев, когда они были явно наказаны. Это обычай избранных, с другой стороны, изучать ежедневно свое поведение с первых зародышей их мысли, и осушить их до дна, изучив со всех сторон, независимо от примесей, что вытекают оттуда. Ибо, как мы не замечаем, что наши конечности растут, наши тела увеличиваются, наше лицо меняется, наши волосы превращаются из черных в седые (ибо все эти вещи происходят в нас без нашего ведома), подобным же образом и наше сознание изменяется само по себе, от самой привычки быть спокойным каждый момент нашей жизни; и мы не воспринимаем его, если мы не следим тщательно за нашим глубинным состоянием, и не взвешиваем свои достижения и неудачи каждое мгновение. Ибо в этой жизни, стоять на месте, само по себе означает возвращаться назад, к нашему прошлому состоянию, и если ум не трогать, он подавляется старостью, как оцепенением: потому что, пренебрегая собой и теряя незаметно его должные силы, он чахнет, незаметно для себя самого, утрачивая былую мощь. Потому сказано через пророка: Чужие пожирали силу его, и он того не знал, но даже седина посыпала его, и он сам не знал об этом (Ос.7:9). Но когда ум исследует себя, и внимательно изучает себя с покаянием, он обновляется от этой своей старой природы, будучи омыт слезами, и возгораясь в горе; и, хотя он был почти совсем заморожен холодом возраста, он начинает светиться заново рвением внутренней любви. Потому Апостол Павел предупреждает своих учеников, которые росли старыми при контакте с этой земной жизнью, говоря: обновитесь духом ума вашего (Еф.4:23).

15. И эти примеры отцов и заповеди Священного Писания много помогают нам, чтобы делать так. Ибо, если мы посмотрим на деяния святых, и прислушаемся к Божественным заповедям, созерцание одного и слушание другого воспламеняет нас. И наше сердце не онемевает в оцепенении, когда оно призвано подражать им. Потому хорошо сказано Моисею: Огонь на жертвеннике всегда будет гореть, который священник кормит, бросая в него дрова ежедневно в первой половине дня (Лев.6:12). Это жертвенник Бога в нашем сердце, в котором огню приказано всегда гореть: потому что это необходимо, и пламя любви должно постоянно подниматься из него к Богу. И священник должен подбрасывать дрова в него каждый день, чтобы пламя поднималось. Ибо каждый, кто имеет веру в Христа, становится членом великого Первосвященства, как Петр Апостол говорит всем верующим: а вы род избранный, царственное священство (1Пет.2:9) и, как говорит апостол Иоанн: Ты сделал нас царями и священниками Богу нашему (Откр.1:6). Священник кормит огонь на жертвеннике каждый день, потому что необходимо подбрасывать дрова в него каждый день; то есть, каждый верующий человек никогда не должен прекращать собирать воедино в своем сердце и примеры тех, кто ушел раньше, и свидетельства Священного Писания, чтобы пламя любви не могло погаснуть в нем. Используя либо примеры отцов, либо заповеди Господа в горении нашей любви – это и есть подбрасывать дрова в огонь. Ибо, поскольку наша новая жизнь ежедневно стареет, просто из-за ее взаимодействия с этим миром, огонь должен подпитываться дровами, так что, в то время как он гаснет под привычками нашего собственного состояния, он мог бы быть возрожден с помощью примеров и свидетельств Отцов. И это есть правильно упорядочено, что дрова должны быть брошены ежедневно в первой половине дня. Такие дела не делаются, если ночь слепоты не прошла. Или, конечно, потому что утром, в первой части дня, каждый из верующих должен отложить в сторону мысли этой жизни, и рассмотреть в первую очередь, что он должен зажигать всеми средствами, которые у него есть. Ибо этот огонь на жертвеннике Господа, то есть, в нашем сердце, быстро погаснет, если он не будет тщательно обновляться путем применения примеров Отцов и свидетельства Господа.

16. Но также справедливо приобщается в этом месте: и когда жертва всесожжения помещена на него, он должен сжечь тук мирной жертвы (Лев.6:12). Ибо кто разжигает в себе этот огонь любви, помещает себя на него для всесожжения, потому что он сжигает все грехи, которые злобно жили в нем. Ибо, когда он рассматривает тайны своих собственных мыслей, и жертвует злой жизнью, мечем преобразования он ставит себя на алтарь своего сердца, и возгорелся огнем любви. И тук мирных жертв пахнет сладко от этой жертвы, ибо внутри пылает обновленная любовь, что примиряет нас с Богом и излучает от нас сладкий запах. Но так как эта же любовь продолжается неугасимо в сердце избранных, сразу приобщается, что это вечный огонь, который никогда не оставит жертвенник (Лев.6:13). Этот огонь в истине никогда не погаснет, потому что лучи любви возрастают в умах избранных, даже после этой жизни. Ибо это свойство вечного созерцания, что Всемогущий Бог любим тем глубже, чем больше Он виден.

17. Но что мы избавляемся от глубокой ямы этой жизни, когда подкреплены Божественным наставлением и примерами тех, кто ушел раньше, также хорошо показано историей пророка Иеремии, когда достается он из ямы (Иер.38:11), и веревки и старые тряпки спускаются вниз, чтобы вытащить его из нее. Что означается веревками, если не заповеди Господа? Ибо с тех пор они связывают нас быстро, и вырывают нас далеко, когда нас, участвующих в злых делах, они связывают, и ограничивают нас и поднимают нас из ямы нечестия. Но когда он связан, и поднимается веревками, еще и старые тряпки в то же время опущены вниз: это примеры древних Отцов укрепляют нас, если Божественные команды не пробудили нас. И, сравнивая себя с ними, мы исходим из того, что мы в состоянии сделать это, и что мы уклоняемся от этого только через нашу собственную слабость. Если мы озабочены тем, чтобы быть поднятыми из глубины ямы, давайте закрепимся веревками, то есть, давайте соблюдать заповеди Господа. Но давайте также и старые тряпки разместим между ними, и тогда веревки пойдут лучше с их помощью: то есть, давайте опираться на примеры тех старых времен. Апостол Павел использовал старые тряпки, когда он применял примеры древних в своих духовных заповедях для того, чтобы возвысить своих учеников, говоря: другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в ми́лотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления (Евр.11:36–37), а вскоре после этого: посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех и с терпением будем проходить предлежащее нам поприще (Евр.12:1) и снова: Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их (Евр.13:7). Он, сначала тоже, спускал в яму веревки, как это было, объявляя духовные наставления. Но потом он обратился за старыми тряпками, как это было, упоминая примеры предков.

18. Разбуженные голосами многих заповедей, и сравнив так много примеров, вернемся к нашим сердцам, и тщательно изучим все наши деяния. И давайте винить все внутри нас, что оскорбляет нравственно волю Божью, потому что, только это сильное самообвинение может служить оправданием нам перед нашим строгим Судьей. Ибо мы тем быстрее оправданы в этом суде нашей совести, чем более строго мы считаем себя виновными. И мы не должны упускать возможности, которые нам предоставлены для этой цели, потому что, по завершению этапа этой жизни, нет больше времени делать это. Ибо, будь это не так на самом деле, не сказали бы без причины: ибо это уже не во власти человека, чтобы прийти к Богу на суд. Ибо мы должны помнить, чего мы не можем сделать для того, чтобы мы, возможно, не пренебрегали теперь тем, что мы можем сделать. Но вот, обязательства занимают наши умы, и от их постоянного контакта с нами, мы можем отвернуть глаза нашего ума от внешнего самостоятельного рассмотрения. Ибо наш ум отвлекается на эти видимые внешние вещи, которые он видит, и когда он применяется для внешнего, он забывает, что происходит внутри него все это время. Но Божественный голос пронзает его своим гневным словом, как многими иглами, чтобы сохранить его бдительность; чтобы человек мог, хотя бы под страхом дрожи от тайного суда, что висит над ним, выйти из состояния, когда он притворяется перед самим собой, что не видит этого суда, будучи погружен в оцепенение. Ибо, как мы уже говорили выше, ум, отягощенный смертельным привыканием к привычкам старой жизни, убаюкивается, как во сне, глядя на эти внешние объекты, которые он видит; и после того, как потратив впустую свои силы в поиске видимых вещей вне его, он не имеет силы для созерцания невидимых вещей внутри себя. Потому необходимо, чтобы ум, который ловит вниманием видимые объекты, был поражен невидимым осуждением, и поскольку он низко пал по своему злому вниманию к этим внешним объектам, он должен, по крайней мере, начать искать, будучи поражен, те вещи, которые он оставил. И вот, Священное Писание пронзает сонные сердца своего рода страхом для того, чтобы они не могли цепляться за те вещи, которые приходят к ним извне, и которые вечно разрушают их. Это указывает нам, что об этих внешних вещах мы не должны слишком много думать. Это сообщается нам для того, чтобы мы могли повернуть глаза нашего сердца от этих внешних и временных объектов, к тайному внутреннему суду. Ибо после того, как много было сказано о наказании нечестивых, вдруг говорится о тайном суде, который милостиво и справедливо приходит к нам: как некоторые теряют то, что они, казалось, держали, а некоторые из них получают то, что другие заслуженно потеряли. Он говорит:

Стих 24. Он сокрушит многих без числа, и поставит других стоять на месте их (Иов.34:24).

19. Это ежедневно происходит. Но это не всегда видят и те, и другие, потому мало боятся. Ибо отверженные никогда не признают свою вину, кроме как под гнетом наказания. И потому, что наказание откладывается, ошибки процветают. Они падают из состояния праведности, и освобождают для других место в жизнь. Но они не думают, что это падение, так как они не думают о смерти, которая ждет их навеки. Ибо если бы они обратили свои взоры к тому, что они вот-вот начнут страдать там, они бы содрогнулись бы от того, что они здесь делают. Но это ясно всем, что Всемогущий Бог вынесет свой конечный вердикт, и отдаст одних в вечные муки, и возьмет других к участию в Небесном Царстве. И это сейчас происходит ежедневно тайно, что затем проявится на открытом суде. Один за другим, со справедливостью и милосердием, Он источает сердца некоторых людей на внешние занятия, и ведет других к внутреннему. Он вдохновляет их искать внутри радость, и оставляет тех, кто ищет своего удовольствия от внешних вещей. Он поднимает ум одних к небесным объектам, и погружает гордость других в самые низменные желания. Но сердца людей заперты для человеческого взора, и это не известно, кто куда отклоняется и направляется; и мысли каждого человека не могут быть услышаны. Часто бывает, что хотя сердце уже злонаправлено, злые мысли не были выполнены в действии, а человек, возможно, уже ограничен злой мыслью, что бродит на грани его ума. И такой человек, кто бы он ни был, уже пал в глазах внутреннего Судьи, как только он ушел в своем желании от вещей внутренних. Но другие, иногда, после злых дел жизни, возрождаются, с внезапной нежностью, с надеждой на небеса. Это те, кто искоренил в себе греховное поведение, заставил себя вернуться, по собственному обличению, в лоно внутреннего покаяния. А люди, по-прежнему оглядываясь на их поведение, думают, что они все еще такие, как они их знали раньше по их прежним поступкам. Но они сами, с другой стороны, по строжайшему рассмотрению, атакуют свою прежнюю жизнь, как они ее помнят; и известно только то, кем они были, но то, кем они уже начали быть – еще неизвестно. В обеих группах этих людей бывает, что и те, кто, по мнению людей, кажется, стоят праведно, уже пали в глазах Вечного Судьи, и те, кто до сих пор выглядят павшими перед людьми, уже твердо стоят в Его глазах. Какой человек мог предположить, что Иуда, даже после служения апостольства, потеряет место в вечной жизни? И кто мог поверить, с другой стороны, что вор найдет это место в жизни, даже в самый момент его смерти? Но Судья тайно председательствующий, зная сердца этих двух людей, к счастью восстановил одного, и справедливо разгромил другого. Он изгнал одного со строгостью, он обратил другого с милостью. И, следовательно, объявляя даже через Его пророка, что некоторые будут падать, а другие подниматься во время Его страданий, Он также говорит: питье мое со слезами (Пс.101:10). Ибо питье приносится извне, но слезы выливаются изнутри. Ибо для Господа, смешивать питье со слезами, означает направлять некоторых к внутренним вещам от внешних вещей, и отвести других от внутренних к внешним. Он сокрушит, таким образом, многих без числа, и поставит других стоять на месте их.

20. Но, как было сказано ранее, это нарушение сначала происходит изнутри для того, чтобы впоследствии выйти наружу. В этом нарушении внешние части некоторых иногда кажутся еще крепкими, в то время как внутренние части уже сгнили. Ибо написано: Перед разорением сердце возвысится (Притч.16:18). И они поражаются в той самой точке, в которой они возгордятся. Потому написано: Я приведу в сокрушение блудное сердце их, отпавшее от Меня (Иез.6:9). Радоваться внешним запрещенным объектам – это блуд. Но гордость надменного человека – еще большее разбивание его сердца. Ибо он разбивает в падении целостность крепкого здоровья, когда надувается от гордости даже вследствие какой-либо добродетели. Гордые люди презирают Бога, и, оставив славу Творца, ищут славу самостоятельно для себя. Ведь те, кто потеряли поддержку своего начальника и вознадеялись на себя, уже пали. Они разбиваются также потому, что, отказавшись от того, что небесное, они ищут земное. Что может быть большим падением, чем отступничество от Творца в поисках творения, и отступничество от радости высшей, в поисках той, что внизу? Потому хорошо сказал пророк, что: Он унижает грешников до земли (Пс.146:6), ибо, когда они потеряли небесное, каждая вещь, которой они жаждут – земная, и в то время как они пытаются казаться больше, то, что они ищут, имеет меньшее значение. Потому хорошо сказал Иеремия: отступив от Тебя, они должны быть написаны на земле (Иер.17:13), но сказано, с другой стороны, об избранных: радуйтесь, что имена ваши написаны на небесах (Лк.10:20). Это падение, сначала крадет ум с тем, чтобы оно могло впоследствии продвигаться во внешнее действие. Сначала раскачивается первым фундамент мыслей для того, чтобы поразить потом ткань поведения. Мы должны трудиться, следовательно, с величайшей бдительностью для того, чтобы избежать падения в том месте, где оно берет свое начало. Ибо написано: Держи сердце твое в бдительности, потому что жизнь исходит от него (Притч.4:23). И написано снова: Из сердца исходят злые помыслы (Мф.15:19). Мы должны смотреть, поэтому, чтобы ум не пал, чтобы он не возвысился. Давайте охранять все, что мы делаем внутри нас без самовозвышения. Ибо, если однажды гниль гордости съест ум сердца, пустая оболочка внешнего вида быстро падет. Но мы должны знать, что, хотя о некоторых сказано, что они получат силу твердо стоять, когда другие падут, число избранных является фиксированным и определенным. Потому сказано Филадельфийской Церкви, через Ангела: Держи, что имеешь, чтобы другой не восхитил венца твоего (Откр.3:11).

21. В этом извещении говорится, что жизнь некоторых будет возвышена, а других – падет, в нем говорится и о надежде, которую лелеют униженные, и о гордости, надменной, но униженной: одни могут лишиться хороших качеств, которыми они гордятся, а получить хорошие качества могут ныне презираемые, которые ими раньше не обладали. Давайте потому дрожать от того, что по крайней милости благословения мы получили, и не отчаиваться из-за того, что еще не получено нами. Ибо мы знаем только, что мы есть сегодня; но мы не знаем, что мы можем стать через некоторое время (может: что мы будем из себя представлять через некоторое время). И эти люди, которых, быть может, мы презираем, могут начать поздно, и все же превзойти наше поведение их более пылкой ревностью. Мы должны знать, поэтому, что они могут вырасти, даже на нашем падении, те, которых в настоящее время высмеиваем мы, кто твердо стоит: хотя, действительно, он сам не знает, как твердо стоять, тот, кто может смеяться над ним, который еще неустойчив. Но апостол Павел, соблюдая этот страх небесных решений в сердцах его учеников, говорит: пусть тот, кто думает, что он стоит, бережется, чтобы не упасть (1Кор.10:12). Но сказано, что: Он сокрушает, и добавляется немедленно: без числа, так говоривший подчеркнул, что отверженных так много, что это даже превосходит возможности человека, сосчитать их; или он, конечно, хотел подчеркнуть, что все, кто погиб, не считаются в числе избранных, и поэтому они бесчисленны. Потому пророк, наблюдая, что многие в этот период Церкви верят только по внешнему виду, и так как их количество, несомненно, превышает количество избранных, говорит: они преумножаются превыше числа. Как будто он говорит: слишком много людей, которые, входя в церковь, приходят к вере снаружи, и которые исключены из числа Царства, потому что на самом деле, они превосходят число избранных. Потому сказано через пророка Иеремию: город должен быть построен во славу Господа от башни Анамеила до ворот угольных, и он будет простилаться за пределы обычного мерила (Иер.31:38–39). Ибо кто в истине не знает, что Святая Церковь является городом Господа? Под башней Анамеила подразумевается благодать Божия, и две стены сходятся вместе в углу. Город Господа, как говорят, поэтому будет построен от башни Aнамеила, до угольных ворот: потому что Святая Церковь, начиная с возвышенности Божественной благодати, строится к входу обоих народов, а именно, иудеев и язычников. Но, поскольку количество ее членов увеличивается, и нечестивцы входят в Нее, он правильно добавил, что Она будет простираться за пределы обычного мерила: потому, что она распространяется даже на тех, кто преступает правосудие, и выходит за пределы числа, отмеренного на Небесах. Потому сказано той же Церкви Исаией: ибо ты распространишься направо и налево, и потомство твое завладеет народами (Ис.54:3). Ибо распространяется Она в таком великом множестве языческих народов, но распространяется направо, когда видит в себе некоторых праведников. И распространяется она также налево, когда допускает в себя кого-то, кто останется в грехе. Об этом множестве, которое лежит за пределами числа избранных, Господь говорит в Евангелии: много званых, а мало избранных (Мф.20:16), но, поскольку некоторые из них сокрушены, а другие поставлены на их место, по заслугам страдания, а не от несправедливости Того, Кто наказывает (Бог не несправедлив, когда изъявляет гнев (Рим.3:5)), то приобщается:

Стих 25. Ибо Он знает дела их, и, потому Он принесет ночь на них, и они будут раздавлены (Иов.34:25).

22. Особенно следует понимать, что каждый грешник может быть низвергнут в ночь двумя способами; либо когда по нему ударяют страдания наказания извне, либо когда он ослеплен тайным приговором внутри. Он падает во тьму ночи, когда он теряет навсегда свет жизни по последнему суду. Потому написано: связав ему руки и ноги бросьте его во тьму внешнюю (Мф.22:13). Ибо он затем отправляется силой во тьму внешнюю, потому что он теперь ослеплен по собственному желанию тьмой внутренней. Но, опять же, грешник низвергнут в ночи, когда он не видит свет истины, и не знает, что ему делать в будущем. Ибо всякий грех, который не уничтожили быстро покаянием, это и грех сам по себе, и причина греха, и другой грех, следующий за ним, и наказание за грех. Ибо грех, который раскаяние не смыло быстро, вскоре приводит, по самой своей тяжести, к другому греху. Потому он становится не только грехом, но и другим грехом, и причиной греха. Ибо с этого греха вина берет свое начало, поскольку он ослепил ум и привел теперь в еще большую кабалу от другого. Но грех, который возникает из-за греха, уже не просто грех, но грех и наказание за грех. Потому что Всемогущий Бог скрывает, по справедливому решению, в сердце грешника, что он может упасть и в другие грехи и через наказание за свои бывшие грехи. Ибо человека, которого Он пожелал не освобождать, Он карает самим оставлением его. Это то, что правильно называют наказанием за грех, который в результате слепоты грешника, был нанесен сверху, как наказание за бывшие преступления. И это результат устроения, предопределенного действительно свыше, что по человеческой злобе, предшествующий грех является причиной того, что следует, и, опять же, последующий грех это наказание за тот, что ему предшествует. Это семя ошибки, Павел явно наблюдает в роде неверных и изменчивых, когда говорил: Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих (Рим.1:21), но он тут же добавил о возникших из этого семени ошибках: то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела (Рим.1:24), ибо, даже зная Бога, они заведомо совершили грех гордыни, потому они так ослеплены, чтобы не знать грех, который они совершают. И те, кто не желают исследовать их собственное поведение в грехе, то есть причину греха, лишены в грехе света понимания, то есть, наказаны за грех. Потому последующие грехи принимаются через ошибки прежних грехов для того, чтобы тот, кто сознательно совершает грех, мог впоследствии пасть, даже невольно, в других грехах.

23. Предусмотрено, таким образом, что некоторые ошибки наказываются другими ошибками для того, чтобы сам их рост во грехе мог быть наказанием грешников. Ибо Всемогущий Бог дарует время для покаяния, а извращенный злобой человек, тем не менее, продолжает в деле свое собственное беззаконие, потому нашей вине, несомненно, позволено увеличиваться пред праведным судом Божиим для того, чтобы за все это Он ударил, наконец, более тяжелым ударом. Ибо Апостол Павел говорит об определенных людях, что они: пополняют свои грехи непрестанно (1Фес.2:16). Потому и Иоанну сказано голосом ангела: Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится (Откр.22:11). Потому и Давид говорит: Приложи беззаконие к беззаконию их, и да не войдут они в правду Твою (Пс.68:28). И псалмопевец потому же говорит о Господе: злыми ангелами Он проложил дорогу для пути Своего гнева (Пс.77:49–50), ибо Господь справедливо разрешает сердцу, которое было отягощено предыдущими ошибками, быть обманутым и последующими убеждениями злых духов, ибо, когда оно пришло ко греху, это заслуженно, что по его виновности будет увеличено и его наказание. Потому же Господь сказал, что проложил дорогу для пути Своего гнева. Дорога шире, чем путь. Проложить дорогу для пути Его гнева, значит, по строгому суду расширить причины для гнева Его, потому что те, кто отказался, будучи просвещенными, действовать справедливо, могут стать справедливо ослепленными, и продолжать так действовать, чтобы заслужить большее наказание. Поэтому он сказал через Моисея: грехи Аморреев еще не полные (Быт.15:16). Таким образом, Господь говорит через того же Моисея: виноград их от виноградной лозы Содома, и с полей Гоморры. Их виноградины яд и в гроздьях их горечь. Их вино ярость драконов и ярость аспидов, которые не могут быть излечены. Не сокрыто ли это у Меня? не запечатано ли в хранилищах Моих? В день отмщения воздам им (Втор.32:32–35). Сколько их грехов Он уже показал, и все же добавляется: когда поколеблется нога их и оступится. Вот, их наиболее отвратительные злодеяния уже описаны, и все же на день наказания их ожидают еще и другие падения, в результате чего их грехи будут видны в полной мере. У них уже есть достаточно, чтобы заслужить наказание; но их грех по-прежнему страдает увеличением для того, чтобы, чем больше согрешат, тем тяжелее наказание их ожидало. Грех, который является причиной греха, уже заслуживает наказания; но оно по-прежнему откладывается, с тем, что последующий грех, который будет наказанием за грех предыдущий, увеличит страдания.

24. Но часто один и тот же грех, является одновременно и причиной греха, и наказанием. Мы сделаем это более понятным, если рассмотрим некоторые примеры. Ибо безудержное чревоугодие в полноте плоти вызывает жар похоти. Но похоть, когда она совершается, часто прячется либо за ложь, либо даже убийство, опасаясь мести человеческих законов. Давайте предположим, к примеру, что человек отдал бразды правления своему чревоугодию, и, будучи преодолен обжорством, он совершил грех прелюбодеяния, и, будучи обнаруженным в прелюбодеянии, он тайно убил мужа неверной жены, чтобы он не довел до мирского суда. Это прелюбодеяние, стоя между чревоугодием и убийством, вытекая из первого и доводя до следующего, одновременно и грех само по себе, и наказание за предыдущий грех, и причина следующего греха. Это на самом деле не только грех сам по себе, но и наказание за грех, потому что оно увеличило вину от чревоугодия; но это и причина греха, потому что через него также родилось последующее убийство. Один и тот же грех, таким образом, стал и наказанием за предыдущий грех, и причиной последующего греха: так как мы видим, что он вытекает из прошлых грехов; и в то время как добавляет вину к ним, он сеет также и семена будущих грехов, чтобы заслужить еще большее осуждение. Потому что глаз сердца ослеплен прежним грехом, и слепота сбивает с толку разум грешника, правильно сказано «ночь», потому что свет истины скрыт от глаз грешника. Поэтому хорошо сказано: Ибо Он знает дела их, и, потому Он принесет ночь на них, и они будут раздавлены. Потому что, как уже часто наблюдается, они, несомненно, совершают предыдущие преступления, поскольку они должны быть вовлечены снова в грех во мраке, который следует за ними, так что теперь они не в состоянии узреть свет правды, которую они не желали созерцать, когда они были в состоянии. Но Господь сказал, что принесет ночь на них, не потому что Он Сам приносит темноту на них, а потому, что он не просвещает по Своей милости затемненные сердца грешников. Так что слепые люди в ночи, это те, кто не имел желания, чтобы их достали из мрака слепоты. Отсюда,

Стих 26. Он поразит их как нечестивых, на месте, пред очами созерцающих (Иов.34:26).

25. В Священном Писании слово «как», имеет обыкновение быть использовано иногда для отображения сравнения, иногда для подчеркивания реальности. Ибо для отображения сравнения, например, оно использовано когда Апостол говорит: как нас не огорчают, а мы всегда радуемся (2Кор.6:10), и использовано для подчеркивания реальности, когда говорит Иоанн: и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин.1:14), но в этом отрывке нет разницы, будь то использование слова «как» для сравнения или для подчеркивания реальности, ибо, каким бы образом оно не было бы принято нами, тут явно обозначена злая жизнь нечестивых. Но Священное Писание специально называет неверующих «нечестивыми». Ибо грешник отличается от нечестивого, потому что, хотя каждый нечестивый является грешником, но не каждый грешник является нечестивым. Ибо даже человека, который благочестиво живет в вере можно назвать грешником. Потому Иоанн говорит: если мы говорим, что не имеем греха, обманываем самих себя (1Ин.1:8). Но человек правильно называется «нечестивый», который отчужден от святости религии. О таких пророк говорит: нечестивый не восстанет на судe (Пс.1:5). Но Святая Церковь называется местом созерцающих. Ибо люди, справедливо собраны там для того, чтобы можно было увидеть Свет истины, Который есть Сам Бог. Потому сказано Моисею: Есть место у Меня, и ты должен стоять на этой скале; когда будет проходить слава Моя (Исх.33:21–22). И вскоре после этого: я сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади (Исх.33:23). Ибо, местом названа Церковь, скалой – Господь, а Моисеем – множество народа Израиля, которые не верили, когда Господь проповедовал на земле. Они стоят, следовательно, на скале, созерцая спину Господа, как Он проходит мимо: потому что на самом деле, будучи введены в Святую Церковь, после Страстей и Вознесения Господня, они получили знания о вере во Христа и увидели только уход Того, Чье присутствие они не замечали, когда Он был с ними. Пусть это будет сказано тогда о тех, кого Божественное наказание находит в Святой Церкви, все еще сохраняющихся в своих беззакониях; Пусть говорят о них, чье поведение, так описывает Павел: они говорят, что знают Бога, но в делах отрекаются (Тит.1:16) и да будет сказано из них: Он поразит их как нечестивых, на месте, пред очами созерцающих. Ибо они стояли в том месте, где они, казалось, видели Бога. Они возлюбили тьму, в том самом месте, где Свет истины должны были узреть. И хотя их глаза были открытыми в вероучении, но они держали их закрытыми в своих делах. Отсюда также хорошо сказано об Иудее: ее созерцающие слепы, потому что, они не узрели, как сделать в делах то, что они изучали в профессии. Откуда сказано также Валаамом: падает, но открыты глаза (Чис.24:16). Ибо, упали они в делах после того, как держали глаза открытыми в созерцании. Подобным же образом и те, кто открывает свои глаза в вере, но не видит ее в своих делах, и которые находятся, по их внешнему виду благочестия, в Церкви, но на самом деле, по их безбожному поведению, находятся вне Церкви. О которых хорошо написано в другом месте: я увидел, как нечестивых хоронили, которые, когда они были живы, были в святом месте, и высоко ценились в городе, как люди праведных дел (Еккл.8:10).

26. Ибо особое спокойствие мира в Церкви таит в себе многих, под христианским именем, которые страдают чумой своей греховности. Но если легкое дыхание преследования поражает их, оно сметает их прочь сразу, как пыль от гумна. Некоторые люди хотят называться христианами, поскольку со временем имя Христа вознеслось на высоту, и почти все лица теперь стараются внешне быть верными, и видят, что другие называются верующими, и стыдятся сами не казаться такими; но они пренебрегают быть теми, кем они хвастаются, что называются. Ибо они приписывают себе реальность внутреннего опыта, чтобы украсить свой внешний вид: и те, кто стоят перед небесным Судьей, голые от неверия сердца их, одеты, в глазах людей, в святость вероисповедания, по крайней мере, на словах.

27. Но некоторые люди поддерживают веру в глубине души, но недостаточно осторожны, чтобы жить в вере и правде. Ибо они падают в их проведении в то, чего они постыдятся по вере. И как часто случается, что они теряют, пред Божественным судом, даже то, во что они благотворно верят, через злые дела их жизни. Ибо они непрестанно загрязняют себя злыми делами, и не верят, что возмездие праведного суда может настигнуть их в наказание за такое поведение. И часто, когда они пренебрегают жить строго, они попадают в неверие, даже когда никто не преследует их. Ибо те, кто не верят, что строгое решение висит над ними, которые воображают, что они могут грешить, не будучи наказаны за это, как они могут как-либо быть названы верными? Ибо поверить, что наказания не будет за их нераскаянное зло, это уже потерять веру. Потому что, когда они презирают поддерживать достойные дела веры, они теряют даже ту веру, которой они, казалось, обладали. И язык уничтожения таких врагов, описан пророком, под обликом Иерусалима. Ибо сказано им: Разрушьте, разрушьте его, даже до основания его (Пс.136:7). Павел говорит: другого основания никто не может заложить, кроме положенного, которое есть Иисус Христос (1Кор.3:11). Уничтожить врагов, а затем, разрушить Иерусалим до основания, это когда злые духи, уничтожая сначала здание добрых дел, увлекают также за собой и прочный фундамент веры в сердцах верующих. Ибо дела строятся на вере, как здание на фундаменте. И разрушить до основания значит, после того как разрушены добрые дела, рассеять и силу веры. Потому сказано об Иудее Иеремией: Сыновья Мемфиса и Тафны развратили даже голову твою (Иер.2:16). Развратить даже голову означает после укоренения привычки злодеяний, быть поврежденным в самой вершине веры. Ибо, когда злые духи связаны с душой в злых делах, но не могут загрязнять целостность ее веры, они загрязняют низшие члены, но не могут добраться до головы. Но тот, кто поврежден в вере, одновременно оскверняет даже голову. Ибо злокачественный дух достигает, если ему уступают, и более высоких членов, когда, через оскверняющее внешнее поведение, развращает с болезнью неверия чистоту возвышенности веры. И все эти вещи скрыты от глаз людей, но открыты пред Богом, и многие умирают, без веры, в обители самой веры, потому, пусть это будет справедливо сказано, что: Он поразит их как нечестивых, на месте, пред очами созерцающих. Ибо они проявляют себя, прежде как люди в Церкви, как благочестивые люди, но потому, что они не могут избежать Божественного суда, они поражены, как нечестивые. И это влечет к увеличению их наказания, поскольку каждый из них, будучи помещен вместе с верующими в Церкви, вольно презирал истинность веры. И тяжелее наказание следует для них, поскольку знание о праведной жизни также открыто им в примерах праведников. Ибо праведные и верные братья, которые в настоящее время стоят перед ними, это свидетели обвинения их на грядущем суде. Они знают, поэтому, то, чему они пренебрегают следовать. Потому так же приобщается:

Стих 27. Кто отошел от Него, как бы нарочно (Иов.34:27).

28. Ибо мы должны понимать, что грех совершается в трех направлениях. Он совершается либо по незнанию, либо по немощи, либо по осознанному преследованию цели. И мы грешим более жестоко по немощи, чем по незнанию, но гораздо более жестоко по преследованию цели, чем по немощи. Павел согрешил по незнанию, как он сам сказал: меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что так поступал по неведению, в неверии (1Тим.1:13). Но Петр согрешил по немощи, когда одно слово служанки покачнуло в нем все, всю силу веры и он отрекся от Господа словами, отрицая своим голосом Господа, Которого он держал в своем сердце (Мф.26:69 и 33). Но поскольку грех немощи или невежества стереть легче, так как он не преднамеренно совершен, Павел изменился внесением важных пунктов знаний, которые он не знал, и Петр укрепил корень веры, сберег его от отмирания, поливая его своими слезами (Мф.26:75). Но эти люди намеренно согрешили, о которых Сам Учитель сказал: Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха; а теперь не имеют извинения во грехе своем... (Ин.15:22) и чуть позже: и видели, и возненавидели, и Меня и Отца Моего (Ин.15:24). Не делать добро, это одно, а ненавидеть Учителя добра – совсем другое. Также одно – это совершить грех по опрометчивости, а другое – грешить сознательно. Ибо грех часто совершается от спешки, а потом по размышлении будет исправлен. И часто случается, что человек в немощи любит то, что является правильным, но не может выполнить это. Но грешить сознательно – это и не любить добро, и не творить добро. Потому иногда любить грех – это большее преступление, чем совершить его, и, таким же образом, более греховно ненавидеть правду, чем не выполнять ее. Есть некоторые, и в Церкви, которые далеки от добрых дел, и преследуют это в других, и ненавидят в других то, что они пренебрегают делать сами. Грех этих людей в истине не совершен от немощи или по незнанию, но только от намерения: потому что, именно, если бы они хотели делать то, что правильно, и были не в состоянии, они бы, по крайней мере, любили в других то, чем они пренебрегают в себе. Ибо если бы они желали сами и для себя того же, они бы не ненавидели это, когда это сделано другими. Но так как они презирают их жизнь, и гонят с тяжестью те же самые хорошие качества, которые они знают и о которых слышали, это справедливо сказано: Кто отошел от Него, как бы нарочно. Потому же по праву приобщается:

И не поймут ни одного из путей Его (Иов.34:27).

29. Он не говорит, что они не поняли по немощи, но он говорит «не поймут», потому что люди часто также презирают знания о тех вещах, для которых они слишком горды, чтобы сделать. Ибо, как сказано, раб, который не знал волю господина своего, заслужил наказание, и бит будет несколькими розгами, а раб, который знал волю своего господина, и не выполнил ее, бит будет многими розгами (Лк.12:47–48). Они считают, что их невежество обеспечивает безнаказанность за их грехи. Но они, несомненно, перегружены темнотой одной лишь гордости, и поэтому не различают, что одно дело – не знать, и совсем другое – отказаться учиться. Не знать – это только невежество, а отказаться узнать – это гордость. И они в тем меньшей степени могут ссылаться на незнание в своем оправдании, чем более знание поставлено перед ними даже против их воли. Потому сказал Соломон: разве не мудрость взывает, и не благоразумие ли возвышает голос свой, стоя на вершине высоких местах, над дорогой, на поворотах пути (Притч.8:1–2)? Мы могли бы, возможно, быть в состоянии пройти по пути настоящей жизни в незнании этой мудрости, если бы она сама не стояла в углах пути.

30. Если бы она хотела быть скрытой, было бы необходимо искать ее. Но после того, как прилюдно открыты тайны Воплощения, после того, как показаны гордым картины смирения, она поставила себе, как сказано, на повороте пути, чтобы мы проходили вдоль нее; для того, чтобы, если мы возражаем и не хотим искать, мы бы прикоснулись и споткнулись бы о то, что мы пренебрегаем увидеть, как мы проходим мимо него. Пусть говорят, тогда, что они: не поймут ни одного из путей Его. Ибо пути воплощенной Мудрости – это каждое действие, которое Он совершил. Его пути – это пути жизни, которые Он заложил для тех, кто идет к Нему. Он выделил так много путей для тех, кто приходит к Нему, как много образцов Он показал для святой жизни. Пророк увидел Его пути смирения, когда он, вздыхая, говорил: я буду проявлять себя в заповедях Твоих, и я буду взирать на пути Твои (Пс.118:15). Таким образом, опять-таки, так говорят о каждом праведном человеке, который заботится идти по примеру Господа. Шаги человека утверждаются Господом, и Он благоволит к его пути (Пс.36:23), и потому что все надменные люди презирают деяния смирения Господа, правильно сказано, что они не поймут Его пути. Эти пути должны проявляться во внешнем, но также обязательно должны быть почитаемы в понимании; и то, что видно в них – это одно, а то, что ищется в них – это другое. Ибо, что еще видно в этой жизни глазам смотрящих, если не унижение, плевки, оскорбления, и смерть? Но мы проходим через это смирение к высшей славе. По этим унижениям, которые предшествуют, к вечным и славным вещам, что нам обещаны. Гордые люди ведь видели пути Господни, но они отказались понять их, потому что презирают внешнюю видимость, которую эти пути представляют сами по себе, и они потеряли возвышенные обещания, которые эти предлагают. Нужно понять, что пути Господни, одновременно терпят смиренно все проходящее, и неуклонно ждут и соблюдают, что должно, чтобы по примеру Господа, присоединиться к вечной славе, которая покупается временными мучениями и будет получена; и человек не должен сосредотачивать свой ум на то, что он страдает здесь, но на то, что он ищет в грядущем. Гордые люди сохранили их глаза закрытыми на эти вещи, потому что, когда они гордятся славой настоящей жизни, они не видят возвышенности смирения Господа. Ибо смирение раскрывает нам свет понимания, гордость скрывает его. Ибо это своего рода тайное благословение святой жизни, и ум достигает его тем меньше, чем больше он раздут: потому что он сам вытесняет его из себя, чем более безумно он расширяется. Далее следует:

Стих 28. Так что они могут привести к тому, что крик нуждающихся дойдет до Него, и Он услышит голос бедных (Иов.34:28).

31. Ибо, когда эти люди гордятся, те, кто угнетен их гордостью, плачут вслух к Богу. Или конечно, так сказано и потому, что они вызвали этот вопль бедных к Богу, потому что, по их падению, бедные, то есть смиренные духом, получают свою возможность взрасти. И потому, что это произошло по их падению, сказано, что это они могут привести к тому, то есть, как бы, самостоятельно: таким же способом, мы, например, говорим, что лагерь сражается, имея в виду, конечно же, что сражается не сам лагерь, а люди в нем. Или конечно, так сказано, потому что каждая вещь, которая уже говорилась выше, также может быть отнесена к правителям Церкви, которые бросают службу проповеди, и участвуют в мирской деятельности, осуществляя свои полномочия, сказано: Так что они могут привести к тому, что крик нуждающихся дойдет до Него, и Он услышит голос бедных. Ибо, конечно, занимаясь мирскими заботами, они оставляют обязанности проповеди, и заставляют овец, которые находятся под ними, разразиться громкими криками. Так что каждый из тех, кто под ними, жалуется о поведении мнимого пастора, который, почему-то занимает место учителя и не осуществляет служение. И опять же, под «гордостью сильных мужчин», может пониматься высокомерие евреев, а под «криком бедных» – язычники. Также, например, под «богачом, пирующем в роскоши» (Лк.16:19–31), как Сама Истина свидетельствует, еврейский народ обозначается, который использует полноту Закона не для потреб с целью спасения, но для набухания гордости, и который не обновляет себя с учением заповедей, но делает хвастливое представление из них. И под раненым Лазарем показано состояние язычников, которых Божественная помощь возвышает тем более, чем менее они опираются на свои силы. И он описан как бедный и полный ран, потому что языческий мир, со смиренным сердцем, открыто признает свои грехи. Ибо, как в ране гной, при лечении, выходит изнутри через кожу наружу, подобным образом, в то время как тайны раскрыты в исповеди греха, злой нрав выходит из сокровенных частей тела. Когда они грешат, то крик бедных услышан; потому что, в то время как евреи гордятся против Бога, молитвы язычников пришли к Богу. Потому же, из страха перед бескрайностью и непостижимостью этих решений, он не хочет обсуждать их с доводами, но, стремится поклониться им с восхищением, и говорит:

Стих 29. Ибо, когда Он дарует мир, есть ли кто, чтобы возмутиться? если Он отвратил лице Его, кто может увидеть Его (Иов.34:29)?

32. Пусть никто тогда не обсуждает, почему языческий мир лежал так долго в неверии, в то время как еврейский народ стоял в вере, и почему грех неверия сверг еврейский народ, когда языческий мир поднялся на вере (Рим.11:20). Пусть никто не обсуждает, почему одни взяты к чудесному дару, а другие отталкиваются в наказания. Ибо если ты удивлен или возмущен тем, что язычники приняты, когда Он дарует мир, есть ли кто, чтобы возмутиться? Если ты поражен потерей евреев, если Он отвратил лице Его, кто может увидеть Его? Ибо так высшая и тайная сила становится ответом на видимую причину. Потому же Господь в Евангелии говорит, когда речь идет о теме этого вопроса: я благодарю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты сокрыл сие от мудрых и разумных, и ты младенцам. О, Отец! (Мф.11:25–26), и тут же добавляется, как своего рода причина этого сокрытия и выявления: ибо таково Твое благоволение (Мф.11:26). В этих словах, на самом деле, мы узнаем образец смирения, чтобы мы, возможно, не допустили по опрометчивости того, чтобы обсуждать Божественные замыслы, касающиеся призыва одних и отказа другим. Ибо после того как Он упомянул и тех, и других, даже Он указывает на причину, но говорит, в первую очередь, что это было так, как благоугодно Богу; указывая, в частности, что то, что благоугодно Единственному Справедливому, не может быть несправедливо. Потому Он говорит об оплате работников в винограднике, о равной компенсации тем, кто были вовсе не равны в проделанной работе, а когда тот, кто трудился дольше, попросил большей награды за труд, ответил: не за динарий ли ты договорился со мною? возьми свое и пойди; я же хочу дать этому последнему тó же, чтó и тебе; разве я не властен в своем делать, чтó хочу? или глаз твой завистлив оттого, что я добр (Мф.20:13–15)? Во всех вещах, что внешне исходят от Него, тайная и справедливая Его воля – единственное объяснение причины. Пусть говорят, поэтому: Ибо, когда Он дарует мир, есть ли кто, чтобы возмутиться? если Он отвратил лице Его, кто может увидеть Его? И потому, что Бог судит одинаково и самое малое, и самое большое в вещах, и дела отдельных людей судит так же, как и всех вместе, приобщается: для всех народов, или для одного человека (Иов.34:29).

33. Как будто нас явно направили на то, чтобы увидеть, что это решение, которое произнесено для одного народа, также может быть и для всех людей человечества по невидимому Суду; потому, если один человек тайно избран, а другой отвергнут, это не несправедливо. И мы видим, что это происходит и с малыми вещами, и с большими, так давайте со страхом в себе посмотрим на это отдельно. Ибо Божественное решение проявляется к одной душе, так же как и к одному городу; и снова таким же образом, как оно проявляется к одному городу, так же и к целой стране, и как к целой стране, так же и ко множеству народов всего человечества. Потому Господь, на столько внимателен к отдельным лицам, что кажется, как будто бы равнодушен к миру в целом; и снова, так направляет свое внимание на все сразу, как будто бы равнодушен к отдельным людям. Но Тот, Кто все наполняет Своим устроением, все заполняет, даже управляя одной единственной вещью, по-прежнему присутствует во всем, и снова, при управлении миром в целом, присутствует для каждого индивидуально, творящий все без движения, силой собственной природы. Разве не чудо, что Тот, Кто создает и управляет любой вещью, не задерживается на ней, и трудясь, остается в состоянии покоя? Пусть говорят, тогда, что Его решение для всех народов, или для одного человека. Потому что Он переходит от одного человека к роду, и от рода к человеку, и приобщается, чтобы показать, что Иудея справедливо это заслужила:

Стих 30. Кто повелевает лицемерному человеку править за грехи народа (Иов.34:30).

34. Ибо Иудея не хотела, чтобы истинный царь царствовал над ней, и, следовательно, получила лицемера, как того требовали ее заслуги. Как Сама Истина говорит в Евангелии: Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете (Ин.5:43) и, как говорит Павел: они не приняли любви истины для своего спасения. И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи (2Фес.2:10–11). В том, что сказано: Кто повелевает лицемерному человеку править за грехи народа, может быть также понят и антихрист, как главный лицемер над всеми лицемерами. Это соблазнитель, который может делать вид, что ведет к святости, но сам ведет к беззаконию. Но ему разрешается править за грехи народа, ибо, по правде говоря, они предопределены, чтобы быть под этой властью, которые, независимо от возрастов, достойны того, чтобы быть его подданными, и которые своими прошлыми и последующими грехами утверждают, что они помещены под ним справедливым решением. Это антихрист, что царствует над нечестивыми, возникает не от несправедливости Судьи, но от греха больного. Хотя большинство из них не видели его верховную власть, и, тем не менее, порабощены им в состоянии, в котором их грехи их разместили. Потому что они, несомненно, почитают его своей злой жизнью, в которой не видят, что он тиранит их. Разве они не его члены, которые стремятся с помощью мнимой святости казаться теми, кем они не являются? Ибо он в особом порядке принимает ложную личину, и проклятый человек, и злой дух, ложно объявляют себя Богом (2Фес.2:4). И они, безусловно, сейчас уже входят в его тело, которые скрывают свои беззакония под прикрытием святости, стремясь якобы к вере, которую они отказываются проявлять в своих делах. Ибо, как сказано: всякий, делающий грех, есть раб греха (Ин.8:34), и потому, чем более свободно они теперь совершают грехи, которых они желают, тем более строго грехи тянут их вниз и ставят к себе на службу. Но пусть никто из тех, кто страдает от такого правителя, не винит его, ибо его бытие было подчинено власти нечестивого правителя, несомненно, по его собственной заслуге. Посему он скорее должен винить себя за свои злые дела, чем несправедливость его правителя. Ибо написано: Я дам тебе царей в гневе (Ос.13:11). Почему же тогда мы негодуем, что они поставлены над нами, если получили их по гневу Господнему на нас? Если же мы получаем правителей, в соответствии с нашими заслугами, от гнева Божьего, мы должны по их поведению делать вывод в отношении оценивания самих себя. Хотя даже избранные часто оказываются под властью отверженных. Потому же Давид в течение длительного времени терпел Саула. Но это доказано последующим грехом прелюбодеяния, что даже он заслуживает того, чтобы быть так сильно угнетенным жестокостью того, кто был установлен над ним (2Цар.12:11).

35. Характеры правителей назначаются в соответствии с заслугами их подданных, и часто те, кто, кажется, был хорошим в начале, вскоре изменяется принятиям власти. Как Священное Писание свидетельствует, это наблюдается в том же Сауле, как он изменил свое сердце с гордыней. Потому написано: когда ты был мал в глазах твоих, Я сделал тебе головой колен Израилевых (1Цар.15:17); поведение правителей настолько зависит от характеров их подданных, что часто поведение даже действительно доброго пастыря становится греховным, в результате нечестия его паствы. Ибо потому пророк Давид, о котором Сам Бог свидетельствовал, что очень ценит его и который знал небесные тайны, возгордился, и в отеке внезапной гордости, согрешил среди людей. И все же, хотя Давид согрешил, люди пережили наказание (2Цар.24:1–17). Почему это произошло? Потому что, по правде говоря, сердца правителей расположены в соответствии с заслугами их народа. И праведный Судия обличает вину грешника наказанием тех самых лиц, из-за которых он согрешил. Но так как он не был освобожден от вины, поскольку предался гордости по своей воле, то и он сам пережил наказание за свой грех. И совершенно точно, что заслуги правителей и их подданных так взаимосвязаны, что зачастую поведение подданных усугубляется по вине их пастырей, а поведение пастырей изменяется в соответствии с заслугами его народа.

36. Но поскольку правители имеют своего собственного Судью, подданные должны быть очень осторожны, чтобы не судить опрометчиво поведение своих правителей. Сам Господь не без причины перевернул столы меновщиков и скамьи продающих голубей (Мф.21:12); что означало, несомненно, что Он судит поведение людей по их правителям, но также и то, что Он изучил их поступки в Себе. И все же, даже эти грехи подданных, которые очевидны для суда, и которые не осудили правители, несомненно, оставлены для Его суда. И все что делается в духе веры, это часть добродетели, и необходимо терпеливо переносить все, что идет от стоящего выше. Тем не менее, человек может смиренно предложить, может ли быть изменена какая-либо вещь, которая не нравится. Но большое внимание должно быть тогда нацелено на то, чтобы чрезмерное желание справедливости не переросло в гордость: ибо смирение – хозяйка того, что является правильным – может быть утеряно, если то, что правильно, начинает желаться без должной осторожности; человек может начать презирать своего начальника, которого он, может быть, осуждает в какой-то части его поведения. Но ум подданных обучается, чтобы охранять их смирение от этого набухания гордыни, если их собственная слабость постоянно наблюдается. Ибо пренебрегая изучать честно свои силы, и потому что мы считаем себя сильнее, чем мы есть на самом деле, мы, следовательно, беремся судить тех, кто поставлен над нами. И чем более мы пренебрегаем познанием себя, тем отчетливее мы видим тех, кого мы пытаемся судить и обвинить. Это зло, которое часто совершается подданными против своих правителей, и правителями против своих подданных. Потому что и правители начинают считать, что все его подданные менее мудры, чем они сами, и подданные, опять же, начинают судить поведение своих правителей, и думают, что они могли бы сделать лучше, если бы они обладали властью. Так часто случается, что правители смотрят с меньшей рассудительностью на то, что должно быть сделано, потому что туман гордости скрывает им обзор, и подданные, взяв на себя обязанности выше, повторяют ту же самую ошибку, которую они использовали, чтобы осудить правителя; это происходит, чтобы, совершив те самые ошибки, за которые они осудили правителя, им стало стыдно за это и они раскаялись. Как правители должны позаботиться о том, чтобы их высокое положение не выпячивало их умы в гордыни от кажущейся особой мудрости, так должны и подчиненные быть осторожны, чтобы не судить поведение своих правителей.

37. Но даже если поведение правителей справедливо обвиняется, это все равно обязанность подданных платить им уважением, даже когда они вызывают их недовольство. И ты должен внимательно наблюдать, чтобы тебе не захотелось подражать человеку, которого тебе надо почитать, и не пренебрегать почтением к тому, кому ты пренебрегаешь подражать. Ибо этот узкий путь правды и смирения должен поддерживаться настолько, чтобы, даже оскорбившись на предосудительное поведение своих правителей, ум подданных не мог отойти от соблюдения уважения к их чину. Это хорошо показано на примере, когда к пьяному Ною, лежавшему нагим, подошли с почтением его сыновья, и, не глядя на него, прикрыли его. Что имеется в виду под тем, что они прикрыли обнаженного отца одеждой, не позволив себе и взглянуть на наготу его, за исключением того, что хорошие подданные, будучи даже обижены проступком их правителей, тем не менее, скрывают их от других? Они покрывают его, стоя спинами и не взглянув на него, потому что, судя дела, и почитая должность, они не хотят созерцать грех, который они скрывают.

38. Но есть некоторые, которые, даже сделав небольшое начало в духовной беседе, по наблюдению, что их правители нацелили свои мысли только на мирские и временные объекты, начинают обвинять расположение высшего провидения, как будто они были неправильно назначены править, так как они устанавливают пример направленности на мирскую жизнь. Но эти люди, не достаточно осторожны, чтобы держать себя вдалеке от порицания своих правителей (как их вина справедливо требует) могут перейти на обвинение даже Творца. В Его устроении один и тот же поступок, совершенный по скромности, быть признан правильным, а по гордости – неправильным. Ибо власть в должности не может быть осуществлена без нашего участия в мирских заботах, поэтому Всемогущий Бог в Своем чудесном устроении милости, часто накладывает бремя правления на твердые и трудолюбивые сердца; для того, чтобы нежные умы духовных людей могли быть освобождены от мирских забот: для того, чтобы можно было в большей безопасности скрыться от суеты мира, пока другие более охотно трудятся в мирских тревогах.

39. И зачастую, как уже было сказано, как Милосердный Бог нежно любит некоторых, что Он с тревогой удаляет их от внешних занятий. Часто отец семейства назначает своих слуг к той работе, от которой он освобождает своих сыновей; и его сыновья спокойны и чисты, а слуги в работе пачкаются грязью. И как правильно это Божественное устроение обозначено в самом устройстве скинии. Ибо Моисей повелел голосом Бога соткать покрывала из виссона, и алый и синий, для покрытия Святая Святых. И также было приказано создать для покрытия скинии покрывала из козьей шерсти, и шкуры, чтобы выдержать дождь, и ветер, и грязь. Что же мы понимаем под шкурами и козьей шерстью, которыми скиния охвачена, если не грубые умы людей, которые иногда, не важно, кто они, помещаются на высоте в Церкви тайным судом Божьим? И потому, что они не боятся мирских забот, они несут ветры и бури искушений, которые возникают из противостояния в этом мире. А что обозначается виссоном, если не жизнь святых людей, нежная и блестящая? И потому, что это тщательно скрывается внутри скинии под шкурами и шерстяными покрывалами, их красота сохраняется вся. Для того, чтобы виссон мог блестеть, а орнамент быть выложен алыми и синими петлями, шкуры и козья шерсть должны терпеть дожди, ветры, и грязь от внешнего мира. Потому, кто продвинулся в опыте в лоне святой Церкви, не должны презирать деяния своих правителей, когда они видят, что они занимаются делами мира. Ибо, они в безопасности познают тайны, благодаря помощи тех, кто воюет и страдает в бурях этого внешнего мира. Ибо, как виссона сохранит благодать своего сияния, если дождь коснется ее? И что осталось бы от пышной яркости алого и синего, если дорожная грязь и пыль испачкает их? Пусть сильная текстура шерсти будет помещена над виссоном, чтобы противостоять пыли; и яркость голубого и алого пусть будет спрятана под ней, оставляя красивый орнамент не испорченным. Пусть те, кто занимается только духовным, украшают церковь. Пусть те, кого не утомили труды мира, охраняют ее. И давайте тот, кто теперь блестит духовной яркостью в Святой Церкви, не будет роптать на своего начальника, который работает в мирской деятельности. Ибо если ты спрятан внутри как орнамент, почему ты винишь козью шерсть, которой ты защищен?

40. Но некоторые люди вопрошают, а иногда и жалуются, почему это, что в то время как правители погружены в мирские заботы исключительно в интересах тех, кто под ними, многие в Церкви следуют их примеру. Ибо кто может отрицать, что это очень вредно, когда он видит, что мирские заботы больше тревожат пасторов, чем небесные объекты? Но это не несправедливо, если, как мы уже говорили ранее, правители назначаются в соответствии с заслугами тех, кто под ними. Грехами, которые они совершают тайно и своевольно, они сами требуют плохого примера для подражания в своих пастырях: для того, чтобы праведный суд над гордым человеком, который отходит от пути Творца, дал ему возможность споткнуться через руководство его пастора на пути, которым он идет. Потому сказал пророк также с рвением того, кто объявляет, а не того, кто проклинает: Пусть глаза их помрачаться, чтобы они не видели, и согни Ты вниз спины их (Пс.68:24), как будто он сказал, пусть те, которые назначены определять направление человеческих действий, не видят в наслаждении свет истины для того, чтобы их подданные, которые следуют за ними, могли быть изогнуты вниз под бременем своих грехов, и потеряли свое мнимое ощущение праведности. И мы знаем, безусловно, что был случай в Иудее, когда, в пришествие нашего Искупителя, множество фарисеев и священников выступили с закрытыми глазами своего разума против Истинного Света, и люди, следуя по примеру своих правителей, блуждали в темноте неверия.

41. Но здесь можно рассудительно спросить о том, почему сказано в этом месте, что Господь ставит лицемеров царствовать, когда в другом месте через пророка Он жалуется именно об этом, говоря: царствовали, но не от Меня: они стали князья, и я их не знаю (Ос.8:4). Тот, кто размышляет прямо, может прийти к выводу, что Господь делает то, о чем Он ничего не знает. Потому, надо сказать, что знание Божье – это одобрение от Него, а Его незнание – это неодобрение. Потому Он говорит тем, кого Он отвергает: я не знаю, что вы и откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды (Лк.13:27). А иногда говорится, что Бог сделал что-то, чтобы обозначить, что Он позволил по своему праведному Суду, произойти тому, что Он запрещает. Поэтому Он говорит, например, что Он ожесточил сердце царя Египта, потому что Он позволило ему быть жестким. Потому, чудесным образом, Бог дает лицемерам царствовать, и не знает их. Он дает им царствовать для наказания; Он не знает их, отвергая их. Потому следует о каждой вещи, которая желаема в этой жизни, в первую очередь спросить внутренне у Божественной Воли. И когда ухо сердца стремится поймать Его звук, пусть он показывает, что он услышал, не на словах, а на деле. И когда предлагается начальственный пост, необходимо для человека в первую очередь спросить себя, подходит ли его поведение к предлагаемому месту, будут ли его деяния соответствовать тому, что будет требоваться; чтобы, быть может, потом, Правитель Всего не отклонил его скорбные молитвы, просто потому, что Он не знает о назначении его на этот высокий пост, который сам и является источником всей его скорби.

Книга 26 [глава 34, стихи 31–37, глава 35, глава 36, стихи 1–21]

Святой Григорий показывает толкование семи последних стихов тридцать четвертой главы, целую тридцать пятую, с первыми двадцатью одним стихом тридцать шестой главы; и начинает подробное объяснение и аллегорических, и моральных значений.

1. Надменные люди не будут высказывать эту особенность в том, что они говорят, ибо, когда они знают, что они сказали что-либо в манере, достойной похвалы, то они узнают от своих слушателей, сказали ли они, случайно, что-либо не так. И они поступают так не потому, что они сомневаются в том, что они говорят, а потому что они ищут одобрения в суждении их слушателей. Ибо объект их интереса будет вскоре легко обнаружен, если когда кто-либо восхваляет их качества, но также и обвиняет в их ошибках. Ибо, безусловно, что, так как их распирает от гордости, они воспалены укором и когда они видят, что кто-либо их обвиняет, даже справедливо, они ищут в своих ошибках что-либо для самозащиты. Как тогда они покорно сомневаются в своих хороших качествах, если они упрямо пытаются защитить свои плохие качества? Ибо тот действительно покорный в хороших деяниях, кто не защищает себя в злых. Ибо тот, кого укоряют его ошибками, и распаляется словами того, кто его укоряет, когда он сомневается, как будто бы покорно, говоря о своих хороших качествах, ищет своими словами унижений похвалы, а не наставления. Таким образом, Елиуй, представляя поведение надменных, после многих духовных и возвышенных высказываний, предполагает в словах появление покорности и, показывая, что он, якобы, его ученик, обращается к благословенному Иову со справедливым предложением, говоря:

Стихи 31–32. Потому что я говорил к Богу, я не буду также препятствовать и тебе. Если я согрешил, научи меня; если я произнес беззаконие, и ничего более добавлять не буду (Иов.34:31–32).

2. Так как часто бывает, что даже нечестивцы говорят то, что правильно, Елиуй напомнил, что он совершил немного ранее много благородных утверждений и, таким образом, настойчиво узнавал у него, не заблуждается ли он случайно. Ибо он не задавал бы этого вопроса, если бы был уверен в том, что не заблуждался. Ибо, как я сказал, это характеристика тех, кто хвастается – пытаться узнать, не заблуждаются ли они, когда наверняка знают, что не заблуждаются. И опять, они пренебрегают этим, дабы не быть обвиненными в ошибке, когда они явно предвидят, что поступили неправильно. Ибо они пытаются не быть, а казаться смиренными, и они хотят выглядеть смиренными, расспрашивая об этом, когда они гордятся больше только этим запросом. Но этой гордости, которая господствует в сердце, очень трудно не пробиваться в голосе, если слушатели этих надменных людей подождут немного и обдумают их речи в тишине, слова, которые затем последуют, проявятся в их сердцах. Ибо они не смогут так долго продолжать жить в этом обличии смирения, в котором они только кажутся. Ибо, для надменного разума смирение возвышено, и когда они пытаются взобраться на эту высоту, они спотыкаются, как на крутой и пересеченной тропинке, тяжелыми шагами их разума. Ибо то, чем они пытаются казаться, им незнакомо, и поэтому они не могут зацепиться за эту схожесть. Они считают это тяжелой ношей, когда они несут ее только для вида, и они страдают от этого принуждения в сердце, пока они его не отбросят. Потому что, по правде, они рабы гордыни, которая пагубно руководит ими, и они подчиняются ее власти, дабы показать, кем они являются, поэтому они не могут казаться теми, кем они не являются в любое время. Также и Елиуй, после того, как он попросил указать на его ошибки, после того, как он пообещал, что больше не будет никогда говорить о беззаконии, внезапно вышел из образа смирения словами спора гордыни. Ибо он добавил, говоря:

Стих 33. Господь требует этого от тебя, потому что это раздражает тебя(вызывает твое недовольство) (Иов.34:33)?

Как будто бы он говорил: я собираюсь указать причины, пред взором Господа, почему мое беззаконие порицаемо тобой, хотя ясно, что это не требует твоего суждения. Когда праведники незаслуженно подвергаются нападкам мира, они взывают к суду на небесах. Поэтому тем же благословенным Иовом было сказано: «Посмотри, мои свидетельства на небесах, и Тот, Кто знает меня – высоко» (Иов.16:19). И потому, что они желают быть угодны только Ему, они жаждут только Его свидетельств. Нечестивые же, отказавшись от жизни праведников, все же иногда подражают их словам. Когда их порицают за неправедные деяния, они берут как основу для своей защиты тоже, что и праведники призывают как свидетельство своей чистоты. У них это уже вошло в привычку, когда кто-либо обвиняет их в деяниях, они, скорее, ищут осуждения от Бога, а не от людей. Ибо, даже когда они знают, что будут осуждены Богом, они не боятся быть осужденными Им, им стыдно быть осужденными людьми. Они предпочитают большее, чего они не боятся, дабы смочь избежать меньшего, что вызывает стыд. Ибо написано: «Каждый из нас должен дать за себя отчет Богу» (Рим.14:12). Потому что осуждение каждого затем проявляется, нечестивые избираются, даже поведение злых не будет представлять опасности, а праведники должны сейчас опровергнуть и раскрыть те деяния, к которым, очевидно, они не имеют никакого отношения в суде. Но, с другой стороны, совесть святых полагает, что они получат великую награду, если их сейчас осудят за незаконные деяния. Ибо они видят глазами их сердца, что чем более строгий суд Божий будет смягчен по отношению к ним, тем более сурово сейчас обличает их суд человеческий. И они также считают, что благодаря этому временному гневу они смогут избежать гнева вечного. Пусть тогда Елиуй (представляющий надменных людей, выбирающий быть пораженным вечным наказанием, чем быть обличенным в этой жизни) говорит: Господь требует этого от тебя, потому что это раздражает тебя? Но, так как те, кто говорят первыми в споре, обычно обвиняют больше, чем те, кто отвечает, он приобщает: Ибо ты начал говорить, а не я.

4. Он считал себя совсем невиновным, ибо он отвечал только на удары, будучи, несомненно, в неведении, что невиновность не защищена счетом времени, а причиной. Ибо, какая поддержка предоставлена его защите, что, хотя он и не злословил, когда молчал, когда он начал должным образом, он ответил ему оскорблением? Но потом он показывает себя словами гордыни, и вот опять прячется под предлогом требования, и продолжает, говоря:

Но если ты знаешь что-либо лучше, говори (Иов.34:33).

Хотя, пока он не говорит этого, потому что ты знаешь лучше, Но если ты знаешь что-либо лучше, говори, само по себе это было слишком гордым для него самого, так как он сомневался в знании того, кто превосходит его. Но он показал, что он выставил вперед свое смирение, дав благословенному Иову возможность говорить. Но, так как было сказано ранее, все в деяниях горделивых людей, что спрятано под покровом слов, выйдет на свет, когда хвастливая цель снова выйдет вперед, и Елиуй быстро показал, с какой целью он требовал от Иова говорить. Ибо далее следует:

Стихи 34–35. Пусть люди понимающие говорят со мной, и пусть люди мудрые услышат меня. Но Иов говорил глупости, и его слова не звучали строго (Иов.34:34–35).

5. Вот как он открыто сказал, то, что он лелеял изнутри, когда, как будто бы смиренно он позволяет благословенному Иову говорить, сказав: Пусть люди понимающие говорят со мной. Ибо если бы благословенный Иов хотел говорить, он бы одарил его своим презрением, как будто бы он не мог понять его слова. И потому что Елиуй считал, что благословенный Иов не достоин не только того, дабы с ним разговаривать, но и даже и слушать его, он тут же добавил: и пусть люди мудрые услышат меня. Как будто бы он сказал, этому человеку несправедливо позволено говорить, кто не достоин даже слышать слова мудрецов. И он в настоящее время ясно показывает, как ничтожно он думает о нем, говоря: Но Иов говорил глупости, и его слова не звучали строго. Он считал, что благословенный Иов говорил без строгости, потому что он сказал, что он был праведным в его деяниях. Елиуй бы, возможно, говорил правдиво, если бы Автор строгости Сам бы не согласился с тем, что благословенный Иов сказал о себе. Ибо Иов утверждал, что его бичевали незаслуженно, о котором Бог также сказал, что он был наказан без причины. Разве высокомерие может произнести голосом страдающего то, что вовсе не отличается от сказанного Карающим? Те люди опрометчиво скромны, кто, избегая гордыни, заманивают себя в ловушку лжи. Более того, они показывают гордыню именно в этой своей лжи, потому что они ставят себя против истины, которую они оставили. Ведь тот, кто утверждает, что у него есть хорошие качества, которые являются истинными, когда заставляет необходимость, тем более тесно соединяется со смирением, чем больше он придерживается истины. Был ли Павел не смиренный, когда из-за усердия к истине против ложных апостолов, он рассказал своим ученикам о стольких многих смелых поступках в отношении себя? Ибо он, несомненно, будет врагом истины, если, скрывая свои хорошие качества, он позволил бы ложным проповедникам набирать силу.

Но из-за того, что горделивые люди надменно изучают высказывания праведных, более обращают внимание на поверхность слов, чем порядок в делах, Елиуй полагал, что высказывания благословенного Иова не звучали строго. Но так как резкость надменных людей распространяется и до тяжести проклятия, он сразу же, как если бы говорил с Богом, приобщает против благословенного Иова:

Стих 36. Мой Отец, пусть Иову будет испытание даже до конца (Иов.34:36).

6. Вот как проявляется, даже в словах проклятия, то, что он прятал под опухолью высокомерия! Но он бы, возможно, пожелал силы милосердного испытания, если бы он верил в то, что он выстоит это испытание. Для того, чтобы злоба его жестокости открыто появилась, он молится, дабы он все еще мог быть судим бедствиями, которые, как он жалуется, уже пришли к нему. Сначала он утверждает то, что он думает, что он хотел бы, дабы его понимали. Он требует, чтобы его еще испытывали – того, которого он обвиняет в грехах уже под руководством мучителя. Эти пожелания свойственны надменным людям – молиться, дабы жизнь тех, кто страдает, могла быть более строго изучена, потому что чем более праведниками они выглядят в своих собственных глазах, тем более жестоки они в страданиях других. Ибо они не знают, как принять чувство немощи других, и чувствовать жалость к слабости своего соседа, как они поступают по отношению к себе. Ибо, так как они думают высоко о себе, они не снизойдут до смиренных. Елиуй верил, что благословенный Иов должен быть поражен за свой грех, и поэтому считал, что недра сострадания не должны быть явлены ему, даже среди стольких скорбей. Но когда люди, которые действительно святые, видят кого-то пораженного, даже за свои ошибки, хотя они и обличают некоторые из его непомерных дел, все же они сочувствуют его страданиям; и они настолько умеют сдерживать разбухание, а еще знают, как облегчить раны, дабы, когда их твердость смягчается, их немощи могли быть усилены. Но, поскольку, с другой стороны, надменные люди не имеют недр любви, они не только не сочувствуют праведным, если они страдают, но, более того, угнетают их, под предлогом надлежащего обличения, и они либо преувеличивают малозначительные недостатки, если таковые имеются в них, или неправильно извращают те качества, которые действительно хороши.

7. Хотя даже святые учителя часто преувеличивают пороки оскорбителей, и по каким-либо внешним признакам погружаются в тайные ошибки, дабы с самых маленьких изъянов выудить большие. Откуда было сказано Иезекиилю: «Сын человеческий копнул стену». И в настоящее время приобщил: «И когда я копнул стену, там появилась дверь, и Он сказал мне: Зайди и посмотри на самые отвратительные мерзости, что они творят здесь. И я зашел, и увидел, и вот всякое подобие пресмыкающихся, и все мерзкие среди животных, и всякие идолы дома Израилева были нарисованы на стене» (Иез.8:8–10). Ибо образом Иезекииля представлена личность правителей, а стеной – твердость вещей. А что обозначает «копать стену», как не обнажение жестокосердия резким обличением? Ибо, когда он копнул ее, там появилась дверь, потому что, когда жестокосердие оголяется резкими обличениями, появляется своего рода дверь, сквозь которую можно увидеть все тайные помыслы человека, которого обличают. Отсюда также по праву следует: Он сказал мне: Зайди и посмотри на самые отвратительные мерзости, что они творят здесь. Человек заходит, дабы увидеть мерзости, которые, после исследования определенных внешних признаков, так проникают в сердца тех, кто под ним, что все незаконные мысли становятся ему понятны. Здесь он добавил: И я зашел, и увидел, и вот всякое подобие пресмыкающихся, и все мерзкие среди животных. Под образом пресмыкающихся мы понимаем мирские мысли; но под образом животных – тех, кто поднимаются немного выше над землей, но все еще ищут земные вознаграждения. Ибо пресмыкающиеся прижимаются к земле всем телом; и хотя чрево животных и находится над землей, их аппетит чревоугодия нагибает их к земле. Поэтому пресмыкающиеся находятся в стене, когда мысли, которые никогда не поднимаются выше мирских желаний, вращаются в уме. Животные также находятся в стене, если какие-то праведные мысли и зарождаются, они содействуют стремлению к мирским прибылям и почестям, и сами по себе они уже над землей, но из-за их амбиций их тянет вниз к самым низменным вещам, как будто бы прожорливое желание управляет ими. Отсюда также по праву приобщается: И всякие идолы дома Израилева были нарисованы на стене. Ибо было написано: «И любостяжание, что есть идолослужение» (Кол.3:5). После животных, соответственно, правильно описаны идолы, потому что, хотя они и возвышают себя над землей, как это было, своим служением, но они тянут себя вниз к земле снова своими нечестивыми амбициями. Но было по праву сказано: Нарисованы на стене, потому что, пока форма внешних объектов проникает внутрь, все, что рисует мысль воображения, как это было, есть на сердце.

8. Поэтому мы должны сначала рассмотреть отверстие, а затем дверь, которые видны на стене, и затем наконец-то взору предстает тайная мерзость, потому что, несомненно, признаки каждого греха сначала наблюдаются извне, затем появляется дверь в выявленное беззаконие, а затем в самом конце все зло, что скрывается внутри, выходит наружу. Следовательно, даже святые учителя тщательно изучают мелкие детали, дабы обнаружить большие тайные ошибки на внешней поверхности. Они произносят слова резкого обличения, дабы искоренить шипы смертельных мыслей, и когда они действуют таким образом, они бушуют любовью благотворительности (милосердия) и не превозносятся разбухшей гордостью. Ибо они готовы умереть за тех, кого они поражают, бушуя даже до смерти. В своих мыслях они сохраняют эту привязанность, пока они преследуют внешне. Они показывают ясные истины в своих проповедях, они говорят и предостерегают ото зла, а не так, как молится Елиуй, они действительно желают этого. Иногда они настолько резко обличают тех, о ком заботятся, что не имеет ничего общего со внешним спокойствием, но они настолько спокойны в своих чувствах, что никакой жар речи не смог бы зажечь их. Ибо они испытывают огромный страх, что, если они прекратят обличать нечестивых, они сами будут покараны за это вечными муками. И, подогреваясь словами обличения, они возвратятся к ним самим, и они готовят себя, как для самозащиты, пред их строгим Судьей.

9. Отсюда также снова было сказано тому же Иезекиилю: «Сын человеческий, возьми кирпич и поставь его пред собой, и напиши на нем город Иерусалим, и устрой осаду против него, и ты должен строить снаряжение, и возвести курган, и установить лагерь против него, и расставь кругом него стенобитные машины. И возьми стальную доску, и возведи стальную стену между собой и городом» (Иез.4:1–3). Ибо кого Иезекииль представляет, как не правителей? И ему было сказано: «Возьми кирпич и поставь его пред собой, и напиши на нем город Иерусалим». Ибо святые учителя берут себе кирпич, когда они овладевают земным сердцем слушателей, дабы наставлять его. И они ставят этот кирпич перед собой, и охраняют его со всем вниманием и тщательностью. И им также сказано начертать на нем город Иерусалим, потому что они искренне стремятся в своей проповеди показать земным сердцам, как велико видение небесного мира. И также ему было по праву сказано: «И устрой осаду против него, и ты должен строить снаряжение». Ибо святые учителя устанавливают осаду против кирпича, на котором написано Иерусалим, когда они показывают мирскому разуму, который пытается найти небесную страну, что грехи нападают на протяжении жизни. Ибо, когда было указано, как каждый отдельный грех заманивает разум, устанавливается осада, как это было, против Иерусалима, голосом проповедника. Но, потому что они предполагают, что не только грех поджидает и нападает на разум, но и добродетель, когда охраняет, укрепляет его, и здесь по праву приобщается: Ты должен строить снаряжение. Ибо святой проповедник строит снаряжение, когда он не прекращает учить тому, какие добродетели противостоят каким порокам. И потому что состязание искушений часто становится сильнее в соответствии с увеличением добродетелей, здесь было правильно добавлено: И ты должен возвести курган, и установить лагерь против него, и расставь кругом него стенобитные машины. Ибо каждый проповедник возводит курган, когда он указывает на количество увеличивающегося искушения. И он устанавливает лагерь против Иерусалима, когда он указывает на правильное расположение его слушателей ловкому врагу, как ловушкам, которые вне их понимания. И он помещает стенобитные машины вокруг, когда он показывает на укусы соблазнов, которые окружают нас со всех сторон на протяжении этой жизни и пробиваются сквозь стену добродетели.

10. Где было правильно добавлено: И возьми стальную доску, и возведи стальную стену между собой и городом. Ибо доска обозначает «обжигать», а сталь – «сила». Но что так обжигает и мучает ум правителя и учителя, как не рвение к Богу? Когда Павел был также обожжен этой доской, говоря: «Кто изнемогает, с кем бы я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого я бы не воспламенялся?» (2Кор.11:29). И потому что кто-либо, кто воспламеняется рвением к Богу против грешников, постоянно защищен сильным охранником изнутри, дабы он не смог быть осужденным за пренебрежение его обязанностью проповедовать и править; и было правильно сказано: И возведи стальную стену между собой и городом. Ибо стальная доска установлена, как стальная стена между пророком и городом, потому что, когда учителя сейчас отображают решительное рвение, они держатся за это рвение, как за сильный оплот между ними и их слушателями, дабы не быть наказанными, если они были пренебрежительны в обличении. Тот же пророк слышал, что он должен был держать эту доску между ним и его слушателями, когда голос Бога обратился к нему прежде, говоря: «Но если ты вразумил беззаконника, а он не обратился от беззакония своего и от беззаконного пути своего, то он умрет в беззаконии своем, а ты спас душу свою» (Иез.3:19). Павел установил эту доску, как стену между собой и своими учениками, когда говорил: «Я чист от крови всех вас, ибо я не избегал возвещать вам всю волю Божью». Следовательно, это необходимо, дабы учителя стремились воспламеняться праведным усердием, чтобы они не были вынуждены страдать муками в огне ада из-за лени и небрежности.

11. Но у нас один долг по отношению к тем, кто неправедный, но подчинен нам, и другой долг по отношению к тем, кто праведный, но не подчинен нам. Ибо страх должен разжечь нас порицать одних и приносить пользу вторым. И мысль о справедливости должна нас призвать чтить их. Но высокомерные люди, потому что они не знают этот вид усмотрения, показывают такое же отношение к тем, кто праведен и не повинуется им, какое они видят у хороших проповедников к тем, кто неправедный, и повинуется им. И когда высокомерные несправедливо разражаются бранью, они произносят даже слова проклятия. Ибо, потому что они не любят своих ближних, как самих себя, они не прекращают желать своим ближним то, чего они боятся, что постигнет их. Когда Елиуй, извлекая свою скрытую ненависть в открытое проклятие, восклицает: Мой Отец, пусть Иову будет испытание даже до конца, не отворачивайся от человека беззакония. Он называет человеком беззакония того, кого Бог, по свидетельству свыше, провозглашает праведником над всеми людьми. И потому что все еще многие вещи приобщаются в этом разделе, я думаю, что они должны быть изложены кратко. Ибо те высказывания, которые не имеют большого веса, не требуют тщательного исследования. Далее следует:

Стих 37. Кто добавил богохульство на его грехи (Иов.34:37).

12. Он обвиняет его в том, что он заслужил наказание за свои грехи и в том, что он грешил после наказания. Но Господь судит совсем иначе, Он говорит, что его наказание без причины и возлагает на него двойные награды после его наказания. Затем благословенный Иов доказал, что он говорил без греха, а затем ему последовали награды после его речи. Потому что, таким образом Елиуй, выступая в защиту Господа, думает о благословенном Иове иначе, чем Господь, он противоречит истине, умножая, как это было, свои слова от имени истины. Далее следует: Пусть пока он будет связан среди нас, а затем он пусть призовет Бога судить по сего словам.

13. Как будто бы он говорил: «Пусть он знает по нашему утверждению, что он не в состоянии выдержать испытания Бога». И, поскольку надменные люди стремятся говорить не только глупости, но также и многие другие вещи, последующий стих также часто представлен в отношении него.

35

Стих 1. Поэтому Елиуй произнес эти слова снова (Иов.35:1).

14. Каждый человек, который говорит о многих вещах, стремится начинать свою речь в таком порядке, дабы с самого начала держать своих слушателей в напряжении, дабы они сохраняли тем более внимательную тишину, чем больше они ожидают, как это было, услышать что-то новое. Но Елиуй, заканчивая одну тему, начинает другую без задержек, дабы его болтливость могла бы быть продолжена без ограничений, поэтому начала постоянно соединены. Далее следует:

Стих 2. Кажется ли твоя мысль правильной тебе, когда ты говоришь: Я праведнее Бога (Иов.35:2).

15. Каждый человек, который читает текст по истории, наблюдает, что благословенный Иов не говорил, что он был праведнее Бога. Но он говорил: «Пусть Он возложит справедливость на меня, и мой суд приведет к победе» (Иов.23:7). Рассматривая именно его жизнь и, не зная причин его кары, как часто наблюдалось, он верил, что его наказали ради того, дабы смыть его грехи, а не за увеличение его заслуг. И, следовательно, он был уверен, что его суд приведет к победе, потому что он не нашел в себе никакой вины, за которую он бы заслуживал наказания. И, безусловно, об этом также было сказано Господом дьяволу: «Ты побеспокоил меня против него, дабы усмирить его без причины» (Иов.2:3). То, в чем он согрешил, говоря тем самым, который, не зная, согласился этими словами с божественным и тайным приговором против себя? Или что плохого в том, если, в суждении людей наши слова на поверхности отличаются от точности истины, когда они обращаются к сердцу, они присоединяются и находят согласие («cordis cardine» – лат. – петля сердца). Уши людей полагают, что слова таковы, как они звучат внешне, но божественные решения слышат их, как они произносятся из самой глубины души. Среди людей о наших сердцах судят по нашим словам, но Богом наши слова рассматриваются из нашего сердца. Несмотря на то, что благословенный Иов сказал внешне то, о чем Бог сказал внутри, он честно произнес все то, о чем он говорил, так как он верил в то, что оно не отличается от внутреннего приговора. Хотя то, что он сказал, было наполнено духом пророчества: Пусть Он возложит справедливость на меня, и мой суд приведет к победе, он мог искать присутствие нашего Искупителя. Ибо Он, Кто есть Добродетель и Мудрость Отца, может быть и неправильно, но рассматривается, как Его Справедливость. Откуда написано: «Кого Бог сделал для нас премудростью, и праведностью, и освящением» (1Кор.1:30). И потому что именно Бог установил эту справедливость против грешников, которые уходят от Него, показывая ее воплощение, Он сразу же отозвал их от их беззакония, и в том решении, в котором он нашел справедливость Бога. Идущее вразрез с его путями, человечество преодолело своего древнего противника. Далее следует:

Стих 3. Ибо ты говорил, что то, что правильно, не радует тебя, или какая тебе будет польза от того, если я согрешу (Иов.35:3).

16. Если рассматривать целую книгу, то благословенный Иов доказал, что он не говорил ничего из всех этих вещей. Но высокомерные люди, как мы уже также говорили ранее, не имеют этой особенности, пока они продолжают обличительную речь, они также говорят неправду в своих нападениях, и когда они не могут справедливо обвинить те вещи, которые существуют, они осуждают в своей лжи те вещи, которые не существуют. Далее следует:

Стих 4. Следовательно, я отвечу на твои слова, и твоим друзьям, которые с тобой (Иов.35:4).

В своем предыдущем высказывании он упомянул слова, заслуживающие порицания, как благословенного Иова, и выделил из них основу для своих замечаний. Но в словах, которые следуют, он рассматривает с большой точностью то, что он ловко изобрел, дабы об этом говорить. И высказывания, которые следуют, – сильны, но их нельзя отнести к характеру благословенного Иова, но вспышки этого обличения поражают его тем меньше, чем больше несправедливо они выпускаются против него.

Далее следует:

Стихи 5–7. Посмотри на небеса, и узри, охвати небо, что выше тебя. Если ты согрешил, ты причинишь Ему боль? Если твои беззакония множатся, что ты сделаешь против Него? И более того, если твои деяния были праведными, что ты дашь Ему, или что Он получит с твоих рук (Иов.35:5–7)?

17. Хотя эти слова не должны были быть сказаны благословенному Иову, который знал большую истину, все же все то, что было сказано, есть истина, а именно, что ни наши грехи не причиняют боль Богу, ни наши хорошие поступки не помогают Ему. Затем он продолжил и добавил: (стих 8) Твое беззаконие причинит боль человеку, такому же, как и ты, а твоя праведность принесет пользу сыну человеческому (Иов.35:8). Но среди всего этого мы должны внимательно отметить то, что он говорит: Посмотри на небеса, и узри, охвати небо, что выше тебя. Ибо, говоря таким образом, он несомненно показывает, что Иов должен учитывать, насколько меньше он может или получить пользы, или причинить боль Богу своими деяниями, так как он не может ни получить пользу, ни причинить боль высоте небес или небу. Ибо, хотя мы понимаем под словами «небеса» или «небо» небесные силы, которые неотрывно пристально смотрят на взор Божества (дабы, когда мы видим, что ангельские духи все еще далеко от нас, мы можем осознать, насколько мы далеко внизу от Создателя и Самого Господа духов), все же ничего не сдерживает нас от понимания ими в этом случае материального ощущения небес и неба. Ибо, если мы внимательно посмотрим на внешние вещи, мы сможем всеми способами понять внутренние. Ибо прекрасные творения внешнего создания являются следами нашего Создателя. Ибо мы пока не можем увидеть Его Самого, но мы все же стремимся к Его взору, если мы восхищаемся Им в том, что Он сотворил. Таким образом, мы называем создание Его следами, потому что мы путешествуем к Нему, следуя тем творениям, которые исходят от Него. Отсюда Павел говорит: «Все невидимое Его ясно видно и понятно по тому, что он сотворил, даже Его вечная сила и Божество» (Рим.1:20). Где также написано в Книге премудрости: «Ибо величием и красотой существ может быть виден и Создатель» (Прем.13:5). Ибо, на наш взгляд, когда грехи рассеиваются, Бог не познается изнутри в том, каков Он в действительности. Но, пока Он перед нами без красоты Его создания, Он дает нам, как это было, определенные намеки и показывает чему следовать внутри. Он чудесным образом ведет нас этими самыми внешними образами к внутреннему, Он намекает, с бесконечным восхищением кто Он есть, показывая нам чудеса, которые не являются Им. Ибо, таким образом, написано в Книге премудрости: «Он приветствует их в пути, и встречает их со всей предусмотрительностью» (Прем.6:16).

18. Ибо считается, что творения создания – это пути к Создателю. Ибо, когда мы видим эти творения создания, мы восхищаемся силой их Создателя. Таким образом, мы встречаемся с Мудростью со всей предусмотрительностью, потому что сила нашего Создателя пред нами, и мы можем найти ее во всем, что представляется чудесным образом сотворено. И куда бы душа не повернулась, если она посмотрит внимательно, то она найдет Бога в тех же самых объектах, из-за которых она оставила Его, и опять познает Его силу, рассматривая эти объекты в поисках любви, из-за которой она покинула Его. И, после преобразования, она вспоминает те вещи, которые привели ее к падению. Ибо мы прикладываем усилия, дабы подняться на том самом месте, где мы упали, и, поднимаясь, мы подставляем руку, дабы рассмотреть то самое место, где, падая с ног из-за скользкой любви, мы лежали ниц из-за пренебрежения. Но, поскольку, мы видимо падаем из-за невидимого, это правильно, что мы должны снова стремиться с помощью видимого достичь невидимого, дабы то, что душа упала на дно, могло бы стать шагом, в свою очередь, к высшему, и она может подняться над тем самым местом, где она упала, пока, как было сказано ранее, те правильно рассмотренные объекты призывают нас к Богу, а когда эти объекты неправильно выбраны, они отделяют нас от Него. Таким образом, Елиуй, дабы применить силу рассмотрения и показать, насколько Бог выше человека в телесном понимании, по праву наблюдает: Посмотри на небеса, и узри, охвати небо, что выше тебя. Ибо мы познаем из всего созданного и телесного, насколько мы далеки от высоты нашего Создателя, ибо по каждой вещи, которую мы видим, нас предупреждают быть смиренными, дабы та красота создания рассматривалась, как это было, своего рода уроком для нашего разума. Пусть он тогда скажет: Посмотри на небеса, и узри, охвати небо, что выше тебя. Если ты согрешил, ты причинишь Ему боль? Если твои беззакония множатся, что ты сделаешь против Него? И более того, если твои деяния были праведными, что ты дашь Ему, или что Он получит с твоих рук? Как будто бы он говорил: «Пойми, что все создания, которые ты видишь своими телесными чувствами, будут выше, чем ты, насколько ты далеко от высоты Божественной Силы, и сделай вывод, исходя из этого рассмотрения, что ты не можешь ни принести пользу Богу своей праведной жизнью, ни, снова, причинить Ему боль своими беззаконными поступками».

19. Но если мы, как было сказано ранее, понимаем высшие силы словами «небеса» или «небо», Елиуй в этих словах предупреждает нас, дабы мы учли, что ангельские силы сами по себе не могут созерцать в полной мере силу нашего Создателя (хотя, безусловно, они выше нас, так как они не упали в самые низкие глубины), следовательно, мы должны сделать вывод, насколько мы ниже Бога, что мы даже ниже тех возвышенных созданий, которые гораздо ниже Бога. Как будто бы он сказал здесь: «Вот! Насколько ты отдален от высоты Божества, от Чьей мощи даже те силы сокращаются в своем смирении, которые превосходят тебя несоизмеримой высотой, и насколько ты ниже Всевышнего, кто распознал, что ты ниже тех, которые ниже Его. Но, указывая на наивысшие объекты, он приводит к равенству и говорит:

Стих 8. Твое беззаконие причинит боль человеку, такому же, как и ты, а твоя праведность принесет пользу сыну человеческому (Иов.35:8).

20. Беззаконие человека вредит ему, оно загрязняет его извращением. И снова, наша праведность приносит ему пользу, отвращая его от нечестия. Ибо то не может ни навредить, ни принести пользу, что не может навредить хорошему, или изменить зло. Высшим силам, следовательно, нельзя навредить или изменить, потому что они уже свободны от изменений. Но те люди, которые вовлечены в мирские желания, не могут понять этого. Ибо рассеянному разуму трудно вернуться к себе, потому что пути зла задерживают его более приятным способом, если однажды кто-либо попался в эти сети, чем больше разрешено то, что ублажает их. Ибо на их пути ограничения не стоит никакой стены дисциплины, их не ожидает никакое наказание возмездия, которое могло бы их напугать. Но, когда глаза сердца закрыты, душа погружается в самую низкую бездну, она закрыта от высоты и совершает временные грехи тем более смело, чем более упорно она отчаивается в вечных благах.

21. Но та безнравственность отверженных отделяет жизнь избранных так, как кукуруза от плевел в обмолоте угнетает то, что можно очистить. Ибо нечестивые, пока поражают праведных, больше освобождают их от мирских желаний, потому что, пока они нападают на них с бесконечной жестокостью здесь, они ускоряют их путь на небеса. Это хорошо было обозначено у еврейского народа, когда Моисей призывал, а царь Фараон был в ярости против них. Ибо Моисей был послан призвать их, когда Фараон был уже готов угнетать их тяжким трудом, дабы тот, кто призывает, мог увлечь, как это было, умы израильтян, бесславно держащихся за Египет; а другой, кто их призывает, как это было, в гневе, дабы те люди, которые были в позорном бегстве, могли бы двигаться дальше – или с помощью благословений, или ведомы страданиями (Исх.16:3). Это происходит ежедневно, пока нечестивцам позволено бушевать против избранных, когда им были объявлены небесные награды, дабы, если мы не желаем идти вперед к земле обетованной, когда нас призывают, по крайней мере, мы будем подвержены бушующим угнетениям, и этот Египет – это наша настоящая жизнь, которая лестью угнетает нас и может помочь, давя на нас, и это та жизнь, которая, лелея, сокрушается на нас игом рабства, и, пытая нас, может показать путь к свободе. Вот в чем состоит причина, почему праведникам позволено страдать от нечестивых, а именно, дабы, пока они слышат о будущих желаемых благах, они могут также содрогаться из-за страдания от настоящего зла, и, пока любовь приглашает, истязания могут привести их к более легкому выходу. Когда Елиуй, продолжая рассказывать о тех же страданиях избранных под гнетом отверженных, говорит:

Стих 9. Они будут кричать из-за множества притеснителей («calumniators» – лат. – обвинение, неправомерный плач), и будут рыдать из-за силы руки тиранов (Иов.35:9).

22. Мы можем по праву назвать всех нечестивых «угнетателями» не только тех, кто портит все, что окружает нас, но и тех, кто также стремится своими злыми привычками, на примере их отверженной жизни, рассеять наши внутренние сокровища. Ибо одни хотят атаковать то, что окружает нас, но, в то же время охотятся на то, что внутри нас. Одни не перестают бушевать любовью к тому, что окружает нас, а другие атакуют ненавистью наши добродетели. Одни завидуют тому, чем мы обладаем, а другие – тому, как мы живем. Одни хотят испортить то, что окружает нас, другие – заняты тем, что растрачивают то, что внутри нас, потому что оно им не по душе. Что касается жизни, то наши привычки превосходят то, что вокруг нас, ибо больший угнетатель тот, кто нападает на наши добродетели злым поведением, а не тот, кто ранит окружающее нас, мощно притесняя нас. Ибо, хотя он и не получил ничего от нашей поддержки, он, все же, предоставил нам примеры гибели. Поэтому он послал на нас более тяжкое угнетение, так как он пробудил в нашем тихом сердце искушение. Но, так как он не убедил нас своими деяниями, он навязал нам состязание искушения. И, таким образом, мы страдаем от тяжелого гнета его жизни, потому что, несомненно, мы страдаем внутри от того, что мы должны преодолеть с огромными трудностями. И, поскольку жизнь нечестивых изобилует в этом мире, дабы мучить нас, то по праву было сказано: Они будут кричать из-за множества притеснителей.

23. Но, поскольку они иногда стремятся вымогать даже безудержным насилием то, в чем они не могут убедить словами, здесь по праву приобщается: И будут рыдать из-за силы руки тиранов. Ибо тот, кто заставляет нас жить нечестиво своим примером, в нашем случае, использует голос угнетателя. Но тот, кто желает нас также запугать, убеждая нас совершить грех, сейчас бушует против нас рукой тирании. Ибо, говорить о пороках, исходя из поведения кого-то – это одно, а навязывать это поведение силой – это другое. Ибо, когда мы смотрим на примеры злых деяний, мы слышим, как это было, шум угнетателя, но, когда нас силой склоняют к греху, мы терпим тирана в нашем сердце («vi cogimur» – лат. – сила).

24. Но разум сильных людей, которые живут в Боге, презирает эти все нападения, чем больше они различают, что они могут восстать против заветов их Создателя. Ибо, ожидая наград вечности, они приобретают силу против своих противников, потому что, как только сила борьбы увеличивается, они не сомневаются, что их ожидает более славная победа. Таким образом, пока желания избранных находятся в их подчинении, они достигают успеха в борьбе с невзгодами, как огонь раздувается ветром, дабы разгореться, и они набирают силу теми средствами, с помощью которых они, казалось бы, должны быть потушены. Ибо, таким образом, мы показываем, каким огромным желанием к Богу мы распалены, если мы идем к нему не спокойно по мягкому и плавному пути, а даже по пересеченным и трудным дорогам. Ибо так говорит пророк: «Кто дал ноги мои, как у оленя» (Пс.17:34). Ибо, когда олень поднимается на горные хребты, он преодолевает этот путь, оценивая, какие скалистые места он видит, какие капканы запутавшегося терновника, обходит их и поднимается все выше без каких-либо препятствий на своем пути. Также и разум избранных перепрыгивает, созерцая все препятствия, которые он видит, или, противостоя им в этом мире и презирая шипы мирских забот, он поднимается, как олень, к высшему. Вот он говорит снова: «И с Богом моим я буду проходить сквозь стену» (Пс.17:30). Ибо «стена» – это все, что брошено на нашем пути, что мы проходим не через Него, Кого мы любим. Но мы проходим сквозь стену, когда мы ступаем, ибо любовь нашей небесной страны, что бы ни было у этого мира, размещена на нашем пути. Отсюда Господь говорит борющейся душе тем же пророком: «Я услышал тебя в скрытом месте бури, я доказал тебе на водах противоречия» (Пс.80:8). Ибо это и есть «скрытое место бури», когда волны искушающих мыслей раздуваются в сокрушенном сердце, когда суматоха мирских забот бросается против рвения святой любви. Тогда его слышно в скрытом месте бури, потому что это самое беспокойство скорби – это крик просителей. Но, потому что они никогда полностью не хотят этого, как прилагать усилия давать советы зла тем, кто ищет добро, воды противоречия выступают против людей. И, потому что наше желание, как оказалось, противостоит любой напасти, то по праву было сказано: Я доказал тебе на водах противоречия. Этими усилиями добродетелей достигается значительный успех против невзгод, но мы получаем слабый успех, если какие-либо препятствия противостоят им и они часто томятся в своих желаниях и, когда на них нападает могучая скорбь, они терпят поражение из-за трусости. И когда Елиуй упрекает благословенного Иова в его трусости, сначала упоминая притеснения нечестивых, незамедлительно начинает говорить о трусости слабых, сказав:

Стих 10. И он не сказал, где Бог, Кто сотворил меня (Иов.35:10)?

25. В практике Священного Писания наблюдается внезапный переход от единственного числа к множественному, и превращается из множественного числа в единственное. Отсюда Елиуй, говоря: Они будут кричать и рыдать, не приобщил: И они не сказали, где Бог?, но сказал: И он не сказал, где Бог? Ибо, переходя из множественного числа в единственное, он внезапно перешел на личность каждого из слабых. Возможно, потому что лучше рассмотреть индивидуально, что они говорят в отдельности, так что каждый из них обращается к своему сердцу, и обвиняет сам себя в том, что он сказал. Он, таким образом, оставил единственное число, говоря: И он не сказал, где Бог, Кто сотворил меня? Ибо тот, кто раздавлен скорбями невзгод, не смотрит на Него, Кем он был сотворен. Ибо Он, Кто сотворил то, чего не было, не оставляет то, что сотворил, без присмотра; и Он, Кто сотворил человека с состраданием, не позволит ему мучится несправедливо. Ибо Он, тоже страдает от того, что сотворенное может погибнуть, Кто также сотворил то, чего не было, но что могло бы быть. Когда мы спрашиваем о причинах нашей скорби и, возможно, слишком медленно обнаруживаем ее, существует уверенность, что мы не будем страдать несправедливо, потому что, если Бог является нашим Творцом, то мы существуем, что нас раньше не было и, пока Бог есть наш Правитель, мы не будем страдать несправедливо. Далее следует: Кто дал песни в ночи (Иов.35:10).

26. «Песня в ночи» – это радость в скорби, потому что, хотя мы и страдаем от мирских притеснений, мы, все же, радуемся в надежде вечности. Павел объявлял песни в ночи, говоря: «Радуясь в надежде, в скорби будьте терпеливы» (Рим.12:12). Давид подхватил свою песнь в ночи, говоря: «Ты моя надежда от гнета, окружившего меня, мое ликование, избавь меня от тех, кто окружает меня» (Пс.31:7). Вот, он называет угнетение «ночь», а еще, среди его нужды, он называет его Избавителя своим Ликованием. В окружении притеснителей действительно была «ночь», но «песни» были оглушительными внутри, от утешения радости. Ибо, потому что мы не можем вернуться к вечным радостям, кроме как, через временные потери, это и есть полный смысл Писания, что надежда радости, которая будет соблюдаться, должна укрепить нас среди этих проходящих невзгод. Почему также и пророк Иезекииль свидетельствует, что он получил книгу, в которой было написано: «причитания, песня и горе» (Иез.2:10). Ибо, что обозначает эта книга, как не слова Бога? Ибо, так как они предписывают нам слезы и скорбь, они описывают плач. Они также содержат песню и горе, ибо так они излагают радость от надежды, так как они объявляют угнетение и трудности настоящей жизни. Они содержат песню и горе, потому что, хотя мы ищем сладость там, нам вначале нужно вынести всю горькость здесь. Господь проповедовал песню и скорбь своим ученикам, когда Он говорил: «Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь» (Ин.16:33). Как будто Он прямо говорил: пусть у вас будет отдых и утешение во Мне, потому что тяжелое и жестокое угнетение будет преследовать вас в мире извне. Потому что каждый слабый человек, когда его угнетают, из-за его большой слабости сердца, имеет слабую надежду на счастье и, когда он страдает от внешних невзгод, забывает, как он когда-то радовался внутри, и по праву было сказано: И он не сказал, где Бог, Кто сотворил меня? Кто дал песни в ночи? Ибо, если бы он сказал эти слова, он бы уменьшил то насилие, от которого он страдал и, по бесконечному благу, которое он искал внутри, он бы не считал, что преходящая боль, которую он испытывает, невыносима.

Далее следует:

Стих 11. Кто учит нас больше, чем земных чудовищ, и наставляет нас больше, чем птиц небесных (Иов.35:11).

27. Скоты земные (земные чудовища) – это те, кто ищет самые низкие вещи по привычке плотской жизни. Но птицы небесные – это те, кто ищет высоких вещей с рвением гордого любопытства. Одни низводят себя своим поведением ниже того, что они сами по себе есть; другие превозносят себя в своих запросах выше того, что они в состоянии быть. Плотское удовольствие низвергает одних в самый низ, блуд гордого любопытства превозносит других к вещам, которые выше их возможностей. О первых сказано в Священном Писании: не будьте как конь, и мул, у которых нет понимания (Пс.31:9), а о виноватых в горделивом труде сказано: не ищи вещей, которые выше тебя, не ищи вещей, которые выше твоей силы (Сир.3:21) Для первых он сказал: умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть (Кол.3:5). Другим он сказал: Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением (Кол.2:8). Бог учит нас, таким образом, более, нежели скотов и птиц небесных, потому что, пока мы пытаемся понять, что мы есть, ни немощь плоти не может бросить нас вниз, ни дух гордости не может превознести нас вверх. Мы не погружаемся вниз, падая к низким вещам, и не раздуваемся от гордости, желая подняться выше. Ибо тот, кто падает по плоти, преодолевается аппетитом скота, но тот, кто превозноситься в уме, поднимается якобы как птица, имеющая крылья.

28. Но если мы будем строго следить, чтобы сохранить и смирение ума и целомудрие тела, мы скоро узнаем, что одно охраняет и поддерживает другое. Ибо от семян гордости часто зарождаются ростки похоти; ибо, в то время как их дух превознес их, как это было, на высоту, их плоть погрузила их в самые низкие глубины. Ибо они сначала тайно превознеслись, а потом они открыто пали; ибо они надуваются гордостью в тайных движениях сердца, и они падают открыто ошибками тела. Таким образом, в возвышенном гордостью состоянии, они должны быть поражены праведным возмездием; для того, чтобы, раз они превознесли себя над людьми по гордости, они были бы низвержены своей похотью в подобие скотов. Ибо, человек, когда он был в чести, и не понял, кто он есть, подобен неразумным зверям, и будет с ним, как с ними (Пс.48:21). Крыло знаний подняло их, как это было, на высоту, о которой было сказано Павлом, как мы уже упоминали выше: Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих (Рим.1:21), но, поскольку они попали в скотские и животные удовольствия, он добавил, говоря: Бог предал их желаниям их сердец в нечистоте (Рим.1:24). Вот! плоть берет вверх над теми, кто в хвастовстве обучения превознесся вверх, и, от летящих птиц они падают до животных желаний, и опускаются ниже себя, по тем же причинам, по которым они, казалось, возвысились над собой. Мы должны принять во внимание то, что ум должен быть бдителен, со всей осторожностью, чтобы не допустить отек гордости. Ибо наши мысли летают не зря перед глазами Бога; и ни одно мгновение возвышения мысли не обойдется без возмездия. Ибо тогда Бог видит, что именно возвышает ум внутри; и, следовательно, позволяет ему пасть от этого, чтобы ум умел набраться сил без этого. То, что впоследствии поражает нас падением вниз через загрязнение похотью, сначала поднялось внутри нас без нее. Открытое наказание следует за тайной виной, чтобы наши внутренние ошибки могли быть наказаны извне, и чтобы сердце, которое тайно поколебалось, пало открыто. Потому сказано через пророка Осию против израильтян: дух блуда посреди них, и они не познали Господа (Ос.5:4). Кто для того, чтобы показать, что причина похоти возникла от греха гордыни, сказал: гордость Израиля унижена в лице их (Ос.5:5). Как будто он говорит, что грех, который через гордыню ума прятался в тайне, открыто проявился в похоти плоти. Посему чистота целомудрия должна быть сохранена, охраняясь смирением. Ибо, если дух свято смирен пред Богом, плоть не возобладает незаконно над духом. Ибо, дух держит власть над плотью, подчиненной ему, если он признает законное рабство свое пред Господом. Ибо если, через гордыню, он презирает своего Творца, то справедливо принимает на себя полное управление плотью. Потому, также, первый ослушавшийся, как только согрешил через гордость, прикрыл свои члены (Быт.3:7), потому что дух его оскорбил Бога, он вскоре испытывает оскорбление от своей плоти. И, поскольку он отказался повиноваться своему Творцу, он утратил и право контролировать свою плоть, которой привык управлять: для того, чтобы последствия нарушения порядка от его собственного непослушания он мог испытать на себе, и чтобы мог научиться, будучи повержен, что он потерял из гордости.

29. Пусть никто не думает, что после того, как он начнет стремиться к вещам свыше, если он преодолеет плотское удовольствие, что оно только тогда будет поражено, когда он преодолеет его открыто. Ибо, если яд похоти часто произрастает из корней гордыни, плоть восторжествует, когда дух тайно возгордится. Душа затем упала в начало своей вины, в разврат животных, когда, поднимаясь, как птицы, она взлетела выше, чем должна была. Ибо это значит, что долгое воздержание вдруг прорывает, следовательно, невинность, хотя и сохраняющаяся даже до старости, часто разрушается. Ибо, так как смирение сердца пренебрегается, праведный Судья презирает даже целомудрие тела, и в конечном итоге провозглашает открытым грехом нечестивцев, кого Он тайно терпел, хотя и давно отвергнул. Ибо тот, кто внезапно утратил заветное добро, оставляет в себе другое зло, с которого в дальнейшем вырывается большее зло, из-за которого он даже тогда был отчужден от Бога, хотя он и показывал, что он стремился к Нему целомудренностью своего тела. Потому что, следовательно, гордость ума ведет к загрязнению плоти, а сердце отверженного с высоты полета птиц погружается в разврат животных. Но святые люди, так как они не могут погрузиться в водоворот похоти аппетитом чудовищ, тщательно охраняют мысли своего ума от полета гордости, и они не могут утонуть в самых глубоких глубинах из-за безумия, они смиренно соблюдают все их высокие понятия. И, следовательно, было по праву сказано: Кто учит нас больше, чем земные чудовища, и наставляет нас больше, чем птицы небесные. Ты понимаешь «он также не сказал этого».

30. Таким образом, он говорит, что он не помнит в скорби, что он превосходит чудовищ и птиц. Как будто бы он говорил: Каждый, кто слаб, не укрепляет себя в причитании, потому что он не умеряет себя в тишине и спокойствии и, следовательно, он не знает, как пережить невзгоды, потому что в процветании он не знал, ни как спуститься вниз от мысли о полете птиц, ни как подняться своим телом от обжорства чудовищ. Но это было наиболее неподходяще сказано о благословенном Иове, так как его жизнь чудесным образом находилась между высоким и низким. Но, это можно понять и другим способом: Кто учит нас больше, чем земные чудовища, и наставляет нас больше, чем птицы небесные. Ибо, так как жизнь людей все еще подвержена движениям плоти, она обозначается словом «чудовища», поэтому гордость высокомерных духов показывается обращением к «птицам», дабы земные люди могли бы быть обозначены «чудовищами», а дьяволы – «птицами». Поэтому, когда Господь сказал, что семена упали при дороге, Он добавляет: «Птицы небесные пришли и склевали их» (Мф.13:4), несомненно, показывая образом птиц силы небесные.

31. Но, поскольку святые люди не следуют самым низким примерам людей и, снова, не могут быть обмануты тонкостями дьявола, они поднимаются силой их учения, и над чудовищами земными, и над птицами небесными. Ибо их учат большему, чем чудовищ земных, потому что они презирают все то низменное, чего можно желать; и их учат большему, чем птиц небесных, потому что они понимают все хитрости нечистых духов. Их учат большему, чем чудовищ земных, потому что они не ищут того, что проходящее в этой жизни. Их учат большему, чем птиц небесных, потому что они растаптывают даже сейчас, достоинствами их жизни, силы неба, которые они все еще претерпевают через немощь плоти. Павла учили выше чудовищ земных, когда он говорил: «Ибо многие», и сразу же далее: «Конец которых – погибель, чей бог – это их чрево, которое смакует только земными вещами. Но наш разговор – на небесах» (Флп.3:18–20). И снова, он знал, что его учат выше птиц небесных, когда он сказал: «Ты не знаешь, что мы будем судить ангелов?» (1Кор.6:3). Он осознал, что чудовища были под ним, потому что, хотя он все же проживал на земле, он растаптывал привычки людей, которые занимались низкопоклонством. И снова, он превзошел полет птиц небесных достоинством своих заслуг, потому что, собираясь войти в Царствие Небесное, он не был в неведении, что мы будем судить Ангелов. С одной стороны, он затаптывал низость нечистых, а с другой – высоту гордых. Ибо разум святых людей презирает все проходящее, а видит только важное, а все, что не вечно, тонет под ними. И, находясь на высокой возвышенности, они видят только те объекты, которые принадлежат одному Создателю, и они осознают их создание и падают ниц в смирении перед Создателем всего сущного. Пусть он тогда говорит: Кто учит нас больше, чем земные чудовища, и наставляет нас больше, чем птицы небесные. Как будто бы он говорил: Слабый человек, одолеваемый своей трусостью, не сказал так, и посему невзгоды искушения поразили его, потому что во времена спокойствия он не преодолел все эти переходные вещи совершенством. Ибо он не боялся бы невзгод этой жизни, если бы он растоптал даже свое процветание заслугами своего совершенства. Далее следует:

Стих 12. Они будут плакать там, но Он не услышит из-за гордыни злых людей (Иов.35:12).

32. Там, а именно, в скорби: как написано с другой стороны радости: «Сыновья твоих рабов будут жить там» (Пс.101:29). Но кажется сомнительным, говорит ли он: из-за гордыни злых людей он не услышит, или они будут плакать из-за гордыни злых людей. Но это можно понять лучше, если бы они не говорили, что их не слышат, а не то, что они плачут из-за гордыни злых людей. Ибо то, что они плачут из-за гордыни злых людей, уже было сказано в стихе, который гласит: Они будут кричать из-за множества притеснителей (Иов.35:9). Следовательно, нам предлагают что-то в этом стихе, что мы должны рассмотреть немного более внимательно. Потому что, когда угнетенные плачут, они, безусловно, заслуживают того, дабы быть услышанными ради них самих, но, все же, их желания отложены из-за гордости их угнетателей. Ибо справедливый Бог позволяет своему собственному народу быть угнетенным в его мирских благах, ибо жестокость насилия греховно увеличивается, дабы, пока жизнь одних протекает в очищении, нечестие других может быть завершено. Но часто случается так, что праведники, пребывая в скорби, даже в этой жизни наслаждаются небесным утешением, которого они не просят в этой жизни. Ибо они желают быть спасены не ради самих себя, а ради спасения своих врагов, дабы, пока Всемогущий Бог избавит их, своего рода чудом от их бескрайней опасности, Он может проявить Свою мощь даже их гонителям, и может доставить их врагов в вечность тем же самым способом, каким Он спасает свой народ в этом мире. Как и пророк также, говоря языком мучеников, сказал: «Избавь меня, ради врагов моих» (Пс.68:19). Как будто бы он говорил: на самом деле, для себя я не ищу спасения от временной скорби, но, все же, я хочу быть спасенным из-за моих врагов, дабы, пока моя жизнь видится каким-то чудом сохраненной, твердость моих врагов может быть преобразована в самом взгляде на чудеса. Так как Господь часто спасает жизнь своего народа в этом мире для обращения своих врагов, поэтому Он часто не слушает плач своего народа ради осуждения его гонителей, а именно, дабы добавить к их вине то, что они радуются своей победе. Ибо те, кто презирает невидимое, могут иногда быть поколебимы видимыми чудесами. Но часто видимые чудеса не работают во имя праведников, потому что их враги не заслуживают того, дабы быть невидимо просветленными. Пусть тогда будет сказано: Они будут плакать там, но Он не услышит из-за гордыни злых людей. Как будто бы он говорил: вина угнетателей не дает Ему слышать голос угнетенных, и праведники не спасаются видимо потому, что нечестивые не заслуживают того, дабы быть спасенными невидимо. Таким образом, снова было сказано пророком: «Когда он увидит, что мудрый человек умирает, простой человек и глупец погибнут вместе с ним» (Пс.48:11). Ибо те, кого они видят умирающими видимо, не верят, что они могут жить невидимо, и они добавляют к вине своего неверия свое отчаяние вечности, когда они видят смерть праведников. Таким образом, жестокие опускаются еще ниже от одного только факта, что они внешне выступают против жизней невинных. И сокровенная Истина отдаляет их тем дальше от Себя, чем больше Она страдает от того, что они поступают по своей воле, в этом мире, против тех, кто следует за Ней.

33. Тот, кто преследует жизнь праведников, затем осуждается с более страшной местью, когда он не противостоит невзгодам, и тогда он подвергается риску более страшного гнева, когда он успешно преследует свои греховные желания. Именно потому, что наказание Божьего Суда будет будущей карой для того, кто не хочет бороться против своего нечестия. Ибо Господь сказал голосом пророка: «Я оставил их упорству сердца их, пусть ходят по своим помыслам» (Пс.80:13). Таким образом, было сказано снова: «И нет жезла Божия на них» (Иов.21:9). И вот написано о самом их правителе: «Он будет делать и процветать» (Дан.8:12). И вот снова сказано о том же самом человеке: «И коварство будет иметь успех в руке его» (Дан.8:25). Ибо коварство имеет успех в руке антихриста, потому что ни одна невзгода не препятствует ему в этом мире в выполнении того, что он предопределил против блага. Здесь снова было сказано Соломоном: «Беспечность глупцов погубит их» (Притч.1:32). Это то, что проявляется предзнаменованием погибели, когда следующий успех способствует столь желанному беззаконию и, когда никакое препятствие не мешает тому, что задумал извращенный ум. Ибо часто бывает так, что, когда исполнение желаний грешников задерживается, они меняются и, пока они испытывают трудности в исполнении своих злых умыслов, они познают свою вину; и они, понимая, что их воля не исполнится, впоследствии отказываются по собственному желанию от того, что они задумали. Потому что тогда Господь, когда Он оставляет нечестивых, позволяет им преобладать и, поскольку злодеяния гордых совершенствуются теми же средствами, как и долготерпение смиренных заканчивается, пусть будет по праву сказано: Они будут плакать там, но Он не услышит из-за гордыни злых людей.

Далее следует:

Стих 13. Бог не услышит без причины, и Всевышний увидит причины людей одного за другим (Иов.35:13).

34. Мы должны рассмотреть две сентенции: и то, что Он не слышит без причины (или «тщетно» с разной пунктуацией) того, кто кричит к Нему, но все же смотрит на его страдания и притворяется, что не слышит его крика, но, все-таки, знает, из-за чего страдает каждый человек. Пусть никто тогда, кого не слышно сразу, не думает, что Божье провидение не заботится о нем. Ибо наши желания часто слышны, потому что они не выполняются быстро; и то, что мы хотим, дабы скорее исполнилось, будет более процветающим, если придет с задержкой. Очень часто, наша молитва тем лучше, чем больше она отсрочена, и когда наши запросы игнорируются, наши желания более полно выполняются в глубине наших мыслей. Так как семена урожая твердо прижимаются морозом, они произрастают в большем количестве, дабы разродиться, тем медленнее они упадут на поверхность. Таким образом, наши желания откладываются, дабы достичь большего успеха, они достигают успеха, дабы приобрести силу в том, в чем они хотят получить удовольствие, они упражняются в состязании, дабы на них посыпались большие награды в качестве вознаграждения. Состязание замедляется, дабы корона победы увеличилась. Когда Господь сразу же не слышит свой народ, Он притягивает его к Себе, точно так же, как Он может и отвергнуть его. Потому что, истинно, Он наш духовный Доктор, и Он удаляет инфекции зла, чье существование внутри нас Он изгоняет. Он удаляет яд нечестия ножом невзгод; и чем больше Он притворяется, что Он не слышит крики своего пациента, тем быстрее Он приближает конец его болезни. Ибо вот пророк восклицает: «О, Бог мой, я кричу день за днем, а Ты не слышишь, и кричу ночью, и не моему безрассудству» (Пс.21:3). Как будто бы он говорил: это не по моему безрассудству, что Ты не слышишь меня, когда я кричу к Тебе, день и ночь, не переставая; потому что Ты обучаешь меня больше небесной мудрости, казалось, как это было, оставляя меня в пустыне моей мирской скорби. И вот он также говорит: «Возможности помогают в беспокойстве» (Пс.9:9). Намереваясь говорить о беспокойстве, он вначале упоминает возможности; потому что беспокойство нас часто ранит и, все же это не совсем подходящее время для помощи нам в соответствии с нашим желанием освобождения. Пусть тогда будет сказано: Бог не услышит без причины, и Всевышний увидит причины людей одного за другим. Но, поскольку, некоторые люди становятся сломленными из-за того, что помощь приходит позже, он по праву приобщает:

Стих 14. Даже когда ты начнешь говорить, Он не будет слушать, осуди себя перед Ним и ожидай Его (Иов.35:14).

35. Ибо, возможно, когда наш крик кажется неслышен, надежда, которая была в нашем сердце, ослабевает и мы верим, что помощь свыше не достигнет нас, потому что мы слишком медленно просим, и мы причитаем, что неотомщенные обиды, которые мы претерпеваем, игнорируются Богом. Но, когда этот шторм отчаяния раскачивает нас, наш разобщенный разум вскоре находит убежище в гавани надежды, если он с Богом точно взвесит причины своей неупорядоченности, если он призовет свою память к Его милости, если он искусно искоренит в себе зло и вернется к Его благости, если он уравновесит то, что он справедливо заслужил с тем, что он получил по Его милости, если он активно («vivaciter» – лат. – оживленно) найдет свое собственное поведение, если, рассмотрев все свои деяния перед взором Бога, он не скроется сам от себя, если он вспомнит, что он был приведен в жизнь из того, чего раньше не было, если он признает, что, хотя он и лежал в темноте, он был освещен и поднялся. Проанализировав затем все эти черты в себе, учитывая все те благословения, которые он получил, он обвиняет не недуги, от которых он страдает, и, укрепляясь утешением от стольких даров, он не подавлен отчаяньем. Потому что, когда он призывает к памяти прошлые милости, он получает надежду на будущее. Пусть он тогда говорит: Даже когда ты начнешь говорить, Он не будет слушать, осуди себя перед Ним и ожидай Его. Как будто бы он сказал: когда Бог, как полагают, не принимает во внимание, потому что Он медленно творит милосердие, войди в свои самые тайные помыслы и там проведи выявление причины пред Его взором, и различи, что Он дал тебе по твоим деяниям, и что ты получил по милости Его. И затем ты вернешься к уверенности надежды, когда тебе станет совестливо от милости такой огромной благости, и ты будешь уверенно искать Его во времена невзгод, и ты будешь всегда помнить, насколько Он был милостив к тебе, даже после проступков твоих. Ибо у тебя есть причина надеяться на помощь свыше, даже если ее не было до этого. И ты должен быть уверен в том, что Бог не отвергает человека несправедливо, того, кого Он милостиво создал.

36. Следовательно, мы должны рассмотреть, насколько опасно созерцать прошлые дары и отчаиваться в будущем; насколько опасно, если в этом шторме невзгод мы терпим кораблекрушение отчаяния, связанные, как мы есть в бухте надежды безграничными связями прошлых благословений. Пусть тогда по праву будет сказано: Осуди себя перед Ним и ожидай Его. Ибо тот, кто не осуждает себя перед Богом, не ждет Его, когда страдает. Ибо он отчаивается, что впоследствии может прийти помощь от Него, Чью предыдущую доброту он не признавал; и когда он забывает тех, кто ушел в прошлое, он также лишен щедрого воздаяния последующих благ. Но посмотрите, пока мы страдали, терпеливо ожидая благости утешения, злые люди разразились еще большим беззаконием, и продолжили добавлять к нему еще больше, оставаясь безнаказанными. И, все же, Бог Всемогущий милостиво терпит грешников и дает им время для покаяния, которое Он преобразует, если они не обратятся, в доказательство еще большей вины, Он терпеливо сдерживает гнев, который Он, наконец, изливает бесповоротно. Отсюда по праву приобщается:

Стих 15. Ибо Он теперь не навлекает гнев Свой, и не наказывает зло сурово (Иов.35:15).

37. Ибо Бог истинно долгое время терпит его, кого Он осуждает навсегда, и воздерживается навлекать Свой гнев, ибо Он оставляет его, дабы затем изменить до конца. Ибо страдания здесь – это участь избранных для того, чтобы приготовить их для наград своего небесного наследства. Это наша участь получить обучение здесь, для кого вечность радости защищена. И, таким образом, было написано: «Он бьет же всякого сына, которого принимает» (Евр.12:6). Таким образом, было сказано Иоанну: «Тех обличаю и наказываю, кого я люблю» (Откр.3:19). Таким образом, Петр говорит: «Пришло время, решение должно начинаться с дома Божия» (1Пет.4:17). Где он тут же добавляет с удивлением: «Но если это прежде с нас начнется, то какой конец будет у тех, кто не веруют в Евангелие Божие?» (1Пет.4:18). Ибо строгость Божия не позволяет грехам остаться безнаказанными; но гнев суда начинается с нашего наказания здесь для того, чтобы он не прекращал бушевать в проклятиях отверженных. Пусть отверженные тогда продолжают и заканчивают их желания удовольствий без покарания беззакония, и пусть они не чувствуют временные бедствия, так как вечное наказание ждет их. Но их безнаказанное зло, хорошо обозначено грехом Хама: кому было сказано его отцом: «Будь проклят своим сыном Ханааном, раб будет он у братьев своих» (Быт.9:25). Ибо Ханаан был сыном Хама. А что обозначает его сын Ханаан, получающий наказания, когда Хам обидел его? Что имеется в виду, когда он был наказан не сам по себе, а в его потомстве, кроме того, что грехи отверженных проходят безнаказанными в этом мире, но получают свое наказание далее? Пусть тогда будет сказано: Ибо Он теперь не навлекает гнев Свой, и не наказывает зло сурово.

38. Но мы должны отметить, что он использовал слово «сурово», ибо, хотя Он терпеливо переносит некоторые злодеяния, но некоторые Он наказывает даже в этой жизни, и Он иногда начинает поражать карой даже здесь, что Он намерен уничтожить вечным проклятьем. Поэтому Он наказывает за некоторые грехи, и оставляет некоторые безнаказанными, ибо, если бы Он не был суровым ни с кем, то кто бы поверил, что Бог знает о поступках людей? И опять же, если бы Он хотел наказать их все здесь, по какой причине последний суд до сих пор остается? Поэтому, некоторые из них покараны для того, чтобы мы могли трепетать из-за внимательного наблюдения нашего Правителя над нами. Но некоторые из них все еще остаются безнаказанными для того, чтобы мы могли почувствовать, что суд все равно еще впереди. Было по праву тогда сказано: Он не наказывает грех сурово: потому что, в то время как некоторая небольшая часть грехов покарана, приговор вечного суда даже сейчас ожидает необращенные души.

39. Все то, что Елиуй говорит – правильно, если бы это было справедливо сказано. Ибо он знает, что он должен сказать, но не знает, к кому он говорит. Ибо те вещи, о которых он сказал – верны, но неуместны в обличении благословенного Иова, потому ему не нужно было это обличение, так как он не согрешил, даже из трусости. Но, поскольку гордость высокомерных людей часто является противопоставлением достоинств праведных, благословенный Иов также будет проходить через тайный суд, дабы после бедствий наказаний он смог получить силу также словами высокомерных людей. Ибо, вот! Чем больше он презираем министерством гордости, тем больше он утешается истиной, которая научает его изнутри. Ибо, затем Елиуй знал, что он сказал так много сильных слов, он раскрыл ту гордость, которую он нес в себе, и презирал благословенного Иова, думая высоко о себе, говоря:

Стих 16. Иов открывает свои уста напрасно, он расточает слова без знания (Иов.35:16).

40. Представляя эти слова, он, несомненно, утверждает, что благословенный Иов и ничего не знал, и сказал слишком много, и, хотя он показывает свои собственные мнения словоохотливо, он представляет Иову в вину болтливость. Но это, кажется, своеобразная вина высокомерных людей, что они верят многому тому, что они сказали, думая, что наговорили они совсем немного, а то малое, что сказано ими, они воспринимают, как слишком много. Ибо, потому что они всегда хотят говорить своими словами, они не могут слышать слова других; они думают, что они страдают от насилия, если они не изливают свои неумеренные мнения более неумеренно. И, хотя благословенный Иов молчал в ответ на его слова, но Елиуй находит повод для брани в речи, в которой он ответил его друзьям, для того, чтобы получить себе еще большее пространство для своего безмолвия, и что он сам может ответить на многие вещи, он утверждает, что он расточает слова. Ибо он сразу же начинает утомительную речь, и стремится начать так, как будто он никогда еще ничего не говорил.

Откуда приобщается:

36

Стихи 1–2. Елиуй также добавил и говорил таким образом: Потерпи меня немного, и я покажу тебе (Иов.36:1–2).

41. Он уже сказал много, и надеется, что он будет говорить еще немного больше, потому что, именно, надменные люди считают, что они несут тяжелую утрату, если они ограничивают свое мастерство, говоря коротко. Ибо они полагают, что они показывают себя более образованными, чем больше они смогут открыть свой разум в множественности изречений. Но, так как они часто считают, что уважение молчания не воздается им, они порой упоминают силу Господа, от имени Которой они, кажется, ведут свои речи, и, под предлогом Него, они хотят молчания для себя, что они ни в коем случае не заслуживают, и, хотя, видимо, Бог всегда во главе их, когда они требуют слушать себя из почтения к Нему, они стремятся больше проявить себя, чем изложить Его деяния.

Здесь Елиуй добавляет, говоря:

Стих 2. Ибо мне есть еще что сказать от имени Бога (Иов.36:2).

Потому что святые учителя иногда часто повторяют какие-то вещи, о которых они заявляют достаточно завуалировано для того, чтобы внести эти скрытые высказывания в сердца своих слушателей языком повторения, надменные люди также хотели бы подражать этой практике, и то, что они говорят, они повторяют высокомерно, не потому, что они стремятся внушить все сказанное в сердца своих слушателей, а потому, что они хотят казаться красноречивыми, по их мнению. Здесь Елиуй приобщает, говоря:

Стих 3. Я буду повторять свои знания с самого начала (Иов.36:3).

Но, поскольку, упоминая знания, гордость его сердца проявила себя в его голосе, становится явно видно, что он надменный человек, если он быстро не спрячет себя под каким-то прикрытием. Посему, скрывая свою гордыню, он сразу же показывает праведность Господа, и говорит:

И я докажу, что Творец мой справедлив.

Для того чтобы, пока он говорит, как будто бы о Божьей праведности, все, что он произносит высокомерно, может избежать осуждения человека. Далее следует:

Стих 4. Ибо истинно мои слова без фальши (Иов.36:4).

42. Даже праведники, когда они видят, что слабые слушатели не могут их понять, часто хвалят то, что они говорят. Не потому, что они стремятся к собственной похвале, но дабы зажечь своих слушателей желанием слушать их, дабы, когда они произносят речи своим голосом, они могут охватить более горячей привязанностью сердца своих слушателей. Так и Павел, когда он говорил к Коринфянам о многих удивительных вещах, сказал: «Наши уста открыты вам, о, вы, Коринфяне, сердце наше расширено» (2Кор.6:11). Но надменные люди, пока они не знают, что такое доброе сердце и подражают только своим словам время от времени, спешат восхвалять то, что они говорят не потому, что игнорирование их слушателей не нравится им, а потому, что они с нетерпением хотят порадовать себя. Они имитируют и симулируют голос праведников, но не знают власть их голоса. Они видят, что праведные идут впереди, но не знают, что они ищут. Ибо, когда святые учителя излагают похвалу своей проповеди, они поднимают, как это было, сердца своих слушателей от низкопоклонства мысли руками их голоса, дабы, будучи внезапно поднятыми, они могут побежать и встретить те слова, которые следуют дальше, и могут держать их более прочно в объятиях своего понимания, и любить их больше, по голосу того, кто восхваляет даже прежде, чем они взглянут на них. Но, как я уже сказал, надменные люди не знают этого. Ибо то, что они ищут, они не могут почувствовать внутри того, что они желают. Ибо написано о Церкви избранных: «Вся слава о ней, дочери царей есть внутри» (Пс.44:14). А мудрые девы, как было сказано, несли масло в своих лампадах (Мф.25:4). Откуда было сказано голосом святых: «Наша слава в этом, в свидетельстве совести нашей» (2Кор.1:12). Но надменные люди, поскольку они не имеют никакого свидетельства своей совести перед Богом, ищут свидетельства чужого голоса перед людьми, и, когда они медленно получают его, они вырываются в бесстыдной похвале самим себе. Ибо, если они не слышат аплодисменты людей, которые они охотно ищут, они сами говорят в честь их собственной мудрости. Откуда же Елиуй добавляет, говоря:

И совершенное знание должно быть доказано тебе.

43. Он, несомненно, чувствовал, что он собирался произнести великие изречения, но он не мог скрыть свою высокую оценку себе в своей набухшем сердце и, следовательно, предшествовал своей похвалой свою точку зрения, потому что он будет уже действительно виновен во время Божьего суда, если он просто чувствовал в тишине то, что он велик. Ибо мы совсем не в безопасности, перед тщательным рассмотрением истины, хотя у нас нет ничего в себе, что бы заслуживало упрека в суждении людей. Ибо часто, когда наши мысли небрежны, на нас нападает гордость, которую мы еще подавляем в тишине. Но пока наша тайная гордость не погаснет пробужденным покаянием в глубине сердца, в котором она берет свое начало, все заслуги наших деяний погаснут перед нашим строгим Судьей. Следовательно, мы должны рассмотреть, с какими великими мучениями эта гордость будет осуждена, которая лелеема до тех пор, пока она говорит смело, даже если она говорит то непростительное, которое тайно произрастает в сердце. Мы должны также учитывать, с какой силой гордость царит внутри, что до сих пор поощряется, так как не стыдится даже выходить наружу. Потому что когда Елиуй чувствовал великие вещи, он не мог смиренно удерживать себя, он показывал возвышенные знания, он отверг благодать смирения. И в то время, следуя за даром, с помощью которого он желал хорошо провозглашать свои речи, он потерял благодать, с помощью которой он мог бы жить хорошо. «Ибо знания делают человека надменным, а любовь назидает» (1Кор.8:1). Но пусть он теперь утверждает, что он по-прежнему не знает, как говорить правильно. Ибо, после того как он вдохнул гордые мысли в свой разум и в слова дерзости, он добавил благородное изречение, сказав:

Стих 5. Бог не отвергает сильных, хотя Сам Он силен (Иов.36:5).

44. Некоторые вещи в течение этой земной жизни могут принести боль сами по себе, а некоторые – исходя из обстоятельств. Некоторые из них приносят боль сами по себе – такие, как грехи и нечестие. Но некоторые, время от времени, приносят боль, исходя из обстоятельств – такие, как мирская власть или узы брака. Ибо брак – это радость, но то, что произрастает вокруг него через заботу об этом мире – это зло. Отсюда Павел говорит: «Тот, кто с женой, не думает о том, что есть в этом мире, а о том, как он может угодить жене» (1Кор.7:33). Здесь также, советуя некоторым людям лучшую участь, он отговаривает их от брака и говорит: «Но я говорю не то, что я могу поймать вас в ловушку, но то, что подобающе и то, что может дать вам силы молиться Господу без препятствий» (1Кор.7:35). Пока то, что не приносит боль, сохраняется, а то, что приносит боль, часто совершается при сопутствующих обстоятельствах: как часто мы идем вдоль прямой и ясной дороги, но, все же, наша одежда запутывается в колючем кустарнике, который растет по сторонам. Мы не спотыкаемся на ровной дороге, но что-то растет вдоль нее, что ранит нас. Ибо, велика есть та мирская власть, которая, при правильном использовании является особенной наградой от Бога, но иногда тот, кто превозносится над другими, набухает гордыней мысли. И, пока есть все для служения разуму, пока все приказы выполняются быстро, согласно его желанию, пока все восхваляют его добрые деяния, если таковые совершаются, но, в то же время, они не воспрепятствуют его злым деяниям, пока они слишком восхваляют его, даже за то, что они должны винить, разум, будучи введен в заблуждение даже тем, что находится под ним, поднимается над собой, и, пока он окружен бесконечными аплодисментами извне, остается лишенным истины внутри. И, забывая себя, он рассеивается после речей других, и считает себя действительно таким, как о нем говорят, а не таким, каким он должен видеть себя внутри. Он презирает тех, кто ниже его, и не признает их равными себе по природе их, и считает, что природа дала им слишком много достоинств в их жизни, кого он превосходит по своему положению. Он считает себя гораздо мудрее всех тех, у кого, как он видит, меньше власти, чем у него. Ибо, на самом деле, он ставит себя на высокое возвышение в своем мнении, и он, будучи в тех же самых условиях, что и другие, презирает смотреть на них, как на равных и, таким образом, становится похожим на того, о ком написано: «Он взирает на все высокое, и он царь над всеми детьми гордыни» (Иов.41:26), и о чьем теле сказано: «Род, чьи глаза высокие и их веки подняты на высоту» (Притч.30:13). Он ведом к олицетворению того, кто стремится к одиночной возвышенности и презирает жизнь в компании с ангелами, говоря: Я взойду на высоты облачные, буду походить на Всевышнего. Затем, чудесным судом, он достигает глубины внутреннего падения, пока он поднимается внешне к высотам власти. Ибо, истинно, человек сотворен, как ангел-отступник, когда он не желает быть таким, как его ближние. Так и Саул вырос с похвального смирения в набухшую гордыню его вершиной власти. Он был истинно возвышен своим смирением и отвержен из-за своей гордыни, как Господь свидетельствует, говоря: «Когда ты был маленьким в глазах своих, разве не сделал Я тебя главой колен Израилевых?» (1Цар.15:17). Прежде чем он достиг власти, он видел, что он был маленьким, но, поддерживаемый временной властью, таковым себя больше не считал. Ибо, предпочитая себя, по сравнению с другими, он считал себя великим по своему собственному суждению. Но, на удивление, когда он казался себе маленьким в своих собственных глазах, он был велик в очах Господа, а когда он был велик в своих собственных глазах, в очах Господа он был маленьким. Господь своим пророком запрещает нам быть великими в наших собственных глазах, говоря: «горе вам, кто мудр в своих собственных глазах и разумен в своих собственных суждениях» (Ис.5:21). И Павел увещевает нас не быть великими в наших собственных глазах, говоря: «Не мечтайте о себе» (Рим.12:16). В то время, как разум раздувается из-за количества тех, кто подчиняется ему, он падает вниз в похоть гордости на пике своего могущества, потворствующего ему.

45. Но, с одной стороны, быть неправедным – это одно, а то, что не каждый знает, как использовать эту праведность правильно – это другое. Ибо власть хороша, когда она находится на своем месте, но она требует внимательного поведения от правителя. Поэтому, тот правитель осуществляет свою власть правильно, кто научился, и как удерживать ее, и как преодолевать. Тот правитель осуществляет свою власть правильно, кто знает, как подняться с ее помощью над своими недостатками и, в то же время, как удержать себя внизу на уровне с другими. Ибо разум человеческий часто возвышается, даже если его не поддерживает никакая сила. А насколько выше он поднимется, если к нему присоединится власть? И, все же, он готов исправлять недостатки других должным наказанием. Отсюда также было сказано Павлом: Ибо он слуга Господа, мститель, изливающий гнев на того, кто творит зло. И тогда, когда исполнение мирской власти осуществляется, человек должен смотреть с величайшей осторожностью, дабы научиться выбирать из власти то, что принесет пользу, дабы противостоять ее искушениям, дабы чувствовать себя, даже пребывая в ней, равноправным по отношению к другим и, все же, несмотря на свое рвение к мести, поставить себя выше тех, кто творит зло. Мы приобретем более полные знания в этом вопросе, если рассмотрим некоторые случаи в церковной власти. Тогда Петр, хоть и имел Главенствующую власть («principatum» – лат. – руководство) в Церкви Божественным предопределением, отказался быть чрезмерно почитаем Корнелием, который был праведным человеком и падал ниц перед Петром, но тот признал себя равным ему, говоря: «Встань, не делай так, я сам также человек» (Деян.10:26). Но, обнаружив грех Анании и Сапфиры, он вскоре показал, с какой огромной силой он поднялся над другими (Деян.5:1–11). Ибо словом он поразил их жизнь, которое он обозначил поиском Духа, и вспомнил, что внутри Церкви представлял главную силу против грешников, когда честь была жестоко навязана ему, он отказался признать перед его праведными братьями. В одном случае святость его деяния заслужила общение равенства, а в другом – его рвение к мести отобразило его законную власть. Павел не признал, что он был выше своих праведных братьев, когда он сказал: «Не для этого мы берем власть над верою вашей, а дабы быть помощником радости вашей» (2Кор.1:24). И он сразу же добавил: «Ибо верою вы тверды». Как будто бы он говорил: У нас нет власти над верою вашей именно по этой причине, потому что вы стоите в вере. Ибо мы равны вам в случае, если мы знаем, что вы стоите твердо. Казалось, он не знал, что превосходит своих братьев, когда он сказал: «Мы сделали себя маленькими среди вас» (1Фес.2:7), и снова: «И мы сами рабы ваши через Иисуса Христа» (2Кор.4:5). Но, когда он обнаружил ошибку, которая нуждалась в исправлении, он сразу же вспомнил, что он их правитель и сказал: «Что вы хотите? Дабы я пришел к вам с жезлом?» (1Кор.4:21)

46. Таким образом, высокое место сразу же освобождается, когда правитель исполняет свою власть скорее над грехами, чем над своими братьями. Ибо природа сотворила всех нас равными, но это не естественно, когда одни стремятся править другими, это их вина, которая тянет их вниз. Поэтому правители должны возвысить себя над пороками, за счет которых они находятся выше других, и, когда они исправляют тех, кто совершил проступок, они должны тщательно обдумать, дабы поразить их недостатки правильно, по праву своей власти, но, охраняя их смирение, признать, что они равны с теми самыми братьями, которых они пытаются исправить. Хотя часто, это даже хорошо, что мы должны в наших тайных мыслях, предпочитать тех, кого мы исправляем, самим себе. Ибо их проступки наказываются, через нас, с силой дисциплины, но, в тех проступках, которые мы сами совершаем, нас никто не ранит, даже с нападением словом. Таким образом, мы находимся в большем долгу перед Господом, чем больше мы грешим без наказания от человека. Но наша дисциплина более освобождает тех, кто находится под нами от Божественного наказания, чем больше их недостатки остаются безнаказанными здесь. Мы должны управляться и со смирением в нашем сердце, и с дисциплиной в нашей работе. И мы должны, тем временем, внимательно следить, чтобы права дисциплины были расслаблены, пока добродетель смирения чрезмерно охраняется, и чтобы, в то время как правитель унижает себя более, чем он того заслуживает, он должен быть в состоянии связать дисциплиной жизнь своих подданных. Давайте, все-таки, придерживаться тех обязанностей, которые мы берем на себя в интересах других. Давайте сохраним изнутри ту оценку, которую мы выносим самим себе. Но, все же, даже те, кто привержены нам, могли бы должным образом изучить, по некоторым видимым свидетельствам, какие мы изнутри для того, чтобы увидеть, чего бояться от нашей власти, и узнать, чему подражать в нашем смирении. Имея авторитет в нашем исполнении, мы должны непрестанно возвращаться к нашему сердцу и усердно понимать, что мы созданы равными с другими, а не то, что мы были временно посланы, дабы быть выше других. Ибо, чем более возвышающаяся наша сила внешне, тем более мы должны быть сдержанными внутри, дабы она не осилила нашу мысль, дабы она не ускоряла наш разум быть в восторге от нее, и дабы ум был в состоянии контролировать эту власть, которой он подчиняется от желания власти.

47. Давид хорошо был обучен управлять своей царской властью, которая использовалась для преодоления, смирением себя, всей гордости в этой власти, говоря: «Господи, мое сердце не возвысится» (Пс.130:1). И он добавил, дабы увеличить его смирение: И глаза мои не высоко. И снова добавил: И я не ходил высоко. И рассматривая себя еще больше, с еще более тщательным изучением: И не в высоком, что надо мной. И показывая также все его мысли из глубины его сердца, он приобщает, говоря: Если я не думал смиренно, но если я возвысил свою душу. Вот! Он часто повторяет о жертве смирения, извлекая из глубины его сердца, и снова и снова признаваясь, не переставая извлекать его, и выносит его ко взору его Судьи, многократно говоря об этом. Что это? И как бы он узнал, что эта жертва была угодна Богу, что он предлагает, пред Его взором, с таким огромным повторением слов? Кроме того, что гордость никогда не будет посещать сильных людей, и что высокомерие почти всегда связано с процветанием, потому что и обилие юмора часто вызывает твердость опухоли.

48. Но это замечательно, когда смирение нравов царит в сердцах возвышенных людей. Поэтому, мы должны учитывать, что, когда сильные люди думают смиренно, они достигают возвышения в неведомых и, как это было, далеких добродетелях, и они по праву ублаготворяют Господа еще с большей готовностью с помощью этой добродетели, потому что они смиренно предлагают Ему ту жертву, которая вряд ли встретится сильным людям. Ибо это самое трудное искусство жизни – когда человек занимает высокое место, но, при этом, удерживает свое хвастовство; быть действительно у власти, но, все же, не считать себя сильным человеком; оказывать помощь, но не знать всю полноту власти, которой ты обладаешь, дабы творить зло. Таким образом, о таких людях по праву сказано: Бог не отвергает сильных, хотя Он Сам и есть сильный. Ибо тот, истинно, желает подражать Богу, кто управляет своей высокой властью во благо других и не возвышается своей собственной похвалой; тот, кто находясь выше других, желает служить им, а не господствовать над ними («prodesse, praesse» – лат. – прибыль). Ибо мы должны винить набухшую гордыню, а не позицию власти. Бог дарует власть, но зло нашего разума вызывает самодовольство у нашей власти. Тогда давайте извлечем то, во что мы внесли свой собственный вклад, а то, чем мы владеем, благодаря щедрости Бога, есть добро. Ибо, потому что не законная власть, а злые деяния обречены, здесь по праву приобщается:

Стих 6. Но Он спасает не злых, а выносит свое решение для бедных (Иов.36:6).

49. Священное Писание часто называет смиренных «бедными». Они упоминаются в Евангелии с добавлением слова «дух», как было сказано: «Нищие блаженны духом, ибо есть их Царствие на небесах» (Мф.5:3). Ибо, потому что, видимо, богатые проявляются во власти, а те являются бедными в своих собственных глазах, которые не возгордились в своем разуме. Но Он называет «злыми» тех, кто, или отрезаны от благочестия веры, или, из-за своих злых привычек, противоречат сами себе в том, во что они истинно верят. Потому что тогда Бог Всемогущий осуждает гордость лукавства, а не возвышенность власти, после того как было сказано: Бог не отвергает сильных, хотя Он Сам и есть сильный, и далее по праву приобщается: Но Он спасает не злых, а выносит свое решение для бедных. То есть, Он уничтожает гордых, своим судом, а освобождает смиренных. Или, безусловно, Он выносит свое решение в отношении бедных, потому что те, кого сейчас жестоко угнетают, затем придут в качестве судей над угнетателями своими.

50. На самом деле, существует два вида людей – избранные и отверженные. Но каждый из этих видов состоит из двух рядов. Ибо некоторые осуждаются и погибают, а другие – не осуждаются и погибают. Некоторые осуждаются и царствуют, а другие – не осуждаются и царствуют. Те осуждаются и погибают, кому сказано в обращении нашего Господа: «Я был голоден, но вы не дали Мне пищу, Я жаждал, но вы не дали Мне пить, Я был странником, но вы не приняли Меня, Я был наг, но вы не укрыли Меня, Я был болен и в темнице, но вы не навестили Меня» (Мф.25:42–43). Кому было сказано ранее: «Оставьте Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его» (Мф.25:41). Но другие не осуждены на последнем Суде и, все же, погибнут. О них говорит пророк: «Нечестивые не воскреснут снова на суде» (Пс.1:5). И о ком говорит Господь: «Но тот, кто не верует, уже осужден» (Ин.3:18). И о ком говорит Павел: «Те, которые согрешили без Закона, погибнут без Закона» (Рим.2:12). Поэтому, даже все неверующие воскресают еще раз, но, дабы пройти через муки и суд. Ибо их случай не рассматривается, потому что они приходят к их строгому Судье с осуждением уже собственного неверия. Но те, кто сохраняют свое исповедание веры, но не совершают деяния в соответствии с ним, осуждены за грех, дабы погибнуть. Но те, кто даже не насладился таинством веры, не слышат учение Судьи на последнем испытании, ибо, уже осужденные темнотой своего собственного неверия, они не заслуживают того, чтобы быть осужденными открытым обличением Того, Кого они презирали. Одни, по крайней мере, слышат слова Судьи, потому что они сохранили слова Его веры. А другие не слышат в их осуждении приговор вечного Судьи, потому что они не сохраняют свое почтение к Нему, даже на словах. Одни погибнут от Закона, потому что они согрешили в соответствии с Законом, в то время как никакого упоминания Закона ими не происходит в их осуждении, потому что они не предприняли никаких усилий, чтобы иметь что-нибудь от Закона. Ибо правитель, который управляет земным государством, разными способами наказывает своих граждан, который оскорбляет своих домочадцев, и является врагом, который развязывает войну за границами своей страны. В первом случае он учитывает свои права и осуждает на языке только обличения. Но против врага он ведет войну, он владеет инструментами уничтожения, и производит пытки, какие заслуживает его ожесточенность. Но он не спрашивает, что закон предусматривает за его нарушение. Ибо ему не нужно быть разрушенным Законом, который никогда не может быть ведом Законом. Таким образом, следовательно, на последнем суде, и законный упрек поражает его, кто отошел в своих деяниях от того, что предписывало его положение, и он разрушается без судебного приговора, который не будет вынесен по закону веры.

51. Но из избранных некоторые осуждены и правят. Как те, которые стирают слезами пятна своей жизни, искупая свои прошлые прегрешения своими последующими деяниями, прячут от взора их Судьи под покровом милостивых деяний все то, незаконное, что они когда-либо совершали. Те, кому, держа в своей правой руке, говорит Судья в своем пришествии: «Я был голоден, но вы не дали Мне пищу, Я жаждал, но вы не дали Мне пить, Я был странником, но вы не приняли Меня, Я был наг, но вы не укрыли Меня, Я был болен и в темнице, но вы не навестили Меня» (Мф.25:35–36). Те, к кому Он обращается ранее, говоря: «Придите, благословенные Отца Моего, обладайте царством, что уготовано вам от сотворения мира» (Мф.25:34). Но другие – не осуждены, но, все же, правят, как те, которые превосходят даже заповеди Закона в совершенстве своих добродетелей, потому что они не удовлетворены, исполняя то, что всем предписывает Божественный Закон, но, имея рьяное желание исполнить больше, чем они бы научились из общих заповедей. Кому было сказано голосом Господа: «Вы, которые оставили все и последовали за мной, когда Сын Человеческий сядет на престол Его Величества, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Мф.19:28). И о ком говорит пророк: «Господь придет на суд со старейшинами Его народа» (Ис.3:14). И о ком Соломон, говоря о Женихе Святой Церкви, упоминает, сказав: «Ее муж благородный у ворот, когда он сидит со старейшинами земли» (Притч.21:32). Таким образом, они не осуждаются на последнем Суде и, все же, правят, потому что они приходят как судьи вместе со своим Творцом. Ибо, оставляя все позади, они совершали готовой преданностью больше, чем от них требовалось. Ибо то, что богатый молодой человек услышал, было сказано специально для более совершенных, а не для всех: «Пойди и продай все, что у тебя есть, и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, приди и следуй за Мной» (Мф.19:21). Ибо, если общая обязанность связывала бы всех людей под этой заповедью, для нас бы сразу же было ошибкой желание владеть какой-либо вещью в этом мире. Но общее направление для всех людей в Священном Писании – это одно, а особенные заветы для более совершенных – это другое. Они тогда справедливо не связаны общим суждением – те, кто в своих деяниях намного превзошли даже общие заветы. Ибо те не осуждаются, но, все же, погибают, кто с убеждением неверия не желают быть связанными настоящим Законом; таким образом, те не осуждаются, но, все же, правят, кто с убеждением благочестия продвигаются вперед далеко за рамки общих заповедей Закона Божьего. Таким образом, Павел, намного превосходящий даже специальные наставления, данные ему, совершал более деяниями, чем он получил заветами разрешения. Ибо, когда он получил завет, что, проповедуя Евангелие, он должен жить благовествованием, он приносил слово Евангелия своим слушателям, и, все же, отказался принимать поддержку за счет Евангелия (1Кор.9:14–15). Почему он тогда не должен быть осужденным, дабы царствовать – тот, кто получил меньше обязательств, но узнал высоту жизни? Пусть тогда по праву будет сказано: Но Он выносит свое решение для бедных, потому что, чем больше они презираемы этим миром за их высокое смирение, тем больше они поднимаются на высокую высоту власти, на те престолы, которые были предназначены им. Отсюда также следует:

Стих 7. Он не отведет Свои глаза от праведников, но посадит царей на трон навечно, и там они возвысятся (Иов.36:7).

52. Но, полагают, что Бог отведет свои глаза от праведников, потому что они здесь ранены несправедливостью неправедных и не отомщены. Но Он затем больше обращается к рабам своим, когда беззаконие их преследователей несправедливо ранит их. Ибо, видя то, что они смиренно претерпевают здесь, Он, несомненно, даже сейчас ищет вознаграждение, дабы милостиво одарить их. Следовательно, Он не отводит свои глаза от праведников. Посмотрите, один стонет в своем смирении, а другой – горд и процветает в своем нечестии. У одного отеки в сердце, а другой возвышенный с гордостью от своего беззакония. Тогда кто из них далеко от взора Бога, тот, кто пострадал от несправедливости, или тот, кто принес ее страдающим? Тот, кто хранил Божественную благодать среди мрака горя, или тот, кто, среди внешнего удовольствия, потерял свет правды в себе?

53. Но святые люди правильно называются «царями» на языке Писания; потому что, будучи подняты над всеми движениями плоти, в одно время они контролируют аппетит похоти; в другое они смягчают жару скупости; в одно время, они не склоняются к хвастовству гордости; в другое они сминают предложения зависти; то есть, все время они гасят огонь страстей. Они называются «цари» потому, что они научились не поддаваться движениям их страстей, склоняясь перед ними, а получили власть управлять ими. Итак, поскольку они приходят от этой власти управления к власти воздаяния, пусть это будет справедливо сказано, что Он утвердил царей на трон навсегда. Ибо они страдали во время того, когда управляли сами, но они были воздвигнуты на веки на престоле царства вечной высоты; и они получают там силу справедливо судить других, так же как они здесь справедливо судили себя.

Ибо, следовательно, говорится в другом месте: Ибо суд возвратится к правде (Пс.93:15). Павел говорит о себе и своих братьях: «чтобы мы могли сделаться праведными пред Богом в Нем» (2Кор.5:21). Праведность потому превращается в суд, что они, кто сейчас живет праведно и безукоризненно, получают власть судить других. Поэтому Господь говорит Лаодикийской церкви: Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцем Моим на престоле Его (Откр.3:21). Господь утверждает, что Он сидит как победитель со Своим Отцом на престоле Его, потому что после борьбы Его страстей, воскреснув, Он указал нам четко, что Он равен Силой Отцу, и Он дал понять, что Он не уступает Ему, поправ ногами жало смерти. Поэтому Он говорит Марии, которая еще не верит, что Он подобен Отцу: не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему (Ин.20:17). Потому для нас, сидеть на троне Сына, означает судить властью Самого Сына. Ибо, потому, что мы получаем от Него силу и власть суда, сказано, что мы сидим, как это было, на престоле. И это не противоречит сказанному Им в другом месте, что Его ученики будут сидеть на двенадцати престолах, потому что Он говорит все же, что они будут сидеть на престоле (Мф.19:28). Ибо, двенадцатью престолами назван всеобщий суд, но под престолом Сына понимается особое положение Его власти судить. Одно и то же, таким образом, обозначается и двенадцатью престолами, и одним престолом Сына, потому что, именно, благодаря вмешательству нашего Посредника и осуществляется всеобщий суд. Да будет сказано потому: Он утвердил царей на трон навсегда.

54. Но, добавляя «навечно», он показывает, что он ясно имеет в виду. Ибо, если бы он говорил о престоле царства земного, он бы не добавил «навечно», так как, те, кто желают получить этот престол, посажены на него не навечно, а лишь на время. Но он правильно добавляет: И там они возвысятся. Как будто бы он предлагает разуму своего слушателя, говоря: Потому что они здесь унижены, а там они возвысятся. Так как, для святых людей это место унижения, как и будет другое для возвышения. Также написано в другом месте: «Ты смирил их на месте скорби» (Пс.44:19). Ибо, настоящая жизнь – это место скорби. Тогда те, кто путешествуют в свой вечный дом, презирают себя на месте скорби за то время, когда они могли бы истинно возвыситься на месте радости.

Далее следует:

Стихи 8–9: И если они будут в оковах, связанные цепями бедности, Он покажет им их деяния и их нечестие, потому что они были жестокими (Иов. 36:8–9).

55. Цепи оков – это то самое заключение их настоящего паломничества. Павел видел, что он связан этими цепями, когда он говорил: «У меня есть желание раствориться и быть с Христом» (Флп.1:23). Он осознавал, что он был связан цепями бедности, когда, созерцая истинных богачей, он также умолял их стать его учениками. «Дабы вы узнали, что такое надежда Его призвания, какого богатство славного наследия Его во Святых» (Еф.1:18).

Но, после этого было правильно добавлено: Он покажет им их деяния и их нечестие, потому что они были жестокими. Ибо, когда мы любим, мы познаем больше небесной славы, чем, когда мы чувствуем, что те грехи, которые мы совершили, являются большей ношей. Также и Павел, после того, как он почувствовал небесную благодать, то обнаружил, что, во что он верил, что является рвением к добродетели, на самом деле было зло, говоря об этом: «Тот, кто раньше был хулитель, и гонитель, и обидчик, но помилован, потому что поступал так по неведению, в неверии» (1Тим.1:13). Поэтому, здесь по праву приобщается:

Стих 10. Он откроет им уши, дабы исправить их, и будет говорить им, дабы они отвернулись от нечестия (Иов.36:10).

56. «Открыть ухо от неправды» означает открыться для понимания знания. Человек кается, и ухо его открыто, когда он чувствует в себе желание вечных вещей и признает грехи, которые он открыто совершил. И временное наказание может быть понято под цепями и шнурами бедности. Ибо те, кто не слышит слова их правителя, часто предупреждаются ударами Карателя, для того, чтобы хотя бы наказания смогли привести их вперед к правильным желаниям, к которым награды не смогли их привести. Потому сказано через пророка: связать удилами и обуздать челюсти тех, кто не идет к Тебе (Пс.31:9). Но если они презирают даже беды, ясно, что там они будут переносить тем большее наказание, чем больше они здесь топчут благодать своим презрением. Потому следует:

Стих 11–12. Если они услышат и увидят Его, то они проведут свои дни в благополучии, и лета их в радости; но если они не услышат, они исчезнут от меча, и погибнут в глупости (Иов.36:11–12).

57. Ибо «добром» обозначаются праведные деяния, а «славой» – небесное воздаяние. Тогда те, кто учится следовать Божественным заветам, наполнят свои дни добром, а лета свои – славой. Потому что они проходят путь своей жизни в праведных деяниях и совершенствуют свои свершения благословенным воздаянием. Но если не услышат, то умрут от меча и погибнут с глупостью. Ибо месть поражает их в скорби, и конец настигает их в глупости. Но есть некоторые люди, которых даже страдания не отвергнут от их покинутых привычек. О ком было сказано пророком: «Ты поражаешь их, а они не чувствуют боли, Ты бичуешь их, а они не хотят принимать вразумления» (Иер.5:3). А также о ком было сказано под образом Вавилона: «Врачевали мы Вавилон, но не исцелился» (Иер.51:9). О ком было сказано снова: «Я убил и уничтожил Свой народ, но, все же, он не свернул со своего пути» (Иер.15:7). Они иногда становятся хуже из-за бедствий, потому что, когда их одолевает боль, они, либо еще более закаляются в своем упорном упрямстве, или, что еще хуже, пускаются даже в раздражение богохульством. Тогда по праву было сказано, что они умирают от меча и погибают с глупостью, ибо своими бедствиями они увеличивают те грехи, которые они должны были исправить. И они даже здесь чувствуют удары наказания, и им не избежать страданий праведного возмездия. Ибо это увлечение глупостью, что беззаконие так сковывает их, что даже наказание не удерживает их от нечестия. Далее следует:

Стих 13. Лицемеры и хитрые люди вызывают гнев Божий (Иов.36:13).

58. При упоминании лицемеров, он соответствующим образом прибавлял «и хитрый». Потому что, если они не являются хитрыми, они не могут последовательно притворяться теми, кем они хотят выглядеть. Ибо есть определенные недостатки, которые открыто совершаются не хитрыми людьми. Любой человек с неострым умом, способен, например, открыто раздуваться в гордости, показывать скупость, уступать натиску похоти. И человек не в состоянии долго претворяться, если он не обладает более тонким умом. Только такой может постоянно следить за собой в двух направлениях: умело скрывать то, кем он есть на самом деле, и, притворяться тем, кем он не является на самом деле; то есть, скрывать свои реальные недостатки, а также показывать несуществующие достоинства; не хвалить себя открыто за то, кем он притворяется, а делать вид, что он скромно уходит от славы, чтобы получить еще большую славу. Ибо, потому что он не может достичь ее, преследуя ее на глазах у людей, он, как правило, учится достигать ее, как бы уходя от нее. Эти вещи не подходят бесхитростным; если они делаются, они делаются хитрецами.

59. Но, при упоминании лицемеров и хитрых людей, он по праву добавил, что они не заслуживают, а вызывают гнев Божий. Ибо даже грех по незнанию заслуживает гнев Божий. Но умышленно противоречить Его заветам, знать, что есть добро, но относиться к нему несерьезно, быть в состоянии, но не совершать добро – вот что обозначает вызывать Его гнев. Ибо эти люди темные внутри из-за совершения беззакония, и светлы снаружи, проявляя свою праведность. Кому было сказано голосом Господа: «Горе вам, Книжники и Фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония» (Мф.23:27–28). Они внешне сохраняют то, на что они нападают в своих деяниях внутри. Но, имея зло внутри, они увеличивают те грехи, которые они прячут внешне, скрываясь за другим характером. Поэтому, сейчас у них нет ни одной отговорки перед строгим Судьей, от незнания, потому что, в то время, как они показывают все виды святости пред взором людей, они свидетельствуют против себя, что они не знают, как жить праведно. Пусть тогда по праву будет сказано: Лицемеры и хитрые люди вызывают гнев Божий. Но он добавляет, что ожидает их в дальнейшем, говоря:

Стих 13. Не будут они кричать, будучи связанными (Иов.36:13).

60. Каждый нечестивый человек, хоть он и нечестивый, который не пытается казаться святым, когда он испытывает жгучую боль из-за страданий, ему не стыдно признаться, что он нечестивый. Но, нечестивый человек, который меняет суждения людей, показывая свою святость, даже когда он поражен жезлом, не хочет показывать свое нечестие, потому что он уже привык к образу святого. Но, если ему приходится трудно, он едва ли признается, хотя бы толику, что он нечестивец, потому что он боится открывать свой внутренний характер откровенным признанием. Но мы, как это было, свободны, когда мы неуязвимы перед любыми обличениями, но мы «связаны» под ударами жезла. Мы тем громче плачем, когда мы связаны, чем искреннее исповедуем грехи наши, когда находимся под ударами. Ибо искренняя исповедь – это громкий плач в ушах Господа. Потому что тогда удары жезла, даже когда они показывают лицемеров, не приведут их к чистосердечному признанию (ибо они не желают предстать грешниками, потому что они считались святыми, по мнению всех людей), хотя сейчас бедствия наваливаются на них в изобилии, хотя они и осознают, что их ведут на вечное наказание, они, все же, хотят остаться прежними для людей, так как они всегда учились проявлять себя с наилучшей стороны. И, будучи покаранными, испытывая даже самые неимоверные страдания, потому что они пренебрегают искренним признанием, даже, когда все это настигает их, они отказываются, как это было, плакать, даже будучи связанными. И далее по праву было сказано: Не будут они кричать, будучи связанными.

61. Хотя, все это можно понять и по-другому. Ибо каждый человек, который, хотя он и нечестивец, не боится быть названным людьми святым, хотя в своих тайных помыслах он и обвиняет себя в нечестивости и, когда он начинает часто слышать о себе, как о праведнике, теряет то, что он использовал, дабы держать себя в рамках. Ибо он выливает свое сердце наружу и, потому что он охотно принимает ложное суждение о себе извне, он не беспокоится, что он должен думать о себе внутри. Когда это все проходит, он пытается найти милосердие даже пустой похвалы и, забывая, кто он есть, он пытается казаться тем, кем он не является. И такие люди притворяются праведными пред взором других людей и выставляют напоказ свои деяния, достойные похвалы, они только тайно судят о себе справедливо и, чем больше они стремятся обмануть других, тем больше они обманываются сами. Ибо они теряют осторожность, пытаясь понять свое внутреннее состояние. А затем они отказываются исследовать свое собственное поведение, но верят в то, что они действительно являются теми, как о них говорят, они считают себя святыми не потому, что они живут соответственно, а потому, что их так называют. Но они не желают познать суждение Бога и заглянуть внутрь себя, ибо они верят свидетельствам о своих благодеяниях, сказанных чужими устами. Но, когда они внезапно попадают под удар кары, они не способны ни признаться в своей нечестивости, ни признаться в том, кем они являются на самом деле, именно потому, что они сами уверовали в свою святость из уст других людей. Поэтому, по праву было сказано: Не будут они кричать, будучи связанными. Ибо они верят с тщетной надеждой, что они предстанут перед небесным Судьей такими, какими они предстали перед взором людей. И эти несчастные люди не находят себя, даже среди мук и, пока они ожидают свидетельства ложной похвалы, они теряют исцеление правдивой исповедью. О них было сказано, что они связаны, но, все же, не плачут, ибо, побежденные назойливостью человеческой похвалы, эти жалкие люди считают себя святыми, даже когда они умирают в грехах. Кому по праву было сказано пророком: «Покайтесь, грешники, в своем сердце» (Ис.46:8). Ибо, если они покаются в своем сердце, они облегчат его своими словами. Ибо, что может быть ближе к нам, как не наше сердце? Что может быть ближе к нам, как не то, что внутри нас? Но, все же, когда мы отвлекаемся злыми помыслами, наше сердце удаляется от нас далеко. Затем пророк посылает грешника в далекий путь, когда он заставляет его вернуться к своему сердцу; ибо, чем больше он отвлекается на окружающий мир, тем более маловероятно, что он найдет способ вернуться к себе. Но, так как разум лицемеров отвлекается от единого рассмотрения вечности, он разорен наплывом разнообразных мыслей, то здесь по праву приобщается:

Стих 14. Их душа умрет в бурю (Иов.36:14).

62. Ибо, казалось, что они жили в спокойствии, когда они заботились о радости в уважении к святости. Но их душа, которая ранее радовалась роковому спокойствию человеческой похвалы, умирает от внезапной бури. Ибо, наиболее часто неожиданная буря внезапно производит изменения в спокойной речи и этой опасности не избежать, поскольку ее нельзя предвидеть. Поэтому, о лицемерах, которые пренебрегают следить за своим поведением, сказано, что они умирают в бурю. Ибо, внезапный вихрь внутреннего шока выбрасывает их, а это значит, что гордость внешних аплодисментов возвышает их высоко и, пока они в своих похвалах пребывали теми, кем они не являлись, они в мести вдруг обнаружили, кем они на самом деле были. По праву было сказано Соломоном: «Плавильня – для серебра, и горнило – для золота; так и человек ведом устами, что восхваляют его» (Притч.17:3). Ибо похвала мучает праведных, но возвышает нечестивых. Но, в то время как она мучает, одновременно она и очищает праведных и, в то время как она радует нечестивых, она доказывает им, что они будут осуждены. Ибо они упиваются своей похвалой, потому что они не ищут славы своего Творца. Но те, кто ищет славы своего Творца, подвергаются пыткам своей похвалой, дабы то, о чем говорится внешне, не существовало бы у них внутри; дабы если то, о чем говорят, действительно существует, оно должно быть уничтожено перед взором Бога этими самыми почестями; дабы похвала людей смягчила их сердца; дабы она понизила их самолюбование; и дабы то, что должно помочь им увеличить их старания, стало бы, даже сейчас, воздаянием за их труд. Но, когда они видят, что их собственная похвала направляется к славе Бога, они даже желают и приветствуют ее. Ибо было написано: «Они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф.5:16). Они, таким образом, превращаются в путь для людей, дабы следовать по нему, так часто, как они проявляют все в себе, дабы признать Бога; потому что они не пытаются привлекать к себе похвалу людей, но желают идти дальше своим путем ко славе своего Творца. Но высокомерные люди продают свои избалованные сердца человеческой похвале, потому что они были подвержены любви к себе. О которых сказано в другом месте: «Люди будут любить самих себя» (2Тим.3:2). Но об этой самой продажности здесь по праву приобщается:

И их жизнь среди избалованных.

63. Ибо, если бы они жили как люди, преходящая похвала не заразила бы их уничижением. Когда пророк убеждает избранных, говоря: «Поступайте решительно и пусть ваше сердце укрепится». Ибо, говоря: «Поступайте решительно», он сразу же приобщает: «И пусть ваше сердце укрепится». Как будто бы он хотел защитить сердце. Ибо разум любителя роскоши поврежден, если он в восторге от временных благ. Тогда жизнь лицемеров погибает среди изнеженности, потому что она ведет к разрушению роскошью похвалы. Но другой перевод (70) не воспроизведен: «Их жизнь среди изнеженности», но «Пусть их жизнь будет ранена ангелами». Но, хотя эти выражения и отличаются в словах, они несут один смысл, ибо ангелы ранят жизнь изнеженных, когда посланники истины нападают на них валами святой проповеди. Потому что мы слышали, что происходит в проклятии нечестивцев, давайте теперь услышим касательно избавления смиренных.

Стих 15. Он будет освобождать бедных от их нужды (Иов.36:15).

64. Бедные освобождаются от нужды, когда любой смиренный человек освобождается от горечи его паломничества. Потому что здесь он угнетаем даже постоянными невзгодами, дабы он был воодушевлен на поиски радости действительного утешения. Далее также следует:

И он откроет свои уши в скорби (Иов.36:15).

Открыть уши в скорби – это открыть слух сердца ударами скорби. Ибо, когда мы презираем заветы, мы излечиваемся милосердной тяжестью, дабы мы могли бояться жезла. Скорбь затем открывает слух сердца, который часто закрывается этим мирским процветанием. Ибо было сказано Соломоном: «Если они отворачиваются от самых маленьких – это уничтожит их, а беспечность глупцов погубит их» (Притч.1:32). Далее следует:

Стих 16. Поэтому, Он безопасно вынесет тебя из узкого места на открытое (Иов.36:16).

65. Каждый человек, кто оставляет свой образ жизни и бросается вниз в темноту грехов, погружается, как это было, в колодец или ловушку. Но, если в результате длительных прегрешений, он так отягощен греховными привычками, что не может подняться, он находится в, так сказать, узком месте или колодце. Когда пророк Давид умоляет грешников, говоря: «Да не утопит меня буря воды, да не поглотит меня пучина, да не закроет колодец уста мои» (Пс.68:16). Ибо буря воды, как это было, погнала его, кого злое беззаконие погнало от постоянной благости. Но, если долгая привычка зла еще не смыла его, она пока не победила. Тот уже провалился в колодец, кто сотворил то, что закон Божий запрещает. Но, если долгая привычка зла еще не перевесила его, колодец пока не закрыл его уста. Следовательно, он избегает этого с тем большей легкостью, чем меньше он поглощен своими привычками. Как и пророк Иеремия, видя, что Иудея была побеждена своими долгими привычками беззакония, оплакивает себя причитаниями в ее лице и говорит: «Моя жизнь упала в колодец и они положили сверху на меня камень» (Плач.3:53). Ибо жизнь человека падает в яму, когда от нее отрекаются из-за нечистоты беззакония. Но камень кладется сверху, когда разум также поглощен грехом из-за длительных привычек беззакония и, хотя он уже и готов подняться, он не в состоянии этого сделать, потому что вес привычек зла давит на него сверху. Но, потому что так представлена власть Бога, и он выносит в открытое место праведных деяний после заключения привычек зла, было сказано: Поэтому Он безопасно вынесет тебя из узкого места на открытое. Ибо Он безопасно выносит из узкого места на открытое – того, кто был под игом беззакония, был приведен покаянием к свободе добрых деяний.

66. Ибо это, как это было, узкое место – желание, но, все же, неспособность подняться из-за непреодолимого зла привычек; желание к высокому, но, все же, продолжения совершения низменных деяний; подняться в сердце, но не следовать в деяниях; и терпеть себя таким, как, своего рода, противоречие самому себе. Но, когда душе, исходя, таким образом, рука благодати помогает подняться, она приходит из узкого места в открытое, потому что, победив все трудности, она совершает те добрые деяния, которые она желает. Пророк Давид увидел ограду узкого места, когда говорил: «Ты избавил мою душу от необходимости и не предал меня в руки врага» (Пс.30:8–9). Но он обнаружил, что он благополучно был доставлен в открытое место, когда добавил: «Ты поставил мои ноги в открытое место» (там же). Ибо наши ноги твердо стоят на открытом месте, когда мы идем к тем благим деяниям, которые предназначены нам, и никакие трудности нам не препятствуют. Ибо мы идем, как это было, через открытое место куда угодно, потому что на нас не давят никакие трудности на нашем пути.

67. Но Елиуй сказал бы, что это справедливо, если бы его мнение относилось к благословенному Иову. Ибо он верил, что он был покаран за его ошибки и, следовательно, решил, что он упал в узкое место. Ибо, как он считал, чем тяжелее удары поражали его, тем более страшные грехи отягощали его; будучи, безусловно, в неведении, что его кары были увеличением его благодетелей, а не наказанием за его грехи. Но, когда он заявляет, что он упал в узкое место, он продолжает, как это было, более полно говорить о той огромной глубине, в которую погрузился Иов, и говорит: Которая не имеет под собой дна.

68. Любой грех не имеет дна, потому что он не имеет минимума по своей собственной природе. Ибо зло не имеет сущности. Но все, что существует каким-то образом, объединяется с природой добра. Узкое место, как было сказано, не имеет под собой дна, потому что нечистота греха не имеет силы питаться сама по себе. Но, так как слово дно происходит от латинского слова fundum (внизу, дно, низ), мы можем правильно понять, что «основание» обозначает дно, как и слова «слышать» происходит от слова «ухо», а слово «ухо», само по себе часто обозначается словом «слух». Когда он говорил об узком месте, он добавил, желая более полно описать глубокую пропасть Которая не имеет под собой дна (или основания). Ибо адская яма поглощает того, кого беззаконие гонит прочь. Но, справедливо считается, что адская яма не имеет дна, ибо каждый, кто попадает туда, пожираем бесконечной глубиной. Ибо пророк, желая описать ее безграничную необъятность, говорит: «Адская яма расширила свою душу и отверзла уста свои без меры» (Ис.5:14). Посему, было сказано, что она увеличена без меры, которая привлекает к себе очень многих, поэтому она по праву считается глубокой и без дна, потому что она поглощает, как это было, безграничной бездной тех, кого она завлекает в себя. И, таким образом, говоря: Он безопасно вынесет тебя из узкого места на открытое, он по праву приобщает: И которая не имеет под собой дна. Как будто бы он говорил: Он безопасно выведет тебя из узкого места, которое не имеет дна. Ибо, это из-за греха мы попадаем в яму, а Он безопасно выводит из узкого места того, кого Он освобождает от греха. Но того, кого Он спасает из узкого места, Он выводит из глубин ада.

69. Хотя, мы можем понять это и в другом смысле. Ибо тот, кто погрузился в колодец, заключен в его основании; поэтому, упал бы разум и остался бы, как это было, на дне, если бы после того, как единожды он уже упал, он заключил бы себя в грехе? Но, когда разум перестает радоваться тому греху, в который он упал, когда он ежедневно погружается в еще худшее нечестие, он не находит, как это было, тогда дна колодца, в который он упал, где бы он смог приземлиться. Ибо, в этом колодце существовало бы дно, если бы у разума были какие-либо границы в его грехе. Отсюда было по праву сказано в другом месте: «Когда грешник достиг самой низкой глубины своих грехов, он презирает» (Притч.18:3). Ибо, он не может возвратиться, потому что у него нет надежды, что он может быть прощен. Но, когда он грешит больше из-за отчаяния, он исходит, как это было, из дна колодца, дабы не найти в нем никакого пристанища. Далее следует:

Но твой стол должен быть наполнен изобилием.

70. Стол – это состояние внутренней сытости, который, как было сказано, наполнен изобилием, потому что он полон восторга вечной радости. Пророк испытывал голод после трапезы за этим столом, когда он говорил: «Я буду удовлетворен, когда твоя слава проявится» (Пс.17:15). Он жаждал чаши из этого стола, когда говорил: «Моя душа жаждала живого Бога, когда я приду и предстану перед лицом Бога» (Пс.41:3). Таким образом, Елиуй, желая утешить временные страдания благословенного Иова вечным вознаграждением, обещает ему, как будто бы искренне, от себя то, что было для него пустыней, говоря: Но твой стол должен быть наполнен изобилием. Далее следует:

Стих 17. Но тебя судили по причине того, что ты был нечестив, ты должен получить свою причину и свой суд (Иов.36:17).

71. Причина хорошего – это праведность. А их причина осуждена, как причина нечестивых, потому что их праведность здесь поражена отеческим исправлением, дабы они могли быть научены проявлять большую бдительность не только в уклонении от заветов, но и от ударов наказания. Но они получают их причину и справедливость, потому что от этой праведности, с которой они сейчас живут, они сияют на высоте власти судить, поэтому они смогут судить все тем справедливее, чем строже осуждаются их деяния сейчас. Но все то, что благословенный Иов когда-либо поддерживал твердой верой, Елиуй упоминает, как будто он дает какое-то новое обещание. Ибо надменные люди обладают этой особенностью: они ложно преувеличивают то, что есть неправильно и, если когда-либо они заявляют, что это есть хорошо, они преподносят это, как нечто неизвестное. А когда возникает случай, что им нужно научить кого-либо умнее их, они предпринимают эту попытку, потому что они верят в то, что только они знакомы с этим предметом обучения. Но, когда им нужно снизойти к каким-либо словам утешения, они считают, что они сразу же станут хуже и резкостью гордого обличения они восстановят свои способности, дабы те, кто, казалось, снизошел до спокойных речей, стали еще хуже, когда обличение вдруг их настигло. И Елиуй сразу же добавил, говоря:

Стихи 18–21. Пусть гнев не преодолеет тебя, пусть он никого не угнетает, и пусть множество мест не нагибает тебя. Оставь свое величие без скорби и всю мощь в силе. Не продлевай ночь, дабы люди могли подняться к ним. Берегись того, что ты уменьшаешь не беззаконие, ибо ты начал следовать ему после несчастья (Иов.36:18–21).

72. В большинстве рукописей мы находим слово «дары» (лат. «donorum»), но в некоторых из них, более древних, мы находим слово «места» (лат. «locorum»). Но, так как выражение «Пусть множество даров не свернет тебя с пути» не нуждается в объяснении, мы по праву полагаем, что это выражение должно быть в меру изложенным и может быть объяснено с некоторой долей сложности. Но гордыня, которая произнесла эти слова, показала, насколько высокомерными они являются. Но, так как мы сказали, что Елиуй представляет тип высокомерных людей, а благословенный Иов – избранных, если мы проанализируем их более детально, мы покажем, насколько они похожи на надменных людей внутри Церкви даже сейчас. Святые люди размышляют над деяниями других людей, даже если они пустяковые, и проливают свет на свои деяния, даже если они велики. Но высокомерные люди, с другой стороны, освещают деяния других людей, даже если они велики, и размышляют над своими деяниями, даже если они пустяковые и, в целом, они считают правильными даже свои собственные проступки, но не перестают считать плохими хорошие качества других. Ибо, пока они стремятся к своей собственной славе, они лукаво желают, дабы любая добродетель, которая совершается другими, должна быть названа беззаконием, а весомое доброе деяние они превращают в пятно вины. Ибо часто, когда они видят, что зло жестоко наказывается Церковью, они несправедливо заявляют, своего рода, жалобы, что страдают невинные, и они называют красоту этого порядка беззаконием. Когда Елиуй, представляя высокомерных, как будто убеждал Иова: Пусть гнев не преодолеет тебя, пусть он никого не угнетает. Ибо, что бы ни совершалось Святой Церковью с осуждением дисциплины, надменные люди считают это эмоцией гнева. И потому что из-за их желания похвалы людей, они всегда стремятся казаться добрыми, они считают, что никого нельзя исправлять со всей строгостью и серьезностью. А так же, как мы уже наблюдали ранее, они полагают, что те являются угнетенными, кого воздержали от греха против их воли, даже праведные правители.

73. Но Господь есть причина того, что Святая Церковь вознеслась на вершину религиозной власти во всех частях мира; а они нападают, они приписывают к греховной гордости эту самую светскую власть, которую Церковь вершит правильно. Когда Елиуй добавляет, говоря: и пусть множество мест не нагибает тебя. Как будто бы было сказано устами надменных людей Самой Святой Церкви, желающих сохранять ее смирение больше, чем процветание. Потому что ты повсюду рассматриваешься с почтением веры, будь готов к тому, что ты не будешь восхищаться этой властью («fascibus» или «fastibus» – лат. – близко), которая дарует почести. Ибо они видят некоторых людей, которые, под видом религии, возгордились грехом гордыни, и ту вину, в которой их справедливо обвиняют, они несправедливо возлагают против всех. Вовсе нет, учитывая в частности, что есть люди внутри Церкви, которые знают, как осуществлять временную власть правильно, хотя и презирая ее, и они любят и ждут с нетерпением вечных наград с огромным желанием – те, кто может выполнять свои обязанности на высоком посту, который был предназначен для них, а также тщательно выполнять свое призвание внутреннего смирения; поэтому они и не пренебрегают взятыми на себя обязанностями в своем внутреннем смирении, и, снова, их смирение не превращается в гордыню по причине их положения. И, если, все же, возможно, внутри Церкви есть люди, которые служат не Богу, а своей собственной славе, под прикрытием религии, Церковь пытается строго исправлять их, если возможно, или, в противном случае, выносить их с терпением. И, исправляя их, Она обнимает их, как своих детей или, через терпение, она преследует их, как Своих врагов. Ибо Она знает, что жизнь праведных поражается их гордостью; Она знает, что любой грех, совершаемый беззаконием таких людей, становится обвинением против Нее. Но Она меньше боится нести вину за чужие грехи, ибо Она знает, что даже Ее Глава вынес такие же неправедные деяния. Ибо написано о Нем: «И к злодеям причастен был» (Ис.53:12). И о Нем было сказано снова: «Но Он Сам взял на Себя наши немощи и Сам понес наши печали» (Мк.15:28; Ис.53:4). Пусть тогда надменные люди продолжают свой путь и самим своим определением нечестивых осаждают жизнь невинных. Церковь избранных знает, как справляться с деяниями одних и со словами других, и как обращать разум нечестивых, справляясь с ними. И, даже если они не способны быть обращенными, Она терпеливо переносит их позор. Ибо Она полагает, что это обеспечит Ей двойную награду, если Она презирает внешние благодетели тех, из-за чьей жизни она страдает внутри.

74. Но, следует отметить, что он не говорит: Пусть множество мест не вознесут тебя, а: Пусть множество мест не нагибает тебя. Ибо каждый, кто возвышается в этом мире, сходит с пути этим самым своим возвышением, потому что, когда он возвышает себя внешне, он падает внутри. Поэтому, Елиуй, видя падение сердца в гордости, говорит: Пусть множество мест не нагибает тебя. Как будто бы он говорил Святой Церкви голосом надменных людей: Берегись! Не отвлекайся от Своего внутреннего намерения, если Ты возвысилась почитанием целого мира.

Далее следует:

Стих 19. Оставь свое величие без скорби и всю мощь в силе (Иов. 36:19).

75. Кого мы подразумеваем в понятии «сильные» Святой Церкви, как не тех, кто и своими возвышенными попытками, и успешными свершениями укрепились, дабы преодолеть желания этого мира. Таким образом, это величие состоит в жизни великих, потому затем оно становится более славным, когда избранные борются даже до смерти, с постоянным разложением в защиту веры. Поэтому, когда Апостолы покинули этот мир, а Мученики также ушли на небеса, надменные люди, возможно считая, что они более ученые и сильные правители с огромным желанием, подозревали, что они остались такими единственными внутри Церкви. И поэтому, пока они предпочитают самим себя, они оскорбляют Ее под предлогом представления советов, и говорят: Отпусти свое величие без скорби и всю мощь в силе. Как, если бы они сказали в открытом упреке: «Не имей такой уверенности, что ты владеешь таким величием, ибо, так как старых отцов больше нет, у тебя нет больше никого, чьей жизнью ты могла бы гордиться». Они говорят все это, на самом деле, не зная, что Всемогущий Бог не оставляет Свою Церковь без надлежащего управления. Ибо, когда Он призывает сильных к их награде, Он укрепляет в их лице слабых для дальнейшего состязания; когда Он награждает одних, одаривая их, другим Он дает силу для их трудов, для Его вознаграждения. О ком было сказано той же Святой Церкви: «Вместо отцов твоих дети рождаются для тебя, ты должна сделать их князьями по всей земле» (Пс.44:17). Ибо тех, кого впоследствии выбрали, назначаются отдавать благодетели старых отцов, потому что, когда старые деревья падают, нежные побеги вырастают на месте их силы. Но, надменные люди не верят в то, что те, кого они знали раньше как слабых, стали сильными, и они брезгуют почитать тех, кто изменился, тех, кого они помнят, что они были слабыми.

76. Но, так как они видят, что праведников мало, а нечестивых – большинство внутри, как в обмолоте плодов, количество плевел больше, они презирают даже жизнь праведников своей оценкой нечестивых. Они истинно видят, что некоторые правители, поддерживаемые светской властью, упиваются гордыней своей власти. Они видят, что почитание религии, которое сохранили их отцы (в старинных рукописях «посеяли») в этом мире, умирая, смывается ликующими в мирских радостях; и полагают, что они могущественны, но не силой. Ибо, пока они поддерживаются светской властью, они укрепляются, как это было, своего рода, слабостью. Ибо, чем сильнее они внешне, тем больше они лишены мощи своей силы внутри. И, таким образом, надменными людьми было сказано Церкви: Оставь свою мощь в силе. Как будто это было прямо сказано: Однажды они цеплялись за Тебя, истинно сильные, которые исполняли в своей жизни то, чему они учили на словах. Но, сейчас те, кто являются Твоими правителями, могущественны внешне, но не в силе своей. Ибо они не прекращают выставлять себя вперед, как достойных чести, они сейчас более слабы и презренны, чем больше они боятся того, что уважение к их чести угасает, по сравнению с истиной. Надменные люди думают так по отношению к большинству людей, но окунаются с головой в грех гордыни, чем больше они полагают, что все люди, которых они видят над собой, являются такими. Ибо злые деяния многих не должны привести их к формированию мнения обо всех. Ибо, хотя все люди, которых они знают и о которых у них сложилось свое мнение, – злы, но другие, которых они не знают, – святые. Ибо сейчас время обмолота и зерна пока еще скрыты под плевелами. Но не будет плодов из обмолота, если тот один плод, который виден на поверхности, будет в нем. Следовательно, потому что они презирают тех, кого они видят и глумятся над ними, кого они знают, будучи поставленными на место старых отцов, здесь по праву приобщается:

Стих 20. Не продлевай ночи, дабы люди могли пойти к ним (Иов.36:20).

77. Как будто бы высокомерные люди открыто заявляют: Не действуй так в темноте своего невежества, это как заменить немощными людьми место сильных. Ибо именем «народа» (лат. – «peoples») обозначаются те, кто отказался от общих заветов и живут без каких-либо ограничений во всем, что они желают. Но «продлевать ночь, дабы люди шли на место сильных» – это то, что вызвано небрежностью, когда слабые и невежды занимают места сильных и образованных. Люди идут на место сильных, когда те, кто научились жить нечестиво, получают место пасторов. И это было бы сказано справедливо, если бы было произнесено смиренно. Ибо надменные люди, даже когда они дают хороший совет, осуществляют свои злые влияния. Ибо, как было ранее сказано, они больше желают поразить укором, чем лелеять утешением. Отсюда в настоящее время приобщается:

Стих 21. Ты уменьшаешь не беззаконие, ибо ты начал следовать ему после несчастья (Иов.36:21).

Надменные люди истинно называют это несчастьем Церкви, потому что они подозревают, что Ее главный орган презираем Богом, и они презирают его с тем большей гордыней, чем больше они подозревают, что он открыто презираем Богом.

После того, как мы дали краткое образное толкование этих слов, мы должны определить их моральное значение и, изучив образ Церкви, который, по нашему мнению описан в целом, мы можем узнать, что мы можем извлечь из этих слов в каждом отдельном случае.

Следовательно, он говорит:

Стих 18. Таким образом, пусть гнев не преодолевает тебя, дабы никого не угнетать (Иов.36:18).

Моральное толкование

78. Каждый, от кого требуется исправлять пороки других, должен, в первую очередь, внимательно посмотреть на себя, дабы, наказывая прегрешения других, он сам должен преодолеть свое стремление к наказанию. Ибо яростный гнев, под видом правосудия, часто разрушает разум; и, пока он кажется рвущимся к справедливости, он получает ярость своего гнева и считает, что поступает справедливо, чтобы его злой гнев не диктовал. Также он часто преступает пределы наказания, потому что он не сдерживается мерой правосудия. Ибо это правильно, когда мы исправляем пороки других, мы вначале должны измерить свои собственные; что разум должен сначала прекратить светиться своим собственным теплом, ему следует контролировать в себе импульс своего рвения со спокойной уверенностью («aquitate» – лат. – несомненно), дабы мы сами не грешили в исправлении грехов, если мы поспешили с безрассудной яростью наказывать пороки, и пусть мы – те, кто решают об одном пороке, наказывая его неумеренно. Ибо затем следует не исправление, а, скорее, угнетение преступника, если в наказании наш гнев простирается дальше, чем виновный того заслуживает. Ибо, в исправлении ошибок, гнев должен находиться под контролем разума, а не его хозяина, дабы не взять на себя инициативу в совершении правосудия, как будто бы подавая направление; и следовать за ним, как будто бы повинуясь направлению; и исполнять, как исполнитель, тот приговор, который был оглашен, а не идти первым, как оглашающий его. Таким образом, по праву было сказано: Пусть гнев не преодолевает тебя, дабы никого не угнетать. Потому что, именно, тот, кто стремится исправить, одолеваемый гневом, угнетает до того, как исправляет. Ибо, пока он более воспален, чем он должен быть, он бросается в огромную жестокость, под предлогом справедливого наказания. И так часто случается по той причине, потому что в сердцах правителей очень мало намерений любви только к одному их Создателю. Ибо, пока они желают многого в этой жизни, их отвлекают бесчисленные мысли. И, когда они внезапно обнаруживают недостатки своих подданных, они не способны судить их справедливо, в соответствии с Богом, потому что они не могут быстро вернуться на высоту строгости, их сердца рассеиваются в переходных заботах. Таким образом, они обнаруживают тем менее охотно, когда они в состоянии отвлечения, тот баланс умеренности для наказания грехов, чем меньше они ищут его во времена их спокойствия. Поэтому, когда Елиуй говорил: Пусть гнев не преодолевает тебя, дабы никого не угнетать, и, дабы выражения причины несправедливости и пересиливания гнева были одинаковыми, он сразу же добавил: Пусть множество мест не нагибает тебя.

79. Мы уклоняемся в стороны и уходим в другие места так часто, как много забот нас отвлекают. Ибо, как тело занимает место в физическом пространстве, так каждое намерение мысли занимает место в разуме. И если, в то время как приятная мысль забегала туда-сюда, и разум оказался приятно занят какой-либо своей восхитительной мыслью, он, как бы, ложится отдыхать в этом определенном месте. Или, как часто бывает, как бы охваченные усталостью, мы бежим от мысли к мысли, и мы переносимся усталым умом от места к месту. И как много мыслей возникает и рассеивает единство добрых намерений, столько же и мест появляется, в которых спотыкается и падает возвышенность ума. Ибо ум будет стоять в праведности, только если он уцепится всеми силами за одну мысль, за которую он должен. Ум будет стоять в праведности, если он не будет от своих бесчисленных движений падать вниз, в зыбкую изменчивость. Но если он сейчас вбирает эти вещи, и тянется за следующими, он уклоняется в стороны через множество мест от своего состояния устойчивости в праведности; и, хотя он, как бы, расширяет себя через многое другое, он тем самым отделяет себя от той одной единственной цели, которой он должен придерживаться. Но эта привычка изменчивости стала природной для нас со времен вины первородного греха. Ибо, когда ум стремится стоять сам по себе, он, так или иначе, уходит от себя, не зная этого. Душа человека отталкивается импульсом отвращения от каждого объекта, к которому она направляет свои мысли. Сначала она охотно ищет предметы, чтобы думать о них, и, находя, вдруг начинает чувствовать отвращение от тех предметов, которые она искала, и это, как бы, приучает ее, что, где бы она ни оказалась, пребывание в покое все равно зависит от чего-то другого в другом месте. Но на самом деле, это зависит только от Него, Того, Кем она была создана. Она была создана искать Бога, а любая вещь, которую она находит под Ним, меньше, чем Он; и потому то, что не есть Бог, справедливо не удовлетворяет ее. Поэтому разум рассеивается туда и сюда, и отворачивается, как мы уже говорили, под импульсом отвращения, от других объектов, за то, что с нетерпением желая удовлетворения, он ищет то место, где можно отдохнуть; но он теряет, таким образом Того Единственного, Кто его бы удовлетворил. И душа потому бредет через многие объекты, чтобы, по крайней мере, хоть как-то пресытиться их количеством, поскольку их качеством она удовлетвориться не может.

80. Но святые люди, тщательно наблюдая, следят за собой, чтобы не отделиться через изменчивость от объекта своих мыслей; и, поскольку они хотят быть вечно неизменными, они тщательно ограничиваются только мыслями любви к Богу. Ибо, в созерцании своего Творца, они надеются получить такую же неизменчивость ума, чтобы потом никакая изменчивость не рассеивала их мысли, чтобы их мысли всегда продолжались без каких-либо различий в себе. И поэтому они стараются в настоящее время, с трудом, подражать этому, чтобы впоследствии они получили эту радость, как дар. К этому неизменчивому состоянию пророк пришел в добродетели любви, когда говорил: Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем (Пс.26:4). Этого единства Павел придерживался в своем намерении, когда говорил: Братия, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе (Флп.3:13–14). Ибо, если есть какие-либо человеческие слабости в их сердцах, суровый осмотр быстро выявляет их, и когда их мысль начинает блуждать, еще как будто играючи, они сразу же берут ее в узду мужественного управления. Потому они сразу собирают их рассеивающийся ум и направляют его, насколько они способны, в одну мысль. Потому, когда положение ума склоняется к изменчивости мыслей, справедливо сказано Елиуем: пусть множество мест не повернут тебя в сторону (Иов.36:18).

81. Но часто бывает так, что разум праведника стоит твердо в крепости своей решительности, пока он восстанавливается от разных изменений и подавляет все ненужное, что возникает внутри; он поражен той самой славой своей собственной правоты, и возвышается гордостью, рассматривая себя. Ибо тот, кто совершает великие деяния, хоть и может смиренно о себе думать, все же знает, что его деяния велики. Ибо, если он не знает, что они велики, он, несомненно, мало следит за ними. И, пока он пренебрегает тем, что за ними нужно следить, он, либо достигает в них меньшего успеха, либо теряет их в целом. Поэтому, необходимо знать наши добрые дела, дабы охранять их; от самого знания о них открывается путь к нашей гордыни, и рука греха, чьим разрушением они вырываются и падают в сердце того, кто совершает их. Но это все происходит по чудесному устроению, когда наш Творец страдает из-за разума человека, который возвысился процветанием и он будет сражен внезапным искушением, дабы он смог в немощи рассмотреть себя более справедливо, и мог бы спуститься уже улучшенным с высокомерия гордости, со своими добродетелями. Далее по праву приобщается:

Стих 19. Оставь свое величие без скорби и всю мощь в силе (Иов.36:19).

82. Ибо движения сердца мощны, когда они чувствуют только то, что праведно. Но мы оставляем свое величие и свои могущественные движения, когда мы подвергаемся атакам греха, дабы рассмотреть, кто мы есть. Мы оставляем наши могущественные движения, когда мы больше не поднимаемся нашей добродетелью, но, когда, в согласии с грехом, мы боимся быть преодоленными той немощью, которой мы атакованы. Ибо разум имеет огромную уверенность в святости и начинает думать, что он теперь ровня даже с высотой благодетели, которую он только задумал в своих мыслях. Но, когда внезапно появляется искушение и пронзает его насквозь, он совершенно смешивает те высокие мысли, которые возникли из его достоинств. Ибо неожиданный враг входит, как это было, в ничего не подозревающий город, и шеи надменных граждан поражаются внезапными ударами. И в это время не остается ничего больше, кроме постоянного плача, пока захваченный город разума, путем разрушения, лишая славы его великих. Поэтому сейчас было сказано: Оставь свое величие без скорби и всю мощь в силе. Как будто бы было ясно сказано: Подави всю ту гордость, которую ты спрятал внутри, своими добрыми деяниями, уложи все те мощные движения своего сердца из своих справедливых деяний; потому что сейчас ты понимаешь, в буре невзгод, насколько тщетно ты раньше развлекался высокими мыслями в своей гордыне. То величие, которое, как было сказано, должно быть оставлено без скорби, несомненно, потому что, когда смирение достигает успеха через искушение, те самые невзгоды, которые охраняют разум от гордости, сами по себе процветающие. Но, пока это не осуществляется без великой скорби, когда спокойный разум одолеваем посягательствами соблазнов, как внезапными врагами. Ибо, когда невзгоды искушений пробираются к разуму, они производят в нем, своего рода, темноту, и смешивают во мраке его горечи, а душа ранее была просветленной внутри лучистой сладостью своих достоинств. Далее также по праву приобщается:

Стих 20. Не продлевай ночи, ибо люди должны пойти к ним (Иов.36:20).

83. Ибо ночь действительно продлевается, когда печаль, которая исходит из искушения, не заканчивается поднимающимся искушением. Ночь продлевается, потому что скорбь разума продлевается заблудшими мыслями. Ибо, пока ум, находясь в искушении, полагает, что его уносит от бывшей твердости его благодетелей, он ослеплен дополнительными скорбями, как, своего рода, мраком. И глаза разума закрыты для каждого луча радости, и он в тревоге дрожит, боясь полностью потерять то, что было у него ранее. Отсюда также по праву было сказано, что в эту ночь люди идут в места к сильным; потому что, именно, в этой скорби искушения, вместо смелых эмоций, многообразие недостойных мыслей возникает в сердце. Ибо, когда разум в этом возмущении видит, что он уже почти потерял то, кем он был, он накапливает в себе бесчисленные волны и бесчинства. Иногда он сожалеет, что потерял свое спокойствие, а иногда он боится, дабы не упасть в свершение злых деяний. Иногда он вспоминает, на какой высоте он пребывал, а иногда он наблюдает, в какую глубину пороков он падает из-за своих удовольствий. Иногда он готовится, дабы восстановить свои силы, а иногда, будучи уже побежденным и раздавленным, он отчаивается, что не может восстановить их.

84. Когда такое многообразие мыслей возникает в виновном разуме, люди, как это было, поднимаются и подавляют их ночью. Об этих людях пророк, несомненно, сказал, что они могут преодолеть их, но не сами, а с помощью Божественной защиты, когда он говорил: «Мой Защитник, и на Него буду надеяться, подчиняя людей» (Пс.143:2). Ибо люди подчиняются святому разуму, когда глупые мысли покидают их в присутствии строгой жестокости так, дабы они не спешили из-за стремительных фантазий, но придерживались смысла, смиренно из их сердца. Следовательно, таким образом, разум, который привык в достатке предлагать себе больше, пребывая в искушении, испытывает надежду и отчаяние; поэтому, по праву было сказано: Не продлевай ночи, ибо люди должны пойти к ним. Как будто бы было ясно сказано: Разгони сразу же темноту горя, когда находишься в искушении, дабы ты – кто думал высоко о себе во времена спокойствия, преодолел также себя и в беде, в мраке мыслей твоих. Так бы и Елиуй по праву сказал, если бы, однако, он знал, кому он это говорил. Ибо все эти высказывания тем менее подходят благословенному Иову, чем глубже они известны ему. Но, потому что, как мы часто говорили, надменные люди опускаются даже до оскорбительных слов упреков, пока они позволяют себе учить тех, кого они учить не должны, далее следует:

Стих 21. Берегись, Ты уменьшаешь не беззаконие, ибо ты начал следовать ему после несчастья (Иов.36:21).

85. Он следует беззаконию после несчастья – тот, кто, после того как он пережил все бедствия ради своего исправления, зажигает себя, в своем светящемся сердце, факелами нетерпения. То, во что поверил Елиуй, что совершил благословенный Иов, услышав, что он говорит смелыми словами в разгар несчастий; не ведая, а именно, что все, что Иов сказал, он произнес не из-за греха нетерпения, а силой истины, которая не отличалась, даже в оправдании, от изречений внутреннего Судьи. Но мы должны внимательно рассмотреть, что говоря: Ты уменьшаешь не беззаконие, он сразу же добавил об этом самом беззаконии: ибо ты начал следовать ему после несчастья.

86. Тогда что это, когда, пока он запрещает ему отказаться от него, сразу же он и обвиняет его в этом, как, если бы он уже отказался от него; как не то, что надменные люди желают, скорее, быть судьями, а не утешителями? Почему же тогда они нападают с суровыми приговорами на те пороки, которые, как они подозревают, возникли в сердце. И, прежде чем вина обвиняемых установлена, выдвигаются суровые словесные обвинения, и человек поражается их приговором до того, как возникают какие-либо доказательства его вины.

87. Хотя, даже праведные люди обычно противостоят обличением злым и тайным мыслям, но, когда любые предшествующие деяния делают эти мысли явными, они часто искореняют из сердец своих слушателей рукой обличения те грехи, которые не показывают сами. Но затем они понимают, что они уже происходят от других, которые предшествовали им. Ибо, как и телесные врачи различают, что некоторые болезни уже возникли, но лечат другие, дабы они не возникли; так и святые учителя иногда излечивают раны, которые они обнаружили, а иногда врачуют разум людей, которые не ранены. Те, кого мы должны внимательно исследовать, в общем обличают известные пороки суровостью, так же они и выступают против сомнительных мыслей, даже со спокойствием. Все, что вне сомнений, они наказывают ударами; а все, что вызывает сомнения, они рассматривают осторожно. Но, из-за того, что надменные люди не знают этого правила различия, поэтому они ранят потоками своих приговоров известные и неизвестные, определенные и неопределенные пороки одинаково. Поэтому, Елиуй сказал: Берегись, Ты уменьшаешь не беззаконие, ибо ты начал следовать ему после несчастья. Но, так как замечания, которые следуют, предполагают еще больше обвинений, мы заканчиваем эту книгу, дабы не продолжать ее слишком неумеренно.

Книга 27 [глава 36, стихи 22–33, глава 37]

Последние двенадцать стихов тридцать шестой главы изложены и все стихи тридцать седьмой. Их значения рассмотрены ради создания системы христианского учения и морали.

1. Тот, кто стремится получить знания от могучего слова самонадеянно, должен тщательно обезопасить себя от взрастания его гордости в обучении; словами силы он должен побороть пороки своих привычек, иначе, достигая мастерства слова, он ранит себя через неумение жить. Ибо, когда мы слышим этих людей, говорящих мощные слова, и все же замечаем, что они гордятся своими мощными словами, мы вступаем, как это было, в сад обучения, и срываем розы вместе с колючками. Мы должны, поэтому, со старанием и тщательно отбирать то, что сладкое и душистое, и избегать того, что колет нас: чтобы неосторожная рука собирателей не была поранена шипом их привычки, если цветы их слов, случается, небрежно собраны. Елиуй, поэтому, будучи и знающим и высокомерным, производит в одном что-то, что дает сладкий аромат, а в другом что-то, что ранит. Потому мы должны собирать то, что ароматно из его учения, в то время как тщательно остерегаться ран его гордости. Он представил уже выше, действительно, много замечаний о морали, и в словах, которые следуют, он приподнялся даже к тайнам пророчества. Итак, он оставляет низину морали, и поднимается к вершинам пророчества.

2. Также не следует удивляться, что надменный человек мог быть заполнен пророческим духом, если, например, Саул был в числе пророков (1Цар.10:11). Но почему мы говорим об этом Сауле, когда мы знаем, что даже ослица выучила разумные слова от ангела? (Чис.22:28; 2Пет.2:16). Но неразумное животное произнесло разумные слова, и все же не пошло так далеко, чтобы принять разум в обмен; Таким образом, бывает, что недостойный человек получает святые слова духом пророчества, но не достигает заслуженной славы святости, чтобы подняться над самим собой своими словами; он вяло снижается ниже себя в своей жизни. Откуда Елиуй, хотя и не смиренный, созерцает смиренное появление нашего Искупителя, и объявляет в пророчестве Его, на Которого он нападает своими надменными манерами, говоря:

Стих 22. Вот, Бог высок в Своем могуществе, и никто не сравнится с ним среди наставников (Иов.36:22).

3. Как будто он прямо сказал, Тот, Кто появится смиренный в немощи, остается высоким в могуществе. Павел также свидетельствует, говоря: хотя Он был распят в немощи, но жив силою Бога (2Кор.13:4), о Котором справедливо приобщается: никто не похож на Него среди наставников. Моисей, например, был наставником, Иеремия был, было много наставников и пророков. Мы можем назвать всех наставников, которые, как известно, увещевали людей справедливо по закону. Но нет ни одного, как этот Посредник среди наставников. Ибо они, будучи избавлены благодатью от своих грехов, вернулись к невинности, и, от того, что они пережили сами по себе, возвращали и других своей проповедью. Но наш Искупитель Человек без греха, Сын без усыновления, и Он никогда не совершал ничего, что Он не одобрял бы. И Он так говорит с миром через Свою человеческую природу, как, говорит Господь мира прежде всех веков по Его Божеству. Поэтому некоторые полагают, что Посредник между Богом и человеками был похож на наставников. Ибо, когда он спросил: за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого, ученики, отвечая, сказали: Некоторые говорят, что за Иоанна Крестителя, другие за Элиаса, иные за Иеремию, или за одного из пророков (Mф.16:13–14). Но Он, несомненно, раскрывается Петру, как высок Он был в силе; взглянув на Него истинно, он отделил его от равенства с наставниками, говоря: Ты Христос, Сын Бога живаго (Мф.16:16). Потому Невеста справедливо говорит о Нем в Песни песней: ночью на моей кровати я искала Того, Кого любит душа моя, искала я Его и не нашла Его (Песн.3:1) и немного после: стражи, охраняющие город нашли меня (Песн.3:3). О которых она снова говорит: ранили меня, они взяли мое покрывало (Песн.5:7). И она просит их снова, говоря: видели ли Того, Кого любит душа моя? Когда я прошла мимо них немного, я нашла того, которого любит душа моя (Песн.3:4).

4. Возлюбленного искала она в ночи на кровати, потому что жаждала Его в скорби духа, в тайных уголках сердца. Того, Кого Невеста, ища, не находит; потому что каждая душа избранных уже возгорелась от огня Его любви, но Его созерцание, Которого так жаждут они, по-прежнему нет, чтобы тяга любящего могла увеличиться; как вода, отнятая в жажде, чтобы жар жажды увеличился, и чтобы чем дольше человек жаждет, и стремится к ней, тем охотнее мог он ее получить, наконец, когда он найдет ее. Но стражи нашли ее при поиске Его; и изранили ее, и забрали ее покрывало: потому что, когда внимательные наставники встречаются с любой душой, которая уже ищет Искупителя, они ранят ее словом проповеди, пронзают небесной любовью, и если она имеет какое-либо покрытие своего бывшего поведения, они забирают его прочь; для того, чтобы чем больше она удалялась от бремени этого мира, тем быстрее она нашла Его. Но почему затем добавляется: Когда я прошла мимо них немного, я нашла того, которого любит душа моя? Потому что ум, жаждущий видеть Его, не найдет Его, Кто над людьми, если не пройдет через учения пророков, возвышенность патриархов, и эталон для всех людей. Пройти мимо наблюдателей, это отложить, в сравнении с Ним, даже тех других, кем душа по праву восхищается. И Тот, Кого искали, будет увиден, если уверовали, что Он Человек, но выше всех мерил человеческих. Потому он хорошо сказал: никто не сравнится с ним среди наставников. Но Он, в самом деле, появляясь нашему взгляду через немощную плоть, отвергая некоторых, и призывая других, проявил чудесные суждения, которые мы можем рассматривать, но не постигнуть. Ибо Он говорит: на суд я пришел в этот мир, дабы невидящие видели, а видящие стали слепы (Ин.9:39). И опять же: я благодарю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты сокрыл сие от мудрых и разумных, и ты показал это младенцам (Мф.11:25), в суждении этом, несомненно, евреи отвергнуты, а язычники призваны. Это факты, по правде говоря, которым, мы, безусловно, можем удивляться, но вовсе не в состоянии постичь. Потому теперь также хорошо приобщается Елиуем:

Стих 23. Кто может постичь Его путь? Или кто осмелится говорить Ему: Ты поступаешь несправедливо? (Иов.36:23).

5. Как если бы он сказал: Как Он может быть обвинен, Тот, Чьи делания не могут быть постигнуты? Потому что никто не может судить должным образом то, чего он не знает. Надо бы, таким образом, вести себя тем тише под Его суждением, чем больше мы видим, что мы не понимаем причины Его суждений. Отсюда также хорошо приобщается:

Стих 24. Помни, что ты не знаешь Его дела, Кого люди воспевают (Иов.36:24).

6. В Священном Писании иногда Ангелов, а иногда и людей совершенной жизни называют «люди». То, что Ангелы иногда называются «люди», пророк Даниил свидетельствует, говоря: Вот, муж Гавриил (Дан.9:21). И опять-таки, то, что люди совершенной жизни, называются «люди», Мудрость заявляет в притчах, говоря: к вам, люди, взываю я (Притч.8:4). Потому, люди воспевают Господа, когда-либо духи сверху, или совершенные учителя, являют нам Его силу. Но пока Его дела не известны, потому что, без сомнения, даже те, кто проповедуют Его, почитают Его непостижимые суждения. Они, следовательно, и познают Его, Которого они проповедуют, и тем не менее не знают Его дела: потому что они знают, по благодати, Его, Кем они были сделаны, но не могут постичь Его суждения, дела Которого выше их понимания. О том, что дела Всемогущего Бога не постижимы, псалмопевец свидетельствует: и мраком покрыл Свою тайну (Пс.17:12). И опять же: суды Твои великая бездна (Пс.35:7). И снова: глубока, как бездна Его одежда (Пс.103:6). Как ты не знаешь путей ветра и того, как образуются кости во чреве беременной, так не знаешь дела Божии, Который Творец всех вещей (Еккл.11:5).

7. Вместо того, чтобы говорить много, скажу одно. Два малыша приходят в этот свет: но один возвращается в спасение через Крещение; другой забирается прежде, чем очищающие воды омыли его. И сын верных родителей часто забирается без веры, в то время как неверующий обновляется за счет Таинства веры. Но кто-то, может быть, скажет, что Бог знал, что он будет действовать нечестиво даже после Крещения, и что Он не стал потому приводить его к благодати Крещения. Но если это так, то грехи некоторых лиц, без сомнения, караются еще до их совершения. И кто думает так, говорит, что Всемогущий Бог, Который прощает некоторым грехи, которые они совершили, осуждает других за эти же грехи, даже когда они их не совершали? Его суды, следовательно, скрыты; и они должны быть почитаемы со смирением, как бездна, как мрак, через который они не могут быть видны. Пусть он говорит: Помни, что ты не знаешь Его дела, Кого люди воспевают. Как будто бы он сказал прямо, дела Его, Которого великие люди воспевают, скрыты от глаз разумения твоего; потому что они превосходят меру знания твоего, ибо ты органичен своей человеческой природой. Потому приобщается:

Стих 25. Все люди видят Его, каждый созерцает издалека (Иов.36:25).

8. Каждый человек из-за того, что он создан разумным, может заключить, что тот, кто его создал, есть Бог. И, увидеть Его в это время, несомненно, означает, признать с помощью разума Его верховную власть. Но когда он говорит: Все люди видят Его, справедливо приобщается: каждый созерцает издалека. Ибо, созерцать его издалека, значит видеть Его в настоящее время не в лицо, но думать о нем исключительно из восхищения Его делами. Даже избранные видят Его издалека; потому что они еще не уловили Его яркость остротой сокровенного зрения. Ибо, хотя они рядом с Ним, сейчас, в любви, но они отделены от Него бременем своего земного обитания; и хотя они цепляются близко к Нему праведной жизнью, но они вздыхают, что они далеки от Его созерцания. И нечестивые видят Его, когда идут на суд, и они, несомненно, видят Его издали, потому что они видит Его не в форме Его Божества, но в Его человеческой природе только, где Он может быть осознан. Потому что, именно тогда, их дурные поступки, будучи призваны из их памяти, закрывают их взгляд, и в то время как они видят человеческую природу Того, чье Божество они не видят, они, чудесным образом, далеки от взгляда Того, Кого они видят. Но когда он сказал: Помни, что ты не знаешь Его дела, он затем приобщает: Все люди видят Его (видеть Его, означает, как мы уже говорили, вывести при помощи разума Его вездесущую суть), это является великим чудом, что мы видим Самого Бога, и все же не знаем Его дела. Ибо мы не можем сомневаться в Его сущности, и все же мы по-прежнему не уверены в Его суждении. То, что является самым высоким, открыто для нас, то, что менее важно – скрывается. Ибо Его дела, безусловно, менее важны нам, чем Он Сам; и все же мы вот видим Делателя, но Его деяния сокрыты в темноте для нас: причина, почему любая вещь делается, не ясна для нас, но Кто это, Который действует таким образом, для нас явно открыто. Потому пусть будет сказано: Помни, что ты не знаешь Его дела, Кого люди воспевают; Все люди видят Его, каждый созерцает издалека. Потому что мы видим по причине того, что Он существует, Того, решения Которого мы вовсе не можем понять. Но, тем не менее, в настоящее время, мы видим Его издали, потому что мы отделены от Его силы туманом нашей немощи. Потому:

Стих 26. Вот, Бог велик, и мы не можем познать его (Иов.36:26).

9. Он сказал выше: Вот, Бог высок (Иов.36:22). И он теперь снова говорит: вот, Бог велик. Говоря о Боге, он говорит: «Вот», и снова повторяет: «Вот». Мы говорим «Вот» только о чем-то, когда указываем, что это присутствует. И поскольку Бог везде присутствует, когда о Нем говорят «Вот», этим сказано, что Он присутствует даже для тех, кто не созерцает Его. Но он также говорит, что Он превосходит наше понимание, Тот, о Ком прежде сказано, что Его могут видеть все. Потому что, хотя Он виден, но по причине Его величия, мы не можем проникнуть в Него ни одним из наших органов чувств. Ибо все, что мы знаем о яркости Его величия, это то, что под Ним; и чем больше мы подозреваем, что мы понимаем Его Силу, тем более мы отходим от знания о Нем. Ибо, хотя наш ум и поднимается на высоту, грандиозность Его величия превосходит его. Из этих состояний мы узнаем, какую-то малую часть Его, когда мы чувствуем, что мы не в состоянии познать Его достойно. Потому:

Число лет Его неисчислимо (Иов.36:26).

10. Он хотел, так или иначе, сказать о вечности, и он назвал длину вечности «лета». Ибо, когда мы хотим расширить краткость времени, мы объединяем наши мгновения в часы, наши часы в дни, наши дни в месяцы, а наши месяцы в года. В тот момент он хотел поговорить о чем-то очень долгом, но не нашел то, что было бы более долгим временным промежутком, чтобы сказать понятно, и он умножил лета Бога не считая их количество, сказав, что число лет Его не может быть сосчитано; для того, чтобы, пытаясь сосчитать те вещи, которые бесконечны в себе, человеческая слабость могла узнать, что человек не может измерить длину вечности. Растяни взгляд твой в вечность, дабы увидеть Бога, либо, как Он был в самом начале, либо как далеко Он расширяется. И нет никакой границы в любом месте над нами, потому что Он не начинает быть; и нет никакой границы где-либо ниже, потому что Он не перестает быть. Все вещи ограничены вместе в Нем; но Он проходит через все вещи вне пространства, распространяется за пределы, не ограничиваясь местом. Вот все вещи, которые сотворены, ограничены самим их творением, окружены границами как выше, так и ниже. По их собственным законам, потому что они начинаются из небытия, и они скоро перестанут быть.

11. Но некоторые вещи чудесно получили, что, хотя граница их начинается выше, но никакая граница не ограничивает их ниже; и что, хотя они начинают быть, но они не перестают быть навсегда. Но их вечность отличается от самой высокой вечности, потому что они все-таки начали быть вечным. Когда мы смотрим на их бескрайность, мы не видим им конца; но когда мы проводим наш ум назад, мы видим их начало. И в то время как мы обращаемся нашими мыслями ниже и выше в них, мы вовсе не понимаем, как далеко они простираются, но мы видим, откуда они начинаются. Но так как Бог есть своего рода длина бытия в вечности, которая ни начинается в начале, ни завершается в конце, и которая не содержит в себе такие понятия как откуда, и до каких-то пор; пусть тогда будет сказано: Число лет Его неисчислимо. Число лет Его упоминается, потому что Его бытие явлено нам быть продолжительным. Но это число, как говорится, неисчислимо, потому что оно бесконечно и непознаваемо. Но мы при этом узнали, что Он, как известно, в сознании людей: все люди видят Его; и что мы видим и восхищаемся Его величием, когда число Его лет неисчислимо; теперь остается для нас услышать, каковы его поступки. Потому:

Стих 27. Который забирает звезды дождя, и изливает ливни, как водовороты (Иов. 36:27).

12. Есть всего два вида праведных людей в этой жизни; Одни из них те, кто живет праведно, но не учат других; другие, это те, кто живет праведно, но также и учат. Так и на лике неба появляются сверкающие капли, как звезды, которые не приводят к дождю, а бывает, появляются другие, воды которых утоляют жажду земли большими ливнями. Часто человек живет праведно в Святой Церкви, но еще не знает, как проповедовать эту праведность. Такие люди являются звездами, конечно, но произведенными в сухости воздуха: потому что они могут дать другим свет своим примером хорошей жизни, но не могут проповедовать дождем их слова. Но когда некоторые люди и живут праведно, и передают их праведность другим словами проповеди, звезды появляются, так сказать, на небесах, чтобы принести и дождь. Они просвещают других достижениями своей жизни, и также проливаются дождем из слов проповеди. Разве не появился Моисей в этом небе, как звезда дождя, который, когда он воссиял в вышине, поливал и сердца грешников дождем святого наставления, как почву под собой, чтобы она принесла обильный урожай? Разве Исаия не появился как звезда дождя, который в предвидении, подняв свет истины, поливал иссохшие сердца неверующих, объявив слова пророчества? Разве не Иеремия, и другие пророки, размещенные, как это было, в небе, подобно звездам дождя, которые, когда возвысились на высоком возвышении проповеди, осмелились обличать порочность грешников, действительно забитых пылью человеческой слепоты, поливая их каплями своих слов? Но так как именно служение небесам отнимает у настоящей жизни души этих людей, заключенных в тленной плоти, лицом небес эти звезды дождя забираются. И звезды возвращаются в тайные места, когда души святых, завершив свои пути, найдут вечное пристанище в сокровищницах Внутреннего Покоя.

13. Но так как Земля иссохнет, если потоки дождя сверху прекратятся полностью, когда звезды будут забраны, то правильно сказано: Который забирает звезды дождя, и изливает ливни, как водовороты. Ибо, когда Господь забрал пророков, Он послал апостолов на их место; звезды дождя после внешней проповеди Закона ушли, когда древние отцы были забраны. Таким образом, Он забирает звезды дождя, и изливает дождь, как ливень, потому что после того как Он забрал проповедников закона в Его сокровенное и тайное пристанище, проповедь более обильной силы была излита по словам тех, кто пришел после.

14. Под звездами дождя могут быть обозначены также и святые Апостолы, о чем сказал Иеремия отверженной Иудее: Звезды дождя были забраны, и не было дождя позднего (Иер.3:3). Господь забрал звезд дождя, и излил дождь как ливень, потому что, когда Он забрал из Иудеи Апостолов, которые проповедовали, Он напоил весь мир учением о новой благодати. Можно также обе эти вещи, совершенно справедливо, понять и как произошедшие в Церкви. Ибо, когда Он взял души Апостолов в тайные места вышины, избавив их от бренных тел, Он действительно забрал от лица небес звезды дождя. Но, когда звезды дождя были забраны, Он излил ливни, ибо, когда Апостолы были взяты в тайные места вышины, Он, речами последующих толкователей, явил гораздо большее изобилие потоков Божественного знания, которые были до того скрыты. Ибо то, что первые заявили кратко, другие преумножили и разнообразили, трактуя слова первых. Потому проповедь толкователей справедливо сравнивается с ливнем, так как, собирая высказывания многих, кто был перед ними, они распространяют их через себя с большей глубиной, которую они накопили. Объединяя свидетельства со свидетельствами, они делают ливень из капель. И в то время как они ежедневно учат языческий мир своими словами, ум грешников получает небесную мудрость, воду, как ливни. Но пусть эти толкователи не думают сравнивать себя в любом случае с Апостолами в мудрости из-за того, что они говорят дольше или длиннее. Они должны постоянно помнить, через Кого они получили откровение этой самой мудрости. Потому справедливо приобщается:

Стих 28. Которые вытекают из облаков (Иов.36:28).

15. Эти ливни действительно вытекают из облаков; потому что, если сила понимания не начинается со святых Апостолов, учение не будет течь более полно устами учителей. Ибо «облака» в Священном Писании, означают иногда изменчивых людей, иногда пророков, иногда Апостолов. Под облаками выражается непостоянство человеческого разума, например, когда говорит Соломон: Кто наблюдает ветер, тому не сеять; и кто смотрит на облака, тому не жать (Еккл.11:4). Он, несомненно, называет «ветром» нечистый дух, а людей, которые идут за ним – «облака», которые тот толкает назад и вперед, туда и сюда, так часто, как его соблазны чередуются в их сердцах разнообразием искушающих предложений. Он, таким образом, который наблюдает ветер, не сеет, поскольку тот, кто боится прихода искушений, не направляет свое сердце для добрых дел. И тот, кто смотрит на облака, не жнет, поскольку тот, кто дрожит от страха человеческого непостоянства, лишает себя воздаяния вечного вознаграждения. Под «облаками» понимаются пророки, когда, например, говорит псалмопевец: Темные воды в облаках воздуха (Пс.17:12), что, означает скрытую мудрость пророков. «Облаками» также называются Апостолы, когда говорит Исаия: я повелю облакам не поливать, не проливать на него дождя (Ис.5:6). Они «звезды», потому что они светят заслугами их жизни; они «облака», потому что они поливают сухую землю нашего сердца потоками небесного знания. Ибо, если бы они не были «облака», пророк не сказал бы, глядя на них: Кто это летит, как облака (Ис.60:8)? Ливни затем водоворотами проливаются из облаков, потому что глубокие поучения тех, которые следуют за ними, вывели происхождение своей мудрости от святых апостолов. Потому об облаках еще приобщается:

Которые закрывают все вещи выше (Иов.36:28).

16. Когда облака закрывают пространство над собой, если мы поднимаем наши глаза к небу, мы видим не небо, но их; и наше зрение не проникает в эфирные области, потому что его собственный недуг таит их от него. И когда солнце сияет с небес, то сначала оно проходит через воздух, который находится между ними, и только после этого можно созерцать лучи солнца в небе. Потому что, мы, плотские люди, когда стремимся достичь небесного, действительно поднимаем наши глаза к небу, и направляем свой взор туда, и, подавляя наши связи с телесными вещами, мы хотим научиться духовным вещам. Но, поскольку наш ум не может перейти к Божественным объектам, если он не будет сначала подготовлен примерами святых, что были до нас, наши глаза, действительно смотрят на небо, но видят облака; потому что ум стремится понять те вещи, которые от Бога, но пока только с трудом может полюбоваться теми вещами, которые были даны людям. Потому сказано в другом месте: Ты славен более, чем вечные горы (Пс.75:5). Ибо тот, кто не может созерцать восход солнца, смотрит на горы, озаренные его лучами, и потому обнаруживает, что солнце встало. Бог просвещает нас, таким образом, от вечных гор, потому что Он освещает нас лучом Его света, через наше любование деяниями древних отцов. Вот мы разгорелись с усердием преданности и любви к Господу; но мы устойчивее формируемся в этой преданности и любви через наше созерцание этих облаков. Ибо кто был более преданный, чем Петр? Кто более полон любви, чем Иоанн? Один по своей преданности не побоялся пойти по волнам моря (Мф.14:28–29), другой отдыхал по своей любви на груди нашего Творца, и тот, кто пришел за отдыхом телесным, получил духовную пищу от груди Спасителя (Ин.13:23–25).

17. Но так как мы уже говорили, что пророки также обозначаются «облака», мы понимаем, что нам необходимо поставить на первое место примеры древних отцов. Вот когда мы желаем через послушание прийти к исполнению небесных заповедей, нам помогает в этом рассмотрение путей древних отцов. Кто был более послушным, чем Авраам, который по одному слову Господа оставляет свое племя и свою страну (Быт.12:1–4)? Когда мы стараемся получить добродетель терпения, мы также смотрим на примеры тех, кто предшествовал нам. Кто является более терпеливым, чем Исаак, который несет на себе хворост, спрашивает о всесожжении, и вскоре после этого, дает себя связать и поместить на алтарь, при этом, не возражая и не сопротивляясь (Быт. 22:6–9)? Кто может сказать, что более терпелив, чем этот человек? который идет, как будто за утешением, но оказывается связан и готов быть сожженным, но молчит; кто спрашивает, когда собирается совершить всесожжение, но когда узнает, что собирается быть предложенным в качестве жертвы всесожжения, молчит? Когда мы стремимся стать выносливыми и трудолюбивыми, нас также поддерживают предыдущие примеры. Ибо кто более трудолюбив, чем Иаков, который, хотя был родственником Лавана, столь долгое время покорно служил его семье и повиновался, как слуга, чтобы получить обещанную награду (Быт.29:15–30)? Когда мы стремимся подняться на крепость воздержания и целомудрия, нас также поддерживают примеры тех, кто предшествовал нам. Ибо кто является более целомудренным, чем Иосиф, который не согласился, даже будучи пленником, удовлетворять похотливое желание его хозяйки (Быт.39:7–8)? И он действительно был рабом людей, но даже будучи в рабстве, он остался свободен от господствующей власти зла. Когда мы желаем быть заполнены милосердием, нам помогают с примерами те, кто предшествовал нам. Ибо кто более милосерден, чем Моисей, который несет бремя мятежа людей, подчиненных ему, и еще умоляет Господа, когда Тот гневается, пощадить этих своих преследователей, тем самым ставя себя под удар Божественного гнева вместо них, потому что любовь светится в его святой груди даже к преследователям (Чис.16:20–22)? И когда мы стремимся к постоянству нашего ума, нас поддерживают примеры тех, кто предшествовал нам. Ибо, кто является более постоянным, чем Иеремия (может Иисус англ. Joshua), который, отправившись искать народы, не боялся ни их высоты, ни множества их числа (Чис.14:6–9)? Потому он покорил в битве те же самые страны, которые он не боялся искать. Когда мы стремимся достичь высоты доброты, мы опять учимся на примерах тех, кто шел перед нами. Ибо кто добрее, чем Самуил, который потеряв власть, смиренно ищет своего преемника; и, помазав его царем, терпит его как преследователя, того, кого сам помазал. Он боится умереть от его руки, и все же умоляет Господа, чтобы Тот не гневался на него. Ибо сам говорит, что когда он будет послан, Саул услышит и убьет меня (1Цар.16:2) и Истина говорит ему Сама: Как долго ты будешь печалиться о Сауле, которого Я отверг (1Цар.16:1)? Кто же вообще может быть более добр, чем человек, который не желает Божьей кары тому, кем он боится быть убитым? Когда мы идем на высоту милосердия и смирения, мы снова поддерживаемся примерами тех, кто шел перед нами. Ибо, кого можно назвать более милосердным, чем Давид, и более смиренным, чем тот, кто получил оскорбления от царя за свои победы, в которых своей силой спас народ израильский от рук врагов их, и все же бежал, чтобы не умереть, как бессильный? Он знает, что он сам был избран Божественным решением, и что его преследователь был оставлен; и все же он отдает себя своему гонителю, со смирением; который берет копье его преследователя и отсекает часть его плаща (1Сэм.24:4) и спешит сразу на вершину горы, и в одно и то же время показывает, что он имел власть убить, и молится, чтобы не убить (Там же. 26:12–16).

18. Потому что, когда мы научены предыдущими примерами, во всех вещах, которые мы духовно желаем, правильно сказано об этих облаках, что они охватывают все вещи выше. Ибо покрывало жизни отцов распространяется над нами, как облака для того, чтобы мы могли быть политы, чтобы принести плод плодотворного роста. И мы видим, как это было с облаками, во-первых, когда смотрим на небо; потому что мы впервые созерцаем с восхищением праведные дела, и мы потом проникаем, уже нашим опытом, в те вещи, которые являются небесными. Но жизнь и добродетели этих облаков, то есть этих древних отцов, не были бы в полной мере открыты для нас, если бы иные облака, то есть Апостолы, не раскрыли их нам в свете их проповеди. Пусть наш разговор теперь вернется к этим облакам, которые идут по миру с их проповедью; и пусть он ответит, что Господь сделал с их помощью в мире.

Потому сказано:

Стих 29, 30. Если Он расстелет облака, как шатер Его, и осветит Своим светом сверху, Он покроет даже и концы моря (Иов.36:29–30).

19. Господь «расстелет облака», когда, открыв путь проповеди своим проповедникам, он распространяет их в каждом направлении, по широтам всего мира. Но это хорошо сказано, как Его шатер. Ибо шатер, по обыкновению, расстилают в путешествии. И, когда святые проповедники посланы в мир, они прокладывают путь для Бога. Отсюда написано: Вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою (Мал.3:1) и, потому же сказал псалмопевец: Приготовить путь для Того, Кто восходил на западе (Пс.67:5). И снова: Боже, когда Ты выступаешь перед людьми Твоими, когда Ты проходишь через пустыню, земля трясется (Пс.67:8). Ибо Бог, Который Сам не находится в одном конкретном месте, прокладывает путь в отдельные части мира посредством Его проповедников. Потому сказал пророк: и буду ходить среди вас (Лев.26:12). Ибо Он на самом деле идет через них, в то время как Он заполняет собой сердца людей по их учению. И в этом путешествии шатры Бога – это сердца святых, в которых Он находится все время этого пути. И проходя через них в сердца людей, Он влияет на то, что Он предопределил, но что еще невидимо. Потому все синагоги вместе называется «шатер», когда Господь жалуется Иеремии, что священники перестали проповедовать, говоря: Там некому больше расстелить Мой шатер, и повесить Мои занавесы (Иер.10:20). И опять-таки говорится об уничтожении: разорил Свой шатер, как сад, и разрушил жилище Свое (Плач.2:6). Поскольку Господь в то время жил тайно в сердцах некоторых людей, которые Ему поклонялись, Он назвал этих людей шатром Своим. Потому и эти облака теперь по праву называются Его шатром, потому что Бог, когда приходит к нам по благодати Его, находится в сердцах Своих проповедников. Не был ли Павел Его шатром, в котором Господь отдыхал, когда тот приносил Его в сердца людей от Иерусалима до Иллирии (Рим.15:19)? Ибо он был облако для людей, но шатер для Бога; потому что он незримо хранил Его в своем сердце, Того, Кого он своей проповедью вливал в сердца своих слушателей. Когда тот же Павел доставлялся в Рим, связанный в оковы, Бог, скрытый в его груди, путешествовал, как в шатре (Деян.27:28), потому что Он не был виден, и все же, раскрывался словами проповеди. Моисей явился как облако Его, когда, прежде чем он возглавил еврейский народ, он пребывал в течение сорока лет в пустыне, и, будучи устремлен к высоким вещам, жил отдельно от народа (Исх. 3). Но он стал шатром Бога, когда, будучи отправлен в Египет, чтобы вернуть людей, он приходит, имея в своем сердце невидимую истину, когда Всемогущий Бог, Который явился в его делах, лежал скрытый в его сердце. И Тот, Кто всегда присутствует, обладающий всем, входя в Египет, путешествовал туда в груди Своего слуги. Потому написано: Бог пошел в Египет, чтобы приобрести Свой народ (2Цар.7:23). Вот, сказано о Нем, чье неописуемое присутствие есть везде, что Он путешествует, потому что Тот, Кто есть везде, все же обозначает Свои шаги на пути проповедью.

20. Но одних слов отнюдь не хватит этим святым проповедникам для убеждения, если чудеса не будут добавлены. Потому после того, как он сказал: Если Он расстелет облака, как Его шатер, по праву приобщается: и осветит Своим светом сверху. Ибо что, если не чудеса, должны мы предположить как значение света сверху? Об этом сказано псалмопевцем: Умножь молнии Твои, и рассей их (Пс.143:6). Эти облака затем Он освещает сверху светом Его, потому что через святых проповедников Он освещает мрак нашей бесчувственности еще и чудесами.

21. И когда эти облака расстилаются дождем слова и чудесами силы их яркого света, они преобразовывают в Божественной любви даже самые отдаленные границы мира. Отсюда справедливо приобщается: Он покроет даже и концы моря. Это вещь, которую мы услышали сказанной голосом Елиуя, но мы все время видим, как она осуществляется силой Божьей. Ибо Всемогущий Господь охватывает светящимися облаками концы моря, потому что яркостью чудес проповедников, Он привел даже дальние границы мира к вере. Ибо, вот! В настоящее время Он проник в сердца почти всех народов; Вот! Он сочетал в единой вере границы на Востоке и на Западе; Вот! язык Великобритании, который знал только, как произносить варварские звуки, зазвучал в Божественном восхвалении: Аллилуиа! Вот океан, который до того бурлил, а теперь успокоился, и лег смиренно к ногам святых: и его варварские движения, которые князья земные не были в состоянии контролировать мечом, уста священников связали простыми словами через страх Божий. И тот, кто, будучи неверующим, не боялся военных отрядов, теперь боится, когда стал верным, уст смиренных. Ибо когда добродетель Божественного знания заливают в него словами небес, которые он слышит, и яркостью чудес, которые он видит, его уже сдерживает страх Божественной власти, он боится сделать неправильно, и направляет все свои желания, чтобы достичь благодати вечности. Потому он здесь также справедливо добавил:

Стих 31. Этим Он судит народ, и дает пищу для многих смертных (Иов.36:31).

22. Этими словами проповедников, то есть каплями дождя в облаках, и этим светом чудес, Бог, несомненно, судит народы; потому что Он призывает их испуганные сердца к покаянию. Ибо, когда они слышат о небесном, когда они видят чудесные деяния, они скоро возвращаются в свои сердца взглядом, и пугаются своих бывших злых дел в страхе вечных мук. Но пища дается в избытке этими же облаками, которые приносят этот страх: с большим доверием стремятся люди к проповедникам, чтобы смирить умы надменные и в страдании услышать слова утешения: так, чтобы и предупредить грешников о вечном наказании, и поддержать кающихся вестью о радостях Царства Небесного. Сам порядок этого устроения хорошо виден в словах Елиуя: сначала Бог судит людей, а потом дает им пищу. Потому что, по правде говоря, Всемогущий Бог сначала наказывает и пробуждает нас от наших злых дел посредством его проповедников, а потом бережно утешает нас в надежде. Ибо если бы по Божьему промыслу эти облака не могли бы судить, Он никогда не сказал бы этим облакам: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин.20:22–23). И опять же, если бы Он не кормил ими голодные сердца, Господь никогда не сказал бы своим ученикам, не нужно им идти, вы дайте им есть. И мы верим, что то, что было тогда сделано их руками, мы можем видеть, что это же, не переставая, ежедневно происходит их словами (Мф.14:16). Ибо, что Петр являет нам, когда он говорит в своих посланиях, если не то, что наши скудные голодные сердца могут быть накормлены пищей слова? И Павел, и Иоанн, трудами своих посланий показывают, что наши умы могут получать небесную пищу, и утолить этот ненасытный голод, от которого они умирали? Пусть говорят: Если Он расстелет облака, как шатер Его, и осветит Своим светом сверху, Он покроет даже и концы моря; Этим Он судит народ, и дает пищу для многих смертных. Как будто он прямо говорит: если Он посылает Своих святых для служения проповеди, и помогает их словам чудесами, Он призывает границы всего мира к вере; и с помощью этих средств Он сначала судит гордых, а потом бережно и с надеждой укрепляет смиренных словом утешения.

23. Но когда он говорил, что Он дает пищу смертным, мы должны отдельно обратить внимание на то, что он не говорит «всем», но говорит «многим». Потому что, действительно, написано: не все люди имеют веру (2Фес.3:2), а также о некоторых сказано: потому не слышите, что вы не от Бога (Ин.8:47). И опять же: ни один человек не может придти ко Мне, если Отец, пославший Меня не привлечет его (Ин.6:44). И еще: Господь знает тех, которые Его (2Тим.2:19). Потому большинство людей, даже в Святой Церкви, сохранили веру, и все же не сохранили жизнь веры: они причащаются от смирения Господа, но презирают смиряться в подражании Господу. Они принимают участие в проповеди смиренного Слова Божьего, но по-прежнему, сами по себе, растут в гордости. Потому здесь, после того как сказано обо всей Церкви, которая обозначена концами моря, справедливо приобщается:

Стих 32. Он скрывает свет от могучих (Иов.36:32).

24. Ибо те называются «могучие», которые возносят себя в горделивых мыслях. Против кого сказал Исаия: Горе вам, кто мудр в своих глазах и разумен пред собою (Ис.5:21). Против кого Павел также говорит: Не будь мудрецом в воображении (Рим.12:16), но свет скрыт от этих могучих, потому что, без сомнения, в познании истины отказано надменным людям. Об этом Истина Сама говорит: Я, Я благодарю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты сокрыл сие от мудрых и разумных, и Ты показал малым (Мф.11:25). И называются надменными мудрые и разумные. Ведь Тот, Кто говорил это, не сказал: «Ты открыл это глупым», но сказал «малым», давая понять, что Он осудил их гордость, а не их мудрость. Откуда он сказал в другом месте: Господь охраняет малых (Пс.116:6). И для того, чтобы показать, что подразумевается под этой малостью, он добавил: я изнемог, и Он освободил меня. Потому что есть многие в Церкви, которые пренебрегают быть малыми, они перестают стараться не быть великими в их собственных глазах, даже в месте смирения. Вы часто можете видеть их высоко поднятые головы в почете, наслаждающихся радостями, а также демонстрирующих на все стороны свои хорошие качества. Они часто специально не желают ничего, кроме того, чтобы властвовать над другими, и довольны тем, что их боятся многие; пренебрегают жить праведно, но желают иметь доброе имя живущих праведно; судят льстиво, и гордятся полученными аплодисментами. И так как они обильно снабжены всем, они не ищут радости, к которой должны прийти. И, поскольку многообразие занятий привлекает их, они оказываются незнакомцами даже для самих себя. И все же, если любое обсуждение их веры возникнет, и так как по внешнему виду они находятся в ней, они защищают ее словами, они защищают ее старательно и превозносят свою небесную страну, и в то же время не любят ее.

25. И это делали сыны Рувима и Гада и половина колена Манассии перед Моисеем; обладая большим поголовьем мелкого и крупного скота, желая владеть землей равнины, которую они видели по эту сторону Иордана, отказываются принять в наследство землю обетованную, говоря: земля, которую Господь поразил пред обществом Израилевым, есть земля годная для стад, а у рабов твоих есть стада. И сказали: если мы нашли благоволение в глазах твоих, отдай землю сию рабам твоим во владение; не переводи нас чрез Иордан (Чис.32:4–5). Таким образом, они, кто обладает многими вьючными животными, хотели избежать перехода Иордана, потому что те, кто имеет многие мирские обязательства, перестают искать обитель своей небесной страны. Но вера, которую они имеют по внешнему виду, все же настоятельно призывает их далее, чтобы они не становились ленивыми в радости легкости, и не мешали другим, и не отвлекали своим примером от выносливости труда, и от научения быть терпеливым. Потому сказал им Моисей: братья ваши пойдут на войну? а вы останетесь здесь? Почему вы разрушаете умы сынов Израилевых (Чис.32:6–7). Но потому, что они стыдятся не защитить то, что они озвучили, они спешат бороться за эту веру, которую они исповедовали; и закрепляют ее, не для себя, но и для своих соседей. Потому они говорят Моисею: мы будем строить овчарни, и стойла для наших зверей, и укрепленные города для наших детей; но мы сами будем идти вооруженными и готовыми к бою пред сынами Израиля (Чис.32:16–17). И они идут смело вперед сразу пред другими, и освобождают землю обетованную от врагов своих, и оставляют ее, и возвращаются, чтобы прокормить свои стада по другую сторону Иордана. Ибо многие люди, хотя и верные, заняты нынешними заботами и кормят, как это было, свои стада за Иорданом; потому что, несмотря на веру Крещения, они порабощены всем сердцем своим, каждым желанием гибельных объектов. Но все же, как мы уже говорили, когда возникает суд над их верой, они препоясываются обороной. Они преодолевают и убивать врагов веры, но не любят наследие земли обетованной, то есть плод веры. И они действительно воют в ее имя, но оставляют свои обеты за ее пределами. И потому что они держат своих детей вне ее, они не размещают свою любовь в ней и не живут в ней. Потому они возвращаются к равнинной земле, потому что они уходят от высоких вершин гор, как будто от надежды небесного, назад к грубым животным без земли обетованной. Они усердно трудятся, поддаваясь неразумным движениям их сознания к различным объектам желания, ибо они, кто ослеплен временными занятиями, не знают, насколько велика яркость вечного света; и в то время, как они гордятся мирскими вещами, они закрывают для себя доступ к небесному свету. Потому он правильно сказал: Он скрывает свет от могучих. Но благодать сверху иногда смотрит на этих могучих, и поражает их заботами, вызванными их обильными товарами, и перемешивает с их процветанием, неблагоприятные, но прибыльные заботы, для того, чтобы, когда они будут печальны, они могли обратиться к своему сердцу, и узнать, как тщетно они занимаются временными делами. Откуда здесь также после того, как сказано: Он скрывает свет от могучих, приобщается:

И приказывает ему вернуться снова (Иов.36:32).

26. Потому что свет истины, который скрыт от гордых и перегруженных умов, раскрывается угнетенному и униженному. Ибо легко подойти, когда страдающий разум различает мрак скорби, которую он переживает из-за временных занятий: ибо, если бы не некоторое восприятие света изнутри, он даже не увидел бы, что он потерял свет. Но под этим могут быть также особо поняты и иудеи, которые посмели по этой причине выступить против нашего Искупителя, пришедшего во плоти, потому что они люди могучие в их собственных мыслях. Но свет был сокрыт от этих могучих, потому что, когда они преследовали в своей гордости свет истины, они теряли его. Но так как они должны быть допущены к вере в конец света, справедливо приобщается: и позволит ему вернуться снова. Потому сказал Исаия: даже если количество сынов Израилевых будет как песка морского, только остаток спасется (Ис.10:22). Свет тогда возвращается к ним, когда они сами вернутся, признав силу нашего Искупителя.

27. Но если мы изучим слово «inmanibus» (сокрыт) не как одно слово, а как две части речи (То есть, не inmanibus, но in manibus, как в Послании к Евреям); тогда это можно понять таким образом, что свет сокрыт рукой, когда нечестивые ослеплены в своих делах в присутствии праведного Судьи. Но все же ему приказано вернуться снова. Потому что, когда грешники узнают, что они не могут быть сохранены своими силами, они получают свет благодати, и озаренные лучами внутренней защиты, они потом начинают любить свою небесную страну с большей ревностью, чем раньше любили земные удовольствия. Но когда мы говорим, таким образом, о нашей небесной стране (в которой мы знаем, что обитают Ангелы, наделенные чудесной яркостью; над которыми Творец всего сущего председательствует, которую Он освежает и наполняет Своим Ликом, свет которой – это истинное наследие, и нет ни одного пятна на ее яркости;), мы обращаемся в наших мыслях к себе, и осознаем, что мы несем в нас земные члены; мы видим, что родились в темноте, и отчуждены от лучей света внутри, и мы жили более греховно, чем больше мы получали опыт телесных занятий, и удалялись все дальше от духовных объектов. И сердце, пораженное этой мыслью и осознавшее в себе грех, в ужасе и почти теряет надежду стать гражданином этой могучей страны, о которой он слышит. Потому тут приобщается, как из страха ум возвращается опять к надежде, и об этом свете тут же добавляется:

Стих 38. Он заявляет об этом своему другу, что это его владение, и что он может прийти к нему.

28. Друг истины – тот, кто любит праведную жизнь. Потому Сама Истина говорит своим ученикам: Вы друзья Мне, если исполняете то, что Я заповедую вам (Ин.15:14). Ибо слово друг обоснованно означает «хранитель души» («amicus» – друг, «animi custos» – хранитель души, лат.) и, следовательно, тот, кто стремится хранить волю Бога в Его заповедях, заслуженно называется Его другом. Опять же Истина снова говорит тем же ученикам: но Я назвал вас друзьями, потому все, что Я слышал от Отца Моего, возвестил и вам (Ин.15:15). Этим светом вечной страны, Бог объявляет своему другу, что это его владение, и что ему не стоит отчаиваться от его собственной немощи; что он не должен отчаиваться из-за того, каким он был, но уповать на то, как он обновился; но надо понимать, конечно, очень четко, что он тем более обладает этим светом, чем вернее он сейчас вытаптывает мрак нападающих грехов. И это хорошо приобщается в обещании, что он может прийти к нему. Ибо, что является более сложным для человека, родившегося на земле, и носящего земные немощные члены, чем подняться на высоты небес, и проникнуть в тайны духов над ним?

29. Но Творец этих самых духов пришел к нам, и явил себя как Человек, даже под ними, как сказал о нем Отец через пророка: Ты поставил его немного ниже ангелов (Пс.8:6). И потому что Он поставил Себя между этими духами и нами в нынешней жизни, с чудесной силой, и с еще более чудесной добротой, сотворив высшее и приняв на Себя низшую природу, Он объединил высокое и низкое вместе. Поэтому получается, что, в связи с рождением этого Царя, группы Ангелов вышли объявить Его, петь гимн; и, несоответствие человеческого злого поведения преодолевается, людей признают, как граждан, ранее презираемых, провозглашая мелодичным голосом: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение (Лк.2:14). Как будто они явно сказали: Для тех, кто готов отделился от зла, пусть Божественное сейчас рождается на земле, чтобы объединить нас. Поэтому до Его воплощения мы читаем в Ветхом Завете, что человек преклонялся пред Ангелом (И Лот, и Иисус Навин, и (Втор.34:10) не должно быть забыто, смотрите также (Дан.12:1)) и не было запрещено поклоняться ему (Быт.19:13–16), но когда после прихода Искупителя Иоанн пал ниц, чтобы поклониться Ангелу, он услышал: смотри, не делай так, я товарищ тебе и братьям твоим (Откр.19:10). Что означает тот факт, что Ангелы раньше терпеливо позволяли людям кланяться им, а потом отказались от этого, если не то, что сначала они знали людей жалкими, сдавшимися плоти, и еще не выведенными из этого состояния, и потому справедливо презирали их; но потом они не могли более позволять человеческой природе проявлять подчинение себе, поскольку они видели в этой природе своего Творца, возвышенного над ними. Эта природа не должна более презираться, она заслуживает того, чтобы быть почитаемой. Потому Тот, Кто стал ниже, чем Ангелы, ради нас, заставил нас стать равными Ангелам в силу Своего унижения (Евр.2:7). Он также учил нас, умирая, что смерть не должна пугать, Своим Воскрешением – что надо быть уверенным в вечной жизни, Своим Вознесением – что надо ликовать в нашем наследовании небесной страны. Это действительно так, что все части тела могут радоваться тому, ибо они следуют в то же место, где они видят, что их Голова прошла раньше. И Наш Глава Сам сказал об этом, говоря: где будет труп, там также орлы соберутся вместе (Мф.24:28). Потому Петр говорит: к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для вас (1Пет.1:4). Потому Павел говорит: Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный (2Кор.5:1).

30. Но если мы, кто родился на земле, поднимемся на небо, как быть с тем, что Истина говорит: Никто не восходит на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах (Ин.3:13)? Ибо это предложение прямо противоположно тому же, что тоже Истина говорит: Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною (Ин.17:24), но все же Он не противоречит Себе в Своих словах, но это разжигает ревность нашего ума, чтобы расследовать эти вещи, которые, кажется, противоречат. Все мы, кто родился в Его вере, являются, несомненно, Его телом. Потому что Господь, по чудесному устроению, является Главой своих собственных членов. И действительно, ни один человек, следовательно, не поднимается на небо, но только Он, что сошел с небес, Сын Человеческий, сущий на небесах. Ибо, так как мы уже стали с Ним одним телом, Он возвращает нас к тому месту, откуда Он пришел Сам в Себе; И Тот, кто всегда на небе, поднимается ежедневно на небо; потому что Тот, Кто остается в Его Божестве над всеми вещами, возвращает Себя ежедневно на небо в теле Человеческой Природы. Давайте тогда сделаем, чтобы человеческая слабость не бросала нас в отчаяние; давайте принимать Кровь Единородного, которая бесценна! Пусть рассматривается с тревогой, куда Голова ушла раньше, и пусть то, что связано Его заповедями праведной жизни будет усилено, чтобы черпать надежду в Его примере. Пусть чувствуют небо и надеются на небесную страну; пусть будет известно, что наши товарищи – Ангелы и пусть будет радостно от того, что Глава предпочтена даже Ангелам. Пусть это будет справедливо, сказанное об этом свете вечной страны: Он заявляет об этом своему другу, что это его владение, и что он может прийти к нему. Эти вещи чудесные, но и очень пугающие: человек, родившийся на земле, и осужденный по своему проступку к отлучению от небесной страны, не только возвращен в состояние его создания, но даже возвысился к еще более славному состоянию; ибо тот, кто потерял Рай, получает Небо, и что несмотря на его вину, дары обрушились на него с избытком даже после его греха; и презирающий Бога, и подражающий дьяволу, если он вернется к плодотворному покаянию, взойдет еще к возвышенности, созерцая внутренний свет. Чье сердце может удержаться, чтобы не прыгать в восхищении от такого милосердия? Чья лень не будет уничтожена столь высокой мыслью?

Потому приобщается:

37

Стих. 1. И от сего трепещет сердце мое и подвиглось с места своего (Иов.37:1).

31. Потому что, когда страх поражает ум, он как бы отдаляет ум, приводит его в замешательство, латинские переводы иногда называют страхом исступление. Псалмопевец говорит: я сказал в моем страхе, я изгнан от очей Твоих (Пс.30:23). Тут, например, страх можно было бы назвать исступлением. Но слово страх в этом месте используется для обозначения состояния исступления, потому что ум отчужден от себя в страхе, как в исступлении. Потому тут после рассмотрения света вечной страны, по праву приобщается: И от сего трепещет сердце мое. Как если бы он сказал, сердце вышло из себя в исступленном восхищении, и потому, что ум проникся духом новой надежды, он отделил себя от старых мыслей.

32. Но это хорошо сказано: и подвиглось с места своего. Удовольствия этой жизни являются «местом» человеческого сердца. Но когда нашего сердца касается божественное стремление, приходит любовь к вечности. Сердце, таким образом, сдвигается со своего места через созерцание вечного дома, потому что оно оставляет те вещи, которые внизу, и направляется на вещи вверху. Ибо прежде оно не знало, что есть вещи вечные, и оно было ошеломлено удовольствиями временных вещей, и, было захвачено любовью к этим вещам. Но после того, как оно поняло, что есть вещи вечные, после достижения лучей небесного света, будучи разбужено восхищением самыми высокими объектами, оно подняло себя от вещей низких; так что теперь оно не чувствует никакого удовольствия, кроме радости вечных вещей, и презирая временные объекты, оно стремится лишь к тем, которые вечны. Хорошо сказано потому: И от сего трепещет сердце мое и подвиглось с места своего. Ибо, когда увядшее сердце, которое уже давно сдалось в плен земным мыслям, вдруг, выйдя за пределы себя, присоединяется к самым высоким объектам, оно покидает свое место – место низких мыслей. Но поскольку сердце дремлет в себе, преодоленное любовью этого мира, и спит в его прелестях, холодных и бесчувственных, если его не вызволит дыхание Божественной благодати, необходимо о нем добавить, оно восстанавливается в духовных истинах. Потому добавляется:

Стих 2. Слушайте с ужасом слух Его голоса, и звук, исходящий из уст Его (Иов.37:2).

33. Часто Священное Писание, дабы сообщить нам, что какая-либо вещь будет услышана, говорит: услышьте слух. Как, например, говорит Аввакум: Господи, я слышал слух Твой и боялся (Авв.3:2). Здесь также сказано: услышать слух ужаса в Его голосе. И мы должны заметить, что о голосе Божием сказано, что он услышан не в радости, но в ужасе. Потому что, несомненно, каждый грешник, думая о земных вещах, несет сердце, переполненное разрушающими мыслями, и когда его вдруг касается стремление Божественной благодати, он понимает, в первую очередь, что все его поступки караются решением Вечного Судьи. Мгновение, когда голос Господа услышан, проходит в ужасе, чтобы человек мог впоследствии испытать и сладость. Потому что сначала мы наказываемся осознанием ужаса строгого суда, чтобы нас можно было обновить после наказания утешением небесной сладости. Ибо, когда восторг временных вещей обладает нашим умом, и угнетает глаза нашего разума сном лени, если мы подняты вдруг за руку Божественной милостью, мы открываем сразу эти глаза, которые уже давно закрыты, к свету истины: мы вспоминаем грехи, которые мы совершили, мы видим, насколько строго Судья выступает против них; чувствуем внутри, как велико величие Судьи; как страшен вечный приговор, что исходит из уст строгого Судьи, с которым Он обратился к отверженным: отойди от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф.25:41). Наказание этих отверженных возникает прямо перед глазами и приходит мысль с тяжелым мраком горечи, что же в тьме ада? Ибо гордое сердце сначала встряхивают ужасом для того, чтобы, при встряхивании, оно сошло со своего места и могло быть установлено в любви, тут правильно сказано: Слушайте с ужасом слух Его голоса. И также хорошо приобщается: и звук, исходящий из уст Его.

34. Звук из уст Бога это сила страха, брошенная в нас небесным вдохновением. Потому что, когда Бог, при дыхании на нас наполняет нас мыслями о будущем, Он, несомненно, тревожит нас нашими прошлыми прегрешениями. Но «устами Божиими» может быть обозначен и Единородный Сын, который, как Он сказал, является Его рукой, потому что Бог делает все через Него (о чем говорит пророк: кому рука Господа открылась? (Ис.53:1) и о чем также говорит Иоанн: все начало быть через Него (Ин.1:3)), но это же Он называет Своими устами. Как говорит пророк: ибо уста Господни изрекли это (Ис.1:20), через Которого Он говорит все, что к нам относится. Как будто Слово ясно названо «уста»; как и мы привыкли говорить «язык», а не «слова», когда, например, мы говорим о греческом или латинском, мы говорим «язык», хотя имеем ввиду «слова». Поэтому мы по праву понимаем Его под словами «уста Господни». Откуда Невеста говорит Ему в Песне песней: пусть меня поцелует он поцелуем уст его (Песн.1:1), как будто Она сказала: Пусть Он прикоснется ко мне присутствием Единородного Сына, Искупителя моего. Но, под «звуком уст», можно понять Святого Духа Самого Господа. Потому написано в другом месте, обозначая Святого Духа: Вдруг сделался шум с неба, как бы от приближения сильного ветра (Деян.2:2). Звук, поэтому, исходит из уст Господа, когда Его единосущный Дух, приходя к нам через Его Сына, прорывается через глухоту нашей бесчувственности. Как уста Господа говорят об этом же неописуемом и бесплотном звуке: от Моего возьмет и возвестит вам (Ин.16:14). Ужас Его голоса обозначает силу нашего страха, и звук Его уст – это сладость утешения; те, кого Дух Святой наполняет, сначала ужасаются своих земных дел, а потом утешаются надеждой небесных вещей; для того, чтобы они могли потом радоваться больше вере в свои небесные награды, они ранее ужасаются видом наказания. Об этом Духе Единосущном, звуке уст Его и Павел говорит: Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления сыновей, Которым взываем: Авва, Отче (Рим.8:15). Потому истина говорит Его устами: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин.20:22–23). Но! ужас обращенных превращается в силу; потому что, когда они наказывают свои грехи покаянием, они поднимаются вверх для осуществления суда, получая эту силу от Бога, и которую они сначала сами использовали, дрожа от страха в Его руках. Ибо они на самом деле становятся судьями, которые очень боялись суда небесного; и теперь они начинают отпускать грехи других, те, которые прежде боялись, что их собственные будут сохранены. Но поскольку этот суд, который происходит в духовном плане, сейчас не виден явно в плотском, есть некоторые, кто считает, что Бог не заботится о человеческих делах, и думают, что они управляются случайностью. Против них по праву приобщается:

Стих 3. Он сам наблюдает под всеми небесами, и Его свет накрывает концы земли (Иов.37:3).

35. Как будто это явно сказано: Тот, кто властвует над самыми высокими вещами, не оставляет также даже самые удаленные. Потому что Его бдительное управление также направлено на величайшие вопросы, как и на ничтожно малые. Ибо Тот, Кто присутствует везде, и везде в равной мере, не может быть отличным от Себя Самого, даже находясь в отличных обстоятельствах. Он в равной мере касается всех вещей, в равной степени находится во всех вещах, и хотя Он и присутствует во всех местах, не замыкается в каких-то определенных и не отличается от Себя Самого, даже находясь в различных местах. Но если мы понимаем под небесами святых проповедников (как пророк свидетельствует, который говорит: Небеса проповедуют славу Божию;) (Пс.18:2), после сошествия Святого Духа, обозначенного «звуком уст», он тоже по праву приобщает: Он сам наблюдает под всеми небесами, и Его свет накрывает концы земли.

36. Есть некоторые, которые, когда они слышат о великих делах Апостолов (что они воскрешали мертвых Духом Святым, который они получили, изгоняли бесов из одержимых, предсказывали будущие события по пророчеству и на языке всех народов проповедовали Единородное Слово Божье), потому что они не видят эту силу в настоящее время в Церкви, подозревают, что благодать неба уже забрана у Церкви, забывая принять во внимание, что написано: Помощник в необходимое время, в скорби (Пс.9:9). Святой Церкви требуется помощь чудес, когда настает скорбь преследования и угнетение Ее. Ибо после того, как она преодолела гордость неверия, она не требует уже знамений чудес, но только дел по вере, и она показывает многих таких людей. Ибо написано: языки суть знамение не для верующих, но для неверующих (1Кор.14:22). Там, где все верны, что может требовать знамения, кому оно должно быть показано? Некоторым головам мы, возможно, дадим большее удовлетворение, если мы сделаем некоторые дополнительные упоминания об этом устроении.

37. Например, Павел, прославленный проповедник, придя в Мелите, и, зная, что остров полон неверующих, исцелил своими молитвами отца Публия, страдающего дизентерией и лихорадкой (Деян.28:8), и все же он советовал Тимофею, когда тот болел: употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов (1Тим.5:23). Почему, о Павел, ты исцелил больного неверующего молитвами твоими, и в то же время верному последователю и защитнику Евангелия советовал лечиться, как врач, изменением рациона? Потому, что внешние свершения чудес нужны для того, чтобы умы людей могли быть привлечены вовнутрь истины; чтобы через чудо, которое видимо, люди могли бы уверовать в невидимые истины, гораздо более значимые, чем само чудо. Для отца Публия исцеление должно было стать знаком силы, чтобы он мог возродиться внутренне, возвращаясь к телесному здоровью чудом. Но никакого проявления внешнего чуда не нужно Тимофею, потому что он был уже полон жизни внутри. Что же тогда удивительного в том, что чудеса не часто происходят, когда вера уже распространена далеко, если даже сами Апостолы в их время не являли чудес в случаях с теми, кто уже уверовал? Небеса во внимании Господа, но Он обращает внимание и на низшие объекты; потому что, когда величайшие проповедники ушли, Он постоянно рассматривает с вниманием смирение нашей немощи. И Его свет накрывает, как бы, концы земли, которая под небом; потому, что после возвышенных поступков тех, кто ушел раньше, Он принимает пути и деяния даже грешников, освещая их Своей благодатью. И хотя Он теперь не часто проявляет внешние чудеса в жизни верующих, Он не оставляет этих верующих добродетелью дел. Также то, что Его свет накрывает концы земли может быть понято и как то, что в то время как проповедь небесной благодати собирает народы к вере, Он принял в Себя все границы мира.

38. Или, конечно, концы земли обозначают конец греховного человека. И это часто бывает, что многие оставляют Бога, и тратят время своей жизни в плотских желаниях. Но все же, когда Божественная Милость окидывает их взглядом, они обращаются к Богу в своем последнем конце, они узнают, что есть вечный суд и наказывают слезами все злые дела, которые они совершали; и доказывают праведным поведением, что они искренне обвинили свои прошлые поступки. И когда праведность превозмогает, их бывший грех, конечно, полностью прощается. Ибо Ханна говорит духом пророчества: Господь будет судить концы земли (1Цар.2:10), потому что, несомненно, Бог не судит прежней жизни грешников, когда, выражением Своей любви, Он просвещает их последние дни. Поэтому Моисей говорит: перворожденные из ослов будут обмениваться на овец (Исх.13:13). Ибо, осел означает нечистоту, а овца – невинность. Обмен первородного из ослов на овец заключается в преобразовании изначально нечистой жизни в простоту невиновности для того, чтобы грешники после того, как совершили эти поступки, которые Господь отвергает как нечистые, теперь могли показывать такое поведение, которое можно принести Богу в жертву. Потому что когда грешник преображается после своих грехов, и выходит, наконец, из темноты своих злодеяний, в конце своей жизни, то правильно сказано, и Его свет накрывает концы земли. Но благодать, которая наполняет ум после грехов, приносит и горе. Ибо проявляет злодеяния в памяти, и показывает человеку, как справедливо он должен быть осужден. Это для того, чтобы мог он оплакивать ежедневными слезами каждый грех, который он помнит, что совершил, и был в состоянии различить, что является праведным, и более ревностно желал наказать свое зло стонами плача. Потому справедливо приобщается:

Стих 4. После него звучит рев (Иов.37:4).

39. Ибо Господь, несомненно, превращает в печали жизнь того, кого Он наполнил Своим освещением; И чем больше Он показывает просветленному уму вечные наказания, тем более тревожит его печаль за свои прошлые злодеяния; и человек скорбит о том, что он был, потому что он теперь начинает видеть, что есть добро, которым он не был. Он ненавидит себя, с момента, как он себя помнит. Он любит только то, чем, как он видит, он должен быть; то есть, любит только горечь раскаяния; потому что он тщательно рассматривает, что в большой радости он грешил через баловство. Хорошо потому сказано: после него звучит рев. Потому что, когда Бог входит в ум, это, несомненно, ясно, что печаль покаяния немедленно следует за Ним, чтобы душа теперь могла наслаждаться здоровой печалью, которая привыкла радоваться в беззаконии жалкого веселья. Но покаянием достигается высшее познание истины. Потому что совесть, до того загрязненная, возобновляется крещением слезами, чтобы созерцать свет внутри. Потому после слов о реве покаяния, справедливо приобщается:

Он будет греметь гласом Его величия (Иов.37:4).

40. Ибо, гремит Бог гласом Своего величия, когда нам, кто уже подготовлен печалью, Он делает известным, как Он велик в Своих делах высших. Глас гремит с небес, когда взгляд благодати поражает нас, дремлющих в беспечности и пренебрежении, внезапным страхом; и, лежа на земле, мы слышим звук сверху: мысля только о земных вещах, мы вдруг пугаемся кары свыше; и наш разум, который привык дремать беспечно в обнимку со злом в нижних объектах, теперь правильно встревожен и озабочен объектами высшими. Но мы не будем знать, когда этот ужас тайного посещения войдет в нас: и не сможем различить глазом с виду, чье назначение измениться к лучшему. Потому приобщается:

И Его не спросят, когда Его глас услышан (Иов.37:4).

41. Глас Господа слышен, когда дыхание благодати Его касается ума; когда бесчувственность нашего внутреннего слуха пробита, и сердце, в рвении к благородной любви, пробито голосом внутренней силы. Но даже ум, который был просвещен голосом Духа, не может отследить проникновение в самые уши сердца. Ибо не в состоянии рассмотреть и осознать, как эта невидимая энергия протекает в него, каким образом она приходит, или отступает. Отсюда хорошо сказано у Иоанна: Дух дышит, где хочет, и ты слышишь голос его, но не знаешь, откуда приходит и куда уходит (Ин.3:8), ибо, услышать голос Духа, это возгореться любовью к невидимому Творцу силою внутренней совести. Но, ни один человек не знает, откуда Он приходит; потому что нам неведомо, в какой момент и как изольется это на нас через уста проповедников. И никто не знает, куда Он идет; потому что, когда многие слышат одну и ту же проповедь, несомненно, невозможно понять, кого именно Он минует и отбрасывает, а в чьи сердца Он входит и берет Свое остальное. Ибо даже с теми, с кем это проникновение происходит, оно не происходит одинаково: ибо Тот, Кто невидимо изменяет видимые вещи, тайно проращивает семена в сердцах людей. Поэтому получилось, например, что когда Лазарь был воскрешен из мертвых, в то время еще большее число евреев пробудились ревностью в преследовании этого воскресенья (Ин.12:10–11). Вот, одно и то же чудо пролило на одних свет веры, и лишило других света разума во мраке зависти. Потому же, каждый из воров увидел одну и ту же смерть нашего Спасителя, такую же, как его собственная; но один не боялся в своей гордости нападать на Него в дерзости, на Того, Которого другой возбоялся с почтением. В одних и тех же обстоятельствах мысли у них не были одними и теми же, потому что внутренний Арбитр, незримыми изменениями, привел к разному. И так как эти тайные способы дыхания на нас не могут быть постигнуты нашими мыслями, следы божественного гласа, несомненно, нам неизвестны. Потому еще приобщается:

Стих 5. Дивно гремит Бог гласом Своим (Иов.37:5).

42. Дивно гремит Бог гласом Своим, ибо Он проникает в наши сердца непонятно для нас, тайно Своим могуществом. Ибо, хотя тайными внутренними изменениями это и пугает нас и формирует в любви, это происходит как-то тихо, и мы понимаем, как горячо должны следовать за Ним, но этот импульс возникает внутри, и не звучит в голосе. Но это звучит тем громче в нас, чем полнее притупляется слух нашего сердца к каждому внешнему звуку. Потому же душа, как только она возвращается к себе этим внутренним призывом, удивляется, что она слышит, потому что она чувствует силу неизвестной ранее совести. И это ее восхищение хорошо описано Моисеем под манной, дающейся сверху. Ибо сладкая пища, которую получают свыше, назвали «manhu». А «manhu» означает «что это такое»? (Исх.16:15). И мы говорим «что это», когда мы по неведению удивляемся чему-то. Душа затем воспринимает манну свыше, когда, разбуженная голосом раскаяния, она удивлена этим необычным видом внутренней пищи; так что, заполняясь Божественной сладостью, она справедливо говорит «что это такое»? Ибо, когда она удерживается от мысли о низких объектах, она чувствует необычайное чудо от того, что видит сверху. И поскольку привычки нашей прежней жизни изменяются, когда глухота нашего сна разрывается этим гласом, так что душа, вдохновленная Духом сверху, желает высокие вещи, которые она презирала, и презирает низкие, которые раньше желала, справедливо приобщается:

Кто творит дела великие и неисповедимые (Иов.37:5).

43. Ибо этот человек, который был обращен к земным объектам, и был одолеваем греховными желаниями, вдруг становится приверженцем новых занятий и холоден к его прежним привычкам, он отказывается от забот о внешнем, и стремится к внутреннему созерцанию; Кто может рассмотреть как творит это власть голоса свыше? кто может понять как это происходит? Велики те вещи, которые творит глас Божий; и они, наверно, были бы менее великими, если бы могли быть исследованы нами. Он творит, поэтому, великие дела и неисповедимые: потому что Он проявляет внешне результат Своих дел, но как эти дела творятся – скрыто внутри. Он звучит извне Своим гласом, через Апостолов, но Он озаряет сердца слушателей изнутри, от Себя: как Павел свидетельствует, который говорит: Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог. Посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий (1Кор.3:6–7). Но если они сами не пробуждают внутри наших умов слух Божественного гласа, они все же обращаются к нам словами извне. Потому приобщается:

Стих 6. Кто повелевает снегу спуститься на землю, и дождям зимы и ливням Своей силы (Иов.37:6)?

44. Об этом Псалмопевец говорит: ты омоешь меня, и буду я белее снега (Пс.50:9). Что мы понимаем под снегом в этом месте, если не то, что сердца святых сделались белыми светом правды? Воды застывают в вышине для того, чтобы стать снегом. Но когда этот снег нисходит на землю, он снова превращается в жидкую воду. Поэтому воды – это умы проповедников; которые закрепились в высоких вещах, когда поднимали себя, чтобы созерцать небесные объекты. И когда они идут вперед в рассмотрении высоких вещей, они получают силу закрепления. Но так как они все еще остаются на земле своей любовью к братьям, они опускают себя с этих вершин понимания и, проповедуя смиренно слабым, они тают, как снег, и поят жаждущие сердца. Снег спускается на землю, когда высокие сердца святых, которые уже утвердились в вершинах созерцания, снисходят в скромных словах проповеди через любовь к братьям. Ибо, так же, как снег покрывает землю, когда лежит на ней и поливает ее, когда тает, так же добродетель святых защищает жизнь грешников по своей силе единства с Богом, но в их смирении тает, как это было, и поливает жаждущую землю, чтобы принести свои плоды. Вода сначала поднимается от земли в небо, чтобы впоследствии возвратиться через ливни из высоты обратно в землю из неба; также святые люди, поднимаются вверх своими добродетелями, из-за страха, и видя немощь других. Вода, затем, действительно, возвращается обратно в землю, из которой она поднялась в небо, когда праведники, сострадая грешникам, не перестают помнить, что были такими же. Павел, например, был водой в земле, когда он изучал Закон. Но когда был поднят до небесного знания, он был преобразован в снег; потому что он превратил свое прежнее слабое знание в категории истинной мудрости; и все же, в сострадании к братьям своим, он вернулся, как снег на землю. Ибо даже после его высот добродетели, он признает, как недостоин он, говоря: кто прежде был хулитель и гонитель (1Тим.1:13). Вот как заботливо он напоминает о своей собственной слабости с тем, чтобы нести с бесстрастием слабости других. Ибо, Павел вернулся, как вода, с неба на землю, из которой он был поднят, когда, после великих тайн созерцания, он вспомнил, что он был грешником для того, чтобы грешники могли воспользоваться примером его смирения. Давайте посмотрим, потому как эта вода, которая превращается в твердый снег, приближается к самому высокому. Он говорит: Если мы выходим из себя, то для Бога (2Кор.5:13), и давайте посмотрим, как снег возвращается на землю, чтобы, тая, полить ее: он говорит: ежели как лед спокойны, то для вашего блага (2Кор.5:13). Давайте посмотрим, какая рука им руководит, и поднимает его вверх, когда он внизу, и вновь опускает, когда он поднят. Он говорит, что: любовь Христова объемлет нас (2Кор.5:14), потому что, следовательно, любовь Христа, которая поднимает умы Святых до небесного, формирует их своим внимательным управлением в смиренное нисхождение ради любви к братьям. Потому он правильно сказал: Кто повелевает снегу спуститься на землю, и где правильно прибавил: и дождям зимы и ливням Своей силы.

45. Ибо теперешняя жизнь, это действительно зима: в которой, хотя даже сейчас надежда поднимает нас до высших вещей, но холодное оцепенение нашей смертности по-прежнему связывает нас. Потому что написано: ибо тленное тело отягощает душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум (Прем.9:15). Но дожди зимой, это, несомненно, проповеди проповедников. Об этом дожде поистине сказал Моисей: да будет моя речь ожидаема, как дождь, и мои слова опустятся, как роса (Втор.32:2). Эти дожди, несомненно, подходят для зимы, и прекращаются летом; потому что теперь, небесная жизнь скрыта от плотских глаз, и это необходимо, чтобы росы были излиты на нас проповедью святых людей. Но когда жар о суде вечном уже возгорелся, никто не ищет уже слова проповедников, как необходимость. Потому что каждый возвращается к своей совести, ожидая прихода судьи, чтобы понять то, что свято, когда он уже не может выполнить это, и узнает из наказания правоту, которую он должен был искать ранее. Потому хорошо сказал пророк: собери их вместе как стадо в жертву, и освяти их в тот же день заклания (Иер.12:3). Ибо, отверженные освящены в день смерти, ибо тогда они воспринимают святость, которую они должны были осуществлять, когда они не могут уже избежать наказания, которое заслужили своей нечистотой. Но так как святая проповедь, то есть дожди зимой, прекращается с наступлением настоящей жизни, той душе, которая отбывает, и спешит в летние края вечного счастья, он правильно сказал голосом Жениха: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!: Вот, зима уже прошла; дождь миновал, перестал (Песн.2:10–11). Ибо, когда зима проходит, дождь уходит: так как текущая жизнь закончилась, в которой оцепенение тленной плоти окружило нас туманом невежества, и все проповеди прекращаются. Ибо тогда мы будем видеть четко нашими собственными глазами то, о чем сейчас слышим более туманно голосами святых. Поэтому Господь приказывает идти снегу и дождю зимой, чтобы спуститься на землю, в то время как Он направляет сердца святых на служение проповеди, для исправления грешников, по вдохновению Святого Духа. И после этого справедливо добавлено: и ливни силы Своей.

46. Ливень силы Бога – это проповедь о Его Божестве; ливень Его немощи – проповедь Его человеческой природы, о которой говорил Павел: немощное Божие сильнее человеков (1Кор.1:25). И снова: хотя Он и распят в немощи, но жив силою Бога (2Кор.13:4). Но святые люди проповедуют и немощь Его человеческой природы, и поливают также сердца своих слушателей ливнем о силе Его Божественности. Давайте послушаем, через громовые облака, ливень силы Его: В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин.1:1). Давайте послушаем также дождь Его немощи: И Слово стало плотию, и обитало с нами (Ин.1:14). Давайте послушаем ливень Его силы: Все было создано через Него, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. То, что было сделано в Нем была жизнь (Ин.1:3). Давайте послушаем также дождь Его немощи: Он пришел к своим, и свои Его не приняли (Ин.1:11). Он повелевает ливню Своей силы спуститься на землю, потому что Он, проповедуя нам немощь Его человеческой природы голосами святых Своих, являет нам также и чудесную силу Его Божества. Но когда мы слышим силу нашего Творца, страх появляется в наших сердцах от такого величия Судьи над нами, и мы смотрим, что мы сделали достойно, а что (гораздо чаще) недостойно. Потому хорошо приобщается:

Стих 7. Кто полагает печать на руку каждого человека, чтобы все люди знали свои дела (Иов.37:7).

47. Ибо люди презирают думать о своих грехах, что они совершают. Но когда они слышат силу небесной строгости, они различают это бремя проступков, которое тянет их вниз. Будучи разбужены словами проповеди, они видят, какие наказания заслужили своими прошлыми поступками. Когда же ливень Его силы спускается на землю, печать ставится на руки каждого из них, чтобы они знали свои дела; потому что, когда сила Его Непостижимого Величества признается человеком, каждый начинает взвешивать собственную жизнь гораздо более тщательно.

48. Но это также может быть понято в другом смысле. Ибо Всемогущий Творец сотворил человека, как разумное существо, которое отличается от всех других, лишенных смысла и разума для того, чтобы он не оставался в неведении о том, что он сам делает. Ибо он вынужден, по закону природы, осознавать, как он поступает: правильно или неправильно. Ибо, как бы он мог представать перед судом за свое поведение, если бы он не знал о том, что он сделал? И поэтому даже они, которые презирают быть научены заповедям Господа, знают, являются ли вещи, которые они делают, добром или злом. Ибо, если они не знают, что они делают хорошо, то почему они демонстративно похваляются этими своими делами? Опять же, если они не знают, что они делают неправильно, почему они уклоняются от посторонних глаз в этих самых делах? Потому что они свидетели сами себе, и они знают, что они делают неправильно и потому стыдятся быть замеченными другими. Ибо, если бы они действительно не полагали, что это неправильно, они не боялись бы быть замеченными другими. Потому хорошо сказано по определению мудреца: Когда зло боится, оно несет свидетельство к собственному осуждению (Прем.17:10). Ибо, если страх нападает и обличает совесть в том, что сделано, это свидетельство против себя, подтверждение, что поведение заслуживает осуждения. Потому сказал Иоанн: если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу (1Ин.3:21). Пусть злые избегают глаз людских; они, конечно же, все равно не смогут избежать себя. Ибо они знают грех, который они совершают, они имеют свою совесть в качестве свидетеля, они имеют свой разум в качестве судьи. В грехах, следовательно, какие они делают, они сначала получают осуждение их разума против них самих, и впоследствии строгость суда вечного. И это, пожалуй, то, что сказал псалмопевец: Бездна взывает к бездне голосом водопадов Твоих (Пс.41:8), потому что, когда по дивному ходу тайного устроения зло, которое совершается, все же остается неизвестно, грешник обрекает себя в своей совести на свой приговор, а после его собственное осуждение спешит на приговор вечного Судьи. «Бездна взывает к бездне» означает переход от одного суда к другому. Пусть святые проповедники потому порицают поведение грешников, но пусть и злые слушатели презирают слова праведников. Пусть защищают свое нечестие столько, сколько им заблагорассудится, и умножают свои бесстыдные дела еще более бесстыдной обороной. Они, конечно, свидетели себе в своей совести. Ибо в самом факте, что Бог создал человека разумным существом, он ставит печать на руки всех людей, чтобы каждый мог знать свои дела. Но из-за того, что Елиуй высказывает свое мнение о греховности людей одно за одним, он поворачивает свои мысли к самому автору беззакония, что означает, что каждое отдельное зло берет у него свое начало; потому что он напал в этих стихах на члены головы зла, он также кратко описывает главу саму по себе. Или конечно, потому, что он упомянул выше достоинства облаков Бога, он в настоящее время предлагает рассмотреть также нападения противника на жизнь праведников.

Далее следует:

Стих 8. Зверь уходит в убежище и пребывает в своей берлоге (Иов.37:8).

49. Кто еще понимается под именем зверя, кроме нашего древнего врага, который жестоко нацелился на обман первого человека, и сломал злым советом целостность его жизни? против действий которого обещано словами пророка восстановление в Церкви для избранных первичного состояния: и хищный зверь не будет проходить через него. Но когда после прихода Искупителя, после голосов проповедников, после грома, как это было, с небес, этот зверь хватает этого проклятого человека, антихриста, что еще он делает, если не входит в свое убежище, чтобы оставаться в своей берлоге? Ибо это судно дьявола – логово и кров зверя, и лежа в засаде в охоте на людей, которые проезжают дорой этой жизни, он привлекает их внимание его чудесами, и убивает их злобой своей. Но все же он обладает даже сейчас сердцами всех отверженных, прежде чем он проявляет себя открыто; и занимает их своей тайной злобой, как будто они являются его собственным логовом; и прячется в сознании для того, чтобы осуществить все зло, которое он желает сотворить против праведности. Не были ли сердца преследующих иудеев логовом этого зверя? Сердца, в которых он долго скрывался в тайне, но вдруг вырвался голосами тех, кто кричал: распни, распни? (Ин.19:6) и потому, что он не мог достичь в его искушении того, чтобы ранить разум нашего Искупителя, он был согласен на Его смерть во плоти. Этот зверь, несомненно, обладал сердцами многих, но Агнец, Своей смертью, изгнал его из них. Откуда же он говорит в Евангелии: теперь князь мира сего изгнан будет вон (Ин.12:31). Ибо Он, по чудесному и праведному суду, просветился и принял исповедь смирения, Он оставил и закрыл глаза гордости. Откуда сказано Ему псалмопевцем: Ты назначил тьму, и она стала ночью, через нее все звери в лесу будут проходить: молодые ревущие львы захватывают свою добычу и ищут пищу от Бога (Пс.103:20–21). Ибо Бог в праве назначить тьму, когда в воздаянии за грехи, Он отказывает в свете Своей мудрости. Причем делается это ночью, потому что ум нечестивых людей ослеплен ошибками их собственного невежества. Через которую все звери лесные пройдут, когда злые духи, скрываясь под мраком лжи, пройдут через сердца отверженных, воплощая свои злые цели. В которой также молодые львы ревут, потому что духи поднимаются назойливыми соблазнами, как служители зла. Но они ищут пищу от Бога, потому что, без сомнения, они не в состоянии поймать души, если по праведному суду Бог не позволит им возобладать над ними. Там же правильно приобщается: Солнце взошло и собрались, и легли в свои берлоги (Пс.103:22), потому что, когда они изгоняются из сознания верующих светом Истины, явленной во плоти, они возвращаются, как это было, в их логова и остаются только в сердцах неверующих. То, что там называется львиный рев, здесь называется логово зверя.

50. Но я думаю, это должно быть специально отмечено, что об этом звере сказано, что он не только войдет в свое логово, но и прибудет в нем. Ибо он иногда входит даже в умы праведные, он предлагает незаконные мысли, он утомляет их искушениями, он пытается повернуть их в сторону от чистого духа к удовольствию плоти; он стремится получить согласие на этот восторг. Но еще он удерживается от преобладающей позиции помощью свыше. Он может войти, поэтому, в сознание праведного, но не может пребывать в нем, потому что сердце праведника не является логовом этого зверя. Ибо он, несомненно, пребывает и занимает умы тех, кем он обладает как своей собственной берлогой: потому что он прежде приводит от мыслей к злым желаниям, а потом приводит их злые желания к совершению даже самых греховных поступков. Ибо отверженные не стремятся отразить праведной рукой суда предложения того, чьим желаниям они желают уступать в покорном восторге. И когда возникают какие-либо дурные мысли в их сердцах, они лелеют их сразу с рвением восторга; и когда сопротивление не оказано ему, он укрепляется сразу по взаимному согласию и согласие мгновенно переносится во внешнее действие, ну а внешнее действие также усугубляется привычкой. Потому хорошо сказано об этом звере, что он пребывает в своей пещере, потому что он не только входит в мысли отверженных, но он также пребывает в их жизни укусами злых деяний. Откуда Господь также говорит Иудее через пророка: Как долго будут нечестивые мысли пребывать в тебе (Иер.4:14)? Ибо, Он не винит их за то, что эти мысли пришли, но винит за то, что они там пребывают. Незаконные мысли приходят даже в доброе сердце, но им запрещено там оставаться; потому что праведный для того, чтобы сохранить дом совести от захвата, отгоняет врага от самого порога сердца. И если он даже когда-либо как-то тайно прокрался внезапным предложением к порогу, он не проходит сквозь ворота согласия. Именно этому зверю, несомненно, Петр, преодоленный импульсом внезапного страха, открыл ворота своего сердца своим отречением, но быстро поняв, что ворота открылись, он закрыл их слезами (Лк.22:57–62). Но поскольку древний враг не только вошел и занял сердца гонителей, но также и обладал ими, пусть это будет справедливо сказано: Зверь уходит в убежище и пребывает в своей берлоге. Ибо мы узнаем, сколько он жил в головах иудеев, когда мы слышим об их планах, на основании показаний повествования Евангелия. Ибо это описано, с какой жесткостью они бушевали и требовали Его смерти, когда они смотрели на Господа нашего; сколько коварных и злых планов они горячо хотели провести против Него, но боялись народа; сколько возможностей они искали, чтобы убить Его, и не могли найти; сколько рук других людей коварством они использовали, чтобы воплотить свои жестокие желания; потому что они предали Его быть убитым язычниками, Того, Кого они сами были не в состоянии законно предать смерти, для того, чтобы римский правитель мог выполнить, что в его власти, и на чем они настаивали, просто от их злобы. Потому так же приобщается:

Стих 9. Буря выйдет из внутренних частей и холод от Арктура (Иов.37:9).

51. Когда Священное Писание упоминает внутренние части, противопоставляя их Арктуру, Он обозначает юг, как часть света, в противовес части света северу. Потому написано в этой же книге: Ты сотворил Арктур, и Орионцы и внутренние части Юга (Иов.9:9). Потому что солнце пронизывает с большей теплотой внутренние части юга, но не простилает свои лучи на север (к Арктуру). Под словами «внутренние части» в этом месте обозначается иудейский народ, но под термином «Арктур» люди из язычников. Ибо те, кто знал Единого Бога невидимого, и повиновался Его Закону, по крайней мере, во внешнем проявлении, были сохранены, как это было, в тепле веры, как под светом южного солнца. Но поскольку язычники не достигли каких-либо знаний небесной мудрости, они были оставлены, действительно, в холоде, без солнца, на севере. Но поскольку буря гонит, а холод угнетает оцепенением, правильно сказано: Буря выйдет из внутренних частей и холод от Арктура. Как будто это было явно сказано: От иудеев возникает злобное преследование, а от язычников угнетение властью. Ибо заповеди Закона не запрещают являть чудеса, и все же Иудеи искали возможность убить Искупителя рода человеческого из-за этих самых чудес. И, поскольку им не удалось выполнить то, что они начали, они стекались в зал Пилата, чтобы он, которого ни один закон не сдерживал, мог сам предать Его смерти. Буря выйдет из внутренних частей и холод от Арктура, в то время как судья язычников совершил властью Рима то, что Иудеи просили в зависти. Потому хорошо приобщается об этой же зависти:

Стих 10. Когда Бог дышит, лед застывает (Иов.37:10).

52. Потому что, когда Святой Дух дохнул на сердца верующих и даровал чудеса силы, зависть выросла еще больше в увядших сердцах неверных; и неверующий народ ожесточался против Бога по тем же причинам, по которым скромные люди смягчил упрямство. Ибо, когда Бог подул на них, они были превращены в лед, те, кто завидовал чудесам, которым они были свидетелями: смотрите, весь мир идет за ним (Ин.12:19). Они видели знаки и чудеса, совершенные Его последователями, и видели, что весь мир теперь собирается последовать за проповедью веры; и все же, чем более Святой Дух наполнял мир, тем более твердо был злой умысел зависти сковывающий их умы. Вода поэтому превратилась в лед, когда увядшая Иудея все еще оставалась в зависти, а весь мир собирался возле Бога. Но поскольку Божественной Силы было достаточно, чтобы смягчить даже такую большую жестокость, и растопить сердца неверующих Его любовью, сразу же после слов о льде, он хорошо прибавляет:

И вода снова полилась в изобилии (Иов.37:10).

53. Господь действительно излил воды в изобилии, после этого льда; после того как Он вытерпел твердость Иудеев, даже до Своей смерти, Он сразу же растопил их сердца от твердости неверия дыханием Своей любви для того, чтобы они могли потом тем охотнее слушаться Его, чем более настойчиво они противились Ему ранее. Потому хорошо сказано мудрецом: как лед в хорошую погоду, так и должно грехам твоим таять (Сир.3:15). Пророк желал быть свободным ото льда этого оцепенения, когда говорит: Возврати пленников наших, Господи, как поток на Юге (Пс.125:4). Об этих водах, то есть людях, которые собрались вместе с Господом, он снова сказал: Он пошлет Слово Свое, и растопит их: Его дыхание будет дуть, и вода будет течь (Пс.147:7). Воды также текут изо льда, потому что многие великие проповедники обращены из затвердевших преследователей. Лед поэтому тает и превращается в воду, когда онемение внутреннего холода меняется на орошение проповедью. Не был ли Павел льдом, когда при походе в Дамаск, после того как он получил послания, стремится вырвать семена слова Божия, которые были рассеяны в сердцах верующих, как будто на земле, что бы они не проросли до совершенства добрых дел (Деян.9:2)? Но этот лед превратился в воду, потому что он потом поливает струями святого наставления тех, кого он прежде пытался угнетать преследованием, чтобы возник более обильный урожай избранных. Вот, вода Божьего орошения проливается даже из уст бывшего гонителя. Потому хорошо приобщается:

Стих 11. Зерно желает облака (Иов.37:11).

54. Ибо кем же являются все избранные, если не зерном Бога, которое будет храниться в небесных кладовых? Которые сейчас отделяются от плевел в обмолоте на полу; потому что в этой очистке Святой Церкви они несут все еще привычки отверженных, пока внутренний Виноградарь не отделяет их ветром Своего суда и принимает Своих избранных, как зерно, что только сейчас очистилось, в небесные обители, предавая плевела вечному огню. Отсюда хорошо сказано у Иоанна: лопата Его в руке Его, и Он будет тщательно очищать гумно Свое и соберет пшеницу в житницу Свою, и Он предаст плевела огню неугасимому (Мф.3:12), но это зерно, пока не достигнет совершенства его плода, ищет дождя из облаков для того, чтобы расти. Потому что ум хороших людей поливают словами проповедников, чтобы не иссушило влагу милосердия солнце плотских желаний. Небесный Виноградарь уже видел, как это зерно растет в мире, и как оно желает облака, когда Он говорит: жатвы много, а делателей мало. Молитесь Господину урожая, чтобы выслал делателей на жатву Свою (Мф.9:37–38). Поэтому те, которые там называются «зерно», тут называются «урожай», но они, кто там называются «облака», здесь называются «делатели», потому что святые проповедники и облака и делатели; облака через их учения, делатели по своей жизни; облака, потому что они текут в нас своими словами, делатели, потому что они не перестают делать то, что они говорят. Потому приобщается:

И облака рассеивают их свет (Иов.37:11).

55. Ибо, облака, что рассеивают их свет, означают святых проповедников, что распространяют далеко по земле примеры поведения, как своими словами, так и делами. Но хотя они рассеивают свет их внутреннего послания, они не достигают обращения всех сердец, которые они желают. Потому приобщается:

Стих 12. Которые проходят все вещи в цепи, куда воля Правителя ведет их (Иов.37:12).

56. Ибо святые проповедники часто хотят призвать некоторых конкретных людей, но не могут этого сделать. Или хотят избежать призыва некоторых людей, но все же по непреодолимому импульсу внутри, увещевают их. Давайте посмотрим на облако Бога, как оно ведомо рукой Того, Кто направляет его, даже на те вещи, к которым он не стремится, и, опять же, удерживается от собственных порывов рукой Того, Кто управляет им. Когда Павел дрожал и желал уйти от Коринфянам, он действительно слышал: не бойся, но говори и не молчи, ибо Я с тобою, и никто не сделает тебе зла, у Меня много людей в этом городе (Деян.18:9–10). Опять же, когда он хотел пойти к Фессалоникийцам, он вернулся назад, и сказал: я хотел прийти к вам, я Павел, раз и еще раз, но сатана препятствовал мне (1Фес. 2:18). Ведь сатана, на самом деле, не мог помешать походу такого могучего Апостола; но, действуя как бы против, он по неведению содействовал тайному устроению для того, чтобы Павел, в то время как он хотел посетить других людей, не смог этого сделать, и, возможно, дал более необходимую пользу тем, от кого не ушел. Облака Бога, следовательно, обходят все вещи в цепи, потому что они освещают концы мира учением проповеди. Но, поскольку, являясь предметом Божественной воли, они не могут выполнять свои собственные пожелания, они не могут идти куда-либо, за исключением случаев, когда воля правителя ведет их. Потому с большим усилением приобщается:

К каждой вещи, к которой Он повелит им на лице земли (Иов.37:12).

57. Ибо часто, когда они управляются волей своего Правителя, они стремятся сделать одну вещь, но перенаправляются Им на другую. Ибо они часто желают исправить некоторых из своих слушателей мягкой речью, и все же их речь превращается в резкую. Либо они стремятся быть очень строги с другими, но все же их энергия сдерживается духом кротости. И, следовательно, так же как они не могут пойти, куда они хотят, так же они не могут действовать, как они хотят. Ибо как внутренний Судья держит их, когда Он посылает их, также Он изменяет их намерения, когда Он приводит их, так что иногда они имеют одну вещь в их мысли, но совершенно другую воплощают в воле; они иногда начинают в одной стороне, а заканчивают в другой. И потому что они служат в соответствии с тем, что им заповедано, пусть так будет сказано: куда воля Правителя ведет их, к каждой вещи, к которой Он повелит им на лице земли. Ибо в их проповеди они руководимы не собственной волей, но волей их Учителя. Потому еще более полно приобщается:

Стих 13. В одном племени, или в Его земле, или в другом месте по Его милости Он управит, чтобы они были найдены (Иов.37:13).

58. Одно племя Иудино, конечно, имеется в виду, о котором упоминается в Священном Писании ясно и неоднократно, намного чаще остальных. Оно получило специальный высочайший подарок, потому что принесло из себя плоть нашего Искупителя. Но вся Иудея вместе называется земля Господа (Втор.32:42), потому что тогда производила Ему плоды веры, когда весь мир языческий по ошибке был в поклонении у идолов. Но место милости Бога – это сам языческий мир, потому что если строгий Судья справедливо наказывал бы неверных, они никогда бы не получили примирение благодати. Ибо, когда еще у языческого мира не было заслуг перед Богом, он получил благодать примирения Его единственной милости. Отсюда хорошо говорил Павел, что: язычники должны славить Бога за Его милости (Рим.15:9). Отсюда написано также: некогда не помилованы, но ныне помилованы (1Пет.2:10). Бог, следовательно, ведет Свои облака, либо в одном племени, или в его собственной стране, или, в месте его милости, когда Он управит, они будут найдены, потому что в свое время он поставил проповедников Ветхого и Нового Завета на колена Иудина, и отверг почти весь Израиль злого правления царей его. В свое время, Он направляет эти облака дождя, и на Свою землю, когда призвал весь народ Израиля и вернул ему бывшую Свою милость после исправления в неволе. Потом Он повелел им сиять в месте Его милости; потому что Он сделал известными святых проповедников даже для язычников чудесами Его силы для того, чтобы по Его милости, освободить от ига ошибки тех, которые в Его гневе склонялись вниз под грузом неверия. Вот, Елиуй воспринял будущие события духом пророчества, потому что он произнес много возвышенных истин; но надменный человек, утомленный весом своей гордости, не в состоянии нести бремя того, что он говорит. Ибо он сразу хвастливо добавляет:

Стих 14. Послушай эти вещи, Иов, стой и разумевай чудные дела Божии (Иов.37:14).

59. Он увидел его лежащим, по сравнению с самим собой, который стоит, произнося слова столь великой проповеди. Хотя даже этим словом, «Слушай», которое он использует, он наносит тяжелое оскорбления Иову: потому что, как мы уже говорили о нем раньше, это высокомерие для подчиненного, требовать от начальника, чтобы тот слушал. Но, несмотря на то что Елиуй не берет во внимание, кому он говорит истины, которые он произносит, мы, кто стремится узнать все вещи, должны тщательно изучить слова его учения. Ибо, это сказано с большим мастерством в добродетели: стой и разумевай чудные дела Божии. Есть некоторые, кто разумеет дела Божии как бы лежа; потому что они не следуют этому разумению в своих делах. Ибо «стоять» означает действовать праведно. Откуда же говорил Павел: Пусть тот, кто думает, что он стоит, бережется, чтобы не упасть (1Кор.10:12). И они часто действительно восхищаются суждением небес, рассказывают о любви к их небесной стране, когда они слышат о ней, они восхищаются дивности Его устроения, но они еще пренебрегают воплощать эти слова любви в их делах. Потому они лежат, и рассматривают чудесные дела Божии, те, кто думают о силе Божьей в своем понимании, но не любят Его в делах своей жизни. Они превращаются, в самом деле, в глаза при рассмотрении и обдумывании, но пока не поднялись с земли в их намерениях. Потому хорошо сказано в укор Валаама: который падает, имея глаза открытыми (Чис.24:4). Ибо он сказал много о пришествии Искупителя, и предвидел, какие вещи сбудутся в последние дни. Но все же он не желает подняться к Нему в своей жизни, к Тому, Которого он предвидел и объявил. Он лежал тогда, и были открыты глаза его, когда пророчество направлялось в его ум, чтобы поднять к небесному, но жадность не отпускала его от земли. Он лежал и были открыты его глаза, потому что он был в состоянии созерцать Его вверху, Кому поклониться в делах он не хотел. Елиуй, поэтому, не верит, что благословенный Иов подтверждал в делах его жизни то, что он исповедовал, и говорит, как будто советуя ему: стой и разумевай чудные дела Божии. Он все еще как бы испытывает его, и добавляет, как будто унижая его за невежество:

Стих 15. Знаешь ли ты, когда Господь повелевает дождям являть свет Его облаков (Иов.37:15)?

60. Если «облака» это святые проповедники, то дожди из облаков – это слова их проповеди. Но когда облака летят по воздуху, если дождь при этом не идет, мы не знаем, насколько большие воды они несут в себе. И если проблеск солнца не прорвет поток дождя, мы также не сможем понять, какую яркость они скрывают за собой. Потому что, без сомнения, если святые проповедники молчат, и не показывают своими словами, как велика яркость небесной надежды, которую они несут в своих сердцах, они, кажется, похожи на других людей, и часто даже более ничтожны, чем другие. Но когда они открывают через проповедь ту награду небесной страны, которой они обладают внутри; когда, угнетенные преследованиями, они являют высоту своей крепости; когда, будучи внешне ничтожными, одно их слово рождает в других благоговейный страх; в это время дожди, которые проливаются из облаков, являют нам свет за ними. Ибо мы узнаем, по словам проповедников, с каким великим смирением они чтут свет жизни, которую они ищут. Павел, несомненно, показывал этот свет своим ученикам, когда он говорил: дабы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых, и как безмерно величие могущества Его в нас, верующих (Еф.1:18–19). Этот свет Коринфяне узнали из слов его сочинений, каплями дождя, когда сказано было им: в посланиях он строг и могуч, а в его личном присутствии слабы, и он и речь его (2Кор.10:10). Но святые проповедники часто желают проявить себя, чтобы сделать добро, но еще не готовы для этого, и наоборот, часто желают быть скрыты для того, чтобы жить тихо, но это не позволяется им. Никто, поэтому, не знает, когда дожди возвестят свет облаков, потому что никто не понимает, когда Бог дарует добродетель проповеди, чтобы слава проповедников засияла. Он говорит, поэтому: Знаешь ли ты, когда Господь повелевает дождям являть свет Его облаков? Как будто он прямо сказал: если ты видишь, что проповедник пришел в этот мир, понимаешь ли ты, когда Бог призовет его на проповедь, заполнив Святым Духом, или когда и как Он явит его свет в мире? Потому также приобщается:

Стих 16. Известны ли тебе великие пути облаков, и их совершенное знание (Иов.37:16)?

61. Эти облака идут очень тонкими путями, а именно, путями святой проповеди. Ибо тесны врата, ведущие в жизнь (Мф.7:14). Они ограничиваются тогда этими узкими путями, когда не отходят от пути их назначения, не идут блуждать по широким мирским желаниям. Ибо строгие ограничения святой жизни не широкий путь, но путь, в котором каждый проповедник старательно ограничивается: потому что он тщательно окружен защитой выполнения заповедей. Ибо, разве это, действительно, не узкий путь: жить, действительно, в этом мире, но не иметь никакого желания к этому миру; не искать чужих вещей, не сохранять свои собственные; презирать славу мира; любить упреки ради Бога; чтобы избежать славы искать презрения; любить ближних; изгнать из наших сердец обиду на тех, кто причинил боль, и сохранить к ним неизменную благодать любви в сердце? Все, что мы перечислили – это пути к вечной славе. Чем более узки они в этой жизни, охраняя наше поведение, тем больше и шире они в вечной награде. Потому хорошо приобщается:

И их совершенное знание (Иов.37:16).

62. Ибо, это действительно совершенное знание и мудрость для человека – следовать этим вещам с тщательностью врача, и при этом знать, что он ничто в своих желаниях. Потому даже облака обучаются этой совершенной мудрости, когда сказано им голосом истины: Когда вы сделали все эти вещи, которые заповедал вам, скажите, мы рабы (Лк.17:10). Ибо совершенная мудрость – это знать все, и все же в определенном смысле, оставаться в неведении о своих знаниях, с помощью которых мы уже знаем заповеди Бога и сейчас взвешиваем с тревожным вниманием силу своего слова и делаем вещи, которые, как нам кажется, мы понимаем как правильные; но мы все равно не знаем, как строгий суд оценит эти дела в дальнейшем, и мы не созерцали лицо Бога, ни видели Его скрытые замыслы. И велики ли наши знания, которые под гнетом смертного тела, затемнены туманом собственной неопределенности? О них хорошо говорил Павел: Тот, кто думает, что он знает что-нибудь, ничего еще не знает так, как должно знать (1Кор.8:2). Пока мы живем, поэтому, в этом мире, мы прекрасно знаем то, что нам должно быть известно, когда же мы развиваемся в мудрости, мы узнаем, что мы ничего не знаем в совершенстве. Он говорит, поэтому: Известны ли тебе великие пути облаков, и их совершенное знание? Как будто он открыто сказал: ты ныне видишь благородные деяния проповедников, которые после воздвижения на высоту мудрости, низко склонили себя вниз через знание своего невежества. Но поскольку это дар Святого Духа, когда сердце человека прекрасно осведомлено не только о знании, но и о своем невежестве; и что оно светится горячей любовью к вещам выше, и одновременно считает здесь внизу, что его знание ничего не стоит, по праву приобщается:

Стих 17. Разве не теплеет твоя одежда, когда земля обдувается ветром с Юга (Иов.37:17).

63. Мы не единожды уже говорили, что благословенный Иов часто означает Святую Церковь. Но все они, кто присоединился к ней в единстве веры, являются единой Церковью. О них Господь говорит в той же Церкви через пророка, который, как я живу, ты должен быть облечен в одежду, во все это, как в убранство (Ис.49:18). Но под ветром с юга, который, несомненно, теплый, обозначается, совершенно справедливо, Святой Дух, который, тронув любого, освобождает его от оцепенения его беззакония. Отсюда хорошо сказано в Песни песней: Поднимись ветер с севера и принесись с юга, повей на сад мой, – и польются ароматы его (Песн. 4:16)! Ибо северному ветру приказано подняться, чтобы, несомненно, противоположный дух, который связывает сердца смертных, улетел. Ибо южный ветер приходит, и веет на сад, чтобы сладкие ароматы могли быть почувствованы; потому что, в то время как разум человека наполняется пришествием Святого Духа, понятие его собственного достоинства скоро уносится от него, чтобы язык святых, как сад, который обдувается южным ветром, мог сейчас справедливо говорить: что мы к Богу как благоухание Христа (2Кор.2:15). Одежды, следовательно, Святой Церкви теплеют, в то время как земля обдувается южным ветром; потому что те, кто цепляется за нее верой, светятся с горячим рвением милосердия, в то время как их ум наполняется дыханием Святого Духа. Но ничто не мешает при этом понимании, понимать также и в этом образе и самого благословенного Иова; потому что мы, говоря об этих вещах в Церкви в целом, можем также применять это понимание и по отношению к ее отдельным членам.

64. Ибо у каждого из них, кто живет праведно, и также учит других, есть действительно, как многие одежды, слушатели, которые цепляются к ним своим согласием. Ибо это природа одежд, что они не могут быть теплыми сами по себе. Только при применении их к живому телу, они покрывают конечности и удерживают тепло, которое течет наружу изнутри, и только от этого тепла они сами становятся теплыми. А когда они стали теплыми, они сохраняют тепло, которое они получили, и возвращают его телу. Что же означают одежды, прилипшие к живому телу, если не жизнь учеников, тесно объединившихся вокруг учителя, который живет праведно? Ученик получает, действительно, тепло через поры; потому что он возгорелся любовью к Богу, как на примере дел учителя, так и силой его проповеди. И выгоняет, действительно, свой собственный холод, когда он отходит от своего бывшего беззакония и сохраняет полученное тепло, потому что он хранит силу в этом тепле, полученном от проповеди. Но когда святые проповедники считают, что их слушатели идут к любви к Богу, они сами светятся еще больше силой учения, и, видя, что ученики горят и светятся для высоких объектов, они сами более мощно возгораются, чтобы возвещать радость небесной страны. И если в какой-то момент, потому что они все еще проходят тленную жизнь немощного человека, они подвергаются нападению со стороны какого-либо искушения на деле, словом или мыслью, они смотрят на взростание своих учеников, и им становится стыдно, что сами они виновны, даже если это мельчайший вопрос: они исправляются, чтобы своим кривым примером не сбить тех, кого они учат правилу внутренней правоты голосом проповеди. Когда слушатели затем зажжены словом своих учителей, одежды, действительно, нагреваются от живого тела. Но когда поведение учителей улучшается благодаря возрастанию их учеников, тепло возвращается, действительно, чтобы тело грелось еще больше от одежд, которые были в теплом месте. Но давайте учителя не будут считать для себя, что они видят рост своих учеников, благодаря их проповедям: потому что, если Дух Святой не заполнит их сердца, голос учителя звучит тщетно для телесных ушей. Ибо учителя могут заставить свой голос говорить, но не могут произвести впечатление внутри ученика; Ибо и насаждающий и поливающий есть ничто, авсе Бог возращающий (1Кор.3:7). Пусть говорят потому: Разве не теплеет твоя одежда, когда земля обдувается ветром с юга? Потому что ученики, которые в настоящее время поддерживаются учителями, которые живут праведно, получают тепло небесной любви, когда они разбужены дыханием Святого Духа. Как будто он спасал благословенного Иова, говоря: ты напрасно присваиваешь это себе, если ты думаешь, что кто-то добился роста благодаря тебе; потому что они, которых ты поддерживаешь, не станут теплыми от тебя, они будут по-прежнему оставаться холодными в своей бесчувственности, если тепло Святого Духа их не тронет. Но после того как он говорил эти вещи, он сразу же приобщает слова насмешки, будучи под влиянием легкомысленно высокомерия, говоря:

Стих 18. Не ты ли случайно сотворил с Ним небеса, твердые, как литая латунь (Иов.37:18).

65. Под «небесами» могут быть поняты те, кто создан на небесах, то есть, ангельские духи. Потому мы научены голосом Истины говорить в нашей молитве: да будет воля Твоя как на небе, так и на земле (Мф.6:10), ибо воля Бога, несомненно, наблюдается во всех вещах, и в человеческой немощи, и в творениях выше. О небесах он хорошо сказал, что они твердые, как литая латунь. Из-за природы латуни, она почти не поддается ржавчине. И ангельские силы, которые стояли крепко в Божественной любви, когда гордые ангелы пали, получили, как их вознаграждение, то, что они больше не поддаются ржавчине греха и что они по-прежнему в созерцании их Создателя в их бесконечном счастье, и существуют в вечной неизменности, в том, как они были созданы. И слова Моисея об истории происхождения мира свидетельствуют, что небо, как сказано, был первым сотворено, и только после того твердь (Быт.1:17). Потому что, природа Ангелов была сотворена раньше и более тонкой в вышине, и впоследствии была еще более удивительно усилена тем, что она не может более опуститься. Но, как мы уже не раз говорили, «небесами» могут быть названы и умы избранных, поднятые из всех земных загрязнений вверх внутренней любовью. Ибо, хотя в теле они живут на земле, но, поскольку они принимают в своем сердце, даже сейчас, высшие объекты, они действительно говорят, что их жительство – на небесах (Флп.3:20). Те, самые прочные, как будто отлитые из латуни, потому что они не отошли впустую от целостности их первоначальной прочности, и не получили ржавчины изменчивости. Те, кому, смело противостоящим невзгодам, Он сказал, голосом своего Создателя: Вы друзья Мои, которые пробыли со Мной в напастях Моих (Ин.15:14; Лк.22:28). Но хотя этот обученный и надменный человек, при попытке высмеять святого человека смесью благородных изречений и иронией, все же не падает назад, от тех благородных высказываний, в пустые слова. Ибо он снова приобщает:

Стих 19. Яви нам, что сказать Ему; ибо мы на самом деле пребываем во тьме (Иов.37:19).

66. Как если бы он сказал: Ты, Кто являет великий свет мудрости, должен научить нас, тех, кто погружен во тьму невежества. Но сразу, возвращаясь к насмешкам, он приобщает презрительно:

Стих 20. Кто скажет Ему, что я говорю (Иов. 37:20)?

Как будто он прямо сказал: Неслыханные истины, которые я объявляю Ему, с острым чувством хваля Его, кто сможет их повторить, даже после того, как услышит их? Но, поскольку, обученность и высокомерие уживаются в одном и том же уме, из уст говорящего звучит не только легкомыслие поведения, но и тяжесть чувства; после того, как Елиуй раздулся в легкомыслии высокомерия, говоря: кто скажет Ему, что я говорю? Он сразу же приобщает, благодаря своей учености:

Если же человек будет говорить, то он должен быть поглощен (Иов.37:20).

67. Каждая вещь, поглощающая другую вещь, обращает ее внутрь, и скрывает ее от глаз смотрящих, и прячет вглубь то, что можно было увидеть на поверхности. Человек, таким образом, когда он молчит о Боге, выглядит как имеющий что-то от Первопричины, Которой он был создан. Но если он начинает говорить о Боге, человек сразу являет себя как ничто; потому что он поглощается необъятностью Его величия, и действительно, спешит в глубину, и скрывается. Ибо желающий говорить о Невыразимом, поглощается узостью своего собственного невежества. Ибо когда плоть говорит о Духе, это описание Неописуемого, описание тварью Творца, описание временным Вечного, описание изменяемым Неизменного и смертным Бессмертного. А так как, будучи помещен в темноте, он не знает внутреннего света, и это на самом деле так, человек, желающий рассуждать о вечности, говорит, как слепой о свете. Если же человек будет говорить, то он должен быть поглощен: потому что, если человек хочет говорить о вечности, как она есть, он должен вырвать из себя даже тот смысл, то понимание, которое он имеет о ней, когда молчит. Но вот! вечность стала по-настоящему известна людям, когда Он показал Себя им, приняв природу человека. Но поскольку это еще не было явлено, справедливо приобщается тем же человеком:

Стих 21. Но теперь они не видят свет (Иов.37:21).

68. Об этом свете, без сомнения, сказано даже через пророка: народ, сидящий во тьме, увидит свет великий (Ис.9:2), но он показывает, как этот свет может быть видим людьми, когда он тут же добавляет:

Воздух вдруг соберется в облака.

Ибо воздух рассеивается из-за собственной неплотности, и никак не может быть объединен в плотную субстанцию. Но облака тем тверже, тем плотнее они. Что же обозначается «воздухом», если не умы мирских людей, жадные до бесчисленных желаний этой жизни, которые, будучи не плотными, распылены там и сям, как воздух? Но воздух собирается в облака, когда неустойчивые умы, по милости Божественной связи усилены Им, и, думая о том, что праведно, они могут собрать себя в лоне своего сердца, и не распыляются в пустых мыслях.

69. Петр был воздух, когда занимался рыбной ловлей для жизни плоти, и привык, как изменчивый ветер, отвлекаться на земные желания. Апостолы были воздух, когда уже научились возвышенным истинам Закона, но еще не получили силы по вере. Но воздух вдруг собрался в облака, потому что по Божественной благодати, неустойчивые сердца рыбаков были превращены в прочных проповедников для того, чтобы их немощные мысли окрепли, стали смелыми, и могли держать, как облака, воды мудрости и орошать словами их проповеди землю, лежащую под ними; и когда это служение было завершено, они смогли вернуться к тайным обителям небесным, и достичь, когда их труд был принят, вечного покоя. Потому также сразу приобщается:

И проходящий ветер унесет их.

70. Ибо ветер, который проходит – это нынешняя жизнь. Ветер приходит и уносит облака прочь, потому что земная жизнь, проходя мимо, скрывает святых проповедников от наших телесных очей. Попутный ветер уносит облака: из-за того, что временная жизнь конечна, Апостолы отзываются от плоти, и скрываются от поверхности земли, в тайном покое, как если бы в центре небес. Но так как они не перестают проповедовать даже после их кончины, и проходят через пространство настоящей жизни, как облака, с дождем их слов, он добавляет, что именно выковано их трудами в Святой Церкви, когда он сразу говорит:

Стих 22. Золото придет с севера (Иов.37:22).

71. Что обозначено «севером», если не языческий мир, связанный в холоде греха? Который он держит под гнетом своей тирании, тот, кто с гордостью сказал: я буду сидеть на горе завета, в северной стороне, взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему (Ис.14:13–14). А что обозначается «золотом», если не верные души? О них сказано Иеремией: Как золото становятся тусклым? лучший цвет блекнет (Плач.4:1)? Он посетовал, что золото блекнет, потому что он увидел, как у некоторых людей яркость невинности превращается в черноту греха. Сказано, что золото придет с севера, потому что, благодаря благодати Спасителя, количество верующих, что есть драгоценность пред Богом, увеличивается в Святой Церкви от языческого мира, который раньше был заморожен в оцепенении неверия. Ибо золото приходит с севера, когда истинная вера в Бога сияет от самих поклонников идолам. Но когда язычники были преобразованы в вере, иудейский народ встал против них; и презрел признать воздаяние вечными наградами тем, кто так долго поклонялся идолам. Потому говорили Петру, после преобразования язычников: ходил ты к людям необрезанным и ел с ними (Деян.11:3)? В опровержение им, Господь справедливо говорит через Исаию: скажу на севере «сдавайся», и на юге «не удерживай» (Ис.43:6). Ибо, как языческий мир обозначается «севером», так иудейский народ обозначается «югом», который нагревает, действительно, к середине дня солнце, потому что, когда наш Искупитель появился во плоти, север впервые получил тепло веры. «Сдавайся», сказано северу, когда заканчивается эпоха языческого мира, чтобы принести Богу свою веру. Но в отношении юга велено «не сдерживать», потому что иудеям, которые твердо стояли в вере, было приказано не осуждать жизнь язычников. Потому здесь также сказано: золото приходит с севера; и справедливо приобщается:

И от Бога пугающее восхваление (37:22).

72. Пугающее восхваление, как сказано, придет от Бога, как если бы это было явно сказано: придет от тех, кто находится на стороне Бога, то есть от верующих. Золото приходит с севера, а от Бога приходит пугающее восхваление; потому что, в то время как язычники показали яркость своей веры, множество верных иудеев восхвалили со страхом Божественные суждения. И как золото приходит с севера, и как пугающее восхваление прорывается из тех, кто под Богом, сама священная история сообщает нам. Ибо написано: В Кесарии был некоторый муж, именем Корнилий, сотник из полка, называемого Италийским, благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу. Он в видении ясно видел около девятого часа дня Ангела Божия, который вошел к нему и сказал ему: Корнилий! Он же, взглянув на него и испугавшись, сказал: что, Господи? Ангел отвечал ему: молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом (Деян.10:1–4). Золото, поэтому пришло с севера, когда молитва с милостынею поднялась от язычников в глазах Бога. Но когда Петр сообщил братьям, как Корнилий видел Ангела, и как он сам видел льняную ткань, спускающуюся с небес к нему со зверями, и гадов, и птиц, и как Святой Дух оросил сердца язычников еще до крещения (Деян.11:5–17), Который не сходил на иудеев никак, кроме как после воды крещения, он сразу же написал об этом, и услышав эти вещи, они молчали, и прославили Бога, говоря: Бог дал и язычникам покаяние в жизнь (Деян.11:18). Вот, верующие, которые на спасение язычников, сдержали себя от возмущения, любуясь дарами небесной благодати, и в благоговейном страхе восхваляли Бога. Сам Петр также задается вопросом, говоря: я обнаружил, по правде говоря, что Бог нелицеприятен (Деян.10:34).

73. Но когда язычники получили веру, почему сказано, что пугающее восхваление придет от тех, кто уже верующие, когда оно должно, вроде бы, исходить от них в радости, а не в страхе? Но пугающее восхваление пришло от иудеев, которые уже верили, на обращение язычников, несомненно, потому что Иудея была справедливо отвергнута, в то время как язычники получили милость; и страшно было, что их народу отказано, в то время как они видели великое призвание других. Потому и мы также, когда мы вдруг видим, что злой поднялся к неожиданному возвышению жизни, мы ежедневно восхваляем со страхом тайный суд Божий, как Божия кара по Его тайному суждению, карает некоторых, которых люди признают достойными, и как призывает по милости к Себе тех, которых люди считают недостойными.

Потому приобщается:

Стих 23. Мы не можем достаточно узнать Его (Иов.37:23).

74. Даже если сейчас мы узнали Его, это недостаточно. Ибо все, что мы воспринимаем в Нем, это по вере, а не по лицезрению. Но все же он добавляет, как он считает, что он узнал, говоря:

Он велик могуществом, судом и справедливостью, и нельзя выразить Его словами (Иов.37:23).

Ибо Он есть велик могуществом, потому что Он преодолевает могущественного противника, изымая из его дома сосуды бесчестия, и превращает их в сосуды милосердия (Мф.12:29). Великий судом; потому что, хотя Он здесь сгибает избранных Своих под гнетом невзгод, но Он поднимает их, наконец, во славе вечного процветания. Великий в справедливости: хотя Он здесь долго терпит отверженных, но Он, наконец, осуждает их навеки. Но это хорошо приобщается: И нельзя выразить Его словами. Ибо, если человек не может даже достаточно узнать Его, насколько меньше он может сказать о Нем? Но мы справляемся с тем, чтобы говорить о Нем намного лучше, если мы держим наш внутренний мир в восхищении и страхе, думая о Нем. Потому приобщается:

Стих 24. Поэтому люди будут бояться Его, и все, кто кажутся себе мудрыми, не посмеют созерцать Его (Иов.37:24).

75. Елиуй в этом месте называет тех, кто силен в понимании «люди». И мы должны отметить, что он не говорит, «и мудрецы не посмеют созерцать Его», но, он говорит те, «кто кажутся себе мудрыми». Под этими словам «кажутся себе», он подразумевает тех, кто точен в знании, но высокомерен. Елиуй, следовательно, коснулся себя в конце своей речи. Ибо, когда люди, которые знают учение, но высокомерны и не живут праведно, а вынуждены в силу доктрины говорить правильные вещи, они становятся глашатаями своего собственного осуждения, потому что, когда они провозглашают в их проповеди то, что они презирают делать, они провозглашают своими голосами, что они обречены. О них хорошо сказал псалмопевец: и искривились их луки (Пс.77:57). Ибо, искривленный лук поражает самого человека, от которого он направлен: а языки высокомерных людей в их высказываниях, как искривленный лук, поскольку, когда они выступают против гордости, они направляют свои стрелы в самих себя. Потому мы должны следить с особой тщательностью, чтобы мудрость, которую мы получаем, не удаляла свет смирения, когда она освещает тьму невежества, иначе она больше не будет мудростью. Ибо, хотя она и сияет в мощи речи, она окутывает сердце говорящего гордостью.

76. Ибо некоторые достоинства имеют высокую природу, остальные – смешанную. Самые высокие добродетели, это вера, надежда, любовь. И, если человек действительно обладает ими, они не могут превратиться во зло. Но пророчество, учение, сила исцеления, и другие дары имеют смешанный характер. Ибо они расположены как бы между крайностями, потому что с их помощью может искаться и небесная страна, и земная слава. Мы называем добродетелями смешанной природы те, при помощи которых мы можем направить наш ум в разные стороны, в зависимости от того, что он желает; те, которые разум может использовать, если ими обладает, и для достижения земных богатств. Ибо через земные богатства, некоторые гордятся тем, чем обладают, хвастаются, например, милосердием к нуждающимся ближним. И когда, например, через учение и пророчество, ищется внешняя земная слава, этот дар направлен на приумножение телесного богатства. Но когда учение и пророчество используются для спасения души, богатство, которое мы получили, распределяется как бы среди наших нуждающихся братьев. Потому что ум, из-за отсутствия бдительного ухода, держит себя в стороне от руки Дающего, с помощью тех самых даров, которые он получил, и обладанием которых может похвалиться, мы должны с бдительной предусмотрительностью позаботиться, чтобы сначала преодолеть наши пороки, и только потом, с тщательной осторожностью, укреплять наши дары. Ибо если ум, обладая ими, неосторожно оставляет себя, он не помогает и не поддерживает их, но отвергает их. Потому же бывает, что, когда добродетель, которой мы обладаем, используется для достижения временной славы, это уже не добродетель, потому что она стоит на службе у порока. Ибо, поскольку смирение есть источником добродетели, то добродетель действительно взрастет в нас только в том случае, если остается тверда в своем праведном корне, то есть, в смирении. Ибо, если добродетель оторвана от корня, она, несомненно, отмирает, потому что она теряет влагу благодати, которая оживляет ее изнутри.

77. Но поскольку тайная гордость сердца видна в том, что говорит Елиуй, и все, кто кажутся себе мудрыми, не посмеют созерцать Его, будет полезно рассмотреть, например, какие богатые дары получил Давид, и при всем этом, какое твердое смирение он укрепил в себе. Ибо, кто бы не раздулся от гордости, если бы он: разрывал пасти львам; побеждал руками медведей; был бы избран, когда его старших братьев сочли слабее; был помазан, чтобы править царством, когда царь был отвергнут; убил одним броском камня Голиафа, который был страшен для всех; вернул обратно, после уничтожения чужеземцев, многочисленных обрезанных, и, получил, наконец, обещанное царство и единоличное правление всем народом Израиля без каких-либо опровержений? И все же, когда он приносит обратно ковчег Божий в Иерусалим, он танцует перед ковчегом, смешиваясь с обычными людьми, как будто забывая, что он избран, что он предпочтен, что он выше их всех. И, несмотря на то что танцевать перед ковчегом был обычай простолюдин, царь тоже кружился в танце вместе со всеми, в служении Богу. Вот как тот, кого предпочел Господь, специально и прежде всего, держит себя под Господом, даже путем приравнивания себя к самым униженным, и, показывая это поведением. Сила его царствования не всплыла в его памяти; он не боится этим танцем стать презренным в глазах других; он не помнит, что Тот, Кому этот ковчег принадлежит, уже дал ему высокую честь, предпочел его, поставил выше всех остальных. Перед Богом он ведет себя как простолюдин, укрепляя своим смирением те подвиги, которые он совершил в глазах людей. Что думают другие о его деяниях, я не знаю. Я больше поражен этим танцем Давида, чем борьбой и подвигами. Ибо, сражаясь, он покорил своих врагов; но, танцуя перед Господом, он преодолел себя. И когда Михел, дочь Саула, все еще гордящаяся своим царским происхождением, презирала его, такого униженного, говоря: как славен был сегодня царь Израилев, обнаживши себя перед рабынями рабов своих, как обнажается самый последний из них (2Цар.6:20), она сразу же услышала: жив Господь, и я буду играть и плясать перед Господом, Который избрал меня, а не отца твоего (2Цар.6:21). И немного после того он говорит: и я еще унижусь, и сделаюсь еще ничтожнее чем я был, и я буду смирен пред моими собственными глазами (2Цар.6:22). Как будто он прямо сказал: я ищу того, чтобы быть ничтожнее перед людьми, потому что я стараюсь держать себя перед Господом через мое смирение.

78. Но есть некоторые, кто думают смиренно о себе, потому что, будучи в чести, они помнят, что они не что иное, как прах и пепел. Но все же они уклоняются от появления униженными перед людьми, и, вопреки тому, что они думают о себе, они покрывают себя, действительно, жестким плащом внешней красоты. И есть те, кто стремится появиться униженными пред людьми, как бы презирая все, что они есть, путем демонстративного выставления себя скромными. Но они при этом раздуваются изнутри, как будто от заслуги, что они выставили себя скромными; и они тем более раздуваются в своем сердце, чем больше, как им кажется, они подавили гордость. Оба эти варианта поведения есть один грех гордыни, который Давид обнаружил весьма осмотрительно и преодолел с силой. Ибо он учит, что, хотя он и думает скромно о себе изнутри, он стремится и выглядеть униженно, говоря, что будет играть и станет еще более ничтожным. А так как он не разбухает от гордости из-за того, что он по своей воле согласился выглядеть униженно, он добавляет: и я буду смирен пред моими собственными глазами. Как если бы он сказал, как я показываю себя униженным внешне, таким же смиренным я держу себя изнутри. Что же должны делать те, кого учение поднимает в гордыне, если даже Давид, знающий, что наш Искупитель должен прийти из его плоти, и, объявив о такой радости в пророчестве, все же держит шею своего сердца склоненной вниз, наступая на нее силой смирения и говоря: я буду смирен пред моими собственными глазами?

79. Хорошо сказал, поэтому, Елиуй: Поэтому люди будут бояться Его, и все, кто кажутся себе мудрыми, не посмеют созерцать Его. Ибо те, кто кажутся себе мудрыми, не могут созерцать мудрость Божию; потому что они тем более удалены от Его света, чем более они не смиренны в себе. Потому что в то время как опухоль гордости увеличивается в их умах, она закрывает глаза созерцания, и, учитывая, что они затемнены другим, они лишают себя света истины. Поэтому, если мы стремимся быть по-настоящему мудрыми, и созерцать мудрость в себе, давайте смиренно признавать себя глупцами. Давайте отбросим погибельную мудрость, давайте учиться спасительной глупости. Ибо написано, что Бог: избрал немудрое этого мира, чтобы посрамить мудрых (1Кор.1:27). И опять же сказано: если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым (1Кор.3:18). И слова истории свидетельствуют в Евангелии, что когда Закхей не мог видеть ничего из-за толпы, он поднялся на смоковницу, чтобы увидеть Господа, как Он прошел мимо (Лк.19:4). Бесплодное (в литературе это слово часто используют для иносказательного обозначения «глупого») дерево инжира называется смоковница. Закхей поэтому, будучи мал ростом, поднялся на смоковницу, и увидел Господа, потому что те, кто смиренно выбрали глупость мира, сами по себе поминутно созерцают мудрость Божию. Ибо толпа мешает тем, кто мал ростом, созерцать Господа, потому что шум от мирских забот удерживает немощь человеческого ума от взгляда на свет истины. Но мы предусмотрительно поднимаемся на смоковницу, если мы тщательно поддерживаем в нашем сознании, что глупы и находимся под управлением Бога. Ибо разве это действительно не глупость в этом мире: не пытаться удержать блага, которые мы теряем; отказаться от наших владений; не воздавать злом за зло, что мы получили; проявлять терпение, когда другие обиды приносятся? Ибо Господь повелевает нам, действительно, подняться на смоковницу, когда Он говорит: от взявшего твое, не требуй назад (Лк.6:30) и снова: если кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую (Мф.5:39). Господь виден, когда Он проходит мимо, при помощи смоковницы, потому что, мудрость Бога не вся видна, как она есть, этому мудрому глупцу, но видна как бы издали, проходящая мимо. Но они, кто, кажется самим себе мудрыми, согласно словам Елиуя, не могут увидеть Его; Ибо, спешащие в надменной толпе своих мыслей, они еще не нашли смоковницу для того, чтобы узреть Господа.

Книга 28 [глава 38, стихи 1–11]

Первые одиннадцать стихов тридцать восьмой главы объясняются в различных смыслах, но особенно в моральном смысле.

Предисловие

1. После потери имущества, смерти своих детей, ран тела, слов его жены, которые склоняли его ко злу, обидных речей его утешителей и такого количества скорбей, которые он получил, благословенный Иов должен был бы получить от Судьи награду за свое такое великое проявленное постоянство, если бы его забрали из этого мира прямо сейчас. Но после того как он оставлен в этом мире и получит в два раза больше всего, что имел, после того как будет восстановлено его здоровье, чтобы он мог насладиться больше своим восстановленным имуществом, Всемогущий Бог должен обличить его со строгой справедливостью, того, которого Он сохраняет живым, чтобы его победа не обернулась для него смертью от гордости. Ибо, что обычно убивает душу более смертельно, чем сознание добродетели? Ибо, когда он надувается от внимания к себе, это лишает его полноты истины; и, в то время, как он считает, что наличие добродетели достаточно само по себе для достижения награды, это отвлекает его от продвижения к усовершенствованию. Иов был праведен перед его бедствиями, но он стал еще более праведным после его бедствий; и, будучи восхвален прежде голосом Бога, он возрос еще более после удара. Ибо, как прут удлиняется чеканкой, так он был поднят выше в славу Божию, когда он был сражен тяжелыми скорбями. Но тот, кто стоял прямо в своих добродетелях, когда пал ниц раненым, должен был быть унижен. Он должен был быть унижен, чтобы оружие гордыни не пронзило его крепкую грудь, о которой было ясно, что даже раны, которые были нанесены, не сломают его. Для этого, несомненно, необходимо было найти кого-то, кто превосходит благословенного Иова. Но кто это мог бы быть, если о нем голос Господа сказал: Ты видел раба Моего Иова? Ибо нет человека, равного ему на земле (Иов.1:8, 2:3). После этого, с кем надо было сравнить его, чтобы он был превзойден, тот, о котором говорится свидетельством Самого Бога, что он не может быть превзойден в сравнении с любым человеком? Что же тогда могло было быть сделано, если не то, что Сам Господь соотнес с ним Свои достоинства и сказал ему: можешь ли ты поднять утреннюю звезду в свое время, и можешь ли ты поднять вечернюю звезду над сынами человеческими (Иов.38:32)? И опять же: Открывались ли для тебя врата смерти, и видел ли ты мрачные двери (Иов.38:17)?, или: Повелевал ли ты рассветом после восхода, и являл ли ​​утру место его (Иов.38:12)? Ибо кто может сделать эти вещи, кроме Господа? И все же, человека спросили об этом для того, чтобы он мог узнать, что он не в состоянии сделать это; для того, чтобы человек, который вырос в безграничных добродетелях, таких, что ни один другой человек его не может превзойти, не набухал в гордыне, зная, что он несравнимо превзойден в сравнении с Богом. Но как сильно он возвысится, который так возвышенно унижен! О, как велика будет победа человека, который удостоился быть сравненным с Богом! О, как много обрел он, который узнал и подтвердил, насколько он меньше Бога! Ибо он очень силен, тот, который подтверждает своими ответами на такие вопросы, что он слаб. И поскольку мы сейчас подошли к обсуждению очень сложных вопросов, давайте теперь вернемся опять к словам текста.

38

Стих 1. Но Господь отвечал Иову из бури и сказал (Иов.38:1).

1. Я вижу это так, что если бы речь была адресована человеку, находящемуся в здравии и благополучии, Господь не был бы описан как говорящий из бури. Но потому, что Он говорит тому, кто был бичеван, Он описан как говорящий из бури. Ибо Господь говорит со Своими слугами по одному, когда Он улучшает их внутри, и по-другому, когда он посылает им тяжести, чтобы они не превозносились. Ибо через ласковые слова Господа явлена ​​Его милость, но через Его строгость явлена Его всемогущая власть. Первым души направляются по пути вперед, вторым проверяется, как они развиваются на этом пути. Первым показывается, что нужно желать, вторым – чего бояться. Одним Он говорит: веселись и радуйся, дочь Сиона, ибо вот, Я приду и поселюсь посреди тебя (Зах.2:10). Другим Он сказал: Господь придет в бурю, и в вихре являются Его пути (Ис.66:15). Ибо Он на самом деле милостив, Кто приходит, чтобы жить среди нас. Но когда Он делает свой путь бурей и вихрем, Он, несомненно, беспокоит сердца, к которым Он прикасается; и, чтобы укротить их гордость, Он являет Себя могучим и страшным.

2. Следует также сказать, что речи Господа являются разными способами. Господь говорит Сам, или Его слова доносятся к нам с помощью ангельского существа. Но когда Он говорит Сам, Он раскрывается для нас исключительно силой Своего внутреннего вдохновения. Когда Он говорит Сам, сердце погружается в Его речи без слов и слогов; потому что Его сила, как известно, обладает своего рода, внутренней высотой. Такая сила, если входит в заполненный ум – поднимает его, но когда она входит в пустой – опускает вниз.. Это бестелесный свет, что заполняет внутренние части без границ. Это беззвучная речь, что открывает уши, но не произносит ни слова. Ибо это то, что написано о сошествии Святого Духа: Внезапно был звук с неба, как бы от сильного приближающегося, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них (Деян.2:2–3). Господь явился действительно огнем, но Он говорил с ними Сам внутри них. И звук показывает не то, что огонь был Бог; звук показывает внешне то, что Он совершил внутренне. Ибо потому что Он внутренне сделал учеников святящимися усердием и искусными в речи, Он отображается языками пламени. Знаки, следовательно, были использованы со значением, чтобы их тела могли бы почувствовать на себе огонь и звук, а их сердца могли быть научены невидимым огнем и голосом без звука. Появление огня было внешним, но то знание, что он подарил, было внутреннее. И когда евнух царицы Кэндис сидел в своей колеснице, и путешествовал, и держал Исаию в своих руках, не понимая его, Дух, несомненно, говорит Филиппу в его сердце: пристань на колеснице (Деян.8:29). Когда Корнилий послал воинов, которые боялись Бога, чтобы вызвать Петра, Петр, несомненно, слышал Дух в своем сознании: вот, три человека ищут тебя. Встань, сойди и иди с ними (Деян.10:19). Ибо Дух Божий, как это было, говорит тайно некоторые слова в нас, чтобы Его скрытой силой сообщить, что должно быть сделано, и поручить в одно мгновение, без звука или медлительности речи, невыученному сердцу человека сокровенные тайны. Ибо слух не понимает сразу всех высказываний, которые он улавливает, так как он воспринимает предложения по словам, а слова по отдельным слогам; но наше зрение воспринимает внезапно и сразу весь объект, который видит; слова Бога, который говорит с нами, видны изнутри, а не слышны; потому что, в то время как Он проявляет Себя, не задерживаясь на словах, Он освещает внезапно светом тьму нашего невежества. Откуда же, когда Барух, сын Нирии объяснял, как он услышал слова пророка Иеремии, он сказал: он произносил все эти слова своими устами, как если бы он читал их, и я записал их (Иер.36:18). Ибо тот, кто говорит при чтении, смотрит в одном направлении, но произносит свои слова в другом, потому что он говорит то, что он видит. Пророки Бога, потому, скорее видят, чем слышат Его слова в сердце, и говорят, потому, как будто читают.

3. Но когда Бог объявляет Свою волю через Ангела, Он указывает на это иногда словами, иногда вещами, иногда словами и вещами одновременно, иногда изображениями, явленными глазу сердца, иногда даже образами, взятыми на время из воздуха и явленными глазам тела, иногда небесными веществами, иногда земными, а иногда и земными и небесными вместе. Но иногда Бог так говорит через Ангела с сердцами людей, что Сам Ангел представлен взгляду разума.

4. Ибо Господь говорит словами через Ангелов, когда ничего не отображается внешне, но слова Небесной речи слышатся; как Господу, говорящему: Отец, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя (Ин.17:1). Он сразу же ответил: Я прославил, и прославлю Его снова (Ин.12:28). Бог, Который говорит без времени, силою внутреннего импульса, произнес это вне времени голосом Своей Природы, но при этом ясно дал понять и человеческие слова. Говоря, несомненно «из небесных мест», Он облек в понятную для разумного существа форму эти Его слова, которые Он хотел, чтобы были услышаны людьми.

5. Но иногда Бог говорит через Ангелов при помощи знаков, когда ничего не сказано на словах, но будущие события объявляются через образы, составленные из элементов. Так Иезекииль, не слыша слов, видел появление эмали в разгар пожара (Иез.1:4); чтобы изучая эти объекты, он мог понять вещи, которые должны будут произойти после. Ибо эмаль («electrum») это смесь двух металлов: золота и серебра. В эмали примесь серебра действительно становится более блестящей, а яркость золота смягчается. Что же явлено нам под названием «эмаль», если не Посредник между Богом и человеками? Ибо, хотя Он представил Себя нам как объединение Божественного и человеческого естества, Он, как бы сделал Свою человеческую природу более славной через Его Божество, и умерил Божественную природу до восприятия нашими глазами через Его человеческое естество. Ибо, когда человеческая природа воссияла с таким количеством чудес от силы Бога, серебро было усилено золотом; и потому, что Бог явился во плоти, и претерпел в ней так много невзгод, золото, как это было, омрачено серебром. И эта эмаль хорошо представлена в разгар пожара, потому что это пламя Суда, которое следует после тайны Его воплощения. Ибо написано: Отец не судит никого, но дал весь суд Сыну (Ин.5:22).

6. Но иногда Бог говорит через Ангелов, словами и делами сразу, когда Он учит определенными жестами тому, что Он говорит в словах. Ибо никогда не мог Адам, после его греха, слышать Господа в Его Божественности, но он услышал слова обличения от Ангела, о котором написано: Когда он услышал голос Господа Бога, ходящего в раю на ветру после полудня, он спрятался среди деревьев сада (Быт.3:8). Что же это значит, что Бог после грехопадения человека больше не стоит, но ходит по саду, кроме того, что Он покинул сердце человека после нашествия греха? Что это значит, если Он так делает в ветер после полудня, если не то, что яркий свет истины ушел, и холод в грехе заморозит его грешную душу? Он обличал, поэтому, Адама, даже этой ходьбой являя, что Он может дать знать отставшим душам лукавство их, не только на словах, но и делом; так что грешный человек может и услышать Его слова, о том, что он сделал, и воспринять Его ходьбу, как обличение в непостоянстве своей изменчивости, потере устойчивости вечности, и на ветру мог бы наблюдать собственный холод, когда тепло благодати покинуло его, и понять по снижению солнца, что он приближается ко тьме.

7. Иногда Бог говорит через Ангелов, являя образы глазам сердца; так, например, Иаков, когда спал, увидел лестницу, прислоненную к небу (Быт.28:12). Или когда Петр, оказавшихся в исступлении, увидел льняную ткань, полную рептилий и четвероногих (Деян.10:10–12), ибо он не был бы в состоянии транса (исступления), если бы он не смотрел на это внутренними очами, не телесными. Также и человек из Македонии предстал Павлу в видении ночью и попросил его прийти в Македонию (Деян.16:9). Иногда Бог говорит через Ангелов образами, сотворенными на время из воздуха, и представленными глазам телесным. Когда, например, Авраам не только увидел трех человек, но и ввел их в земное жилище, и не только принял их, но также и угощал их едой (Быт.18:2). Если бы Ангелы, объявляя некоторые истины, не являли бы в течение некоторого времени свои тела из воздуха, они не были бы, по правде говоря, видны нашим телесным очам; они не принимали бы пищу с Авраамом, если бы они не несли для нашего же блага некоторые твердые вещества из небесных элементов. И это не удивительно, что они часто называются «Ангелы», а иногда «Господь», потому что словом «Ангелы» обозначаются те, кто служат, а когда о них всех вместе говорится «Господь», это указывает нам на Того, Кто управляет ими изнутри, чтобы было четко обозначено в Чьей власти они находятся (Исх.3:2–4).

8. Иногда Бог говорит через Ангелов при помощи небесных вещей, как это написано, например, что когда Господь был крещен, звучал глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение (Мф.3:17). Иногда Бог говорит через Ангелов земными вещами, например, когда он обличал Валаама, Он вложил человеческие слова в уста ослицы (Чис.22:28). Иногда Он говорит через Ангелов земными и небесными вещами вместе. Например, когда Он объявил Моисею слова Его воли, Он собрал вместе огонь и куст, и один был поверх другого (Исх.3:2). Но такое делается, только в том случае, когда именно такая связь что-то означает. Ибо на что еще Он указывает, обращаясь к Моисею через горящий куст, если не на то, что он станет правителем этого народа, который будут чувствовать на себе пламя Закона, и все равно не избегнут шипа греха? Или то, что из этого народа выйдет, Тот, Кто заберет огнем Его Божества грехи нашей плоти, как шипы куста, но сохранит человеческую природу даже в пламени Божества?

9. Но иногда Бог изливает силу своего вдохновения в сердца людей через ангелов путем их тайного присутствия. Потому Захария говорит: И Ангел, говоривший во мне, сказал мне (Зах.1:14). Говоря, что Ангел говорил в нем, и еще к нему, он ясно показал, что Тот, Кто говорил с ним, не обошелся без каких-либо телесных проявлений. Откуда же он добавил немного после: и, вот, Ангел, говоривший во мне, выходит (Зах.2:3). Ибо они появляются не внешне, но, так как они ангельские духи, они делают известной волю Божию чувствам пророков, и поднимают их до возвышенных соображений, и все события, что еще в будущем, они излагают как происходящие сейчас. Ибо сердце человека, обремененное тяжестью тленной плоти, неся свое тело, как препятствие, не проникает внутрь вещей, а лежит тяжелым бременем снаружи; потому что не имеет силы внутри, чтобы поднять его. Потому, как уже было сказано, ангельская добродетель обращается сама, как она есть, к чувствам пророков, и их разум поднимается, как тронутый тонким духом, уже не ленивый и вялый, но, наполненный вдохновением в движении, он поднимается на высоту, а оттуда видит под собой, как из высокой возвышенности, вещи, которые должны прийти. Но надо, чтобы никто не подумал, будто в указанных словах Захарии, Отец, или Сын, или Святой Дух, обозначается словом «Ангел». Если он так считает, то пусть обратится к тексту Священного Писания, и он быстро изменит его мнение. Ибо никогда не называют Отца, или Святого Духа, «Ангелом», ни Сына, кроме случаев, когда проповедуют Его воплощение. И это явно явлено ​​в словах того же Захарии, что Ангел, то есть существо, действительно говорило в нем, когда он сказал: и вот, Ангел, говорившей во мне вышел. И он сразу же приобщает: а другой Ангел идет навстречу ему, и говорит ему: скажи этому юноше, говоря: Иерусалим он заселит без ограничения (Зах.2:3–4). Ангел, поэтому, который послан, и которому поручено Ангелом, какие слова он должен говорить, не есть Бог. Но потому, что в глазах своего Творца, Ангелы отличаются согласно их рангам (для того, чтобы наслаждаясь общим счастьем их блаженного состояния они могли радоваться вместе, взирая на своего Творца, и все же служить друг другу в соответствии со своим рангом) Ангел посылает Ангела к пророку, и оба учат и направляют его, которого они видят рядом с собой в их общей радости в Боге.

10. Вышеизложенное было сказано, чтобы показать, каким образом Бог говорит с людьми. Но когда Господь сказал, что отвечал Иову из бури, это спорный вопрос, говорил ли Он с ним Сам, или через Ангела. Ибо волнения в воздухе могли быть сделаны Ангелом, и эти слова, которые приобщены, могли быть донесены через него. И снова, одновременно и Ангел мог создать вихрь, и Господь мог звучать в его сердце Своей силой внутри него без слов; для того, чтобы можно было поверить, что тот, кто, наполнен Богом, услышал сие без слов, произносятся слова изречения Господа, которые следуют. Поэтому сказано:

Стих 2. Кто это, влекущий осуждение неумелыми словами (Иов.38:2)?

11. Как мы уже говорили раньше, в предыдущих частях, вопросы такого рода, в которых спрашивается «кто это?», это начало обличения. Ибо Елиуй говорил высокомерно. И мы не вопрошаем о людях «кто это?», за исключением тех людей, которых мы не знаем. Но знание со стороны Бога, это утверждение; Его незнание кого-то, это отвержение. Потому Он говорит о тех, кого Он отвергает: не знаю, кто вы, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды (Лк.13:27). Что же тогда означает вопрос об этом высокомерном человеке, «кто это?», если не открыто сказанное: Я не знаю тебя, высокомерный, то есть, Я не одобряю в высоте Моей мудрости высокомерной жизни. Потому что, хотя высокомерные возгордились от человеческой похвалы, они лишены истинной славы вечной награды. Но в том, что Он сказал осуждение, мы, конечно, понимаем, что это не хорошо. И Он говорит, что они были вовлечены в это неумелыми словами, потому что они говорили языком хвастовства. Ибо это вина неумения: иметь то, что праведно и использовать это неправедно, то есть извратить небесный дар желанием земной славы. Ибо, как это часто бывает, что хорошие вещи поданы плохо, а плохие вещи – хорошо, так и высокомерный Елиуй выдвинул правильные истины неправильно, потому что, в защиту Бога он произнес смиренные слова с не смиренными чувствами. Потому он заслуженно служит образом всех тех, кто в Церкви впадает в тщеславие: ибо они считают себя умелыми, но Божественным судом признаются виновными в неумелости; потому что, как сказал апостол: если кто думает, что он знает что-нибудь, он ничего еще не знает так, как должно знать (1Кор.8:2). И поскольку первичной ошибкой того самого Ангела была гордость сердца, смирение при оценке себя самого становится истинной мудростью человека. И тот, кто отказывается от этого, даже помышляя о великих делах, тем более возмутительно глуп. Потому и Елиуй осужден, и те, кто как он, произносят неумелые слова, потому что он знал правду, которую он говорил о Боге, и все же его глупая гордость делала глупым то, что он сказал. Потому посмотрев с презрением на этого человека, Его слова направляются на поучение Иова.

Стих 3. Опояшь чресла твои, как муж (Иов.38:3).

12. Священное Писание имеет обыкновение называть «муж» тех людей, которые следуют, несомненно, пути Господнему твердыми и последовательными шагами. Откуда сказал псалмопевец: «Мужайтесь, и да укрепляется сердце ваше» (Пс.30:25). Потому Павел говорит: поднимите опустившиеся руки и ослабевшие колени (Евр.12:12). Откуда же мудрость в притчах говорит: к вам, мужи, взываю я (Притч.8:4), как будто она открыто говорит: я не говорю женщинам, но мужчинам, ибо они, кто непостоянен в уме, не может вообще понять мои слова. Но «препоясав чресла» означает ограничение вожделений либо в деле, либо в мысли. Ибо радости тела в поясе. Откуда сказано святым проповедникам: пусть будут чресла ваши препоясаны и зажжены ваши светильники (Лк.12:35). Ибо чреслами обозначается похоть, а светильниками яркость добрых дел. Им повелели, поэтому препоясать свои чресла, и зажечь светильники. Как будто они слышали открыто: во-первых, ограничьте жажду в себе, а затем покажите примеры добрых дел для других. Но мы знаем, что благословенный Иов был наделен таким великим целомудрием, почему же тогда сказано и ему после стольких бедствий: опояшь чресла твои, как муж (то есть, как смелый человек сдерживай свои похоти), за исключением того, что есть одна похоть – плоти, которой мы загрязнем наше целомудрие, но есть и другая похоть – сердца, из-за которой мы хвастаем целомудрием? Он сказал, поэтому ему «опояшь чресла твои, как муж» для того, чтобы тот, кто сначала преодолел вожделения плоти, теперь должен сдерживать похоть гордости; чтобы он не возгордился в себе за терпение или целомудрие, становясь более смертельно похотливым перед глазами Бога, чем более терпеливым и целомудренным он предстал перед глазами людей. Отсюда хорошо сказано Моисеем: обрежьте крайнюю плоть сердца вашего (Втор.10:16), что значит, что когда вы ограничили похоть во плоти, нужно отсечь также лишние мысли. Отсюда:

Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне (Иов.38:3).

13. Наш Творец имеет обыкновение расспрашивать нас в трех направлениях; когда Он поражает нас тяжестью наказания, и являет, какое большое терпение либо есть, либо должно быть в нас. Или когда Он предписывает определенные вещи, которые нам не нравятся, и открывает наше послушание или непослушание. Или раскрывает нам некоторые скрытые истины, и скрывает другие, и делает известной нам меру нашего смирения. Ибо Он испытывает нас бичом, когда Он наказывает скорбями ум, который был надлежащим образом подчинен Ему во время спокойствия. Тот же Иов одновременно был похвален Своим Судией, и все же попал под удары карателя для того, чтобы его терпение могло тем вернее проявляться, чем более строго он был наказан. Но Он испытывает нас, давая проходить через жесткие вещи, как Авраам, которому было приказано выйти из своей страны, и отправиться куда он не знал (Быт.12:1), чтобы привести своего единственного сына на гору, и принести его в жертву, того, которого он получил, когда был стар, как утешение. Ибо, несомненно, это был хороший ответ на вопрос, насколько он послушен команде: сейчас я знаю, что боишься ты Бога (Быт.22:12). Или, как написано: Господь, Бог ваш, испытывает вас, чтобы знать, будете ли любить Его (Втор.13:3). Ибо Бог нас испытывает, спрашивая нас, таким образом, через свои могучие приказы. Его знание нас это также и Его явление нам нашего собственного послушания. Но Бог спрашивает нас, раскрывая некоторые вещи для нас, и закрывая другие, как говорит псалмопевец: вежды Его испытывают сынов человеческих (Пс.10:4), когда наши веки открыты, мы видим; когда они закрыты, мы не видим ничего. Что мы понимаем под словами веки Бога, если не его суждения? Что в одном отношении они закрыты для людей, а в другом открываются для того, чтобы люди, которые не знают себя, могли себя узнать; так что, в то время как они понимают некоторые истины, они вовсе не в состоянии понять другие, и их сердца тайно исследуют себя, когда Божественные суждения подталкивают их. Ибо Павлу было показано этими вопросами, который после того как он испытал внутреннюю мудрость, после того, как рай был открыт ему, после восхождения на третье небо, после тайн небесных слов, по-прежнему говорит: я не почитаю себя достигшим (Флп.3:13). И снова: Я наименьший из Апостолов, и я не отвечают назвать апостолом (1Кор.15:9). И снова: Не то, чтобы мы могли себе думать что-нибудь как бы от себя; но способность наша от Бога (2Кор.3:5). Павел тогда, когда его спросили открытыми веками Бога, ответил правильно, ибо он, достигнув небесных тайн, все же стоял возвышенно в смирении сердца. И снова, когда он обсуждал тайные суды Божьи, касающиеся отречения от иудеев и призвания язычников, и не мог достичь понимания, он был спрошен, как это было, закрытыми веками Бога. Но он нашел тщательно правильный ответ, в своем невежественном состоянии он мудро поклонился перед Богом, говоря: О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! как непостижимы судьбы Его и Его пути неисследимы! Ибо кто познал ум Господень, или кто был советником Ему (Рим.11:33–34)? И вот! во время задавания вопросов о скрытых тайнах, как с закрытыми веками, он дал правильные ответы. Ибо он постучал в дверь тайны, потому что он не мог через свое знание понять эти вещи, и он стоял перед дверями в смиренном покаянии, и то, что он не мог понять, он похвалил с внутренним страхом. Потому благословенный Иов в настоящее время, после испытания бичом, проходит испытание словами, чтобы заставить его еще рассмотреть и вещи, которые выше; и для того, чтобы, когда он не понимает их, он мог вернуться в себя, и узнать, что он почти ничто в сравнении с небесными вещами. Пусть он услышит, поэтому: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне. Как будто это ясно сказано: Я пробужу тебя Моими словами рассмотреть возвышенные истины, и в то время ты заметишь, что ты не знаешь те вещи, которые выше тебя, Я сделаю тебя лучше известным тебе самому. Ибо ты ответишь Мне правильно, если ты уразумеешь, что эти вещи ты не знаешь. Отсюда:

Стихи 4, 5, 6. Где был ты, когда Я закладывал основания земли? Скажи мне, если ты знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь? На чем закреплены основания ее (Иов.38:4–6).

Аллегорическое толкование

14. Вот все взято вместе в историческом повествовании, и вроде бы говорится только о происхождении мира. Но что-то немедленно приобщается, то, что, кажется, сказано о создании, но не мира, а Церкви. Ибо сказано:

Или кто положил краеугольный камень?

Ибо это то, что не было сделано в начале мира, и это явлено выражением, которое не было использовано в описании создания мира. Ибо когда какие-то непонятные предметы различного характера смешаны с теми, которые просты и очевидны, это делается для такой цели; чтобы в результате рассмотрения того, что не согласуется с буквальным смыслом, мы рассмотрели с мистической точки зрения то, что хочется понять буквально. Ибо, как по некоторым вещам, которые открываются, мы узнаем другие, которые закрыты, также мы сталкиваемся с закрытыми вещами, чтобы подойти с более глубоким пониманием к тем, которые мы считали открытыми. Потому, пусть он ответит на вопрос: Где был ты, когда Я закладывал основания земли? В Священном Писании, что еще мы понимаем под основаниями, если не святых проповедников? Ибо, как Бог поместил их в основание Церкви, вся структура последующей ткани поднялась на них. Потому же священник приказал, когда он входит в скинию, нести двенадцать камней на его груди (Исх.28:21), потому что, именно, наш Первосвященник, предлагая Себя в жертву за нас, когда Он установил великих проповедников в самом начале, также понес двенадцать камней под своей головой на своей груди. Поэтому святые Апостолы – камни на груди, которые будут отображаться в основе здания. И, следовательно, когда Давид пророк увидел, что Святая Церковь создана и построена на высоких умах апостолов, говорит: Ее фундамент на святых камнях (Пс.86:2). Но когда Писание говорит не об «основаниях», но об «основании», в единственном числе, никто другой не подразумевается, за исключением Самого Господа, силою Которого и Божественной волей, слабые больные сердца наши делаются сильны. О том же и Павел говорит: Другое основание никто не может положить, кроме того, что положенного, которое есть Иисус Христос (1Кор.3:11). Ибо Он есть на самом деле основа из основ, потому что Он и первое начало для новообращенных, и постоянство сильных. Потому упоминаются они, кто несет наш груз, наши основания, чтобы благословенный Иов не раздулся от гордости за силу своих добродетелей. И потому он в самом начале вопросов Господа проходит проверку упоминания святых проповедников; для того, чтобы взглянув на тех, кто более достоин восхищения, он мог хуже подумать о себе в сравнении с ними. И это описано Господом, как то, что уже прошло, потому что то, что внешне еще в будущем действии, уже осуществлено по предопределению. Он сказал, поэтому ему: где ты был, когда я закладывал основания земли? Как будто это открыто сказано: рассмотри добродетель сильных, и подумай обо Мне, твоем Создателе прежде всех веков, и когда ты смотришь на этих прекрасных людей, которых я создал во времени, подумай, на сколько ты должен подлежать Мне, Кого ты видишь как Творца чудес вне времени. Отсюда следует:

Стих 4, 5. Где был ты, когда Я закладывал основания земли? Скажи мне, если ты знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь (Иов.38:4–5)?

15. Линии мер положены на земле для того, чтобы правильность размерности можно было наблюдать во всех сторонах. Но Господь, придя в Церковь во плоти, отмерил меры по земле линиями, потому что Он выделил границы Церкви тонкостью Его тайного суждения. Тайные меры линиями по этой земле были протянуты, когда святые проповедники были призваны Духом, чтобы идти в некоторые части мира, и держаться в стороне от других частей. Ибо, когда апостол Павел пренебрег проповедовать в Македонии, человек македонянин явился ему в видении, чтобы сказать: приди в Македонию и помоги нам (Деян.16:9). Но, с другой стороны, как написано, апостол попробовал идти в Вифинию, но Дух не допустил их (Деян.16:7). Когда святые проповедники призываются в Македонию, и удерживаются от похода в Азию, эта линия тайной меры прокладывается на одной стороне, и удаляется из другой. Тут показано, что Македония может войти в пределы Святой Церкви и, что Азия может остаться без границ веры. Ибо тогда были некоторые там, которые не должны были быть собраны в лоне Церкви, и после того, как они были потеряны в соответствии с их желанием, Азию охватили границы мер Церкви, щедрот Бога.

16. В границах этих мер находятся все избранные, вне их находятся все негодяи, даже если они кажутся находящимися в пределах веры. Потому написано в Апокалипсисе: Двор, который без храма, исключи, и не измеряй его (Откр.11:2). Ибо, что еще двор означает, если не ширину настоящей жизни? И те, кто обозначен двором без храма, по праву не должны быть измерены, потому что узки врата, ведущие к жизни (Мф.7:14) и широта жизни нечестивых не допускает их к мерам и правилам избранных. Эти духовные линии растягиваются тайным судом, когда один человек, который сказал: Учитель! Я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел (Мф.8:19), получил ответ голосом того же Учителя: лисицы имеют норы, и птицы небесные гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову (Мф.8:20). Эти меры простерты были, когда один человек, который сказал: Господи, позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего (Лк.9:59), получил ответ голосом того же Учителя: Пусть мертвые погребают своих мертвецов, а ты иди проповедовать Царствие Божие (Лк.9:60). Вот! один обещает, что он будет следовать за Ним, и отвергается; другой просит, чтобы его отпустили, но сохраняется. Откуда это? Кроме того, что линии небесных суждений были натянуты в тайных пространствах сердца для того, чтобы их тайные меры могли окружать одних изнутри, а другие – справедливо оставались бы без них. Но поскольку все знают, что Бог простирает эти тайные суждения, почему он сказал Иову: Скажи мне, если ты знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь? Этот вопрос задается, чтобы напомнить ему о том, что он знает, и все же забывает; чтобы напомнить, что он должен рассмотреть гораздо более тщательно вопрос тайных суждений Бога, а именно, что упорядочение человека зависит не от человеческой силы, но от силы («Manu») Творца. Ибо, помня постоянно, Кто невидимо выполняет эти дела, он не может приписать никаких из этих заслуг самому себе, и больше не пытается думать, будто что-либо есть от него самого, когда он боится тайные суды Божьи. Но, учитывая меры тайно протянутые сверху, он может оставаться более твердым в смирении страха, чем больше он видит каждую вещь зависящей от силы Того, Кто измеряет мерами. Отсюда следует:

Стих 6. На чем закреплены основания ее (Иов. 38:6)?

17. Что еще мы понимаем под основаниями этой земли, если не учителей Святой Церкви? Ибо колонны поднимаются на основании, и на колоннах держится вес всего остального материала. Святые учителя, потому, справедливо обозначены основаниями. Ибо, они проповедуют, что правильно, и в жизни в соответствии с их проповедью, они поддерживают весь вес Церкви неизменной силой примера своих дел; они выносят резкие нападения от неверующих, и, чтобы ни боялись верные того, как трудно в заповедях Божиих, они возвещают, что это легко примерами своих дел. Потому же, когда скинию утверждали как тип Церкви, хорошо сказано Моисею: Ты сделай четыре колонны, а их подножия покрой серебром (Исх.26:32). Ибо, что понимается под серебром, если не яркость Божественного слова? Как написано: Слова Господа – чистые слова, серебро, огнем очищенные от земли, очищенные семь раз (Пс.11:7). Основы, покрытые серебром, поддерживают четыре колонны скинии, потому что проповедники Церкви, украшены Божественным словом для того, чтобы поставить себя в пример для всех, и нести слова четырех евангелистов и в устах своих, и в делах своих.

18. Пророки также могут быть обозначены основами; когда они впервые открыто говорили о воплощении Господа, мы видели как они росли основаниями из фундамента, и как они держали весь вес остальной материи. Потому же, когда Господь приказал колоннам скинии быть установленными, он приказал Моисею, что их основания должны быть покрыты серебром. Ибо что означают колонны, если не апостолов, которые распространяют свою проповедь широко по миру, и что означают основания из серебра, если не пророков, которые сами прочны и устойчивы, служат для поддержания колонн, установленных на них? Потому что, хотя жизнь Апостолов подчинена их же проповеди, она также укрепляется их силою. Почему колонны, вместе взятые, попарно расположены на отдельных основаниях? Потому что, когда святые пророки сходятся в своих словах, касающихся воплощения Посредника, они наставляют, без сомнения, последующих проповедников Церкви, и когда они в согласии с собой, они создают более твердое и устойчивое основание для них. И это справедливо, что основания, которыми пророки означаются, должны быть покрыты серебром. Ибо яркость серебра сохраняется, только если оно используется; когда оно не используется, оно постепенно темнеет. Высказывания пророков, потому что они не были сделаны с использованием духовного знания, оставались, как это было, в темноте, до пришествия Посредника, потому что они не могли быть поняты по причине их неясности. Но после Посредника, Его Пришествие, как бы очистило их для наших глаз рукой Его Воплощения, чтобы свет, который скрывался, воссиял, и Он раскрыл смысл слов предшествующих поколений, потому что Он изложил слова событиями. Обозначает ли слово «основания» пророков, или учителей, которые их сменили в последующие времена, пусть будет сказано: На чем закреплены основания ее? Ты разумеешь, как я и еще одно: кто держит все вещи вместе, но в первую очередь обращает внутреннее на то, что хорошо внешне. Ибо тот, кто приписывает то, что хорошо, себе, не прочная основа; ибо, пока он не опирается на фундамент, его собственный вес осаждает его на дно. Но так как много вещей уже сказано о здании Святой Церкви, сознание стремится услышать, какой добродетелью враждебные ранее народы объединились, то есть о том, как различные конструкции в этом доме держатся вместе. Потому следует:

Или кто положил краеугольный камень (Иов.38:6)?

19. Теперь ясно для всех по Божественной благодати, Кого Священное Писание называет краеугольным камнем. Тот в истине, Кто принимает в Себя с одной стороны иудейский, а с другой стороны языческий народ, объединяет, как это было, две стены в одной ткани Церкви; Тот, о Котором написано: Он сделал из обоих одно (Еф.2:14), Который поставил Себя как краеугольный камень, не только в вещах ниже, но и в горнем; потому что Он объединил на земле народы язычников и народ Израиля, и оба вместе, с Ангелами на небесах. По Его рождению Ангел воскликнул: на земле мир, в человеках благоволение (Лк.2:14). Ибо они не предлагали бы свою радость людям в мире, как великую вещь при рождении Царя, если бы до этого они не были бы в разногласии с ними. Об этом камне сказано пророком: Камень, который отвергли строители, сделался главою угла (Пс.117:22). Иехония, царь символизировал камень, тот, которого Матфей, описывая четырнадцать поколений, посчитал дважды (Мф.1:11–12). Ибо его, которого он поставил в конце второго поколения, он снова вставил в начале третьего. Ибо он был удален в Вавилонию с народом Израиля; и, пока он вел их из одной стороны к другой, он справедливо посчитан дважды, по разу для каждой стороны, как для стены. И этим переселением он обозначает краеугольный камень. Ибо там, где порядок отвлекается от правого пути, конечно, чтобы пойти в другом направлении, он делает, как это было, угол. Он мог, поэтому справедливо быть посчитан дважды; ибо он показал, как это было, две стороны себя по обе стены. Откуда же он правильно символизировал Его, Кто родился в Иудее, и, собрав язычников, пошел, как это было из Иерусалима в Вавилон, и связал их друг с другом в Своем Лице, искусством любви, как здание веры, которая до этого была расколота во враждебности розни.

Моральное толкование

Но эти вещи, которые были рассмотрены, как описывающие Святую Церковь, кажется, тоже будет хорошо кратко рассмотреть в моральном смысле. Ибо это правильно для нас, чтобы возвратиться в наших собственных сердцах к тем вещам, которые мы знаем, как было сказано благословенному Иову; потому что тогда ум понимает вернее слова Бога, когда он ищет Его в себе. Ибо вот сказано:

Стих 4. Где был ты, когда Я закладывал основания земли (Иов.38:4).

20. Ум грешника – прах, который находится на поверхности, и сметается ветром искушения (потому написано: не так нечестивые, не так, но как прах, который ветер отгоняет от лица земли (Пс.1:4)). И потому ничто не мешает нам понимать, что земля – это душа праведника, о которой написано: ибо земля пьющая часто приходящий дождь, приносит травы для тех, для кого взрастает, и принимает благословение (Евр.6:7). Но основа этой земли вера. Основа этой земли была положена, когда первая причина стойкости, страх Божий, дышал в тайных местах в сердце. Человек еще не верит в вечные истины, которые он слышит; но когда вера дается ему, фундамент закладывается для созидания в последующей работе. Теперь он знает вечные истины, но не боится их еще; он презирает страх грядущего суда: он смело впадает в грехи плоти и духа. Но когда страх будущих вещей вдруг вселяется в него для того, чтобы здание хорошей жизни могло подняться вверх, фундамент теперь возведен. Когда фундамент страха заложен, и ткань силы поднимается на высоту, это необходимо для всякого, измерить его силу, чтобы знать, что он делает успехи. Так что, хотя он уже начал строить Божественное здание, он может, не переставая, оглядываться на то, что он был; для того, чтобы смиренно помня, что он был, он не мог присвоить себе то, как он изменился по благодати. Потому же и благословенный Иов призывается голосом сверху, и, чтобы он не мог осмелиться хвастаться своими достоинствами, ему напомнили о его прошлой жизни. И сказано ему: где был ты, когда Я закладывал основания земли? Как будто Истина открыто сказала грешнику: Не присваивай самому себе достоинства, которые были получены от Меня. Не превозноси себя против Меня по причине того, что ты получил подарок от Меня. Держи в уме, где я нашел тебя, когда Я полагал первые основы добродетели в тебе Моим страхом. Держи в уме, где Я нашел тебя, когда Я укрепил в тебе Мой страх. Ибо, тогда Я, возможно, не уничтожу в тебе то, что Я создал, если ты не перестанешь помнить в себе самом, каким Я нашел тебя. Ибо кого Истина не обнаружила вначале в грехах и излишествах? И после этого мы можем также сохранить то, кем мы стали, если мы никогда не будем пренебрегать помнить, кем мы были. Но гордость еще иногда по привычке пробирается тайком даже в осторожные сердца, вместе с мыслью о добрых делах, маленькими шагами, когда он продвигается на большую высоту добродетели, забывая свою собственную немощь, и не помня, что он был в грехах. Откуда же Всемогущий Бог, потому что Он видит, что наша слабость увеличивается даже иногда из-за получения нами средств ко спасению, ставит пределы самого нашего прогресса, чтобы мы не получили некоторые совершенства добродетелей, к которым мы стремились, и чтобы мы взыскали другие, пока не можем обладать первыми. Для того, чтобы наш ум, когда не в состоянии достичь этих вещей, которые он желает, мог понять, что он не обладает сам по себе даже тем, чем он владеет, и благодаря тому, что одни добродетели присутствуют без его желания, а вожделенные не даны, те достоинства, которые дарованы, могут быть смиренно сохранены. Потому же по праву приобщается по отношению к этой земле, то есть, праведной душе:

Стих 4, 5. Скажи мне, если ты знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь (Иов.38:4–5).

21. Ибо кто, если не наш Творец, закладывает меры этой земле? Кто, путем тайного упорядочения внутреннего суда, напоит одного словом мудрости, другого словом знания, иного совершенной верой, еще кого-то благодатью исцеления, еще кого-то чудотворением, иного пророчеством, иного различением духов, иного разными языками, иного толкованием слова; для того, чтобы один человек мог по одному и тому же Духу, быть сильным в слове мудрости, но не был усилен при этом знанием (потому что он в состоянии понять и узнать правду, которую он не достигает изучением и обучением;) и, чтобы другой, который светит словом знания, не был силен в слове мудрости, потому что он способен в полной мере понять все, что он узнал, но не может подняться сам по себе в понимании малого тонкого вопроса, который не изучал. Один человек верой управляет стихиями, но не лечит телесные немощи даром исцеления. Другой удаляет заболевания молитвой, и все же не может по молитве дать дождь жаждущей земле. А этот человек даже мертвых возвращает к жизни чудесами, и все же, не обладает даром пророчества, не ведает, какие вещи должны случиться. Другой видит все будущие события, как если бы они происходили здесь и сейчас на его глазах, но не может сотворить никакого чуда. Один человек различает хитрость духов в сердцах людей, но не различает их видов; другой различает виды духов, но не видит их в сердцах людей. Один человек умело исследует значения слов и трактует их в одном языке, который он знает, и, тем не менее, терпеливо обходится без других даров, которых у него нет.

22. Таким образом, поэтому, наш Творец упорядочил все вещи: тот, кто мог раздуться от гордости обладания даром, который он имеет, мог быть унижен добродетелью, что он не имеет. Он так регулирует все вещи, что, когда Он возвышает любого, по благодати даруя один дар, Он также другим даром отличает другого человека, ставит первого ниже второго, а второго ниже первого. И делает так, чтобы каждый увидел в том, кто находится ниже него, как выше тот в некоторых других дарах, и, хотя чувствуя, что он в некоторых отношениях лучше, он все равно мог увидеть себя ниже того человека, которого он превосходит. Он так регулирует все вещи, что, хотя все обладают отдельными дарами, они становятся обладателями всех из них, потому что имущество каждого человека в отдельности соединяется узами любви. И каждый человек видит в другом то, что он не имеет сам, и он смиренно возлагает на друга возможность получить это как бы и в собственное владение. Ибо, следовательно, сказал Петр: и каждый некто получил дар, и служите тем самым даром другому, как добрые домостроители многообразия благодати Божией (1Пет.4:10). Под многообразием благодати Божией, хорошо показано, что подарок, который был получен, принадлежит не тому, кто им обладает, а тем, для кого он используется обладателем. Поэтому говорил Павел: любовью служите друг другу (Гал.5:13). Милосердие делает нас свободными от ига вины, когда вовлекает нас через любовь во взаимное служение, когда мы видим, что дары других принадлежат нам, и даем другим наши дары, как принадлежащие им. Поэтому снова говорил Павел: потому даже тело не из одного члена, но из многих. Если нога скажет: потому что я не рука, я потому не принадлежу к телу, но неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет, я не глаз, я не принадлежу к телу; то неужели оно потому не принадлежит к телу? Если все тело глаз, то где слух? Если все слух, то где обоняние? И немного после: но если бы все были один член, то где было бы тело? Но теперь членов много, а тело одно (1Кор.12:14–17,19–20).

23. Ибо, что Святая Церковь, если не тело своей Небесной Головы? Где один является глазом, созерцающим высокие вещи; второй – рукой, выполняющей правильные вещи; третий – ногой, идущей по команде; четвертый – ухом, понимающим голос заповедей; пятый – носом, улавливающим проницательно зловоние нечестивых и аромат хороших дел. И, в то время как они выполняют различные, но взаимные вещи, как члены тела, они составляют вместе одно тело, и, в то время как они выполняют различные вещи в милосердии, они понимают, чем друг от друга отличаются, и в то же время, как они связаны друг с другом. Если бы они все выполняли одно и то же дело, они бы, несомненно, не являлись телом, который состоит из многих членов; и это тело из многих частей не смогло бы существовать, если бы это гармоничное разнообразие элементов не связывалось бы вместе. Потому, когда Господь делит между святыми членами Его Церкви дары добродетелей, Он помещает меры земли. Потому Павел говорит опять, о том, что Бог разделил на каждого меру веры (Рим.12:3). И снова: из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена (Еф.4:16).

24. Но наш Создатель и Распорядитель с прекрасной мудростью дает одни подарки одним, в которых Он отказывает другим, и отказывает первым в тех подарках, которые Он возлагает на других; и кто нацелен делать больше, чем он получил, стремится превышать меры, установленные для него. Как будто, быть может, тот, кому дано трактовать тайные значения заповедей, также попытается ослепить чудесами; или, как если бы он, которому дарована небесная сила творить чудеса, стремится, кроме того, к тому, чтобы открыть тайны Божественного Закона. Ибо он выдвигает ногу на краю пропасти, который хочет выйти за пределы своих мер. И тот, кто смело торопится понять те предметы, которые он не в состоянии достичь, обычно теряет ту силу, которая ему уже дана в другом. Ибо мы пользуемся правильно службой наших конечностей, когда мы отчетливо сохраняем для них их собственные функции. Ибо глазами мы видим свет, ушами мы слышим голос. Но если кто-нибудь, стараясь перевернуть порядок, будет пытаться глазами распознать голос, а уши обратить к свету, эти дары для него открыты напрасно. Если кто-то хочет отличать ароматы ртом, и попробовать вкус носом, он не достигнет успеха в обоих смыслах, потому что он извращает их. Ибо, когда они не применяются для их правильного использования, они не выполняют те функции, которые им доступны, и не достигают тех, которые чужды им.

25. Пророк Давид, например, справедливо ограничивает ногу своего сердца в соответствии с мерой, которую он получил от Божественной благодати, когда он сказал: я не ходил в больших делах, ни в делах чудных для меня (Пс.130:1). Он, по правде говоря, ходил бы в делах чудных для него, если бы он стремился проявить могущество выше его сил. Ибо человек поднимается над самим собой в чудных вещах, если он пытается оказаться способным даже в тех вещах, к которым он не способен. Павел также справедливо ограничивает себя в этих мерах, даже в широкой силе его проповеди, когда он говорит: потому что я не смею говорить о какой-либо из этих вещей, которые Христос не творит со мной (Рим.15:18). И мера, которая была получена, затем правильно сохраняется, когда жизнь духовных людей рассматривается как поставленная пред очами. Отсюда следует:

Стих 5. Или кто протягивал по ней вервь (Иов.38:5)?

26. Ибо верви растягиваются над этой землей, когда примеры предыдущих отцов указывают каждой душе избранных, какие правила жизни должны быть принятыми для того, чтобы рассмотреть в их жизни все, что надо поддерживать в своих делах. Наблюдая правильный путь, человек не сможет, по небрежности, не дотянуть до меры, и не сможет через гордыню, протянуться за большим; он не будет ни стремиться делать меньше, чем он способен, ни достать более, чем получил; чтобы он либо не достиг меры, которой должен, либо не оставил эту меру, выходя за пределы допустимого. Ибо узки врата, ведущие в жизнь (Мф.7:14), и он входит в них, тщательно ограниченный во всех своих делах, по его тонкости различения. Ибо тот, кто с бесстрашным умом распространяет себя за отведенные меры через свои желания, обрекает себя на исключение возможности пройти узкие врата. Ибо меры этой земли должны быть сохранены, и вервь продлевается на него с небес; потому что жития святых распространено перед нами в Священном Писании для того, чтобы и наши дефекты могли быть исправлены, и наши излишества ограничены; и чтобы и то, что было видно, что и в какой мере должно быть сделано, их умение различать установлено перед нами примером.

27. Вот человек, опасаясь либо утраты вещей или телесных скорбей, боится угроз мирской власти, и предполагает не поддерживать правду против мощи противников. Но Петр видит его страх, и возвращает его к широкому пространству силы, поставив перед ним линию своего примера. Ибо, когда он был бичеван начальниками народа, и понял, что он может быть освобожден, при условии, что он должен прекратить проповедовать, когда ему было приказано не говорить, он не поддался даже на время (Деян.4:18, 5:40). Ибо он сразу же сказал в ответ: должно повиноваться больше Богу, нежели человекам (Деян.5:29), и снова: потому что мы не можем не говорить того, что видели и слышали (Деян.4:20), но он, который прежде был слаб, и, опасаясь сиюминутной потери, когда он созерцает примеры такого большого мужества, теперь следует за примером Петра, через силу слова, теперь не боится невзгоды, и презирает даже с истерзанным телом, власти мира, которые выступают против Бога. Но если он преодолевает силу своих преследователей дерзкой стойкостью, и чем больше, в разгар невзгод, он не уступает никаким условиям, чем больше он ставит себя выше других, даже находясь среди своих братьев верующих; тем более он выбирает свои собственные схемы, и доверяет себе, а не другим. Он, несомненно, одновременно пересиливает возможности своей добродетели, и не уступает оппозиции, он ставит свою ногу за границы надлежащей ему меры, не принимая даже правильные советы других. Такого Пётр призывает вернуться в границы своей меры, когда, после того как он преодолел власть правителей свободой своего слова, слушал в смирении сердца, советы Павла о необрезанных язычниках. Ибо он желал восстать против противников своей властью, пока не перестал доверять себе в тех точках, в которых он был не прав для того, чтобы он мог преодолеть надменность от своих полномочий, и, возможно, проявить смирение, вняв хорошему совету младших братьев. Он, таким образом, в свое время противопоставляет себя другим, а в другое время прислушивается к другим, чтобы выступить против себя. На пути Петра линия власти и смирения проходит как бы на наших глазах, чтобы в одно время страх не помешал нашему уму достигнуть его меры, а в другое время, чтобы гордость не заставила его эту меру превысить.

28. Было показано, как линия проходит, чтобы нам не впасть в вину в другом случае, через смелость некоторых из наших поступков. Пусть будет теперь указано, как мы отказываемся от благоразумной линии (свободы действий?) в одной и той же добродетели, если мы не знаем, как выполнить ее в одно время, и как отложить ее выполнение в другое время. Ибо добродетель не всегда одно и то же, и оценка одних и тех же действий часто меняется в разных обстоятельствах. Это значит, что, когда мы, например, даже правильно вовлечены в какое-либо стремление, для нас бывает правильно на время воздержаться от него; и что уму более достойно покинуть ту же самую работу на некоторое время, которую он в подходящее время выполнял с большой пользой и достоинством. Ибо, если, например, в результате возрастания наших меньших добродетелей (выполняя которые мы делаем прогресс, но прерывая которые мы не угрожаем себе) большее зло или испытания угрожают нашим ближним, мы обязательно должны отложить наше продвижение в добродетели, чтобы мы не причинили потерю веры в наших слабых ближних; ибо если то, что мы делаем, опрокидывает основы веры в сердцах других людей ради себя, это не может уже быть добродетелью.

29. Какая линия простерлась пред Павлом, когда он с одной стороны, распорядился не обрезать язычников, которые приходили к свободе веры (Гал.5:2) и все же, с другой стороны, в Листре, пройдя через Иконии, сам обрезал Тимофея, который был рожден от отца язычника (Деян.16:3). Ибо, видя, что он будет возбуждать гнев иудеев даже против тех, кто присутствовали как его товарищи, если он не покажет, что он соблюдает команды письма, он не воплощает в жизнь свое же утверждение, и без ущерба для веры ограждает себя и своих товарищей от жестоких преследований. Он делал то, что он приказал не делать из любви к вере; но он сослужил службу вере, сделав то, что вероломно противоречило его же словам. Ибо добродетель часто теряется, когда она поддерживается с неосторожным упрямством, и, наоборот, когда она осторожно оставляется на время в виде исключения, она удерживается более прочно. И это не удивительно, если мы понимаем, что все, что мы видим происходящим в материальном мире, происходит и в нематериальном. Ибо лук намеренно разгибается с тем, чтобы в нужное время он опять был с пользой согнут. И если он не получает возможности разогнуться, он теряет свою силу нанесения удара. Потому, иногда, когда добродетель, которая сейчас тренируется, приостанавливается предусмотрительно, она как бы накапливает силы на будущее; для того, чтобы она могла потом ударить пороки тем мощнее, чем больше она благоразумно и предусмотрительно воздерживалась от удара. Тонкие линии здравого смысла, поэтому, распространяются по земле, когда, установив перед каждой душой примеры предыдущих поколений, показывают, как добродетель правильно действует, а иногда более правильно воздерживается от действия.

30. Но даже когда спесь, или дерзость получается исключить из сердца, большое внимание необходимо, чтобы это временное прекращение практики добродетели было именно от стремления к общему благу, а не из-за страха за себя, или ради какого-то предмета амбиций. Иначе человек уже не продвигается в усовершенствовании устроения, но приходит ко греху. Поэтому, когда человек так распределяет силы, чтобы прекратить на время практику добродетели, он должен очень тщательно к этому подойти, и испытать себя в первую очередь в глубине своего сердца, чтобы убедиться, что он не ищет жадно что-то для себя, а действует из заботы о других; и чтобы в результате этого не получилось плохо, как получается из неправильного намерения мысли. Откуда Истина хорошо говорит в Евангелии: свет твоего тела является око твое; если же око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; Но если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно (Мф.6:22–23). Ибо, что обозначает «глаз», если не намерение сердца, которое возникает перед поступком? которое, прежде чем оно осуществляет себя в действии, уже предполагает то, что желает. И что обозначается выражением «тело», если не каждое действие, которое следует за своим намерением как за глазом, которым оно видит? Свет тела, таким образом, глаз, потому что достоинства действия просвещены лучом благого намерения. А если же око твое будет чисто, то все тело твое будет светло. Все так, потому что, если в простоте нашей мысли наше намерение справедливо, нами производится хорошее действие, даже если оно кажется не очень хорошим. И если око твое будет худо, то все тело твое будет в темноте, потому что, когда даже любая вещь, которая хорошо происходит от неправильного намерения, хотя и кажется блестящей перед людьми, осуждена по приговору внутренним Судьей. Отсюда справедливо приобщается: берегитесь, поэтому: тот свет, который в тебе, не есть ли тьма. Поэтому, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма (Лк.11:35; Мф.6:23)? Потому что, если мы не видим плохое намерение в том, что мы верим, мы делаем правильно, как велики те несчастья, о которых мы не знаем, что они являются злом, даже когда мы делаем их? И, если мы ничего не видим в этом случае, когда мы, вроде бы, видим свет проницательности, как слепо мы натыкаемся на грехи, которые мы совершаем, даже не различая? Через все наши поступки, наше намерение должно пристально рассматриваться, чтобы выбрать не те, которые для какой-либо временной вещи, но для того, чтобы исправить себя полностью на прочном фундаменте вечности; иначе ткань наших поступков, если выйдет за пределы основания, прорвется зияющей дырой земли. Потому правильно приобщается:

Стих 6. На чем закреплены основания ее (Иов.38:6)?

31. Основания для каждой отдельной души это ее намерения. Ибо, как ткань держится на колоннах, а колонны на основаниях, так и наша жизнь основана на ее добродетелях, но наши добродетели на нашей сокровенной цели. И потому написано: другого основания никто не может заложить, кроме положенного, которое есть Иисус Христос (1Кор.3:11). Основания наши ложатся на основание, когда наши намерения жестко закреплены на Христе. Но тщетна попытка оснований поднять на себе высокие сооружения, если они сами не стоят на прочном фундаменте, потому что люди, несомненно, тщетны в делах своих, даже великих, если намерения их сердца обращены в сторону за пределы вечности, и если они не ищут награды истинной жизни, они держат на себе тем более тяжелые руины, чем более высокое сооружение они строят без основания. Ибо, когда они направлены не на награды вечной жизни, чем больше они возвышают себя, как бы в своей силе, тем глубже они попадают в ловушку тщеславия. Мы не должны сосредотачиваться на том, что поддерживают основы, но на том, где именно сами они расположены, ибо, по правде говоря, сердца людей в самих себя изучают, по Божьей помощи, не только то, что они делают, но и то, какие намерения движут их поступками. Потому, когда Павел описывал строгого Судью, он говорил о доброте действий: кто воздаст каждому по делам его; тому, кто терпением в добром деле ищет славы в нетлении (Рим.2:6–7). И потому, говоря о добром деле, он упомянул действительно всю структуру действий избранных, и сразу уточнил, на чем основы этой ткани покоятся, говоря: тем, кто ищет славы и чести и нетления, – вечной жизни. Как будто он прямо говорил, хотя некоторые лица проявляют терпение, делая добро, но они не получают славу и нетление, если они не расположили намерения их сердца, то есть основания ткани, на основу. Потому что Бог не обитает в здании даже честной жизни, которую не разместили на Нем, и которую потому, Он Сам не поддерживает.

32. Намерения каждого избранного покоятся на надежде вечности, потому, правильно сказано этой земле голосом Господа: На чем закреплены основания ее? Как если бы ясно было сказано: на чем, если не на Мне? Ибо, когда каждая праведная душа направлена ​​на Меня, все, что она делает во времени, несомненно, опирается на Меня, не имея сиюминутной цели. Но так как мы еще более прочно опираемся на фундамент, когда мы следуем словам Бога в их внешнем предписании, и рассматриваем их с более глубоким пониманием их сокровенных смыслов, по праву приобщается:

Или кто положил краеугольный камень ее (Иов.38:6)?

33. «Краеугольный камень» дает несколько глубоких пониманий смыслов в Священном Писании. Он закладывается Божественной силой, и если это не произошло, человек остается связан темнотой своего невежества. А если произошло, то он становится свободен, и зная заповеди Бога, он либо следует их выполнению как команде, либо также и познает в созерцании их внутренний смысл. Но наше понимание никогда не достигнет этого, если Он, наш Создатель, не пришел чтобы изменить нашу природу. Ибо Он называется «краеугольный камень» не только потому, что Он объединил в Себе два народа, но и потому что Он показал Собой две модели праведной жизни, то есть активную и созерцательную, объединенные вместе. Ибо созерцательная жизнь сильно отличается от активной. Но наш Искупитель, придя Воплощённым, дал нам пример, объединив их в Себе. Ибо, когда Он и творил чудеса в городе, и пробыл всю ночь в молитве на горе, Он дал Свой верный пример не пренебрегать через любовь к созерцанию заботой о своих ближних, и снова, не отказываться от созерцания из-за слишком неумеренной заботы о своих ближних; но так держать в целостности свой ум, применяя его в обоих случаях, чтобы любовь к ближнему не мешала любви к Богу, и также, чтобы любовь к Богу не была изгнана из сердца за пренебрежение любовью к ближнему. И поскольку Посредник между Богом и человеком проявляется в сердце человека, когда оно не знает, что делает, чтобы Его делами привести в порядок и вещи преходящие, и показать через созерцание, от чего все зависит, это справедливо сказано: Или кто положил краеугольный камень ее? Как будто бы Господь открыто говорит, кроме Меня, кто выслал Его во времени для спасения людей, Моего Единственного Сына вне времени, чтобы люди могли узнать в своей жизни, что даже разнообразные занятия не противоречивы. И это должно учитываться, что Он не говорит нигде, что Он Его послал, а говорит, что Он Его именно выслал (не «non emisisse», но «Sed dimisisse» в латинских текстах). Потому что на самом деле Сын, принимая человеческую природу, сошел с высоты до самого низкого состояния. Но поскольку даже избранные Ангелы, которые не знали этой тайны, но дивились Тайне Воплощения (1Пет.1:12) справедливо приобщается:

Стих 7. Когда утренние звезды славили меня вместе (Иов.38:7).

34. Поскольку природа разумных духов, как полагают, была создана раньше во времени, Ангелы, справедливо, называются «утренние звезды». Но если это так, в то время как земля еще была невидима, и в беспорядке, в то время как темнота была над пропастью, они ожидали в своем существовании наступающий день следующей эпохи через свет мудрости. И мы не должны были бы услышать это неосторожное слово «вместе», которое все же добавляется; потому что утренние звезды, несомненно, поют хвалу силе Искупителя вместе с теми, кто в вечере, тогда, когда избранные Ангелы прославляют вместе с искупаемыми людьми в конце мира небесную Благодать. Для того, чтобы вдохновить нас славить нашего Творца, когда возник Свет во плоти, они провозгласили то, что мы уже упоминали выше: Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение (Лк.2:14). Они восхваляют вместе, потому что они приспосабливают к нашему искуплению слова своего ликования. Они восхваляют вместе, потому что, когда они видят нас в восхвалении, они радуются, что их собственные ряды пополняются. Но они, возможно, также называются «утренними звездами», потому что они часто отправляются увещевать людей, и в это время они объявляют наступающие утро, они выводят сердца людей из тьмы сиюминутной жизни. Но вот Ангелы славят Божественную Силу, потому что сам вид такой большой яркости расширяет их. Но какой добродетелью мы, те, кто искуплен, но все еще отягощены узами плоти, восхваляют дары, которые мы получаем? Как будет наш язык говорить о том, что наш ум не в состоянии понять? Потому:

И все сыны Божии ликуют от радости (Иов.38:7).

35. Ибо «ликованием» называется то, когда радость сердца не полностью выражается силой голоса, но когда тот, кто радуется той радостью, которую он не может ни скрыть, ни в полной мере выразить. Пусть потому, восхваляют Ангелы, те, которые уже сейчас находятся в возвышенности такой большой яркости. И пусть люди ликуют, которые до сих пор страдают здесь внизу, скованные в своей речи. И потому, что Господь знал, что эти вещи безусловно произойдут, Он не говорит о них, как о будущем, а, скорее, как уже состоявшемся. Но как получилось, что, когда праведные ликуют в тайне их искупления, зависть воспламеняет грешников, и что в то время как избранные добиваются роста, негодяи, в яростном безумии, гонят их, растущих в добродетели, потому что они не хотят им подражать, но все же завидуют? И все же Тот, Кто искупил, не оставляет нас даже среди этих испытаний. Ибо написано: Но Бог верен, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх силы, но при искушении даст и облегчение, чтобы вы могли перенести его (1Кор.10:13). Ибо, наш Творец знает, когда попустить возникновение бури искушения, и когда сдерживать ее. Он знает, как сдерживать ее для нашей защиты и пользы, и как сделать, чтобы то, что Он позволяет против нас, было для нашего упражнения; чтобы бушующий шторм, не выходил за края, и не мог сокрушить нас. Отсюда же следует:

Стих 8. Кто затворил море воротами, когда оно исторглось, как будто исходя из утробы (Иов.38:8).

Аллегорическое толкование

36. Ибо что мы понимаем под «морем», если не мир, и что под «утробой», если не гниль плотских мыслей? Ибо в этом месте словом «утроба» определены тайные и злые мысли плотских вещей. И эта утроба зачинает не телесное вещество для того, чтобы производить потомство, а причину печали для того, чтобы воспроизводить свою злобу. Об этой утробе злой сказано в другом месте: он зачал горе, и родил злодейство (Пс.7:15). В этой утробе нечестивые зачинают, когда они думают зло. Из этой утробы исторгают, когда они выполняют зло, которое они думали. Море исторгается вперед, как будто исходя из утробы, когда волны мирских угроз, зачатые в беззаконии плотских мыслей, бушевали для уничтожения Святой Церкви. Но, с Божьей помощью, это море было закрыто воротами, потому что святые мужи были противопоставлены, как своего рода дверь, против гордости преследователей для того, чтобы гнев преследователей мог быть раздавлен их чудесами и смирением. Ибо, когда князья мира сего были унижены, Господь вознес Святую Церковь с их помощью, выше высота мира, и сдержав натиск бушующего моря, Он воскресил силу Церкви. Но давайте послушаем, что Господь сделал для этого бушующего моря. Далее следует:

Стих 9. Когда Я облака сделал одеждою его и тьму пеленами его (Иов.38:9).

37. Бушует море покрыто «облаком», потому что жестокость преследователей покрыта завесой их собственной глупости. Ибо они не в состоянии узреть ясный свет истины, потому что покрыты темнотой своего неверия; и через пустыню собственной слепоты, они не знают, что они делают в порыве жестокости. Ибо если бы они знали, как говорит апостол, они никогда бы не распяли Господа славы (1Кор.2:8). Это облако имеет обыкновение распространяться не только на неверующих, которые размещены вне Церкви, но и покрывает тех, кто живет с плотскими мыслями в ней. Потому святые люди, которые сочувствуют другим, кто небрежен, и думают, что они сами такие же, молятся Богу, и говорят: Ты положил облако пред Тобою, что наша молитва не должна пройти (Плач.3:44). Как будто они открыто говорили, наш взгляд привык к мирским удовольствиям, данным Тобой по праведному суду, занят выдуманными заботами, даже в искренней молитве; и поскольку Ты видишь нас, опускающимися до самых унизительных желаний, Ты по праву не допускаешь слепцов к созерцанию яркости Твоего света; и даже, когда слепец идет к Тебе, он окутывается, чтобы не видеть Тебя, облаком собственных мыслей; и тот, кто постоянно думает об этих мирских предметах, потому что он хочет их, скрыто обращается к ним также и в своей молитве, даже когда он не желает этого. Но преследующее развращение так сдерживается Божьей волей, что не прорывается к святым людям на столько, насколько оно хочет. И после того, как Он сказал: Когда Я облака сделал одеждою его, Он сразу приобщает: и тьму пеленами его. Ибо ноги и руки связаны пеленками, чтобы они не могли беспорядочно двигаться туда-сюда в неограниченной свободе. Потому что, гонители Святой Церкви, беспокойные от их нестабильности сердца, и преданные этому миру, наслаждаются не вещами взрослых, но детскими несерьезными забавами; и о тех, кто связаны тьмой и мраком (а не Божественным суждением) так, чтобы быть не в состоянии преследовать столько, сколько они пожелают, сказано, что они окутаны пеленами. Потому что, как уже было сказано, они наслаждаются детскими вещами, и тем не менее, они сдерживаются по Божьему промыслу, чтобы не тянуть свои руки туда, куда им заблагорассудится без ограничений; и даже если они хотят и легко совершают всякого рода грехи, это ни в коем случае не значит, что им разрешено выполнять все, что они пожелают. Отсюда:

Стих 10. Я окружил его Моими границами (Иов.38:10).

Господь окружает море Своими границами, потому что Он так ограничивает гнев преследователей по устроению Его суждений, что набегающая волна их безумной ярости разбивается о берег Его тайных устроений. Потому следует:

Стих 10, 11. И я поставил запоры и двери, и сказал: доселе ты пришел, и не двинешься дальше, и здесь разобьются набегающие волны (Иов.38:10–11).

38. Что обозначено «дверьми», если не святые проповедники, и что «запорами», если не Господь Воплощенный? Ибо Он на самом деле поставил в эти двери прочные запоры против силы набегающего моря. Ибо эти двери Святой Церкви усилены этими запорами, расположенными за ними, так, что даже когда о них ударяются волны, они не могут быть разбиты ими: так что, хотя волна преследований может идти на них извне, но она не может проникнуть внутрь их сердца. И потому, что святые проповедники открывают себя в их проповеди своим последователям, но закрывают себя тем, кто выступает против них, они, справедливо, называются «двери», то есть, открыты для преобразования смиренных и закрыты для ужасов гордыни. Они справедливо называются «двери», потому что они одновременно открыты для входа верующих, и защищают собой вход неверующим. Рассмотрим, какой дверью Церкви был Петр, который признал Корнилия, вопрошающего о поиске веры, и отверг Симона в поиске чудодейственной силы по сходной цене. Говоря одному: я нашел в истине, что Бог не взирает на лица (Деян.10:34), он любезно открыл тайны Царствия. Говоря другому: твои деньги в погибель тебе (Деян.8:20), он закрывает вход в небесное приговором строгого осуждения. Что все апостолы, если не двери Святой Церкви, когда они слышат голос своего Искупителя: примите Духа Святого; Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин.20:22–23)? Как будто это было явно сказано: Те, кому вы открыли себя, войдут в Меня; и те, кому вы закрыли себя, будут отвергнуты. Несмотря на то, что море бушует, Господь противопоставляет ему Свои запоры и двери; потому что в то время как буря преследования распространяется в мире, вовлекая горькие и неверующие сердца, Бог возвышает славу Своего Единородного, и почитание Его проповедников; И делая известными тайны Божественной силы, Он разбивает волны нечестивого гнева.

39. Но это хорошо сказано: доселе ты пришел, и не двинешься дальше. Потому что есть, несомненно, предел тайного суда, и когда буря преследования должна вырваться, и когда она должна прекратиться, ибо иначе, если она не вырвется, она не воспитает избранных, или, если вовремя не прекратится, она поглотит их. Но когда знание веры доходит до преследователей, возмущение бушующего моря успокаивается, и море разрывает свои волны, потому что, придя к познанию истины, оно краснеет от каждой нечестивой вещи в себе. Ибо разбитая в истине волна скользит обратно на себя; потому что зло, когда преодолено, обвиняет даже мысли в своем собственном сердце; и страдает, как это было, из-за насилия, которое было нанесено, потому что чувствует жало вины от зла, которое было совершено. Потому было сказано Павлом: Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь (Рим.6:21)?, как будто сказал: Почему волны вашей нечестивости, ранее поднимавшие себя вверх, теперь сметают сами себя, подавляются, когда вы преобразуетесь, теми же средствами, которыми они превозносили вас, когда вы были нечестивы. Поэтому справедливо сказано: и здесь разобьются набегающие волны.

40. Но мы можем понимать под «морем» в этом месте не только толпы преследователей, но и мир в целом; Господь воздвиг ворота против моря дважды, потому что Он сначала дал роду человеческому заповеди закона, а потом завещание новой благодати; Он второй раз ограничил насилие этого моря воротами, которые поставил против него, так как те, кого Он выбрал, чтобы повиноваться Его воле, Он сначала удержал от идолов, давая закон, а потом избавил от плотского понимания вещей откровением Благодати. Море второй раз получило ворота, потому что Бог сначала запретил человечеству дела неправды, а потом остановил от неправедных мыслей. Давайте посмотрим, как Бог впервые поставил ворота против бушующего моря. Ибо вот Он сказал, по закону: Не убий. Не прелюбодействуй. Не укради. Не произноси ложного свидетельства (Исх.20:13–16; Втор.5:17–20). Давайте посмотрим, как Господь ограничивает это море вторыми воротами. Вот Он говорит в Евангелии: Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. Но я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф.5:27–28). И Он сказал, опять же: вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. Но я говорю вам: любите врагов ваших, и благотворите ненавидящим вас (Мф.5:43–44). Поэтому Он, Кто сначала запрещает нечестие поступков, затем борется с ошибками сердца, несомненно, второй раз выставляя ворота от бушующего моря, чтобы оно не вышло за берег справедливости, который был очерчен вокруг него.

41. Но когда Он говорил: Кто затворил море воротами, когда оно исторглось, Он сразу же приобщает время: как будто исходя из утробы. Потому что, именно Он тогда выступал за человечество по заповедям Закона, когда мир, уже немного удаленный от его первого начала, шел вперед, с самого рождения и до достижения расцвета плотской жизни. Ибо исходить из утробы, это появиться во плоти в свете нынешней славы. И это справедливо приобщается: Когда Я облака сделал одеждою его. Потому что, несомненно, Бог не представил Себя людям открыто, в то время Он спас их от ошибок и неверного поведения, но еще не открыл для них яркость Его собственного света. Он взял их, так сказать, из тьмы, но еще покрыл их облаком для того, чтобы они могли оставить свои прежние дела неправды, и все же не видеть более четко в настоящее время будущих наград. Откуда же приобщается: и тьму пеленами его. Ибо, когда Он не учил невежественных людей открытой проповеди Святого Духа, но связал их, образно говоря, буквальными заповедями, Он окутал их, в то время еще слабых в знаниях, находящихся в темноте, Его словами, как бы пеленками; для того, чтобы они могли получить силу, будучи связанными грубыми понятными командами, чтобы они не погибли, из-за роковой свободы, в своих собственных удовольствиях. И не любовь, а страх ограничивал их пути правды, Божьей милостью держал их близко, как это было для того, чтобы питать их. Ибо, когда ослабевшие люди неохотно переносили пеленки заповедей, они крепли и достигали более сильного состояния самих себя благодаря тому, что были спеленаты. Ибо потому что страх сначала сдерживал их от греха, они вышли после этого в другое состояние, в свободу Духа. Эти пеленки, которые Он дал начинающим, Сам Господь обвиняет через пророка, который говорит: я дал им заповеди, которые не были хороши (Иез.20:25). Ибо зло перестает, в какой-то мере быть злым, по сравнению с чем-то, что еще хуже, и хорошие вещи, так сказать, уже не так хороши по сравнению с чем-то лучше. Ибо, как сказано о Содоме и Гоморре, чтобы обличить Иудею: Ты оправдала сестер твоих теми своими мерзостями, что ты сделала (Иез.16:51), потому о хороших заповедях, которые были даны несведущим говорят как о не очень хороших, по причине лучших заповедей Нового Завета, сменяющих их. Ведь не могли умы, которые цеплялись к практике плотской жизни быть улучшены с их низкого состояния, если бы они не прошли через постепенный ход проповеди. Ибо это значит, что, например, когда они поселились в Египте, их любовь была усилена вниманием и праведным терпением, но им было приказано уйти после того, как они сначала забрали золотые и серебряные сосуды своих соседей. Но когда пришли на гору Синай, они слышат сразу, получив Закон, что нельзя желать ничего, что у ближнего твоего (Исх.20:17). Но тем же самым Законом они направлены на то, что Око за око, и зуб за зуб (Исх.21:24), пока, наконец, по откровению Благодати, они не получили наставление, при ударе подставлять другую щеку (Мф.5:38–39). Ибо, гнев неправедный взыскивает намного больше мести, чем было нанесено ущерба; и они сначала учатся не воздавать за обиды сторицей; а в последующее время они учатся терпеливо нести обиды по собственному желанию, даже приумножая. Поэтому Он запретил этим же невежественным людям определенные обряды, но сохранил другие, видоизменив их первоначальное использование, и применил их для того, чтобы они стали прообразом лучшего состояния. Ибо они приносили в жертву животных идолам в Египте, и Он после этого сохранил приношение в жертву животных для соблюдения закона, но запретил поклонение идолам; для того, чтобы, потеряв часть своих обычаев, их слабость могла утешиться, сохранив для них что-нибудь из прошлого. Но чудесным устроением мудрости Господь преобразует в могучей фигуре Духа, плотский обычай, который Он сохранил. Ибо что жертвы этих животных обозначают, за исключением смерти Единородного? Что жертвы этих животных означают, кроме исчезновения нашей плотской жизни? Снисходя к слабости невежественных людей, теми же средствами большая сила Духа была объявлена через затемненные формы аллегорий. Поэтому справедливо сказано, и тьму пеленами его; потому что Он нес слабость с нежностью, теми же средствами, как Он поднял на высоту духовные значения.

42. Но поскольку Он удерживал их в рамках предписаний от безудержного странствия ума, Он по праву приобщает: Я окружил его Моими границами. И потому, что Он сдержал движения человечества, отправив Посредника, Он справедливо приобщает: И я поставил запоры и двери. Ибо Он действительно поставил запоры и двери; потому что Он подтверждает проповедь новой жизни, отправив нашего Искупителя, чтобы принять грехи виновных. Ибо двери, когда закрыты, укреплены запорами. Поэтому Бог, разместив на них запоры, Он послал Единородного, чтобы унять бессмысленные мотивы человеческой расы, Который подтвердил в своих действиях духовные заповеди, которые Он преподавал в словах. Но хорошо приобщается: доселе ты пришел, и не двинешься дальше, и здесь разобьются набегающие волны. Ибо это море на самом деле прошло над своими бывшими дверями, потому что волна человеческой гордости привыкла переходить барьеры установленной против нее двери. Но после того, как мир узнал, насколько Единородный отличается от него, он сломал силу своей гордости, и не мог пройти мимо, потому что Он нашел границы, и закрыл их. Потому правильно сказал Пророк: Море увидело и убежало (Пс.113:3). Под дверьми также Его страдания, которые Он перенес, не безосновательно могут быть поняты. И Он тайно размещал запоры против них, потому что Он укрепил их невидимым Богом. Против которых волны мира восставали, но они разбивались и разбрасывались: ибо надменные люди презирают их, когда они видят их, но по опыту боятся их силы. Ибо, когда человеческая раса сначала высмеяла, а затем дрогнула от страданий Единородного, пришел отек гордости, как буря в море, которая вот-вот бросится на двери, но вдруг утихомиривается и успокаивается.

Но поскольку это все говорится благословенному Иову для того, чтобы восхваление в его сердце от его многочисленных достоинств могло быть сдержано (чтобы он случайно не отнес к себе то, что он знает о его высоком положении), если рассматривать эти слова в моральном смысле также, мы узнаем, насколько они были сказаны для назидания. Пусть, потому, будет сказано:

Стих 8. Кто затворил море воротами (Иов.38:8)?

Моральное трактование

43. Что это за море, если не наше сердце, взволнованное временной яростью, озлобленное беспорядком, отекшее в высокомерии гордости, затемненное обманом беззакония? И как сильно это море бушует, любой замечает, кто понимает в себе тайные соблазны мысли. Ибо вот мы сейчас отказываемся от наших извращенных поступков, мы сейчас отсекаем внешне наши злые дела. Но пока мы тайно преследуем их внутри, по этой буре нашей прежней жизни, в которой мы жили до сих пор; и если барьеры неограниченного страха не будут воздвигнуты мыслью о суде и страхом вечных мук, все дела, что были подняты в нас, со временем бы полностью пали. Ибо, если бушует намерение, оно прорвется в преднамеренное действие, и вся ткань нашей жизни падет свергнутая вниз. За то, что задуманы в беззаконии и рождены во грехе, мы приносим с нами в этот мир тлен, через чуму врожденного умирания, которую мы должны стремиться с трудом преодолеть. Потому справедливо также сказано о море: когда оно исторглось, как будто исходя из утробы. Ибо для молодых это чрево злых мыслей. О них Господь говорит Моисею: чувства и мысли в сердце человека подвержены злу от своей молодости (Быт.8:21). Зло тлена, который каждый из нас получает за вовлечения в его плотские желания, он осуществляет со временем течения его земной жизни; и если рука Божественного страха быстро не подавит его, грех быстро поглощает все добро из созданного природой. Пусть никто тогда не приписывает победу над своими мыслями себе, потому что Истина говорит: Кто затворил море воротами, когда оно исторглось как будто исходя из утробы (Иов.38:8)? Ибо если бы Божественная благодать не сдерживала волны нашего сердца, с самого первого начала наших мыслей, море, бушующее бурями искушений, несомненно, поразило бы плодотворную землю в человеческом сердце, омывая ее соленой волной так, что она стала бы бесплодной; то есть, мы были бы очарованы смертоносными удовольствиям плоти, и погибли бы. Потому Господь один закрывает море воротами, Тот, Кто ставит против злых движений наших сердец барьеры вдохновенного страха. И поскольку после этого мы отстранены от вовлечения в телесные вещи, мы с восхищением поднимаем глаза нашего ума уже на невидимое, и пытаемся рассмотреть вещи, которым действительно должны следовать. Но что нам делать? Эти вещи не открыты для нашего слабого зрения. Вот мы уже начали их любить, и все же не видим их, потому что даже если мы когда-нибудь увидим их частично, мы все равно находимся в темноте из-за нашего все еще слишком слабого зрения. Потому приобщается:

Стих 9. Когда Я облака сделал одеждою его и тьму пеленами его.

Кто затворил море воротами Когда Я облака сделал одеждою его и тьму пеленами его (Иов.38:9).

44. Это бурное море (наше сердце, взволнованное мыслями) покрывается облаком; потому что оно искажено путаницей собственного беспокойства. Это море покрыто тьмой, как пеленками, потому что до сих пор хранится от созерцания величественных истин в своих слабых чувствах. Вот и Павел покрыт как бы каким-то мраком, как пеленой, когда он говорит: что мы сейчас видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно: тогда же лицом к лицу. Теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан (1Кор.13:12). И ясно, что он знает, что он был ребенком в понимании небесного, ведь прямо перед этим он упоминает по этому вопросу сравнение своего возраста: когда был ребенком, я говорил как ребенок, я понимал, как ребенок, я думал, как ребенок (1Кор.13:11). Поэтому мы тогда придем в силу молодости из детства, когда мы видим сильным зрением жизнь, к которой мы стремимся. Но теперь, поскольку острота нашего зрения ослеплена, через немощи, наш ум, как бы, связан пеленами. Потому там же правильно приобщается:

Стих 10. Я окружил его со своими границами (Иов.38:10).

45. Ибо Господь окружает это море Его границами, потому что Он держит в пределах созерцания наше сердце, которое все еще тревожится от чумы и вещей его тлена; чтобы (хотя сердце может и желает большего) не могло подняться выше предела назначенного ему. Или, конечно, Господь окружает это море Его границами, потому что Он успокаивает тайным распределением Его даров наше сердце, наполненное соблазнами: в свое время, останавливая злое намерение от превращения в содеянное смертельное удовольствие, а в другое время, удерживая сердце от согласия даже с содеянным смертельным удовольствием. Он тогда, Тот, Кто следит за незаконными движениями сердца, в некоторых случаях удерживает их от действия, а в других сдерживает их от восторга, даже если действие свершилось, несомненно, накладывает границы на бушующее море, чтобы оно не разорвало и не вышло из берегов, и чтобы, мягко бормоча, волна искушения отступила в тайники ума. Но, так как он тогда сильно ограничен, когда в нем противостоит любовь к Богу и вдохновение добродетелей, это справедливо приобщается:

Стих 10, 11. И я поставил запоры и двери, и сказал: доселе ты пришел, и не двинешься дальше, и здесь разобьются набегающие волны (Иов.38:10–11).

46. ​​Ибо, что мы понимаем под «дверями» в моральном смысле, если не добродетели, и что под «запорами», если не силу любви? Эти двери, таким образом, есть добродетельные поступки, которые бушующее море разорвет на куски, если любовь ума, тайно размещенная на этих дверях, как запоры, не удерживает двери вместе. И все добро добродетелей легко разрушается искушением сердца, несущегося на них, если не имеет корней любви внутри. Откуда же, когда Павел в своей проповеди говорил об отношении дверей добродетелей и моря искушения, он сразу же добавил к ним, как это было, о прочности запоров, говоря: но выше всех этих вещей, любовь, которая есть совокупность совершенств (Кол.3:14). Любовь называется совокупность совершенств, потому что каждый хороший поступок, который будет сделан, несомненно, крепится таким образом так, чтобы не погибнуть. Ибо в любое доброе дело быстро входят искушения, если оно свободно от уз любви. Но если ум ограничен в любви к Богу и его ближнему, когда движения соблазнов предлагают ему какие-то злые мысли, любовь противопоставляет себя им, и не дает им развития, и разбивает волны греховных убеждений у ворот добродетелей и запоров сокровенной любви. Потому, следовательно, Господь удерживает грехи, которые восходят в сердце, по силе вдохновенной милосердной деятельности, Он сдерживает начало повышения уровня моря запорами. Гнев, может быть, раздражает внутри, но, чтобы Небесный мир не был потерян, язык не поддается на команды ума, так что то, что звучит шумно в тайниках сердца, не выражает себя в словах. Похоть возгорается в тайных мыслях, но, чтобы не потерять небесной чистоты, твой ум наказывает и не подчиняется членам, которые могли бы способствовать дальнейшему нечистому помыслу внутри. Алчность волнует; но, чтобы не потерять Царство Небесное, ум сдерживается в пределах скупости, чтобы она не вышла в злых делах, и чтобы в пылу внутреннего желания не вышли вперед алчные поступки. Гордость надмевает человека; но, чтобы он не потерял свое истинное достоинство, он опускает себя вниз от возвышенности задумок его гордости к тому, что он тлен. Несомненно, то, что он переживает в предложении мысли, не может вырваться наружу в действии. Это хорошо сказано, поэтому: Я поставил запоры и двери, и сказал: доселе ты пришел, и не двинешься дальше, и здесь разобьются набегающие волны, потому что в то время как каждый из избранных подвергается нападению греховных мыслей, но еще отказывается действовать в соответствии со злыми предложениями, море удерживается, как это было, в пределах границ. И хотя они терзают ум изнутри, бурными волнами мыслей, но они не проходят за назначенные границы святой жизни. Это море действительно набухает в буре, но когда оно бросается против сердца, волны разбиваются и опадают. И чтобы благословенный Иов, возможно, не приписал это себе, то, что он твердо стоит против бурь и помышлений сердца, пусть слышит сказанное голосом Бога: Кто затворил море воротами, когда оно исторглось, как будто исходя из утробы? и дальше, как если бы это было явно сказано ему: Напрасно ты видишь себя в твоих добрых делах, если ты не Меня видишь внутри, Того, Кто успокаивает в тебе волны искушений. Ибо то, что ты способен выдерживать поднимающие и атакующие волны, это благодаря Моей мощи, которая разбивает волны искушений в твоем сердце.

Книга 29 [глава 38, стихи 12–33]

Двадцать два стиха тридцать восьмой главы, трактуются стихи с двенадцатого по тридцать третий включительно, и учат нас многим истинам, особенно в отношении искусства и козней Сатаны, благодати, предопределения, осуждения, и тайных судов Божьих.

1. Наш Господь Иисус Христос, в том что Он есть Сила и Мудрость Бога, рожденный от Отца прежде всех времен, а точнее, потому что Он ни начинал и ни переставал рождаться, скажем вернее, что Он всегда был рожден. Однако, мы не можем указать момент, в который Он рождается, потому что тогда Он будет казаться несовершенным. Но для того, чтобы Его назвали и вечным, и совершенным, давайте скажем, что он был всегда рожден, так, что слово «рожден» можем отнести к Его совершенству, а слово «всегда» – к Его вечности. Для того, чтобы упорядочить это, так или иначе, та Сущность, которая вне времени, должна быть описана словами времени. Хотя мы называем Его совершенным, мы сильно отклоняемся от выражения Его истины, так как то, что не было совершенно, не может быть названо совершенным. И все же говорит Господь, снисходя к нашим словам слабости: «Итак будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный» (Мф.5:48). В этом Божественном Сыновстве человечество не смогло разглядеть Его, а потому Он пришел в человеческом облике, дабы быть увиденным; Он желал, чтобы Его увидели для того, чтобы Ему подражали. Рождение плоти явилось презрением для мудрых мира; ибо они презирали слабости Его человеческой природы, считая их недостойными Бога. И человек стал тем больше Его должником, чем больше Бог взял на Себя унижений ради него. «Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих» (1Кор.1:21), как будто бы он говорил: Когда мир по своей мудрости не нашел Бога, Который есть Сама Мудрость, кажется, что это хорошо, что дабы мы могли узреть Бога, он стал Человеком, чтобы пройти через юродство человечества для того, чтобы Его Мудрость смогла спуститься к нашей глупости, и чтобы наша тьма осветленная с помощью глины его собственной плоти, могла дать нам свет небесной мудрости (Ин.9:6–7). Рожденный от Отца прежде всех веков, Он соблаговолил родиться от Своей Матери во времени для того, чтобы, ограничивая Его рождение началом и концом, Он смог раскрыть в глазах человеческого разума, что рождение не ограничивается ни началом, ни концом. Потому прекрасно было сказано благословенному Иову:

Стих 12. Разве ты повелел утру рождаться, и ты указал заре место ее (Иов.38:12)?

2. Ты понимаешь, как и я. Происхождение Его Божества не имеет понятия «до» и «после». И в то время как Он пребывает в вечности, в то время как Он ограничивает все, что происходит, Он ограничивает в Себе убывание и течение времени. Но поскольку происхождение Его человечности началось и закончилось, оно получило от времени понятия «до» и «после». Но так как Он взял на Себя тени нашего временного бытия, Он пролил на нас свет Его вечности, после этого начала, которое Творец создал для Себя во времени, заря сразу же узнала свое место вне времени. Поскольку рассвет или заря переходит из тьмы в свет, вся Церковь Божьих избранников правильно названа по имени рассвета или зари. Так как она пришла с ночи неверия к свету веры, она открыта великолепию небесной яркости, как рассвет врывается в день после темноты. Также прекрасно было сказано в Песни Песней «Кто эта, блистающая, как заря?» (Песн.6:10). Ибо Святая Церковь, которая ищет награды небесной жизни, называется заря потому, что пока остается тьма греха, светит свет правды.

3. Но у нас есть более глубокий аспект для толкования, учитывая природу зари или рассвета. Так как заря или рассвет обозначают, что ночь уже прошла, но еще не наступило полное сияние дня: пока не рассеялась ночь, и не наступил рассвет, свет смешан с темнотой. Что же тогда все мы, кто следует правде в этой жизни, заря или рассвет? Ибо мы теперь совершаем деяния, которые являются светом, и все же мы до сих пор не свободны от некоторых остатков темноты. Ибо сказано Богу пророком: «В очах Твоих человек не будет жить оправданным» (Пс.142:2). И написано также снова: «Ибо все мы много согрешаем» (Иак.3:2). Павел также говорит: «Но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих» (Рим.7:23). Там, где закон греха сражается с законом разума, безусловно, рассвет, потому что свет, который уже воссиял, еще не полностью одолел проходящую тьму. Это еще рассвет, потому что пока закон плоти нападает на закон разума, и закон разума является законом плоти, свет и тьма борются друг против друга. Тогда Павел говорит снова: «Ночь прошла» (Рим.13:12), он не приобщает «День настал», а «День приблизился». Ибо тот, кто говорит, после ухода ночи, не «День настал», а «День приблизился», несомненно, доказывает, что он все еще находится в сумерках перед солнцем и после темноты.

4. Но в Церкви Избранников Божьих только тогда будет полностью день, когда тень греха не будет больше смешиваться с ним. Тогда будет полным день, когда он будет озарен совершенной теплотой внутреннего света. Тогда будет полным день, когда он больше не будет терпеть совращающей памяти о своих грехах, когда не будет скрывать от себя даже остатки темноты. Четко обозначено, что рассвет находится пока только в начале своего становления, когда сказано: Ты указал заре место ее? Словами указал место, безусловно, назван переход из одного состояния в другое. Так чем является место рассвета, если не идеальной яркостью вечного видения? И когда оно произойдет и настанет, больше не останется никакой тьмы прошлой ночи. Но сейчас, когда по-прежнему терпятся искушения, и Церковь на пути преобразования сердца в другое состояние, рассвет занимает свое место. Но если это место не будет занято, то мы по-прежнему останемся в ночи этой жизни. Но если ежедневно стремиться к совершенству, и ежедневно увеличивать свой свет, то это место будет найдено и занято, будет найдено солнце, дабы оно полностью сияло на нас. Рассвет осознает свое место, когда святая душа жаждет созерцать своего Творца. Рассвет пытался достигнуть своего места, когда Давид сказал: «Жаждет душа моя к Богу живому; когда приду и явлюсь пред лице Божие?» (Пс.41:3) Правда указывала свое место на заре, когда было сказано Соломоном: «Какое же преимущество мудрого перед глупым, какое – бедняка, умеющего ходить перед живущими?» (Еккл.6:8) И это место наш Господь после Его рождения, несомненно, показал даже Патриархам, которые предшествовали Его Воплощению; потому что, если бы они не знали от Духа Пророчества, что Царь их небесной страны должен был стать Воплощением, они бы не видели, какими желанными были дары из этой же страны. Правда сделала известным это место рассвета, когда в присутствии Своих учеников Он попросил Своего Отца, говоря: «Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною» (Ин.17:24). Он отметил это место зари, когда сказал: «ибо, где будет труп, там соберутся орлы» (Мф.24:28). Рассвет спешил на место, которое он знал, когда Павел говорил, что «Имею желание разрешиться и быть со Христом» (Флп.1:23). И снова: «Для меня жизнь Христос, и смерть является приобретением» (Флп.1:21). И снова: «Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2Кор.5:1). Но Он также говорит, что Он показал его место рассвету после Его рождения, потому что прежде, чем Он Сам показал блаженство будущего вознаграждения Его Телом, он ограничил это знание немногими. Но когда Он взял немощность человеческого рождения, Он расширил знания о предстоящей славе в любви нескончаемо. Но сострадание так распространяется на тайну Божественных деяний, что гнев все же влияет на них для того, чтобы тайный Судья смотрел благосклонно на искупление одних, и проходил мимо и разрушал других. Поскольку мы узнали, как Он просвещает избранных Его Своим Воплощением, давайте теперь услышим, как Он осуждает отверженных. Из этого следует:

Стих 13. Ты держал и сотрясал концы земли, и Ты скинул нечестивых с нее (Иов.38:13)?

Аллегорическое толкование

5. Господь «держал концы земли», потому что Он пришел в конце света в синагогу, которая была на тот момент покинутой и принадлежала чужим царям, и Он вытряхнул нечестивых из нее, потому что Он изгнал даже от славы плотских жертв тех, кто отрицали духовную проповедь веры. Или Он, конечно же, держал концы земли, потому что Он выбрал из Иудеи несколько несчастных и униженных человек. Он держал концы земли, потому что Он оставил мудрецов закона, а выбрал рыбаков. И в то же время, когда Он держал концы земли, Он стряхнул нечестивых с нее, потому что в то время как Он укрепляет слабых верующих, Он осуждает сильных неверующих. Но, касательно слова «стряхнул», Он также справедливо добавил, поскольку Своим пришествием Он возбудил даже сердца распутников неизмеримым страхом, ибо они на самом деле были потрясены, говоря: «…видите ли, что не успеваете ничего? весь мир идет за Ним!» (Ин.12:19) Но то, что сотрясается, изнашивается из-за того, что его тянут туда-сюда. Иудея поэтому и была потрясена, ибо говорили о Христе некоторые, что «Он хороший человек», и сопротивлялись Ему другие, говоря: «Нет; но Он обольщает народ» (Ин.7:12). И говорили некоторые: «Если бы Он не был от Бога, не мог бы творить ничего» (Ин.9:33). И наконец, другие восклицали: «Если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе» (Ин.18:30). Отверженные были действительно потрясены, но не пали, когда в свое время они с удивлением увидели чудеса, а другие презирали и высмеивали унижения Его слабости. Если бы не были они потрясены, которые говорили: «Долго ли Тебе держать нашу душу в недоумении? Если Ты Христос, скажи нам прямо!» (Ин.10:24) Или Он, конечно, держал и сотрясал концы земли, потому что, когда Он ужаснул ослабевшие сердца смиренных благочестивым страхом, Он не оставил их строгому суду. Многие верующие в Бога встали более твердо, по той же причине, когда смирились в себе. Бог держит крепко человека, которого Он трясет, и Он учит словами пророка, говоря: «Ибо все это сделала рука Моя, и все сие было, говорит Господь. А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и трепещущего пред словом Моим» (Ис.66:2). То, что Он держит человека, которого Он трясет, показано утверждением Соломона, который гласит: «Блажен человек, который всегда пребывает в благоговении, но тот, кто ожесточает сердце свое, тот попадет в беду» (Притч.28:14). Поскольку Господь держал концы Иудеи в Апостолах, и отклонил Книжников и Фарисеев, и Первосвященников так же, как и потребовал ответа за их беззакония, давайте послушаем, что еще было добавлено к их осуждению. Далее следует:

Стих 14. Печать должна быть восстановлена как глина, и будет стоять, как одеяние (Иов.38:14).

6. Что еще, если не «глину», дал Господь найти народу Израиля, к которому Он пришел, когда закончились порядки иноверцев и труд на кирпичах Египта? И в то время как Он вел его обратно к Земле Обетованной через столько чудес, и наполнял его, когда вел дальше, знанием Его мудрости, в то время, как Он возложил на него так много тайных тайн посредством Пророчества, что еще сделал Он, если не «запечатал» для сохранения Его тайны? Так как Божественное Пророчество само по себе есть тайна, какая бы Истина не открылась в конце. Но когда, после стольких Божественных тайн, после стольких чудес, которые были засвидетельствованы в пришествие нашего Искупителя, он любил свою землю, предпочитая ее истине (говоря о Священниках: «Если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут Римляне и овладеют и местом нашим и народом» (Ин.11:48)), он вернулся, как это было, к тем кирпичам, которые он оставил в Египте: и то, что было сделано печатью Бога, возвратилось к тому, что он оставил. И, будучи «печатью», это появилось как «глина» в глазах Истины, когда он потерял, через лукавство нечестивости, тайны слова, которое он получил, и выбрал для наслаждения только то земное, что загрязняет.

7. Тут хорошо сказано: И будет стоять, как одеяние. Поскольку одеяние, если является незавершенным и пошито из более толстой ткани, даже когда оно надето, не будет держаться, не будет сидеть наилучшим образом на конечностях носителя, которому оно должно подходить. Поэтому Иудея, даже когда, казалось, трудилась в познании истины, стояла как одеяние; потому что она во всеуслышание заявила о служении Богу во внешних заветах, но отказалась проникнуть к Нему через понимание любви. В то время как наблюдается лишь буква в заповедях Божьих, а не объединение через Дух в сокровенных смыслах, оно не проникало, так сказать, к Тому, Кто одел его. Потому также хорошо подходит.

Стих 15. От нечестивых свет их отнимется (Иов.38:15).

8. Потому что, в то время как они отказываются верить в истину, они теряют навсегда знания Закона, и в то время, как они хвастаются тем, что получили Закон, они, несомненно, ослепляются хвастовством их знаний. Ибо написано: «Да помрачатся глаза их, что они не видят» (Пс.68:24). И снова написано: «Да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем» (Ис.6:10). И снова написано: «И сказал Иисус: на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» (Ин.9:39). И потому они хвастались собой в исполнении закона против Подателя Закона, хорошо прибавляется:

И дерзкая рука да разобьется (Иов.38:15).

9. И дерзкая рука да разобьется, когда гордые дела Закона обличены, проповедуя благодать веры, когда было сказано: «потому что делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть; ибо законом познается грех» (Рим.3:20).

10. Но все эти слова можно понимать также и в другом смысле. Священное Писание может называть Церковь «землей». Таким образом, Господь держит и трясет концы земли, потому что Он позволяет концам Его Церкви быть потрясенными самыми жестокими преследованиями через пришествие антихриста, и все же не оставляет ее, разрешая это. Иногда Господь держит эту землю, и не трясет ею; иногда Он держит и трясет ее; потому что Он, в одно время сохраняет ее в спокойном мире веры, а в другое приказывает потрясать ее преследованиями.

11. Но когда говорится: Ты держал и тряс концы земли, Он справедливо сразу же добавил: И Ты стряхнул нечестивых с нее? Ибо, как Павел свидетельствует: «Есть много в ней, которые говорят, что «Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и не способны ни к какому доброму делу» (Тит.1:16). Господь поэтому стряхивает нечестивых с нее, потому что те, в ком преобладают глубоко укоренившиеся грехи, затем попадают в залив открытого неверия, и идут к куче плевел, ведомые дыханием того искушения. И хотя они сейчас прячутся в лоне гумна, под видом веры, они затем, несомненно, будут связаны с плевелами, мельницей строгого осуждения.

12. И хорошо прибавляется: печать должна быть восстановлена, как глина. Как будто он открыто говорит: «Те, кто сейчас появляются в лоне Церкви как «печать», потом, перед лицом всех людей будут восстановлены как «глина», то есть, они обманывают не суд людей относительно их практики в религии, но это доказывает, что они слуги земных благ. Обычно Священное Писание использует слово «печать» для веры, а «глина» для беззакония. Ибо младший сын, который вернулся к отцу, потратив свое имущество, получил кольцо в качестве подарка (Лк.15:22). Для язычников, которые возвращаются к Богу, покаянием, утратив их бессмертие, защищены печатью веры. Также было сказано Церкви Женихом: «Положи меня, как печать, на сердце твое» (Песн.8:6). Ибо печать кладут именно с той целью, дабы она не могла быть нарушена никаким дерзким грабителем. Жених поэтому и находится, как печать на сердце, когда тайна Его веры запечатлена для сохранности нашей мысли; чтобы тот неверный слуга, а именно наш противник, наблюдая наши сердца запечатанные верою, не мог допустить, разорвать их искушением. Но понятием «глина» показано мирское заражение, как псалмопевец свидетельствует: «Он извлек меня из ямы нищеты и глубочайшей глины» (Пс.39:3). Поскольку многие, кто находятся в мирском заражении, запечатаны таинством небесной веры, когда приходят в Церковь, и все же не отступают от своих злых поступков, и скрывают себя в настоящее время под прикрытием веры и показывают, кто они на самом деле, когда предоставляется возможность, было правильно сказано: печать будет восстановлена как глина. Тех, кого мы сейчас считаем верными, затем будем считать врагами веры; и, тем не менее, когда они не искушены, они кажутся, «печатью», а потом, несомненно, когда будут искушены, будут «глиной». Также было правильно сказано: должна быть восстановлена: так как их отверженная жизнь доказывает им впоследствии, что она действительно такова, так как их совесть, возможно, становится впереди их веры. Потому хорошо прибавляется: и подойдет, как одеяние.

13. Святая Церковь в настоящее время как будто бы одета во многие одежды, в такое количество одежд, сколько в ней верующих, чье почитание она заслужила. Когда язычники были явлены ​​к ней, Господь сказал через пророка: «Живу Я! – говорит Господь, – всеми ими ты облечешься, как убранством» (Ис.49:18). Но сейчас она одета, только по внешнему виду, многими, кто кажется верным, но когда преследование поразит их, она будет нага и обнажена; потому правильно сказано: а само будет стоять, как одеяние. Но понятие «стоять» используется в этом месте для упорствующих в грехе. Где написано: «и не стоит на пути грешных» (Пс.1:1). И о каждом распутнике сказано стоит, как одеяние, чтобы показать, что он стоять не может вообще. Потому что когда одежда надета, она растягивается на теле, показывая внешний вид, но когда она снята, то становится измятой или сложенной; поэтому каждый, кто отступил от стабильности Святой Церкви, как это происходит с одеянием, которое было красивым, когда его носили, но потом оно будет лежать снятым, скомканным и брошенным.

Но если под понятием «стоит» мы понимаем «продолжительность», каждый распутник, который претерпевает короткое время в этой жизни, которую он любит, стоит, как одеяние. Также было сказано пророком: «и все они, как риза, обветшают, и, как одежду, Ты переменишь их, и изменятся» (Пс.101:27). Таким образом, мысли, которые были представлены завуалированными в облаке аллегории, сейчас открываются в более простых словах: От нечестивых свет их отнимется.

14. Да не осветит свет Божий тем, кто прячет злобу их беззакония под именем веры. В то время, как они пренебрегают жизнью согласно проповеди веры, и все же по внешнему виду почитают ее, они ищут славы настоящей жизни под именем религии; и они получают этот свет от веры, так как вера чтит их в глазах людей. Но есть некоторые люди, которые искренне верят вечным истинам, которые они слышат, и все же противоречат злом жизни самой вере, которую они исповедуют. Они также имеют свой ​​свет во тьме, ибо они, действуя извращенно, еще думают справедливо о Боге, они озарены сиянием света, чтобы совсем не оставаться в темноте. И пока они любят вещи земные больше, чем те, что на небе, те, которые они больше видят, чем те, что они слышат, когда время преследования настигает их, они теряют тот звук веры, которым они, казалось, обладали. И это особенный случай, в большей степени, когда глава нечестивых сам возникает, в последнем преследовании, против Святой Церкви, его смелость атакует ее с безудержной силой. Тогда сердце каждого, будучи открытым, когда все, что скрывалось, становится открытым, и те, кто в настоящее время святые на словах, а нечестивые в сердце, падают плашмя на их нечестие, что становится общеизвестным, и теряют свет веры, которым они с первого взгляда обладали. Но необходимо всем нам, среди всего этого, вернуться к скрытым нишам наших сердец, и бояться фатальных результатов наших деяний, чтобы не попасть, как требуют наши поступки, в число этих людей, по строгой справедливости суда от Бога.

15. Но пусть никто бесцеремонно не обольщается и не полагает, что он освободится от такого падения, если он думает, что не застанет бури этого потрясения. О, как много людей не видели времена этого искушения, и все же находились в центре этой бури. Каин не видел времен антихриста, и все же заслуженно является рукой антихриста. Иуда не знал пламени этого преследования, и все же уступил мощи своей жестокости и уговорам скупости. Симон был далек от времен антихриста, и все же пристал к своей гордости, в поиске власти чудес (Деян.8:19–20). Таким образом, злое тело, соединенное с его головой, конечность к конечности, даже когда они не знают друг друга, все же соединены вместе злыми делами. Ибо никогда Пергам не знал книги или слова Валаама, и все же, после своего нечестия, он услышал голос обличения сверху: «Но имею немного против тебя, потому что есть у тебя там держащиеся учения Валаама, который научил Валака ввести в соблазн сынов Израилевых, чтобы они ели идоложертвенное и любодействовали» (Откр.2:14). И время, и место отделили церковь Фиатиры от знания о Иезавели; но нечестивая жизнь вызывала восторг у нее, и Иезавель, как говорят, жила ею и упорствовала в порочных деяниях, как Ангел свидетельствует, который говорит: «У меня есть немного против тебя, потому что ты попускаешь женщине Иезавели, называющей себя пророчицей, учить и вводить в заблуждение рабов Моих, любодействовать и есть идоложертвенное» (Откр.2:20). Итак, поскольку там были те, кто последовал поведению Иезавель своими распутными деяниями, говорится, что Иезавель также была там, ибо схожесть привычек делает бесчестное тело единым, даже если время или место дел далеки друг от друга. Таким образом, каждый злой человек, который уже ушел, выживает в своих порочных подражателях, и автор беззакония, который еще ​​не пришел, уже виден в тех, кто делает его работу. Поэтому Иоанн говорит: «И теперь появилось много антихристов» (1Ин.2:18), потому что все злые люди даже сейчас его члены, которые на самом деле родились в нечестии и сохранили свои головы в злой жизни. Поэтому Павел говорит: «И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время. Ибо тайна беззакония уже в действии» (2Фес.2:6–7). Как будто бы он говорил: Тогда антихрист будет явно виден; ибо он теперь тайно делает свои скрытые деяния в сердцах неправедных. Не говоря уже о более открытых преступлениях, и вот один человек тайно завидует своему брату в своем сердце, и если он найдет возможность, он будет стремиться вытеснить его. А о другом написано: «но завистью диавола вошла в мир смерть» (Прем.2:24). Другой, думая о себе как о человеке великого достоинства, предпочитая себя всем, с разбухшим сердцем, верит, что все уступают ему. А о другом написано: «на все высокое он смотрит смело, он царь над всеми сынами гордости» (Иов41:26). Другой стремится к власти этого мира не потому, что он может сделать что-то для других, а к тому, чтобы он мог не подчиняться другим. А о другом написано: «Кто сказал, взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонму богов на краю севера, взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему?» (Ис.14:13–14) Только Всевышний так правит всем, чтобы не быть подчиненным другим. Кому дьявол упрямо хотел подражать, когда искал собственную единоличную власть, и отказался быть подчиненным Ему. Итак, тот, кто стремится к собственной единоличной власти, имитирует дьявола, потому что он ненавидит подчиняться тому, кто размещается над ним Божественным постановлением.

16. Существует много вещей, из-за которых можно провозгласить определенных людей неверующими, хотя они и живут в мире Церкви. Я вижу, что некоторые люди так принимают сильных мира сего, что без сомнений, по их просьбе отрицают правду о ближнем своем. И кто есть Истина, если не Тот, кто сказал: «Я есть Путь, Истина и Жизнь?» (Ин.14:6) Иоанн Креститель не умер, когда его спросили о его исповедании Христа, а умер за правду об истине; а потому что Христос есть Истина, поэтому он пошел на смерть за Христа, и именно за Истину. Давайте предположим, что человек, когда его спрашивают, принимает мнение сильного человека, отвергая правду, так, чтобы не пострадать даже за слово. Что же, я спрашиваю вас, он будет делать, терпя боль наказаний, тот, который стыдился Христа даже под бичами слов? Вот, даже после этого он все еще христианин перед глазами людей, и все же, если Бог решит судить его строго, он не является христианином больше.

17. Но я вижу других, которым назначены через их положение учителей, обязанности утешать и обличать, те, которые творят беззаконие, и те, кто боится потерять доброе расположение определенных могущественных лиц, сознательно не обличая их. Кто он по поступкам его, кем бы он ни был, если завидев приближающегося волка, он убегает? Он убегает, потому что он промолчал; он промолчал, потому что он предал вечную благодать, и ей предпочел временную славу. Вот он спрятался в своем молчании перед лицом могущественного человека, и дал путь открытому преследованию и тайному страху. О таких хорошо сказано: «Они возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию» (Ин.12:43). Если такие вещи строго осуждать, то кто бы это ни были, даже если они избежали общественного осуждения, они все же отреклись от Христа своим молчанием. Даже в лоне Церкви сейчас нет недостатка в искушениях антихриста. Потому, пусть никто не боится тех времен последнего преследования, как если бы оно было единственным. Дело антихриста постоянно процветает среди нечестивых, потому что он даже сейчас тайно создает беззаконие в их сердцах. И даже если многие, сейчас, казалось бы, укрепились внутри Церкви и претендуют быть теми, кем они не являются, во время пришествия Судьи окажутся теми, кто они есть. Это те, о которых Соломон также говорит: «Однако я видел и то, как погребают нечестивые. Я видел, как они приходили и уходили из святого места и как их забывали в городе, где они так поступали» (Еккл.8:10). Затем было сказано о нечестивых: «Печать должна быть восстановлена как глина, и будет стоять, как одежда, от нечестивых свет их отнимется, (что, безусловно, имеет место в преследовании антихриста), но в настоящее время, утешая нас о разрушении того же антихриста, говорит:

И дерзкая рука, да разобьется.

18. Итак, за что еще дерзкая рука, да разобьется? – если не за гордую возвышенность антихриста, который находится так высоко над сознанием отверженных людей в гордости житейской славы, что грешный человек, который все же считается человеком, притворяется лживо Богом над людьми? Потому апостол Павел говорит: «Так что он сидит в храме Божием, выдавая себя, как будто он был Бог» (2Фес.2:4). И дабы более полно показать свою гордость, он заявил ранее: Тот, кто представляет и возвышает сам себя, выше всего, что называется Богом или святынею. Даже человек иногда может быть назван Богом, как например, было сказано Моисею: «смотри, Я поставил тебя Богом Фараону» (Исх.7:1). Но простой человек не может быть почитаем как Бог. Но поскольку антихрист ставит себя над всеми святыми людьми, и над властью Божией, он пытается превзойти и то, что названо Богом, и то, как покланяются Богу, требуя для себя этой славы. Но мы должны всмотреться, в какую глубину гордости он упал, тот, который не остался в тех руинах, в которые он упал. И для дьявола, и для падшего человека, гордыней, от состояния их собственной воли, сказано: «взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» (Ис.14:14), или для других, чтобы услышали и поверили: «откроются глаза ваши, и вы будете, как боги» (Быт.3:5). Они оба пали потому, что они хотели быть похожими на Бога, не по Его праведности, а по Его власти. Но падший человек, извращенно нацеленный на то, чтобы походить на Бога, рассуждал, освободившись по благодати, что он очень отличается от Бога, и через вину греха, восклицает: «Господи, кто подобен Тебе?» (Пс.34:10). Но дьявол, будучи справедливо низвергнут в его греховной ошибке, по-прежнему не остается в своих руинах; чем дольше он был лишен благодати Всевышнего, тем больше он добавлял к виновности в своих грехах. Ибо тот, кто пал, потому что он хотел изменить порядок вещей, дабы быть подобным Богу, входя в антихриста, уже пришел к тому, что даже презирал казаться Богом, ибо, когда был осужден, он стал считать Его ниже себя – Того, Кого из-за своей гордости не счел равным.

(не знаю, как это сказать понятнее. Смысл в том, что сатана пал, когда захотел сравняться с Богом, т.е. на тот момент его главным желанием было стать таким же, как Бог. Но после его осуждения и падения, за то время, что он скитался отверженным духом, его гордость разрослась настолько, что, когда в последние дни он приходит человеком – антихристом – он уже не хочет просто быть равным Богу (то, с чего его падение началось), он Его презирает, он хочет быть выше Его)

Ибо, о том, о чем мы заявляли ранее, было сказано: «Превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею» (2Фес.2:4), здесь открыто показано, что, стремясь, прежде всего, к подобию Божию, он хотел, как бы возвыситься наравне с Богом, но, увеличив грех гордыни, сейчас он считает себя выше всего, что называется Богом или святынею. Потому далее эта его гордость будет сражена приближающимся строгим судьей (как сказано: «которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2Фес.2:8)), и как правильно было сказано: И дерзкая рука, да разобьется.

Моральное толкование

19. Но все эти выражения, которые дважды обсуждались, могут быть поняты и в другом смысле. Слова Божии в мельчайших деталях рассмотрены для объяснения того, как они были использованы, дабы дать нам силы. Чем лучше перетерта сладость, тем больше проявляются ее свойства в чаше; так что чем больше мы разделяем Божественные слова, излагая их, тем больше мы получаем, когда мы слышим их, как по волшебному мановению. Потому что, следовательно, милосердный Бог долго терпит грехи людей, и часто преобразует умы грешников, когда Он видит приближающийся конец, он справедливо говорит о Себе, предполагая мощь такой большой любови,

Стих 13. Ты держал и сотрясал концы земли и стряхнул всех нечестивых с нее (Иов. 38:13)?

20. Ибо «земля» обозначает человека, который наслаждается всеми вещами, которые находятся внизу; кому было сказано о его грехе: «ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт.3:19). Но поскольку милостивый Творец не оставляет свое дело, Он терпит грехи людей Своей мудростью, и, в конце концов, отпускает их. Но, когда Он видит жестокие и бесчувственные умы, Он пугает их в одно время угрозами, а в другое ударами, а в следующий раз – откровениями, для того, чтобы те, которые ожесточились в смертельной безопасности, могли быть смягчены здоровым страхом так, чтобы они, в конце концов, вернулись, как будто они уже давно этого ждали. Ибо, так как Господь судит нас строже в конце нашей жизни, Он более тщательно очищает избранных Его в конце. Поэтому было сказано: «Господь будет судить концы земли» (1Цар.2:10). Поэтому Он наблюдает более тщательно за нашими поступками в конце жизни, больше того, Он считает, что начало нашей предстоящей жизни зависит от них. И потому, что Он делает это из Его милости; показывает Его доброту, с которой Он отпускает грехи даже тем грешникам, которые очнулись в самом конце, Он наставляет на праведность благословенного Иова, говоря: Ты держал и сотрясал концы земли, и стряхнул всех нечестивых с нее? Ты разумеешь, как Я. Кто часто вызывает грешников, предупреждая их в их последние минуты, держа и быстро отпуская их, и вырывая из их сердец злые помыслы их мыслей. И Господь справедливо учит благословенного Иова, как Он преобразует грешников в конце. Как будто бы Он открыто говорит: «Наблюдай силу Моей милости и смири гордость пред добродетелью». Но, то, что наказание бывшего грешника сопровождает эти последние часы человека, через смерть плоти, даже когда он обращен, Он тут же учит, говоря:

Стих 14. Печать должна быть восстановлена как глина, и будет стоять, как одеяние (Иов.38:14).

21. Ибо Господь создал человека по Своему подобию, как своего рода, печать Его силы. Но все же она должна быть восстановлена, как глина; хотя он может, путем обращения, и избежать вечных страданий, но он осуждается смертью его плоти, в наказание за гордость, которую он совершил. Но человек, который был сотворен из глины, украшен подобием Божественного изображения, получив дар разума, забывает, когда его сердце опухает гордостью, что он был сотворен из самых низменных материалов. Это было сделано благодаря чудесной справедливости Творца, вот почему человек стал гордым из-за осознания разума, который он получил, он должен снова со смертью стать прахом, с чем он не желает смиренно считаться. И поэтому он потерял подобие Божье из-за греха, но превращается со своей смертью в вещество его собственной глины, как правильно было сказано: Печать должна быть восстановлена как глина. И потому, когда дух выходит из тела, он лишен, так сказать, в своем роде покрытия плоти, он становится той же глиной; и будет стоять, как одеяние. Наша глина, чтобы стоять как одеяние, остается пустой и непокрытой до времени воскресения. Но поскольку даже тем не избежать этого наказания за гордость, которые преодолевают эту самую гордость, живя скромно, Он определяет специальное наказание гордым, говоря:

Стих 15. От нечестивых свет их отнимется и дерзкая рука да разобьется (Иов.38:15).

22. Смерть плоти, которая восстанавливает избранных в их свете, отнимает свет у отверженных. Свет гордых – это слава настоящей жизни. И свет затем удаляется от них, когда приходит смерть плоти, и наступает темнота их собственной кары. Ибо тогда дерзкая рука разбивается, потому что возвышенность сердца, которое было жестоко захвачено, вопреки порядку природы, рассеивается весом Божественной справедливости, которая подавляет его для того, чтобы за нечестивое возвышение себя на некоторое время, быть раздавленным затем навсегда весом суда. Но никто из нас не знал бы, что последует после смерти, если бы Творец нашей жизни не пошел даже на наказание смерти. Ибо разве Он из Своей милости не искал самое низкое состояние, чтобы Он мог справедливо вернуть нас к самому высокому состоянию, нас, которые были потеряны после того, как мы получили Его подобие. Отсюда по праву приобщается:

Стих 16. Разве ты вступил в глубину моря, и разве ты шел по дну пропасти (Иов.38:16)?

23. Как будто Он сказал, как я. Кто не только стремился в море, что означает наш мир, приняв плоть и душу человека, но и добровольно опустив эту плоть в смерть, на дно ямы, как в глубину моря. Здесь «море» обозначает «этот мир», на манер, языка Писания, и потому ничего не препятствует понять «глубины моря», как дно преисподней. Но Господь искал эту глубину моря, когда Он вошел в самые низкие глубины преисподней, чтобы спасти души избранных Его. Также было сказано пророком: «Ты превратил глубины моря в дорогу для того, чтобы прошли искупленные» (Ис.51:10). Ибо этой глубиной морскою был, до пришествия Искупителя, не путь, а тюрьма, потому что в ней заключались даже души праведных, хотя и не в местах наказания. Но Господь сделал эту глубину путем, потому что Он, придя туда, предоставил избранным Его пройти путь из бездны на небеса. Таким образом, было очень правильно сказано: для того, чтобы прошли искупленные. То, что Он назвал глубинами моря, говоря другими словами, называют самые нижние части бездны: как бездна вод непостижима нашим взором, так и секреты преисподней никак непостижимы для нашего понимания. Ибо мы, те, кто изымаются оттуда, не видим того, какое возмездие наказаний ждет других за их поступки.

Мистическое толкование

24. Но мы должны внимательно отметить, что Он говорит, что Он прошел по самым нижним частям бездны. Понятно, что «пройти» может не тот, кто связан, а только тот, кто свободен, так как оковы препятствуют шагам того, кто связан. Потому что Господь не был рабом греха, когда шел в бездне. Ибо Он пришел беспрепятственно к тем, кто были связаны. И было написано: «Я стал, как человек без помощи, свободный среди мертвых» (Пс.87:5–6). Ибо для Господа идти в нижних частях бездны – это не найти ничего, чтобы задержало Его на проклятом месте; Петр свидетельствует, говоря: «расторгнув узы смерти, потому что ей невозможно было удержать Его» (Деян.2:24). Или, безусловно (потому что, когда мы ведомы в перемещении с места на место, мы обнаруживаем, что присутствуем здесь и там), Господь, как говорят, прошел в бездне для того, чтобы показать, что Он присутствовал для избранных душ в нескольких местах, силою Его Божества. Откуда же дух премудрости описывается как полный движения (Прем.7:24), что с помощью того, чего нет, что отсутствует везде, он может быть описан как встречающийся нам повсюду. И это нисхождение Свое, наш Господь считает более чудесным, чем чаще Он упоминает об этом искупленному человеку. Повторяя это снова, Он добавляет:

Стих 17. Были ли врата смерти открыты для тебя, и видел ли ты мрачные двери (Иов.38:17)?

25. «Вратами смерти» являются враждебные силы. Те, на которые Господь сошел и открыл потому, что, умерев, Он преодолел их силу. Те, которые другими словами называются «мрачные двери», потому что пока они не видимы, по причине их хитрого сокрытия, они открывают для обманутых умов путь смерти. Те мрачные двери, на которые Господь взирает; потому что Он и наблюдает, и подавляет хитрую злобу нечистых духов. И разве Он, взирая, не сдерживает их, в то время как мы не знаем их, наш ум никогда бы не знал ничего об их кознях, и принял бы и погибнул бы от них. Но даже мы видим эти мрачные двери, когда мы озарены лучами небесного света. Также было сказано пророком: «Господь мне помощник, и я увижу врагов моих» (Пс.117:7). Поэтому Он сам видит наших врагов, Тот, Чей дар делает наших врагов видимыми для нас. Или, безусловно, Господь увидел мрачные двери, проходя дно бездны, Он поразил жестоких духов, и Своей смертью осудил их, возвышаясь над смертью. Здесь говорится не о будущем, а о событиях в прошлом; поскольку то, какие поступки Он собирался сделать, Он уже сделал их по предопределению. Но, потому что Церковь возросла после Его смерти и воскресения и расширилась на все народы, приобщается:

Стих 18. Принял ли ты во внимание ширину земли (Иов.38:18)?

26. Ибо, в то время как Господь был ограничен смертью, Он распространил Свою веру на народы, и расширил Святую Церковь в бесчисленных сердцах верующих. Тому, кому было сказано пророком: «Распространи место шатра твоего, расширь покровы жилищ твоих; не стесняйся, пусти длиннее верви твои и утверди колья твои; ибо ты распространишься направо и налево, и потомство твое завладеет народами и населит опустошенные города» (Ис.54:2–3). Но этой широты земли, несомненно, не существовало бы, если бы Он первым не презрел, умирая, ту жизнь, которую мы знаем, и указал Своим воскрешением снова ту жизнь, которую мы не знаем. Ибо Он открыл Своей смертью глаза наших умов, и показал нам ту жизнь, которой мы должны следовать. Здесь же, наблюдая этот порядок в Евангелии, Он говорит Своим ученикам: «И сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаяния и прощения грехов во всех народах» (Лк.24:46–47). Ибо только некоторые из народа Израиля верили в Его проповеди, но бесчисленные народы язычников пошли по пути жизни, по Его смерти. Ибо Он стойко вынес искушение гордыней, живя в состоянии страдания, и Он превозмог их, когда умер в страдальческой жизни. То, что Самсон задолго до этого хорошо охарактеризовал в себе: «И было умерших, которых умертвил при смерти своей, более, нежели сколько умертвил он в жизни своей» (Суд.16:30). Поскольку Господь, несомненно, не только предал смерти некоторых за их гордость и высокомерие (как мы говорим «умершие в грехе») когда был жив, но и, когда Храм Его тела был разбит на части, избранных язычников, которых Он вытерпел в Своей жизни, Он покорил сразу Своей смертью. И затем он научил нас, что Он проник во все сферы бездны, и Он справедливо сразу же принимает во внимание ширину земли: Принял ли ты внимание ширину земли? Как будто бы Он говорил человеку, которого бичевали: «Подумай о том, что Я пережил и прими во внимание то, что Я приобрел, и не жалуйся себе на хлыст, когда ты в неведении, какие награды ждут тебя в вознаграждении». Среди этих слов Творца, я думаю, что нам стоит отвернуть глаза на некоторое время от общего и общественного блага, и наблюдать то, что Он тайно делает с каждым из нас самих. Ибо Он говорит:

Стих 16. Разве ты вошел в глубину моря (Иов.38:16)?

Моральное толкование

27. «Морем» является разум человека, и Бог входит в его глубины, когда он разбужен от своих сокровенных мыслей молитвами покаяния через его знание самого себя, когда Он призывает к его памяти беззаконие его прежней жизни, и будит разум когда он возбужден собственной растерянностью. Бог проникает в глубину моря, когда Он изменяет отчаявшиеся сердца. Ибо Он идет в море, когда Он смиряет мирские сердца; Он входит в глубину моря, когда Он не гнушается посещать умы, которые даже переполнены грехами. Здесь справедливо добавлено к вопросу: И шел ли ты по дну пропасти (Иов.38:16)? «Пропасть» здесь – это человеческий разум, который в то время, когда он не в состоянии понять себя, подобен неясной пропасти, прячущийся от себя, во всем, чем он является. Здесь хорошо сказано пророком: «Бездна дала ​​голос свой из глубины ее мысли» (Авв.3:10). Так как человеческий разум не погружается в себя, он хвалит более робко по сравнению с самим собой, силу Божественной природы, которую он не в состоянии понять.

28. Ибо Бог затем прошел по дну пропасти, потому что для Него цель – это преобразовать сердца даже самых озлобленных людей, и, коснуться отчаявшихся умов, и посредством Его посещения, чудесным образом преобразовать их. Ибо, когда любой человек чувствует угрызения совести после огромных грехов, что еще он может видеть, как не Бога, идущего по дну пропасти? Ибо Бог идет по дну пропасти, когда Он проникает в мрачное сердце, и тушит невидимые волны грехов. Ибо мы часто сетуем на некоторые грехи прошлого, и в настоящее время ощущаем тяжесть от других грехов настоящего: нас преследуют, например, с одной стороны гордость, с другой – гнев, с третьей – похоть, а с четвертой – жадность. Но когда Господь подавляет все это в нашем сердце страхом Его тайного посещения, что еще делает Он, как не ступает в пропасть? Чьи шаги мы видим cвоим разумом, когда мы рассматриваем, как дары Его страха противопоставляются этим мятежным грехам? Ибо пророк взирал на эти шаги, говоря: «Уходы твои были замечены, о Боже, шествие Бога моего, Моего Царя, в святом месте Его» (Пс.67:25). Ибо тот, кто созерцает чрезмерное движения своего разума, содержащуюся в нем память о Божественных решениях, созерцает шаги Бога, идущего внутри него. Потому сказано благословенному Иову: Разве ты вступил в глубину моря, и разве ты шел по дну пропасти? Ты разумеешь, как Я, Кто с дивной жалостью топчет в сердцах грешников, в одно время гнев, в другое – похоти, в третье – алчность, далее – восходящую гордость. Как будто явно сказано ему: если ты видишь, что Я один подавляю скрытые пороки сердца, ты прекратишь превозноситься самооправданием. И потому что, когда мы посещаемы Богом, мы ведомы на исповедь даже в отношении самых тайных и незаконных движений нашего взгляда, по праву приобщается:

Стих 17. Были ли врата смерти открыты для тебя (Иов.38:17)?

29. Врата смерти – это злые помыслы, которые мы открываем Богу, когда мы исповедуемся, плача в покаянии. Ибо Он видит их даже тогда, когда мы не исповедуемся; но входит в них, когда мы исповедуемся. Ибо Он правдой открывает путь для Себя во врата смерти, когда мы отложили в сторону злые помыслы, и Он приходит к нам после исповеди. И они называются врата смерти, потому что путь к смерти всегда открыт через злые помыслы. И повторяясь снова, приобщается:

И видел ли ты мрачные двери (Иов.38:17)?

30. Мрачные двери – это скрывающееся зло ума, которое может внутри быть, оставаясь невидимым для других. Это то, что ​​Господь видит, когда Он разрушает их тайным взглядом благодати. Ибо было написано: «Король, сидящий на престоле суда, разгоняет прочь все зло пред очами Его» (Притч.20:8). И поскольку каждый порок сжимает, а каждая добродетель увеличивает разум, после разрушения его пороком, сказано: принял ли ты во внимание ширину земли? Если бы добродетель не увеличивала ум, Павел не сказал бы Коринфянам: «Распространитесь и вы, не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными» (2Кор.6:13–14). Но мы должны тщательно наблюдать за тем, что было сказано:

Стих 18. Принял ли ты во внимание ширину земли (Иов.8:18)?

31. Меру внутренних добродетелей тяжело постигнуть, если тщательно не осознать. Ибо бедность часто смиряет внешне, пытка наказания стесняет их; но все же, внутри этих вещей, их внутренняя стойкость позволяет им расшириться до надежды на небесные награды. Апостолы были притесняемы извне, когда они выносили зло; но они, будучи свободными, превратили в себе это зло в радость. Ибо было написано: «Они же пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие» (Деян.5:41). Павел нашел эту ширину в его положении и сказал: «Желаю, братия, чтобы вы знали, что обстоятельства мои послужили к большему успеху благовествования, так что узы мои о Христе сделались известными всей претории и всем прочим» (Флп.1:12–13). Давид обладал этой шириной, посреди узости, когда говорил: «Ты расширяешь меня в скорби» (Пс.4:2). Эта земля, соответственно, есть совесть святых людей, затем она расширяется при увеличении внешних невзгод этого мира. Ибо, если она будет уведена из безопасности в эту жизнь, она будет избивать сама себя, пока не потянется к надежде небесной. И когда ей не будет разрешено бродить снаружи, возвратившись, так сказать, в свое собственное лоно, она будет расширена. Мы, однако, наблюдаем, какие несчастья терпят хорошие люди, но не видим то, как они радуются. Мы изучаем, анализируя, широту их мысли, иногда по их словам, иногда по их поступкам: но все же мы не знаем, как велик диапазон этой широты в них. Пусть человеческая мудрость услышит затем: принял ли ты во внимание ширину земли? и пусть она сама узнает свою ​​глупость. Как будто бы Он сказал, как Я, Кто сам полностью внимает тайной радости святой, в окружении бедствий, потому что Я Сам милостиво вылепливаю их. Или, безусловно, у благословенного Иова спросили, принял ли он во внимание ширину земли для того, чтобы он мог быть унижен на примере чужого расширения. Как будто было открыто сказано ему: Учитывай тех, кого бесчисленные беды этого мира не могут ограничить, и, по состоянию их сердца, и они не перестают восхвалять даже среди ударов. Из этого следует:

Стих 18–20. Скажи Мне, если ты знаешь все, в том, на каком пути пребывает свет и какое место тьмы? дабы ты мог принять каждого из них в пределах их, и понять пути к дому их (Иов.38:18–20).

32. Благословенный Иов пытался разрешить этот тяжелый вопрос, он исследовал путь света и место тьмы, должен ли он привести каждый из них к их границам, и должен ли он понимать пути к дому их. Ибо что понимается под словом «свет», как не праведность? и что обозначается словом «тьма», как не беззаконие? Вот что было сказано некоторым, которые были преобразованы из нечестия грехов: «Вы были некогда тьма, а теперь вы свет в Господе» (Еф.5:8). И говорится о некоторых, кто в грехе: «Ибо спящие спят ночью, и упивающиеся упиваются ночью» (1Фес.5:7). Было сказано, следовательно, благословенному Иову: Скажи Мне, если ты знаешь все, в том, на каком пути пребывает свет и какое место тьмы? Как будто было сказано ему: если ты представляешь себе, что ты владеешь совершенной мудростью, скажи Мне, в чье сердце, та невинность, в который сейчас нуждаются, придет, или в чьем сердце беззаконие, которое существует в настоящее время, останется. На каком пути пребывает свет: то есть ум, который праведность приходит и заполняет. И какое место тьмы, то есть, в ком слепое беззаконие остается. Это ты можешь принять каждого из них в пределах их, то есть ты решаешь, будет ли тот, кто сейчас кажется злым, заканчивать свою жизнь в беззаконии, и будет ли тот, кто в настоящее время кажется праведным, завершать свою жизнь с совершенствованием праведности. И понять пути к дому их: то есть ты можешь рассмотреть и различить, и тех, для которых настойчивость в добрых делах обеспечивает вечную обитель в Царстве, или кого злые привычки привязывают до конца, осуждают на вечное наказание. «Домом» является место отдыха, а «путем» – поступки. Путь поэтому приводит в дом, потому что наши поступки приводят к нашему месту отдыха. Но что человек может сказать, если ему задать эти вопросы? Кто может услышать их, по крайней мере, без страха? Ибо мы ежедневно видим многих, кто сияет светом правды, и кого еще и близко не видно с темнотой нечестия. И мы видим многих, которые вовлечены в темноту грехов, и все же в конце их жизни они внезапно освобождаются и восстанавливаются в свете правды. Мы также знаем, что многие сберегли до конца путь праведности, который они когда-то нашли, и мы узрели, что большинство людей преумножало, не переставая, даже до конца, лукавство их, которое они когда-то начали.

33. Но кто, среди этих облаков тайных осуждений, может так полагаться на свет своего суждения, чтобы отличить проницательностью тех, кто продолжает жить в грехе, и тех, кто сохранил праведность, или тех, кто преобразуется из самых низких в самые высокие состояния, или кто падает из самого высокого до самого низкого? Эти смыслы сокрыты от человеческого познания, но они становятся известными в конце жизни человека, потому что бездна божественных суждений вовсе не вся доступна глазам человеческого разума. Ибо мы видим, что мир язычников, который был противопоставлен Богу, был покрыт светом правды, и что Иудея, долго будучи излюбленной, омрачилась тьмой неверия. Мы также знаем, что вор прошел с креста в царство, и что Иуда погрузился в ад со славы Апостольства. И снова, потому что судьбы, когда-то начатые, иногда не изменяются, мы знаем, что другого вора постигло наказание, и что апостолы наслаждались назначенным царством, которого они жаждали. Кто же тогда может исследовать, на каком пути обитает свет и какое место тьмы, чтобы привести каждого из них к собственным границам и понять пути к дому их? Я вижу, как Павел был призван из этой жестокости преследований к благодати апостольства; и все же он так был встревожен среди тайных постановлений, что имел страх быть отвергнутым даже после того, как он был призван. Ибо он говорит: «…но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1Кор.9:27). И снова: «Я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Флп.3:13–14). «Чтобы я уже достиг, или усовершился; но стремлюсь, не достигну ли я» (Флп.3:12). И это, конечно, уже было сказано о нем гласом Господа: «ибо он есть Мой избранный сосуд» (Деян.9:15) и все же он еще наказывает свое тело и боится быть отвергнутым.

34. Увы, нам, самым жалким, которые еще не знают гласа Бога касательно нашей избранности, и до сих пор дремлющих в легкости, как будто в безопасности. Но там должны, там обязаны, несомненно, быть не только безопасность в наших надеждах, но и страх в нашем разговоре, что может побудить нас к соревнованию, что другие ужалят нас, когда мы будем слабыми. Здесь очень правильно сказал пророк: «Пусть те, кто бояться Господа, уповают на Господа» (Пс.115:11). Как будто он открыто говорит: Он предполагает, что надежды того напрасны, кто отказывается бояться Бога в своих поступках. Но почему благословенный Иов задавал такие могучие вопросы, ответы на которые совершенно неизвестны людям, пытаясь понять пределы праведности и неправедности, кроме как для того, чтобы быть вынужденным обратиться к своему собственному пределу, от невозможности понять другие, и что не понимая свой и другие пределы, он, возможно, в страхе от своего невежества, может быть смирен своим страхом; и будучи смиренным, не может быть ликующим в своих делах; и, не будучи ликующим, может остаться непоколебимым в цитадели благодати? Потому потом было сказано ему: Скажи Мне, если знаешь, в каком пути свет обитает, и какое место тьмы, дабы привести каждого из них к их собственным пределам. Как будто было сказано; Ты не знаешь, никто преобразуется от греха к добродетели, никто отворачивается от добра к греху; так еще и не будешь понимать, что делать в отношении самого себя, что поступки твои заслуживают. И так же как ты не можешь понять чужой предел, также ты не в состоянии предвидеть свой. Ибо ты знаешь теперь, какое развитие ты сделал сам, но то, что я тайно думаю о тебе, ты не знаешь. Теперь ты думаешь о своих праведных делах, но ты не знаешь, насколько строго они будут взвешены Мною. Горе даже той праведной жизни людей, если она будет судима без милости, ибо если проверить по строгости, они будут поражены в присутствии Судьи за то поведение, о котором они думают, что оно угодно Ему. Здесь правильно было сказано Богу Пророком: «Не входи на суд с рабом Твоим, ибо в очах Твоих не может ни один из живущих быть оправдан» (Пс.142:2). Здесь хорошо было сказано Соломоном: «…что праведные и мудрые и деяния их – в руке Божией, и что человек ни любви, ни ненависти не знает во всем том, что перед ним» (Еккл.9:1). Поэтому снова сказано тем же Соломоном: «Какой человек сможет узнать путь свой» (Притч.20:24). И любой, кто делает добро или зло, несомненно, известен по свидетельству его совести. Но было сказано, что их собственный путь не известен людям по той причине, что даже если человек понимает, что он действует правильно, но он не знает, если спросить строго, куда он идет. После того, как Он встревожил его тогда этим рассмотрением его конца, Он возвращается изучить его начало: и, показав, что он не может пожаловаться потому, что не знает, каков его конец, Он упоминает также, что он даже не понимает того, с каким началом он пришел сюда. Из этого следует:

Стих 21. Разве ты знал, что ты должен был вот-вот родиться, и разве ты знал количество дней твоих (Иов.38:21)?

35. Как будто Он открыто говорит, что удивительного в том, что ты не понимаешь своего конца, если ты не понимаешь своего начала? И так как ты не знаешь, с какого начала ты пришел сюда, что удивительного в том, что ты не знаешь, с какой целью тебя некогда заберут? Итак, если это была Моя работа, чтобы вывести тебя с тайны в свет начала твоего, это будет Моей работой также возвратить тебя из света в тайну. Почему жалуешься ты на устроение жизни твоей, ты, кто, не зная самого себя, не держишься за руку твоего Творца? Ты должен, поэтому, восхвалять себя меньше за то, что делаешь, чем больше ты ограничиваешься лоном вечности, и не знаешь ни того, насколько ты усерден здесь, ни того, когда, ты, следовательно, будешь принят.

36. Но эти слова еще можно понять также и в другом смысле: Разве ты знал, что ты должен был вот-вот родиться, и разве ты знал количество дней твоих?

Ты понимаешь, как Я. Кто знал, что Я должен был вот-вот родиться потому, что даже до рождения Моей Зрелости, Я всегда существовал по существу в Боге. Ибо люди начинают тогда существовать, когда они рождаются в утробе матери. Ибо и сама концепция называется рождением, согласно тому, что написано: «Рожденное в Ней есть от Духа Святого» (Мф.1:20). И поэтому они не знают, что они вот-вот родятся, потому что они не существуют до того, как они сотворяются. Но Бог, Который всегда существовал без начала, предвидел это о Себе, Он предвидел начало в чреве Девы; и потому, что Он предвидел, Он предопределил это; и потому что Он предопределил, Он, без сомнения, не претерпел ничего в человеческой форме, кроме Его собственной воли. Пусть тогда человек, который не мог предвидеть собственное рождение, будет обличен в жалобах на свои бедствия, если даже Тот, Кто предвидел и предопределил Его собственное рождение, готовил Себя к бедствиям среди людей.

Из этого следует:

Стихи 22, 23. Разве ты вступил в сокровищницы снега, и разве ты видел сокровища града, которые Я приготовил для времени врага, для дня битвы и войны (Иов.38:22–23)?

37. Что еще нужно понимать в значении слов «снег» или «град», как не холодные и твердые сердца нечестивых? Ибо, как милосердие обозначается теплом в Священном Писании, так и зло имеет обыкновение быть обозначено холодом. Ибо написано: «Как источник извергает из себя холодную воду, так и свое собственное зло сделает холодной душу» (Иер.6:7). И снова: «и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» (Мф.24:12). Что же тогда нужно понимать в значении слов «холод снега» или «твердость града», как не жизнь нечестивых, которая застывает в оцепенении холода, и порождает твердую злобу? Чью жизнь Господь еще терпит, потому что Он продолжает их испытывать. Здесь справедливо приобщается: которые Я приготовил для времени врага, для дня битвы и войны. Поэтому, когда наш дьявол-искуситель старается соблазнить нас, он может использовать их поведение, как его оружие против нас. Ими он мучит нас в своей ярости, но невольно очищает нас. Ибо они становятся бичом для наших грехов, и, когда мы поражены ими в жизни, мы освобождаемся от вечной смерти. Отсюда следует, что даже покинутая жизнь отверженных помогает жизни избранных, поскольку их разорение способствует нашей пользе, и, каким удивительным образом это все предопределено для того, чтобы любая вещь, которая потеряна, все же не была потеряна для избранников Божиих.

38. Это также можно понять и в другом смысле, не расходясь с толкованием предыдущего стиха, потому что кажется, что это связано с предшествующими словами. Ибо потому что Он указал, что что-либо хорошее может быть изменено на греховное, либо нечестивые могут измениться на добрых, Он сразу же добавляет: Разве ты вступил в сокровищницы снега, и разве ты видел сокровища града, которые Я приготовил для времени врага, для дня битвы и войны? Значения слов «холодный» или «жесткий», «снег» или «град», мы понимаем, как уже было сказано, как сердца нечестивых. Но поскольку Всемогущий Бог избрал Своих Святых из таких людей, и знает, как много из избранных Его до сих пор существует среди нечестивых, Он справедливо говорит, что у Него есть сокровища в снегу или в граде. Ибо «тезаурус» (сокровище) происходит от θεσις, – то, что было выявлено. И Он видит многих, которые долго скрывались в жизни холода, которых Он выявляет, когда Он предопределяет это, и показывает сверкающую яркость праведности, через благодать свыше. Ибо написано: «Ты омой меня, и буду белее снега» (Пс.50:9). И Он прячет их на долгое время под печатью Его предвидения, подготовленного для дня войны и сражения, но в тот момент, когда Он выводит их оттуда, Он поражает противников в грудь, их словами и опровержениями, как будто бы градом. Также было написано и в другом месте: «От блистания в Его присутствии облака скончались, град и угли огненные» (Пс.17:13) (См. С. Августин в том же месте). Ибо угли сгорают через яркость, потому святые проповедники пройдут все части света, весь мир с яркостью своих чудес. Более того, их также еще называют градом и углями огненными потому, что они поражают своим порицанием и разжигают пламенем любви. Смелое обличение Святыми также справедливо представлено природой града. Ибо град ударяет, когда он падает, и льется водой, когда тает. Но святые люди и ударяют сердца своих слушателей ужасом, и орошают их успокоением. Ибо пророк свидетельствует об их ударах, заявляя: «Они должны говорить о могуществе страшных дел Твоих, и они будут рассказывать о Твоем величии» (Пс.144:6). И он продолжил приобщать, как они были орошены кротостью: «Они должны провозглашать память обилия Твоей сладости, и возвеселиться правде Твоей» (Пс.144:7). Следовательно, сокровища находятся в снегу или в граде, потому что многие, кто были заморожены в оцепенении беззакония, когда переносились к небесной благодати, сияли в Святой Церкви светом правды, и ударяли ударами своей доктрины злую мудрость своих противников. Здесь же справедливо приобщается: которые Я приготовил для времени врага, для дня битвы и войны. Ибо Саул на самом деле был снегом или градом из-за холодной бесчувственности; но он стал снегом и градом против груди своих противников: или яркостью праведности, или обличением его острым красноречием. О, какое сокровище Господь хранил ему, спрятанное в снегу или в граде, когда Он уже тайно взирал на него, как на Своего Избранного, хотя он и находился в жизни среди нечестивых. И чтобы поразить столько Своих противников в грудь, Он поднял рукой этот град, с помощью которого Он положил ниц так много сердец, которые сопротивлялись Ему.

39. Пусть никто тогда не восхваляет себя своими собственными поступками; пусть никто не впадает в отчаяние за тех, кого он видит еще холодными. Ибо он не видит сокровища Бога в снегу и в граде. Ибо кто бы мог поверить, что это тот самый человек, который на момент его смерти стерег одежды всех тех, кто бросал камни, мог пойти к мученику Стефана через благодать апостольства (Деян.7:58)? Итак, если мы говорим об этих тайных дарах или суждениях, а не отчаиваемся совершенно по поводу любого из них, мы не предпочитаем себя в наших сердцах тем, кому на время мы были предпочтительнее. Ибо, хотя мы теперь и наблюдаем, насколько мы опередили их, но мы не знаем, насколько мы сможем превзойти себя, когда они начнут движение. Прекрасно было сказано благословенному Иову: Разве ты вступил в сокровищницы снега, и разве ты видел сокровища града, которые Я приготовил для времени врага, для дня битвы и войны? Как будто было открыто сказано: Не предпочитай самого себя любому другому, из-за поступков своих, ибо те, кого ты видишь, все еще заморожены в грехе, и ты не знаешь, каких могучих трудников праведности и защитников смысла веры я намерен создать. Но так как это осуществляется посредством пришествия Умиротворителя, то по праву приобщается:

Стих 24. По какому пути свет рассеивается (Иов.38:24)?

40. Ибо Он на самом деле является этим путем, Кто говорит: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин.14:6). Итак, свет разливается таким образом потому, что весь мир язычников освещен Его присутствием. Но Он правильно сказал, разливается, потому что свет проповеди не был заключен или ограничен, но воссиял своей яркостью вдоль и поперек голосами Апостолов. Но поскольку сила любви светится изнутри, если свет преобразования был получен, с тем, что либо в наших прошлых грехах можно тревожно раскаяться, либо можно горячо искать наши будущие благословения, здесь по праву приобщается: Тепло разделяется над землей (Иов.38:24)?

41. Ибо когда свет распространяется, и тепло разделяется над землей; потому что, когда праведность открыто проповедуется, у сердца возникает желание искать Бога, и оно распространяется вперед деяниями добродетели; так, что один человек сияет в слове мудрости, другой – в слове знания; один человек силен в милости исцеления, а другой – действием в великих делах; таким образом, в то время как они по отдельности получают неравномерно дары Духа, все они обязательно объединены друг с другом, и единогласно воспламеняются. Но после того как было сказано, что свет рассеивается, легко будет понять, что преследование обозначается словом «тепло»: потому как свет проповеди светил ярко, поэтому тепло преследования сразу вспыхнуло в сердцах неверующих. Ибо то, что преследование описывается словом «тепло», в речи Господа свидетельствует, где говорится о семенах, которые попали на скальной грунт: «Когда солнце возникло, они все увяли, и потому, что они не имели корней, они засохли» (Мф.13:6). И когда Он изложил немного позднее, Он назвал «тепло» преследованием. Поэтому тепло и разделилось над землей, когда свет распространился, потому как жизнь верующих стала яркой, жестокость неверующих воспылала. Ибо тепло разделялось, когда преследование бушевало, сейчас в Иерусалиме и сейчас в Дамаске, и в настоящее время в других странах далеко-далеко. Ибо написано: «В то время поднялось великое преследование в Церкви, которая была в Иерусалиме, и все они, рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии» (Деян.8:1). И было написано снова: «Савл же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику и выпросил у него письма для него, чтобы взять в Дамаск к синагогам, чтобы, если он найдет последователей сему учению, мужчин и женщин, он, связав их, приведет в Иерусалим» (Деян.9:1–2). Потому что тогда, когда преследование увеличилось, то здесь, то там, они, кто знал свет истины, задыхались, как будто бы горя под разделенным теплом.

42. Но так как мы слышали, как благословенный Иов усомнился в предыдущих словах, уважая тайное суждение, теперь нам надлежит более точно изучить то, что сказано о распространенном свете или разделенном тепле. Ибо ему все еще задаются благородные вопросы с тем, что он может, по крайней мере, узнать то, что он еще не знает, и что можно сказать ему, По какому пути рассеивается свет и тепло разделяется над землей? Что обозначается словом «свет», как не праведность? Об этом написано: «Народ, который был сидящим во тьме, увидел свет великий» (Ис.9:2). Но все, что рассеивается, рассеивается не непрерывно, а с какими-то прерываниями. И поэтому говорят, что свет «рассеивается», потому что мы видим некоторые вещи, как они есть, а некоторые вещи мы не видим, хотя они должны быть замеченными. Ибо таким светом обладало сердце Петра, который воссиял с такой большой яркостью веры и чудес, и все же, в то время когда он опасался обрезанных и, пребывая с язычниками, он не знал, что сказать правильно (Гал.2:11–14). Свет, следовательно, «рассеивается» в этой жизни, потому что им постоянно не обладают, что касается понимания каждой вещи. Ибо пока мы понимаем одну вещь, как она есть, но не знаем другой, мы видим все как бы частично в рассеянном свете, и остаемся частично в темноте. Но наш свет не будет больше рассеян, когда наш ум, полностью остающийся с Богом, воссияет.

43. И потому, что неизвестно, каким образом этот свет проникает в сердце человека, правильно был задан вопрос: По какому пути свет рассеивается? Как будто было открыто сказано: Скажи Мне, каким образом Я разливаю Мою праведность в тайниках сердца, когда Я невидим, даже когда Я подхожу, и даже когда Я незаметно изменяю видимые деяния людей, когда Я облучаю один и тот же самый разум, иногда этой, а иногда другой добродетелью, и все же Я позволяю сквозь рассеянный свет по-прежнему оставаться в измерении темного искушения. Пусть спросят невежественных людей, как рассеивается свет. Как открыто сказано: Пока я смягчаю жесткие сердца, сгибаю жестких, глажу грубых, согреваю холодных, укрепляю слабых, останавливаю блуждающих, укрепляю колеблющихся, как ты не можешь, бестелесно, вот на какие умы Я пролил этот свет. Ибо все эти вещи мы видим только после того, как они сделаны; и мы не знаем, как они создаются внутри. Истина показывает в Евангелии, что этот путь света невидим для нас, говоря: «Дух дышит, где хочет, и услышишь шум его, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит» (Ин.3:8).

44. Но, поскольку, когда свет рассеивается, искушения возникают от скрытого противника против просветленного ума, и здесь по праву приобщается: Тепло разделяется над землей. Ибо хитрый враг стремится разжечь незаконными желаниями разум тех, кого он видит сияющими светом правды; так что они часто чувствуют себя более подверженными искушениям, чем в то время, когда они не видели лучи внутреннего света. Почему же израильтяне, после того как они были призваны, жалуются на Моисея и Аарона на увеличение их труда, говоря: «да видит и судит вам Господь за то, что вы сделали нас ненавистными в глазах фараона и рабов его и дали им меч в руки, чтобы убить нас» (Исх.5:21). Ибо, когда они хотели уйти из Египта, Фараон отнял солому, и все же требовал работать в тех же объемах. Разум, следовательно, тайно шепчет, противореча закону, после тех знаний, которые переносят резкие укусы искушений, и когда он видит, что его труд растет, ибо он не угождает своему противнику, он скорбит, что он источает смрад, как это было в глазах Фараона. Тепло, поэтому и следует после света; потому что после освещения дара небесного, влияние искушения увеличивается.

45. Но по праву было сказано, что тепло «разделяется»: несомненно, потому что некоторые люди не одолеваемы всеми пороками, а только теми из них, которые находятся рядом. Ибо древний враг вначале созерцает характер («conspersionem») каждого человека, а затем применяет ловушки соблазнов. Для одного человека – веселье, для другого – угрюмость, для третьего – робость, для четвертого – гордое расположение. Наш тайный противник вместо того, чтобы легко заманить нас, готовит обман, тесно связанный с нашим характером. Ибо потому что удовольствие граничит с весельем, он протягивает похоть в качестве приманки для веселья. И потому, что угрюмость легко переходит в гнев, он предлагает чашу раздора для угрюмых. И потому что робость страшится наказания, он угрожает ужасами, дабы боялись. И потому, что он видит гордых, которые возвышаются с похвалами, он тащит их туда, куда ему заблагорассудится, под лестные аплодисменты. Он расставляет ловушки против людей, одну за другой, с пороками, приготовленными именно для них. Ибо их было бы очень нелегко пленить, предлагая взятки похотливым, или телесные удовольствия лихоимцам, нападать на жадных гордостью воздержания, или на воздерживающихся обжорством, или если бы он стремился захватить нежных рвением к конкуренции, или злых ужасом страха. Поэтому тогда, в пылу искушения, он коварно подстерегает в засаде каждого из них сам по себе, и тайно закладывает ловушки, которые сродни их привычкам, правильно было сказано: Тепло разделяется над землей.

46. ​​Но когда впервые было сказано: По какому пути свет рассеивается: ​​и там же сразу приобщается: Тепло разделяется над землей, это, несомненно, показало, что тепло разделяется таким же образом, которым свет рассеивается. Ибо, когда возвышенная и непостижимая благодать Святого Духа озаряет наши умы своим светом, это также освобождает и изменяет искушения противника таким образом, что, либо они не приходят на нас все вместе, или же только те, которые мы можем претерпеть, они нападают на разум уже освещенный Богом; так что они не сжигают нас огнем в полную силу, когда мучают нас теплом своего прикосновения. Так Павел свидетельствует, когда говорит: «Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести» (1Кор.10:13). Это тепло затем наш хитрый захватчик разделяет в одну сторону, а наш милосердный Творец в другую. Один разделяет, дабы тем самым убить нас быстрее; а другой – дабы сделать более терпимым. И, поскольку, когда мы преследуемы искушением, мы не только подкрепляемы Духом Божиим, но также нам помогают слова проповедников, и после разделенного тепла, по праву приобщается:

Стих 25. Кто дал путь самому жестокому ливню (Иов.38:25)?

47. Но если, как уже было сказано, то преследование в регионах Иудеи обозначено названием «разделенного тепла», этот самый пламень преследования не препятствовал молениям проповедования, сквозь всякий страх, святых проповедников, которым была дана помощь свыше, Он приобщает: Кто дал путь самому жестокому ливню?

Как будто бы Он говорил, кроме Меня. Ибо для того, чтобы дать путь самым жестоким ливням, когда тепло было разделено, нужно укрепить силу проповеди среди самых трудностей преследования для того, чтобы сила проповедников более увеличилась, чем жестокость преследователей, которые стоят на их пути, так, чтобы они оросили жаждущие сердца своих слушателей каплями дождя, и вода с избытком полилась на засухи неверия; и хотя жар жестокости горел против них, голос благодати не мог через них молчать. Павел выдержал и был полит этим жаром преследования, когда говорил: «за которое я страдаю даже до уз, как злодей; но для слова Божия нет уз» (2Тим.2:9). Из этого ливня он также в другом месте говорит: «и повелю облакам не проливать на него дождя» (Ис.5:6). Из этого пути ливня, который проливается в сердцах избранных, псалмопевец свидетельствует: «быстро течет слово Его» (Пс.147:4). Но это всего лишь ливень и не имеет он пути; потому что проповедь доходит до ушей, но внутренняя благодать не действует, если она не проходит через сердца слышащих. И в словах этой проповеди сказано об избранных: «Ибо стрелы твои прошли сквозь» (Пс.76:18). Ибо стрелы Бога проходят сквозь, когда слова Его проповеди спускаются от ушей к сердцам. И потому, что это осуществляется исключительно Божественной благодатью, Господь свидетельствует, что Он дал путь ливню.

48. Но я понимаю, что необходимо рассмотреть, что Он называет этот ливень не «жестоким», а «самым жестоким». Жестокий ливень – это огромная сила, но самый жестокий – это безграничная сила проповеди. Ибо это был жестокий ливень, когда святые проповедники говорили о вере вечной радости. Но «самым жестоким» – когда они говорили людям, что их надежды, их интересы должны быть оставлены, все видимые объекты должны быть отвергнуты ради невидимых, и что боли и мучения этого мира должны быть вынесены ради радости, о которой они слышали. Но когда так много избранных, узнав веру, отказались от своих владений, когда жар преследования бушевал, они забыли свою плотскую любовь, и выставили свои конечности пыткам ради радости духа; что еще сделал Господь, так это путь для самого жестокого ливня, который личными словами так поливает невидимые уголки сердца, что оно выполняет даже самые высокие заповеди? Где также по праву приобщается:

И путь для звучащего грома (Иов.38:25)?

49. Ибо что мы понимаем под словом «гром», как не проповедь небесного ужаса? Ибо когда сердца людей чувствуют этот ужас, они дрожат. Но иногда гром создается Самим Воплощенным Господом, Кто пришел в наши знания путем одновременного пророчества древних отцов, как будто бы столкнулись вместе облака; Кто, видимо появляясь среди нас, озвучивал те самые ужасные ​​вещи, которые были над нами. Ибо также Святые Апостолы, которые сами были порождены Его Благодатью, назывались Воанергес, то есть, «сыны громовы» (Мк.3:17). Но иногда, как уже было сказано, «гром» обозначает их проповеди, в которых слышен ужас небесных суждений. Но так как любой проповедник может представить слова в уши, но не может открыть сердца, и так как Всемогущий Бог сам дает словам проповедников возможность быть услышанными невидимо внутренней благодатью сердцами их слушателей, так что иногда проповедь напрасно доходит до уха слушателя, который не пускает ее своим глухим сердцем, дабы она достигла его сокровенной души; Господь говорит, что Он дарует путь звучащему грому: ибо, когда Он подкрепляет слова проповеди, Он пронзает сердце ужасом. Павел, выдающийся проповедник, когда он озвучивал ужасные небесные тайны, видя, что он не мог преодолеть этот путь сам по себе, наставлял своих учеников, говоря: «Молитесь также и о нас, чтобы Бог отверз нам дверь для слова, возвещать тайну Христову» (Кол.4:3). Он, поэтому и говорил о тайнах, но молился, что дверь будет открыта Господом для этих же тайн в сердце его слушателей, обладая действительно уже громом, но в поисках способа получить его сверху. Иоанн, который говорил: «чтобы кто учил вас; но как самое сие помазание учит вас всему» (1Ин.2:27), знал, что он не мог дать этот путь. И опять Павел учит, Кто мог дать этот путь, сказав: «посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий» (1Кор.3:7). Давайте послушаем то, на что этот ливень и гром влияет, когда путь был предоставлен им. Отсюда следует:

Стих 26. Должен лить дождь на землю без людей, в пустыне, где ни один смертный не живет (Иов.38:26).

50. Дождь на землю без людей в пустыне – есть проповедовать слова Бога в языческом мире. Ибо пока нет поклонения Богу, и не показано в этом никаких проявлений добрых дел, это остается пустыней. И потому что не было в нем ни законодателя, ни того, кто смог искать Бога, не было там «ни одного человека», она осталась населенной только одними чудовищами, безлюдной. Об этой пустынной земле в другом месте сказано: «Он проложил путь в пустыне» (Ис.43:19). В этой проповеди, обращенной к язычникам, псалмописец свидетельствует, говоря: «Он сотворил реки в пустыне» (Пс.106:35). Но мы должны заметить, что после того, как тепло было разделено над землей, самый жестокий ливень нашел свой путь и дождь может пойти в пустыне. Потому что после того, как жесткость преследования стала ужасающей в Иудее, так, что не только вера не была получена, но на нее даже нападали мечом, каждый проповедник, который был послан в Израиль, повернулся в сторону призвания язычников. Здесь святые Апостолы говорят преследуемым Иудеям, которые были покинутыми: «Вам первым надлежало быть проповедниками слова Божия, но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам» (Деян.13:46). Когда тепло было разделено, земля, которая была безлюдной пустыней, была полита; потому что, когда гонения на верующих распространилась за границами Иудеи, языческий мир, который был давно покинутым и чужим, был орошен каплями проповеди. Но было показано, в каком состоянии языческий мир был обнаружен проповедниками, когда было добавлено:

Стих 27. Непроходимая и опустошенная земля должна быть наполнена (Иов.38:27).

Но то, что должно быть произведено, когда идет дождь, явлено​​, когда сразу приобщается: И должны произрасти зеленые травы.

51. Ибо языческий мир, которому не был открыт путь для слова Божия, долгое время был непроходимым. Ибо когда пришел наш Искупитель, мир язычников получил призвание благодати, хоть и не было в нем до того пути Пророчеству. Он также по праву был назван пустынным; а именно, был лишен либо мудрости изволения, либо плодов добрых дел. Поэтому Господь дал путь самому жестокому ливню и путь звучащему грому, чтобы пошел дождь в пустыне, и наполнил непроходимую и опустошенную землю, и чтобы произросли зеленые травы. То есть, Он добавил внешней проповеди внутреннее вдохновение так, чтобы пересохшие сердца язычников смогли стать зелеными, закрытый – открытым, пустой – заполненным, а бесплодный – прорасти.

52. Слово «травы» в Священном Писании иногда используется для обозначения зелени временной славы, иногда для пищи дьявола, иногда для поддержки проповедников, иногда для добрых деяний, иногда для знаний и учений о вечной жизни. Ибо иногда оно используется для обозначения зелени временной славы, как говорит пророк: «Пусть уходит прочь утром, как трава, пусть утром процветает и исчезает» (Пс.89:6). Ибо процветать и исчезать утром, как трава, обозначает находиться в процветании этого мира в красоте временной славы, а потом быстро испариться. Трава обозначает пищу дьявола, как сказано о нем Господом: «Для него горы рождают траву» (Иов.40:20), как будто бы Он говорил: Пока гордые и надменные люди будут подниматься в противоправных мыслях и действиях, они будут питать его беззакониями своими. Трава обозначает поддержку проповедников, когда было сказано: «Он произвел траву на горах, и травы для служения людям» (Пс.146:8, Пс.103:14). Ибо трава произведена на горах и служит людям, когда высокие мира сего призваны к познанию веры, благословенны святыми проповедниками на путешествие в этой жизни и пищи для их пребывания. Трава обозначает добрые деяния, как было написано: «да произрастит земля зелень, траву» (Быт.1:11). И хотя мы считаем, что таким образом исторически состоялось создание мира, мы полагаем, что земля есть прообраз Церкви, что она родила зеленую траву по велению Бога, что является плодотворными делами милосердия. Иногда мы понимаем слово «трава» как знания и учения о вечной жизни; как было сказано Иеремией: «И дикие ослы стоят на возвышенных местах и глотают, подобно шакалам, воздух; глаза их потускли, потому что нет травы» (Иер.14:6). Этим выражением было предсказано преследование гордых и наиболее нечестивых Иудеев. Ибо их называют истинно дикими ослами за гордость их ума, а также драконами за их ядовитые мысли. И стояли они на скалах, ибо верили не в Бога, а, в главную власть мира сего, говоря: «У нас нет царя, кроме Кесаря​» (Ин.19:15). Они вдыхали ветры, как драконы, ибо они возгордились духом гордости, они распухли вредоносным высокомерием. Их глаза опустились, потому что на самом деле их надежды не оправдали то, к чему они стремились. Для тех, кто любит земные вещи и не желает ждать вечных благ, земные блага будут утрачены, потому что они предпочли их Богу. Ибо они сказали: «Если мы оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут Римляне и овладеют и местом нашим, и народом» (Ин.11:48). Они боялись потерять место, если Господь не будет убит, и все же они его потеряли, когда Он был убит. Но он добавляет, что причина, почему это случилось с жалкими люди: Потому что не было травы: то есть, их сердца хотели знания вечности, но это не обновило их пищей зелени внутренней доктрины. В этом месте, что еще мы понимаем под словом «травы», как незнание небесного учения или, соответственно, дел? Пустынная земля затем поливается дождем, дабы зеленые травы росли после него, потому что, когда языческий мир наслаждался ливнем святой проповеди, был расцвет с обоих направлений – и в трудах жизни, и в травах доктрины. Эта зелень была обещана пустыне голосом пророка, когда было сказано: «В пещерах, в которых драконы жили раньше, восстанет зелень тростника и камыша» (Ис.35:7). Тростником обозначаются проповедники, а что такое камыш, который всегда растет во влаге воды, как не слабые и нежные слушатели священного слова? Зелень тростника и камыша вырастает затем в пещерах драконов, потому что у тех народов, которыми владеет злоба старого врага, знание учителей и послушание слушателей забираются вместе.

Моральное толкование

53. Но мы видим, что эти деяния, которые в целом были изложены в языческом мире, происходят, если внимательно изучить людей в лоне Святой Церкви. Ибо существует много людей, которые глубоко нечувствительны к словам Божиим, которые действуют во имя веры, которые ушами слышат слова жизни, но не пускают их внутрь сердец. Кто они, как не пустынная земля? В таких землях истинно нет людей, потому что их ум лишен смысла причины. И ни один смертный не населяет эту землю, потому что, если мысли о разумных значениях и возникают в их совести, они не остаются там. Ибо злые желания находят место отдыха в их сердцах, но если хорошие желания когда-либо приходят туда, они уходят, словно подстегнутые ими. Но когда милосердный Бог соблаговолит дать путь Его ливню и путь звучащему грому, будучи пронзенными благодатью, они открывают уши их сердца словам жизни. И непроходимые земли заполняются: ​​ибо пока они слушают слово, они переполняются тайнами. И это приносит зеленые травы: потому что когда поливают по милости угрызения совести, они не только охотно принимают слова проповеди, но и возвращают их обратно обильным ростом; так что теперь хочет говорить то, что раньше не могло услышать, и то, что было сухим из-за неумения слышать, теперь кормит зеленью стольких, сколько есть голодных. Здесь хорошо было сказано пророком: «Посылать Духа Твоего, и они должны быть созданы, и Ты должен возобновить лицо земли» (Пс.103:30). Ибо так, таким образом, лицо земли изменяется силой обновления, когда ум, который до этого был сухой, полит пришествием благодати, и, после того как он был бесплоден, он одевается зеленью знаний, как травы, которые проросли. И милость нашего Творца оценивается еще более высоко, когда приобщается:

Стих 28. Кто является отцом дождя? или кто рождает капли росы (Иов.38:28)?

Аллегорическое толкование

54. Как если бы Он говорил, кроме Меня, Кто посыпает, Моей благодатью, бесплодную землю человеческого сердца каплями знаний. Ибо об этом дожде в другом месте было сказано: «Ты будешь рукоположен, о Боже, добровольный дождь в наследие Тебе» (Пс.67:10). Ибо Бог отделяет добровольный дождь для наследия Его, потому что Он дарует его нам, не от наших заслуг, но от щедрости Своей доброты. И Он находится в этом месте, и называют его отцом дождя по той причине, что Его небесная проповедь рождается внутри нас, не из-за наших заслуг, а от Его благодати. Ибо капли росы – сами святые проповедники, которые поливают поля нашего сердца (высушенного среди пороков нынешней жизни, как будто бы среди мрака сухой ночи) благодатью щедрости сверху. Об этих каплях было сказано упрямому Иуде: «За то были удержаны дожди, и не было дождя позднего» (Иер.3:3). Ибо капли росы такие же, как и капли дождей. Ибо, когда они смягчают их проповеди любым примирением, они рассыпаются, как нежная роса. Но когда они говорят, что они думают о небесных деяниях, той властью, которой они обладают, они изливают обильный дождь. Павел опрыскивал росой, когда обращался к Коринфянам: «ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (1Кор.2:2). И снова он изливал дождь, говоря: «Коринфяне, наш рот открыт вам, сердце наше расширено» (2Кор.6:11). Отсюда исходит то, что Моисей, который знал, что он скажет смелые вещи сильным, а нежные слабым, добавил: «Пусть ждут мою речь, как дождь, и пусть мои слова спускаются, как роса» (Втор.32:2).

Но, о чудо! Слышали мы, с какой благосклонностью называют язычников, давайте теперь услышим с какой строгостью Иуда отвергается. Мы слышали, как Он возрождает пустыню, и поливает то, что бесплодно: давайте теперь услышим, как Он отвергает тех, которые, казалось, были в Нем. Ибо Он не поднимал бы избранных Его, если бы также не судил отверженных; также Он не прощал бы ошибки некоторых людей, если бы не наказывал их. Ибо написано: Ибо милосердие и гнев пришли от Него. После того как Он представил столько даров благодати, Он не скрывает суды Его гнева. Ибо далее следует:

Стих 29. Из чьего чрева выходит лед, и мороз с неба, кто рождает его (Иов.38:29)?

55. Что еще мы понимаем под значением слов «мороз» или «лед», как не замороженные и застывшие сердца Иудеев в оцепенении неверия? Тех, кто ранее получением Закона, соблюдением заповедей, отправлением жертвоприношения, тайнами пророчества, находились в лоне благодати, как будто бы в лоне Творца. Но поскольку, по пришествию Господа, будучи тяжело скованными морозом неверия, они потеряли тепло веры и милосердия, они были отброшены прочь от тайного лона благодати, они вышли, как лед из лона Творца. И мороз с неба, кто рождает его? Что еще должно слово «небо» обозначать, если не возвышенное житие святых? О небе сказано: «Услышь, небо, я буду говорить» (Втор.32:1). Об этом в другом месте написано: «Душа просто является местом мудрости» (Возможно Притч. 12:23 70. где написано: «Благоразумный человек – это престол смысла», в Сирийской версии: «Осторожный человек является троном мудрости» Ben. On Hom. 38, в Ev. они предлагают Притчи 7:7 или 27). (тут перечисляются разные версии Библий, поскольку переводчик с латинского на англ. язык не смог однозначно указать ссылку на цитату). Так как Бог есть мудрость, если обитель Бога – небеса, а душа просто является местом мудрости, душа – это, безусловно, небо. Авраам был небом, Исаак был небом, Иаков был небом. Но поскольку преследователи Господа, первосвященники Иудеев, которые были скованы оцепенением неверия, бросившиеся преследовать предков, к ним мороз пришел, так сказать, с небес, потому что скованное холодом стадо неверующих пришло от вознесенных потомков святых. Ибо, когда Каиафа родился от Авраама, что это было как не лед, вышедший с небес? Тем не менее, Господь говорит, что этот мороз Он создал потому, что Он разрешил Иудеям, которых Он Сам сотворил по природе добра, уйти далеко от Него, по праведному суду, замершими в их нечестии. Ибо Господь есть создатель природы, а не греха. Он естественно создал тех, за кого Он страдал, терпел и претерпевал то, что они оставались в грехе. И потому, что эти сердца тех Иудеев, которые до этого были мягкими и легко проникались верой, стали впоследствии твердыми в упрямстве неверия, здесь по праву приобщается:

Стих 30. Воды закалены подобием камня (Иов.38:30).

56. Ибо Я помню, что я часто учил уже, что «воды» обозначают народы. Но «камнем» иногда называются языческие народы по причине его твердости. Ибо сами они поклонялись камням. И о них было сказано пророком: «Пусть они, пусть они станут подобны им и все, кто верят в них» (Пс.113:16). Здесь же Иоанн, видя, что Иудеи хвастаются своей родословной, и, предвидя то, что язычники перейдут в стадо Авраамово, знанием веры, говорит: «И не думайте говорить в себе: «Отец у нас Авраам», ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть сыновей Аврааму» (Мф.3:9). Безусловно, называли «камнями» язычников, которые были закалены в неверии. Потому что Иудея уверовала в Бога тогда, когда весь мир язычников оставался в упрямстве своего неверия, и потому что сердца язычников были впоследствии смягчены, дабы получить веру, и неверие Иудеев ожесточилось, было хорошо сказано: Воды закалены подобием камня. Как будто бы Он говорил: Те мягкие сердца Иудеев, в которые легко проникала вера, преобразуются в бесчувственность язычников. Ибо, когда Бог во Своей милости обратил к Нему язычников, Он оттолкнул Иудею во гневе. И это сбылось, когда язычники были сначала жестокими против веры, поэтому, когда язычники впоследствии приняли веру, в Иудее были люди скованные в оцепенении неверия. Здесь Апостол Павел говорит именно этим язычникам: «Как и вы некогда были непослушны Богу, а ныне помилованы, по непослушанию их, так и они теперь непослушны для помилования вас, чтобы и сами они были помилованы. Ибо всех заключил Бог в непослушание, чтобы Он мог всех помиловать» (Рим.11:30–32). И четко принимая во внимание его мнение, в первую очередь о призвании Иудеев, и об отвержении язычников, а потом, учитывая призвание язычников и отвержение Иудеев, и отражая то, что он не мог постичь тайные суждения Божьи, он приобщает с восклицанием: «O бездна богатства и премудрости и ведения Божия! как непостижимы судьбы Его и Его пути непостижимы» (Рим.11:33). Здесь также Господь говорит о неверии Иудеев: Воды закалены подобием камня, чтобы показать, что Его суждения об их неприятии были тайными, Он приобщает:

И поверхность бездны застыла (Иов.38:30).

57. Ибо в глаз человеческий не проникает вся непостижимость Божественного суждения, это, своего рода, завеса, брошенная над нашим невежеством. Ибо написано: «Суды твои – это великая бездна» (Пс.36:6). Пусть никто тогда и не стремится исследовать, почему один человек отвержен, а другой – избран, или почему, когда один человек избран, другой – отвержен, потому что поверхность бездны застыла, и как Павел свидетельствует: «Его суждения неисповедимы и пути Его непостижимы» (Рим.11:33).

Мистическое толкование

58. Но то, что было сказано: Из чьего чрева выходит лед, и мороз с неба, кто рождает его? Ничего не мешает нам понять подо льдом и морозом Сатану. Ибо он вышел, как лед из лона Господа, потому что учитель беззакония вышел, скованный оцепенением грехов из тепла Его тайн. Он родился, как мороз с небес, потому что он упал из самого высокого до самого низкого состояния и сковал сердца отверженных. И, имев право находиться на небесах, он упал и сковал морозом сердца его последователей в холоде греха. И то, что он делал среди людей после того, как спустился на землю, полностью показано, когда добавляется: Воды закалены подобием камня. Ибо словом «воды» обозначаются люди, а «камнем» – твердость самого Сатаны. Таким образом, воды были закалены подобием камня, когда он пришел на землю, ибо люди, подражая его нечестию, потеряли мягкие истоки милосердия. И потому, что его лукавые сети не могут быть обнаружены людьми, которые были введены в заблуждение, здесь по праву приобщается: И поверхность бездны застыла. С одной стороны, ложь таится внутри него, а с другой – он предстает без оной. Ибо он превращается в ангела света, а с его хитрым искусством обмана он часто представляет праведные деяния, чтобы затем привести к незаконным. Поверхность бездны поэтому и застыла, ибо когда появляется его справедливое убеждение, как твердый лед на поверхности его беззакония, скрытое в глубине – невидимо.

Моральное толкование

59. Но все это мы также можем понять и в другом смысле, если обратимся к моральному значению. Ибо хотя Всемогущий Господь покрывает разумы людей страхом Его, Он их мыслями ведет вперед, дабы открыть им их добродетели. Но, если они пребывают в ликовании от своих добродетелей, Он оставляет их. И мы часто встречаем таких людей, которые, будучи пораженными от осознания своих грехов, горят от ужаса Божественного страха, и этим страхом достигают самых высоких добродетелей. Но, когда они находятся в восторге от тех добродетелей, которые они получают, становятся скованными ловушкой тщеславия, они возвращаются в прежнее оцепенение. И когда Бог отбрасывает таких людей, он по праву говорит: Из чего чрева выходит лед? Ибо лед исходит, как это было, из лона Бога, когда те, которые были теплыми изнутри, становятся холодными по причине дара добродетели, и, будучи в оцепенении, ищут внешней славы в то время как они должны светиться внутренней теплотой, дабы любить мир извне. И в то время, пока один человек силен в знаках, другой – в знаниях, третий – в пророчестве, четвертый – в чудесах, и они стремятся этими своими дарами ублажить людей вокруг, они превращают свою внутреннюю теплоту в оцепенение, желая внешней похвалы. Таким образом, он приходит, как лед из лона, когда, благодаря дарам, он отделен от лона небесного сострадания. Разве не являются «льдом» те, кто в своих добродетелях, которые они получают, ищут похвалу людей. И все же они говорят Судье по Его пришествии, когда вспоминают Его дары, Его разуму: «Господи, Господи, разве мы не пророчествовали во имя Твое? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не во имя Твое сделали могущественные деяния (Мф.7:29)»? Но Он показывает, как Господь изгоняет этот лед, говоря: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф.7:23). Господь теперь носит этот лед в Его лоне, потому что Он выносит это внутри Церкви. Но Он затем открыто выбрасывает его, когда Он изгоняет таких людей из тайных обителей небесных последним и открытым судом. Что затем является целью этих слов, кроме того, что Иов должен возвратиться из его высоких добродетелей, что он не должен, в связи с его бывшей теплотой хорошей жизни, охладеть из-за гордости и быть отвергнутым, и исходить из лона Божьего и набухать в лоне своего сердца.

60. И потому что праведным судом Он позволяет надменным мыслям идти дальше и совершать грехи от той добродетели, которую они получили, здесь и далее справедливо приобщается: И мороз с неба, кто рождает его? Ибо Он часто предоставляет знания Священного Писания, но когда тот, кто получает их, пребывает в ликовании от этого, что затем он, гневом строгого Судьи настолько ослеплен Писанием, что больше не видит его внутреннего значения, в поиске внешних аплодисментов, и не смотря на то, что он мог бы оставаться теплым изнутри, он выходит и замерзает, и тот, кем он был ранее, когда он был легко ведомым к познанию Бога и оставался растаявшим снаружи, ожесточается сейчас и идет ко дну. Разве для нас Священное Писание это не «небо», из которого открывается для нас день понимания, освещает нас Солнцем правды и тот день, который, пока ночь этой жизни окружает нас, светит для нас звездами заповедей. «Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1Кор.11:19), когда гордому уму не суждено понять Писание правильно, мороз спускается с небес суждением строгого Судьи; для того, чтобы когда само Святое Писание сияет в сердцах избранных, те, кто гордо стремятся познать его, могут оттаять. Ибо им свойственно ошибаться в той самой точке, в которой они исправляют свои ошибки, и в то же время, когда они уходят от понимания прекрасного небесного Слова, когда они и ожесточают себя, и обманывают других, они опускаются на дно, как лед, одновременно привязывая других. Но все же Господь говорит, что Он Сам породил этот мороз не потому, что Он Сам призывает нечестивые умы к греху, а потому что Он не освобождает их от греха. Как было написано: «Я ожесточу сердце Фараона» (Исх.4:21, Исх.14:4). Ибо потому что Он отказался смягчить его Своим милосердием, Он прямо заявил, что Он ожесточил его Своею строгостью.

61. Но, потому что образ добродетели сохраняется для людской похвалы, когда добродетель Божественного страха, которая началась, теряется, то по праву приобщается: Вода закалена подобием камня, а поверхность бездны застыла. Ибо воды, замерзшие на поверхности, остаются жидкостью под ней. Ибо что мы понимаем под значением слова «воды» как не неустойчивые сердца отверженных? Ибо когда они намеренно будут выставлять свою добродетель, они будут выставлять напоказ свое лицемерие, как добрые дела, и пока они внутренне скользят вниз в своих грехах, они внешне изображают себя решительными подражателями святым. Вода закалена подобием камня, а поверхность бездны связана вместе, ибо их слабая и неустойчивая совесть скрывается от людей с помощью привнесенной святости. Ибо когда они бесчестны в своих собственных глазах, они выстраиваются перед взором других миловидностью жизни.

62. Но дабы все, кто пожелает понять эти слова Господа, в хорошем значении поняли их, мы должны добавить для тех, кто ищет это, при условии, только если мы не проигнорируем те пункты, которые должны быть рассмотрены. Ибо было сказано в предыдущем стихе: Кто отец дождя, или кто породил капли росы? И сразу же добавляется: Из чего чрева выходит лед? И мороз с неба, кто рождает его? Поскольку последующее предложение связано с предыдущими словами похожим смыслом, его значение без каких-либо препятствий и трудностей можно трактовать и в положительном смысле. Ибо когда земля орошается дождем, то посеянные семена прорастают более продуктивно. Но опять же, если дождь поливает ее слишком неумеренно, это изменят богатство и стоимость зерна в стебле. Но если зерно, которое было посажено, после дождя подверглось ударам мороза, чем дольше оно будет под землей, тем более продуктивным станет его корень, и чем больше ему запрещать расти, тем больше оно будет размножаться, потому что чем больше его удерживать от роста, тем медленнее оно будет пробиваться и тем обильнее оно прорастет, когда морозы отпустят. Что же означает тогда, когда Господь вначале говорит о Себе, как об отце дождя, а впоследствии говорит, что лед происходит из Его лона и провозглашает, что Он порождает мороз с небес? Кроме того, как Он обильно поливает почву наших сердец для приема зерен слова тайным дождем Его милости, и что Он впоследствии держит их в порядке Своим тайным устроением, дабы они не слишком хвастались теми достоинствами, которые в них сокрыты для того, чтобы строгость порядка связывала то, что орошает дождь благодати, дабы не превратить свои плоды в траву, когда прорастают добродетели. Ибо если хорошие деяния выставляются начинающими загодя, они освобождаются от зерен совершенства, и в то время, как добродетели являются более процветающими, чем это необходимо, они часто пересыхают. Потому Господь либо отказывает в желаниях даже Его избранным до подходящего времени, либо сдерживает подходящее время для их нескончаемого развития, ибо, если они продвинутся вперед, либо раньше, либо позднее, чем им следовало бы, они попадут в капкан гордости от осознания величия их владения. Ибо когда сердце колет от осознания греха, земля, которая была сухой, орошается ливнем дождя, выливаемого на нее, и когда она предлагает отказаться от беззакония и следовать добрым деяниям, она получает семена после дождя. И многие люди, когда они постигают святые желания, сразу же пытаются осуществить себя в возвышенных добродетелях, так что грехи не только не затронут их деяния, но и не коснутся их мыслей. Они действительно по-прежнему живут в своем теле, но в дальнейшем они не хотят страдать от того, что происходит в их настоящей жизни. Они стремятся достичь внутренней стабильности, но их отбрасывают назад прерывающие искушения для того, чтобы они помнили о своей собственной немощи и не пребывали в эйфории от тех добродетелей, которые они получили. И когда это осуществляется прекрасными ограничениями порядка, что еще, как не мороз, порожденный небом, ударит на орошенную землю? Что это еще, как не лед из лона Бога, как не Божий промысел, исходящий из тайного места, когда наша воля ограничивается даже в своих наилучших желаниях?

63. Давайте рассмотрим, каким льдом дисциплины отягощен Павел (то есть, орошенная земля), когда он говорит: «потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу» (Рим.7:18). Ибо тот, кто утверждает, что у него есть воля, узнает, что семена уже сейчас есть внутри него, когда благодать изливается на него. Но в то время, когда он не хочет творить добро, он, безусловно, указывает, сколько льда отягощает его. Если бы этот лед не отягощал их сердца, кому он говорил: «так что вы не то делаете, что хотели бы» (Гал.5:17)? Как будто бы он говорил: Тайные семена вашего сердца сейчас ищут путь, дабы прорасти и стать плодом, но их тянет вниз лед небесного устроения для того, чтобы они впоследствии распустились более плодотворно, чем более терпеливо они выдерживают вес Божественного осуждения.

64. И потому что сердца людей, так как они не способны достичь той добродетели, которой они желают, часто обеспокоены угрызениями искушений, поскольку они отвлекаются от своих намерений, еще подавляют эти искушения своих мыслей благодаря привычке к дисциплине в строгости жизни, здесь по праву приобщается: Вода закалена подобием камня. Поскольку непостоянные мысли, преследующие изнутри, вовсе не все приводят к согласию в злых деяниях. Но разум скрывает, под привычным обычаем праведной жизни, как будто бы под видом внешней жестокости, то, что смягчено внутри штурмом искушения. Здесь по праву приобщается: И поверхность бездны застыла. Потому что даже если злые помыслы внушаются, это не приведет к согласию с ними, если принесенная строгость святой дисциплины подавляет колеблющийся разум.

65. Но словами «мороз» или «лед» также могут обозначаться невзгоды настоящей жизни, которые делают сильнее тех, кто переживает эти лишения святостью. Ибо Бог Всемогущий помогает нам пройти испытания невзгодами, Он ведет нас к лучшей жизни, благодаря испытаниям печалью, Он проливает замечательной мудростью мороз и лед на дозревающие плоды для того, чтобы каждый из избранных мог пройти настоящую жизнь как зимой, невзгоды мороза и льда, а затем открыть, как безмятежность лета, плоды, которые ранее были сокрыты. Здесь было сказано Женихом каждой душе, которая спешит после вихрей этой жизни к радостям вечности: «Восстаньте, спешите, Мои возлюбленные, Мои прекрасные и приходите! Ибо зима уже прошла, ливень отошел и ушел» (Песн.2:10–11). Но, поскольку мы расслабляемся, когда процветание приходит к нам, но мы укрепляемся в добродетелях путем невзгод, здесь по праву приобщается: Вода закалена подобием камня. Ибо разум, который мягко тает в процветании, закаляется, когда преследуем невзгодами. И воды закаляются подобием камня всякий раз, когда тот, кто слаб, проходит через все страдания нашего Искупителя выносливостью, полученной свыше. Ибо воды действительно закалены подобием камня, когда Павел, тот бывший нетерпеливый гонитель говорил: «Я наполню то, чего не хватает, страданиям Христа в плоти моей» (Кол.1:24).

66. И потому что люди, когда они подавлены невзгодами, более трепетно берегут свои внутренние дары, здесь по праву приобщается: И поверхность бездны застыла. Ибо радость не будет открыто лежать в тайнах разума, ибо, будучи открытой, потеряет их. Но когда невзгоды преследуют нас во внешнем мире, они делают нас более осторожными внутри. После мороза или льда поверхность бездны застывает, ибо наш разум закаляется невзгодами для того, чтобы сохранить те глубокие дары, которые он получил. Ибо Исаия сделал застывшей поверхность его бездны, когда говорил: «Моя тайна себе, моя тайна себе» (Ис.24:16). Павел сделал застывшей поверхность его бездны, когда прошел через столько опасностей и невзгод под прикрытием кого-то другого, говорит о себе: «Я слышал тайные слова, которые не законны для человека, дабы их произнести» (2Кор.12:4). И снова: «Но я удерживаюсь, чтобы кто не подумал обо мне более, нежели он увидит во мне, или услышит что-либо обо мне» (2Кор.12:6). Что же тогда он сделал, тот, кто прошел все невзгоды, и боялся открыть тайны своего сердца, должен ли он случайно окружить себя похвалой, или покрыть бездну своих внутренних тайн застывшей поверхностью? Далее следует:

Стих 31. Сможешь ли ты объединить отдельные сияющие звезды вместе в Плеяды, или сможешь ли ты разорвать орбиту Арктура (Иов.38:31–32)?

Буквальное толкование

67. Звезды Плеяды так называются от слова πλειστος, т.е. от слова «множество». Но они находятся так близко друг к другу и, в то же время, так далеко, что они объединены близостью и разобщены дальностью. Но Арктур так освещает период ночи, как будто расположен в оси небес, дабы освящать все пути и никогда не закрепиться за одним. Ибо она не вращается вне своей орбиты, а размещена на своей собственной позиции, она наклоняется ко всем частям света, закреплена не будет. А что же человек, который был создан из земли и поставлен на земле, может когда его просят о том, что в небесном управлении, что он не может соединить Плеяды, чьи звезды, которые он видит, были близко одна к другой и почти объединены, и он не сможет разорвать орбиту Арктура, хотя он может увидеть что она почти рассеивается своей скоростью движения? Разве не так, учитывая тех его слуг, силу их Создателя, он должен помнить его собственную слабость и осознать, за какой гранью понимания есть Он, в самом небесном управлении Его небесных слуг, Кого, он не может лицезреть в Его собственном величии?

Мистическое толкование

68. Но почему мы говорим об этих вещах, с точки зрения стимула разума, если не для того, дабы понять смысл этих слов, несущих мистическое значение? Ибо что еще обозначают звезды сияющей Плеяды, которых семь, как не всех Святых, которые сквозь тьму настоящей жизни, освещают нас светом Духа семикратной благодатью, которые с самого начала мира и даже до его конца, отсылают глубокие времена к пророчеству, в некоторой степени являются объединены, а в некотором смысле отделены друг от друга? Ибо звезды Плеяды, как было сказано ранее, объединены друг с другом своей близостью, а разъединены в соприкосновении. Они, безусловно, соединены вместе, но, все же, изливают свой свет по отдельности. Точно также все Святые появляются в разное время для проповеди, их личности разобщены в нашем поле зрения, но они объединены в намерениях их разума. Они сияют вместе, потому что они проповедуют об Одном, но они не соприкасаются вместе, потому что они разделены различными временами.

69. В какие различные времена появились Авель, Исаия и Иоанн! Они, безусловно, были разделены временем, но не целью своих проповедей. Ибо Авель принес ягненка в жертву, олицетворяющего страсти нашего Искупителя, о Чьих страстях Исаия говорит: «И как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (Ис.53:7). О ком Иоанн также говорит: «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин.1:29). Они, безусловно, были посланы в различные времена, но все же все они были объединены мыслью о невиновности нашего Искупителя, они говорили об одном Агнце, Иоанн – указывая на Него, Исаия – предвидя Его, а Авель – предлагая Его, о Нем, о котором говорил Иоанн, указывая на Него, Кто был указан в словах Исаии и Тот, кто, в прямом смысле был в руках Авеля.

70. Так как мы уже только что сказали, как Плеяды находятся в согласии относительно Человечности нашего Искупителя, давайте сейчас обозначим, как эти звезды сияют в согласии, излагая Единство Троицы. Ибо Давид, Исаия и Павел появились в различные периоды мира. Но ни один из них не размышлял отличительно от другого, но получили они одни и те же Божественные знания. Ибо Давид, дабы изложить Бога в Троице, как Творца всего сущего, сказал: «Пусть Бог благословит нас, Боже наш, пусть Бог благословит нас» (Пс.66:7–8). И дабы не считалось, что речь идет о трех Богах в его упоминании Бога три раза, он сразу же добавил, тем самым же показывая Единство самой Троицы: «И пусть все концы земли боятся Его» (Пс.66:8). Ибо добавляя не «их», а «Его», Он объяснил, что Три, Кого Он назвал, были Единым. Когда Исаия также выражал хвалу Единству Троицы, он говорит, описывая слова Серафима: «Свят, свят, свят» (Ис.6:3). Но чтобы не казалось, что говоря «Свят» трижды, разрывается единство Божественной Сущности, он добавил: «Господь Бог Саваоф». Потому что он затем не добавил «Боги», а «Господь Бог», он указал, что та сущность, Кого он трижды назвал Святой, есть Едина. Павел также, дабы изложить сущность Святой Троицы, говорит: «Из Него, и через Него и в Нем все» (Рим.11:36). И для того, чтобы изложить Единство самой Троицы, он сразу же добавляет: «Ему слава во веки веков. Аминь». Добавив затем не «им», а «Ему», он огласил Его, как Одного-единственного в природе, но тройного в лицах, к Кому он трижды обратился одним и тем же словом. Таким образом, Плеяды расположены так, будто бы они были в одном месте, потому что одинаково думают о Боге, и все же они не касаются друг друга, так как, как было уже сказано, они распространены в разных периодах этого мира.

71. То, что пророк Иезекииль кратко описывает, говоря, что он увидел живые существа различных видов, и добавляет: «Их крылья были один к другому» (Иез.1:9). Ибо крылья живых существ соединены друг с другом, потому что те дела, которые они творят, различны, но голоса и добродетели Святых объединены вместе одним смыслом. И, хотя, одно живое существо может быть человеком, который действует рационально; другое, что является смелым в страдании – львом, не опасающимся невзгод мира; третье – предлагающее себя через воздержание, как живая жертва, может быть теленком; четвертое – парящее высоко на крыле созерцания, может быть орлом, все они касаются друг друга крыльями, когда летают, потому что они объединены друг с другом исповедью своих слов и согласием своих добродетелей. Но, так как только сила Господня может их объединить в проповеди веры, тех, кто были посланы в разные времена, и объединить в яркости намерений тех, кто были наделены разнородными добродетелями; здесь было правильно сказано: Сможешь ли ты объединить отдельные сияющие звезды вместе в Плеяды? Как будто бы Он сказал: Как Я, Кто тот единственный, Кто наполняет всё, и, наполняя разумы избранных, соединяет их смыслом единства.

72. Но Арктуром, который озаряет время ночи в своей орбите и никогда не прекращает светить, обозначается не отдельные деяния Святых, а вся Церковь вместе, которая, безусловно, страдает от монотонности, но все же не меняет своего состояния, переносит весь круг мытарств, но не спешит соответствовать времени. Ибо Арктур не приходит в течение ночи к самой нижней точке небес, к тому моменту, когда он начинает опускаться в своей орбите, ночь подходит к концу. Потому что, вне сомнений, в то время, как Святая Церковь сотрясается от бесчисленных несчастий, тень мирской жизни подходит к концу, и ночь проходит, так как это продолжается постоянно, потому что в то время, как Церковь остается в своем первоначальном состоянии, жизнь этого смертного состояния проходит. У Арктура существует точка наблюдения и для нас, дабы мы наблюдали более внимательно. Ибо она вращается с семью звездами и одновременно поднимается на три звезды в самую высокую точку, и опускается на 4 звезды в самую низкую точку, одновременно поднимается на четыре звезды ввысь, и опускается на три звезды вниз. Также и Святая Церковь, когда она одновременно проповедует неверующим знание Троицы, а четыре добродетели, такие как благоразумие, мужество, умеренность, справедливость – верующим, таким образом она меняет свою ротацию в своей проповеди, появление своей позиции. Ибо когда она лишает уверенности в своих деяниях тех, кто хвастается ими, и возвышает веру в Троицу, что еще делает Арктур, как не поднимается на три звезды и спускается на четыре? И когда она запрещает некоторым, кто не имеет добрых деяний, положиться на их веру, и приказывает им выполнять более ревностно те деяния, которые были приказаны, что еще Арктур делает, как не поднимает четыре звезды, а опускает три? Давайте с вами рассмотрим, как поднимаются три звезды, а опускаются четыре? Посмотрите, как было сказано Павлом тем, кто гордились своими деяниями в противопоставление вере: «Если Авраам оправдался делами, он имеет славу, но не пред Богом. Ибо что говорит Писание? Авраам поверил Богу, и это вменилось ему в праведность» (Рим.4:2–3). Давайте рассмотрим, как поднимаются 4 звезды и опускаются три? Вот что говорит Иаков тем, кто хвастается верой своей в противопоставление деяниям своим: «Как тело без воздуха мертво, так и вера без дел мертва» (Иак.2:26). Арктур, поэтому и вращается, потому что Святая Церковь поворачивается разными сторонами в своем умении проповедовать в соответствии с умами слушателей. Арктур вращается, потому что она кружится в скорбях этой ночи. Но Господь наконец-то разбивает эту орбиту Арктура, потому что Он превращает труды Церкви в покой. Затем Он также более полно соединяет Плеяды, когда разрушает орбиту Арктура, потому что все Святые затем, несомненно, соединяются друг с другом даже внешне, когда Святая Церковь в конце этого мира освобождается от тех деяний, которые она претерпевает сейчас. Пусть Он скажет тогда: Сможешь ли ты объединить отдельные сияющие звезды вместе в Плеяды, или сможешь ли ты разорвать орбиту Арктура? Ты понимаешь, как я. Я Сам, Тот, Кто объединяет жизнь Святых даже внешне, после того как Я телесно разрываю орбиту Церкви Вселенской. И то, что человеку неведомо, так это действие Божественной силы? Но пусть человек, дабы узнать, кем он сам является, помнит, чем является тем, что только Бог может осуществить.

73. У нас также еще есть значения для слов «Плеяды звезд» и «Арктур». Ибо Плеяды поднимаются с Востока, а Арктур – со стороны Севера. Но, когда Арктур поворачивается по своему кругу, становятся видны Плеяды, и, когда сейчас подходит свет дня, расположение его звезд расширяется. Арктуром, который поднимается с холодной части света, может обозначаться Закон, а Плеядами, которые поднимаются с Востока – благодать Нового Завета. Ибо Закон, как есть, приходит с Севера, который раньше всех предупреждал резкой строгостью. Некоторых он приказывал забить камнями за их вину, другие умирали смертью от меча, это был, как далекий край, отдаленный от света благости, где колючие семена возрастают в холоде, а не питаются теплом. Петр вздрогнул от веса этого гнета, когда говорил: «Вы же ныне искушаете Бога, желая возложить ярмо на шеи учеников, которое ни отцы ваши, ни мы не могли понести» (Деян.15:10)? И это неудивительно, что Ветхий Завет обозначен семью звездами Арктура, потому что и седьмой день был проведен в почитании, в соответствии с Законом, и обеты назначенных жертв были расширены на протяжении всей недели. Но Плеяды, коих было также семь, как мы ранее упоминали, указывают более явно на благодать Нового Завета, тем яснее мы видим, что ею Святой Дух освещает верных Своих светом семикратных даров. Поэтому, где бы Арктур ни оказывался, он представляет Плеяды к созерцанию, потому что каждым деянием, о котором говорит Ветхий Завет, освещаются деяния Нового Завета. Ибо под текстом письма скрывается тайна пророчества. И Арктур наклоняется, как это было, и указывает на них, потому что когда он склоняется в духовном смысле, свет семикратной благодати, который обозначается таким образом, остается открытым. И в то время, как свет дня приближается, порядок звезд расширяется, потому что, после того, как Истина открылась нам, Она открыла нам свои заветы для их соблюдения.

74. Но наш Искупитель, пришедший во плоти, соединил Плеяды вместе, потому что Он обладал сразу всеми дарами семикратного Духа, пребывающими в Нем. О Ком сказал Исаия: «Там выйдет стержень из корня Иесеева, и цветок будет расти из его корня, и Дух Господень почиет на нем, Дух премудрости и разума, Дух света и крепости, Дух ведения и благочестия, и Дух страха Господня наполнит Его» (Ис.11:1–3). О Ком говорит Захарий: «На одном камне семь очей» (Зах.3:9). И снова: «И на золотых подсвечниках семь ламп» (Зах.4:2). Но никто никогда не обладал дарами Святого Духа в одночасье, за исключением единственного Посредника между Богом и человеком (1Тим.2:5). Чей же Дух, Который от Отца исходит (см. примечание в конце книги 29) прежде всех веков. Таким образом, правильно было сказано: На одном камне семь очей. Ибо, дабы камень имел семь очей, это обозначает обладание одновременно всеми благодетелями Духа Семикратной благодати. Ибо один человек получает пророчество, другой – знания, третий – добродетели, четвертый – разные языки, пятый – истолкование языков, в соответствии с дарами Святого Духа. Но ни один человек не приходит к владению всеми дарами Духа. Но наш Создатель, принимая нашу слабость, учил нас, что по силе Его Божества Он обладал всеми добродетелями Святого Духа сразу, несомненно, объединяя все сияющие Плеяды. Но, в то время как Он объединяет все Плеяды, Он разбивает орбиту Арктура. Потому что, когда стало известно, что Он, став Человеком, обладал всеми дарами Святого Духа, Он ослабил в Старом Завете бремя письма, дабы каждый из верующих сейчас смог понять, что в свободе Духа, который он использует средь стольких опасностей, надо служить со страхом. Пусть Благословенный Иов слышит: Сможешь ли ты объединить отдельные сияющие звезды вместе в Плеяды? Как будто бы было открыто сказано: Ты, безусловно, не можешь владеть светом всех добродетелей, но сможешь ли ты выполнить все заветы Святого Духа сразу же? Вот Я, поэтому, объединил Плеяды во всех добродетелях, а ты не хвастайся, обладая только несколькими. Послушай, что сказано: Сможешь ли ты разорвать орбиту Арктура? Как будто бы было открыто сказано: если ты даже сейчас сам понимаешь, что правильно, сможешь ли ты избавиться силой, особенно в сердцах других, от непристойного понимания? Поэтому, рассмотри Меня, Кто исправил недомыслие плотского, когда Я являю себя в недомыслии плотского, чтобы ты мог вынести те добродетели, которые ты считаешь наиболее могущественными, а более ты не сможешь воспринять, даже пройдя по стопам Моей слабости. Но, поскольку, в самом таинстве Воплощения Господня, свет истины проявляется у некоторых людей, а сердца других затемнены обидой, здесь по праву приобщается:

Стих 32. Разве ты сможешь породить утреннюю звезду в ее время, и разве ты поднимешь вечернюю звезду сиять над сынами земли?

75. Ибо Отец порождает утреннюю звезду в свое время, потому что, как было написано: «Но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего (Единородного), Который родился от жены, подчинился закону» (Гал.4:4). Тот, кто был рожден Девой, появился, как утренняя звезда, среди темноты нашей ночи, потому что в бегстве от мрака греха, Он объявил нам вечное утро. Но Он стал известен, как утренняя звезда, потому что Он поднялся утром из смерти и преодолел яркостью Его света отвратительную темноту нашей смертности. Тот (Оксф. «Qui»), кого называет Иоанн: «Звезда яркая и утренняя» (Откр.22:16). Ибо, появляясь живым после смерти, Он стал нашей утренней звездой, потому что пока Он создавал нас Сам по подобию воскресения, Он указал нам какой свет ждет нас после. Но Господь поднимает вечернюю звезду над сынами земли, потому что Он позволяет антихристу господствовать над неверующими сердцами Иудеев, как того требует их пустыня. И поэтому они справедливо подчиняются Господом этой вечерней звезде, потому что они сами по собственному желанию выбрали быть сынами земли. Ибо, стремясь к земным вещам, а не небесным, они были настолько ослеплены, не видя яркости нашей утренней звезды, и в то время, пока они ищут вечернюю звезду, дабы она господствовала над ними, они погрузились в вечную ночь последующего осуждения. Поэтому Господь говорит в Евангелии: «Я пришел во имя Отца Моего, а вы не приняли Меня; другой придет во имя свое, и его примете» (Ин.5:43). Поэтому Павел говорит: «И со всяким неправедным обольщением погибающих за то, что они не приняли любви истины для своего спасения. И за се пошлет им Бог действие заблуждения, так, что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду» (2Фес.2:10–12). Поэтому вечерняя звезда никогда не поднялась бы над ними, если бы они хотели быть сыновьями неба. Но в то время, когда они ищут видимое, потеряв свет сердца, они находятся в темноте князя ночи.

Моральное толкование

76. Но если мы рассмотрим это с точки зрения морального смысла, мы узнаем, как это происходит ежедневно; потому что и утренняя звезда, несомненно, восходит над Избранными, и вечерняя звезда по велению Господа, правит отверженными. Ибо есть одно и то же слово Божие в устах проповедника. Но, в то время как одни слушают его с радостью, а другие с завистью, они изменяют себе яркость утренней звезды на темноту вечера. Когда они смиренно внимают голосу святой проповеди, они открывают глаза сердца свету звезды. Но в то время, когда другие чувствуют зависть к тем, кто желает им добра, и не ищут причины своего спасения, а славу хвастовства, когда вечер их нечестия вспыхивает, они закрывают глаза во сне смерти. Тайным смыслом, однако, так устроено, что тот, кто есть утренней звездой для избранных, есть вечерней звездой для отверженных слушателей. Потому что этим святым увещеванием, которым хорошее возвращается к жизни, отверженные смертельно погибают в грехе. Здесь прекрасно было сказано Павлом: «Мы Богу Христово благоухание, в спасаемых и погибающих, на одних – запах смертоносный на смерть, на других – запах живительный на жизнь» (2Кор.2:15–16). Он видел затем, что его слово, которым некоторые поднялись из беззакония, а другие – наоборот, убаюкиваются во сне беззакония, было и утренней, и вечерней звездой для его слушателей. И потому что это происходит тайным судом Бога, который не может быть осознан людьми в этой жизни, он по праву приобщает: И кто способен к сему? Как будто бы он говорил: Мы способны, безусловно, осознать, что какие-то вещи происходят, но не способны понять, почему они происходят. Поскольку уже сказано, что утренняя звезда взойдет для одних, но вечерняя звезда поднимется для других и что человек не может осмелиться постичь тайные суды Божьи, в этом месте Господь сразу же приобщает:

Стих 33. Знаешь ли ты путь небес, и установишь ли ты причину этого на земле (Иов.38:33).

77. Знать путь небес – это увидеть тайные определения небесного управления. Но установить причину на земле – это открыть сердца для оснований таких тайн. Чтобы установить основание небес на земле – это или исследовать тайны небесных суждений при рассмотрении, или сотворить их проявлениями в словах. Что, безусловно, никто не может сделать из тех, кто пребывает в этой жизни. Если пройти в понимании от меньшего к большему, то кто может понять, в чем есть тайный замысел, например, если невиновный человек, возвращается из суда не только неотомщенный, а даже покаранный, а его злой противник уходит не только не наказанным, но и победителем? Кто может понять, почему один человек, который подстраивает смерть своих соседей, выживает, а другой – кто спасает жизни многих, умирает? Один человек, который только и стремится к тому, дабы причинить боль другим, достигает вершин власти, а другой – кто стремится защитить пострадавших, сам лежит под гнетом. Один человек, который желает покоя, вовлечен в многочисленные занятия, а другой – желающий быть занятым работой, вынужден быть незанятым. Один человек переходит от худшего к худшему, даже до конца его жизни, а другой – начиная свою жизнь с добродетели, продолжает свою жизнь и на протяжении долгого времени увеличивает свои достоинства. Но, с другой стороны, тот, кто является злым человеком, не щадит себя на протяжении долгого времени, дабы улучшиться, а другой человек, который, как кажется, живет праведно, но продолжает свою жизнь до тех пор, пока не станет на злой путь. Один человек, который был рожден в грехе неверия, погибает в этом грехе, а другой, рожденный в устойчивости Православной веры, совершенствуется в устойчивости этой веры. Но, с другой стороны, один человек, который пришел из утробы Православной Церкви, поглощается в конце своей жизни водоворотом грехов, но другой человек заканчивает свою жизнь в Православной Церкви, тот, кто рожденный в неверии, впитал яд греха с молоком своей матери. Один человек и желает, и способен достичь возвышенности святой жизни, а другой – не желает, и не способен. Один желает, но не способен, а другой – способен, но не желает. Кто же тогда может исследовать тайны небесных суждений? Кто может понять тайное равновесие скрытой справедливости? Ибо никто не сможет достичь понимания тайн этих суждений. Пусть это затем будет сказано человеку, чтобы он узнал о своем собственном невежестве; пусть он знает о своем невежестве, дабы он мог бояться; пусть он боится, дабы быть униженным; пусть он будет унижен, дабы не доверять себе; пусть он не уповает на себя, дабы обратиться за помощью к Творцу своему и тот, кто умирает в вере к себе, может искать помощь у Творца, и жить. Пусть затем праведник, который, безусловно, сам себя знает, но тот, кто все еще не знает того, что над ним, услышит слова: Знаешь ли ты путь небес, и установишь ли ты причину этого на земле? То есть, понимаешь ли ты тайные тайны небесных суждений, или сможешь ли ты донести их до ушей людей? Поэтому с Благословенного Иова и спрашивается о его исследованиях непостижимых суждений, как будто бы было ему прямо сказано, все твои страдания ты должен переносить более терпеливо, и более, в твоем неведении небесных тайн, ты не знаешь, почему тебе посланы эти страдания.

Книга 30 [глава 38, стихи 34–41, глава 39, стихи 1–8]

Содержит толкование последних восьми стихов тридцать восьмой главы и такого же количества стихов тридцать девятой главы, где святой Григорий обсуждает очень много явлений в благочестивой и изученной форме, особенно в отношении проповеди Евангелия.

1. Бог задает вопрос Преподобному Иову, спрашивая его, совершал ли он такие деяния, которые человек, безусловно, не в состоянии сделать; для того, чтобы, когда он узнает, что он не в состоянии совершить их, он может подняться в поисках убежища к Нему, Кого он понимает, что Он единственный, Кто может сотворить их, и что Он может быть более могущественным перед глазами его Судьи, если он познает свою немощь. Из этого нам становится хорошо известно, что чудесно подготовленный Богом, Иов слышит Божественный Глас; и было сказано ему:

Стих 34. Возвысишь ли ты голос твой в облаке, и наполнят ли силы воды тебя (Иов.38:34)?

2. Ибо Бог истинно поднимает его голос в облаке, когда Он создает Свои увещевания затемненным сердцам неверующих речами Его проповедников. И сила вод покрывает его, когда толпа из противоборствующих людей угнетает Его членов, которые действуют справедливо. И, следовательно, то, что написано: «Слово Господне послано к Иеремии: стань во дворе дома Господня, и скажи перед всеми городами Иудеи, из которых люди приходят, дабы поклониться в доме Господа, все слова что Я повелел тебе» (Иер.26:1–2). И немного спустя: «И священники, и пророки, и весь народ слушали Иеремию, когда он говорил сии слова в доме Господнем. И когда Иеремия окончил говорить, и священники, и пророки, и все люди взяли его, говоря: «Пусть он умрет, почему Он пророчествовал во имя Господа» (Иер.26:7–9). Таким образом, Господь возвысил голос свой в облаке, потому что Он упрекал потемневшие умы надменных людей, отправив Пророка против них. Итак, поверхность вод покрыли его немедленно; потому что Он Сам, Кто повелевал словами обличения, претерпел все страдания в лице Иеремии от людей, которые восстали против него, и были спровоцированы своим обличением. Господь также поднял свой ​​голос в облаке Сам, когда показывая Себя перед нами в Его предполагаемом теле, Он много проповедовал Своим преследователям, но в завуалированной загадочной форме. Он поднял свой ​​голос в облаке, потому что Он произнес Свою истину, как будто бы в темноте, для неверующих, которые не будут следовать за ним. Также очень хорошо было написано в Книге Царств: «Облако наполнило дом Господень, и священники не смогли служить из-за облака» (3Цар.8:10–11). Ибо пока гордые первосвященники иудейские слушали божественные тайны в притчах, так как требовали их достоинства, священники не смогли, как это было, служить в доме Господнем во имя облака. Ибо, когда они не желают исследовать, среди глубокой тьмы аллегорий, мистические смыслы, которые покрыты вуалью письма в Ветхом Завете, они из-за облака теряют то священство, которое они заслуживают своей верой. Кому же Господь даже сейчас дал глас Свой в облаке, когда Он говорил даже прямо о Себе. За то, что является более простым, чем: «Я и Отец едины?» (Ин.10:30) Что яснее произнести, чем «Прежде нежели был Авраам, Я есть?» (Ин.8:58). Но из-за того, что тьма неверия заполнила умы своих слушателей, пришедшее облако скрыло, как это было, луч солнца, который разрастался.

3. Ибо, так как поверхность вод немедленно покрыла Его, в этом возвышении голоса, потому что бушующая толпа людей сразу восстала против Него. Ибо написано: «Иудеи искали дабы убить Его, потому что Он не только нарушил Субботу, но и сказал, что Бог был Его Отцом, делая Себя равным Богу» (Ин.5:18). Из этой силы вод Он восклицает пророком: «Они обступали Меня весь день, как вода, они окружили Меня вместе» (Пс.87:18). И снова: «Увидь меня, Боже, ибо воды подступили даже к душе Моей» (Пс.68:2). То, какие воды Он наверняка пережил в Себе до Своей смерти, но в Его собственном народе, даже после Его Вознесения. Ибо, следовательно, то, что Он восклицает сверху: «Саид, Савл, почему ты гонишь Меня?» (Деян.9:4) Итак, Он уже вознесся на небеса, и все же Савл еще преследуя Его с силой неверующих вод, касался Его, как набухшая волна выше остальных. Ибо это Он на самом деле, Кто хорошо говорит правильные вещи, Тот, Кто ранен в страданиях благочестивых. Чтобы затем показать дивным единством благотворительности, что это Тот, Кто проповедует устами святых Своих недостойным слушателям, Господь говорит: Возвысишь ли ты голос твой в облаке? Но чтобы показать, что это именно был Он, Кто перенося всевозможные невзгоды во Святых Своих, Он приобщил: и наполнят ли силы воды тебя? Ты понимаешь, как и Я, к Кому обращаются все нечестивые, не понимая этого, когда проповедуют святые люди, и не видя, страдая от них, когда умирают. Господь поэтому связывает это с тем, что Он страдает от людей, что боль пораженного человека может быть уменьшена, как будто бы Он открыто сказал ему: Тщательно взвесь Мои страдания, и умерь свои страдания терпением. Ибо это гораздо меньше для тебя выносить раны, чем для Меня выносить страдания людей («рода человеческого»).

4. Но мы можем рассмотреть эти слова еще более детально, если мы внимательно исследуем наши сердца среди небесных даров. Мы в это время действительно верны, теперь мы верим в небесные истины, которые мы слышим, мы сейчас любим то, во что верим. Но когда мы угнетены некоторыми ненужными заботами, мы омрачены путаницей распространенной над нами; и когда Бог предлагает нам посредством некоторых замечательных понятий уважать Его, Он как бы поднимает Его голос в облаке. В то время как Он говорит о Себе в наших отсталых умах, Тот, Кто есть невидим, есть как бы слышим облаке. Ибо самыми возвышенными являются истины, которые мы знаем о Нем, но мы пока не видим Его тем тайным вдохновением, о котором нам сказано. Он поэтому является Тем, Кто говорит на самом деле в наших сердцах, но скрывает Свои формы, образует Его голос, как бы в облаке. Но, о чудо! мы сейчас слышим слова Бога, которые Он говорит о Себе внутри, и мы теперь знаем, с каким упорством и с каким рвением мы должны цепляться за Его любовь; и все же мы отступаем с высоты внутреннего рассмотрения наших обычных путей, с самой изменчивости этого смертного состояния, и на нас нападают извращенной назойливостью надвигающиеся грехи. Поэтому, когда Он намекает тонкими мыслями о Себе в наших темных умах, Он поднимает свой ​​голос в облаке.

5. Но когда само наше понятие Бога одолевает искушение грехов, Бог покрыт, так сказать, в Его голосе, силой вод. Ибо мы бросаем столько воды на Него, сколько запрещенных мыслей, которые живут в нашем сердце, после вдохновения Его благодати. Но пока Он не оставляет нас даже не тогда, когда Он перегружен («угнетать», «притеснять»), ибо Он немедленно возвращается в наше сознание, Он рассеивает туманы искушений, Он изливает на нас ливень зазрения совести, и возвращает солнце тонким пониманием. И Он, таким образом, показывает насколько Он любит нас, Кто не оставляет нас, даже когда Его отклоняют; для того, чтобы человеческий разум мог, по крайней мере, когда таким образом подготовлен, пристыжено признать искушение в пределах, так как его Искупитель не перестает любить его, даже когда он отрекается. Это Он терпит нас в Себе, это Он ежедневно слышит неверующих через его проповедников. Это Его дар изгонять из нас встающие искушения, и все же Он не утаил нашей немощи вливая в нас Свои дары. Его слова публично отвержены, и все же Он не сдерживается, любым нечестием неверующих, от отдачи обилия благодати Его. Ибо, когда злые люди презирают проповеди, Он также добавляет чудеса, дабы они почитали Его. Далее после того, как голосом было произнесено, и сила подавляющих вод, здесь по праву приобщается:

Стих 35. Будешь ли ты посылать молнии, и пойдут ли они, и вернуться ли они и скажут тебе: Вот мы (Иов.38:35)?

6. Ибо выйдут молнии из облаков, как замечательные деяния отображаются святыми проповедниками. Тех, как мы уже не раз говорили, по обыкновению и называют «облаками», потому что они светятся чудесами, и льют дожди из слов. И то, что сердца людей, после того, равнодушным к проповеди, смешиваются этими вспышками чудес, мы узнали через свидетельство пророка, который говорит: «Ты умножил Твои молнии, и смешал их» (Пс.17:15). Как будто бы он говорил: Пока они не слышат слова проповеди Твоей, они опутаны чудесами проповедников. Также об этом написано в другом месте: «Пред светом летающих стрел Твоих, пред сияньем сверкающих копьев Твоих» (Авв.3:11). Ибо стрелы Бога, которые идут в свет – это Его слова, которые звучат истиной. Но потому, что люди часто презирают слова жизни, даже тогда, когда понимают их, чудеса также происходят. Здесь он приобщает: Ибо великолепие сияния Твоего оружия. Ибо сияние оружия – это яркость чудес. Ибо мы защищаем себя оружием, мы уничтожаем наших врагов стрелами. Оружие со стрелами – это чудеса вместе с проповедью. Ибо святые проповедники ударяют своих противников своими словами, как будто стрелами, но они защищают себя с оружием, то есть, с чудесами; для того, чтобы насколько они могут быть услышанными, они могут звучать силой своих стрел, и насколько они должны быть почитаемы, они сияют оружием чудес. Поэтому было сказано Благословенному Иову: Будешь ли ты посылать молнии, и пойдут ли они, и вернуться ли они и скажут тебе: Вот мы? Ты понимаешь, «Как Мне». Ибо молнии идут вперед, когда проповедники сияют чудесами и пронзают сердца своих слушателей небесным благоговением. Но они возвращаются и говорят: Вот мы, когда они обращаются не к себе, а к силе Божьей, то, что они знают, они сделали мощно. Что же обозначают их обращения к Богу: «Вот мы»? Это, своего рода, послушание, объявленное в этом слове. Ибо святые проповедники затем вернутся и скажут: «Вот мы», они воспевают славу благодати Его, от Которого они чувствуют, что они получили победу в состязании, что они приписывают себе то, что они делают. И молнии могут выходить, делая свою работу, но они не могут вернуться в гордости.

7. Давайте рассмотрим, как молния исходит. Петр говорит хромому: «Серебро и злата у меня нет, но то, что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа из Назарета, встань и ходи. И, взял он его за правую руку, и поднял его: и сразу ноги и стопы его получили силу, и, вскочив, встал он и пошел» (Деян.3:6–8). Но когда множество Иудеев были встревожены тем, что было сделано, давайте теперь рассмотрим возвращающиеся молнии, о которых говорится: «Мужи Израильские, что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто бы мы своею силой или благочестием сделали то, что он ходит? Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова, Бог отцов наших, прославил Сына Своего Иисуса» (Деян.3:12). И немного далее: «Чему мы свидетели и ради веры во имя Его, имя Его укрепило сего, которого вы видите и знаете, и вера, которая от Него, даровала ему исцеление сие в присутствии всех вас» (Деян.3:15–16). Молния, поэтому вышла, когда Петр сотворил чудо, она вернулась, когда он приписал то что он сделал, не себе, его Создателю. Молния идет вперед, когда святые проповедники отображают замечательные дела, но они говорят, по ее возвращению: «Вот мы», когда то, что они делают, они относят к власти его Автора.

8. Но это мы можем также понимать и в другом смысле. Ибо святые люди, как было сказано выше, выходят, как молнии, когда они выходят в конце к созерцанию, к общественной жизни занятости. Они посланы и они идут, когда, из внутреннего созерцания, расстилаются они в широком пространстве активной жизни. Но они возвращаются и говорят Богу: «Вот мы», потому что после внешних деяний, которые они выполняют, они всегда возвращаются в лоно созерцания, дабы возродить там пламя своего рвения, и светиться, как бы от прикосновения небесной яркости. Ибо они бы замерзли слишком быстро среди своих внешних деяний, хотя они действительно постоянно возвращаются с тревожной серьезностью к огню созерцания. Здесь было хорошо сказано Соломоном: «К тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, дабы снова начинать течь» (Еккл.1:7). Ибо они там называются реками, которые здесь называются молниями. Ибо поскольку они поливают сердца слушателей, их называют реками, а потому, что они разжигают их, они называются молниями. О которых написано в другом месте: «Наводнения поднял, Господи, возвышают реки голос свой» (Пс.92:3). И снова: «Молнии Его освещают мир» (Пс.96:4). Реки, поэтому и возвращаются к тому месту, откуда они идут вперед; потому что святые люди (хотя они выйдут за нас, из взора своего Творца, Чью яркость они пытаются узреть своим разумом, в царство активной жизни), еще непрестанно возвращаются к святому исследованию созерцания, и если в своей проповеди они льют себя в наши уши телесными словами извне, пока они вернутся в их тихие мысли, дабы рассмотреть Источник Самой жизни. О которых также хорошо было сказано, дабы снова течь. Ибо они не постоянно возвращаются с тревожным разумом к созерцанию Бога, их внутренняя засуха, несомненно, высушивает даже их внешние слова проповеди. Но в то время как они жаждут непрестанно созерцать Бога, реки либо возникают, как бы изнутри, дабы течь обратно, чтобы они могли там получить любовью средства течения к нам путем проповеди. Пусть поэтому будет по праву сказано: Будешь ли ты посылать молнии, и пойдут ли они, и вернуться ли они и скажут тебе: Вот мы? Ты понимаешь, как Я, тот, кто готовит Моих проповедников, когда Я буду готовить, после благодати созерцания, к царству активной жизни. И все же Я никогда не отзову их от внешних добрых деяний к внутренней высоте созерцания, дабы они могли идти вперед, когда будет им сказано, чтобы выполнять свои задачи, и чтобы затем они пребывали при Мне более спокойно, когда повелено им будет быть в раздумьях. Они возвращаются, поэтому и говорят: «Вот мы», потому что, хотя может показаться из-за их внешних деяний, что у них недостаток в созерцании, но все же в их ярых желаниях, которые они никогда не разжигали в умах своих, они познают их присутствие в Боге, повинуясь Ему. Ибо сказать: «Вот мы» – это показать, что они присутствуют их любовью. Отсюда следует:

Стих 36. Кто разместил мудрость внутри человека? или кто дал осознание петуху (Иов.38:36)?

9. Кого мы подразумеваем в этом месте под именем петуха, как не святых проповедников, снова упомянутых другим способом, прорывающихся сквозь темноту нашей жизни, дабы своими проповедями огласить приходящий свет? Ибо они говорят: «Ночь уже прошла и день уже близко» (Рим.13:12). Кто, их голосами, восстающий ото сна нашей медлительности, восклицает: «Сейчас пришло для нас время проснуться» (Рим.13:11). И снова: «Проснитесь, праведники, и не грешите» (1Кор.15:34). О петухе написано снова: «Есть три создания, которые имеют стройную походку, а четвертый стройно выступает: лев – силач между зверями, не посторонится ни перед кем; петух, опоясанный в чреслах и овен, кому не мог противостоять ни один из царей» (Притч.30:29–31). Ибо Он здесь упоминается как лев, о Ком написано: «Лев от колена Иудина» (Откр.5:5). Тот, Кто назван самым сильным среди всех хищников, потому что в Нем «слабость» Бога сильнее, чем сила людей. Тот, Кто не боится никого, ибо Он говорит: «Идет Князь мира сего и во Мне не имеет ничего» (Ин.14:30). Петух, опоясанный в чреслах – это святые проповедники, оглашающие истинное утро среди тьмы этой ночи. Которые опоясанные в чреслах, потому что они держатся на расстоянии от тех членов Церкви, которые раскованные в плоти. Ибо поэтому чресла в истине, так как есть похоть. Так было сказано им Господом: «Да будут чресла ваши препоясаны» (Лк.12:35). И овен, которому не мог противостоять ни один из царей. Кого мы здесь подразумеваем под образом овна, как не священников первого ранга в Церкви? О ком написано: «Принесите Господу потомство овнов» (Пс.29:1), кто вел народ своими примерами, как стадо овец, следовавшее за ними. И кому, при условии, если они жили духовной и праведной жизнью, не мог противостоять ни один царь, потому что, какой бы преследователь не стоял на их пути, он не смог бы помешать их намерениям. Ибо они знают, как и с воодушевлением прийти к Нему, к Кому они стремятся, и как умереть за Него. Таким образом, лев пребывает на первом месте, петух – на втором, а овен идет последним. Ибо сначала появляется Христос, затем святые проповедники, Апостолы, а затем, наконец, духовные Отцы, правители Церквей, лидеры, а именно стада, потому что они являются учителями людей, которые следуют за ними.

10. Но мы сможем понять всю эту последовательность лучше, если присоединим к рассмотрению оставшееся звено с предыдущего абзаца. Ибо, так как за нашей последовательностью появляется антихрист, Он добавил туда четвертое звено, говоря: «И тот, кто выглядел глупцом после того, как был вознесен высоко. Ибо если бы он понял, он бы положил руку на уста свои» (Притч.30:32). Ибо на самом деле будет он поднят высоко, если будет подобием Бога. Но он будет выглядеть глупцом, когда будет вознесен, потому что он не сможет возвыситься, когда придет истинный Судья. Но если бы он понял это, он бы положил руку на уста свои: т.е. если бы он предвидел свое наказание в тот момент, когда он возгордился, будучи однажды созданным правильно, он не был бы поднят до высоты хвастовства такой невероятной гордости. И давайте перейдем к тому, что было сказано о нем выше: А четвертый стройно выступает. Ибо он сказал, что три (создания) шли вместе, а четвертое – с превосходством. Ибо не каждое создание, которое идет «с превосходством», идет «стройно», так и в нашей жизни, не всё, что идет «стройно», идет «с превосходством». Ибо лев, петух и овен, безусловно, идут стройно: но не с превосходством здесь, ибо они страдают от нападок преследований. Но четвертый идет с превосходством, но не стройно, потому что антихрист будет процветать в своем ремесле, но его ремесло будет процветающим только в короткий промежуток настоящей жизни, как было о нем сказано в лице Антиохия Даниилом: «И воинство предано вместе с ежедневною жертвою за нечестие, и он, повергая истину на землю, действовал и успевал» (Дан.8:12). То, что Соломон говорит: Идет с превосходством, Даниил говорит: Будет процветать. Согласно этому утверждению, что таким образом сказано Соломоном: Петух, опоясанный в чреслах в этом месте мы ясно подразумеваем святых проповедников в образе петуха. Поэтому Господь подразумевает, что все это относится к Нему, говоря: Кто разместил мудрость внутри человека? или кто дал осознание петуху? Как будто бы Он говорил, кто вселяется в сердце человека, кто наслаждается всем человеческим, благодатью небесной мудрости? Или кто, кроме Меня, дал понимание даже самим святым проповедникам, дабы знать, когда или кому они должны огласить о приходе утра? Ибо они понимают и что нужно делать, и когда, ибо единственная причина, почему они знают это только потому, что Я открыл им эти знания. Но он должен понять, что божественно вдохновленная мудрость находится внутри человека, потому что, несомненно, что касается количества избранных, оно даётся не только в голосах, но и в мыслях для того, чтобы совесть могла жить согласно тому, что язык говорит, и этот свет может сиять тем сильнее извне, чем сильнее он горит в сердце.

11. Но это вопрос большого труда рассмотреть более тщательно: или кто дал осознание петуху? Ибо понимание учителей должно быть еще более тонким, чем более оно проникает в невидимые материи, чем больше оно говорит не о материальном, тем больше оно, даже говоря голосом тела, выходит за рамки телесного. Ибо это не сможет, по правде говоря, относиться к самым возвышенным вещам, которые создал Сам Создатель, это относится к петуху, кричащему на учителя, который проповедует. Петух также получил осознание, во-первых, для того, чтобы определять время ночи, а затем, чтобы прокричать голосом пробуждения. Потому что, истинно, каждый святой проповедник сначала учитывает качество жизни своих слушателей, а затем настраивает голос проповеди, которая будет обращена к ним. Ибо принимать решение касательно качества грехов – это определять часы ночи, порицать мрак действий голосами укора – это также определять часы ночи. Осознание, таким образом, дано петуху свыше, потому что учителю истины дается свыше сила усмотрения, дабы он знал кому, что, когда или как представить эти знания.

12. Ибо одно и то же увещевание не подходит для всех, потому что все не связаны одинаковыми привычками. То, что приносит пользу одним, часто приносит боль другим. Ибо часто даже травы, которые освежают одних животных, убивают других, а легкое шипение, умиротворяющее лошадей, вызывает агрессию у собак; и лекарство, которое уменьшает боль при одном заболевании, дает толчок к другому; и хлеб, который укрепляет жизнь сильного, разрушает жизнь молодого. Таким образом, речь проповедников должна соответствовать качеству жизни слушателей, дабы подходить каждому классу индивидуально и не идти вразрез с искусством общего назидания. Ибо чем являются внимательные умы слушателей, как не натянутые струны арфы? К которым опытный музыкант прикасается разными способами, дабы они не производили нестройный звук. А струны отдают назад звуки гармонии, потому что по ним касаются одним медиатором, но с разной силой. Таким образом, каждый учитель, дабы выстроить все в одной благодетели благотворительности, не должен затрагивать сердца слушателей одним и тем же увещеванием.

13. Ибо мужчин нужно увещевать одним способом, а женщин – другим, молодых – третьим, а старых – четвертым; одним способом – бедных, другим – богатых; одним способом – радостных, другим – угрюмых; одним способом – ведомых, другим – ведущих; одним способом – слуг, другим – хозяев; одним способом – мудрых мира сего, другим – глупцов; одним способом – бесстыдных, другим – скромных; одним способом – высокомерных, другим – застенчивых; одним способом – нетерпеливых, другим – терпеливых; одним способом – доброжелательных, другим – завистников; одним способом – чистых, другим – нечестивых; одним способом – больных, другим – здоровых; одним способом – тех, кто боится кары и потому живет невинно, другим – тех, кто стали настолько закалены в беззаконии, что их уже наказанием не исправить; одним способом – тихоней, другим – разговорчивых; одним способом – робких, другим – смелых; одним способом вялых, другим – поспешных; одним способом – нежных, другим – злых; одним способом – скромных, другим – высокомерных; одним способом – упрямых, другим – непостоянных; одним способом – прожорливых, другим – воздерживающихся; одним способом – тех, кто готов отдать последнее, другим – тех, кто зарится на чужое добро; одним способом – тех, кто ни своего добра не отдает, ни на чужое не зарится, другим – тех, кто и свое готов отдать, и отказывается брать чужое; одним способом – тех, кто находится в противоречии, другим – тех, кто смирился; одним способом – тех, кто сеет раздоры, другим – тех, кто за мир. Те, кто правильно не понимает слова священного Закона, должны увещеваться одним способом, а другим – те, кто понимает его правильно, но, говорят о нем непочтительно; одним способом должны увещеваться те, кто способен проповедовать достойно, но боятся чрезмерной скромности, а другим – те, кто, в силу возраста, не способен проповедовать, но они еще чувствуют призвание к этому; одним способом – те, кто процветает в своих временных желаниях, а другим – те, кто действительно желает добра миру, но утомлены борьбой с невзгодами; одним способом – те, кто в браке, а другим – те, кто не связан узами брака; одним способом – те, кто познал опыт плотского искушения, а другим – те, кому это неведомо; одним способом – те, кто сожалеет о прегрешениях своими поступками, а другим – те, кто сожалеет о прегрешениях своими мыслями; одним способом – те, кто жалуются о своих грехах и не прекращают грешить, а другим – те, кто прекратили грешить, но не прекратили жаловаться; одним способом – те, кто даже восхваляет свои незаконные деяния, которые они совершают, а другим – те, кто обвиняют свои незаконные деяния, но все же не избегают их; одним способом – те, кто превозмогают внезапную похоть, а другим – те, кто скованы грехом; одним способом – те, кто часто совершают незаконные деяния, даже малейшие из них, другим – те, кто охраняет себя даже от совершения пустяковых ошибок, но иногда перегружены тяжкими грехами; одним способом – те, кто даже не начинали совершать хорошие поступки, другим – те, кто не могут закончить то, что они начали; одним способом – те, кто грешит тайно, но показывают праведную жизнь публично, а другим – те, кто скрывает свои праведные поступки и те, кто своими публичными поступками заставляют окружающих думать, что они творят зло. Мы также действительно должны упомянуть, какие советы должны соблюдаться в каждом отдельном случае, но мы боимся слишком затянуть по времени наши замечания. (Св. Григ. Наз. Ор. 2, параграф 28). Но нам будет интересно произвести это в другой работе («Пастораль»), с Божьей помощью, если еще хоть какая-то маленькая часть этой мучительной жизни нам достанется.

14. Но у нас есть еще один момент для рассмотрения, касательно понимания образа петуха, а именно то, что он привык петь свои громкие и длинные мелодии глубокой ночью, и когда время утра подходит, он поет уже более слабым и нежным голосом. И рассмотрение вопроса касательно усмотрения проповедников показывает нам, что предполагает пение этого петуха. Ибо когда они проповедуют умам, хранящим в себе зло, они говорят об ужасах вечного суда громким громовым голосом, потому что они именно кричат в темноте глубокой ночи. Но когда они знают, что свет истины уже достиг сердец их слушателей, они превращают громкость их голосов в нежность и мелодичность; и они говорят уже не столько об ужасах наказаний, а о соблазнах наград. И в тот момент они уже говорят более тихим тоном, потому что при приближении утра, они проповедуют о всех тончайших тайнах, дабы их слушатели смогли услышать о небесных вещах; чем ближе они подходят к свету истины, и чем более тонкий голос петуха может очаровать тех, кто уже проснулся; кого эта длинная нота пробудила ото сна, дабы каждый, кто познает это, мог порадоваться сладостям небесным, которые до этого боялись ужасов суда. Как прекрасно было сказано Моисеем, когда трубам приказано играть более короткую ноту, дабы вызвать воинство. Ибо было написано: «Сделай себе две трубы из кованного серебра» (Чис.10:2). И немного дальше: «Когда короткий звук прозвучал, лагерь должен быть перемещен» (Чис.10:5). Ибо армию ведут две трубы, потому что люди называют два постулата благотворительности, опоясанные верой. Но они должны быть сделаны из серебра, дабы слова проповедников были ясными яркостью света и не запутали умы слушателей никакой неясностью. Но для того чтобы быть выкованным по этой причине, необходимо, чтобы те, кто проповедуют о приходе новой жизни, должны пройти сквозь удары нынешних невзгод. Но было прекрасно сказано: Когда короткий звук прозвучал, лагерь должно быть перемещен: несомненно, потому что когда слово проповеди более глубоко воспринимается в жизни, сердца слушателей более готовы встретить искушения.

15. Но есть еще один момент о петухе, который мы должны внимательно изучить, а именно: когда петух готовится прокукарекать, он сначала машет крыльями, трепещет, дабы проснуться. Также мы это ясно увидим, если посмотрим на жизнь святых проповедников. Ибо они, когда произносят слова проповеди, сначала испытывают себя в святых деяниях, дабы они не могли, в случае лени, взывать к другим своими голосами. Но они сначала поднимают себя возвышенными делами, а затем призывают к действию других. Они сначала бьют крыльями свои мысли, потому что всё бесполезное, что дремлет в них – то, что они обнаруживают тщательным расследованием, они исправляют суровым наказанием. Они, в первую очередь, заботятся о том, чтобы слезами наказать свои недостатки, а затем говорят о тех деяниях других людей, которые требуют наказания. Они машут крыльями перед тем, как пропеть свою песню, потому что перед тем, как они произнесут слова увещевания, они провозглашают своими делами всё, что намерены сказать; и когда они полностью просыпаются, они призывают к пробуждению тех, кто дремлет.

16. Но откуда в учителе эта великая мудрость?, когда он пробуждается сам и также призывает дремлющих к пробуждению определенной высотой голоса, когда он тщательно рассеивает темноту грехов, а затем незаметно проявляет свет проповеди, он подходит к каждому по отдельности, в нужное время и в нужной манере, но в то же время, он одновременно показывает всем результаты их деяний. Откуда это направлено на такие великие явления, но с такой тонкостью, только Он мог научить этому – Тот, Кем это было создано. Ибо затем, что доверить такое великое понимание – это не заслуга проповедника, а его Создателя; правильно было сказано Создателем: Кто дал осознание петуху? Как будто бы Он говорил, Кроме Меня, кто дал знания в умы учителей, которые Я чудесным образом создал из ничего, более удивительными, дабы понять все тайны. Откуда также, дабы показать, что Он не только Вдохновитель мудрости в словах учителей, а также и Автор их слов, он правильно добавляет:

Стих 37. Кто объявит сущность небес (Иов.38:37)?

Но, поскольку Он отказывается от их слов, когда Он предстает перед нами в Своем внешнем облике, то Он сразу же приобщает: И кто убаюкает гармонию небес?

17. Ибо в этой жизни Господь обращается к нашей слабости, но не внешним проявлением Его величия, а голосом Его проповедников; для того, чтобы плотский язык мог пронзить всё ещё плотские сердца, дабы они были тем более готовыми получить всё невероятное, чем больше они слышали об этом от привычных голосов. Но после того, как наша плоть превращается в прах после смерти, а прах оживляется воскрешением, мы затем не слышим слова Бога, потому что мы сейчас внешне видим, что существует Одно Слово Божье, которое наполняет всё. Которое звучит для нас тем громче, чем глубже оно проникает в наш разум силой внутреннего света. Ибо если эти слова отобрать, которые есть началом и концом, изображение внутреннего видения становится для нас своего рода звуком вечной проповеди. Откуда здесь Господь сейчас также правильно говорит Благословенному Иову: Кто объявит сущность небес? И кто убаюкает гармонию небес? Ибо что означает сущность небес, как не внутренняя сила тайн? Что обозначает гармония небес, как не созвучие языка проповедников? Таким образом, когда наш Создатель начал создавать сущность небес, Он усыпляет гармонию небес; несомненно, когда Он показывается нам в видимом обличии, слова проповедников возвращаются. Следовательно, Господь говорит словами Иеремии: «Человек более не будет учить своего соседа и своего брата, говоря: «Познайте Господа», ибо все будут знать Меня, от мала до велика», – говорит Господь (Иер.31:34). Следовательно, Павел говорит: «Пророчества должны прекратить действовать, языки должны умолкнуть, знания должны быть уничтожены» (1Кор.13:8). Или, безусловно, сущность небес – это та живительная сила, которая формирует дух ангелов. Ибо, так как Бог есть Причиной причин, и так как Он есть Жизнью жизни, поэтому Он есть Осознание («Соотношение») разумных существ. Таким образом, Господь затем провозглашает Систему («Норму») небес, когда Он управляет избранными душами. Затем Он создает систему небес, когда туман наших разумов рассеивается, и Он предстает перед нами ярким видением. Отсюда Господь также говорит нам в Евангелии: «Настанет час, когда Я больше не буду говорить с вами притчами, а явно явлю вам Отца» (Ин.16:25). Ибо Он утверждает, что Он открыто явит Отца, потому что появлением Его Величия, которое затем было явлено, Он показывает и как Он исходит от Отца, и как Дух Обоих соединяется в вечности Обоими. Ибо мы затем открыто видим как Тот, Кем Он является по происхождению, не является Тем, от Кого Он происходит, как Тот, Кто идет впереди процессии, не шествует после Них, от Кого Он исходит. Далее мы открыто увидим, как и Он является неделимыми Тремя, и как Три являются неделимым Одним. Язык Бога, Который затем говорит, – это видимая яркость Бога, которая возвышает нас. И гармония небес затем засыпает, потому что когда Воздаяние нашим деяниям появляется в суде, слова увещевания сразу же прекращаются. Отсюда же также то самое время воскрешения открыто приобщается, когда сразу же было заявлено:

Стих 38. Когда прах затвердел и стал землей, и глыбы были связаны вместе (Иов.38:38).

18. Ибо, как принято, священный язык описывает все события будущего в прошедшем времени, а именно наблюдая самого себя, о чем было сказано: «Кто сделал то, что произойдет» (Ис.45:11). Таким образом, прах затвердевает и становится землей, а затем превращается в твердые конечности. И, несомненно, глыбы связаны вместе потому, что твердые тела возникают вместе из праха. Но после того, как мы утвердили, как эти слова Господа следует понимать в отношении будущего, давайте теперь рассмотрим, что они обозначают в отношении настоящего.

19. Кто объявит сущность небес? И кто убаюкает гармонию небес? Господь провозглашает сущность небес, когда Он освещает умы Его избранных, обучая их небесным тайнам. Но Он убаюкивает гармонию небес, когда праведным судом Он скрывает от сердец отверженных гармоничные гимны ангелов и радости небесной благодати. Ибо эта небесная гармония, хотя она внутренне и бодрствует, все же еще дремлет внешне, из-за того самого неведения отверженных. Поэтому провозглашается сущность небесной тайны, а гармонии небес разрешается спать, потому что некоторые знания о небесном возмездии скрыты вдохновением и сладость внутренней похвалы скрыта от других.

20. Сущность небес провозглашается, потому что воздаяние небесных наград непрестанно показывается умам избранных для того, чтобы они могли непременно двигаться вперед и, проходя над видимыми вещами, они могли бы познать невидимое. Ибо все видимое, что сковывает отверженных в этой жизни, подталкивает избранных вперед к другим вещам. Ибо, пока они видят добрые дела, которые были сделаны, они пылают любовью к Тому, Кем они были сделаны, и они любят Его тем сильнее, чем больше мы убеждаем в том, что Он существовал до того, как создал все хорошее для них. Ибо тихо звучащий язык зазрения совести говорит об этом внутри них. И они тем громче слышат его извне, чем больше они отворачиваются от шумных внешних желаний. Их гармония небес не спит, потому что их разум изучает, с помощью того, что они слышат любовь, насколько велика сладость небесной похвалы. Ибо они слышат то, что хотят слышать, и в своем стремлении к Богу, осознают ценность даров небесного благословления. Вот почему они также несут тяжесть настоящей жизни, не только когда противостоят благословению, а даже и когда открыты ему, как тяжелую ношу; потому что все, что они видят – это бремя для них и они не могут наслаждаться тем, что они слышат внутри. Все, что находится возле них, тяжело для них, потому что это не то, чего они страстно желают. Но их разум, который уже утомлен постоянными трудами этого временного состояния, питает надежду на получение небесной радости в то время, как гармония небес вспыхивает в ушах сердец, они ежедневно ожидают вступления в ряды небесных жителей. Эта гармония небесной похвалы ворвалась в уши того, кто говорил: «Я войду в место прекрасной скинии, даже в дом Господень, в голос ликования и исповеди, в звук празднующего города» (Пс.42:4). Что еще, как не гармония небес разбудила его, кто слышал внутри голос ликования и исповеди и голос празднующего города?

21. Но эта гармония спит для отверженных, потому что она не дает о себе знать в их сердцах голосом зазрения совести. Потому что они не стремятся думать о том, что есть таким желанным для множества небесных жителей, они не видят луч тепла на тех банкетах внутреннего разума, они не утруждают себя созерцанием. Ибо они порабощены только видимыми вещами и, таким образом, они не слышат внутренней сладости, потому что, как было сказано ранее, оглушительные бесчинства мирской жизни угнетают уши их сердец. Потому что устроение тайного суда является открытым для одних и закрытым для других; раскрывается для одних и закрывается для других; ибо правильно им было сказано: Кто объявит сущность небес? И кто убаюкает гармонию небес? Но затем нам было более полно раскрыто, когда наш Искупитель, появляясь в тайне Божьего промысла, и возлагает милость на недостойных, и отталкивает тех, которые казались достойными. Здесь по праву приобщается:

Стих 38. Когда прах затвердел и стал землей, и глыбы были связаны вместе (Иов.38:38).

22. Кого мы подразумеваем, говоря о прахе, как не грешников, которые, ничем не сдерживаемые, уносятся прочь взрывом искушений? О ком написано: «Не так нечестивые, не так, но, как песок, который ветер уносит с лица земли» (Пс.1:4). Таким образом, прах затвердел и превратился в землю, когда грешники, будучи призванными Церковью, получили веру; для того, чтобы они, кто ранее были непостоянны и подвергались дыханию искушений, затем становились равнодушными к этим искушениям и постоянно, идя за Богом, могли твердо стоять на земле и прийти к хорошей жизни. Но комья состоят из влаги и земли. Глыбы поэтому и связаны вместе на этой земле, потому что грешники, когда их призывают и поливают милостью Святого Духа, объединяются вместе в союз благотворительности. Эти глыбы, поэтому и связаны вместе на земле, когда люди, прежде, будучи разрозненными среди рассеянности праха, получив впоследствии благодать Духа, пришли к единому мирному согласию, поэтому, когда их было три тысячи, а затем пять тысяч, было сказано, как свидетельствует Писание: «Было в них одно сердце и одна душа» (Деян.4:32). Таким образом, Господь ежедневно связывает вместе эти глыбы на земле, непременно из одного праха, но определенно разного размера, потому что, сохраняя единство таинства, Он собирает воедино верных людей в Церкви, в соответствии с разницей в их обычаях и языках. Господь уже обозначил эти глыбы в то время, когда «Он повелел им собраться числом пятидесяти или ста вместе и кушать хлеб и рыбу» (Мк.6:40–41).

23. Но если мы рассмотрим эти глыбы в Церкви в соответствии с разнообразием их добродетелей, мы, возможно, сможем различать их более детально. Ибо, в то время, как существует один порядок из проповедников, а другой – из слушателей; третий – из правителей, а четвертый – из подданных; пятый – из тех, кто в браке, а шестой – из тех, кто воздерживаются от брака; седьмой – из раскаивающихся, а восьмой – из непорочных; также существуют различные формы глыб из одной и той же земли, когда в одной вере и в одной благотворительности, добродетели хороших исполнителей кажутся неодинаковыми. Этим людям с одинаковым рвением предлагаются различные дары для строительства скинии, а именно глыбы, о которых было написано: «Все, что было необходимо для поклонения в скинии: и священные одежды, и мужчины и женщины, и приносили одеяния, браслеты и серьги, кольца и нарукавники. Каждый золотой сосуд стал прибежищем для жертв Господних. И каждый, у кого была шерсть синего, лилового и красного цвета, виссон и козья шерсть, кожи бараньи красные и синие, приносил их» (Исх.35:21–23).

24. Поэтому, для украшения скинии, мужчины предлагают дары вместе с женщинами, потому что, проводя служения в Святой Церкви, и благородные поступки сильных, и низкие деяния слабых учитываются. Но что обозначают браслеты, связывающие руки, как не работы отчаянно трудящихся правителей? А что выражают серьги, как непослушание подданных? А что такое кольца, как не печати тайн? Ибо учителя обычно накладывают печать на то, что, они считают, их слушатели понять не могут. А что обозначают нарукавники, как не украшения первых работ? Что обозначает золотой сосуд для жертв Господних, как понимание Бога, которое, чем больше оно отдалено от любви всего внешнего, тем больше оно поднимается к любви всего вечного. Что обозначает синий цвет, как не надежду на небеса? Что обозначает лиловый цвет, как не кровь, перенесенные страдания, выраженные любовью в вечном Царстве? А что выражает дважды окрашенный алый, как не благотворительность, окрашенная дважды, потому что она украшена любовью Бога и любовью к ближнему своему? Что обозначает виссон, как непорочную чистоту плоти? А что обозначает козья шерсть, которая соткана шероховатой тканью, как не жестокое угнетение кающихся? В то время как некоторые осуществляют свою решительную власть браслетами и кольцами, а другие показывают свое преданное послушание серьгами и нарукавниками; некоторые с помощью расставленных золотых сосудов обладают более всеобъемлющими, и более точными знаниями о Боге, а другие – синими, лиловыми и алыми цветами не прекращают верить и любить то небесное, о чем они слышали и даже то, что они пока не понимают более тонко; некоторые – тонким виссоном предлагают чистоту плоти, а другие – козьей шерстью оплакивают тяжесть того, что они совершали с удовольствием; бесчисленные глыбы происходят от земли, потому что деяния верующих происходят от одного послушания. Но эти глыбы, несомненно, не будут связаны вместе и не поднимутся с праха, пока прах не будет орошен водой вначале и не станет мокрым от влаги, которую он впитал, потому что если благодать Святого Духа не оросит грешников, единство благотворительности не будет держать их плотно связанными с деяниями веры. Пусть Господь тогда даст людям знать, когда Он объявит сущность небес и убаюкает гармонию небес. Ибо Он говорит: Когда прах затвердел и стал землей, и глыбы были связаны вместе. Как будто бы Он говорил: Мое призвание и Мой выбор сначала раскрываются; и Я открыл, не без сочувствия, духовные тайны одним, а спрятал их, не без справедливости, от других; и когда Я отвергал одних, а других – объединял внутри Церкви согласием единения. Но, поскольку Святая Церковь, будучи отверженной неверием Иудеев, отправилась к язычникам, дабы они присоединились к ее лону (что было сделано не ее собственной силой, а силой Господа), здесь по праву приобщается:

Стих 39. Ты захватишь добычу для львицы и наполнишь души ее детенышей (Иов.38:39)?

25. Она, несомненно, та львица, о которой Иов говорил, когда он увидел, как гордая Иудея не обращала внимания на проповедь Церкви: «Не попирали ее скимны, и не ходил по ней шакал» (Иов.28:8). Господь поэтому и захватывает добычу для этой львицы, чтобы наполнить души ее детей, потому что для того, чтобы Церковь увеличилась, Он увел многих из языческого мира, и новыми душами удовлетворил жаждущие пожелания Апостолов. Ибо они на самом деле называются детьми львицы от нежности ума своего и слабости их страха, потому что, после того как Господь страдал, они сидели с закрытыми дверями, как написано о них: «В тот же первый день недели вечером, когда двери дома, где собирались ученики Его, были заперты из опасения от Иудеев, пришел Иисус, и стал посреди них» (Ин.20:19).

Откуда здесь также приобщается об этих же львятах:

Стих 40. Когда они в берлогах, поставь засаду в их пещерах (Иов.38:40).

26. Ибо пока святые Апостолы не восстали против конечностей дьявола голосом простой проповеди и не укрепились пока после Страстей Господних излиянием Святого Духа, не проповедовали о своем Искупителе твердой властью, они все еще лежали в ожидании, как в берлоге против своих противников. Ибо когда двери были заперты, эти детеныши, которые только собирались разорить мир, были спрятаны в некоторых тайных пещерах: для того, чтобы они потом смогли смело захватить добычу из душ, которые наверняка были сокрыты, боясь угроз внешнего мира. Эти детеныши в засаде за этими закрытыми дверями жаждали нашей смерти, дабы они смогли уничтожить нашу вину и убить всю грешную жизнь внутри нас. И вожаку детенышей – претерпевшему голод, но все еще бодрому щенку, было сказано, когда язычники были поставлены перед ним на льняной покрове и жертва была указана ему: «Убей и съешь» (Деян.10:13). Этим детенышам, хотя они еще были слабы, пребывая в своих берлогах, было сказано голосом Господа: «Побудьте пока здесь, до тех пор, пока вы не будете обладать силой свыше» (Лк.24:49). Разве они неверно названы детенышами львицы, которые, будучи рожденными в Церкви, схватились устами своими за противоположный мир?

27. И мы знаем, что все эти деяния были совершены святыми Апостолами, и мы видим, что они были сделаны превосходными учителями. Ибо, хотя они являются учителями людей, идущих за ними, они все же сыновья тех, кто идут впереди, поэтому их неправильно и называют детенышами. Или, безусловно потому, что они являются учителями определенных верующих, они все еще хвастаются тем, что являются учениками вселенской Церкви. И Бог, таким образом, захватывает добычу для львицы, потому что благодетелью Его вдохновения Он удерживает жизнь грешников от совершения ошибок, Он наполняет души ее львят; потому что обращением многих, он удовлетворяет святые стремления учителей. Об этих детенышах по праву приобщается: Они укрыты в своих берлогах, в ожидании в своих пещерах. Ибо не все времена года пригодны для преподавания. Ибо значение высказывания теряется, если оно сказано вне подходящего времени. И очень часто даже то, что сказано мягко, оживляется в несоответствии с подходящим временем. Таким образом, он знает, как говорить правильно, он также знает, в какое время лучше промолчать. Ибо, какая польза от порицания злого человека в то время, когда он, отчужденным разумом не только не способен услышать слова других, но и вряд ли способен услышать себя. Ибо тот, кто порицает злого человека, упрекая его, как будто бы дует на пьяного человека, который не чувствует ничего. Таким образом, обучение других, дабы достичь сердца слушателей, должно учитывать, какое время подходит для этого больше всего. Поэтому, прекрасно было сказано об этих детенышах: Они укрыты в своих берлогах, в ожидании в своих пещерах. Ибо когда святые учителя осмысливают те вещи, которые они должны порицать, они закрываются в своих мыслях в тишине, они, как будто бы скрываются в пещерах и укрываются в берлогах; потому что они укрыты в своих мыслях. Но когда они находят подходящее время, они внезапно выходят, они не подавляют в себе ничего, что должно быть сказано, и хватают тяжелым обличением шеи надменных. Таким образом, Господь ежедневно захватывает добычу для этой львицы – или Апостолов, или учителей, которых Он назначил на место Апостолов, и кроме тех, кого Он захватил, Он также не перестает захватывать других. Ибо для этой цели праведники захватывают грешников этого мира, дабы другие, когда будут обращены, также смогли выйти из этого мира. Итак, после того как языческий мир был схвачен святыми устами Апостолов, теперь стал хищным тем же голодом, так как он сам был желаем Апостолами. Таким образом, здесь также по праву приобщается:

Стих 41. Кто приготовит пищу ворону, когда его птенцы кричат к Богу, скитаясь, потому что у них нет мяса (Иов.38:41)?

28. Ибо что обозначает образ ворона и его птенцов, как не языческий мир, черный от грехов? О котором сказано пророком: «Кто дает зверям их пищу, а молодым воронам, призывающим Его» (Пс.146:9)? Ибо звери получают пищу, когда ранее жестокие умы насыщаются пищей Священного Писания. Но пища дается молодым воронам, а именно сыновьям язычников, когда их стремления обновляются нашим обращением (альтернатива «разговором»). Этот ворон и был пищей в то время, когда Святая Церковь искала ее. Но теперь он получает пищу, потому что он ищет других для обращения.

29. А его птенцы – это святые проповедники, которые берут от него начало; они верят истово не в себя, а в силу их Искупителя. Здесь было правильно сказано: Когда его птенцы кричат к Богу. Ибо они знают, что своей силой они ничего не могут сделать. И хотя в своих благих намерениях они жаждут усиления душ, все же они желают, дабы эти явления были выкованными Им, Кто создает все внутри. Ибо они понимают истинной верой, что «посему и насаждающий есть ничто, а все Бог возвращающий» (1Кор.3:7).

30. Но тем, что было сказано: скитаясь, потому что у них нет мяса, обозначается только то, что эти скитания – это желания жаждущих проповедников. Ибо, пока они жаждут прихода людей в лоно Церкви, которых согреют великой теплотой, сейчас они выдвигают свои желания собрать их тут и там. Именно это возбуждение разума и есть, своего рода, скитанием; и они приходят в различные места, изменяя свою волю; и они ходят тут и там, жаждущими умами и бесчисленными способами, и в разные части света, дабы объединить души вместе.

31. Скитания птенцов ворона – это сыновья язычников, обученные самим учителем язычников. В соотношении с той любовью, которой он горит, он скитается с места на место; он желает ходить с места на место, потому что сама любовь, которая наполняет его, движет им. Ибо, когда он находится вдали от римлян, он пишет: «Непрестанно вспоминаю о вас, всегда прося в молитвах моих, чтобы воля Божия когда-нибудь благопоспешила мне придти к вам, ибо я весьма желаю увидеть вас» (Рим.1:9–11). Пребывая в Эфесе, он пишет Коринфянам: «Вот, в третий раз, я готов идти к вам» (2Кор.12:14). И снова, замешкавшись в Эфесе, он говорит Галатам: «Хотел бы я теперь быть у вас и изменить голос мой» (Гал.4:20). Когда он был заперт также в Риме, близок к заточению в темнице, потому что ему не было позволено самому идти к Филиппийцам, он обещает послать последователя, говоря: «Надеюсь же в Господе Иисусе вскоре послать к вам Тимофея, дабы и я, узнав о ваших обстоятельствах, утешился духом» (Флп.2:19). Когда он был закован в цепи и удерживался в Эфесе, он писал Колоссянам: «Хоть я и отсутствую телом, я с вами в Духе» (Кол.2:5). Посмотрите, как он скитается, в его святом стремлении, он здесь заточен в теле, он ведом туда в Духе; и он показывает ласку Отцовской любви присутствующим, рассказывает о ней отсутствующим, дарует свои деяния тем, кто пред ним, выражает свои желания тем, кто только слышат его (такое толкование почти во всех копиях, также предлагается «отсутствующим»); действительно присутствует для тех, с кем он был и отсутствует с теми, с кем он не был. Но мы узнаем лучшее значение его скитаний, если мы рассмотрим его дальнейшие слова к Коринфянам, ибо он говорит: «Я приду к вам, когда я пройду через Македонию, ибо я пройду через Македонию; но я, возможно, останусь с вами даже зимой» (1Кор.16:5–6). Умоляю вас, давайте рассмотрим, что это за скитания. Посмотрите, ведь в одном месте он остается ненадолго, в другом – он говорит, что будет идти, а в третьем – он обещает, что уклонится с пути. Почему он так нетерпеливо стремится в разные места, за исключением того, что он везде связан одной любовью? Ибо любовь, которая соединяет все, что было разъединено, составляет сердце Павла, которое разделено среди многих. И он собирает всех вместе тем ближе к Богу, чем шире он рассеивает свое сердце в своих святых намерениях. Павел желает рассказать обо всем в своих проповедях, объять своей любовью всех людей; потому что он хочет и жить для всех, оставаясь во плоти, и сделать всем благо, жертвуя верой, вне плоти. Таким образом, пусть детеныши ворона скитаются, то есть, пусть сыновья язычников подражают своему хозяину, пусть они сбросят оцепенение со своего разума, и когда они не найдут души, то есть свою пищу, пусть они не знают отдыха; пусть они тянутся к продвижению после продвижения; и трудясь на благо других, пусть скитаются голодными для своего собственного пропитания. Но, в беге туда-сюда деяниями проповеди, они не смогут накормить мир язычников пищей веры, и пусть будет правильно сказано: Кто приготовит пищу ворону, когда его птенцы кричат к Богу, скитаясь, потому что у них нет мяса (Иов.38:41)?

32. Но именем «ворона» также могут быть обозначены Иудеи – черные от неверия. Ибо сказано, что их дети взывают к Богу и что пища для этого самого ворона может быть приготовлена Богом; несомненно, потому что святые Апостолы, рожденные от плоти народа Израилева, изливая свои молитвы ко Господу за свой народ, кормили их как родители духовной мудростью, как и птенцы ворона кормятся теми, из чьей плоти они родились. В то время, пока детеныши кричат, пища предоставляется ворону; потому что пока Апостолы умоляют народ, который прежде был неверующим, и он идет к знаниям веры; и затем народ проповедует голосом накормленных детенышей, голосом молодых. Но в этом стихе мы должны внимательно отметить суть того, что было сказано о пище, которая готовится для ворона, сначала – когда его птенцы кричат, а потом – когда они скитаются. Ибо пища готовится ворону, когда кричат его птенцы, в то время как Апостолы проповедуют в Иудее, которая, услышав слово Бога, наполнилась духовной мудростью, сначала в количестве трех, а затем в количестве пяти тысяч человек. Но когда, из-за множества отверженных, она испытывала свою жестокость против проповедников, и разрушала, как это было, жизнь птенцов ворона, они рассеялись по всему миру. Когда они также говорят их отцам во плоти, когда они противостояли их духовным проповедям: «Мы должны говорить слово Божье вам первым, но, так как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то мы обратимся к язычникам» (Деян.13:46), зная точно, что после того, как поверят язычники, и Иудея также придет к вере. О чем также написано: «Пока все язычники войдут, так и весь Израиль будет спасен» (Рим.11:25–26). Поэтому святые Апостолы особенно старались, сначала проповедовать тем, кто слышал их, а затем достучаться до тех, кто сопротивлялся примеру обращенных язычников; голодные птенцы искали пищу для этого ворона, сначала крича, а затем скитаясь. Ибо ворон находит пищу там, где скитаются молодые; ибо пока Иудеи смотрели, как язычники обращались к Богу с помощью работы проповедников, они краснели от осознания глупости собственного неверия, а затем понимали написанное в Священном Писании и осознали, что оно было известно язычникам раньше, чем им самим. И когда скитания молодых закончились, Иудеи открыли уста своего сердца, дабы вкусить святое слово; и когда миссия Апостолов во всем мире была завершена, они наконец-то духовно поняли все те вещи, от которых они долго воздерживались из-за своего рабства неверия. Но, поскольку только благодетель Божественной Силы воздействует на все эти явления, здесь правильно было сказано: Кто приготовит пищу ворону, когда его птенцы кричат к Богу, скитаясь, потому что у них нет мяса? Теперь ты понимаешь, что кроме Меня, Который терпит неверующих людей, когда их умоляют сыновья, и кормят их проповедями, и поддерживают их, никто не может обратить их в веру в конце скитаний этой жизни.

Моральное толкование

33. Существует дальнейшее понимание образа этого ворона в моральном смысле. Ибо пока птенцы только вылупились и падают, нужно им давать пищу в полной мере, пока они не оперятся черным; и нужно позволить им страдать от желания кушать, пока их собственное сходство не проявится в них чернотой крыльев. Но они блуждают в гнезде туда-сюда, и ищут поддержки пищи с открытыми клювами. Но как только они начинают чернеть, и тем охотнее они стремятся к еде, которая будет дана им, чем реже они ее будут получать. Каждый обученный проповедник, который кричит громким голосом, вспоминая о своих собственных грехах и зная свою собственную немощь, как, своего рода, черный оттенок цвета, несомненно, и есть ворон. Ученики, безусловно, рождены в вере, но, возможно, они всё же не знают, как рассматривать свою собственную немощь; возможно, они отвернутся от своей памяти о своих прошлых грехах и, таким образом, покажут не ту черноту смирения, которая должна выступать против гордости этого мира. Но они открывают свои уста, дабы получить пищу, когда они стремятся узнать о возвышенных тайнах. Но их собственный учитель обеспечивает тем скуднее пищей возвышенных тайн, чем больше он осознает, что они несоизмеримо оплакивают свои прошлые грехи. Он причитает о них истинно, он предупреждает их, что они вначале должны стать черными, от яркости этой жизни, причитая о покаянии, а затем, впоследствии, получить подходящее питание из наиболее тонких проповедей. Ворон смотрит на своих птенцов с раскрытыми клювами, но вначале он смотрит, чтобы их тельца покрылись чернотой крыльев. Так и слишком сдержанный учитель не делится пониманием внутренних тайн с теми, кто, как он считает, не готовы выйти в этот мир. Поэтому, чем меньше его ученики внешне черные, через привязанность к настоящей жизни, тем меньше они заполнены пищей слова внутри, и тем меньше они лишают себя телесной славы, чем больше они лишены духовной пищи.

34. Но если в исповеди о своей прошлой жизни они выдвигают стоны и плач, как потемневшее оперение, учитель сразу же летит в созерцании, дабы принести пищу свыше, как ворон, который думает о пропитании для своих птенцов; и приносит им в своем клюве ту пищу, которую они так жаждут: с той мудростью, с которой он начал (альтернатива: «получил»), он своим учением обеспечивает пищей своих голодных учеников. И он кормит их тем охотнее свыше, чем более он осознает, что плачем покаяния они почернели от яркости мира.

35. Но пока детеныши оперяются в темные оттенки своих крыльев, они также дают обещание летать; потому что чем больше ученики думают о себе подло, тем больше они себя презирают и усмиряют, тем больше они питают надежду о продвижении к более высокому. А учитель также заботится о том, чтобы кормить их быстрее, тех, кто, как он видит по определенным знакам, способны помогать и другим. Следовательно, Павел увещевает Тимофея лелеять новоиспеченных птенцов с большей заботой, в это время он говорит: «Все, что ты слышал обо мне многими свидетельствами, то ты передай верным людям, которые были бы способны и других научить» (2Тим.2:2). И в то время, как такое право учить сохраняется за проповедником, более всеобъемлющий дар проповеди дается ему свыше. Ибо пока он знает, через любовь, как сострадать его страдающим ученикам, пока через рассудительность он понимает, какое время подходящее для обучения, он наслаждается великими дарами его понимания, не только им самим, но и также для тех, кому он посвящает все старания своей работы. Здесь также правильно сказано: Кто приготовит пищу ворону, когда его птенцы кричат к Богу, скитаясь, потому что у них нет мяса? Ибо пока детеныши кричат, дабы быть накормленными, пища готовится для ворона; потому что пока внимательные слушатели жаждут слово Бога, великие дары понимания даются их учителям для их утоления голода. Далее следует:

39

Стих 1. Знаешь ли ты время, когда дикие козлы (ибисы) появятся в скалах, или видел ли ты как их самки приводят потомство (Иов.39:1)?

36. Южная часть мира зовет птиц, которые населяют потоки Нила, «ибисами». Но восточные и западные части зовут «ибисами» маленьких четвероногих, которые выходят на скалы также, потому что они умеют обитать только на скалах. И если они когда-либо падают, даже с высоких вершин гор, они остаются невредимыми, потому что спасаются своими собственными рогами. Ибо, при падении, они вытягивают свои головы, подставляют под удар кончики своих рогов, и, таким образом, избегают травм. У самок есть привычка уничтожать змей, которых они находят, и калечить конечности их укусами. Но было сказано, что когда бы они не переходили реку, они всегда переносят вес голов на спины тех, кто идут впереди их, и, сменяя друг друга, они совершенно не чувствуют тяжести веса. Почему же тогда благословенный Иов сомневается относительно диких козлов и их самок, а также их появления, за исключением того, что дикими козлами и самками обозначается характер духовных учителей? Ибо они действительно появляются, как дикие козлы на скалах; потому что учением их отцов, которые называются скалами за свою твердость, они приводят души для обращения. Они, как дикие козлы, не чувствуют потери от падений, когда они себя сами ловят на свои же рога; потому что какие бы временные разрушения не посылались им, они всегда поддерживают себя с помощью заветов Священного Писания, как будто бы пойманы на свои рога, они спасаются. Ибо об этих заветах сказано: «Рога в его руках» (Авв.3:4). Они прибегают к утешению Писания, когда сталкиваются с потерями временного падения. Но Павел не поймал себя на свои рога при падении, как дикие козлы, когда он тонул сквозь невзгоды этого мира; когда он говорил: «Что бы ни было написано, оно написано для нашего обучения, дабы мы терпением и утешением Писания сохранили надежду» (Рим.15:4). Их также называют самками, как было сказано Иеремией об учителях, которые беспечно бросили детей, рожденных ими: «Самка рожает в поле и бросает ребенка» (Иер.14:5). Они, как самки, живут на разрушенных грехах, как на мертвых змеях, и от этого самого разрушения грехов, они охотнее пылают к фонтану жизни. Здесь псалмопевец говорит: «Как сердце тянется к фонтанам воды, так и моя душа тянется к Тебе, о Бог» (Пс.41:2). Также и они, когда они проходят над скользящими моментами этого земного состояния, как потоки, они перекладывают свое бремя друг на друга, сострадающие от любви; потому что они со внимательным созерцанием следуют тому, что написано: «Несите бремя друг друга, и так вы выполните закон Христов» (Гал.6:2). Но, так как после пришествия Господа духовные учителя были разбросаны по миру, те, которые своими духовными проповедями выполняли тяжелую работу по обращению душ, и потому что это самое время Воплощения Господа не было известно пред голосами Пророков, хотя пришествие Его Воплощения было известно заранее избранным, благословенный Иов сомневался относительно времени появления горных козлов и их самок, и было сказано ему: Знаешь ли ты время, когда дикие козлы (ибисы) появятся в скалах, или видел ли ты как их самки приводят потомство? Как было сказано ему: Ты веришь сам себе, что ты действуешь возвышенным способом, потому что ты пока не можешь предвидеть то время, когда духовные учителя, посланные в мир, производят на свет детей истиной древних отцов, и своими трудами собирают вместе для Меня прирост душ. Ибо когда ты увидишь их плоды, как потомство диких козлов и их самок, тогда ты начнешь очень скромно думать о своей собственной благодетели. Ибо великие деяния, которые мы совершаем, рассматриваются нами, как очень ничтожные, когда мы сбалансируем их более благородными примерами. Но затем они увеличиваются в своем достоинстве Богом, когда, через наше смирение, они становятся менее значительными для нас.

37. Учителей мы изображаем с помощью образа «самок», а слушателей – «дикими козлами», которые являются очень маленькими животными. Но дикие козлы появляются на скалах, потому что они сотворены очень плодородными в исполнении добрых деяний по примеру предшествующих отцов, потому что если они слышат случайно возвышенные заповеди и, осознавая свою собственную немощь, сомневаются в своей способности выполнить их, они могут посмотреть на деяния их предков, и увидев их смелость, творят хорошие деяния. Ибо если говорить о нескольких случаях среди многих, то прилежный читатель может узнать многое в немногих словах, когда такой человек сталкивается с обидными словами и не в состоянии поддерживать добродетель терпения, пусть вспомнит деяния Давида, который, когда Семей нападал на него с таким количеством оскорблений и вооруженные военачальники хотели расправиться с ним, говорит: «Какое это отношение имеет ко мне, сыновья Церуины? То, что он проклинает, то это Господь ему сказал: «Прокляни Давида!». А кто скажет: «Зачем ты так сотворил» (2Цар.16:10)? И немного спустя: «Оставьте его, и пусть проклинает, ибо так ему повелел Господь! Может, помилует Господь меня в моей беде и вернет мне в этот день добро, вместо проклятий» (2Цар.16:11–12). Этими словами он ясно показывает, что когда его сыновья восстают против него, в соответствии с грехами, совершенными с Версавией, он представил в своем разуме все зло, которое он совершил; он терпеливо осознал все то, что он услышал; и он понял, что оскорбительные слова могут быть не столько упреками, как средствами помощи, коими, он полагал, он сможет очиститься и помилование будет явлено ему. Ибо тогда мы терпеливо выносим упреки, сваленные на нас, когда мы возвращаемся к тайнам нашего разума и осознаем то, что мы сделали неправильно. Ибо это покажется нам легкой ношей, которую мы несем незаслуженно, когда в своем поведении мы находим то, за что мы должны быть покараны гораздо суровее. И таким образом, мы приходим к тому, что эти нападки заслуживают нашей благодарности, а не нашего гнева, чьим появлением мы верим в то, что более суровое наказание можно избежать во время Божьего суда.

38. Посмотрите, в то время, как один человек продвигается в мирском процветании, он чувствует на себе провокации нападения желаний похоти, как радость его сердца потворствует своим желаниям; но он сохраняет в своей памяти поведение Иосифа, и поддерживает себя в твердыне целомудрия. Ибо он, увидев, что его госпожа убеждает его лишиться своего целомудрия, говорит: «Вот мой господин, который дал мне все, не знает, что он имеет в своем доме, и нет ничего, что находится в моей власти, или что он не дал мне, кроме тебя, кто жена его, как же сделаю я сие зло и грех против господина моего» (Быт.39:8–9)? Этими словами показан тот, кто внезапно извлек в своем разуме хорошие деяния, которые он приобрел, и победил зло, нападавшее на него, и тот, кто, учитывая то добро, которое он получил, преодолел силу неизбежного греха. Ибо когда скользкое удовольствие нападает на нас в достатке, этот самый достаток должен противостоять укусам искушения для того, чтобы нам было стыдно совершать грехи; чем больше мы взываем к нашему разуму, тем больше у нас есть возможностей получить дары от Бога, и мы можем преобразовывать дар внешнего благословения, которое было представлено, в объятья благодетели; и то, что мы получим, может предстать пред нашими глазами, и мы можем преодолеть то, что завлекает нас. Ибо потому что удовольствие само по себе возникает из процветания, оно должно сразить нас тем самым процветанием для того, чтобы наш враг мог погибнуть от того, в чем он берет свое начало. Ибо мы должны использовать это рассмотрение, чтобы мы не превратили в грех тот дар, который мы получили и чтобы водоворот зла не поглотил нас через благость жизни. Ибо мы неукоснимо разжигаем против себя гнев Небесного Судьи, когда, даже имея все Его щедроты, мы боремся против Его благости.

39. Другой человек, который жаждет сладости внутренних знаний, но не способен постичь их тайны, смотрит на жизнь Даниила, как на образец и постигает высоту мудрости. Ибо он действительно тот, кто впоследствии был призван голосом ангела, в соответствии с его стремлением к внутренним знаниям «человек/муж желаний» (Дан.10:11), также было сказано: «положил в сердце своем не осквернятся яствами со стола царского и вином, какое пьет царь, и потому просил начальника евнухов о том, чтобы не осквернятся ему» (Дан.1:8) для того, чтобы он мог постичь наслаждение внутренней пищи, в то время, когда он лишает себя наслаждения внешней пищи, и дабы он тем более мог насладиться вкусом мудрости внутри, чем более твердо он ограничивает себя в плотском вкусе, ради этой мудрости. Ибо, если мы лишаем себя плотских вкусов, мы находим духовное наслаждение. Ибо если внешние скитания закрываются, внутреннее спокойствие для искренности ума лежит открытым. Ибо чем больше ум не способен из-за своей дисциплины, распространяться вне себя, тем больше он способен расширяться и продвигаться над собой: потому что даже дерево вынуждено расти в высоту и оно не может расширяться ветками в стороны; и когда мы воспрепятствуем литься потокам фонтана, мы заставляем потоки бить еще выше. И пока думающие люди рассматривают жизнь Святых в качестве модели, дикие козлы высаживают своих детей на скалы. И так Павел призывал своих слушателей, по образу диких козлов появляться на скалах, когда, после перечисления благодетелей их предков, сказал: «Посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех и с нетерпением будем проходить предлежащее нам поприще» (Евр.12:1). И снова: «и взирая на кончину их жизни, подражайте вере их» (Евр.13:7).

40. Но когда мы осмысливаем Божьи заповеди в наших сердцах, они не появляются там сразу же, как плотно упакованные и проанализированные разумом. Также благословенный Иов не сомневается в появлении диких козлов, но он задумывается о времени их появления. Ибо, на самом деле, мы вряд ли осознаем это время в нас самих, мы гораздо более понимаем об этом в сознании других. Ибо зерна небесного страха берут свое начало в чреве сердца, затем они остаются там с помощью постоянной медитации, дабы остаться там; затем, когда они там хранятся четким вниманием мысли, они продолжают цепляться за наши мысли, они, так сказать, формируются в конечности, а затем, после того, как они затвердели привычкой сохранения, они становятся твердыми костями, но в конце, когда они становятся сильными совершенной властью, они восходят, так сказать, к рождению. Но никто не наблюдает, как растут эти Божественные семена в сердце другого, кроме Него, Кто создает их. Хотя мы знаем, по свидетельствам некоторых фактов, что человек осознал мощь небесного желания, все же мы не можем сказать ничего, когда речь идет о рождении.

41. Но семена, которые были задуманы в разуме, часто не могут прийти к совершенству, потому что предшествуют подходящему времени их рождения. И потому что они предстают пред глазами человека еще не полностью созданными в мысли, они умирают, как будто рождаются несвоевременно. Ибо язык человеческий часто гасит добродетели, пока они еще очень хрупкие, когда он восхваляет их так, будто бы они уже очень сильны. Ибо они погибают тем быстрее, чем более не вовремя они появляются, дабы получить свою похвалу. Но когда наши несовершенные и слабые мысли предстают перед человеком слишком скоро, они рассеиваются нападками врагов, и когда они стремятся появиться, дабы существовать, преждевременно, они сами становятся причиной своего исчезновения. Но поскольку святые люди заботятся о том, чтобы их хорошие мысли набирали силу в тайне, в первую очередь они формируют потомство, которое вот-вот должно родиться, в чреве их разума; благословенный Иов правильно сомневается касательно времени их появления, потому что именно это неизвестно никому, за исключением Создателя, какое есть подходящее время для этого. Только Он, когда Он смотрит в тайники сердца, определяет, в какое время нужно явить добрые деяния для познания людей. Таким образом, было правильно сказано: Знаешь ли ты время, когда дикие козлы (ибисы) появятся в скалах? Как будто Он открыто сказал: как Я, Кто приводит потомство избранным, дабы они могли жить, потому что они появляются во время, которое известно заранее. Но когда рождение слушателей было завершено, то здесь по праву приобщается: Или видел ли ты как их самки приводят потомство? Ибо смотреть, как самки приводят потомство – это внимательно исследовать те деяния родителей, которые порождают духовных детей.

42. Ибо нам нужно внимательно отметить строгое соответствие языка фразы, когда было сказано: Ты видел? Потому что в действительности это привычка очень немногих осознавать, какие труды в проповедях Отцов, с какой болью и усилиями они взращивают души в вере и в разговорах, с какой осторожной осмотрительностью они следят за собой, что они могут быть решительными в своих повелениях, сочувствующими в немощах, боящимися в угрозах, нежными в увещеваниях, смиренными в проявлении их авторитета, властными в их презрении к временным благам, несгибаемыми в выносливости к невзгодам, а еще слабыми, когда они не себе приписывают свои собственные силы; как велика их боль сочувствия к тем, кто падает, как велик их страх за тех, кто стоит, с каким пылом они пытаются получить желаемое, с какой тревогой они охраняют других, кто уже получил его. Потому что это привычка немногих осознавать все это, ему было хорошо сказано: Или видел ли ты как их самки приводят потомство?

43. Но не вызывает возражений то, что Бог, говоря об учителях, описывает их по образу не самцов, а самок. Потому что, несомненно, они истинные учителя, которые одновременно знают, как быть отцами с помощью энергии своей дисциплины и знают, как быть матерями с помощью своих недр сострадания. Те, кто претерпевают труды святого зачатия и выносят в лоне любви детей по дороге к Богу. Ибо в воспроизведении потомства матери проделывают более огромную работу – те, кто вынашивают на протяжении многих месяцев растущий плод в своем лоне, и кто порождают его, не без огромной боли, когда он выходит из лона. Здесь также приобщается с отдельным рассмотрением:

Стих 2. Ты сосчитал месяцы их зачатия (Иов.39:2)?

44. Ибо когда святые люди думают об усовершенствовании своих слушателей, они уже несут зачатие, как это было, в своем лоне. Но когда они откладывают те вещи, которые должны быть сказаны, и ищут пригодное время для увещевания, они задерживаются, так сказать, изнывающей долготой месяцев, в произведении этого рождения, которое жаждет осуществиться. И часто, когда они не хотят выражать некоторые свои чувства своим слушателям не в подходящее время, этой самой медлительностью в выражении их утверждений, они укрепляются в большей мудрости и для того, чтобы дать свой совет, и для обличения ошибок. И пока учитывается жизнь их детей, язык не произносит мысли разума раньше времени, потомство, которое уже было зачато, растет в утробе для того, чтобы настроение их сердца затем вышло к познанию слушателей, будучи произнесенным с пользой, оно может жить, как будто бы время подошло для его рождения. Но, так как люди не знают, как или когда эти вещи происходят в умах учителей, но Бог, во славу воздаяния, учитывает не только влияние мыслей, но и время; верно было сказано благословенному Иову: Ты сосчитал месяцы их зачатия? Понимаешь ли ты, как и Я, Кто учитывает не только плоды внешних деяний святых проповедников, но и их продолжительные внутренние созерцания; Тот, Кто их также учитывает для воздаяния.

45. Месяцами, так как они представляют собой совокупность дней, учитываются благодетели, которые ясны для понимания. Каждый месяц также рождается новая луна; и нет препятствий к тому, если создание обновления считать месяцами. О чем Апостол Павел говорит: «Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь» (Гал.6:15). Таким образом, когда святые люди готовят себя к проповедованию, они вначале обновляют себя в добродетелях для того, чтобы было соответствие их жизни с тем, что они учат с помощью слов. Вначале они рассматривают свое внутреннее состояние, очищают себя от всех нечистот и греха, уделяя особое внимание тому, дабы сиять светом терпения против гнева; дабы против похоти блестеть даже чистотой сердца; дабы быть ярким с усердием против оцепенения; дабы сиять безмятежной тяжестью против запутанных движений; дабы светить истинным смирением против гордости; а против страха быть ослепительными лучами власти. Таким образом, потому что они сначала накапливают такое внимание на себя, проходят месяцы добродетели со времени, так сказать, зачатия священной проповеди. И только Господь исчисляет эти месяцы, потому что никто, кроме Него, Кто дал эти добродетели, не ценит их в сердцах их. И потому что появление плодов следует по мере их добродетелей, здесь по праву приобщается; Знаешь ли ты время, когда они появятся? (Иов.39:2)

46. Понимаешь ли ты, Как Я, Кто, когда Я считаю месяцы в мыслях благодетели, знаю, когда они могут появиться, какое желание исполнить, потому что, несомненно, пока я смотрю на тайны сердца, Я сужу по весу мыслей внутри и без будущих результатов деяний. Далее следует:

Стих 3. Они изгибаются для рождения, и появляются, и произносят рычания (Иов.39:3).

47. Ибо они истинно рычат, пока они, изгибаясь вниз, приносят души своих слушателей в разговоре света, потому что они не могут освободить нас от вечных наказаний, кроме как слезами и болью. Ибо святые проповедники сейчас сеют слезы, дабы затем собрать урожай радостей. Сейчас они как самки, рожающие в муках, дабы впоследствии быть плодовитым духовным потомством. Ибо, если говорить об одном из многих, я вижу Павла, как рычащую самку, которая испытывает великую боль при родах. Он говорит: «Дети мои, для которых я в муках рождения снова, до Христа в вас, я желаю быть с вами сейчас, и изменить голос свой, так как я сбит с толку вами» (Гал.4:19–20). Вот, он желает изменить свой голос в родах, так что голос проповеди может измениться в рев боли. Он желает изменить свой ​​голос, потому что те, кого он уже вывел, проповедуя, он снова приносил со стонами в формировании их заново. Что за рев эта рожающая самка издала, когда она была вынуждена воскликнуть этим же людям, возвращаясь, говоря: «О несмысленные Галаты! Кто прельстил вас? Так ли вы несмысленны, что, начав духом, теперь оканчиваете плотью?» (Гал.3:1–3) Или, безусловно: «Вы шли хорошо; кто остановил вас, чтобы вы не покорялись истине?» (Гал.5:7). Какой рев был там в болях рождения этой самки, которая вывела с таким количеством трудностей ее потомство так долго зачинаемое, и которая знала, что они вернулись, после долгого появления, в утробу злобы? Давайте рассмотрим, какую боль, какой труд она пережила, которая после того, как она имела силу, дабы родить, что зачала, была снова обязана воскресить их, когда они умерли.

48. Но мы должны особенно внимательно наблюдать, что эти самки изгибаются при родах; несомненно, потому что они не будут иметь силы, дабы родить, если они будут стоять прямо. Ибо если бы святые проповедники спускались с этой беспредельности внутреннего созерцания, которое их охватывает, не гибкими, как это было, к нашей немощи, в скромной проповеди, они бы наверняка никогда не породили сыновей в вере. Ибо они не могли бы дать нам пользу, если они бы продолжали проповедовать со своей высоты. Но давайте посмотрим, как самка изгибается, дабы родить. Она говорит: «Я не мог говорить с вами, как с духовными, но как с плотскими; как с младенцами во Христе, Я дал вам молоко, а не мясо» (1Кор.3:1–2). И в настоящее время он упоминает причины этого изгиба: «Ибо вы были еще не в силах, да и теперь не в силах» (там же). Но эта самка, которая изгибалась, теперь, видя стоящих, говорит: «Мудрость же мы проповедуем среди совершенных» (1Кор.2:6). И снова: «Если мы выходим из себя, то для Бога» (2Кор.5:13). Но когда это «выход из себя, то для Бога», мы не в состоянии вообще постичь эту сильнейшую эмоцию. Поэтому для нас, чтобы мы могли понять и осознать – они смиренны. Потому в этом месте сразу справедливо приобщается: если же скромны, то для вашего дела (2Кор.5:13). Ибо если бы святые люди должны были выбрать, чтобы проповедовать нам те вещи, которые они слышат, когда они в состоянии опьянения от небесного созерцания, и они не могут достаточно умерить свои знания в некоторой умеренности и воздержания, кто бы мог получить эти потоки небесного источника, в еще существующем канале его понимании? Но эти согнутые самки называются в другом месте «небеса» о которых сказано: «Нагибай небеса Твои, Господи, и спустись вниз» (Пс.143:5). Ибо, когда небеса нагибаются, Господь нисходит, потому что, когда святые проповедники сгибают себя в своей проповеди, они льют знание Бога в наши сердца. Ибо Господь не всегда спускается к нам, если Его проповедники остаются непреклонными в строгости созерцания. Небеса поэтому нагибаются для того, чтобы Господь спустился, самки согнуты для нас, чтобы родиться в новом свете веры. Эти согнутые самки в Песни Песней называются грудью Невесты, как написано: «Груди твои лучше вина» (Песн.1:1). Ибо они являются грудью, которая, будучи закрепленной во вместилище лона, кормит нас молоком; потому что она сама соединяется с тайнами возвышенного созерцания и питает нас тонкой проповедью. Таким образом, для того, чтобы вернуть нас от вечных стенаний и боли, самки теперь нагибаются и рычат в родах. Но поскольку эти самые люди, которые родились священной проповедью отцов, иногда предшествуют их учителям в страдании, так что в то время как они все еще остаются в этой жизни, они сами уже завершаются мученичеством, за этим следует:

Стих 4. Детей их отнимают от груди, и идут на их пастбища; они выходят, и не возвращаются к ним (Иов.39:4).

49. Слова Священного Писания «пастбища» – это пища вечной зелени, где наша еда никогда больше не будет чахнуть из-за какой-либо сухости неудач. Об этом пастбище сказано псалмопевцем: «Господь управляет мною и я не буду нуждаться ни в чем. Он поместил меня в месте пастбища» (Пс.22:1–2). И вновь: «Но мы его народ и овцы паствы Его» (Пс.99:3). И об этих пастбищах, несомненно, Истина говорит Сама: «Мною, если кто войдет, будет спасен, и войдет, и выйдет, и найдет пастбище» (Ин.10:9). Поэтому они и идут на пастбище, потому что, как только они выходят из своих тел, они находят эту пищу вечной зелени. Они выходят вперед и не возвращаются, потому что когда они застыли в созерцании радости, им больше не нужно слышать слова учителей. Уйдя вперед, таким образом, они больше не возвращаются, потому что убегая от трудностей этой жизни, они больше не требуют от учителей проповедей жизни. Ибо тогда выполнено, что написано: «Каждый человек не будет больше учить другого, а также брата его, говоря: «Познай Господа, ибо все будут знать Меня – от мала до велика», – говорит Господь» (Иер.31:34). Затем выполняется то, о чем Истина говорит в Евангелии: «Я заявляю вам прямо об Отце Своем» (Ин.16:25). Ибо Сын истинно заявляет об Отце, потому что, как нами было сказано ранее, что Он есть Слово, Он освещает нас природой Божества. Ибо люди ищут не слова учителей, словно ручейки из уст человека, когда они уже сами получены из кладезей Самой Истины.

После всего многого того, что было сказано, под переносным значением «изгиба» самок, касательно благодетелей учителей, Его слова сейчас направлены на деяния тех, кто ищет тайну в законченном разговоре, они направлены тем, кто получает все Божественной помощью, а не своими силами, и было сказано Богом:

Стих 5. Кто выпустил дикого осла на свободу, и кто ослабил его поводья (Иов.39:5)?

50. Поймите, Кроме Меня никто. Ибо дикий осел, который живет в одиночестве, обозначает, жизнь тех, кто живет вдали от толп людей. И его правильно называют свободным, потому что для него великой тяжестью есть светские занятия, которые жестоко утомляют разум, хотя ими и занимаются по собственной инициативе. И, дабы освободиться от этого рабства, нужно более не желать ни одной вещи в этом мире. Ибо пока люди ищут процветание, они боятся угнетения невзгодами, как будто бы игом рабства. Но как только кто-либо когда-нибудь освобождает шею своего разума от власти временных желаний, он уже пользуется своего рода свободой даже в этой жизни, так как на него не влияет тоска по счастью и он не сдерживается страхом невзгод. Господь увидел это тяжкое иго рабства, установленное на шеях мирских людей, когда говорил: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и вы найдете покой в душах ваших, ибо иго Мое сладко и ноша Моя легка» (Мф.11:28–30). Ибо это, как мы говорили, тяжкое иго, и вес тяжелой неволи, есть предметом временной озабоченности; добиваться земных благ; хранить вещи, которые ускользают; желание стоять на том, что стоять не может; искать исчезающее; не желать смириться с тем, что проходит. Ибо все вещи, вопреки нашим желаниям, исчезают; все те вещи, которые огорчали ум тоской их приобретения, угнетают его впоследствии страхом потери. Таким образом, освобождается тот, кто, освободившись от земных желаний, становится свободным, в ограничении разума, от жажды земных благ. И кто ослабил его поводья? Никто кроме Меня.

51. Но поводья каждого ослабляются, когда Божественной помощью внутренняя привязанность к плотским желаниям разрывается на части. Ибо когда священное намерение призывает к обращению, но немощь плоти все еще противоречит этому намерению, душа скована и препятствует, как это было, некоторыми оковами. Ибо мы часто видим многих жаждущих святой жизни, но с одной стороны они боятся наступления настоящих неудач, а с другой – будущих невзгод, и они не в состоянии достичь ее. И пока они ждут с нетерпением, как если бы с осторожностью, зло с неуверенностью (читать «incerta» – сомнение), они остаются в оковах собственных грехов. Ибо они видят многие вещи пред своими глазами, и они боятся, что на протяжении их жизни они не смогут воспрепятствовать их возникновению. О ком правильно говорит Соломон: «Путь ленивого – как терновый плетень» (Притч.15:19). Ибо когда они ищут путь Божий, подозрения их страхов стоят на их пути, и ранят их, как терновые шипы, которые выступают против них. Но, так как это препятствие не привыкло противостоять избранным, далее он продолжает, добавляя: «Путь праведных без препятствий» (Притч.15:19). Ибо, какие бы невзгоды не попадались бы им на их жизненном пути, праведники на них не наткнутся. Потому что скрепленные вечной надеждой и вечным созерцанием, они перешагивают через препятствия временных невзгод. Поэтому Господь ослабляет поводья дикого осла, когда Он разрывает оковы слабых мыслей в умах каждого из Его избранных и с добротой разрывает на части все, что связывало их закрепощенный разум. Далее следует:

Стих 6. Кому Я дал дом в одиночестве и его жилище в земле соли (Иов.39:6)?

52. Должны ли мы в этом месте понимать одиночество тела или одиночество сердца? Но то, что полезно одиночеству тела, хочет ли этого одиночество сердца? Ибо тот, кто живет, телесно удаленным от мира, но все еще погружается в изгнании в человеческие беседы с мыслями о мирских желаниях, не есть в одиночестве. Но если кто телесно угнетен толпами людей и не страдает от мирских забот в своем сердце, он не в населенном городе. Таким образом, для тех, кому вначале дано одиночество разума для того, чтобы они могли одолеть восходящий грохот мирских желаний, дабы они могли сдерживать по милости небесной любви заботы сердца, которые клокочут из его самых глубин, и отогнать ото глаз ума рукой тяжести все движения пустяковых мыслей, которые ведут себя назойливо, как мухи, которые порхают вокруг; то они могут найти для себя некое тайное место с Господом внутри, там молча разговаривать с Ним о внутренних желаниях, когда внешне все еще шумно.

53. Об этом тайном месте в сердце сказано: «И стало безмолвие на небесах, около получаса» (Откр.8:1). Ибо Церковь избранных называется «небесами», которая, когда поднимается к вечным и возвышенным истинам высотой созерцания, утихомиривает бесчинство мыслей, которые прорываются снизу и создает тишину самой себя в Боге. А так как эта тишина созерцания не может быть совершенной в этой жизни, было сказано, что это безмолвие стало на полчаса. Ибо пока бурные шумы мыслей продвигают себя в разум против воли, они яростно привлекают внимание разума, даже если твердо сосредоточены на вещах свыше, дабы снова созерцать их с земли. Далее написано: «Тленное тело отягощает душу, и земное жилище тянет вниз ощущение, которое зависит от многих вещей» (Прем. 9:15). Это безмолвие хорошо описано тем, что оно было создано не на целый час, а на «полчаса», ибо созерцание здесь никогда не бывает совершенным, однако горячо к этому стремится. Оно также соответственно описано пророком Иезекиилем, который свидетельствует, что видел в руках человека мерило для города, построенного на горе – тростник шести локтей и пяти пядей (Иез.40:5). Ибо Церковь истинно расположена на горе избранных, потому что она не основана на самых низких желаниях. Но что показывает слово «локоть», как не работу, а число шесть показывает совершенство работы, потому что было сказано, что Господь также на шестой день завершил Свою работу? Таким образом, что предполагает пядь за шестью локтями, как не силу созерцания, которая уже показывает нам начало вечного и седьмого дня отдыха? Ибо потому что созерцание всего вечного здесь не совершенно, мера седьмого локтя не завершена. Потому что Церковь избранных совершает все, что должно быть сделано, город представляется как созданным на шести локтях на горе. Но, поскольку он видит здесь только зачатки созерцания, седьмого локтя он достигнет только в срок.

54. Но, дабы было это известно, мы не все достигнем высоты созерцания, если мы не откажемся от гнета внешней помощи. Мы вовсе не смотрим в себя, чтобы узнать, есть ли в нас одна рациональная часть, которая правит, а другая – животная часть, которая подчиняется, до тех пор, пока мы не станем мертвыми для всех внешних обеспокоенностей, возвращаясь к тайне этого безмолвия. То наше безмолвие было хорошо обозначено о спящем Адаме, с чьего ребра вышла женщина (Быт.2:21–22). Ибо тот, кто спешит к пониманию вещей внутри, закрывает глаза к внешним объектам; и тогда он сможет определить в себе те качества, которые или должны править решительно, или те, которые слабые, можно подчинить; что есть одна часть него, которая может управлять, как мужчина, а другая – может быть ведомой, как женщина. В этом безмолвии сердца, в то время, как мы бодрствуем внутренним созерцанием, мы спим, так сказать, внешне. Потому что тогда, когда люди разделены, те, которые освободились от плотских желаний, населяют это безмолвие сердца, Господь, поэтому и дал этому дикому ослу жилище в одиночестве, дабы он не смог быть угнетенным толпой временных желаний.

55. Далее следует: И его жилища в земле соли. Соль не сможет утолить жажду. И потому что святые люди, до тех пор, пока они живут в жилищах этой жизни, воспалены ежедневным теплом их желания достичь небесной страны, о них сказано, что жилища их в земле соли. Ибо, на самом деле, они постоянно воспаляются, дабы чувствовать жажду, дабы их жажда была удовлетворена, как написано: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф.5:6). Далее следует:

Стих 7. Он пренебрегает людьми города (Иов.39:7).

56. Ибо пренебрегать людьми города – это избегать злых занятий человеческого разговора, то есть больше не получать удовольствия от имитации хороших манер мирскими людьми, коих есть в избытке. Ибо они желают войти с немногими в узкие врата и искать не с многими широкие дороги, которые ведут к разрушению. Ибо за ними внимательно наблюдает Тот, и для чего они были созданы, и те, которые внимательно рассмотрели то изображение, которое они получили, брезгуют следовать за вульгарным стадом. Откуда было сказано голосом Жениха Невесте, в Песне Песней: «Если ты не знаешь саму себя, о, прекраснейшая из женщин, идти вперед и пойди по стопам стад и корми козлят своих» (Песн.1:7). Ибо она, кто есть прекраснейшая из всех женщин, знает себя, когда каждая душа избранного, даже если она находится среди грешников, помнит, что она была создана по образу и подобию своего Творца, и идет вперед по тому подобию, по которому она была сотворена. Но даже если она не знает себя, она также идет вперед, потому что, изгнанная из тайного места своего сердца, она рассеивается на внешние объекты желаний. Но когда она ушла вперед, она идет по стопам стада, потому что именно оставляя свои внутренние мысли, она ведома к широкой дороге и следует примерам других людей. И она больше не кормит своих козлят-детей, потому что она пытается накормить их не безобидными мыслями ума, а злыми движениями плоти. Потому что затем каждый избранный и целомудренный человек побрезгует идти по стопам стада, и здесь будет правильно сказано: Он пренебрегает людьми города. И также по праву приобщается: Он не слышит крика того, кто требует.

57. Кого мы можем понять под образом того, кто требует, как не дьявола, который однажды в раю предложил человеку монету дьявольского убеждения, и теперь ежедневно стремится взыскать с него уплату этого долга. Слово этого требователя – это начало дьявольского убеждения. Крик этого требователя – это искушение, уже более не нежное, а жестокое. Это кричит требователь, когда он мощно искушает. Не слышать крик этого требователя – это вовсе не дать согласие на проявление насильственных эмоций искушения. Ибо человек услышит, если он будет совершать те деяния, которые предполагает. Но когда он презирает совершение беззакония, здесь правильно было сказано: Он не слышит крика того, кто требует.

58. Но некоторые люди в этом месте пытаются осознать, что же стоит понимать под образом требователя. Ибо он взыскивает с нас, своего рода, долг, потому что он требует даже с природы ежедневные плоды человеческого труда, дабы были потрачены на него. Хотя воздерживающиеся люди – те, кого можно охарактеризовать словом «дикий осел» подавляют аппетит силой желаний, они презирают, так сказать, слова возмущенного требователя. Но так как многие парады добродетелей против бесчисленных пороков выпадают на долю целомудренного человека, почему в разговорах о крике требователь презирается, значит ли это, что он сдерживает свой импульс и нападение; ибо исключением будет тот человек, который получит пальму первенства в духовном состязании, пока он вначале не победит стимулы плоти, которым подвержены похоти живота? Ибо мы не можем противостоять конфликту духовного состязания, пока враг, расположенный внутри, то есть, аппетит обжорства, вначале не будет побежден, потому что, если мы не свергнем те пороки, которые ближе к нам, мы вряд ли сможем атаковать те, которые на расстоянии. Ибо война, которая ведется напрасно на равнине против внешних врагов, если коварный гражданин остается внутри стен города. Разум также сам удерживается от войны тяжким позором растерянности, от участия в духовном состязании, когда он слаб в борьбе с плотью, он ранен в преодолении мечей обжорства. Ибо когда он видит себя пораженным мелочами, ему стыдно воевать с более серьезными опасностями.

59. Но некоторые, которые не знают о порядке состязания, отказываются приручать свой аппетит, и сразу приступают к духовной борьбе. И хотя они иногда выставляют много поступков великой смелости, но грех обжорства управляет ими и поэтому они теряют, из-за увлечения плотью, все, что они смело совершали; и пока живот не будет сдерживаться, все их добродетели будут перегружены сразу похотью плоти. Здесь также написано о победе Навуходоносора: «Главный из поваров уничтожил стены Иерусалима» (2Цар.25:8). Ибо, что написано в Писании и выражено стенами Иерусалима, как не благодетель души, которая стремится к видению мира? (Иер.52, 12. Оксфордский словарь опускает слово «de» – Родительный падеж – кого? чего?). Или кого следует понимать словами «главный из поваров» как не живот, который поддается наиболее добросовестному уходу поварами? Главный из поваров затем разрушает стены Иерусалима, потому что живот, когда он не может сдержать себя, разрушает стены души. Отсюда получается, что Павел отбирает силу у главного из поваров, когда тот боролся против стен Иерусалима, говоря: «Но я усмирю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1Кор.9:27). Поэтому он также дает объяснение, говоря: «И потому я бегу не так, как, наверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух» (1Кор.9:26). Потому что, когда мы сдерживаем плоть, мы бьем этими ударами нашего воздержания не воздух, а нечистых духов; и когда мы атакуем то, что внутри нас, мы наносим удары («pugnos» – боевой) противникам извне. Итак, когда царь Вавилонский хочет, чтобы печь воспламенилась, он приказывает принести ворох того, что горит, веревки и ветки и сложить все это в яму. Но, все же, он не сжигает в этом огне аскетическую поросль (Дан.4:27); потому что, несмотря на то, что древний враг представляет нашему взору бесчисленные желания лакомств, дабы увеличить огонь похоти, но благодать Святого Духа теплится в святых умах для того, чтобы они могли остаться неповрежденными в огне плотской похоти: так что, хотя огонь может гореть так, чтобы соблазнить сердце, этот соблазн без нашего согласия не достигнет цели.

60. Также нам следует знать, что чревоугодие может искушать нас пятью способами. Ибо, иногда оно предугадывает время желания, а иногда нет, и ищет съестные лакомства. Иногда оно ищет то, что можно взять и приготовить более тщательно, а иногда оно без разбору соглашается и с качеством, и со временем принятия пищи, но превышает то количество, которое может быть съедено для умеренного насыщения. Но иногда оно даже жаждет пищи более низкого качества, но, все же, грешит более смертельно из-за пыла неограниченного желания. Ибо, по правде, Ионафан заслуживал смертельный приговор из уст своего отца, потому что, поставив мед, он предугадал время, положенное для принятия пищи (1Цар.14:44). И люди, которых привели из Египта, погибли в пустыне, потому что они презирали манну, ибо искали плотскую пищу, считая ее более вкусной. И первая вина сыновей Илии полагала в том, что слуга, по их желанию, не будет получать приготовленное мясо для священника по древней традиции, а будет искать сырое мясо, чтобы служить с большей изысканностью (1Цар.2:15). И когда было сказано Иерусалиму: «Это было беззаконие сестры твоей Содомии, гордости, полноты хлеба и изобилия» (Иез.16:49), и было явно показано, что она лишилась спасения, потому что грехом гордыни она превысила меру умеренного потребления. И Исав потерял славу перворождения, потому что он желал скудной пищи, а именно чечевицы, с большим рвением; и даже когда он предпочел это, даже продаже его перворождения, он показал с каким стремлением он задыхался после этого (Быт.25:34). Ибо это не еда, а желание есть виной. Откуда мы также часто берем вкусную плату без обвинений, а также берем вкус более скудной пищи без зазрений совести. Ибо этот Исав, о котором мы говорили, по-правде потерял его право первородства из-за чечевицы, а Илайя сохранил благодетель своего тела, поедая плоть в пустыне. Отсюда же и древний враг, потому что он знает, что это не пища, а желание пищи, что является причиной проклятия, и как первый человек поддался искушению, но не плотью, а яблоком; и соблазн второго человека, но не плотью, а хлебом. Таким образом, это совершается грех Адама, даже когда потребляется скудная и бесполезная пища. Ибо не один Адам получил повеление воздержаться от запрещенного плода. Ибо когда Господь указывает на яства, которые могут нанести вред нашему здоровью, Он, посредством приговора, запрещает нам вкушать их. Ибо, пока мы желаем вкусить вредной пищи, что же по-правде мы делаем, как не вкушаем то, что запрещено?

61. Поэтому, мы должны принимать то, что необходимость природы требует, а не то, что желает обжорство. Но это большие усилия усмотрения – дать этому требователю что-то, и, все же, отказать ему в чем-то: и усмирить обжорство, и, давая, поддержать природу необходимости. И, возможно, имеется в виду это усмотрение, когда сказано: И он не слышит крика того, кто требует. Ибо слова этого требователя – это необходимое требование природы. Поэтому этот дикий осел слышит слово требователя, но не слышит его крик; потому что человек, который осмотрительный и воздерживается и удовлетворяет свой живот настолько, дабы умерить необходимость, и сдерживает его от удовольствия.

62. Но, также должно быть известно, что удовольствие маскируется под необходимостью, так, что даже совершенный человек может не разглядеть его. Ибо пока необходимость просит оплатить долг, удовольствие тайно требует удовлетворить свои желания; оно тем более бесстрашно продвигает свой аппетит, чем больше он прячет его под верным представлением открытия необходимости. Но очень часто удовольствие прячется за самим процессом принятия пищи, хотя иногда даже нагло стремится идти впереди него. Но очень легко обнаружить, когда удовольствие предугадывает свою необходимость, притом, что очень трудно различить, когда оно тайно соединяет себя с той пищей, которая действительно необходима. Ибо, потому что оно следует за естественным аппетитом, который идет первым, кажется, как это было, он продвигается медленно позади. Ибо в то время, когда требование необходимости выплачивается, потому что удовольствие в процессе принятия пищи смешивается с необходимостью, становится неизвестно, что необходимость требует сама по себе, и что (как было уже сказано) тайно требует удовольствие. Но мы часто и определяем их, и, все же, зная, что они взаимно соединены вместе, получаем удовольствие, когда, спеша вне собственных рамок, в которых мы добровольно обмануты; и пока разум обольщает себя якобы необходимостью, он обманывается удовольствием. Ибо написано: «Не делай запасов для плоти в желаниях их» (Рим.13:14). Поэтому все, что запрещено делать в желании, собирается в необходимости.

63. Но очень часто, пока мы осторожно снисходим к необходимости, мы порабощаемся желаниями. А иногда, когда мы стремимся противостоять нашим желаниям слишком неумеренно, мы увеличиваем несчастья необходимости. Ибо это необходимо для человека – поддерживать цитадель воздержания, как уничтожать – но не плоть, а пороки плоти. Ибо часто, если плоть слишком сдерживается, она становится слабой даже для совершения добрых деяний, с тем чтобы даже не равняться молитве или проповеди, пока она спешит потушить стимулы пороков в себе. Ибо каждый этот человек, которого мы слышим внешне, и есть помощником нашего внутреннего намерения, и в нем соединены и действия разврата, и обилие праведных деяний. Но часто, пока мы атакуем нашего врага, мы убиваем и того человека, которого мы любим; и часто, пока мы жалеем того, кого мы любим, мы подпитываем нашего врага к бою. Ибо наши пороки становятся гордостью на той же пище, которой наши добродетели питаются и живут. И когда наша благодетель подпитывается, сила наших пороков часто увеличивается. Но, когда неограниченное воздержание ослабляет силу пороков, наша добродетель также лишается чувств и задыхается. Отсюда и необходимо то, дабы наш внутренний человек управлял, как беспристрастный судья между собой и тем, кого он слышит извне; для того, чтобы этот человек извне мог бы и служить своему назначенному правителю, и никогда бы не противостоял этому гордо с несдерживаемой шеей; и не передвигался бы, когда слышит шепот с каким-либо предложением, при условии, что его всегда попирают пяткой власти с печатью на ней. И, таким образом, пока мы позволяем нашим порокам, проверяя, бороться против нас, и, в то же время, запрещая им взаимодействовать с нами на равных, получается, что ни наши пороки не одолевают наши добродетели, ни наша добродетель не поселяется на месте наших вымерших пороков. Таким путем одна наша гордость (или «гордость одна») является совершенно потушенной, потому что, хотя это может послужить для победы, все же для нас еще остается продолжительная битва, дабы выдавить гордость из наших мыслей. И поэтому, потому что каждый воздерживающийся человек и соответствует требованиям необходимости, и, все же, противостоит насильственному удовольствию, в этом месте также было правильно сказано голосом Господа: Он не слышит крика того, кто требует. Но так как сдержанный человек поднимается тем больше к пониманию высших вещей, чем больше он подавляет в себе стимулы плоти; после презрения крика требователя, здесь по праву приобщается:

Стих 8. Он оглядывается на горы его паствы (Иов.39:8).

64. Горы его паствы – это высокие размышления внутреннего восстановления. Ибо чем больше святые люди смирились внешне с презрением, с тем большим избытком они поддерживаются в созерцании откровений. Откуда написано: «Проходя долиною плача, они открывают в ней источники» (Пс.83:7), потому что те, кого долина смирения внешне заключает в слезах, восхождение созерцания возвышает изнутри. Горы паствы – это также высокое служение ангелов; которые восстанавливают нас, служа и помогая, потому что они питают нас внутренней росой созерцания. И потому что, по щедрости Бога, они защищают нас в каждом состязании, о них хорошо сказано, что они видят все. Ибо мы видим их присутствие во всех сторонах вокруг нас, чьей обороной мы защищены от наших противников со всех сторон. Горы паствы могут восприниматься еще далее, как приговоры Священного Писания, о которых сказано псалмопевцем: «Высокие горы для самцов» (Пс.103:18), потому что те, которые уже знают, как совершать прыжки созерцания, поднимаются на благородные вершины Божественных приговоров, как на вершины гор. И потому что слабый, по правде, не может достичь этих вершин, здесь по праву приобщается: скалы – это убежище для морских ежей, потому что именно их понимание не возвышенно испытывает слабых, но только вера в Христа смиренно их держит. Отсюда следует: Он ищет всякую зелень (Иов.39:8).

65. Ибо, истинно, все иссохшиеся вещи, которые созданы временно, высушиваются от сладости настоящей жизни перед предстоящим концом, как будто бы под летним солнцем. Но те, которые называются зелеными, не исчезают прочь из-за каких-либо трудностей существования. Поэтому этот дикий осел ищет всякую зелень – это каждый святой человек, презирая проходящие вещи, ищет те, которые претерпит вечно.

Но все то, что было сказано о диком осле, можно интерпретировать и другим способом также. Который мы объясним, повторяя, предыдущий стих, дабы оставить на суд читателя, что он считает более предпочтительным. А затем, когда устроение проповедников было описано образом самок, дабы показать Кем эта сама благодетель проповедования дана, упоминание Воплощения нашего Господа сразу же приобщается, поэтому было сказано:

Стих 5. Кто освободил дикого осла (Иов.39:5)?

66. И пусть никто не считает недостойным, что Воплощенный Господь может ассоциироваться с таким животным, в то время как признано всеми, что Он в Священном Писании, в некотором смысле может быть и червем, и жуком. Как написано: «Но я червь, и никто» (Пс.21:7). И как сказано пророком в Септуагине: «Жук закричал из дерева» (Авв.2:11, 70). С тех пор Он упоминается такими характерными мерзкими и унизительными вещами, что сказано обидно о Нем, о Ком не принято говорить ничего несоответственного? Ибо Его называют ягненком, но это за Его невинность. Его называют львом, но это за Его могущество. Его также иногда сравнивают со змеей, но это за Его смерть или за Его мудрость. И, таким образом, Его образно можно называть всем этим, ибо ничего из этого не может быть существенно Им. Ибо, по существу, если бы Он был одним из всех созданий, Его бы нельзя было назвать никем другим. Ибо если бы Его можно было назвать агнцем, то тогда Его бы не называли львом. Если бы Его можно было назвать львом, то тогда бы Его не называли змеей. Но мы Его называем всеми этими созданиями фигурально, очень отдаленно, чем дальше они от Его сущности. Поэтому дикий осел может обозначать Воплощенного Господа. Ибо дикий осел – это животное из полей. И потому что Воплощенный Господь благоволил язычникам больше, чем Иудеям, когда, принимая живое тело («тело животного»), Он шел, как это было, не в дом, а в поле. Об этом поле язычников сказано псалмопевцем: «Красота поля со мною» (Пс.50:11). Поэтому Воплощенный Господь, Кто в виде Бога равен Отцу, в виде слуги – менее, чем Отец, в котором Он также менее Себя. Пусть тогда говорят об Отце Сына в виде слуги: Кто освободил дикого осла и кто ослабил его поводья? Ибо каждый, кто грешит, есть рабом греха. И потому что Воплощенный Господь сделал нас частью нашей природы, а не нашего греха, было сказано, что Он был освобожден, так как Он не был под властью греха. О Ком написано и в другом месте: «Свободный среди мертвых» (Пс.88:5). Было сказано, что Он был освобожден, потому что, принимая нашу природу, Он совсем не ведом игом беззакония. И хотя пятно нашей вины не коснулось Его, все же страдания нашей смертности связали его. Отсюда также было сказано, что Он был освобожден, и по праву было добавлено о Нем: И кто ослабил Его поводья?

67. Ибо Его поводья были по правде ослаблены, когда немощи Его страстей были изменены во славу Его Воскресения. Ибо у Господа были те немощи нашего земного состояния, которые мы претерпеваем, как в пустыне нашего беззакония, как в, своего рода, поводьях, которыми Он хотел быть связанным по Его собственному желанию, даже до смерти, и которые Он чудесным образом ослабил Его Воскресением. Ибо быть голодным, быть жаждущим, быть утомленным, быть связанным, быть под бичеванием и быть распятым – это были поводья нашей смертности. Но, когда после Его смерти завеса храма была приподнята, скалы были расщеплены, были открыты гробницы, стены ада обнажились, какую еще могучую силу можно было показать этими доводами, как не ту, что ослабила поводья нашей немощи, что Тот, Кто пришел, дабы взять на Себя образ слуги, смог вернуться в свободе на небо, даже с Его членами? О Его поводьях свидетельствует Апостол Петр, говоря: «Кого Бог воскресил, ослабив узы ада, потому что для Него было невозможно удержать Его» (Деян.2:24). И потому после Его смерти и Воскресения Он призвал язычников к благодати веры, и после того, как было сказано, что Его поводья были ослаблены, здесь по праву приобщается:

Стих 6. Кому Я дал дом в одиночестве и его жилище в земле соли (Иов.39:6)?

68. Ибо в мире язычников, в котором не было ни Патриарха, ни Пророка, едва ли был хотя бы один человек, желающий получить знания о Боге. Об этом одиночестве сказано Исаией: «Пустыня и земля без дорог возрадуются, и одиночество возвеселиться и расцветет, как лилия» (Ис.35:1). И снова сказано о Церкви: «Он сделает ее пустыню, как лакомство, а ее одиночество – как сад Господа» (Ис.51:3). Но это самое одиночество, которое, прежде чем знать истинную премудрость Бога, оно принесло соль, как земля соли была упомянута снова; потому что на ней не росла зелень хорошего понимания, и оно смаковало только тем, что было неправильным. Поэтому он получает свой дом в одиночестве и Его жилище в земле соли, потому что когда Бог воплотился для людей, оставил Иудею и овладел сердцами язычников. Когда было сказано Ему голосом Отца через Пророка: «Проси у Меня, и дам народы в наследие Твое, и концы земли во владение Твое» (Пс.2:8). Кто, как Он есть Бог, дает все с Отцом, и Он, как Он есть Человек, получает все от Отца, как написано: «Он дал Ему власть судить, потому что Он Сын человеческий» (Ин.5:27). И написано снова: «Зная, что Отец все отдал в руки Его» (Ин. 13:3). Или, как Он Сам говорит: «Все, что Отец дает мне, придет ко Мне» (Ин.6:37). Но если сейчас спросить, в чем разница между домом и жилищем, то ответим, что дом – это место для проживания, а жилище – для путешествия. Таким образом, Своим пришествием Он обладал сердцами язычников, как будто бы они были жилищами, но, укрепляя их праведностью, Он сделал их Своим домом, населяя его. И потому что Он презирал подражать поведению тех, к кому Он пришел, здесь по праву приобщается:

Стих 7. Он пренебрегает людьми города (Иов.39:7).

69. То есть, Он презирает обычаи человеческого разговора. Ибо, будучи Человеком среди людей, он отказался соблюдать обычаи людей. Ибо поэтому Он был сотворен Человеком среди нас, дабы не только искупить нас пролитием Его крови, но, также, дабы изменить нас, показывая пример. Своим пришествием Он таким образом нашел в нашем разговоре одно, а научил другому Своей жизнью. Ибо все потомства надменного народа Адама стремились искать процветание настоящей жизни, дабы избежать невзгод, дабы убежать от позора, дабы следовать славе. Воплощенный Господь пришел среди них через невзгоды, презирая процветание, получая оскорбления, уходя от славы. Ибо когда Иудеи пожелали сделать Его своим царем, Он отказался быть царем. Но когда они стремились убить Его, Он пришел по Своему согласию на эшафот креста. Таким образом, Он избегал того, что все искали, Он искал то, чего все избегали, Он показал всем чудо, когда Он и Сам воскрес после смерти, и Его смерть воскресила других. Ибо истинно существует две жизни у человека, который живет в теле: одна – до смерти, а вторая – после воскресения; одну знают практически все, а вторую – не знают; и человечество направляло свои мысли только к тому, что оно знало. Господь пришел во плоти, и в то время, как Он взял на себя одно, Он указал на другое. В то время, как Он взял на себя то, что было известно нам, Он указал на то, что было нам неизвестно. Ибо Своей смертью Он прожил ту жизнь, которой мы обладаем, а Своим Воскресением Он показал нам ту жизнь, к которой мы должны стремиться, показывая нам Своим примером, что та жизнь, которую мы проживаем перед нашей смертью, дабы любить не только себя, но быть терпимыми по отношению к другим. Потому что затем, ведя новые разговоры среди людей, Он не следовал традициям Вавилона, о Нем хорошо написано: Он пренебрегает людьми города.

70. Или, безусловно, потому что Он оставил многих, которые бродили вдоль широкого пути, и выбрал нескольких, которые шли через узкие тропинки. Ибо «пренебрегать людьми города» – это отклонить ту часть Его Царства, где часть человечества, которая входит на широкий путь, которой также много из-за обилия неправды. Отсюда следует:

Он не слышит крика того, кто требует (Иов.39:7).

71. Как было сказано ранее, какого требователя мы имеем в виду в этом месте, как не дьявола, который своей безнравственной убедительностью добился надежды бессмертия, но обманом добился дани смерти; кто, своим убеждением, представил грех, своей жестокостью добивается наказания. Слово этого требователя – это его ловкое убеждение человека перед смертью, но его «крик» – это его неистовый захват человека после смерти. Ибо с теми, кого он тайно перехватывает перед смертью, он коварно спешит разделить с ними наказание после смерти. Но, потому что Господь, приближаясь к смерти, боялся не насильственных нападок этого требователя (как Он Сам говорит: «Ибо идет князь мира сего и не имеет ничего в Себе» (Ин.14:30), то правильно было сказано: Он не слышит крика того, кто требует. Ибо требователь человечества пришел к Нему, потому что он видел в Нем человека. Но Тот, Кого он воспринимал за человека, презирал Его слабость, он чувствовал своей силой, что он выше человека.

72. Лаван, несомненно, представлял этого требователя, когда приходя с гневом, он требовал своих идолов, которые были с Иаковом (Быт.31:30). Ибо Лаван интерпретируется как «отбеливающий». Но дьявола можно интерпретировать отбеливающим, который, несмотря на темноту пустыни, превращает себя в ангела света (2Кор.11:14). Ему служил Иаков, то есть, Иудейский народ из части отверженных, с чьей плоти пришел Господь Воплощенный. Но этот мир также может быть представлен Лаваном, который яростно преследует Иакова, потому что стремится угнетать преследованием всех избранных, которые являются членами нашего Искупителя. Иаков унес дочь этого человека, то есть, либо мира, либо дьявола, когда Христос объединил в себе Церковь из мира язычников. Кого он отнимает также из дома ее отца, потому что Он говорит ей словами Пророка: «Забудь народ твой, и дом отца твоего» (Пс.44:11). Но что обозначают идолы, как не скупость? Когда было сказано Павлом: «И жадность, которая есть идолопоклонством» (Кол.3:5). Поэтому, когда Лаван пришел, он нашел не идолов у Иакова, потому что когда дьявол показал сокровища мира, он не нашел в нашем Искупителе следов земной похоти (Быт.31:33). Но те идолы, которых у Иакова не было, сидя, укрыла Рахиль (Быт.31:34). Ибо образом Рахили, что также обозначает «овца», обозначают Церковь. Ибо сидеть – обозначает поиск смирения покаяния, как написано: «Встань, после того, как ты сел» (Пс.127:2), и, таким образом, Рахиль укрыла идолов, сидя, потому что Святая Церковь, следуя за Христом, покаянием покрывает пороки земной похоти. Об этом покрытии пороков сказано псалмопевцем: «Блаженны те, чьи беззакония прощены и чьи грехи покрыты» (Пс.31:1). Та Рахиль обозначала нас, покрывающих идолов, сидя на них, если мы осуждаем грехи корысти покаянием. Но эта корысть не привыкла выпадать на долю тех, кто бегут, как люди, по пути Господа, кому было сказано: «Поступайте мужественно, и пусть Он укрепит ваше сердце» (Пс.30:25), но те, которые идут женственным шагом, как это было, расслаблены уговорами мира. Также в том же месте есть слова этой самой Рахиль: «По обычаю женщин, это сейчас происходит со мной» (Быт.31:35). Поэтому Лаван и не находит идолов у Иакова, потому что ловкий требователь не нашел ничего, дабы обвинить нашего Искупителя. Об этом требователе сказано нашему Искупителю Пророком, когда Он уводил мир язычников со своих владений: «Ибо ты должен преодолеть иго его ноши, и жезл его плеча, и скипетр его угнетателя, как в день Мадиана» (Ис.9:4). Ибо Господь, спасая мир язычников, преодолел ярмо его бремени, когда Он, Своим Пришествием, освободил его с этого рабства и тирании дьявола. Он преодолел жезл его плеча, когда Он сдержал удар, который был угнетающе жестким из-за злобы, от искупленного человечества. Он преодолел скипетр угнетателя, когда Он удалил из сердец верующих то царство того дьявола, который, по обыкновению, взыскал должную дань наказаний за роковое совершение грехов.

73. Но давайте послушаем, как это произошло. Здесь сразу же приобщается: Как в день Мадиама. Я думаю, что не будет лишним рассмотреть более подробно эту войну Мадианитов, которые были намеренно представлены Пророком в сравнении с пришествием Господа. Ибо в книге Судей Гедеон описывается, как борец против Мадианитов (Суд.7:1–22). Когда он вел множество армии на войну, ему было приказано Божественным увещеванием вывести из поля боя всех, кого он увидит, придя к воде, пьющими воду, стоя на коленях. И результат был таков, что остались только триста человек, которые стоя пили воду, держа ее в руках. С этими оставшимися людьми он переходит к бою, но вооружает их не оружием, а трубами, лампадами и кувшинами, и держали они их трубы в правой руке, а кувшины их в левой, и, подходя к врагам своим, они затрубили в трубы, они разбили кувшины, а потом появились лампады: и враги их, с одной стороны, встревоженные звуком труб, а с другой – сиянием лампад, обратились в бегство. Почему же тогда пророк говорит об этой битве, и почему победа в этой битве сравнивается с приходом нашего Искупителя? Хотел ли Пророк указать нам, что эта победная битва под командованием Гедеона сравнима с пришествием нашего Искупителя? Такие поступки, несомненно, показывают, что чем больше они превышают обычный способ ведения боя, тем дальше они отдалены от тайн пророчества. Ибо кто когда-либо выходил в бой с кувшинами и лампадами? Кто, идя против оружия, отказывается от оружия? Эти вещи казались бы для нас абсурдными, если бы они не были такими страшными для наших врагов. Но мы научились по свидетельству самой победы, не воспринимать эти вещи, как ничтожные. Таким образом, Гедеон, идя в бой, олицетворяет для нас приход нашего Искупителя, о Ком написано: «Поднимите, О, князья, ваши ворота, и поднимитесь, ваши двери вечные, и Царь Славы войдет. Кто есть этот Царь Славы? Господь сильный и всемогущий. Господь всемогущий в брани» (Пс.23:7–8). Он пророчествовал о нашем Искупителе не только своими деяниями, но и своим именем. Ибо о Гедеоне еще говорят, как об «идущем в утробе». Ибо наш Господь охватывает все силой Его величия, и все же Он пришел, по милости Божьего промысла, предполагающего природу человека в утробе матери Пресвятой Богородицы. Кто же Тот, Кто идет в утробе, кроме Всемогущего Бога, искупая нас Своим собственным устроением, охватывая все Своим Божеством и принимая человеческую природу в утробе? В той утробе, в которой Он был и Воплощенным, и не ограниченным; потому что Он был и внутри утробы по существу Его немощи, и вне мира силой Его величия. Но Мадиан интерпретируется, как «от суда». Ибо то, что Его враги были отвергнуты и уничтожены, было не по причине несовершенства их завоевателя, а от суда Его, Кто судит справедливо. И по этой причине они называются «от суда», потому что, будучи отчужденными от благости Искупителя, они несут, даже в их определении, пустыню справедливого осуждения.

74. Против них Гедеон выходит в бой с тремястами человек. Полнота совершенства обычно воспринимается количеством «сто». Что еще обозначается числом сто, взятым трижды, как не совершенное знание Троицы? Ибо с теми наш Господь разрушает противников веры, с теми сходится в состязании проповеди, кто способен понять Божественную истину, кто знает точно, как понимать Троицу, Кто есть Бог. Но мы должны отметить, что это число триста состоит в букве Тау («Т» в греческом, но не в иудейском знаке), который имеет сходство с крестом. Ибо если бы добавить поперечную линию на выступающую часть креста, оно бы больше не напоминало крест, а было бы крестом. Потому что затем число триста состоит в букве Тау и буквой Тау, как мы уже ранее сказали, сходство с крестом изложено теми тремястами последователей Гедеона, и эти люди уместно обозначены, кому было сказано: «Если кто хочет идти за Мною, пусть отвергнет себя, и возьмет свой крест, и следует за Мной» (Лк.9:23). И они верно берут крест, как они следуют за Господом, чем суровее они и смиряют себя, и испытывают сострадание благотворительности по отношению к своим соседям. Где также было сказано пророком Иезекиилем: «Сделай знак (Тау) на челах людей скорбящих и воздыхающих» (Иез.9:4). Или, безусловно, этими тремястами, которые состоят в букве Тау, выражается то, что меч противника преодолевается деревом креста. И они пришли к реке напиться воды; и тот, кто стоял на коленях и пил воду, был удален с брани войны. Ибо водами обозначается учение мудрости, а несогнутыми коленями – праведное деяние. Таким образом, те, о которых было сказано, кто встали на колени, пока пили воду, ушли от пререканий сражения и были запрещены, потому что Христос идет в бой против врагов веры с теми, кто пьет потоки доктрины, не искажая правоту своих действий. Ибо было сказано, что в то время все пили воду, но не все стояли на несогнутых коленях. И те, кто склонился на колени, пока пил воду, был отклонен, потому что, как свидетельствует Апостол: «Ибо не слушатели закона праведны перед Богом, а исполнители закона будут оправданы» (Рим.2:13). Ибо разнузданность поведения, как мы уже говорили, олицетворяется согнутыми коленями, и как снова было правильно сказано Павлом: «Поднимите свисающие руки и ослабшие колени и сделайте прямые шаги вашими ногами» (Евр.12:12–13). Таким образом, они идут, ведомы Христом, как их лидером, в бой, который проявляет в их поведении то, что они исповедуют своими устами, которые духовно пьют потоки доктрины и все же плотски не искажены злыми делами, потому что, как написано: «Хвала не подобает устам грешника» (Сир.15:9).

75. Таким образом, они идут на битву с трубами, лампадами и кувшинами. Это, как мы уже говорили, был непривычный ход битвы. Они трубили в трубы и держали кувшины в левой руке. Но лампады были поставлены внутрь кувшинов и, когда кувшины разбивались, появлялись лампады, и, их сияющим светом, враги были обращены в бегство. Таким образом, трубы показывают громкий голос проповедников, лампадами – яркость их чудес, а кувшинами – хрупкость их тел. Ибо наш Лидер, ведомый вперед Им, на состязания проповеди, сотворяя свет их телесной безопасности, свергнет своих врагов насмерть, и победит их мечи, но не оружием, не словами, а терпением. Ибо наши Мученики пошли в бой вооруженные, ведомые их Лидером, но вооружены они были трубами, кувшинами и лампадами. И, проповедуя, они трубили в свои трубы; они разбили свои кувшины, когда подставляли свои тела в страданиях под мечи врагов своих; они светили лампами, когда, после смерти тел своих, они вспыхнули чудесами. И их враги тогда пустились в бегство, потому что, когда они увидели тела мертвых Мучеников сияющими чудесами, они были подавлены светом истины и верили, что они сомневались в этом. Таким образом, они трубили в трубы, возвещая, что кувшины могут быть разбиты; кувшины разбивались, возвещая, что лампы могут появиться; лампы появлялись, возвещая, что враги обращаются в бегство. То есть, Мученики проповедовали до тех пор, пока их тела не растворялись в смерти; их тела растворялись в смерти, дабы они могли сиять чудесами; они сияли чудесами, дабы они могли победить своих врагов божественным светом; дабы они больше не могли встать и сопротивляться Богу, а лишь покориться и бояться Его.

76. Также мы должны отметить, что враги твердо стояли перед кувшинами, но бежали пред лампадами, несомненно потому, что преследователи Святой Церкви сопротивлялись проповедникам веры, пока они были в теле, но были обращены в бегство чудесами, которые проявились после смерти тел их, потому что, будучи в ужасе от страха, они прекратили преследование верующих. По правде говоря, они боялись, когда появились лампады чудес, когда кувшины их тел были разбиты, когда проповедовали трубами.

77. Мы также должны отметить в том, что было написано, что они держали их трубы в правой руке, а кувшины – в левой. Ибо сказано, что мы держим в правой руке то, что имеет для нас великую ценность, а в левой – то, что не имеет. Таким образом, в том месте правильно написано, что они держали трубы в правой руке, а кувшины – в левой, потому что Мученики Христовы считают проповедование великой ценностью, а состояние их тела – наименьшей. Но тот, кто думает больше о теле своем, чем о благодати проповеди, держит трубу в левой руке, а кувшин – в правой. Ибо если благодать проповеди поставить на первое место, а потом уже думать о пользе для тела, то, безусловно, трубы держат в правой руке, а кувшины – в левой. Таким образом, Господь говорит в Евангелии: «Также они зажигают свечу и не ставят ее под сосуд, а на подсвечник» (Мф.5:15). Ибо под сосудом мы понимаем временные преимущества, а свеча обозначает свет проповеди. Таким образом, ставить свет под сосудом – это только ради временной выгоды, дабы скрыть благодать проповеди, что никто из избранных, безусловно, не делает. И здесь правильно добавлено: «А на подсвечник». Ибо подсвечник обозначает положение тела, на которое ставят свечу, когда обязательство проповеди предпочтительнее потребностей тела. Таким образом, правильно было сказано пророком: «Ты преодолел скипетр угнетателя, как в день Мадиама» (Ис.9:4). Но, так как мы сделали длинный экскурс ради изложения свидетельств пророка, давайте вернемся к обычному порядку нашей работы. Таким образом, после было сказано: Он не слышит крика того, кто требует, потому что именно наш Господь, явившись во плоти, презирал ловушки великого врага. Он справедливо приобщает, что Он далее сделал ради Его избранных, говоря:

Стих 8. Он оглядывается на горы Его паствы (Иов.39:8).

78. Под образом гор мы понимаем всех высокомерных людей этого мира, чьи сердца распухли от земного высокомерия. Но так как Господь преобразует («inviscerat» – вяжет) даже таких, когда они обращены, в тело Его Церкви, и превращает их с их прошлой гордыни, в Его собственных членов, это и есть Его паствы, несомненно, потому что Он удовлетворен обращением странствующих и смирением гордых. Как Он Сам говорит: «Моя пища – говорить волю пославшего Меня Отца» (Ин.4:34). И Он повелевал Апостолам, когда посылал их проповедовать, говоря: «Работайте не за пищу тленную, а за то, что ведет к жизни вечной» (Ин.6:27). Об этих горах сказано пророком: «Господь не отвергнет Свой народ, потому что в Его руках все концы земли, и Он видит все высоты гор» (Пс.94:4. 70). Ибо высоты гор, безусловно, показывают высокомерие гордых. Было сказано, что Господь видит – это изменить их нечестие на лучшее. Ибо Господь преобразует того человека, которого Он видит. Откуда написано: «Господь обратился и посмотрел на Петра; и Петр запомнил слово Господа, как Он сказал: «Прежде, чем петух закричит, ты отречешься от Меня трижды», и он вышел, и горько заплакал» (Лк.22:61–62). И Соломон говорит: «Царь, сидящий на престоле суда, разгоняет прочь все злое Своим взглядом» (Притч.20:8). Об этом взгляде на горы снова сказано пророком: «Горы расплавились, как воск, от лица Господа» (Пс.96:5), потому что после твердости их порочности, они расплавились от Божественного страха, и утихли от их прежнего жестокого разбухания.

79. Но мы должны отметить, что Он не говорит «видит», а «оглядывается вокруг на горы Его паствы». Ибо Господь был действительно Воплощенным в Иудее, которая находилась среди народов. Поэтому Он смотрел вокруг на горах, потому что Он собирал вместе со всего тела язычников гордых этого мира, находящихся повсюду вокруг. Таким образом, Он в этих горах кормит, потому что Он насыщается добрыми деяниями обращенных, как зелеными травами. Итак, вот что было сказано Ему голосом Невесты в Песне Песней: «Покажи мне, где Ты питаешься, где Ты лежишь в полдень» (Песн.1:6). Ибо Господь насыщается, когда Он в восторге от наших добрых дел. Но Он лежит в полдень, когда после того, как сердца отверженных пылают плотскими желаниями, Он находит прохладную свежесть святой мысли в груди избранных Его. Ибо Матфей был, как гора, когда он разбух от таможенной прибыли, о котором также написано, что, после того как он поверил, он пригласил нашего Господа в дом свой и сделал большой пир (Лк.5:29). Эта гора, таким образом, сотворила для этого дикого осла травы зеленого пастбища, потому что он кормил Его внешне пиром, а внутренне – пиром благодетелей. И это будет изложено более полно, когда приобщится:

Он ищет всякую зелень (Иов.39:8).

80. Ибо Он покидает знойные места и ищет всякую зелень. Ибо знойные места – это те сердца людей, которые, посаженные в гибнущей надежде этого мира, не имеют уверенности в вечности. Но процветают те, которые цепляются к тому наследству, о котором Апостол Петр говорит: «К наследству нетленному, чистому, и которое не увядает» (1Пет.1:4). Ибо они тем зеленее, чем глубже они сажают корень мысли в части наследства, которое не увядает. Поэтому, пусть каждый, кто боится быть выжженным изнутри, летает без бесплодных желаний этого мира. Пусть каждый, кто стремится искать Господа, ищет свой вечный дом и становится зеленым во внутренней плантации своего сердца.

81. Пусть будет достаточным упоминание дикого осла дважды. Но пусть это будет на усмотрение читателя, какой из них выбрать. Но если он желает проигнорировать значение какого-либо из упоминаний, я охотно сам последую за своим читателем, как ученик за учителем его, если он думает более точно и правдиво. Потому что, все, что я нахожу, что он знает лучше, чем я, я сподоблюсь признать это, как особенный подарок для себя. Ибо все мы, кто стремится и исполнены веры, произнести что-либо касательно Бога, мы все есть органы истины: и это по силам этой же Истины, произносит ли Она Свои слова через меня другим, или через других мне. Ибо, живя среди нас, Она действует как все, даже если они живут по-другому, и часто затрагивает одного человека, дабы четко слышать, что Она говорит через другого, и часто затрагивает другого, дабы ясно быть услышанной другими.

82. Сила ораторства часто дается учителю ради его слушателя, а умение говорить часто забирают у учителя в счет виновности его слушателя. Пусть учитель тогда не превозносится гордостью в тех случаях, когда он проповедует обильно, дабы язык его стал случайно наполнен не ради его самого, а ради его слушателей; и пусть тогда слушатель не злится, когда учитель говорит бессодержательно, дабы язык его стал случайно немым не ради него самого, а ради отказа его слушателей. Ибо сила ораторства дана даже плохим учителям ради хорошего слушателя, точно так же, как и слова проповеди могли быть в изобилии для фарисеев, хотя и были написаны о них: «Итак, все, что они говорят вам, соблюдайте и делайте, но не после их деяний» (Мф.23:3). Но умение говорить часто забирают даже у хороших учителей ради отказа их слушателей. Как было сказано Иезекиилю против Израиля: «Я сделаю так, дабы твой язык прилип к гортани твоей, и ты будешь молчать, и ты не будешь обличителем их, ибо они мятежный дом» (Иез.3:26).

83. Но слово проповеди иногда дается обоим, а иногда и отнимается у обоих. Ибо то, что оно дается обоим, как было сказано голосом Бога Павлу среди Коринфян: «Не бойтесь, но говорите» (Деян.18:9). И немного далее: «Ибо у Меня много людей в этом городе» (Деян.18:10). Но оно отнимается у обоих, когда Илий-священник знал и о неправедном поведении детей своих, и не говорил подходящие слова порицания, когда и вина их греха, и наказание за его молчание, были явно карой страданиями смерти. Поэтому, когда мы не знаем среди этих случаев, кому задор ораторства дается или у кого отнимается, единственное безопасное средство – это не возгордиться за те подарки, которые мы получили, в отличие от других, и не высмеивать других за то, что они получили меньше: а идти твердо и устойчиво уверенными шагами смирения. Потому что в этой жизни мы более истинно учимся, чем больше мы знаем, что наше обучение не может быть дано нам нами лично. Почему же кто-либо должен возгордиться своим обучением, если он не знает, когда оно дано кому-либо тайным приговором или когда оно отнимается? Ибо, хотя, кажется, что страх всегда находится далеко от безопасности, все же нет для нас ничего более безопасного, чем когда-либо чувствовать страх под распространенностью надежды, наш разум должен окунуться в грех через отчаяние из-за недостатка осторожности, или упасть вниз головой через хвастовство своими дарами. Ибо, чем более смиренно человек дрожит за себя вместе с надеждой перед глазами строгого и милосердного Судьи, тем более тверже он стоит в Нем.

Книга 31 [глава 39, стихи 9–33]

Объясняются оставшиеся стихи тридцать девятой главы без последних трех. Особенно показана сила Божественной Благодати в проповеди Евангелия и в обращении грешников.

1. Дьявол, из зависти, нанес рану гордости здоровью человека в раю, чтобы тот, кто не получил смерть при сотворении, получил ее за проступок, совершенный в гордыне. Но во власти Божественной силы не только творить хорошие вещи из ничего, но и преобразовывать в добрые вещи то зло​​, которое совершил дьявол. Потому смиренный Бог появился среди людей, как средство против этой раны, нанесенной гордыней дьявола, чтобы те, кто пали поверженные надменным врагом, могли исцелиться благодаря смирению Творца. В противовес надменному дьяволу, Бог явился среди людей, и явился именно Смиренным Человеком. Сильные мира сего, то есть члены надменного дьявола, презирали Его настолько, насколько они видели Его смиренным. И чем больше раны их сердца разрастались, тем больше они презирали средство исцеления. Наше же лечение должно отвергать раны гордыни и приходить к ране смирения. Ибо Бог избрал немощное мира, чтобы посрамить сильное (1Кор.1:27). И показал все это на примере немощных, чтобы сильные могли изумиться. Чтобы, находя новые добродетели, они впоследствии поражались чудесам тех, чью жизнь они презирали прежде. И возвращаясь сразу к страху в их собственных сердцах, они начинали с благоговейным страхом созерцать святость в чудесах, которую они презирали в заповедях. Поэтому сильные были поражены слабыми; потому что пока жизнь смиренных поднимается в почитании, жизнь надменной гордости падает. Потому благословенный Иов представлен как олицетворение Святой Церкви, и поскольку Всемогущий Бог предвидел, что в ранние времена восходящей Церкви сильные мира сего откажутся упрямой шеей их сердца нести свое легкое бремя, сказано:

Стих 9. Будет ли носорог служить тебе (Иов.39:9)?

2. Носорог довольно вольнолюбивой природы, так что, даже если он захвачен, он не может в любом случае быть приручен. Ибо он сразу же умирает от невозможности вынести это. Его название, если перевести дословно на латинский язык означает «рог на ноздре». И что еще обозначается ноздрей, если не глупость, и что обозначается рогом, если не гордость? То, что под словом «ноздря» обычно понимается глупость, мы узнали из слов Соломона, который говорит: Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и безрассудная (Притч.11:22). Ибо он увидел еретическое учение, сияющее блеском красноречия и не согласное с истинным пониманием мудрости, и он говорит: золотое кольцо в ноздре у свиньи; поскольку так выглядит красивое выражение в понимании глупого ума: блестит как золото из-за красноречия, но из-за тяжести земных намерений, как свинья, тянется вниз. И дальше он объясняет это, говоря: красивая и глупая женщина: то есть, еретическое учение, красивое на словах, но глупое по смыслу. Но то, что гордость часто понимают под словом «рог», мы узнали из слов пророка, который говорит: Я сказал нечестивым, творящим зло, и грешникам, не поднимайте свой ​​рог (Пс.4:5–6). Что же тогда называется носорогом, если не сильные мира сего, которые, в восторге от гордости глупой похвальбы, пока они наслаждаются ложными почестями, становятся внутренне обездоленными настоящими страданиями? Потому хорошо сказано: Почему хвастаешь ты, пыль и пепел (Еккл.10:9)? Но в самом начале восхождения Церкви, когда мощь богатых удаляла себя от нее, и тяжело дышала ей в спину смертью с неограниченной большой жестокостью, после стольких мучений и стольких пережитых гонений, казалось, что она уступит и сломается; кто бы мог тогда поверить, что она подчинит эти жесткие и упрямые шеи надменных и свяжет их нежными узами веры, запряжет их святым страхом? Она металась, долгое время, в самом ее начале, на роге этого носорога, и была как будто поражена им, и казалось, что будет истреблена. Но по устроению Божественной Благодати, она получила жизнь и силу над смертью, и этот носорог, утомленный и изумленный, склонил свой рог. И то, что было невозможно для людей, не трудно было Богу, Который сокрушил упрямых владык этого мира, не на словах, но чудесами. Ибо вот мы наблюдаем ежедневно, как носороги становятся рабами, когда мы видим сильных мира сего, которые раньше с глупой гордостью полагались на собственные силы, а теперь покорились Богу. Господь говорил как бы о некоторых неприрученных носорогах, когда сказал: Богатому человеку трудно войти в Царство Небесное (Мф.19:23). И когда спросили Его: И кто сможет спастись? Он тут же добавил: людям это невозможно, Богу же все возможно (Мф.19:25–26). Как будто сказано: Приручить этого носорога человек не в силах, но все же его могут покорить Божественные чудеса. Потому и здесь Он также сказал благословенному Иову, как представляющему Святую Церковь: Будет ли носорог служить тебе? Ты разумеешь, как и я; те, кто долгое время сопротивлялся проповеди людей, вдруг были одолены Моими чудесами, когда Я захотел этого. Как будто сказано ясно: одолевает ли твоя проповедь без Моей помощи тех, кто гордится в глупом высокомерии? Поэтому смотри, кого ты одолеваешь, и каждый раз, когда ты одолеваешь таки кого-то, склоняй свое чувство гордости. И это сказано так же для того, чтобы чудеса, соделанные потом апостолами, которые повернули мир к Богу и согнули гордость сильных мира сего, когда покорились те Его власти, предстали перед благословенным Иовом, чтобы смирить его самоуверенность для того, чтобы благословенный Иов мог думать менее высоко о себе, чем больше он увидит, какие упрямые души обратились к Богу, сказано: Будет ли носорог служить тебе? Ты разумеешь что сказано: он будет служить Мне, с помощью тех, кого Я послал. Отсюда следует:

Или он будет у яслей твоих?

3. Под «яслями» в этом месте имеется в виду само Священное Писание, в котором святые животные кормятся едой Его слова. Потому сказано Пророком: Твои животные будут жить на ней (Пс.68:10). Отсюда и Господь наш, когда родился, был найден пастухами в яслях, потому что Его Воплощение познается в этом Писании пророков, которое окормляет нас. Этот носорог, то есть каждый надменный человек, в начале восхождения Церкви, когда он услышал высказывания патриархов, тайны пророков и секреты Евангелия, посмеялся над ними. Ибо чем больше он презирал то, что подается в яслях проповедниками, тем больше он погружал себя в собственные удовольствия и занимал широкую равнину собственного отчаяния. Именно об этом говорит Павел: они, отчаявшись, предались распутству, и делают всякую нечистоту с ненасытностью (Еф.4:19). Каждый из них дает себе тем шире выбор в проявлениях зла, чем больше он отчаивается достичь вечного благословения после этой жизни. Но Всемогущий Бог терпел в течение длительного времени этого носорога, когда тот бродил по равнине греховных удовольствий, и все же, когда Он пожелал, вдруг прикрепил его к Своим яслям, чтобы тот, будучи надежно закреплен, мог получать пищу жизни, и чтобы он не потерял свою жизнь через роковую свободу. Ибо вот теперь мы видим, что сильные мира сего охотно слышат проповеди Господа, что они постоянно читают их, не отступают от Его яслей, потому что не нарушают в своем поведении заповеди Господни, которые они знают либо из чтения, либо из слушания, но довольные остаются в ограниченном пространстве, около пищи слова, и благодаря нахождению там, они растут. Но, когда мы видим, как перековывает людей Божья Сила, что еще мы видим, как не носорога в яслях? Но так как этот носорог после того, как получил пищу из проповеди, должен сотворить и плод добрых дел, по праву приобщается:

Стих 10. Ты привяжешь носорога к борозде, чтобы пахать (Иов.39:10)?

4. Борозды Церкви это заповеди дисциплины. Но «пахать» означает лемехом языка расщеплять почвы сердца человека серьезностью проповеди. Этот носорог, который был ранее гордый и упрямый, теперь связан и закреплен уздами веры; и он пришел от яслей пахать, потому что он пытается сообщать другим ту же проповедь, которой он сам был обновлен. Ибо мы знаем, с какой жестокостью этот носорог, то есть, сильные мира сего, бушевали против Господа; и теперь мы знаем, с каким смирением простираются они пред Ним, силою Господа. Этот носорог был не только связан, но запряжен пахать: поскольку, попадая в обязательность борозд дисциплины, он не только сохраняет себя от злых дел, но и проповедует святую веру. Ибо вот, не смотря на то, что было прежде, о чем мы уже говорили, когда сейчас мы видим правителей и руководителей боящимися Бога в своих действиях, что еще мы видим, как не их, связанных уздами? Но когда они не перестают проповедовать эту веру, на которую они недавно нападали с преследованиями, что еще они делают, как не трудятся, впряженные в плуг?

5. Нам разрешено видеть этого носорога, то есть, земных правителей, связанных уздами веры; да, он несет рог мирской власти, но несет и узду веры по любви к Богу. Этот носорог был бы ужасно страшен, если бы не был обуздан. Ибо у него есть на самом деле рог, но все же он связан. Смирение есть то, что надо любить в его узде, а гордыня есть то, чего надо опасаться в его роге. Ибо, будучи связан уздой, он сохраняет мягкость кротости; но, поддерживаемый рогом земной славы, он осуществляет господство власти. И часто, когда он поспешил спровоцированный гневом, он останавливается небесным страхом. И в нем просыпается ярость, когда власть его провоцирует, но он вспоминает Вечного Судью и склоняет вниз свой рог. Я помню, и я сам часто видел, как этот носорог был готов нанести тяжелый удар, поднимал рог, и угрожал смертью, изгнанием и наказанием небольшим животным, которые страдали. Но одного креста, приложенного к его лбу, было достаточно, чтобы он был обращен и отложил в сторону свои угрозы, и, как обузданный, признал, что не может приступить к своим решениям. И он не только усмирял весь гнев в себе, но он спешил преобразовать и чувства своих подданных, показывая на примере своего собственного смирения, что все должны чтить Святую Церковь. Потому сказано благословенному Иову: Ты привяжешь носорога к борозде, чтобы пахать? Как будто Он прямо сказал: Разве ты направишь сильных мира сего, уповая на их глупую гордость, к труду проповеди, и удержишь их в бороздах дисциплины? Ты разумеешь, как и я: Кто это может сделать, когда пожелает? Как будто сказано: Кто сделает из Моих преследователей, которые сначала вели себя как враги, впоследствии самых преданных защитников слова веры? Потому следует:

Или он разобьет комья в бороздах после тебя?

6. Остающиеся комья в обработанной земле имеют обыкновение давить семена, которые были брошены, когда те начинают прорастать. Комья означают в этом месте тех, кто из-за их собственной твердости и смертельной жизни не получают сами семена слова, и не позволяют другим семенам приносить плоды. Каждый святой проповедник, придя в мир, через проповедь Евангелия вспахивал мягкие земли долин. Но Церковь была не в состоянии сломать твердость некоторых надменных и несла их как комья, брошенные на поле ее трудов. Многие из-за извращенного ума, опирающегося на неверие земных князей, угнетали рост Церкви весом злой жизни, когда они уничтожали, в течение долгого времени, тех, кого могли: одних – через пагубные примеры, других – угрозами, третьих – уговорами, чтобы обрабатываемые почвы сердец слушателей не достигли плодов духовного семени. Но когда Всемогущий Бог обуздал этого носорога, Он разбил сразу через него эти твердые комья. В настоящее время Он покорил мирских владык верой и разбил комья жестоких сердец гонителей, чтобы они больше не угнетали своей твердостью семена, и чтобы бутоны расцветали и в них из полученного семя слова. Потому справедливо сказано: Или он разобьет комья в бороздах после тебя? Как будто сказано: Я вхожу в ум любого, возвышенного властью, и могу не только сделать его преданным Мне, но и обучать его, чтобы сокрушить врагов веры, и сильные мира сего, будучи связаны узами Моего страха, могут не только продолжить веровать в Меня, но могут также от ревности по Мне сокрушить твердость чужих сердец.

7. Но то, что мы уже рассмотрели в неверующих, мы наблюдаем также во многих, кто претендует на имя веры. Многие, находясь среди смиренных братьев, удерживают веру только на словах, не отказываются от опухоли гордости и угнетают примером греха всех, кого могут. Если они сами вовсе не получают семена слова, и мешают другим приносить их плоды, то кто они, если не твердые комья, которые лежат в возделанных долинах? Кто они, если не зло, те, кто не родили в себе плод смирения, и, что еще хуже, угнетают смиренных, производящих его. Чтобы размельчить твердость в них, Святая Церковь, поскольку ее собственных сил не достаточно, иногда стремится к помощи этого носорога, то есть, земных князей, для того, чтобы размельчить комья, которые душат смирение Церкви на ее возделанных долинах. Эти комья носорог давит ногой, потому что вера князя может размельчить твердость нечестивых при помощи власти, которую не имеет Церковь в своем смирении. Но потому что такое действие возможно только Божественной Силой правильно сказано: Или он разобьет комья в бороздах после тебя? Но чтобы Иов мог думать смиренно о своих добродетелях, и, под «носорогом» мог различить другие истины, касающиеся полномочий этого мира, следует:

Стих 11. Уверен ли ты в его большой силе, и оставишь ты ему труды свои (Иов.39:11)?

8. Господь утверждает, что Он уверен в прочности и силе носорога. Потому Он и возлагает полномочия для достижения временных целей на земных князей, чтобы служить Его почитанию и чтобы через власть, которую носорог получил, и через которую он раннее гордился и восставал против Бога, он мог бы теперь даровать Богу религиозное послушание. Ибо чем мощнее он в миру, тем более он использует власть во славу Творца мира. Ибо он не боится своих мирских подданных и имеет власть убеждать их с тем большим рвением, чем большей мирской силой он обладает, опасаясь только Того, Кого действительно следует опасаться. Потому сказано: Уверен ли ты в его большой силе? Как будто это было ясно сказано, можешь ли ты заставить власть земных князей служить Мне? Ибо Я знаю, какие вещи ты в силах совершить, а какие нет, и предвижу, что должен склонить к Себе даже больше мирских полномочий и сил. Но хорошо приобщается: И оставишь ли ему труды свои? Господь оставляет Свои труды этому носорогу, потому что Он доверяет земному князю, после его обращения, Церковь, которую Он приобрел Своей смертью, потому что обращенный земной князь проявит большее рвение в сохранении веры при помощи земной власти, которая у него есть. Далее следует:

Стих 12. Доверишь ли ему вернуть семя твое к тебе, и собрать гумно твое (Иов.39:12)?

9. Что еще подразумевается под «семенем», если не слова проповеди? Как говорит Истина в Евангелии: вышел сеятель сеять; (Мф.13:3) и, как говорит пророк: Блаженны вы, сеющие при всех водах (Ис.32:20). Что еще, если не Церковь, должна быть понята под «гумном»? Об этом сказано голосом Предтечи: И Он очистит гумно Свое (Мф.3:12). Кто, поэтому, мог поверить в начале восхождения Церкви, когда непокорные земные князья бушевали таким количеством угроз и пыток против нее, что этот носорог вернет семя Бога, то есть, взрастит своим тяжелым трудом слова проповеди, которые он получил? Кто мог бы поверить, что он будет собирать Его гумно? Но вот, он теперь издает законы, благодатные для роста Церкви, которую в дерзости своей преследовал различными мучениями. И в народы, которые он был в состоянии захватить, он приносит убеждение о благодати веры, и указывает на вечную жизнь тем, кого пленяет в сиюминутной жизни. Почему это происходит? Потому что он сейчас, и это действительно так, собирает гумно, которое прежде разрушал своим гордым рогом. Пусть благословенный Иов поэтому услышит то, что даже мирские князья народов делают, а не возвышает себя в себе славой своей столь великой добродетели. Пусть сильный князь также услышит, с какой преданностью могущественные князья мира сего становятся слугами Божьими, и пусть тот, кто имеет власть над другими, не уничтожает добродетель, вследствие своего собственного греха гордыни. И пусть в то время не было никого, подобного этому носорогу, Господь предвидел многих из этого носорога, кто подавит свою гордыню.

10. Поскольку земные князья простилаются ниц перед Богом с великим смирением, нечестивые люди, которые в неверии были против Церкви и бушевали с открытой враждебностью, теперь прибегают к другим аргументам, чтобы лицемерить. Ибо, они видят, что те уже почитают религию, и сами принимают внешнее уважение религии, но из-под этого одеяния презренно угнетают хорошие дела в силу злых привычек. Потому что они выслуживаются перед сильными мира сего, и делают вид, что любят и объединяются, но не в сердце, а в одежде. И они проявляют то, что они думают на самом деле, как только находят возможность для их нечестия. Но даже это поведение нечестивых, как правило, служит для очищения Избранных. Святая Церковь не может пройти через время своего паломничества без труда преодоления искушений, и когда она не имеет открытых врагов, она терпит лже-братий в себе. Потому что она всегда против греха, и, даже в мирное время имеет свою собственную борьбу. И она, возможно, даже более жестоко страдает, когда она подвергается нападению не под ударами незнакомых людей, но по злым привычкам своих собственных детей. Потому и тогда, и сейчас, она всегда занята борьбой. И если во времена преследования князьями она боится, что потеряет хороших, то после обуздания князей она боится, что взрастит злых, которые претворяются хорошими. Потому Всемогущий Бог, после того как сказал, что этот носорог был связан узами, сразу приобщает о лицемерии нечестивых, говоря:

Стих 13. Крыло страуса как крылья журавля и ястреба (Иов.39:13).

11. Кто может быть в неведении, насколько журавль и ястреб превосходят всех других птиц в стремительности их полета? Но страус обладает таким же крылом как у них, но не имеет стремительности их полета. Ибо не может оторваться от земли, и поднимает только свои крылья, на вид как будто готовый летать, но никогда не отрывает себя от земли в полете истины. Таким образом, несомненно, явлены все лицемеры, которые, в то время как они имитируют благое поведение и обладают схожестью в святой внешности, но не имеют реальной святой жизни. У них есть, по правде говоря, крылья для полета в их внешнем виде, но в их делах они ползают по земле, потому что они расправляют крылья, подобные святости, но, подавленные тяжестью светских забот, они вовсе не отрываются от земли. Господь, говоря о фарисеях, укоряет, как это было, крыло страуса, сказав: горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры; ибо вы уподобляетесь окрашенным гробам, которые кажутся красивыми внешне, но внутри полны костей мертвых; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри вы полны жадности и порока (Мф.23:27–28). Как будто сказано: красивая видимость от ваших крыльев, и кажется, что они вот-вот поднимут вас, но вес вашего поведения тащит вас вниз до самых низких глубин. Об этом сказано пророком: «Вы, сыны мужей! как долго вы будете носить тяжесть в сердцах ваших» (Пс.4:3)? Господь обещает, что Он будет преобразовывать лицемерие этого страуса, когда Он говорит через пророка: Звери полевые прославят Меня, ящеры и страусы (Ис.43:20). Что может обозначаться словом «ящер», если не умы открыто злые, которые ползают по земле в низкопоклонстве мыслей? А словом «страусы» обозначаются те, кто делают вид, что они хорошие, которые сохраняют жизнь святости по внешнему виду, как крыло для полета, но не используют его в действии? Господь, поэтому, говорит, что Его прославят и ящеры, и страусы, потому что Он часто преобразует и открыто нечестивых, и притворяющихся хорошими, чтобы слушать Его в сокровенной мысли. Или, конечно, звери полевые, то есть ящеры и страусы, прославят Господа, когда язычники, которые прежде были членами дьявола в этом мире, взрастят веру в Него. Потому Он обличает и их, говоря «ящер» в связи с их нечестием, и «страус», в связи с их лицемерием. Ведь языческий мир получил, так сказать, крылья, но не мог полететь, поскольку для этого требуется не только природа, но и поступок.

12. У нас есть и еще кое-что, чтобы изучить более внимательно, уважив ястреба и журавля при рассмотрении этого страуса. Тела ястреба и журавля невелики, но они поддерживаются большими сильно оперенными крыльями, и, следовательно, они летят быстро, потому что в них мало того, что их отягощает, и много того, что поддерживает их. А страус обладает маленькими крыльями, но притягивается к земле огромным телом, так что, даже когда он желает взлететь, слабые крылья не могут поднять в воздух вес такого большого тела. Избранные, поэтому, хорошо описаны ястребом и журавлем; до тех пор, как они существуют в этой жизни, они не могут не быть заражены грехом, пусть и в небольшой доле. Но, все же, в них мало того, что тянет их вниз, и они имеют богатое оперение добродетели хороших дел, которая поднимает их на высоту. Но лицемер, наоборот, хотя он и делает какие-то вещи, чтобы поднять себя, совершает много вещей, которые отягощают его. Это вовсе не значит, что лицемер не делает ни одной хорошей вещи, но он совершает много нечестивых поступков, которые тянут его вниз. И его несколько перьев, поэтому, не могут поднять тело страуса, потому что множество злых дел тянут вниз маленькую добродетель лицемера. Это очень значимо, что крыло страуса имеет также сходство в цвете с крыльями журавля и ястреба, но не имеет никакого сходства с их силой. Их крылья богато оперены и тверже, и в полете могут придавить воздух своей силой. Но слабые крылья страуса, напротив, не в состоянии поднять его в воздух. Что еще тогда мы наблюдаем в этом, за исключением того, что достоинства избранных в полете тверды, и могут сбить ветры человеческих аплодисментов? Но лицемеры из-за своего поведения не в состоянии летать, потому что дыхание человеческой похвалы проходит через слабо оперенное нестабильное крыло.

13. Но вот, когда мы видим что одеяние добра и зла одинаково, когда мы видим те же самые внешние проявления в избранных и отверженных, как мы поймем и будем в состоянии отличить избранных от отверженных, истинное от ложного? Но мы узнали это раньше, если вернемся в памяти к словам нашего Учителя, который уже подсказал нам, говоря: по плодам их узнаете их (Мф.7:20). Ибо мы не должны учитывать то, что они показывают внешне, но только то, что они поддерживают в поведении. Потому сразу после упоминания страуса в этом месте, Он добавляет, говоря:

Стих 14. Который оставляет яйца свои на земле (Иов.39:14).

14. Что означается словом «яйца», если не нежное потомство, за которым нужно длительно ухаживать, чтобы оно превратилось в птицу? Яйца, по правде говоря, это еще не осознавшие себя, бесчувственные зародыши, но при нагревании они превращаются в настоящих птиц. Итак, несомненно, молодые слушатели и дети остаются холодными и бесчувственными, если они не согреты искренним увещеванием своего Учителя. Они не должны быть, следовательно, брошены в своей вялой бесчувственности, они должны быть окружены заботой частых указаний своего Учителя, пока они не имеют своей силы и понимания, как летать в созерцании. Но поскольку лицемеры, хотя они делами творят нечестие, но всегда говорят правильные вещи, и воспитывают детей в вере только беседами, но не затрудняют себя тем, чтобы питать их примером своей праведной жизни, правильно сказано именно про страуса, потому что он оставляет яйца в пыли. Лицемер пренебрегает заботой о своих детях, потому что он отдает себя внешним вещам, и чем больше он будет в восторге от них, тем меньше он болеет о потери своих детей. Он оставляет яйца в пыли, потому что не поднимает делами выше земных поступков детей, которые были рождены в гнезде наставлений. Оставлять яйца в пыли, значит не предоставлять своим детям пример небесной жизни. Такие лицемеры не светятся милосердием изнутри, они оставляют в оцепенении потомство, которое родилось от них; и чем охотнее они участвуют в мирских делах, тем более небрежно они позволяют тем, кого они порождают, преследовать земные цели. Но, так как забота Небес не оставляет детей лицемеров, и согревает некоторых из них, по тайному выбору дарованной благодати, по праву приобщается:

Будешь ли ты по случаю согревать их в пыли (Иов.39:14)?

15. Как если бы Он сказал: Кто согреет их в пыли, если именно Я разжигаю огнем Моей любви души молодых, даже если они находятся среди грешников. Что понимается под «пылью», если не грешники? Потому враг насыщается погибелью этого грешника, о котором сказал пророк: Для змея, пыль его хлеб (Ис.65:25). Что описывается пылью, если не непостоянство в поведении нечестивых? Потому Давид говорит: Не так – нечестивые, не так, но, как пыль, которую ветер разметает с лица земли (Пс.1:4). Господь согревает яйца, которые были оставлены в пыли, потому что Он разжигает огнем Его любви души Своих детей, лишенных трепетного заботливого ухода своих проповедников, даже если они живут среди грешников. Поэтому вот мы, как и многие другие, живем в окружении многих порочных людей, и не принимаем их поведения. Поэтому вот мы, как и многие, среди толпы нечестивых, и все же светимся небесным пылом. Поэтому мы также видим многих, если можно так выразиться, светящихся теплом в лютый холод. Потому некоторые, живя среди людей с земными желаниями, горят желаниями небесной надежды. Как они разгорелись, находясь среди замороженных сердец, если не потому, что только Всемогущий Бог знает, как согреть яйца, даже брошенные в пыли, и развеять бесчувственность их бывшей холодности так, чтобы оживить их чувством духовной жизни, чтобы они больше не лежали в оцепенении на земле, но превратились в настоящих птиц, поднимающих себя созерцанием, то есть, полетом, к небесным вещам? Но мы должны заметить, что в этих словах осуждается не только поведение нечестивых лицемеров, но и гордость даже хороших учителей, если таковая закралась в их сердца. Ибо, когда Господь говорит о Себе, что Он Сам согревает яйца, оставленные в пыли, Он, конечно, ясно указывает, что Он Сам работает внутренне с учеником через слова учителя, Тот, Кто, даже без слов человека согревает, кого пожелает, в холоде пыли. Как будто Он открыто сказал учителям: Знай, что это Я есть Тот, Кто работает за тебя, когда ты говоришь, и даже когда ты молчишь, Я говорю и без тебя в сердцах людей. И только после того, как мысли учителей были приведены к смирению, Он продолжает описывать лицемеров, и их ошеломляющая глупость указывается еще более полно поступками страуса. Далее следует:

Стих 15. Он забывает, что нога может раздавить их, или, что звери полевые могут разбить их (Иов.39:15).

16. Что понимается под «ногой», если не пример нечестивых поступков? Что означается «полем», если не этот мир? Потому Господь говорит в Евангелии: Но поле есть мир (Мф.13:38). Что обозначается «зверем», если не заклятый враг, который, лежа в ожидании добычи этого мира, ежедневно питается смертью людей? Потому сказано пророком: Хищный зверь не будет проходить по ней (Ис.35:9). Страус, поэтому, бросив яйца, забывает, что нога может раздавить их, потому что лицемеры бросают тех, кого они порождают как своих детей в разговоре, не заботясь о том, что примеры зла в делах приведут их в заблуждение, когда они будут лишены либо серьезного увещевания, либо заботы о дисциплине. Те, кто любят яйца, которые они производят, несомненно, боятся, чтобы никто не сокрушил их примерами злых дел. Об этой «ноге» говорит Павел, опасаясь за своих слабых учеников, как за яйца, которые он заложил, когда он сказал: Ибо многие, о которых я часто говорил вам, а теперь даже со слезами говорю, поступают как враги креста Христова (Флп.3:18). И снова: Берегитесь псов, берегитесь злых делателей (Флп.3:2). И снова: Завещеваем же вам, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию, которое приняли от нас (2Фес. 3:6). Этой «ноги» Иоанн боялся для Гая, когда он упомянул перед нечестием Диотрефа: Возлюбленный! Не подражай злу, но только добру (3Ин.1:11). И глава синагоги сам опасаясь за свою слабую паству, говорит: когда ты войдешь в землю, которую Господь Бог твой даст тебе, берегись, не захоти подражать мерзости (Втор.18:9). Страус забывает также, что звери полевые могут разбить яйца, потому что лицемер, несомненно, не заботится вовсе, если дьявол бушует в этом мире, укрыть своих детей, которые родились в хорошем разговоре. Но этого зверя имеет в виду Павел, опасаясь за яйца, которые он заложил, говоря: боюсь, чтобы, как змий своею хитростью прельстил Еву, так чтобы ваши чувства не повредились, уклонившись от любви, что во Христе Иисусе (2Кор.11:3). Этих зверей полевых опасается Петр, боясь за своих учеников, говоря: Ваш противник, дьявол, как рыкающий лев идет и ищет, кого поглотить; сопротивляйтесь ему твердою верою (1Пет.5:8–9). Верные учителя, поэтому, боятся за своих учеников страхом, рожденным от добродетели милосердия. Но лицемеры боятся все меньше за тех, кто прикреплен к ним, чем больше они обнаруживают, что перестали бояться за себя. И потому, что они живут с застывшими сердцами, они не обращаются с выражением любви даже к сынам, которых они породили. Потому и дальше продолжается объяснение о страусе:

Стих 16. он жесток к детям своим, как если бы они были не его (Иов.39:16).

17. Ибо тот, которого благодать милосердия не оросила слезами, смотрит на своего ближнего, как чужак, даже если он сам родил его к Богу. Без сомнения все лицемеры, в то время как они направлены на внешние объекты, становятся нечувствительными внутри, и в то время как они ищут своего, в каждой вещи, которую они делают, они не смягчаются любым состраданием милосердия к чувствам их ближнего. Как переполнен нежности был Павел, когда он с трепещущим о своих детях сердцем, с большим теплом любви, говорил: мы живы, когда вы стоите в Господе. И, Бог свидетель, как я хочу чтобы вы все были во Христе Иисусе (1Фес.3:8). Римлянам он также говорит: Бог свидетель, Которому служу духом моим в благовествовании Сына Его, что непрестанно о вас всегда в молитвах моих, прося, любым путем, но в ближайшее время, у меня сложилось бы путешествие по воле Божьей, чтобы прийти к вам; Я очень хочу увидеть вас (Рим.1:9–11). Он говорит также к Тимофею: я благодарю моего Бога, Которому служу от прародителей в чистой совести, что непрестанно вспоминаю о тебе в молитвах моих днем и ночью желая видеть Тебя (2Тим.1:3–4). Он говорит также, указывая свою любовь к Фессалоникийцам: Мы же, братия, быв разлучены с вами на короткое время лицем, а не сердцем, тем с большим желанием старались увидеть лице ваше (1Фес.2:17). Кто под тяжестью жестких гонений все же тревожился за безопасность своих детей, добавил: и послали Тимофея, брата нашего и служителя Божия и сотрудника нашего в благовествовании Христовом, чтобы утвердить вас и утешить в вере вашей, чтобы никто не поколебался в скорбях сих: ибо вы сами знаете, что так нам суждено (1Фес.3:2–3). Он говорит также к Ефесянам: я желаю, чтобы вы не унывали в моих ради вас скорбях, которые суть ваша слава (Еф.3:13). Вот, в разгар своих невзгод он увещевает других, и на примере того, что он сам выносит, он укрепляет других. Он не забыл своих детей, подобно страусу, но очень испугался, что его ученики, наблюдая так много уколов гонения на их проповедника, отнесутся с презрением к вере, против которой восстали бесчисленные страдания. И поэтому он чувствовал меньше боли в мучениях, но больше боялся за своих детей, боялся, что их отвернут его мучения. Его не сильно мучили раны его тела, в то время его гораздо сильнее мучили раны сердца в страхе за его детей. Он сам, терпеливо перенося раны мучений, и утешая своих детей, залечивал раны, нанесенные сердцу. Мы видим, следовательно, что милосердие приводит к страху за других, даже в разгар своих горестей. Мы видим, что благодаря милосердию в нем, он искал что-то на благо своих детей даже среди своих потерь, и охранял, даже сам находясь в крайнем состоянии, твердость духа в тех, кто был рядом с ним.

18. Но лицемеры не знают этих недр милосердия. Потому что, чем больше их ум освобождается от внешних субъектов по мирской похоти, тем более он становится закаленным в своем неимении внутренней привязанности. И это замороженное оцепенение не смягчается любовью; и не может изучить себя, потому что он стремится не думать о себе. Ибо разум не может думать о себе, когда он, как бы, вне дома. И он не в состоянии чувствовать себя как дома в себе, потому что многие похоти толкают его во вне, и многие объекты во вне отвлекают его от себя; и рассеивается он, и падает все ниже, хотя при собранной силе он мог бы вырасти, если бы пожелал, к самым большим высотам.

19. Потому ум в истине, ибо сдерживается охранником строгой дисциплины от скачков в желаниях всех видимых объектов, уплотняется в себе и собирается весь внутри; и только находясь внутри видит, как он должен вести себя по отношению к Богу или к своему ближнему, потому что не оставляет ничего себе. И чем больше он удаляется и удерживается от внешних объектов, тем больше он увеличивается и возгорается внутри; и чем больше он горит внутри, тем ярче он светит для обнаружения пороков. Потому, в свое время, умы святых людей, собираясь в себе, обнаруживают даже тайные пороки других замечательной и проникающей остротой зрения. Потому хорошо сказано пророком Иезекиилем: И простер Он как бы руку сверху, и взял меня за замок головы моей, и поднял меня дух между землею и небом, и принес меня в видениях Божиих в Иерусалим ко входу внутренних ворот, обращенных к северу, где поставлен был идол ревности, возбуждающий ревнование (Иез.8:3). Что представляет собой замок головы, если не мысли ума, собранные вместе, чтобы не рассыпаться и не разбегаться, но оставаться связанными дисциплиной? Рука поэтому простерлась сверху, и пророк был поднят за замок головы; потому что, когда наш ум собирает себя по бдительности, небесная сила поднимает нас вверх от низменных вещей. Поэтому он хорошо говорит, что он был вознесен между землей и небом; потому что каждый святой человек, когда живет в смертной плоти, не в состоянии еще ​​действительно полностью принять небесные объекты, но уже отказывается от тех, которые низменные. Но он был перенесен в виденье Бога в Иерусалим, потому что на самом деле каждый, кто делает успехи через рвение милосердия, видит Церковь. Он также хорошо добавил: ко входу внутренних ворот, обращенных к северу: без сомнения, потому что, в то время как святые люди смотрят через внутреннее созерцание, они обнаруживают больше зла, чем добра, происходящих даже в Церкви. И они поворачивают свой взгляд на север, то есть, налево от солнца, потому что они греются в милосердии против морозов грехов. И он также истинно приобщает: где поставлен был идол ревности, возбуждающий ревнование. Ибо, когда они видят грабеж и беззаконие, совершенное в Святой Церкви, некоторые, кто верен только по внешнему виду, что еще они видят, если не кумира в Иерусалиме? И это называется идол ревнования, потому что это ревность небес восстает против нас: и поражает нечестивых так же сурово, как ласково Искупитель любит нас.

20. Лицемеры, поэтому, поскольку они не собирают свои мысли внутри, не поднимаются за замок головы. И когда было такое, чтобы те, кто не знает свои собственные ошибки, обнаруживали бы правильно недостатки тех, кто зависит от них? Поэтому они мертвы для небесных вещей, для которых они должны гореть, сжигая тревогу о земных объектах, к которым они намертво привязаны. Ибо часто, отбросив заботу о своих детях, они готовят себя к опасностям земного труда, пересекают моря, выступают с трибун, нападают на князей, врываются во дворцы, сражаются с другими людьми, и защищают с кропотливой бдительностью их земное достояние. И если кто-то случайно скажет им: зачем вы, которые оставили мир, действуете таким образом? они сразу ответят, что они боятся Бога, и что поэтому они трудятся с таким рвением в защите их вотчины. Отсюда хорошо добавлено еще больше о глупом труде этого страуса:

Стих 16. Он трудится напрасно; Нет страха, который бы заставил его (Иов.39:16).

21. Там они дрожали от страха, где нет страха (Пс.13:5). Ибо вот он, приказ голосом Бога: и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду (Мф.5:40). И снова: и от взявшего твое не требуй назад (Лк.6:30). Апостол Павел также, когда он желал своим ученикам презирать окружающий мир для того, чтобы иметь возможность сохранить тех, которые находятся внутри, увещевает их, говоря: И то уже весьма унизительно для вас, что вы имеете тяжбы между собою. Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? для чего бы вам лучше не терпеть лишения (1Кор.6:7)? А лицемер, накинув одеяние святости, отказывается от увешивания своих детей, и стремится защитить, любыми путями, все его временные приобретения. Он не боится испортить сердца своим примером, но боится потерять свое земное достояние, как будто по неосторожности. Его ученик впадает в ошибку, и все же сердце лицемера не ранено скорбью. Он видит тех, кто зависит от него, погруженными в беззакония, и проходит мимо этих вещей, как будто он не слышит их. Но если он чувствует, любую временную потерю, слегка нанесенную ему, вдруг вырывается из сокровенных недр его души гнев мести. Его терпение тут же разбито; горе его сердца мгновенно выходит в словах. И он с невозмутимостью переживает потерю души, но спешит, в смятении чувств, чтобы отбить потери временных вещей, и он действительно показывает всем, этим свидетельством его эмоций, что он любит на самом деле. С большей серьезностью оборона осуществляется там, где сила любви сильнее. Чем более он любит земное, с тем большим усилием он боится быть лишенным земного. Мы проверяем силу чувств по отношению к любой вещи только тогда, когда мы теряем ее. То, чем мы обладаем без любви, теряется без боли. Но о тех вещах, которые мы горячо любим, когда обладаем ими, мы вздыхаем тяжело, когда теряем их. Но кто может не знать, что Господь создал земные вещи для нашего использования, но души людей для Него? Человек, таким образом, осужден любить себя больше, чем Бога, который защищает те вещи, которые принадлежат ему и пренебрегая теми, которые принадлежат Ему. Лицемеры не боятся потерять те вещи, которые принадлежат Богу, то есть, души людей, и, как будто собираясь отчитываться перед строгим судьей, боятся потерять те вещи, которые их собственные и проходящие вместе с миром. Как будто они обрадуют Его, сохраняя бессмысленные и ненужные вещи, потеряв те, которые необходимы в вечной жизни. Мы хотим иметь в этом мире, но вот Истина восклицает: Так всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником (Лк.14:33).

22. Как тогда может истинный христианин в споре защищать эти земные блага, которыми он не может обладать? Когда мы теряем, поэтому, наши земные вещи, мы облегчаем великое бремя в этом путешествии по жизни, если хотим следовать за Богом. Но когда необходимость этого же путешествия накладывает на нас заботу о владениях, некоторые лица с радостью отдают их, как только кто-то хочет их захватить, но другие, стараются их защитить, и даже без милосердия, стараются захватить то, что им не принадлежит. Мы должны больше бояться за тех и сочувствовать тем, кто грабит нас, чем быть готовы к защите ненужных вещей. Из-за этих вещей мы теряем жизнь вечную и умираем, если они не были у нас забраны. И кто может не знать, что мы должны любить вещи, которые мы используем, меньше, а то, что мы сами есть, больше. Итак, если мы говорим с грабителем, мы теперь не станем отстаивать для себя те вещи, которые временны, а, в милосердии, будем говорить для него о тех вещах, которые вечны.

23. Но мы должны тщательно следить, чтобы алчность не развивалась в нас от страха необходимости, и чтобы запрет на нее возгорелся ревностью, и не вносил ненавистного раздора. Ибо в то время, как мир с нашим ближним рвется в наших сердцах ради земного блага, оказывается явно, что нашу собственность мы любим больше, чем нашего ближнего. Ибо если у нас нет милосердия даже к нашим ближним, которые ограбили нас, мы обкрадываем себя сами больше, чем любой вор, и опустошаем себя более смертельно, чем любой другой может сделать; потому, отказавшись, по собственному желанию, от благословения любви, мы теряем для себя то, что внутри. А через кого-то другого мы можем потерять только то, что внешнее. Но лицемер не знает эту форму милосердия; он предпочитает земное небесным владениям, он воспламеняет себя с бешеной ненавистью в глубине его души, против того, кто посягает на его временные владения.

24. Но это должно быть известно, что есть некоторые, которых мать Церковь терпит, вскармливая их в лоне милосердия, и которых она будет нести в духовном возрастании, несмотря на то, что они иногда одевают одеяние святости, но еще не могут достичь ее совершенства. Их рост не от духовных даров, и они помогают тем, кто связан с ними, в сохранении земных благ, а иногда в гневе защищают эти блага. Но мы не должны верить, что эти люди попадают в число лицемеров, ибо одно дело грешить от немощи, а другое от злобы. Существует поэтому разница между этими людьми и лицемерами: одни, в сознании собственной немощи, предпочитают быть обличаемы всеми за их ошибки тому, чтобы их хвалили за притворную святость. Но есть другие, которые уверены, что делают неправильно, и все же от суждений людей гордятся в мнимой святости. Одни не боятся показаться нечестивыми, не совершая добродетельного действия, пока не будут уверены, что на такое действие есть Воля Небес; но другие никогда не размышляют, что они делают, и пекутся только о том, как благодаря действию они могут понравиться людям. Одни, по мере их понимания, борются за мотивы и причины Божьих законов даже в вещах мира; но другие переносят причины и мотивы мира даже в служение Богу, потому что в самый разгар святых дел, которые они делают самовольно, они стремятся не к своему преобразованию, а к дыханию аплодисментов окружающих.

25. Когда же мы видим людей защищающих мирские интересы страстно или неумеренно, мы должны порицать эту вину милосердно, и, ни в коем случае, не доводя до отчаяния их своим порицанием. Потому что часто существуют в одном и том же человеке определенные точки порицания, которые являются очевидными, и хорошие качества, которые лежат скрытые. А в нас самих наши хорошие качества часто исходят открыто, а те, которые являются предосудительными, скрыты. Следовательно, таким образом, наша гордость ума должна быть унижена, потому что их слабость всем известна, а наша – секрет. И снова, их сильные стороны скрыты, а наши – разглашены и обнародованы. Поэтому те, кого мы порицаем в их открытой слабости, пусть также сразу получат и поклон от нас за их скрытые достоинства, и если наше собственное сознание приподнимется, видя их открытую слабость, пусть мы заставим себя сразу склониться в смирении, помня о собственной скрытой немощи. Некоторые люди часто повинуются многим заповедям, и не могут выполнить только несколько; мы же проходим мимо многих, а выполняем только некоторые. И часто бывает, что, когда мы видим, как другие пренебрегают заповедью, которую мы сами чтим, наш ум сразу возвышает себя с гордостью, забывая, сколько заповедей он не выполняет, в то время как чтит только некоторые. Поэтому необходимо для нас в тех случаях, когда мы обличили других, сразу сбить гордость нашей тревожной мысли. Ибо если наш ум решает, что он более возвышен, чем другие, руководствуясь, как это было, примером обличения других, он смертельно падает вниз. Но чтобы объяснить, почему лицемер оставляет небесные вещи и труды ради этой земли, к описанию страуса приобщается:

Стих 17. Бог лишил его мудрости, и не дал понимания (Иов.39:17).

26. Хотя «лишить» это одно, а «не дать» другое, все же Его первое слово «лишил». И только потом приобщается: «не дал». Как будто Он говорит, Мое выражение «лишен» не означает, что его несправедливо обделили мудростью, это означает что он справедливо не получил ее. Потому сказано, например, что Господь ожесточил сердце фараона, но так сказано не потому, что Он Сам сделал его сердце твердым, а потому, что он не смягчил его небесным страхом. Но сейчас лицемер делает вид, что он святой, и, скрывая себя под видом добрых дел, он присоединяется к Святой Церкви, и на наших глазах, одевается в святость со становлением религии. Но как только соблазн касается его, бешеный ум волчьих привычек рвет одежду из кожи овечьей и показывает преследованием, как сильно он негодует на святое. Потому также правильно приобщается:

Стих 18. Когда придет время, он поднимает крылья свои высоко, он насмехается над всадником и наездником его (Иов.39:18).

27. Что мы понимаем под крыльями этого страуса, если не мысли лицемера, которые находятся рядом, как будто сложенные вместе? Но когда придет время, он поднимает их высоко; потому что, когда возможность встречается, он проявляет свои мысли-крылья в своей гордости. Поднять вверх крылья – это раскрывать свои мысли с необузданным высокомерием. Но теперь, потому что он делает вид, что он святой, потому что он ограничивает то, что он думает про себя, он складывает свои крылья на теле, якобы смирением. Необходимо особо изучить то, что Он не говорит, «коня и всадника его», но говорит «всадника и наездника». Конь – это тело, которое принадлежит каждой святой душе, которая знает на самом деле и как воздержать тело от нечестивых желаний битом воздержания, и как направить в порыве любви тело на исполнение добрых дел. Под названием «всадник», следовательно, обозначается душа святого человека, который сдерживает и управляет телом, как своим вьючным животным, под строгим контролем. Потому, например, апостол Иоанн, в Апокалипсисе, узрев Господа, говорит: И воинства небесные следовали за Ним на конях белых (Откр.19:14). Ибо он так справедливо называет армию, множество святых, которые трудились в этой войне мученичества. И они, как говорят, по этой же причине, сидят на конях белых, потому что их тела, несомненно, сияли и праведностью и белизной целомудрия. Лицемер насмехается над всадником, потому что, когда он вырывается в открытом беззаконии, он презирает святость избранных; и в его гордости называет их глупцами, тех, чье поведение он использовал для имитации с хитрым искусством. Но кто еще наездник этого всадника, если не Всемогущий Бог, Тот, Кто, предвидя все, создал вещи, которые не были, и, обладая, правит теми, которые сотворены Им? Он – наездник всадника, потому что Он обладает душой каждого святого человека, который, в свою очередь, обладает своим собственным телом правильно. Потому сказано, что лицемер насмехается над всадником, поскольку он презирает святых: но насмехаться над наездником всадника, это когда лицемер делает шаг даже к насмешке над Творцом.

28. Ибо каждое большое падение всегда начинается с самых маленьких и незначительных ошибок, и потом эти ошибки тайно растут, превращаясь в более тяжкие грехи. Потому и грехи этого лицемера справедливо изложены именно так. Сначала он отступает от хороших вещей, делая вид, что привержен им, хотя на самом деле это не так. Затем он начинает открыто презирать то, что хорошо; и наконец, он прыгает вперед, совершая что-то плохое даже против Творца. Падение души никогда не заканчивается в том месте, где она упала. Ибо, как только она упала по собственной инициативе, она погружается в грехи собственного беззакония еще дальше, и только погрузившись на следующую глубину, сразу же погружается еще глубже. Потому лицемер идет сначала искать для себя похвал, затем угнетает жизнь своих ближних, и наконец, приходит к высмеиванию своего Творца: лелея себя в гордых мыслях, он может сокрушить себя в еще более ужасные наказания. О, как много таких Святая Церковь сейчас терпит, чьи соблазны и пороки делаются явными, когда время вдруг приходит. Но так как они не могут прямо сейчас выдвинуть свою волю против нее, они пока жмутся, сложив крылья своих мыслей. Ибо, эта жизнь вся смешана как с добром, так и со злом, потому и в Церкви теперь явно видны также и лицемеры. Но по-другому будет после Божьего суда, и, в конце его, она, конечно же, будет отделена от общества нечестивых. Но в настоящее время добро не может существовать в ней без зла, а нечестивые без добра. Ибо в настоящее время обе части очень тесно примыкают друг к другу, и объединяются для того, чтобы и нечестивые могли быть изменены на примерах праведников, и чтобы праведники могли укрепиться, видя соблазны нечестивых. И поэтому Господь, сразу после обличения под именем страуса многих лицемеров, немедленно начинает говорить о многих избранных для того, чтобы те, кто слышал, что надо избегать, могли бы услышать о том, чему надо хотеть следовать и любить. Потому следует:

Стих 19. Ты ли дал коню силу и облек шею его гривою (Иов.39:19).

Мистическое трактование

29. Но, возможно, прежде чем мы обсудим эту силу и гриву лошади, некоторые читатели захотят рассмотреть и силу носорога, и глупость страуса по-другому, оставляя в стороне их нравственный смысл. Ибо слово Божие – манна, и дает, истинно, именно тот вкус во рту каждого, который каждый по справедливости желает. Слово Божье – это почва, которая плодоносит тем обильнее, чем больше труда вложено. Смысл, следовательно, Священного Писания следует просеивать через многообразие познания, даже для почвы, которая часто пройдена плугом, тем самым получая более обильный урожай. Поэтому мы кратко коснемся другой трактовки о носороге и страусе, потому что мы спешим вперед, чтобы разгадать те вопросы, которые являются более сложными. Этот носорог, также называется и «единорог» в греческих копиях, поскольку это животное обладает такой силой, что не может быть поймано ни одним сколь угодно умелым охотником. И, как утверждают те, которые стремятся с кропотливой точностью описать природу животного, если невинная дева оказывается перед ним, не защищенная и безоружная, когда он приближается, он откладывает в сторону всю свою свирепость, и склоняет свою голову пред ней, и, таким образом, может быть пойман теми, кто пытался схватить его силой. Также описано, что всякий раз, когда он вступает в схватку со слонами, он бьет тем единственным рогом, который скрепляет его ноздри, в живот его противников для того, чтобы легко повергнуть нападавших, раня их в самые мягкие и уязвимые части тела. Потому носорог, или, конечно, единорог, может означать всех людей, не совершающих добрые дела, а лишь растящих гордость среди людей, выполняя публично букву Закона, который отличает их, как особый в своем роде рог отличает единорога среди других зверей. Потому Господь, предсказывая эту страсть голосом пророка, говорит: Спаси меня от пасти льва, и мое смирение от рогов единорогов (Пс.21:22). Ибо, как многие единороги, или, носороги, существовали в этой земле, так и многие существуют, кто с особой глупой гордостью чтит букву Закона, противореча в делах проповеданной истине. Сказано, поэтому, благословенному Иову, как лицу Церкви:

Стих 9. Будет ли носорог быть готов служить тебе?

30. Как будто это было сказано более ясно; Разве ты можешь согнуть властью твоей проповеди тех людей, в которых ты видишь хвастовство, с их глупой гордостью, в смирении верующего? Ты разумеешь, как и я. Как будто явно сказано: Кто одновременно поднял на Меня свой единственный рог, и все же был покорен Мной сразу, как Я это пожелал. Но мы поймем это лучше, если мы перейдем от общего к конкретным примерам. Павел, поэтому, предстал перед нами из этого народа, как первый в своей гордости, а потом ярко засвидетельствовал свое смирение; кто, когда он невольно возвысил себя против Бога, соблюдая Закон, как бы нацепил рог на свою ноздрю. И когда после этого он склонил этот рог на его ноздре по смирению, он говорит: меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что так поступал по неведению, в неверии (1Тим.1:13). Тот, кто верил, что он угождает Богу своей жестокостью, как он сам в раскаянии впоследствии говорит, нес рог на своей ноздре: и преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий (Гал.1:14). Но каждый охотник боится силы этого носорога, как каждый проповедник боялся жестокости Савла. Ибо написано: Савл еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, мужчин и женщин, он связал и привел в Иерусалим (Деян.9:1–2). Когда воздух входит в ноздрю, чтобы быть потом возвращен, это называется «дыхание», и мы часто обнаруживаем по запаху в нашей ноздре то, что мы не видим нашими глазами. Таким образом, этот носорог нес рог на его ноздре; потому, дыша угрозами и убийством на учеников Господа, после того как он убил тех, кто присутствовал, он искал дыханием тех, кто отсутствовал. И потому каждый охотник прячется от него; то есть, каждый человек, который считает, что является разумным, будет обращен в бегство от этой жестокости. И укротить этого носорога может только дева с незащищенной грудью, то есть Мудрость Бога, сама по себе только может раскрыть ему свою тайну. Ибо написано, что, когда он путешествовал в Дамаск, внезапно блеснул вокруг него, в середине дня, с неба свет, и голос произнес, говоря: Савл, Савл, почему преследуешь ты Меня (Деян.9:4)? И он, обессиленный на земле, отвечал: кто Ты, Господи? И он сразу же сказал ему: Я есмь Иисус из Назарета, Которого ты гонишь (Деян.9:5). Дева, несомненно, обнажила грудь носорога, когда Премудрость Божия раскрывает Савлу тайну Своего Воплощения, говоря с неба, и носорог теряет свою силу, потому что, упав на землю, он потерял свою гордость. И когда, потеряв зрение в своих глазах, он пришел к Анании, этот носорог пришел в руки Бога обузданным: обузданным сразу слепотой, проповедью, и крещением. И жил он в яслях Бога, потому что он не презирал размышлять над словами Евангелия. Он говорит: опять ходил я в Иерусалим с Варнавою, взяв с собою и Тита... Но я пошел по откровению, и рассказал им Евангелие (Гал.2:1–2). И он, кто впервые услышал, изголодавшись: Трудно тебе идти против рожна (Деян.9:5), был впоследствии приручен замечательной силой своего наездника, получил силу от истинной пищи слова, и потерял рог гордости.

31. Но он не только воздерживается от насилия в руках Бога, но, что еще более удивительно, начинает пахать; Ибо он обуздан не только, чтобы не нападать на людей рогом жестокости, но, и чтобы служить им также поддержкой, таща силой своей плуг проповеди. Ибо Он говорит о тех, кто проповедует Евангелие, как если бы они были пахарями: ибо, кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое (1Кор.9:10). Мы видим, что тот, который только что наносил пытки верующим, теперь охотно терпит бедствия за веру; который, написав свои послания, проповедует в смирении истину, а прежде яростно нападавший. Несомненно, что теперь он плотно закреплен в плуг и трудится для урожая. Потому правильно продолжено:

Стих 10. Или он разобьет комья в бороздах после тебя?

32. Господь, истинно, уже вошел в сознание многих, которые считали Его действительно Искупителем человечества. Но все же, когда они не отступали от своей привычки соблюдения Закона, сведенной к суровой проповеди буквы, прославленный проповедник говорит им: если вы обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа (Гал.5:2). Что еще тогда сделал он, кто в скромном сознании верующих раздавил резким опровержением букву Закона, если не раздавил комья в борозде проповеди после Господа? При таком порядке зерна семян, которые падают в борозды сердца, вспаханные плугом веры, не погибнут под гнетом соблюдения буквы. И далее справедливо приобщается:

Стих 11. Уверен ли ты в его большой силе, и оставишь ты ему труды свои?

33. Господь был уверен в силе этого носорога; Он предвидел, что чем более жестоко он нападал на Него, тем тверже он будет терпеть невзгоды ради Него. Кому же Он оставил труды, которые Он Сам пережил во плоти? Он привел его для преобразования даже к подражанию Его собственным скорбям. Потому тот же носорог говорит: восполняю недостаток в плоти моей скорбями Христовыми за Тело Его, которое есть Церковь (Кол.1:24) и сразу добавляет:

Стих 12. Доверишь ли ему вернуть семя твое к тебе, и собрать гумно твое (Иов.39:12)?

34. Мы знаем, что Саул с молодости был с теми, кто каменный внутри, он опустошил многие места Церкви, и, получив письма, искал другие места, чтобы опустошить; смерть одного верующего не удовлетворяла его, и после уничтожения некоторых, он дышал смертью в поисках многих других. Мы также знаем наверняка, что ни один из верующих в то время не верил, что Бог обуздает Своими узами такую надменную гордость. Потому Анания, даже после того как он услышал по голосу Господа, что Саул был преобразован, боялся, и говорил: Господи! Я слышал от многих о сем человеке, какое зло он причинил святым Твоим в Иерусалиме (Деян.9:13). И все же, вдруг из врага он превратился в проповедника: и во всех частях света объявляет имя своего Искупителя, терпит наказания ради истины, радуется страданиям, которые ему нанесли, призывает к вере одних через обещание вечного блага, других через угрозу вечного наказания. Одним он обещает Царство Небесное, другим угрожает адским огнем. Одних он исправляет властью, других он привлекает смирением на путь истины: и наклоняется с трепетом к руке своего Правителя, и собирает гумно Божия с еще большим рвением, чем когда он в гордости рассеивал его по ветру.

35. И это не расходится с историей Павла, которая повествует о носороге цвета самшит, ударяющем своим рогом животы слонов. Он имел обыкновение жить по строгости Закона, и соблюдение всякой добродетели выросло в нем более строго, чем в других. Что выражается цветом самшита, если не бледность воздержания? О чем он сам свидетельствует, говоря: Я накажу мое тело, и подчиню его, чтобы, проповедуя другим, самому не стать отвергнутым (1Кор.9:27). И будучи наделенным знанием Божественного Закона, он, обличая жадность других, поражает слонов рогом в живот. И он на самом деле ударил слонов в живот, когда он говорил: Ибо многие, о которых я часто говорил вам, а теперь даже со слезами говорю, поступают как враги креста Христова. Их конец – погибель, их бог – чрево, и слава их – в сраме, они мыслят о земном (Флп.3:18–19). И снова, ибо такие (люди) служат не Господу нашему Иисусу Христу, а своему чреву (Рим.16:18). Этот носорог, поэтому, больше не поражает людей своим рогом, он поражает зверей. Когда Павел больше не нападает на смиренных, чтобы их уничтожить, но убивает гордых поклонников их собственного живота. Нам остается, поэтому, верить, что те вещи, которые мы знаем о Павле, были также сделаны и с другими. Многие в истине были преобразованы в этом народе из гордости к благодати смирения; и когда Господь укротил их жестокость узами Его вдохновенного страха, он, несомненно, подчинил Себе мощь носорога. Но так как мы слышали, что чудесная Божья сила сотворила с Его избранным, давайте теперь услышим и то, что Его чудесное терпение пережило ради тех, кого Он отвергает.

Стих 13. Крыло страуса как крылья журавля и ястреба (Иов.39:13).

36. Что означает «страус», если не синагогу, которая имела действительно крылья Закона, но от низкопоклонства в ее сердце низменным вещам, никогда не поднимала себя от земли? И что означает «журавль» и «ястреб», если не древних отцов, которые имели власть даже в их жизни, чтобы взлететь до тех истин, которые они были способны постичь? Крыло страуса, как крылья журавля и ястреба, потому что голос синагоги поддерживался в букве учения, заложенного изначально учителями, но не знал его в жизни. Откуда же Истина предупреждает людей этой же синагоги о книжниках и фарисеях, говоря: и сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак всё, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают (Мф.23:2–3). Мы могли бы говорить много и приводить аналогии дальше из поведения этих птиц, но так как сказано только о крыле, мы не будем этого делать.

Стих 14. Который оставляет яйца свои на земле, Будешь ли ты по случаю согревать их в пыли (Иов.39:14)?

37. В слове «яйца» есть одна вещь, которая явно видна, и другая, на которую мы надеемся: и надежда эта не видна, как Павел свидетельствует, говоря: если кто видит, то чего ему и надеяться (Рим.8:24)? Что же обозначено яйцами страуса, если не Апостолы, рожденные от плоти синагоги? Которые, в то время как являются презренными и смиренными в мире, учат нас искать славы в небесах. Мы видели их неподвижными, лежащими на земле, в пыли, как яйца страуса; но сила жизни и парения в небесах на крыльях надежды пряталась в них. Яйца страуса лежат на земле, потому что синагоги, презирая слушать тех апостолов, которых они взрастили во плоти, предали их язычникам, которые должны были быть призваны. Но Господь с чудесной властью согревает эти же самые яйца в пыли; потому что Он разбудил к жизни потомство апостолов в этом языческом мире, который до сих пор был покинут; и они, кого синагога презирала как пустоту, в настоящее время живут и парят в воздухе, почитаемые бывшими язычниками, принявшими учение. Страус оставляет яйца в пыли; потому что синагога не воскрешала, проповедуя, из земных желаний тех, кого она породила. И поскольку древний враг находит эти желания, затаенные в глубине сердца, и, несомненно, спешит превратить потаенные мысли в грех, также сразу приобщается:

Стих 15. Он забывает, что нога может раздавить их, или, что звери полевые могут разбить их (Иов.39:15).

38. Нога давит, и зверь полевой разбивает яйца в то время, когда они оставлены на земле в пыли, потому что, в то время как сердца людей стремятся либо думать о земном, либо делать земные вещи, они брошены на растерзание зверям полевым, то есть дьяволу, так что после того как они уже давно разлагаются от самых низменных мыслей, их, в конце концов, давят большие преступления. Синагога, поэтому, забыла поднять с земли хорошие живые яйца, которые она же заложила. Но, хотя Всемогущий Бог нашел многих своих детей мертвыми и замерзшими от земных желаний, Он оживил их теплотой Его любви. Но, видя жизнь, которую синагога не дала своим детям, она жалела впоследствии даже уничтожить преследованием тех, кого не она взрастила в любви для добрых дел. Отсюда также добавляется об этом страусе:

Стих 16. он жесток к детям своим, как если бы они были не его (Иов.39:16).

39. Она презирает, как будто они не ее собственные, тех детей, которых она находит живущими иначе, чем она сама. И ее жестокость становится непреклонной, она творит ужасы, и пытает их, и, воспламененная углями зависти, трудится над тем, чтобы погибли те, для которых она не трудилась, чтобы они жили. И, когда она преследует избранников Господа, она даже думает, что это отрадно Богу. Потому Истина говорит тем же яйцам страуса, что даже наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу (Ин.16:2). И, поскольку, когда синагога возглавляет эти жестокие преследования, она считает, что действует таким образом под воздействием божественного страха, по праву приобщается:

Он трудится напрасно; Нет страха, который бы заставил его (Иов.39:16).

40. Не страх, а жестокость заставила ее задыхаться в труде преследования. Но пороки, имеющие оттенки цвета добродетелей, обычно еще более отвратительные, чем меньше они внешне похожи на пороки. Синагога была более жесткой в преследовании, поскольку считала, что она становилась более религиозной, чем больше верующих погибало. И поэтому она не могла вообще различить, что она делала, потому что закрыла в себе свет понимания, поставив гордость указывать путь. Потому также хорошо приобщается:

Стих 17. Бог лишил его мудрости, и не дал понимания (Иов.39:17).

41. Тайное возмездие это жесткое правило; и потому синагога, потеряв свое смирение, также потеряла, невольно, и понимание истины. Но раны, которые она нанесла верующим в пришествие Искупителя, гораздо меньше, чем те, которыми она по-прежнему стремится поразить Церковь по пришествии Антихриста. Ибо готовится к тому времени для того, чтобы угнетать жизнь верующих с накопленной силой. Потому также сразу приобщается:

Стих 18. Когда придет время, он поднимает крылья свои высоко, он насмехается над всадником и наездником его (Иов.39:18).

42. Страус поднимает свои крылья, когда синагога выступает против своего Творца, и не как раньше, страшась, но открыто противостоя Ему. Превратившись в конечности дьявола, и полагая, что человек лжи является Богом, она тем больше возвышает себя по отношению к верующим, чем больше она хвастает, что сама есть тело Бога. И потому, что презирает, не только человеческую природу Господа, но и Его Божество, она насмехается не только над всадником, но также и над наездником. Не нарушая Единства, можно растолковать, что Слово Божье – это всадник, когда Он создал для Себя плотское тело в утробе Богородицы. Затем Он поднялся на всадника и стал его наездником, когда, создав Себя, Он пронес в узах Божественного служения человеческую душу, обладая властью над собственной плотью. Божественное обуздание плоти через душу значит, что Он правил всем всадником, т.е. был его наездником; (Св. Августин. de Fid. et Symb. §. 10.). Поскольку Он объединил в Себе не только то, чем править, но и то, что правит. Иудея поэтому, будучи пойманной в ловушку соблазна, с приходом надменного Антихриста, издевается над нашим Искупителем за то, что смирен Он среди людей, и тем самым, презирает всадника. Но, поскольку она также в каждой вещи отрицает Его Божество, она презирает также и наездника его. Но наш Искупитель, одновременно и всадник, и наездник его. И когда Он пришел в мир, он изложил великую проповедь против мира; и когда, в конце мира, Он терпит Антихриста, он поставляет силу тем, кто утверждается в Его имени. Наш древний враг освобождается на свободу, которая быстро закончится, и верные могут получить тем больше силы, чем больше они борются против противника, который оказался выпущен. Потому в этом месте, где страус описывается поднимающим крылья и насмехающимся над всадником и наездником его, сразу приобщается и упоминание о могучих проповедниках:

Стих 19. Ты ли дал коню силу и облек шею его ржанием (Иов.39:19)?

43. В Священном Писании под словом «конь» иногда выражается скользкая жизнь нечестивых, иногда временные блага, иногда присутствие в самом миру, иногда подготовка к правильным намерениям, иногда святой проповедник.

Словом «конь» означается скользкая жизнь нечестивых, как написано: Не будьте как конь и мул (Пс.31:9). И как сказано другим пророком: они были откормленные лошади и жеребцы, каждый ржал на жену соседа (Иер.5:8).

Под «конем» понимаются временные блага, как Соломон свидетельствует, который говорит: Видел я рабов на конях, а князей, которые ходили, подобно рабам, по земле (Еккл.10:7). Каждый, кто грешит, есть раб греха, и рабы на конях, это грешники, поднятые благами временной жизни. Но князья, идущие как рабы, когда никто не отдает им почести, это те, кто полны достоинств добродетелей, но большие беды преследуют их здесь, как будто они недостойные. Поэтому он снова сказал: вздремали и колесница и конь (Пс.75:7). То есть, в смерти души, они, кто верил в почести временной жизни, закрыли глаза их ума для света истины.

Названием «конь» обозначается также и нынешний мир, как сказано голосом Иакова: Дан будет змеем рогатым на тропе, аспидом на пути, уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадет назад (Быт.49:17), и мы увидим более явно, что означает «конь», если мы рассмотрим обстоятельства несколько более детально. Некоторые говорят, что придет антихрист из колена Данова, потому что в этом месте о Дане говорится, что он будет змеем, и укусит коня. Откуда же, когда народ Израиля выбирал свое размещение, Дан наиболее справедливо первый разбил свой лагерь на север; но мы также знаем, кто сказал в сердце своем: взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему (Ис.14:13–14) и пророком также сказано: От Дана слышен храп коней его (Иер.8:16). Но он называется не просто змей, но рогатый змей. Слово κεςατα с греческого языка означает «cornua» (рога) на латыни. И этот змей, которым пришествие Антихриста указано, как сказано, рогатый: потому что, вместе с укусом ядовитой проповеди, он вооружен против жизни верующих и рогами власти. Но кто может не знать, что тропа является более узкой, чем дорога? Дан становится змеем на тропе, потому что он заставляет тех, кого он соблазняет, идти по широкой дороге этой временной жизни: и он кусает их на пути, потому что он разрушает ядом ошибки тех, кого убедил в ложном понимании свободы. Он становится рогатым змеем на тропе, потому что на тех, кого он считает верными и готовыми ограничиваться узкой тропой небесной заповеди, он нападает не только с нечестием хитрого убеждения, но и угнетает террором его мирской власти. И, после притворной сладкой доброты, он использует рога его власти в пытках преследования. Тут «конь» означает этот мир, который все больше вспенивается в гордости с течением времени. И, поскольку Антихрист стремится захватить последние дни мира, сказано, что рогатый змей ужалит ногу коня. Укус ноги означает достижение конца мира, и всадник упадет назад. Всадник лошади в этом случае каждый, кто возвышен в мирских достоинствах и который, как сказано, упадет назад, а не на его лице. Упасть на свое лицо для каждого означает признаться в своих недостатках в этой жизни, и оплакивать их покаянием. Но падать назад, где ничего не видно, это отойти еще дальше от праведной жизни, и не знать какие наказания ждут дальше. И потому что Иудеи, запутавшись в кознях их собственных ошибок, ищут антихриста, вместо Христа, в том же отрывке, справедливо на языке избранных, говорится: Я буду ждать спасения Твоего, Господи (Быт.49:18); как бы говоря, я не как неверный, который верит в Антихриста, но я искренне верю Ему, Кто собирается прийти за наше искупление, истинному Христу.

Под названием «конь» понимается подготовка к правильным намерениям, как написано: Коня приготовляют на день битвы, но Господь дает победу (Притч.21:31), потому что ум действительно готовит себя против искушений, но не может соблюсти свое здоровье, если не получит помощи Всевышнего.

Под названием «конь» понимается также каждый святой проповедник, как свидетельствует пророк, который говорит: Ты с конями Твоими проложил путь по морю, через пучину взволнованных вод (Авв.3:15). Воды, по правде говоря, были тихи, потому что умы людей были усыплены, чтобы отдыхать в довольстве, под оцепенением их грехов. Но спокойствие моря было нарушено конями Бога, потому что, когда святые проповедники были посланы, каждое сердце, которое было в онемении в смертельном спокойствии, было встревожено шоком здорового страха. В этом месте, поэтому, святой проповедник понимается под названием «конь», когда сказано благословенному Иову: Ты ли дал коню силу и облек шею его ржанием?

44. Но что имеется в виду, когда Господь говорит, что Он сначала дает силу этому коню, а потом окружает шею его ржанием? Ибо под «ржанием» подразумевается голос проповеди. Но каждый истинный проповедник получает, прежде всего, силу, а потом уже проповедь, потому что, когда он первый потушил грех в себе, он затем получает голос проповеди, для обучения других. Этот конь имеет силу, потому что он твердо выдерживает невзгоды. У него есть «ржание», потому что через проповедь он может призвать к небесным вещам. Господь говорит, что Он дает силу и ржание коню, потому что, если вдруг и праведная жизнь, и учение, не встречаются вместе в Его проповеднике, то добродетель совершенства никогда не появится. Бывает что, хотя человек и поддерживается деяниями возвышенной жизни, он еще не в состоянии пробудить людей своими словами к праведным чувствам. Или, человек умеет красивым словом разжигать других, говоря хорошо, но сам дает понять, что уже стал ленивый, живя неправедно. Необходимо, чтобы эти две вещи встретились друг с другом в проповеднике для его совершенства, потому Господь возлагает на своего коня и силу, и смелость действий и ржание голосом. И мы должны разобраться также, почему ржание, которое, несомненно, возникает внутри и выходит наружу через горло, как сказано, размещено на шее лошади. О шее сказано, что она облечена ржанием, то есть явно окружена им снаружи. Так сказано, потому что, хоть голос проповеди и исходит изнутри, но окружает он снаружи. Ибо, это ржание не только будит других к хорошей жизни, но и обуздывает и направляет также проповедника к добрым делам, для того, чтобы его поведение не шло в разрез с его словами, и его жизнь не противоречила его речи. Ржание помещается на шею лошади, потому что жизнь проповедника сдерживается, даже по его собственным словам, от вступления в дела злобы. Поэтому ржание, как орден, который дается, чтобы носить на шее как награду тем, кто борется изо всех сил, чтобы они могли выполнять еще большие поступки, зная, что уже несут знаки доблести; и, возможно, тем самым предотвратить искушение впасть в слабость, благодаря тому, что несут на себе награду их храбрости. Потому правильно сказал Соломон каждому слушателю, восхваляя мудрость: Ты получишь венец благодати для головы твоей, и орден из золота для шеи твоей (Притч.1:9). Далее следует:

Стих 20. Можешь ли поднять его как саранчу (Иов.39:20)?

45. Под названием «саранча» иногда обозначается еврейский народ, иногда преобразованные язычников, иногда язык льстецов, но иногда, Воскресение Господа, или жизнь проповедников.

Саранча обозначает народ евреев, как жизнь Иоанна указывает нам, о которой написано: он ел саранчу и дикий мед (Мк.1:6). Иоанн провозглашает даже в виде своей пищи того, которого он предсказывает в пророчестве. Ибо он сам тут означает Господа, Которого он предшествует. И Он, несомненно, приходит для нашего искупления, и ест дикий мед, потому что Он берет сладость у бесплодных язычников. Но, поскольку он частично превращает и народ евреев, в Своем собственном теле, Он также берет и саранчу в пищу. Саранча, которая делает резкий скачок вверх, но попадает сразу на землю, означает именно их. Ибо они прыгали вверх, когда они обещали выполнить заветы Господа; но они падали быстро на землю, когда, по их злым делам, они отрицали, что слышали их. Вот саранча прыгает вверх, говоря: все, что сказал Господь, исполним (Исх.19:8). Но давайте посмотрим, как они быстро падают на землю: Мы бы умерли в Египте, а не в бескрайней заброшенной пустыне. Мы все равно погибнем, Господь мог не вести нас в эту землю (Чис.14:2). Они саранча, потому что они прыгают в их словах, но падают в их делах.

46. ​​«Саранча» также обозначает и народ язычников, как Соломон свидетельствует, который говорит: Миндальное дерево зацветет, саранча разжиреет, каперс будет разрушен (Еккл.12:5). Миндальное дерево цветет раньше всех других деревьев. И что означает цветение миндаля, кроме начала Святой Церкви? что взрастило семена цветов добродетелей в проповедниках, и, для того чтобы явить плоды добрых дел, предшествовала святым, которые должны были прийти? И после этого саранча разжирела, потому что сухое бесплодие языческого мира было орошено небесной благодатью. Каперсовое дерево уничтожается, потому что, когда языческий мир достигает благодать веры, Иудея, оставаясь в своем бесплодии, теряет жизнь. Поэтому снова сказано Соломоном: у саранчи нет царя, но выступает вся она стройно (Притч.30:27). Потому что, языческий мир был оставлен, и на протяжении долгого времени был отчужден от Божественной власти, но все же, после этого был вовлечен для того, чтобы приступить к битве веры с отверженным духом.

47. Слово «саранча» обозначает и язык льстеца. Например, как свидетельствует описание событий в Египте, которые однажды произошли исторически, но показывают нам духовно, как зло поражает день за днем ​​умы нечестивых. Ибо написано: И простер Моисей жезл свой на землю Египетскую, и Господь навел на сию землю восточный ветер, (продолжавшийся) весь тот день и всю ночь. Настало утро, и восточный ветер нанес саранчу. И напала саранча на всю землю Египетскую и легла по всей стране Египетской в великом множестве: прежде не бывало такой саранчи, и после сего не будет такой; она покрыла лице всей земли, так что земли не было видно, и поела всю траву земную и все плоды древесные, уцелевшие от града, и не осталось никакой зелени ни на деревах, ни на траве полевой во всей земле Египетской (Исх.10:13–15). Египет был покаран этими язвами для того, чтобы пробудиться, и, страдая от внешнего удара, рассмотреть, какие потери от разрушений были понесены из-за внутреннего пренебрежения. В то время как он считал вещи пустяковыми, он начал их ценить, только погибая без них. Он может тем лучше прочувствовать, насколько важны те вещи, чем более тяжело переносит их потерю. Но что означает саранча, которая травмирует плоды больше, чем любые другие насекомые, если не языки льстецов, которые развращают умы земных людей, когда они портят любые добрые плоды, восхваляя их слишком неумеренно? Плоды египтян означают здесь добрые дела, которые саранча уничтожает, когда льстивые языки склоняют сердце искать приходящих похвал. Саранча ест траву, когда любые льстецы превозносят аплодисментами слова ораторов. Они пожирают также плоды деревьев, когда пустыми похвалами они ослабляют даже деяния тех, которые сильны.

48. Под названием «саранчи» обозначается Воскресение нашего Искупителя. Потому, например, сказал Пророк: гонят меня, как саранчу (Пс.108:23). Ибо Он удерживался Его преследователями, пока не погиб, но он был брошен вперед, как саранча, потому что Он улетел из их рук в прыжке внезапного Воскрешения.

49. Также это может быть отнесено и к телу проповедников. Ибо Он был изгнан в них, как саранча, потому что, пока Иудея бушевала в Его преследовании, они разлетелись в разных направлениях. Кроме того, проповедник поднимается на высоту совершенства, которое производится не только деятельной, но и созерцательной жизнью; это совершенствование проповедников по праву выражается словом «саранча», которая, каждый раз, как она пытается поднять себя в воздух, прежде прыгает при помощи ног, а затем летит при помощи своих крыльев. Таким образом, несомненно, поступают святые люди, которые, когда они нацелены на небесное, полагаются в первую очередь на добрые дела деятельной жизни, и после этого поднимают себя в полете, чтобы познать истину в созерцании. Они отталкиваются сильно ногами, и расправляют свои крылья, потому что они укрепляют себя хорошими делами, и возносятся ввысь познанием высоких вещей через их образ жизни. Но, пребывая в этой жизни, они не могут долго оставаться в божественном созерцании, и, как саранча, они опять приземляются на ноги от прыжка, который они совершили, когда, после созерцания, они возвращаются в необходимые дела их земной жизни. Но когда они жаждут созерцания, они снова ищут полет ввысь: и они проходят свою жизнь, как саранча, паря в воздухе и опускаясь, в то время как они непрестанно стремятся к самым высоким вещам, но отбрасываются к земле под весом их тленной природы.

50. Существует еще аналогия между саранчой и святыми проповедниками. В утренние часы, то есть во время прохлады, саранча вряд ли поднимает себя от земли. Но, во время дневного зноя, она парит в воздухе, и чем жарче, тем выше она летает. И каждый святой проповедник, когда наступают спокойные времена, как саранча, едва поднимается, как бы, от земли. Но если жар преследования настигает его, помогая соединить его сердце с небесным, он вскоре показывает, как велико его величие: и тот, кто, казалось, прежде спокойно затонул в отдыхе, сейчас машет крыльями, и спешит наверх. Об этом коне, то есть о Его проповеднике, Господь говорит благословенному Иову: Можешь ли поднять его как саранчу? Ты разумеешь, как Я. Кто может поднять его до более высоких вершин, как Я, проводя его через жестокий жар преследований для того, чтобы его добродетель стала сильнее и бдительнее, когда жестокость неверующих выступит против него более яростно.

Но когда святой проповедник страдает в лишениях, когда он подвергается пыткам в страшных гонениях, кто может знать, что он видит внутри, и чувствует ли он себя потерявшим, или наоборот, обретающим что-то? Даже физическое укрепление, которое дается ему в эти мучения, и которое видно внешне, несомненно, достигает и его сердца. И его ум поднимает себя в воздухе на цитадели надежды, и поэтому он не боится оружия гонений, нацеленного на него. Потому в этом месте, Господь для того, чтобы показать, какие благовонные курения этот конь вдыхает, когда выносит внешне так много невзгод, справедливо добавляет:

Слава его ноздрей – ужас (Иов.39:20).

51. В Священном Писании под словом «ноздри», понимается иногда глупость, иногда подстрекательство заклятого врага, но иногда предвидение. Глупость иногда обозначается словом «ноздри», как мы уже говорили раньше, приводя слова Соломона; который говорит: Золотое кольцо в ноздри у свиньи как красивая и глупая женщина (Притч. 11:22). Под словом «ноздри» понимаются ловушки и подстрекательство древнего врага; что Сам Господь свидетельствует в этой самой книге, говоря: От ноздрей исходит дым (Иов.41:12), как будто сказано: от его извращенного наущения возникает туман наиболее злой мысли в сердце человека, которым затемняются глаза тех, кто видит. Предвидение также обозначается словом «ноздри», как сказано Пророком: Перестаньте ли вы надеяться на человека, дыхание которого в ноздрях его, если он сам возвышен (Ис.2:22). Ибо мы часто обнаруживаем по запаху то, что мы не видим, так что некоторые вещи, даже когда лежат за горами, становятся известны нам ароматом своей природы. И, когда мы вдыхаем через ноздри, мы часто знаем заранее некоторые вещи, даже когда не видим их. Дыхание нашего Искупителя, следовательно, в Его ноздрях, поскольку Его знание может быть указано через предвидение; Потому что все вещи, которые он познал в Своей Человеческой Природе, Он, несомненно, предвидел прежде всех веков в Боге. И, потому что Он обладал дыханием в ноздрях Его, сразу приобщается Пророком, если Он Сам возвышен. Как будто сказано: Он предвидел сверху, что сбудется ниже; потому что Он пришел с небес на землю. Святые люди также, потому что многое слышали от Него, предвидели и себя, и те вещи, которые должны прийти; и, в то время как они верно повиновались Его заповедям, они ждали Его пришествия с надеждой. Потому в этом месте под ноздрями этого коня обозначены предвидения святых проповедников. Они ждут последний суд, и Небесную Страну, где награда будет праведниками, и они чувствуют через дыхание ноздрей то, что грядет.

52. Но слава его ноздри – ужас, потому что неправедные боятся видения пришествия Строгого Судьи, которое праведники искренне ожидают. Ибо, учитывая свой ​​труд, ждут награду, и, зная заслугу своему делу, ищут присутствия своего Судьи; и искренне желают, чтобы Он пришел в пламени огня, нанося справедливое возмездие нечестивым, и предоставляя тем, кто благочестиво жил, Его созерцание. Но тот, кто помнит о своей неправде, вздрагивает при входе на суд, и боится рассмотрения своих действий: потому что он знает, что, если их рассмотреть, он будет осужден. Слава, поэтому, из ноздрей его – ужас; потому что праведные прославлены на том же основании, на котором грешники осуждены. И вот конь, ощущая через ноздри дыхание от тех вещей, которые он еще не видит, но знает, что они грядут; и он радуется, когда он ждет вещи, которые еще ​​впереди. Вот прославленный проповедник, глядя на свои труды, восклицает: Теперь я готов, к тому, что грядет, и время моего ухода уже настает. Я провел хороший бой; Я закончил свой путь; Я сохранил веру. Отныне там готовится мне венец правды, который Господь, праведный Судия, даст мне в тот день (2Тим.4:6–8) и тут же приобщается: Но не только мне, а всем тем, также, кто любит Его явление. Как если бы он сказал: Это для всех, кто осознает в себе добрые дела. Ибо никто не любит пришествие Судьи, за исключением тех, кто знает, что у них есть в их делах заслуги праведности. Потому праведные радуются по той же причине, по которой неправедные приходят в ужас, потому справедливо сказано: Слава его ноздри – ужас. Но давайте послушаем, как этот святой проповедник тем временем действует в этой жизни, в то время как он ждет грядущей радости в стремлении предстать перед лицом его Судьи, и пока он все еще не получил награды своего труда. Отсюда следует:

Стих 21. Он копает землю копытом (Иов.39:21).

53. Под «копытом коня» обычно понимается сила труда. Что же тогда обозначается «копытом», если не совершенствование добродетелей в святом проповеднике? И этим копытом он, истинно, роет землю, когда, на примере своих поступков, он выбрасывает мирские мысли из сердца своих слушателей. Копытом он выкапывает землю потому, что когда хорошие учителя показывают своим поведением, что презирают этот мир, они выталкивают из умов слушателей светские заботы. Посмотрим на Павла, на силу копыта, которым он роет почву сердец своих слушателей. Ибо Он говорит своим ученикам: Подумайте над этими вещами, которые вы сначала не хотели принять, но слышали и видели во мне, и исполняйте их; и Бог мира будет с вами (Флп.4:8–9). Будьте подражателями мне, как я Христу (1Кор.11:1). Он поэтому, исправляя других на примере своего поведения, несомненно, выкапывает землю копытом. У нас есть еще один момент, для изучения еще более детально, о вскапывании этим копытом. Ибо, хотя святые люди имеют в своем уме упование по небесному, хотя они отвергают еще у корня жестким презрением все вещи, которые влекут вниз, они все еще связаны с земной плотью и поэтому часто имеют в своем сердце толстый слой пыли земных мыслей. И когда они учат других искать вещей небесных, они изучают также строго себя, чтобы находить загрязняющие их самих мысли. Этот конь, поэтому, выкапывает землю копытом, когда каждый проповедник рассматривает строжайшим образом все земные мысли внутри него. Конь вскапывает землю копытом, когда он, кем правит Господь, рассматривает ту гору прежних земных мыслей, которые покрывали и покрывают его, и не перестает, поэтому, опустошать себя слезами. Потому Исаак хорошо описывается, как выкапывающий колодцы своего предка (Быт.26:18). На этом примере мы узнаем, на самом деле, что в нашем земном паломничестве надо проникнуть в глубины наших мыслей; и что, пока вода истинной мудрости не приходит в ответ на наши усилия, рука трудов наших поисков не должна прекращать расчищать почву сердца. Тем не менее, чужие завоеватели, засыпают эти колодцы, потому что, несомненно, когда нечистые духи видят нас старательно раскапывающими наше сердце, они закапывают нас накопившимися мыслями искушений. Наш ум, соответственно, должен все время расчищаться, ибо земля наших мыслей, если ее не трогать, может обрушиться на нас, даже насыпью злодеяний. Отсюда, сказано Иезекиилю: Сын Человеческий, прокопай стену (Иез.8:8), что значит прорваться через жестокосердие частыми ударами самоизучения. Поэтому Господь говорит Исайе: Войди в скалу, укройся в канаве в земле, от лица страха Господня, и от славы величия Его (Ис.2:10). Мы входим в скалу, на самом деле, когда мы проникаем через жесткость нашего сердца; и мы прячемся в канаве в землю от лица страха Господа нашего, если, изгоняя мирские мысли, мы скрываемся от гнева строгого судьи в смирении нашего ума. Чем больше вскопанной и выброшенной земли, тем меньше слой земли в нас. Потому же, если мы тщательно изгоняем из себя земные мысли, мы находим скромное место, в котором укрываемся внутри себя.

54. Ибо вот, потому что день Божьего суда является неизбежным, само лицо Его страха уже видно; и это тем более необходимо, для каждого, бояться его с большим страхом, чем больше слава Его Величия в настоящее время приближается. Что же тогда должно быть сделано, и куда мы должны идти? И какой путь может быть скрыт от Него, Кто везде? Но вот нам заповедано, чтобы войти в скалу, и скрыться в канаве в земле; это значит, что пробив жесткость нашего сердца, мы можем избежать гнева, если мы выкопали из сердца привязанность к мирским вещам, и когда почва злых мыслей изгнана, наш ум может быть скрыт внутри себя более безопасно. Поэтому народу Израиля сказал Господь через Моисея, поместить весло за поясом, и спрятаться в земле, чтобы не происходило. Мы обременены весом тленной природы, определенные излишества мысли вырываются из недр нашего ума, и давят, как тяжкое бремя на живот. Но мы должны нести весло под нашим поясом, то есть быть всегда готовы порицать себя, тогда, мы, возможно, уколем себя острым уколом сожаления и проколем почву нашего ума болью раскаяния, и выпустим зловоние, которое разрушает нас. Выделения живота скрыты веслом, в канаве в земле, когда избыточность нашего ума, скрывается, пред глазами Бога, укусами зазрения совести. Потому что святые люди не перестают каяться, и развеивать пустые мысли, Господь сказал о Его коне: Он копает землю копытом, то есть, все земное, что он видит живущим в его голове, он, несомненно, вскапывает жесткими ударами глубокого покаяния. Но когда они судят себя со всей строгостью ко всем мелочам, страх все равно остается. И они продолжают усердно копать землю сейчас, и тем полнее они обеспечивают себе будущую награду. Потому добавляется:

Он восхищается смелостью, идет на встречу вооруженных людей (Иов.39:21).

55. Он ликует смело; потому что его не страшат невзгоды, так же как не прельщает его процветание. Невзгоды не могут сломить того, кто не прельщен процветанием. Поэтому, этот конь смел и обуздан; он имеет силу смелости, чтобы не тяготиться невзгодами; он чувствует вес всадника, чтобы не возжелать процветания. Время проходит, но они не могут привлечь праведника, потому что он не увлекается ими. Они, несомненно, вовлекают только тех, кого могут поднять: одних через гнев на невзгоды, других уговорами к процветанию. Но человек, который тщательно подчинен Богу, знает, как оставаться непоколебимым среди переходных вещей, знает, по каким стопам вести свой ум, учится на ошибках прошлых лет, и знает, как не в пасть в гордыню в победах, и не унывать в тяжелых обстоятельствах. Но часто, потому что он знает, что он с пользой для себя проводит время невзгод в своем раскаянии, он весел в несчастье, и в то время как он переносит невзгоды стойко, ради истины, он радуется, что заслуга его и силы его увеличиваются. Потому мы читаем, что апостолы радуются, когда пережили бедствия ради Христа, как написано: Они же пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие (Деян.5:41). Таким образом, когда Павел был подвержен жестоким гонениям в Македонии, и говорит, что он пострадал, он доказывает также, что он был наполнен и радостью: Ибо, когда мы пришли в Македонию, плоть наша не имела никакого покоя (2Кор.7:5). Как будто он прямо говорит: мой дух был в покое, когда плоть моя выносила наказания в виде гонений, потому что это было на пользу моей душе. Против этого коня, однако, есть специально подготовленные мечи – противники Святой Церкви, преследующие его агонией наказаний. Есть подготовленные руки, преследующие силой светской власти. Еретики часто имеют обыкновение, чтобы защитить себя, искать поддержки сильных мира сего, как будто своего рода оружия, и все неверующие имеют обыкновение оспаривать проповедь веры, разжигая также сильных мира сего. Но конь Бога ликует смело, и не боится внешних мук, потому что он стремится к внутренней радости; он не боится гнева сильных мира сего, потому что, по вознесении его ума, он топчет даже желание этой жизни как таковой. Поэтому сказано Соломоном: Чтобы не приключилось с праведником, это не ввергнет его в унынье (Притч.12:21). Отсюда снова написано о нем: Праведник непоколебим и смел, как лев (Притч.28:1). Лев не боится никого из зверей, потому что он хорошо знает, что он сильнее их всех. Потому, и бесстрашие праведника справедливо сравнивается со львом, поскольку, когда он видит любое восстание против него, он остается непоколебим в уверенности своего ума; и знает, что он преодолевает всех противников, потому что он любит только Его, Кого он не может в любом случае потерять против своей воли. Те, кто стремится к внешним вещам, которые можно у них отнять против их воли, подвергают себя, по собственному желанию, страху внешнему. Но постоянная добродетель, презревшая земные желания, потому что ум помещен на высоту, когда она поднята над земными вещами высокой надеждой, не подвержена влиянию невзгод, укреплена и безопасно размещена на вещах высоких.

56. Этот конь, поэтому, не только не боится тех, кто приходит к нему, но даже идет навстречу им. Потому здесь правильно прибавляется: Он идет на встречу вооруженных людей. Ибо мы часто остаемся в бездействии, если мы не готовы противостоять нечестивым во имя праведности. Но, если ум светился желанием вечной жизни, если он видит уже истинный свет изнутри, если он разжигает в себе пламя святого пыла, должно, насколько место допускает и насколько причина требует, выставить себя в защиту правды, и противостоять нечестивым, которые выступают деяниями неправды, даже когда они не обращены против нас. Ибо, когда они нападают на других праведных, которых мы сами любим, они нападают также и на нас наравне с ними, даже если кажется, что они почитают нас. Потому святой человек противопоставит себя злу и злодеям, даже когда они не нацелены непосредственно на него, и правильно сказано о коне Бога: Он идет навстречу вооруженным людям.

57. Вот он призван, отрогами его всадника, стоять против вооруженных врагов. Пример тому – пыл, который разгорелся в Павле, когда пламя ревнования охватило его в Ефесе. Ибо написано: Выслушав это, они исполнились ярости и стали кричать, говоря: велика Артемида Ефесская! И весь город наполнился смятением. Схватив Македонян Гаия и Аристарха, спутников Павловых, они единодушно устремились на зрелище (Деян.19:28–29). И сразу приобщается: Когда же Павел хотел войти в народ, ученики не допустили его. Также и некоторые из Асийских начальников, будучи друзьями его, послав к нему, просили не показываться на зрелище (Деян.19:30–31). В этих словах мы, несомненно, узнаем, с какой ревностью он будет спешить отстаивать истину, если бразды любви не остановят его через его друзей и учеников.

58. Но если мы должны идти навстречу нашим врагам, с нашим внутренним желанием участвовать в сражении, и всегда направлять туда наше рвение, почему тогда знаменитый проповедник признается о себе, говоря: В Дамаске областной правитель царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня; и я в корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук (2Кор.11:32). Почему этот конь, в одно время желающий атаковать вооруженных людей, в другое время вдруг бежит от вооруженных врагов, как будто бы испугавшись? Нам необходимо научиться его сведущей доблести, чтобы в одно время решительно добиваться боя с нашими противниками, а в другое – сведуще избежать этого. Для этого нам необходимо, во время каждой вещи, которую мы делаем, внимательно рассмотреть и взвесить на невидимых весах нашего ума на одной чаше тяжесть нашего труда, а на другой – плод нашего труда, т.е. его пользу. И когда тяжесть перевешивает пользу, любой может справедливо уменьшить усилия, при условии, что он работает сам на другие занятия, в которых тяжесть труда перевешивается пользой. Но когда польза труда либо равна, либо перевешивает усилия, труда не избежать не провинившись. Потому святой проповедник, когда он понял, что умы его преследователей в Дамаске были жестоко упрям​​ы, не стал противостоять им; потому что он знал, что он сам, который еще должен принести пользу многим, может погибнуть, и что эта гибель не принесет пользы никому или принесет очень немногим. Он, таким образом, стремился избежать бесполезного сражения, и сохранить себя для других боев, которые принесут большую пользу. Не мужество должно специально искать возможность, но в возможности должно проявляться мужество; и, следовательно, самый мужественный солдат только из-за близости осады идет на поле боя. Но, если вдруг он увидит возможность привести своему королю в подчинение многих своих противников, он не побоится вступить в бой даже со смертью, так же, как и святой проповедник (когда он собирался в Иерусалим, и ученики его препятствовали ему, зная заранее о его страданиях по пророчеству), который свидетельствует сам: я не только хочу быть узником, но готов умереть в Иерусалиме за имя Господа Иисуса (Деян.21:13). Я ни на что не взираю и не дорожу своею жизнью (Деян.20:24). Поэтому, тот, кто шел неустрашимо в одном месте навстречу рядам противника, даже наперед зная свои страдания, показал на другом примере, что в другом месте он бежал, как исключение, имея на то внутреннее разрешение, для пользы будущего труда, а не из страха.

59. Мы должны уразуметь на этом примере, что тот, кто смело переносит другие большие труды ради Бога, может похвально уменьшить определенные труды в виде исключения, придя к этому через внутреннее рассуждение. Однако, слабых и боязливых часто называют рассудительными и благоразумными. И они сами заявляют, что они избежали атаки из-за своего благоразумия, даже когда, убежав позорно, они ранены в спину. Потому в деле Божьем, когда вопрос об исключении из правил рассматривается, сердце должно точно взвесить все, и при этом не допустить страха. Не допустить, чтобы страх претворился немощью, и, обманув весы сердца, представил ему ложную причину для обоснования исключения. Если это произойдет, недостаток смелости назовет себя благоразумием, ум не возвратится более в покаяние, и назовет добродетелью то, что он делает неправильно. Остается, таким образом, для каждого вовлеченного в сомнения, когда какие-либо невзгоды нависают над ним, обязательно побороть сначала внутри себя страх и желание поспешить. Это надо и для того, чтобы человек не пустился наутек из страха, и для того, чтобы, поспешив, человек опрометчиво не взял на себя бесполезный труд. Ибо очень спешит тот, который всегда выступает против; и очень труслив тот, который всегда прячется.

60. Но мы поймем эти вещи лучше в духовном смысле, если мы начнем рассуждение от телесного смысла. Тело не является благоразумным лидером, поскольку часто опрометчиво толкает свою армию против рядов противника; и оно не является смелым лидером, поскольку часто уходит, из трусливой осторожности, от лица врага. Но генералу должно знать, в какое время надо осторожно вывести свою армию из-под нападения врага, а в какое идти в атаку, расправив свои крылья вокруг него. И великие проповедники, несомненно, тщательно демонстрируют это умение, когда, в одно время, избегая ярости преследования, они знают, как выйти из ситуации мудро, но без слабости; и когда в другое время, презирая штурм преследования, они знают, как проявить свою силу и мужество, но не опрометчиво. Но, поскольку святой человек, когда он видит действительную необходимость, выставляет свою грудь под удары, и отбивает, даже умирая, атаки, которые идут против него, правильно сказано: он идет навстречу вооруженным людям. Из чего еще более справедливо приобщается:

Стих 22. Он смеется над страхом и не уходит от меча (Иов.39:22).

61. Давайте посмотрим, как он смеется над страхом, тот, который топчет ногами мечи противников. Он говорит: Кто отлучит нас от любви Христовой?: скорбь, или теснота, или голод, или гонение (Рим.8:35)? В страхе люди боятся приближающегося наказания, но действительная боль ощущается только с настоящим ударом. Святой человек не боится возможных приближающихся несчастий и презирает страх, потому что он не пытается избежать удара, который наносится ему, он не уходит от меча. Против этого коня восстает столько же мечей врагов, сколько есть преследований, и через все, что он встречает и преодолевает с любовью к жизни, он готовит себя к смерти. Но так как мы слышали, как очень сильный конь не прячет свою грудь от клинка, давайте теперь услышим и то, что делают враги. Далее следует:

Стих 23. Над ним будет греметь колчан (Иов.39:23).

62. В Священном Писании слово «колчан» обозначает иногда справедливую и тайную волю Божию; но иногда тайные козни нечестивых. «Колчан» выражает справедливую и тайную волю Божию, как тот же благословенный Иов ранее свидетельствует, говоря: Он отверз Свой колчан и поразил меня (Иов.30:11). То есть, Он раскрыл Свою тайную волю, и ранил меня открытым ударом. Ибо, как стрелы укрываются в колчане, так приговоры укрыты в тайной воле Божией: и стрела появляется, как бы, из колчана, когда Бог начинает открывать Его тайную волю. Козни нечестивых также обозначается словом «колчан», как сказано Пророком: они сделали свои стрелы в колчане, чтобы стрелять в темноте в праведные сердца. Ибо, когда нечестивые скрывают тайные козни, которые они планируют против праведности, они готовят, как сказано, стрелы в колчане. И в этом мраке настоящей жизни, как будто в темноте, они стреляют в праведные сердца, потому что их вредоносные удары чувствуются потом через полученные раны, и все же, как они приходят не может быть обнаружено. Но конь Бога не боится невзгод, и чем больше они наступают на него, тем более пылко он сопротивляется вооруженным врагам силою своего намерения; а его преследователи, которые считают, что они победили, когда ударяют его умело подготовленной хитростью и, как бы, скрывают сначала раны, нанося их с расстояния. Потому правильно сказано: над ним будет греметь колчан; потому что они могут ударить его с расстояния, путем тайных козней, которые не принесли бы успеха в открытом наступлении. Это колчан гремел над конем Бога, когда сорок мужчин хотели вывезти Павла из тюрьмы, и которые тайно замышляли его смерть; они могли бы тайно убить его, как из колчана со стрелами, получив через тайные козни то, чего не смогли достигнуть открытым преследованием. Колчан гремел потому, что о кознях стало известно Павлу.

63. Хотя, если мы тщательно изучим это, мы найдем еще более глубокий смысл в том, что колчан гремит. Противники часто выступают с кознями против добра, полагаясь на злые тайные замыслы; но, кроме этого, они сами, через еще большее коварство, могут раскрывать грядущие козни и лишения. Ведь если слух о подготовке бедствия доведен до легковерных, это может стать для легковерных даже более страшной пыткой, чем само бедствие; ожидаемые раны могут больше беспокоить неукрепленный ум, чем если бы они уже были нанесены. В то время как стрелы скрыты и гремят в колчане, они угрожают смертью, хотя невидимы. Колчан, поэтому, гремит над конем, когда тайные козни нечестивых против святого проповедника раскрываются, еще более коварным путем, чем тот путь, которым они скрываются. Это для того, чтобы, начав свои угрозы заранее, напугать гремящим колчаном, если Божий проповедник не боится открытых преследований, которые были против него. Но если он не испугался этих угроз, жестокость преследователей вскоре переходит в открытое действие. Потому, сразу после того, как сказано о гремящем колчане, справедливо добавляется:

Копье будет трястись (Иов.39:23).

64. Копье трясется против проповедника Божьего, после грохота колчана, когда после того, как ужасные замыслы были объявлены, открытое наказание происходит, ударяя его. Но святые проповедники, когда они проходят лишения в защиту веры, не прекращают, даже в разгар ударов, привлекать тех, кого они в состоянии, к своей вере. И когда они терпеливо получают раны, они умело обращают стрелы проповеди в сердца неверующих. Потому иногда бывает, что сами лица, которые бушуют в преследовании, смягчают удары, потому что они не могут поколебать сердце проповедника, и потому что, по его словам, они теряют своих же приверженцев. Потому тогда, если они не преодолели его ударами, и чтобы другие, которые слышат его, не следовали за ним, они вскоре готовят против его речей щит в ответ. Потому, когда Он говорил: копье будет трястись, Он по праву приобщил:

И щит.

65. После того, как гонитель поражает расправой тело проповедника, он защищает сердца его слушателей своими противоречащими речами, как будто щитом. Копье трясется, потому что тело святого человека может быть поражено; но щит выставляется на его пути, чтобы его не могли услышать. У защитников Бога есть свои стрелы в битве, которые они запускают более быстро в сердца своих слушателей, поскольку стреляют из лука духа, то есть, от сокровенной напряженности сердца. Павел вооружился ими в сражении веры, когда говорил: я страдаю даже до уз, как злодей; но для слова Божия нет уз (2Тим.2:9). Как будто он говорит: Я поражен действительно копьем наказаний, но не перестал запускать вперед стрелы моих слов. Я получаю жестокие раны, но я обуздываю сердца неверующих словами истины. Потому сказано: Над ним будет греметь колчан, копье будет трястись и щит. Колчан гремит против коня Бога, потому что замыслы нечестивых показываются ему; когда открытое наказание наступает – копье начинает трястись, и потому что его слову противостоят в диспуте нечестивые, щит ставится пред ним. Но гасят ли его теплоту эти вещи? Чем большими преследованиями святой человек угнетается, тем жарче он проповедует истину; и, в то время как он проповедует, терпя гонения, он еще больше спешит привлекать своих слушателей. Потому еще более справедливо добавлено о коне Бога:

Стих 24. Яростно фыркая, он глотает землю, и не устоит, услышав звука труб (Иов.39:24).

66. Было сказано первому человеку, когда он согрешил: Ты земля, и в землю возвратишься (Быт.3:19). И трубы звучат, когда сильные мира сего ужасами запрещают святым людям проповедовать. Но проповедник, воспламененный Святым Духом в усердии, не перестает, даже в окружении наказаний, обращать грешников, и он, потому яростно фыркая, глотает землю, и он не боится угроз преследователей, поэтому не устоит, услышав звук трубы. Ибо что такое «труба», звук которой объявляет об опасном сражении, если не голос мирских властей, которые готовят смертельное сражение тем, кто сопротивляется?

67. Это труба звучала для Апостолов, когда им повелевали, бичуя их, не говорить о Боге; об этом написано: Они повелели им, когда били их, проповедовать имя Иисуса (Деян.5:40). Но давайте посмотрим, что звук трубы не пугает коня Бога. Петр говорит: Мы должны повиноваться Богу, нежели человекам (Деян.5:29). Кто сказал также тем, кто преследовал его: Ибо мы не можем не говорить того, что видели и слышали (Деян.4:20). Конь Бога, поэтому, не боится звука трубы, потому что великий проповедник, презирал угрозы сильных мира сего, и не боялся их гонений.

68. Давайте посмотрим, как другой конь Бога глотает землю, не боясь звука труб. Ибо написано: из Антиохии и Иконии пришли некоторые Иудеи и, когда Апостолы смело проповедывали, убедили народ отстать от них, говоря: они не говорят ничего истинного, а все лгут. И, возбудив народ, побили Павла камнями и вытащили за город, почитая его умершим. Когда же ученики собрались около него, он встал и пошел в город, а на другой день удалился с Варнавою в Дервию. Проповедав Евангелие сему городу и приобретя довольно учеников, они обратно проходили Листру, Иконию и Антиохию, утверждая души учеников (Деян.14:19–22)... Подумайте, поэтому, какие угрозы могут остановить этого коня, когда даже сама смерть не может удержать его от его намерения. Вот, теперь он завален камнями, и не отошел от слова правды. Он может быть убит, но он не может быть преодолен. Он извергается вон из города, как мертвый. Но в другом городе уже через день находится этот же проповедник, цел и невредим. О! Какое благородное смирение есть в этом человеке! Каким торжествующим стало его наказание! Как триумфально его терпение! Отпор помогает его действию: он подогревается от ударов, чтобы проповедовать спасение, он обновляется наказанием и сбрасывает усталость от труда. Какие невзгоды могут преодолеть того, кто обновляется от наказания? Но этот конь Бога презирает стрелы колчана, потому что он презирает предупреждения о бедах; он преодолевает трясущееся копье, потому что он укрепляет свою грудь даже против ран открытого преследования; он прорывается сквозь щит, потому что он подчиняет словом в диспуте противников; он глотает землю, потому что, по проповеди, он преобразует грешников в собственном теле: он не останавливается, услышав звук трубы, потому что он топчет все голоса угрожающих мирских запретов. Но то, что сказано о его великих трудах, является меньшим по сравнению с тем, что тоже уже было сказано (и что, несомненно, более значимо) – в этих невзгодах он ликует смело. Далее следует:

Стих 25. Когда он слышит трубу, он говорит, «Вах» (Иов.39:25).

69. Этими словами также ясно явлено​​, что в этом месте сказано Господом о разумности коня. Грубое животное не может сказать «Вах», но если сказано, что конь так сказал, тот, кто совершенно не в состоянии говорить, этим подчеркнуто, кого он обозначает. «Вах» – это слово ликования. Конь, поэтому, говорит «Вах», услышав звук трубы, потому что каждый смелый проповедник, когда он думает, что испытание страданиями приближается, ликует в силе и не тревожится опасностью испытания, потому что он радуется в торжестве победы. Конь, поэтому, который говорит: «Вах» обозначает святого проповедника, который радуется приближающимся страданиям. Но если смелый проповедник ищет славы страдания, если он стремится с радостью пройти опасность смерти ради Господа, почему тогда Истина говорит Петру, тому смелому проповеднику, который укрепил сердце принятой добродетелью во имя Его: Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострешь руки твои, и другой препояшет тебя, и поведет, куда не хочешь (Ин.21:18)? Как он, который радуется своим страданиям, будучи опоясан другим, пойдет, куда сам не хочет? Но если учесть, как ум потрясают приближающиеся страдания и как он страшится смерти, но все же радуется предстоящей награде Царства, мы понимаем тех, кто охотно желают пройти опасность славных страданий: потому что лучше быстрее почить в смерти, чем терпеть страх, и наконец-то увидеть в плоде смерти то, что долго искал.

70. Давайте посмотрим, как Павел любит то, от чего уклоняется, и как он уклоняется от того, что он любит. Он говорит: у меня есть желание раствориться, и быть со Христом (Флп.1:23). И, Ибо для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение (Флп.1:21). И все же он говорит: Мы, находясь в этой хижине, стонем под бременем, не потому что хотим остаться без одежды, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью (2Кор.5:4). Вот он и тоскует о том, чтобы умереть, и все же, боится быть лишен плоти. Почему это происходит? Потому что, хотя победа делает его радостным навсегда, наказание все же тревожит его за настоящее: и хотя любовь к последующей награде преобладает, когда удар печали обладает умом – это больно. Как смелый человек опоясывает себя оружием, когда битва в настоящее время приближается, как он трепещет, и спешит, и дрожит, и гневается; кажется, через его бледность, как будто он боится, но он настойчив в своей решительности; подобным же образом святой человек, когда он видит себя приближающимся к своим страданиям, одновременно трепещет из-за слабости его характера, и непоколебим в твердости его надежды; он дрожит от приближающейся смерти, и все же ликует в жизни, поскольку через смерть придет к истинной жизни. Ибо он не может перейти в Царство, кроме как через вмешательство смерти; он сомневается, так сказать, в своей уверенности, и уверен, несмотря на свои сомнения; он опасается с радостью, и радуется со страхом; потому что он знает, что он не может получить награду покоя, не пройдя трудности. Таким образом, мы, когда хотим отразить заболевание от нашего тела, выпиваем горькую чашу для выздоровления, но мы радуемся ей, зная о последующем выздоровлении. Ибо, поскольку наш организм не может иначе достичь здоровья, мы рады даже такому лекарству, которое ужасно при питье. Потому сказано: Когда он слышит трубу, он говорит, «Вах»; потому смелый проповедник, услышав весть страдания, как человек, дрожит от насилия преследования, но в то же время, через уверенность в надежде, ликует от награды воздаяния. Но он не смог бы остаться непоколебимым в этом испытании страданием, если бы он не ожидал этого страдания, молясь тщательно в мысли о нем. Зло, которое ожидается в мудрости, легко преодолевается умом, который борется против него. Человек тем менее подвержен невзгодам, чем лучше он готовится принять их, зная их заранее. Тяжелое бремя страха часто становится легче от привычки. Сама смерть, которая часто пугает, когда приходит неожиданно, дает нам радость в случаях, когда уже обдумана. Потому также законно приобщается относительно этого коня:

Он чует битву издали (Иов.39:25).

71. Как будто это явно сказано: он преодолевает каждое испытание вообще, потому что до испытания он готовит свой ​​ум к нему. «Чуять битву издали» это мысленно готовиться к несчастьям, еще далеко отдаленным, которые, ежели будут неожиданными, могут быть непреодолимыми. Павел увещевал своих учеников, чуя битву издали, когда он говорил: Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследывайте (2Кор.13:5). Как будто он открыто обвинял их, говоря: Вспомните испытания гонений, и, учитывая сокровенные и тайные мысли ваших сердец, обнаруживайте, смогут ли сердца сохраниться в разгар страданий. Святые люди чуют эту битву издалека, даже живя в покое Церкви, они сталкиваются с испытанием ересью, или мучением гонений, которое висит над ними от неверующих. Кто, в то время как они живут праведно, часто смиренно получают зло за добро, и несут смиренно оскорбления для того, чтобы в случае возникновения преследования, их открытые враги нашли бы их более решительными, и лжебратия в Церкви не преодолела их. Ибо, кто отклоняется от терпения под ранами, наносимыми языками, свидетельствует для себя, что он не устоит против мечей открытого преследования. Поэтому человек Божий, тренируясь на сегодняшних испытаниях, укрепляется против будущих, и, проходя малые испытания, укрепляется против больших; Потому также правильно сказано о коне Бога, что он чует битву издали. И далее следует:

Призыв полководцев, и вой армии (Иов.39:25).

72. Полководцы враждебной стороны – это предводители заблуждений, о которых сказал псалмопевец: Разногласия излились над их князьями, и их тщетность привела их в заблуждение, и заставил их блуждать в непроходимых местах, где нет пути (Пс.106:40), и о которых Истина говорит сама: если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму (Мф.15:14). Но за этими полководцами следует армия, то есть толпы нечестивых, которые подчиняются их нечестивым требованиям. Также необходимо помнить, что Он говорит, что полководцы призывают, и что армия воет; потому что те, кто правит неверующими или еретиками, призывают к злым обычаям. Но толпа принадлежит им, и потому следует их командам без размышления, усугубляя безумие заблуждений, и, как сказано «воет», потому что имеет звериный вид. Слово «воет» справедливо подходит волкам. И, так как ряды отверженных стремятся с жадностью выступить против жизни и привычек верующих, они кричат​​, как будто с воем. Конь Бога, поэтому, чует издалека призывы их полководцев и вой армии, когда каждый святой проповедник знает заранее, либо то, что авторы заблуждений способны командовать против избранных, или то, как яростно толпы нечестивых против них могут бушевать. Павел чуял этот призыв полководцев, когда говорил: сладкими словами и прекрасными речами они обольщают сердца простодушных (Рим.16:18). Он чуял вой этой армии, когда говорил: после моего ухода лютые волки, войдут к вам (Деян.20:29). Петр чуял призывы полководцев, когда он предупреждал учеников против определенных лиц, говоря: из любостяжания будут с льстивыми словами завлекать вас (2Пет.2:3). Он чуял вой армии, когда он говорил: И многие последуют их разврату, и через них путь истины будет в поношении (2Пет.2:2).

73. Поскольку мы узнали, как каждый святой проповедник и лидер веры отображен, давайте теперь рассмотрим, под фигурой этого коня, каждого отдельного солдата Христа: даже тот, кто считает, что он еще не достиг жара проповеди, тоже описывается этими словами Господа, если он уже начал жить правильно; для того, чтобы понять отсюда, на сколько он может быть известен Богу, тот, кто стремится достичь больших вещей, если Бог не пренебрегает говорить о нем значительно, даже о его мельчайших поступках. Повторим, поэтому, сведения, которые были упомянуты о коне, и объясним, как солдат Бога взрастает, от малых до больших вещей, или по каким шагам он прибывает из самых низин до самых высот. Потому сказано:

Стих 19. Ты ли дал коню силу и облек шею его ржанием (Иов.39:19)?

74. Каждой душе, над которой Господь милостиво правит, Он дарует, в первую очередь, силу веры: о чем Петр говорит, что: противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить. Противостойте ему твердою верою (1Пет.5:8–9). Но ржание присоединяется к этой силе, когда занимается место, о котором написано: сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению (Рим.10:10) и далее следует:

Стих 20. Можешь ли поднять его как саранчу (Иов.39:20)?

Моральное толкование

75. Каждый, кто следует Богу, есть, по началу, как поднятая саранча, потому что, хотя в некоторых своих делах он цепляется за землю, как саранча ногами, в некоторых из них он поднимается в воздух на крыльях. В начале преобразований он представляет собой смесь добрых и злых привычек, в то время как новая жизнь ведется в намерении, а старая жизнь все еще сохраняется по привычке. И тем меньше мы страдаем от зла, которое за прошедшее время смешалось с нами, чем больше мы ежедневно, не переставая, боремся против него. Также пройденные ошибки, со злой привычкой к которым наш ум с тревогой вступает в борьбу, укрепляют нас. И со временем, мирские занятия ранят нас меньше, чем пришедших новичков, потому что они больше не остаются внутри нас. Соответственно, потому что Господь милостиво терпит некоторые недостатки нас в самом начале нашего обращения, и может провести нас все расстояние до небесного, путем совершенствования, он поднимает нас сначала, как саранчу, потому что, хотя Он поднимает нас ввысь Своей силой, Он еще терпит наши падения на мирские дела. Отсюда следует:

Слава его ноздри – ужас.

76. Поскольку вещь, которая не видна, может быть обнаружена по запаху, под словом «ноздри» выражаются, справедливо, мысли нашей надежды, с помощью которых мы уже предвидим в надежде грядущий суд, хотя мы еще не видим это нашими глазами. Но каждый, кто начинает жить праведно, услышав, что праведники на последнем суде войдут в Царство, радостен; но потому что он знает, что некоторые пороки все еще остаются в нем, он боится прихода этого самого суда, о котором он начинает радоваться. Ибо он видит свою жизнь, которая представляет собой смесь добра и зла, и путаются его мысли, в равной мере, с надеждой и страхом. Ибо, когда он слышит каковы радости Царства, счастье сразу поднимается в его ​​уме; и еще раз, когда он размышляет, что такое муки ада, страх сразу нарушает его ум. «Слава ноздрей», поэтому хорошо называется «ужасом», потому что человек помещен между надеждой и страхом, пока он видит в своем уме будущий суд, он боится того же самого, что славит. Эта слава несет для него в себе и его ужас; потому что, начав добрые дела, он радуется в надежде о суде, и, еще не положив конец злым делам, он не свободен от тревог. Но он тем временем с нетерпением поворачивается в своем собственном сознании, отбрасывая тревоги с большой силой, и, оставляя со временем только мир в уме, стремится всеми силами своими предстать чистым пред строгим Судьей. Ибо он считает свой страх присутствия Господа рабским; и, начинает понимать, что он не может бояться вида своего Отца, и он делает те вещи, с помощью которых Он может распознать его уже как сына. Он учится, поэтому, любить своего Судью со смиренным ожиданием, и, так сказать, через страх, он страх оставляет. Но он считает, что страх возникает в сердце, по причине плотского поведения, и поэтому, прежде всего, наказывает свою плоть твердой дисциплиной. Потому после того, как уже было сказано, слава его ноздри – ужас; по праву приобщается:

Стих 21. Он копает землю копытом (Иов.39:21).

77. Копать землю копытом – это приручить плоть к строгому воздержанию. Но чем больше плоть хранится в строгости, тем более бесстрашным делается ум к радованию от надежды небес. И значит, когда земля была выкопана, сразу приобщается: Он ликует смело. Ибо с тех пор он твердо подавляет то, что восстает против него, и он ликует смело, поправ те вещи, которые он жаждал во временном мире; и чем лучше его ум расположен искать небесных вещей, тем строже тело удерживается от незаконных желаний. Об этом правильно сказал Соломон: старательно возделай поле твое, чтобы потом построить дом твой (Притч.24:27). Ибо он по праву строит дом своего ума, который первым очищает поле своего тела от терний пороков; иначе все добродетели могут быть уничтожены, если шипы желаний прорастут в плоти. Но любой, кто вовлечен с жаром в эту битву, различает более умело козни врагов, и тем строже он держит под контролем свое тело, как будто бы оно – сообщник врага. Откуда же после израненной плоти и радостного сердца, по праву приобщается:

Он идет на встречу вооруженных людей (Иов.39:21).

78. Вооруженные враги это нечистые духи, опоясанные бесчисленными кознями против нас. Когда они не могут убедить нас сделать то, что неправильно, они представляют это пред нашим взглядом под видом добродетели, и прикрывают себя, так сказать, руками, чтобы не представать перед нами в своей голой злобе. И мы идем навстречу этим вооруженным людям, когда мы предвидим их хитрости издали. Идти вперед, поэтому, на вооруженных врагов, после того, как земля была выкопана, значит, после того, как гордость плоти была приручена, учиться определять козни нечистых духов. Чтобы идти вперед навстречу вооруженному врагу после того, как земля была выкопана, значит после того, как развращение плоти было преодолено, участвовать в борьбе с духовными пороками. Ибо, тот, кто слаб в сражении с самим собой, тщетно будет бороться с искушениями извне. И как тот, кто подчинен грехам плоти, может устоять против грехов духа? Или как он может стремиться к трудной победе над внешними искушениями, тот, который до сих пор уступает в себе, во внутренней битве с вожделением?

79. Или, конечно, мы идем навстречу вооруженным врагам, когда, по рвению увещевания, мы предотвращаем их хитрости даже в сердце другого. Идем, так сказать, с места, в котором мы были, в другое место, чтобы встретить наших врагов, когда мы оставим в стороне заботу о себе, и удержим в стороне от подхода злых духов ум нашего ближнего. Потому часто бывает, что коварные враги искушают страшнее солдата Бога, который уже победил в борьбе с ними, чем более они видят, что он сильно превозмогал их даже в сердце другого; потому, они нападают на него сильнее, и как бы призывают его обратно, чтобы защитить себя, и они могут в это время более свободно атаковать сердца других, которые были защищены благодаря этому солдату. И так как они не могут преодолеть его, они пытаются, по крайней мере, использовать его, так чтобы, в то время как солдат Бога борется за себя с особым усилием, не он сам, но хотя бы тот, которого он имел обыкновение защищать, мог погибнуть. Но его ум, непоколебимо направленный на Бога, презирает стрелы искушения и страхи любого ужаса. Опираясь на помощь благодати свыше, он так стремится защитить раны своей немощи, чтобы в первую очередь не навредить другим. Потому также хорошо приобщается относительно этого коня:

Стих 22. Он смеется над страхом и не уходит от меча (Иов.39:22).

80. Он ликует смело, потому что он до сих пор не поддался страху сильного искушения. И он не отворачивается от меча, потому что, хотя искушения и нападают на него, они еще не заставляли его уйти от заботы о его ближнем. Потому и Павел учит нас примеру решительного разговора, показывая и мечи, которые он терпит от врага, и как он не отворачивается от этих мечей. Он вынес от врага меч плотского соблазна после того, как все соблазны плоти были уже преодолены, он сказал: но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих (Рим.7:23). Но этот меч, который он преодолел в себе, он не попускал и другим, говоря: Итак да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его (Рим.6:12). И снова: Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение (Кол.3:5). Его сильно поражал и меч страданий, о которых он сам говорит: Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской (2Кор.11:23–25​​). И другие страдания, которые он был в состоянии вынести, а мы устанем даже перечислять их. Но от любви к ближнему своему, он не отворачивается от меча, и заявив все эти многие вещи, он сам добавляет: Но кроме этих посторонних вещей, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах (2Кор.11:28). Конь Бога, следовательно, подвергается нападению мечом, и все же эти удары не могут удержать его от следования его курсом, так же как смелый солдат в испытании хоть и получает себе раны от врага, и все же спасает других. Но, против этой груди небесного воина древний враг стремится выставить тем больше оружия, чем больше он видит решительного презрения к себе. Потому также следует:

Стих 23. Над ним будет греметь колчан, копье будет трястись, и щит (Иов.39:23​​).

81. Так как он видит, что рвение святого ума помогает другим также сражаться против него, он трудится, чтобы ранить его с умноженной силой искушения. Часто бывает, что те, кто управляет другими под собой, терпят более тяжелые искушения потому, что если лидер сам ударится в бегство, не выдержав искушений, связанный с ним сопротивляющийся оплот единомышленников может быть разогнан без усилий. Поэтому хитрый враг, придумывая раны и удары против небесного воина, хитро ранит его стрелой из колчана, размахивая копьем перед его лицом; то есть он скрывает некоторые пороки под видом добродетели для него, а другие искушения показывает открыто, как они есть. Ибо там, где он видит слабину у солдата Бога, он там не ставит завесу обмана. Но где он отмечает, что солдат решительно выступает против него, он там, без сомнения, умудряется хитростью противостоять его силам. Ибо, когда он видит любую слабину в плоти солдата, он открыто ставит перед его взглядом лучший соблазн. Но если он видит, что солдат могуч против алчности, он назойливо предлагает те же желания, но как бы не ему, а, например, для заботы о его семье; и в то время как ум будет направлен в кажущееся благочестие, на попечение о тех, о ком солдату должно заботиться, это может тайно соблазнить его, и опустить в грех, чтобы он возжелал богатства. Стрела, таким образом, коварно нападает на коня Бога, когда хитрый враг скрывает порок под видом добродетели. Но копье ранит в ближнем бою, когда открытое зло искушает его, и он знает об этом.

82. Но небесный воин, нередко противостоит врагу в обоих направлениях в одно и то же время; враг нападает так, чтобы из многих ударов, хотя бы один попал в цель. Потому хитрый противник пытается ударить, когда открыто бушует, и в то же время, скрываясь в засаде. Для того, чтобы в то время как воина пугает стрела из засады, он менее внимательно обошелся бы с копьем перед его лицом; или, в то время как он выдерживает стойко копье перед его лицом, он будет отвлечен и не заметит стрелы, выпущенной из засады. Ибо, например, он часто выдвигает открыто соблазн похоти, и вдруг воздерживается, сразу более коварно предполагая гордость о том, что целомудрие было сохранено. И многие отмечают, что упали от крепости целомудрия в яму гордости, и в гордости уже пренебрегая тем, чтобы пристально следить за своей жизнью, погрузились в нечистоты похоти. То есть, избегнув вначале нечистоты вожделения, они окунаются, через высокое целомудрие, в гордость. Это пример, когда, избегнув, так сказать, копья, которое открыто поражает, они получают тайную рану из засады стрелой из колчана. Но конь Бога преодолевает копье перед его лицом, когда он топчет похоть; и оглядывается на стрелу из засады, когда, в чистоте целомудрия, он держит себя и от гордости. О том же хорошо сказал Соломон, прошедший оба испытания: потому что Господь будет упованием твоим и сохранит ногу твою от уловления (Притч.3:26). Нога простирается к вещам, которые находятся прямо перед ней. Но тот, кто смотрит по сторонам, не видит те вещи, которые прямо перед ним. И снова, тот, кто трепетно следит, чтобы сохранить ногу, смотрит только перед собой, и отказывается от наблюдения за опасностью с других сторон. И пока мы совершаем действия добродетели перед нашим лицом, мы с нетерпением ждем, когда наша нога ступит туда; но когда вина тайно поднимается от этой добродетели, со стороны тайно в нас выпущена стрела. И часто, когда мы боимся вины, мы отказываемся от добродетели, то есть, оглядываемся по сторонам, но уже не видим то, как нога будет размещена впереди. Поэтому, хорошо сказано: Господь будет упованием твоим и сохранит ногу твою от уловления; потому что солдат Бога охраняется щитом Божественной благодати, и, посмотрев вокруг, какие опасности могут ждать со всех сторон, он, продвигаясь вперед, не перестает пристально рассматривать шаги перед его лицом. И хитрый враг, который завидует ему, потому что он видит, что он не может победить солдата ни копьем, ни колчаном со стрелами, противопоставляет ему свой ​​щит; для того, чтобы если он не может пронзить грудь своего противника ударом, он мог бы, по крайней мере, помешать его продвижению вперед некоторыми препятствиями. Потому усилиям солдата он противопоставляет определенные трудности, но даже если тот не в состоянии их преодолеть, он, тем не менее, сопротивляется ему. Давайте послушаем, как конь Бога противостоит такому количеству искушений;

Стих 24. Яростно фыркая, он глотает землю, и не устоит, услышав звука труб (Иов.39:24​​).

83. Звук трубы звучит для коня, когда любой грех, подкрадываясь близко, нападает на ум избранного в том, что он делает смело. Но яростно фыркая, он глотает землю, потому что он будит себя яростным пылом; и уничтожает, каждый день, те земные вещи, что он находит в себе. И он не будет стоять на месте при звуках трубы, потому что он будет тщательно избегать всего зла, которое возникает от славы его силы. Ибо он стоял бы на месте при звуках трубы, если бы он побоялся делать вещи, которые правильные, и стал совершать поступки, который нечестивы. Но он не боится действовать смело, даже в присутствии соблазнов звучащих против него; Поэтому, яростно фыркая, он не боится и не стоит на месте при звуках трубы. Но часто, когда он видит, что он процветает в добродетелях, он радуется, что он поборол искушения. Отсюда также приобщается:

Стих 25. Когда он слышит трубу, он говорит, «Вах» (Иов.39:25​​).

84. Собственная удача смертельно погубила многих, и долго продолжающийся мир породил много ленивых; и тут неожиданно враг ударяет их в большей степени, чем в большей небрежности он находит их, давно расслабленных покоем. Потому святые люди, когда они отмечают, что они продвигаются в большом процветании добродетелей, радуются тому, что они получают также и искушения, как своего рода особую милость небесного устроения; потому что они охраняют более твердо процветание своих добродетелей, чем более смиренно они признают свою собственную немощь пред нападающими искушениями. Конь, поэтому, говорит «Вах», когда он слышит звук трубы, потому что, именно, воин Бога, когда он созерцает силу искушения, давящую на него, знает, что это особая милость небесного устроения, и еще более твердо переносит невзгоды. И беды и ненастья, следовательно, не преодолеют его, потому что они никогда не нападают на него неожиданно. Он заранее видит в других обстоятельствах, что нападение на подходе. Потому также следует:

Он чует битву издали (Иов. 39:25​​).

85. «Чуять битву издали» означает различить по предыдущим вещам, что искушения пороков преуспели. Потому, (как было не раз сказано) вещь, которая не видна, распознается по запаху. То есть, чуять битву издали, это распознавать в наших мыслях и скрытое зло, и дыхание жизни. О силе аромата Господь справедливо говорит в похвалу Его Церкви, нос твой – башня Ливанская (Песн.7:5). Мы различаем также носом между ароматами и неприятные запахи. И что обозначается носом, если не дальновидность проницательности святых? Но сторожевая башня находится на высокой горе, чтобы приближающийся враг мог быть виден издалека. Нос Церкви, следовательно, по праву сравнивается с башней в Ливане; потому что дальновидная проницательность святых, находящаяся высоко, и вглядывающаяся тревожно и тщательно во все стороны, обнаруживает грех прежде, чем он приблизится; и тщательно рассмотрев его издали, смело избегает его. Поэтому Аввакум говорит: я буду стоять на сторожевой башне (Авв.2:1). Поэтому Иеремия, убеждая душу каждого, говорит: Поставь себе сторожевую башню, размести там себя (Иер.31:21). Разместить самого себя в сторожевую башню означает знать заранее по возвышенным мыслям приближающуюся борьбу пороков. И душа избранного человека ставит себя в башню, когда прочно укоренившись в мире добродетелей, она соглашается не отдыхать безопасно, но тщательно высматривать зло, таящееся в засаде.

86. Но он думает, во-первых, о том, чтобы не совершать зло, а во-вторых, не делать хорошие вещи бесцеремонно; и, после того как он победил нечестие, он стремится также подвергать тщательному изучению свои добродетели, чтобы они не превратились в грех гордыни, если они останутся без внимания и контроля. Ибо, как раньше не раз говорилось, зло часто возникает из добрых дел, через небрежность; если наблюдать с бдительным рвением, часто можно заметить, как высокомерие вырастает из знаний, жестокость из справедливости, беспечность из нежности, гнев из ревности, лень из мягкости. И, выполняя эти добрые дела, бдительный человек отмечает, что эти враги с помощью этих средств, способны подняться против него. Ибо, когда он старательно работает в приобретении знаний, он одновременно тщательно готовит свой ​​ум для борьбы с высокомерием. И когда он желает справедливо наказать недостатки правонарушителей, он наиболее умело избегает тяжести наказания, превышающую меру справедливости. Когда он проявляет нежность, он тщательно следит, чтобы это не привело к потере дисциплины. Когда он будит себя в праведном ревновании, он специально заботится, чтобы пламя гнева не разожгло его больше, чем необходимо. Когда он контролирует себя с большим спокойствием и мягкостью, он внимательно следит, чтобы не быть охлажденным до оцепенения. Потому каждый оттенок в мысли духовного солдата обнаруживается прежде, чем он может укрыться в тайне, и потому правильно сказано о коне Бога: Он чует битву издали. И также он знает, что толпа беззакония бросится на него, если он позволит малому греху войти в него. Потому также следует:

Призыв полководцев, и вой армии (Иов.39:25​​).

87. Среди соблазнительных пороков, которые борются против нас в невидимых искушениях во имя гордости, которая царит над ними, некоторые из них идут первыми, как полководцы, другие следуют толпой за ними, как армия. Все пороки не занимают наше сердце сразу и равномерно. Но в то время как один из больших грехов тайно проберется в сердце, сразу меньшие и многочисленные вольются в него. Ибо, когда гордость, королева грехов, полностью завоевала сердце, она сдает его сразу семи главным грехам, как бы, своим генералам. А за этими генералами уже следует армия, потому что, несомненно, от этих хозяев грехов в сердцах возникают и другие. Мы изложим это лучше, если мы специально перечислим, как сможем, этих предводителей армии. Гордость – корень всего зла, о которой сказано, как Писание свидетельствует: Гордость есть начало всякого греха (Еккл.10:1). Но семь основных грехов, первое потомство, рожденное без сомнения от этого ядовитого корня, это: тщеславие, зависть, гнев, уныние, жадность, обжорство, похоть. И потому что Он горевал, что мы были в плену этих семи грехов гордости, наш Искупитель пришел к духовной битве нашего освобождения, полный духа семикратной благодати.

88. Но эти несколько грехов имеют каждый свое войско против нас. От тщеславия возникают непослушание, хвастовство, лицемерие, соперничество, упрямство, разногласия, самонадеянность. От зависти возникает ненависть, сплетни, клевета, ликование о бедах ближнего, и тоска о его процветании. От гнева рождаются ссоры, оскорбления, крик, негодования, кощунства. От уныния возникает злоба, трусость, отчаяние, леность в выполнении команд, и блуждание ума в мыслях о запрещенных вещах. От жадности процветает предательство, мошенничество, обман, клятвопреступление, беспокойство, насилие и жесткость сердца против сострадания. От чревоугодия распространяется глупое веселье, грубость, непристойность, нечистота, болтовня, скудность понимания. От похоти происходит слепота ума, недомыслие, непостоянство, спешка, себялюбие, ненависть к Богу, любовь к нынешней жизни, боязнь и отчаянье от того, что грядет. Семь основных грехов производят от себя целые полчища пороков, и когда они достигают сердца, они приносят, как мы видим, целые армии, следующие за ними. Но из этих семи, пять – духовные, и два – плотские.

89. Все они так тесно связаны один с другим, что они возникают один от другого. Первое потомство гордости – пустая слава, и когда она входит в поврежденный ум, это порождает зависть. Потому что, без сомнения, в то время как он стремится обрести власть пустым именем, он чувствует в себе зависть против кого-либо еще, у кого есть возможность получить это же. Зависть также порождает гнев, потому что чем больше ум пронизан внутренней раной зависти, тем больше кротость спокойствия теряется. К страдающему гневом затем прикладывается и рука вражды. Уныние также возникает от гнева, потому что, чем более взволнован ум, тем больше он поражает себя осуждением; и когда сердце потеряло сладость спокойствия и ничего не поддерживает его, то оно тонет в горе. Уныние также порождает алчность, потому что, когда сердце потеряло спокойствие радости внутри, оно стремится к источникам утешения внешним, и чем больше желает обладать внешними вещами, тем больше у него нет радости внутренней. После них приходят и два плотских порока, чревоугодие и похоть. Но это ясно всем, что похоть происходит от чревоугодия, даже в самом распределении органов, гениталии размещены под животом. И, следовательно, когда один из органов чрезмерно балуют, другой, несомненно, также требует разврата.

90. Но хорошо сказано, что полководцы призывают, а армии воют, потому что первые пороки вводят в заблуждение ум, и входят как будто под видом разумной причины, но бесчисленные пороки, которые за ними следуют, уже толкают ум на всякого рода безумие, и вводят его в замешательство, как бы, звериным шумом. Тщеславие имеет обыкновение призывать сердце, как будто бы голосом разума, когда оно говорит, ты должен стремиться к большим вещам, и тогда ты сможешь превзойти многих во власти, и ты можешь быть в состоянии извлечь большую выгоду также. Зависть также обычно призывает сердце, как будто голосом разума, когда оно говорит, чем же ты уступаешь тому или иному человеку? почему же ты не равен им или не выше их? Ты в состоянии сделать такие великие дела, что они не в состоянии сделать! Следовательно, они не должны тогда быть выше, и тем более, равны тебе самому. Гнев также имеет обыкновение увещевать завоеванное сердце, как будто голосом разума, когда он говорит: то, что делается, не может быть выдержано терпеливо; более того, скорее, терпеливо переносить это есть грех; потому что, если ты не прилепишься противостоять этим вещам с большим негодованием, они потом обрушатся на тебя без меры. Уныние также имеет обыкновение увещевать завоеванное сердце, как будто голосом разума, когда оно говорит: чему тебе радоваться, когда ты выносишь столько обиды от твоих ближних? Это же так печально и обидно, что все говорили с горькой желчью против тебя. Алчность также имеет обыкновение увещевать сердце, как будто голосом разума, когда она говорит, что это вовсе не порок, что ты желаешь обладать некоторыми вещами; ведь ты не ищешь увеличения количества вещей, но просто боишься быть в нужде; и то, что другой копит неправедно, ты сам сохранишь к лучшей цели. Чревоугодие также обыкновенно увещевает завоеванное сердце, как будто с позиций разума, когда оно говорит, что Бог создал все вещи в чистоте для того, чтобы быть съеденным, и тот, кто отказывается заполнить себя пищей, что еще он делает, если не отвергает подарок, который был предоставлен ему. Похоть также имеет обыкновение увещевать завоеванное сердце, как будто с позиций разума, когда она говорит, почему тебе не предаться удовольствию, когда ты не знаешь, что может произойти с тобой? Ты не должен потерять в тоске время, которое у тебя есть; потому что ты не знаешь, как быстро оно может пройти мимо. Ибо если бы Бог не пожелал, чтобы люди объединялись в удовольствии соития, Он бы не стал творить в самом начале человеческой расы их мужчиной и женщиной. Это призывы полководцев, которые, будучи неосторожно допущены в сокровенные уголки сердца, сразу начинают уговаривать и увещевать на нечестивые вещи. И воющая армия на самом деле следует за ними, потому что, когда незадачливая душа, однажды захвачена была главными пороками, затем будет доведена до безумия перемножаемыми беззакониями и разорена со звериной жестокостью.

91. Но солдат Бога, так как он пытается искусно преодолевать искушения пороков, чует битву издали; потому, что находясь в бдительности мысли, и зная, что полководцы ведущие зло, пытаются убедить ум, он обнаруживает издали, как бы по запаху, увещевания этих лидеров. И потому, что он видит смятение последующего беззакония, предвидя их издали, он узнает, как сказано, по запаху, и вой армии.

Вот мы узнали, что либо проповедник Бога, либо любой солдат в духовном испытании, описывается в рассказе о коне, давайте теперь тоже лицо рассмотрим под образом птицы; Мы узнали, что может сила коня, теперь давайте узнаем, и что может созерцание птицы. Ибо, как мы слышали в описании величия коня, сколько святой человек переносит терпением против нападения пороков, давайте теперь узнаем под видом птицы, как высоко он парит созерцанием. Отсюда следует:

Стих 26. Получил ли ястреб перья по мудрости твоей, и расправил крылья на Юг (Иов.39:26)?

92. Вряд ли кто не знает о том, что ястреб сбрасывает свои старые перья каждый год, поскольку растут новые, и, таким образом, получает обновленное оперенье постоянно. Сейчас говорится не о том времени, когда он впервые облачается в гнезде, будучи очень юн. Но сейчас говорится о ежегодном оперении, которое обновляется, поскольку старые перья становятся рыхлыми. Кто держит ястребов дома, знает, что им надо искать сухие и теплые места, чтобы их обновленное оперение было лучше. Но дикие ястребы, обязательно расправляют крылья, когда дует южный ветер, для того чтобы на мягком ветру их крылья нагревались, и чтобы старые перья выпадали. Но когда нет ветра, они делают для себя теплый воздух сами, растягивая и хлопая крыльями под лучами солнца, и когда поры таким образом открыты, выпадают старые перья и появляются новые. Что же тогда означает ястреб, получающий свое оперение на юге, если не свет каждого святого человека, когда его касается дыхание Святого Духа, и, он, сбросив привычки своего старого оперенья, принимает форму нового человека? Как Павел советует, говоря: совлекшись ветхого человека с делами его и облекись в нового (Кол.3:9–10). И снова: но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется (2Кор.4:16). Но сбросить старые перья означает отказаться от заядлых привычек прежнего поведения и принять новые, по праведной жизни, для поддержания нежного и простого чувства. Старое оперенье тяжелое и тянет вниз, и оперение нового преобразования вырастает, чтобы сделать обладателя легче для полета.

93. И Он также говорит: расправляет свои крылья на Юг. Протянуть наши крылья на Юг означает, по пришествии Святого Духа, открыть наши сердца на исповеди, так чтобы больше не получать удовольствие от сокрытия себя в обороне, но подвергая себя обвинению. Ястреб, поэтому, получает свое оперение, когда он протянул свои крылья на юг, потому что каждый одевает себя перьями добродетелей, когда в исповеди, он подчиняет свои мысли Святому Духу. Ибо, кто не преподнес открытыми свои старые дела на исповеди, не может получить дела новой жизни. Тот, кто не знает, как оплакивать то, что, тянет его вниз, не в состоянии производить то, что поднимает его вверх. Сама сила раскаяния открывает поры сердца, и изливает оперение добродетелей. И, когда ум старательно выводит себя из бездеятельности дряблости, он получает свежую новизну молодости. Пусть тогда будет сказано благословенному Иову: Получил ли ястреб перья по мудрости твоей, и расправил крылья на Юг То есть: ты можешь для любого из избранных расширить крылья его в дыхании Святого Духа, чтобы сбросить вес старых привычек, и вырастить перья добродетелей для нового полета? Но этим ястребом обновленные язычники могут также быть обозначены. Как будто это было явно сказано благословенному Иову: Вот будет новое оперение добродетелей у язычников, и сбросят они старые перья гордости. Отсюда следует:

Стих 27. Будет ли орел подниматься по команде твоей и делать для тебя свое гнездо в высоких местах (Иов.39:27)?

94. В Священном Писании, под словом «орел» иногда понимаются мелкие злые духи, грабители душ, иногда силы нынешнего мира, но иногда либо очень тонкое понимание святых, или Воплощенный Господь, стремительно пролетающий над вещами под ним.

Под «орлом» имеются в виду духи, которые лежат в засаде, как Иеремия свидетельствует, который говорит: Наши преследователи были быстрее орлов небесных (Плач.4:19). Наши преследователи были быстрее орлов небесных, говорится, когда нечестивые люди выполнили так много вещей против нас, что, казалось, даже превзошли силы самого воздуха в изобретениях их злобы.

Словом «орел» может быть также названа земная власть. Потому сказано через пророка Иезекииля: большой орел с большими крыльями, с длинными перьями, пушистый, пестрый, прилетел на Ливан и снял с кедра верхушку, сорвал верхний из молодых побегов его и принес его в землю Ханаанскую (Иез.17:3–4). Под этим орлом, кто еще, по правде говоря, может быть обозначен, если не Навуходоносор, царь Вавилонский? Кто, вследствие необъятности своей армии, описывается как имеющий огромные крылья; за множество богатства своего как пушистый и полный перьев, и из-за бесчисленных вещей, которые сделал предметом свой ​​земной славы, как пестрый. Кто пришел в Ливан, и забрал верхушку кедра, и рвал верхний его побег, потому что он напал на величественность Иуды, и унес благородство его царства, как верхушку кедра. И в то время как он взял в плен самое дорогое потомство царя, он сорвал, так сказать, верхний из его молодых побегов.

Под словом «орел» выражается также либо тонкое понимание святых, или полет Вознесения Господня. Потому Пророк, описывая, что он видел четырех евангелистов под видом разных живых существ, заявляет, что они явились ему под видом человека, льва, быка, и орла. Несомненно, четвертый из них, орел обозначает Иоанна, который покинул Землю в своем полете, потому что, по его тонкому пониманию, он проник, постигнув Слово, внутрь тайны. Против этих слов Пророка и сам Иоанн в своем Откровении не возражает, утверждая: первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему (Откр.4:7). И хотя эти несколько точек хорошо подходят для каждого конкретного евангелиста, (в то время как один учит Своей человеческой Природе, другой, под принесением жертвы мира, предполагает, как это было, смерть теленка; третий могущество Его власти, как рев льва, а четвертый, видя Рождество Слова, смотрит, как орел на восходящее солнце;) или все же эти четыре животных могут означать Его, их Голову, членами Которого они являются. Ибо Он есть как Человек, потому что Он действительно принял нашу природу; и теленок, потому что Он терпеливо умер за нас; и лев по силе Его Божества, которой Он вырвался из полосы смерти, которую он прошел; и, наконец, орел, потому что Он вернулся на небеса, откуда Он пришел. Он называется, поэтому человеком, поскольку Он рождается в этом существе; теленком, поскольку умирает; львом, по Его Воскрешении, и орлом, по Его Вознесению на Небеса. Но также под названием «орел» обозначается тонкое понимание святых, и их возвышенное созерцание. Очи орла превосходят по силе зрения всех птиц, так что даже луч солнца, ударяя по его глазам, из-за их строения, не может закрыть их от света. Орел поэтому взлетает по команде Бога, когда жизнь верующих, повинуясь божественной команде, поднимается ввысь. И также сказано о нем, что он помещает свое гнездо на вершинах, потому что, презирая земные желания, он уже питается, в надежде, с небесного. Это ставит его гнездо на высоту; потому что он не строит жилище на низинах. Это то, о чем сказано в пророчестве Кениям Валаамом: крепко жилище твое, и на скале положено гнездо твое (Чис.24:21). Слово «Кении» обозначает «обладающие». И кто они, кто обладает действительными вещами, если не те, кто имеет опыт в способности жизни в мудрости? И они действительно построили себе сильное жилище, если становятся, по смирению, как дети в их собственных глазах и питаются в возвышенности Христа; если они чувствуют себя слабыми, и отказываются от уверенности в их уме, чтобы быть желанными у высокого смирения Спасителя, который известен им; если они стремятся не за вещами, которые внизу; если они проходят через любую вещь, сохраняя сердце свое в полете.

95. Давайте узнаем, что орел строит свое гнездо надежды в высоких местах. Сказано: Наше же жительство – на небесах (Флп.3:20). И снова: и воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе (Еф.2:6). У него жительство в высоких местах, потому что на самом деле он останавливает свою мысль на горнем. Он не желает опускать свои мысли до низких объектов, он не желает, по низости человеческой жизни, жить в вещах низких. Павел находился в тюрьме, когда он был свидетелем, что он сидел вместе с Христом на Небесах. И он был там, где он уже остановил свой пламенный ум, а не там, где тленная плоть еще была должна задержаться.

96. Это имеет обыкновение быть специальным знаком избранных, что они знают, как путешествовать вдоль тропы временной жизни, с уверенностью в надежде, что они достигнут горнего мира; так что они видят все вещи, которые есть под ними, и топчут, через любовь к вечности, все, что привлекает в этом мире. Следовательно, это то, что Господь говорит через пророка душе, которая следует за ним: Я подниму тебя выше самых высоких мест земли (Ис.58:14). Потери, оскорбления, бедность, презрение – это, так сказать, некоторые нижние места Земли, которые даже любители этого мира, когда они идут по широкому пути, обходят, чтобы не упасть вниз, избегая их. Но высокие места Земли – это власть, лесть подчиненных, обилие богатства, честь, и возвышенность достоинства. И тот, кто идет еще с низкопоклонными желаниями, считает их высотами великими. Но если сердце останавливается на небесном, видно сразу, как низки те вещи, которые кажутся высокими. Ибо, как он, кто поднимается на гору, смотрит вниз некоторое время на все другие объекты, которые находятся внизу, и продвигает свой шаг к большей высоте, и стремясь остановить свое внимания на вещах выше, он видит, что то, что сначала он считал высотой над собой, когда был погружен в низкопоклонство желаний, он впоследствии видит находящимся под ним, после больших достижений в его восхождении. Вещи, которые Господь обещает, говоря: я подниму тебя выше высоких местах земли, это те самые вещи, о которых Он свидетельствует благословенному Иову, что это вещи, которые лишь Он один способен сделать, говоря: Будет ли орел подниматься по команде твоей и делать для тебя свое гнездо в высоких местах? Затем следует:

Стих 28. Он живет на скалах (Иов.39:28).

97. В Священном Писании, когда «скала» упоминается в единственном числе, Кто еще обозначается, если не Христос? Как Павел свидетельствует, который говорит: но камень же был Христос (1Кор.10:4). Но когда «скалы» говорят во множественном числе, Его члены описаны, а именно, святые люди, которые поддерживаются Его силой. Кого апостол Петр, несомненно, называет камни, сказав: вы как живые камни построены вместе в духовные дома (1Петр.2:5). Этот орел, поэтому, который поднял глаза его сердца к лучам истинного солнца, как говорят, пребывает в скалах, потому что он обосновался в незыблемости его мнений, на высказываниях древних и могучих отцов. Ибо он несет в памяти жизнь тех, кто прошел уже прежде путь Господа; и, изучая в возвышенности свои силы, он строит себе гнездо из святого созерцания. И, когда он размышляет в молчании об их делах и словах, когда он сравнивает, что стоит слава временной жизни по сравнению с вечным совершенством, он сидит, как бы, на скалах, и видит нижние места земли под ним.

98. Скалы также можно понимать как возвышенные силы небесных добродетелей, которые ветер нашей изменчивости не может колыхать туда-сюда, как деревья. Потому что скалы, размещенные на высоте, они освобождаются от всех движений изменчивости, и крепятся к солидности их высоты, они становятся ближе к вечности, к которой они стремятся. Когда святой человек, поэтому, презирает вещи земли, он поднимает себя, как орел, к более высоким вещам; и, возведенный духом созерцания, ждет вечной славы ангелов, и, становится чужим в этом мире, стремясь после того, что он видит, уже только к горнему. Поэтому правильно сказано, что он живет в скалах; то есть, по желанию сердца он обитает среди тех небесных добродетелей, которые уже, даже силой их вечности, закреплены с такой большой прочностью, что не могут быть согнуты ни в одну сторону грехом в изменчивости. Потому также приобщается следующее:

И он обитает на обрывистом кремне и в недоступных горах (Иов.39:28).

99. Кто еще тот обрывистый кремень, если не самые твердые хоры ангелов, которые, хотя и не сохранили целостности, но по-прежнему твердо стоят в собственном имении, когда дьявол упал со своими ангелами? Они обрывисты, потому что часть из них упала, но часть осталась. И эта оставшаяся часть стоит на самом деле тверже всех, как кремень, но прервано, поскольку количество их числа уменьшилось. Эту обрывистость Спаситель пришел восстановить, чтобы по спасении человеческой расы, он смог восстановить эти потери ангелов, и, быть может, обогатить небесную страну. По причине этого разрыва сказано Отцом: Он положил в Нем, в устроении полноты времен, чтобы восстановить все в Христе, которое на небесах, и которое находятся на земле, в Нем (Еф.1:9–10). Ибо в Нем восстанавливаются те вещи, которые находятся на земле, когда грешники превращаются в праведников. В Нем восстанавливаются те, которые находятся на небесах, когда смиренные люди вернутся и займут то место, с которого отступники ангелы упали по гордости. Но Он говорит: недоступные горы, и без сомнения, кто обрывистый кремень, те же есть сами и недоступные горы. Яркость Ангелов недоступна сердцам грешников, потому что чем больше он упал до телесных удовольствий, тем больше он закрыл глаза на духовные красоты. Но тот, кто в пристальном созерцании поднимается вверх по Божественной благодати, уже закрепил свои мысли на хорах Ангелов, и остается на горнем, чтобы держать себя в стороне от всех низкопоклонных дел, не останавливается на созерцании славы ангельской яркости, если он еще не мог созерцать Его также, Того, Кто выше ангелов. Только созерцание Его – одно истинное освежение нашего ума. И значит, когда Он сказал, что этот орел живет на скалах, и обитает на обрывистом кремне и в недоступных горах, Он тут же добавил:

Стих 29. Оттуда он высматривает себе пищу (Иов.39:29).

100. То есть, от этих хоров ангелов он направляет глаза его ума созерцать славу величия на высоте: и, не видя Его, он по-прежнему голоден: и, увидев Его, в конце концов, он удовлетворен. Ибо написано: за то, что его душа трудилась, он должен видеть и быть удовлетворен (Ис.53:11). И снова: Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся (Мф.5:6). Но Кто является основной пищей для нашего ума явно указано, когда сказано: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф.5:8). И потому, что, будучи отягощены тленной плотью, мы не можем видеть Бога, как Он есть, по праву приобщается:

Его глаза смотрят далеко (Иов.39:29).

101. Какие высоты ни были бы достигнуты при этой жизни, он пока не может вот так просто видеть Бога в Его реальном обличии, но только как бы мутно, через стекло. И когда мы смотрим рядом с собой, мы видим многие детали, но когда мы обратим наше зрение дальше, мы увидим лишь неопределенный силуэт. Поскольку, святые люди, поднимаясь до высот созерцания, все же не могут видеть Бога, как Он есть, хорошо сказано об этом орле: Его глаза смотрят далеко. Как если бы Он сказал: Они решительно направили чуткость о своем намерении, но они не могут видеть Его близко, величие и яркость Которого они вовсе не в состоянии постичь. Туман наших грехов затемняет нас от нетленного света, и этот свет может быть увиден умеренно, и не может быть увиден, как он есть, поэтому показывается, как бы вдалеке. Но если бы ум не должен был бы видеть свет в любом случае, он не видел бы его и издали. Но если уму уже суждено созерцать этот чудесный свет, это было бы не поистине видеть его сквозь туман. И, поскольку, он не является ни полностью видимым, ни снова полностью скрытым, правильно сказано, что Бога можно созерцать издалека.

102. Давайте рассмотрим слова Исаии, и укажем, что они произнесены тем же Духом. Ибо, когда он описывал достоинства деятельной жизни, говоря: Тот, кто ходит в правде и говорит истину; кто презирает корысть от притеснения, удерживает руки свои от взяток, затыкает уши свои, чтобы не слышать о кровопролитии, и закрывает глаза свои, чтобы не видеть зла (Ис.33:15); тут же добавил, до каких высот созерцания он может подняться по этим шагам деятельной жизни, говоря: тот будет обитать на высотах; убежище его – неприступные скалы; хлеб будет дан ему; вода у него не иссякнет (Ис.33:16). Обитать на высотах, это установить наше сердце на небесном. И наша высота – это неприступные скалы, когда мы оглядываемся на заповеди и примеры могучих отцов, и отделяем себя от низкопоклонства мыслей. Наша высота – это неприступные скалы, когда мы присоединились в созерцании Небесных Хоров, и, стоим в цитадели нашего сердца, изгнав, как будто поместив под нами, нечестивых духов, которые подстерегают. Тогда также хлеб дается нам, потому что наше внимание, возведенное в горнем, обновляется в созерцании вечности. Наши воды также не иссякнут, мы уверены, потому что то, что учение о Боге здесь обещает через надежду, потом дается в качестве награды. Ибо мудрость мира сего не заслуживает доверия, потому что не похоже, что она останется неизменной после смерти. Наши воды не иссякнут, мы в них уверены, потому что то, чему слова жизни учат нас до смерти, на тоже самое они указывают нам и после смерти. Наши глаза узрели Царя в красоте Его, потому что нашего Искупителя созерцали все, даже отверженные; но некоторые избранные возвышаются, чтобы созерцать всю высоту Его Божественности. Созерцать рабскую форму, в которой Он был виден презренным нечестивым, это созерцать, своего рода, изуродованного Царя, но Царь виден избранным в Его полной истинной красоте; потому, превозмогая себя, они фиксируют глаза их сердца на самой яркости Его Божества. Даже находясь в этой жизни, они не видят уже эту земную жизнь, и это на самом деле так, потому в другом месте говорится: Они узрят землю издалека. Тем, что Он говорит здесь: орел подниматься по команде твоей и делать для тебя свое гнездо в высоких местах, выражено, что орел будет обитать на высотах. То, что здесь сказано: Он живет на скалах, и он обитает на обрывистом кремне и в недоступных горах и добавляется: Оттуда он высматривает себе пищу, в другом месте говорится словами: хлеб будет дан ему; вода у него не иссякнет, и обещано словами: глаза твои увидят Царя в красоте Его. А то, что здесь сказано: Его глаза смотрят далеко, в другом месте так же приобщено: Они узрят землю издалека.

103. Рассмотрим возвышение орла Павла, который возносился даже до третьего неба, обитая еще в этой жизни, и он по-прежнему видит Бога издали, кто говорит: Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу (1Кор.13:12). И снова: Я не почитаю себя достигшим (Флп.3:13). И он видит вечные вещи гораздо меньше того, что они есть на самом деле, и он знает, что он не может их полностью постичь; и он не может передать, проповедуя, его слабым слушателям, тех самых вещей, которые даже он способен созерцать как бы только через стекло. Потому он говорит о себе, как будто о другом человеке: он слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать (2Кор.12:4). Даже могучие проповедники, наиболее возвышенные, видевшие многие аспекты Истины, не могут ее передать, поскольку это за пределами возможностей слабых слушателей. Потому святые проповедники, когда они видят, что их слушатели не могут уразуметь рассказ о Его Божественности, спускаются и говорят только о Воплощенном Господе. И, следовательно, здесь также после того, как сказано об орле, поднявшемся на высоту и смотрящем издали, сразу же справедливо приобщается:

Стих 30. Птенцы его пьют кровь (Иов.39:30).

104. Как будто это явно сказано; Сам он действительно питается созерцанием Его Божества, но потому, что его слушатели не могут понять тайны Божества, они питаются постижением от крови Господа Распятого. Пить кровь, значит почитать Страсти Господни. Потому Павел, который, как мы уже говорили чуть раньше, вознесся до тайн третьего неба, сказал своим ученикам: Я определил не знать ничего у вас, кроме Иисуса Христа, и притом распятого (1Кор.2:2). Как будто этот орел явно говорит: Я действительно созерцал, и получал, как мою еду силу Его Божества издали, но вам, кто еще молод, я даю кровь только Его Воплощения, чтобы пить ее. Ибо, кто в своей проповеди молчит о Тайнах Божества, но сообщает своим слабым слушателям только о Крестной Крови, что еще он делает, если не питает своих птенцов кровью? Но, потому что душа всякого святого проповедника, когда будет лишена тяжести бренной плоти, непосредственно предстанет пред Ним, Кто по собственному желанию, предался смерти ради нас, и воскрес из мертвых, приобщается об этом орле,

и где труп, там и он (Иов.39:30).

105. Слово «труп» (carcase) происходит от слова закат (Casu). И тело Господа, не без оснований, называется труп, как закат смерти. И что сказано здесь об этом орле: где труп, там и он; это то же самое, что Истина пообещала душам, когда они отходят от тела, говоря: где труп, там соберутся и орлы (Лк.17:37), как будто Он прямо сказал: Я, ваш Воплощенный Искупитель, Кто восседает в небесной обители, возвышу души избранных также до небес, когда Я выпущу их из плоти.

106. Но эти слова об орле: где труп – там и он, можно понять и в другом смысле тоже. Каждый, попавший в смертный грех, сможет справедливо быть назван труп. Ибо, в ком нет духа животворящей праведности, лежит, действительно, без жизни. Потому, каждый святой проповедник в тревоге летит к месту, где он думает, что есть грешники, чтобы показать свет возрождения тем, кто лежит в смерти греха, и хорошо сказано об этом орле: где труп – там и он. То есть, он спешит к месту, где он видит полезность проповеди для того, чтобы, поскольку он уже живет духовной жизнью, он мог принести пользу другим, которые лежат в их смерти, и которую он как бы пожирает обличением, пока, путем преобразования их от неправды к невинности, он не превратит их, как орел, поедая их, в свои члены. Потому Павел, которого мы уже часто приводили для свидетельства, собирался в свое время в Иудею, в другое время в Коринф, и в Ефес, и в Рим, и в другие города, чтобы объявить благодать вечной жизни для тех, кто лежал в смерти греха. Кем еще он показал себя, если не орлом, который, стремительно пролетая над всеми, ищет падший труп для того, чтобы в то время как он выполнял волю Бога в обращении грешников, он мог бы найти, так сказать, и его собственную пищу в трупе? Пищей праведных является также и обращение грешников, о чем сказано: Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную (Ин.6:27). Услышав, следовательно, такие многочисленные добродетели святых, благословенный Иов, понятно, был удивлен, и молчал с трепетом восхищения. Потому сказано:

Стих 31, 32. И продолжал Господь и сказал Иову: будет ли состязающийся со Вседержителем еще учить? Обличающий Бога пусть отвечает Ему (Иов.39:31–32).

107. Святой человек не думает, что его заслуги увеличиваются, он считает, что его пороки отсекаются великой тяжестью бедствий. Но так как он знал, что не было ни одного порока в нем, он считал, что он был несправедливо сражен; и, роптал на удар. Но Господь, учитывая, что тот принес с собой, и что это он собрал не от набухания гордости, но по характеру своей жизни, мягко укоряет его, говоря: будет ли состязающийся со Вседержителем еще учить? Обличающий Бога пусть отвечает Ему. Как будто Он явно говорит: Почему ты, который так много сказал о своем собственном поведении, замолчал, узнав о жизни святых? Сомневаться в Моих ударах, справедливы они или нет, это порицать Меня. И ты правильно заявил собственные хорошие качества, но ты не знал мотивы этих бедствий. Пусть ты больше не имеешь ничего в себе, что нуждается в исправлении, в тебе есть то, что нуждается в увеличении. Но, вот, ты узнал из Моего повествования, к каким высотам Я возношу многих. Ты знал свою собственную высоту, но не знал высоту других. Услышав о достоинствах других, ответь Мне, если ты можешь. Но мы знаем, что тот, который, совершая хорошие дела, не смотрит на добродетели его братьев, гасит глаза своего сердца по темноте гордости. Но, с другой стороны, тот, кто тщательно взвешивает хорошие качества других, освещает собственные поступки мощным лучом смирения; потому что, когда он видит, что он сделал сам, сделано и другими и даже лучше, он держит голову вниз, и не отекает в гордости, которая стремится вырасти. Потому сказано голосом Бога к Илии, когда тот думал, что он был единственный: Я оставил семь тысяч человек, которые не склонили колени перед Ваалом (3Цар.19:18); с тем, чтобы зная, что он вовсе не единственный, он мог избежать хвастовства гордости, которые могли бы возникнуть в нем, от его особенности. Благословенный Иов, поэтому, не обвиняется в том, что он сделал что-то неправильно, но ему говорится о добрых делах других для того, чтобы в то время как он знает, что есть другие также равные ему, он может смиренно подчиниться Ему, Кто Всевыше всего.

Книга 32 [глава 39, стихи 34–35, глава 40, стихи 1–14]

Два последних стиха тридцать девятой главы и первые четырнадцать стихов сороковой главы объясняются, многие вещи учат бесконечной Силе Божьей и показываются козни сатаны против людей.

1. Чем выше святые люди поднимаются к Богу в достоинстве добродетелей, тем точнее они видят, что они недостойны; потому что чем ближе они становятся к Его свету, тем больше они видят в себе того, что оставалось без их внимания до сих пор: они все четче видят все недостатки. Каждый, когда он освещается прикосновением истинного света и, постигая, что есть истинная праведность, также видит и то, что такое грех, даже если не видел его в себе раньше. Отсюда получается, что наш ум часто немеет от холода, прибывая в разговоре или рассуждении о мирских делах, и не замечает в некоторых точках свои грехи, как будто и нет ни одного. Но когда он поднимает себя на сожаление молитвы, и нацеливается на высокое, глаза его раскаяния открываются, и, возвращаясь, он продолжает наблюдать себя с большей бдительностью после пролитых слез. Ибо, когда ум оставляет себя в пренебрежении, он, например, считает, что пустые слова или нехорошие мысли имеют меньше вины. Но, будучи согретым огнем зазрения совести, и тронутым внезапным дыханием созерцания, он вскоре начинает бояться, как тяжелых и смертельных преступлений, тех вещей, которые прежде казались ему мелочью. Это позволяет избежать любых вредных вещей, потому что Дух больше не позволит суете приводить к ним. От того, что он видит в озарении истинного света, он чувствует, как ужасны те грехи, которые бесшумны; и чем больше он видит, тем больше сокращаются злые дела, в которых он затонул. Ничто на самом деле не поддерживает его настолько, как то, что он увидел изнутри, и это позволяет в большей степени противостоять тому, что толкает его на это извне. От тех объектов внутри, которые он был в состоянии поймать взглядом, он образует новый более высокий стандарт судейства себя самого. Ибо, через пристальное внимание к себе, когда он созерцает возвышенные предметы, в нем остаются более подробные указания на все, что оставалось без его внимания, когда он был сам по себе. Как и прежде было сказано, он видит более недостойным себя, и это то средство, с помощью которого он становится более достойным; он чувствует себя далеким от истины, когда приближается ближе к Нему. Потому Соломон говорит: я попытался постигнуть все вещи мудростью, и сказал: я буду мудрым, но мудрость далека от меня (Еккл.7:23). Мудрость ценится, как говорят, на расстоянии, потому что она кажется все выше для человека, который приближается к ней. Но те, кто не ищет ее, думают, что она прямо перед ними, и тем более они не знают также своего уровня праведности; потому что, живя в темноте, они не знают, как любоваться яркостью света, которую они никогда не видели, и так как они не склонны к тому, чтобы смотреть за своей внутренней красотой, они охотно деформируется каждый день все больше и больше в себе. Ибо кто коснулся Его лучей, тому Он более явно указал на его деформацию, и тот видит вернее, насколько он искажен в грехе, и тем более остро, с учетом самых высоких вещей, он видит, насколько он на самом деле далек от праведности. Потому благословенный Иова, превысив в добродетелях весь род человеческий, преодолел в разговоре друзей; Господь наставил его и он молчал. Он преодолел тех, кто говорил несправедливо, но благодаря внутреннему голосу он знал, что он был в любом случае справедливо осужден. И даже не зная в действительности, почему он был бичеван, все же он доказал молчанием, что он почитает бичи. Ибо, когда Божественные суждения не известны, они не должны быть обсуждены дерзкими словами, а почтены в молчании; потому что даже когда Творец всех вещей не раскрывает причины наказаний, Он показывает, что они справедливы, просто тем, что это Он наносит их, Тот, Кто является абсолютной справедливостью. Потому святой человек, которого упрекали сначала за слова, а потом за молчание, показывает, что он думает о себе. Он говорит:

Стих 34. Я, который говорил легко, что я могу ответить (Иов.39:34)?

2. Как будто он сказал, я бы защищал свои слова, если бы произнес их, имея на то весомую причину. Но после того, как мой язык осужден за легкомыслие, что остается для него, кроме горького молчания? Потому добавляется

Я положу руку мою на уста мои.

В Священном Писании, рукой или руками обозначают часто сделанное дело, а слова или сказанную речь – устами. Потому «положить руку на уста» означает раскаяться в неосторожных словах. Но кто может быть найден, каким бы прекрасным он ни был, кто не соблазнится бы хоть раз праздным словом? Как Иаков свидетельствует, который говорит: Не много учителей, и все мы много согрешаем (Иак.3:1). И снова, ни один человек не может укротить свой язык (Иак.3:8). И Истина говорит: Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда (Мф.12:36). Но святые люди учатся искупать перед глазами Бога ошибки своего языка существом их жизни, они учатся сдерживать их неумеренные слова весом добрых дел. Потому в Святой Церкви «рука возложенная на уста» означает, что грех празднословия покрыт силой праведных дел. Ибо написано: Блаженны, чьи беззакония прощены и чьи грехи покрыты (Рим.4:7). Но написано также: все обнажено и открыто перед очами Его (Евр.4:13), поэтому как может быть покрыто то, что никогда не может быть вообще спрятано от глаз Того, перед Которым все обнажено? Мы как бы размещаем под собой, то, что мы покрываем от дальнейшего распространения, мы делаем это, когда от этого отказываемся и когда впоследствии размещаем над этим, в результате нашего выбора, наши добрые дела. Поэтому, кто отказывается от своих прежних дурных поступков, а потом делает добрые дела, тот покрывает свою прошлую вину, над которой он распространяет заслуги добрых дел. Благословенный Иова поэтому, как пример для всех в Святой Церкви, говорит о своих обстоятельствах, но является уроком для нас всех: Я положу руку мою на уста мои, то есть, мои слова, которые вызвали недовольство Строгого Судьи, я покрою завесой благочестивого поведения. Потому следует:

Стих 35. Одно я сказал, что я бы хотел не говорить никогда; и другое, к чему я не добавлю дальше (Иов.39:35).

3. Если мы рассмотрим прежние слова благословенного Иова, мы найдем, что он не сказал ничего грешного. Но если мы посмотрим, что его слова, которые, как ему казалось в момент говорения, были произнесены как выражение истины и свободы, могли быть произнесены и грехом гордыни. Наши слова открывают людям наши мысли, обличенные в словах; но ушам Бога слова показывают малейшие движения нашего ума, даже если мы сами их не замечаем; благословенный Иов, рассмотрев себя с более пристальной оценкой, признается, что он дважды обидел в своей речи Его. Поэтому он, который был избран и награжден больше, чем другие люди во всех его делах пред Господом, поднимаясь все выше, признал, что он был в первую очередь далек от правоты в своем поведении, а затем далек от терпения в своих испытаниях. Откуда он упрекает себя, говоря: Одно я сказал, что я бы хотел не говорить никогда; и другое, к чему я не добавлю дальше. Как будто он сказал, я верил сам, что я был действительно праведным среди других людей, но я обнаружил, что, во-первых, я был неправедный, раз я был наказан бедствиями, и, еще другое, что, я роптал после бедствий. Но «к другому я не добавлю далее», потому что теперь, чем более точно я понимаю Твои слова, тем более смиренно я ищу сам.

4. И поскольку благословенный Иов символизирует Святую Церковь, эти его слова могут быть применены ко всем избранным, которые знают Господа и чувствуют, что они оскорбили Его в одном и другом, потому что они понимают, что они согрешили либо в мыслях и поступках, или в пренебрежении любовью к Богу и ближнему. На что они обещают не добавлять далее, поскольку, благодатию преобразования, они заботятся, чтобы очистить ежедневным покаянием даже свои бывшие дела. И все же то, что благословенный Иов признал себя виновным и покаялся дважды, явно показывает, что каждый грешник должен в своем покаянии плакать дважды, потому что, в одном грехе, он одновременно и не сделал добро, которое он должен был сделать, и сделал зло, которое он не должен был делать. Потому и Моисей говорит: Или если кто безрассудно устами своими поклянется сделать что-нибудь худое или доброе … то пусть принесет Господу за грех свой, которым он согрешил, жертву повинности из мелкого скота, овцу или козу, за грех, и очистит его священник от греха его.. Если же он не в состоянии принести овцы, то в повинность за грех свой пусть принесет Господу двух горлиц или двух молодых голубей, одного в жертву за грех, а другого во всесожжение (Лев.5:4–7). Поклясться означает обетом отдать себя в служение Богу. Мы можем поклясться делать добрые дела. Мы можем поклясться не делать плохие, например – воздержание и другие лишения нашей плоти. Но потому, что никто в этой жизни не совершенен, и посвящая себя Богу, тяжело не согрешить, хоть в небольшой степени в разгар этих благочестивых обетов, было приказано ягненка из стада, или козу, предложить за свой грех. Что означает ягненок, как не невинность активной жизни? а коза, которая часто питается, почти свисая на вершинах и обрывах скал, ясно означает жизнь в созерцании. Поэтому те, кто видят, что они не выполнили то, что они обещали и предложили, должны более тщательно готовиться к жертве Богу, либо невинностью их дел, или высокой пищей созерцания. При этом сказано, что ягненок будет предложен из стада, но о козе не сказано, что из стада; потому что невинная жизнь – путь для многих и многих, а созерцательный – для очень немногих. Потому, когда мы делаем те вещи, которые мы видим многие делают, или сделали, мы предлагаем, как это было, ягненка от стада овец. Но когда возможности предлагающего не равны ягненку или козе, добавляется как средство для кающегося, что два молодых голубя или две горлицы могут быть предложены. Мы знаем, что молодые голуби или горлицы произносят стоны вместо песни. Что же тогда обозначается двумя птенцами голубей или двух горлиц, если не двукратное стенание нашего покаяния? Это так, когда мы не поднимаемся из-за невозможности деятельной праведной жизни, мы можем оплакивать себя двумя способами: и потому, что мы не сделали правильно, и также за то, что сотворили зло. Потому также одну горлицу приказано было предложить в жертву за грех, а другую во всесожжение. Мы предлагаем, поэтому одну горлицу в жертву за грех, когда мы плачем по нашей вине, но мы полностью сжигаем другую, когда мы, тщательно разжигая себя, светимся огнем горя, потому что мы пренебрегли добрыми делами. Именно потому, что два стенания требуются для покаяния, благословенный Иов, укореняет в себе слова Бога, и растет в самобичевании, признается с покаянием, что он сказал «одно» и «другое». Как будто он открыто сказал, я по неосторожности был ленив в добрых делах, и через дерзость вспыхнул во зле.

40

Стих 1, 2: И отвечал Господь Иову из бури и сказал: препояшь, как муж, чресла твои: Я буду спрашивать тебя, а ты объясняй Мне (Иов.40:1–2).

Что Господь отвечает из бури, чем благословенный Иов препоясал чресла свои, что спросил Господь, и ответил человек, уже объяснялось в первой речи Господа. Потому мы не будем утомлять нашего читателя, и мы постараемся быть особенно осторожны, чтобы не повторять наши слова. Далее следует:

Стих 3. Хочешь ли ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, и, дабы ты был оправдан (Иов.40:3)?

5. Кто стремится защитить себя от бедствий от Бога, тот стремится отменить решение Того, Кто наносит их. Ибо, когда он говорит, что он наказан без вины, что еще он делает, как ни обвиняет в несправедливости Карающего? Кара Небесная поразила благословенного Иова не для того, что бы потушить в нем его ошибки, но для того, чтобы увеличить его заслуги, для того, чтобы тот, кто в спокойное время просиял в столь великой святости, также смог и проявить и испытать силу терпения при ударе. Но он, не обнаружив свою вину, которая могла повлечь такие бедствия, тем не менее не обнаруживает и то, что те самые бедствия были посланы для увеличения его заслуг, и считает, что он был несправедливо наказан, когда он ничего не нашел в себе, что бы могло потребовать исправления. Но, чтобы он не превознесся в набухании гордости, он обличен Божественным голосом; и его ум, свободный от греха, но отягощенный бедствием, вспоминает о тайне Воле Божьей; что приговор Небес, хотя он и не понимает его, не может считаться несправедливым: но что он может и должен считать, что каждая вещь, от которой он страдает, несомненно, ясно, он страдает от рук Бога. Праведная Воля нашего Творца является достаточным основанием для удара. И, поскольку Она не может сделать ничего несправедливого, он признал Ее справедливость, хоть и не понял ее. Ибо, когда мы поражены по Его Воле, если мы соединимся с Божественным в нашем сокрушении по грехам, которые не знаем, мы вскоре будем освобождены этим самым сочетанием. Ибо кто сейчас переживает удар, но все еще не знает причины удара, если он приветствует этот самый приговор в отношении него, полагая, что это справедливо несмотря ни на что, он сразу освобождается от неправедности так же, как когда он радуется, что он был справедливо наказан. Связав себя с Богом в своем собственном наказании, он настраивает себя против самого себя; и поддерживает уже правду Его, потому что он согласуется с Волей Божией в своем наказании, от которой он отошел в грехе. Святой человек, таким образом, восставая против Бога через любой грех, которому предался, соглашается с Ним, принимая смиренно наказание. Но он не поверил сразу, что бичи, которые обычно гасят пороки, были направлены на него, чтобы увеличить его заслуги. Потому сказано: Хочешь ли ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, и, дабы ты был оправдан? Как будто это явно сказано: Ты действительно принимаешь во внимание только свои собственные добрые дела, но ты не знаешь Моей Тайной Воли. Итак, если ты протестуешь против бедствий от Меня, в счет заслуг своих, ты спешишь обвинить Меня в несправедливости, оправдывая себя? Из этого следует:

Стих 4. Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он (Иов.40:4)?

6. Поскольку благословенный Иов превзошел в достоинствах род человеческий, милостивый Создатель и Учитель испытывает его, предлагая рассмотреть сходство с Его величием, с тем, чтобы познав великое несходство, он мог держать себя в смирении.

7. Но когда голос Бога будет говорить, мы должны придерживаться величайшей осторожности, чтобы наш ум не вообразил ничего телесного в Нем. Ограничить Его в линиях тела, Того, Кто заполняет и охватывает все вещи, значит впадать в ересь Антропоморфистов. Но Всемогущий Бог, в объяснении нам Своих собственных вещей, смиряет Себя, и, чтобы научить нас высокому, снисходит до непритязательных вещей; для того, чтобы ум маленький, который может питаться только вещами, которые он знает, мог подняться в понимании того, что он не знает, а слышит от Того, Кто далеко над ним, некоторые истины упрощаются, чтобы приблизить нас на несколько шагов к Нему. Потому бывает, что в Его собственном Писании Он иногда из тел людей, иногда от птиц, а иногда даже от неживых предметов, относит к Себе некоторые черты, которые на самом деле имеют очень маловероятное сходство с Ним. Ибо Он часто применяет к Себе сходство с телами людей, как говорит пророк Его израильтянам: ибо касающийся вас касается зеницы ока Его (Зах.2:8). И как раз сказал о Нем пророк человеку, который уповает на Него; тенью Своих плеч Он покроет тебя (Пс.90:4). Несомненно, понятно, что Бог в Своей собственной природе не имеет ни глаз, ни плеч; но так как мы видим глазами, и несем бремя на наших плечах, о Боге потому говорится «глаза», что Он видит все вещи; а потому, что Он ведет нас, и сохраняет нас, о Нем сказано, что Он делает тень для нас от его плеч. Говорится тенью Своих плеч Он покроет тебя человеку, который был грешником, и, после того, как раскаялся в своем грехе, Господь защищает его с той же любовью, с которой Он претерпел его. Ибо Он тенью покрывает, потому что в то время как Он несет, Он защищает тебя. Но иногда Он применяет к Себе сходство с нашими умами, как Он, например, говорит пророку в Израилье: Я вспоминаю о дружестве юности твоей (Иер.2:2). И снова сравнивая с женой, Он говорит: если бы и она забыла, то Я не забуду тебя (Ис.49:15). Хотя, кто не знает, что память Бога не прерывается забвениями, и не нуждается в необходимости воспоминания? Просто когда Он пренебрегает некоторыми вещами, о Нем говорят словами, которыми говорят о нашем сознании, т.е. «забыть»; и когда, после долгого времени, он посещает, что Он пожелает, о Нем говорят тоже, на манер нашей изменчивости, что Он «вспомнил». Какое забвение может ослабить силу Бога, с которым даже самая выдающаяся память не имеет сходства? Как же Бог может вспомнить прошлые вещи, когда вещи, которые уже исчезли, всегда присутствуют в его полном распоряжении? Или как Он может забыть, когда каждая вещь, которая существовала или будет существовать, присутствует в Нем? Ибо, если бы это не было его словом, это бы не было вообще; вещи несуществующие Он создает, глядя на них, и все Он держит вместе, глядя на них. Но иногда сходство применяется к Нему от птиц, как сказано Моисеем: Он простер свои крылья, и взял их (Втор.32:11). И пророк говорит: Спрячь меня под сенью крыл Твоих (Пс.16:8). Это потому что, когда мы молоды, Он питает нас, Он защищает нас, и лелеет нас от тяжести и бремени, со светом и нежной защитой, когда он обращает Его милость к нам, Он раскрывает свои крылья над нами, как это делают птицы. Он иногда, с глубоким снисхождением, сравнивает себя, зная нашу немощь сознания, с бесчувственными объектами; как Он говорит, например, через пророка: Вот, Я буду скрипеть над вами, как телега, нагруженная корзинами с травой (Ам.2:13). Ибо жизнь плотская – это трава, как написано, Всякая плоть – трава (Ис.40:6). Поскольку Господь терпит жизнь плотскую, говорится, что он везет, как телега, корзины с травой. И скрипит под тяжестью травы от бремени и беззакония грешников. Когда же Он применяет к Себе такие отличия или сходства, мы должны внимательно наблюдать, что некоторые вещи такого рода иногда говорят о делах Его, но иногда, чтобы показать суть Его Величия. Ибо, когда говорится глаза, плечи, ноги и крылья, излагается эффект Его дел. Но когда говорится, правая рука, или голос, принадлежащий Богу, этими словами указывается на Его Единосущного Сына. Ибо Он есть на самом деле, правая рука, о Вознесении Которого Отец говорит Моисею, говоря: Я подниму руку Мою на небеса, и Я клянусь Моей правой руке (Втор.32:40). Он является Тем, о Котором пророк говорит: и кому открылась мышца Господня? (Ис. 53:1). Он это голос, потому что Отец сказал, когда Он родил Его: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя (Пс.2:7) и написано: В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин.1:1). Ибо Бог, таким образом, чтобы иметь руку, рождает Сына Делающего; Гром в Его голосе, это значит явить испуганному миру Его Единосущного Сына. Итак, когда Господь говорит благословенному Иову: Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он? о замечательном устроении милости Он возвышает, обличая его. Потому добавляется:

Стих 5. Окружи себя красотой, и подними себя на высоту величия, и будь полон славы и облекись в красивые одежды (Иов.40:5).

8. Он окружает себя красотой, о которой написано: Господь воцарился, и Он окружил себя красотой (Пс.92:1). Он возвышается в нас, оставаясь в Своей собственной Природе, непостижимой нашим сознанием. Он славен, Кто в то время как Он не нуждается ни в никакой дополнительной похвале. Он облачен в прекрасные одежды, потому что Он создал, для служения Его красоте, хоры святых Ангелов, и устанавливает Свою Церковь как своего рода славные одежды, не имеющие изъяна, или пятна. Откуда сказано пророком: В исповеди, красота, облеченная светом, как одеянием (Пс.103:1–2). Ибо на исповеди красота, потому что тем, кого Он здесь привел к покаянию, Он даст там сияющую красоту праведности. Он облечен, следовательно, в свет, как в одеяния, потому что в эту вечную славу Он будет одет со всеми святыми, кому он сказал: вы – свет миру (Мф.5:14). Потому также сказано евангелистом, что когда Господь преобразился на горе, одежды же Его сделались белыми, как снег. В таком преображении, что еще объявлено, если не слава Воскресения? Ибо Одежды Его сделались, как снег, потому что в небесной яркости все Святые будут соединены с Ним, сияющие светом истины. Но так как Он учит, как Он объединяет праведников в Себе, говоря о красивых одеждах, Он показывает так же, как Он отделяет от Себя неправедных. Из этого следует:

Стих 6. Рассей гордых во гневе твоем (Иов.40:6).

9. Как будто сказано: Кто во времена спокойствия объединятся против Меня, когда я приду наконец, Я развею их во гневе Моем. Но мы должны внимательно следить за этим, потому что это величайшая ошибка и заблуждение, если кто случайно думает, что для Бога гнев и спокойствие являются переменными. Творец, в высшей степени Бессмертный, Он не изменен как Сущность. Поэтому сказано о Нем Иаковом: нет изменения и ни тени перемены (Иак.1:17). Потому же написано: Но Ты, Господи, осуждающий со спокойствием (Прем.12:18). Таким образом, пророк говорит: Земля сделалась пустынею от лица гнева Голубя, от лица ярости Господа (Иер.25:38). Ибо то, что он сначала назвал «гнев голубя», он впоследствии назвал «ярость Господа». Голубь – очень простое животное; для того, чтобы указать на неизменную мощь Божественной справедливости, он назвал Его ярость «гневом голубя». Как будто он говорит ясно: Это Тот, кто еще продолжает нежно карать неправедных, наносит равнодушным серьезный приговор. Потому и на Последнем Суде, оставаясь неизменным в Себе, Он не подвергается превратности или изменениям; но все же Он не проявляется в избранных и отверженных одинаково, потому что Он будет казаться спокойным праведникам, и гневным – неправедным. Свидетель-совесть внутри них подведет ум каждого к разной точке. Это будет Один Господь, но одним их праведность покажет Его нежным и милостивым, а другим их грех представит Его ужасным в гневе Его. Как объяснить их страх, который выпадает на долю этих несчастных людей, которые знают грех в себе, и увидели праведного Судью перед собой? И это, несомненно, имеет место в обычном ходе нашей жизни. Ибо, когда два человека идут в суд, один сознает свою невинность, другой свою вину, хотя еще приговор не вынесен. И они оба смотрят на одного судью, и все же виновный дрожит от страха, подозревая, что этот внешне тихий судья готовит тяжелый гнев против него. Этот гнев судьи рисует его память о своем нечестии, а не страсть судьи, который осуждает его: ибо, хотя приговор еще даже не провозгласил его виновным, но его совесть уже сильно обвиняет его. Но, с другой стороны, правый созерцает лик того, кто оглашает приговор, и, основываясь на показаниях своей доброй совести, как не имеющий ничего, чтобы бояться в себе, смотрит на все, что происходит, спокойно и без страха. В этом месте, гнев Божий означает не изменение Божественной Природы, но ходатайство их совести о праведной мести над грешниками, равноценной их вине. Ибо, хотя они видят Его спокойным в суде, тем не менее, не сомневаясь, что они будут поражены Им, они думают, что Он разгневан в Своих эмоциях. Потому далее следует:

взгляни на всех высокомерных и унизь их.

10. Как будто Он сказал: «как Я». Но, говоря о наказании, грех гордыни упомянут прежде, чем высокомерие; потому что в истинности гордость не порождается высокомерием, а высокомерие порождается гордостью. Но каждый грешник рассматривается двояко Господом, когда он либо преобразуется от греха через покаяние, или через наказание за грех. Например, сказано, что Господь взглянул на Петра; и Петр, вспомнив слова Иисуса, горько заплакал (Лк.22:61–62). Что касается наказания он снова сказал: Но лице Господне против делающих зло, чтобы истребить с земли память о них (Пс.33:17). Но в обоих направлениях, как результат высокомерие сбито в смирение, потому что он либо признает свою вину с покаянием, или через страдание от наказания.

Стих 7. взгляни на всех высокомерных и унизь их, и сокруши нечестивых на местах их (Иов.40:7).

11. Гордый посрамляется пред взглядом Господа, либо здесь, по Его милости, когда кается и осуждает свои ошибки, или там, страданием наказания по Его справедливости. Но гордость это удел нечестивых; так написано: Гордость есть начало всякого греха (Еккл.10:13), т.е. это то место, откуда возникает безбожие; хотя нечестие почти не отличается от гордости. Поскольку когда мы сильно гордимся, само собой, мы начинаем думать нечестиво о нашем Создателе. Нечестивый затем попирается на своем месте, потому что он раздавлен этой самой гордостью, которую он взрастил; и когда, хвастаясь, он поднимает себя в своих мыслях, он скрывает от себя свет правды, которую он должен найти. Но часто, когда он внешне продвигается по пути прославления себя против Бога, он внутренне чахнет в реальном страдании. Откуда Пророк говорит: Ты опустил их, пока они были подняты вверх (Пс.73:18). Он не говорит, ты опустил их после того, как они были подняты вверх, но он говорит пока они были подняты; потому что сам факт гордого возвышения в ложной славе является свержением вниз. Ибо по Божьей Справедливости их вина превращается в наказание, так что, когда они возвышаются с высокомерием гордости, то, что внешне служит признаком роста, само по себе на самом деле является их внутренним падением. Из этого следует:

Стих 8. Cкрой их в пыли, и в то же время окуни их лица в яму (Иов.40:8).

12. Как будто Он сказал: Справедливый суд Божий скрывает гордых и нечестивых в пыли, потому что Он позволяет их сердцам погрузиться в земные занятия, которые они выбирают, презирая любовь своего Творца. Потому же, когда Он исследует их проведение, Он не признает их, как будто они были сокрыты от Него, говоря: не знаю вас, откуда вы (Лк.13:27). Жизнь нечестивых скрыта под слоем пыли, потому что она отягощена низкопоклонством желаниям. Ибо кто желает эти вещи, которые от мира, не появляется, так сказать, перед лицом истинного света, потому что он на самом деле скрывается под пылью земных мыслей. Обремененный ум покрывается этой пылью злых мыслей, которые ветер большого злого искушения приносит с собой. Тоже сказано и пророком о каждой душе, которая отягощена земными желаниями, когда он говорит о Ефреме: Ефрем стал, как хлеб под пеплом, который не перевернули (Ос.7:8). По природе наше намерение правильно вылеплено: подняться к Богу; но возникают порочные привычки к удовольствиям мира, чтобы давить на нас и опускать к настоящему миру. Но хлеб под пеплом, чище на той стороне, которая скрывается внизу, и грязнее сверху, где лежит пыль. Итак, кто пренебрегает усилиями, с которыми он должен искать Бога, лежит на чистой стороне, как хлеб под пеплом, и охотно занимаясь заботами мира, он несет, так сказать, над собой кучу пепла. Но хлеб под пеплом изменится, если ему придется сбросить пепел плотских желаний, перевернуться и показать, что под ним есть и добрые намерения, которые он имеет. Но он не переворачивается, когда ум, отягощенный привязанностью к мирским заботам, пренебрегает тем, чтобы скинуть гору пепла, которая лежит на нем; и когда он не стремится подняться к благим намерениям, он давит под собой чистую поверхность.

13. И тут же приобщается: И в то же время окуни их лица в яму. Как будто сказано, помощью суда праведного Господь погружает лица гордых в яму; потому что Он низвергает намерение их сердца, когда оно поднимает себя над другими людьми. Ибо тот, чье лицо окунается в яму, смотрит на вещи снизу. И это хорошо сказано о гордых, что их лица окунаются в яму, потому что они опускаются все ниже, когда из-за гордости они ищут возвышения; и чем больше они поднимают себя в своем превосходстве, тем ниже они, как правило, в их падении. Ибо земная слава, и другие вещи, к которым они с нетерпением стремятся, имеют самую низменную природу, в то время как им кажется в их гордости, что они стремятся к высокому. Потому получается, что смиренные находят Небеса, в то время как унижаются все ниже, а гордые находят низменные вещи, в то время как, презирая других, они поднимаются, как им кажется, в высь. Первые, те, кто презирает себя, объединяются с небесным, а вторые, в то время как они возвышают себя, отделяются от более высоких вещей. И, одни, так сказать, через унижение возвышаются, а другие через возвышение, унижаются. И хорошо сказал о гордыне псалмопевец, что Он унизит грешников даже до земли; потому, что, стремясь к тем вещам, которые находятся внизу, в то время как они поднимают и превозносят себя, что еще они могут сделать, кроме как, потеряв Небо, упасть на землю? Те, кто упали на дно, ища низменные вещи, отступили от вещей высоких. Их лица поэтому, как справедливо сказано, опущены в яму, потому что, преследуя низменные вещи, они, как правило, попадают в яму ада. Речь идет о том, что по праведному суду, те, кто умышленно погрузили себя в мрак ночи здесь, заслужили яму наказания, выпав из поля зрения истинного света. Даже святой человек Иов ставится под сомнение перед Божественной Силой получив такой ответ: есть ли у тебя мышца как у Бога, или же у тебя голос, как у Него? всякого высокомерного смири, и другие вещи, которые Бог может сделать, но человек нет; чтобы показать с какой целью сначала Он говорил о всех этих вещах, как вывод приобщается;

Стих 9. И я признаю, что десница твоя может спасать тебя (Иов.40:9).

14. Как будто прямо сказано: если ты в состоянии сделать эти вещи, которые Я Сам показывал, Я отнесу к тебе, а не к Себе, все хорошие вещи, которые ты делаешь. Но если ты не можешь уничтожить грех одним взглядом, ясно, что ты не можешь избавить себя сам и сам стать свободным от вины и греха, своей собственной властью. Вот! сказано Божественным голосом благословенному Иову, что даже он не спасет себя своей правой рукой, и все же некоторые люди, которые далеки от силы этого человека, презирая помощь Божию, надеются, что они могут быть спасены своей собственной силой. И для них, о чем еще должны мы молиться, кроме того, что, если они уже получили дары добрых дел, чтобы они так же осознали, от кого они получили их? Но так как Господь в предыдущих словах упоминает величие Его силы, Он теперь в дальнейшем говорит о нечестии заклятого врага: для того, чтобы хороший слуга, сначала услышав о достоинствах Господа, мог понять, как Его любить, и, узнав впоследствии ремесло дьявола, мог узнать, как сильно его бояться. Хорошо сказал пророк: Лев начал рыкать, – кто не содрогнется? Господь Бог сказал, – кто не будет пророчествовать (Aм.3:8)? После того, как сила Его Творца была ему открыта, сила его противника должна быть открыта для того, чтобы он мог представить себя более смиренно пред Защитником, чем более точно он узнает нечестие своего врага, и, возможно, более горячо будет искать Своего Творца, тем страшнее он найдет врага, которого он должен избежать. Ибо несомненно, что тот, кто меньше понимает опасность, которую он избежал, любит своего избавителя меньше; и что тот, кто считает, что сила его противника слаба, думает, что помощь его защитника ничего не стоит. Потому пророк правильно сказал, приписывая освобождение Господу: Я люблю Тебя, Господи, сила моя (Пс.17:2), явно говоря, я люблю Тебя больше, чем больше я чувствуя свою собственную немощь, и тем больше я признаю Тебя силой моей. Поэтому он снова говорит: Твоя любящая доброта чудесна, о Ты, что спасаешь надеющихся на Тебя (Пс.17:7), потому что любящая доброта Господа, несомненно, становится еще более прекрасной для нас, когда, по той же любящей доброте, открывается, каких тяжких опасностей мы избежали.

15. И потому Господь, в предыдущей части своей речи, раскрывает благословенному Иову, чудесные подвиги Святых, чтобы он мог узнать, услышав о них, как смиренно он должен думать о высоте своих собственных достоинств. После того, как открыто ему, с каким врагом он ведет войну, и его сила и его оружие более точно должны быть указаны, для того, чтобы тот, кто говорил с Создателем своим, мог знать толком и противника. И в словах, которые следуют, Господь открывает Его верному слуге все происки коварного врага: все о том, как он захватывает, угнетая; все о том, где он коварен; все о том, где он пугает, угрожая; все о том, где он привлекает, убеждая; все о том, где он давит на отчаянии, все о том, где он обманывает, обещая. Он начинает, поэтому, весь рассказ о его лукавстве, говоря:

Стих 10. Вот бегемот, которого я сделал вместе с тобою (Иов.40:10).

16. Кого Он называет «Бегемот», кроме как древнего врага? Это слово пришло в латинский язык от еврейского слова, которое означает «животное». Ибо, когда его злоба описывается далее, ясно, к кому это относится. Но почему Он специально подчеркивает, что Он сделал это животное одновременно с человеком, когда ясно, что Он сотворил все сразу? Опять же, мы должны спросить, как Бог сотворил все сразу, когда Моисей описывает их, как создававшихся отдельно, в разные из шести дней? Но мы узнаем это, если мы вернемся к самому началу. Вещество для вещей действительно было создано сразу, но форма не была вылеплена сразу: и то, что существовало в одно время в веществе материи, получало форму в разное время. Ибо, когда небо и земля описываются, как созданные в то же время, отмечается, что вещи духовные и вещи телесные, что возникают в небе, и все, что возникает из земли, были созданы все вместе. Солнце, луна и звезды на четвертый день взошли на четвертый день, но существовали в первый день в веществе неба через создание. Земля, как сказано, была создана в первый день, а деревья, и все растения земные описываются, как созданные на третий день. Но то, что на третий день стало видимым, было, несомненно, создано в первый день в веществе Земли. Отсюда Моисей отчетливо называет создание всех вещей в отдельные дни, и все же добавляет, что все они были созданы в одно время, говоря: сии суть порождения неба и земли, при сотворении их, в тот день, когда Господь сотворил небо и землю, и каждое растение в поле, прежде чем он появился на земле, и всю траву, которая еще не росла (Быт.2:4–5). Ибо тот, кто прежде рассказал, что небо и земля, деревья и растения, были созданы в разные дни, теперь заявляет, что они были созданы в один день; Это сделано с тем, чтобы четко указать, что каждое существо начало быть в одно и тоже время в веществе, хотя еще и не приобрело свой внешний вид, т.е. форму. Поэтому и написано там, Бог создал человека по Своему образу; по образу Божию сотворил его, мужчину и женщину сотворил их (Быт.1:27). Еще не описано, как Ева будет сотворена, но о человеке уже говорится, мужчина и женщина. Но поскольку женщина скоро появится из бока Адама, она уже считается сотворенной в нем, из которого она в дальнейшем приобретет форму. Мы можем это понять лучше, рассмотрев простые вещи. Например, когда растение только появляется, ни фруктов, ни семян плодов его пока в нем не видно. Но фрукты и семена существуют в нем, даже когда они еще не появились, потому что они, несомненно, существуют вместе в веществе корня, и уже существующие, они вырастают со временем.

17. Мы говорили о вещах, созданных в одно и то же время в веществе. Но каким образом этот Бегемот мог быть создан вместе с благословенным Иовом, когда, ни вещество для создания ангела и человека не было то же самое, ни человек не создавался из части ангела или ангел из части человека? Можно предположить, что Бегемот был создан вместе с благословенным Иовом, потому что каждое существо, без сомнения, создано в одно время Тем, на чьи дела не распространяется течение времени. Но почему же специально сказано это о Бегемоте, который в этом смысле такой же, как и все существа в целом? Но если мы посмотрим на причины вещей, мы узнаем, что Ангелы и люди были созданы вместе; вместе, не в смысле в одну единицу времени, но вместе, как мыслящие создания; вместе, в образе мудрости, а не вместе объединением вещества их формы. Ибо написано: сотворим человека по образу Нашему и подобию (Быт.1:26). И это сказал сатане Иезекииль: Ты был печатью подобия, полнотой мудрости и венцом красоты в наслаждении рая Божия (Иез.28:12). В целом создания, то есть, люди и ангелы, появились на свет вместе и отдельно от других существ, которые не мыслящие. Потому что все твари – не мыслящие существа, кроме людей и ангелов, и все, что не может мыслить, не могло быть сотворено вместе с человеком. Потому надо отдельно сказать человеку об ангеле, который, хотя он и потерял силу своего высокого положения, но не потерял тонкость мыслящей природы. Это надо для того, чтобы человек знал, что тот, кто был создан вместе с ним мыслящим, пал, и, видя в руинах того, кто был сотворен вместе с ним, крайне опасался падения в гордости также и для себя. Но мы должны особо отметить, что в этих словах, нечестивая доктрина Мани (Manichæus) явно обличена голосом Господа; ибо тот, когда он говорит о двух принципах, стремится доказать, что «Раса Тьмы» не была создана. Но о чем же, как не об этом, было сказано, когда Господь говорит, что Он создал этого Бегемота, главу всех нечестивых? Но так как мы слышали, как был создан Бегемот, давайте послушаем, что он делает, когда разрушает. Далее следует.

Он будет есть сено, как вол (Иов.40:10).

18. Если внимательно изучить слова пророков, мы обнаруживаем, что они говорили тоже тем же Духом. Ибо, когда Исаия наблюдает жизнь грешников, съедаемую древним и ненасытным врагом, по его словам: лев будет есть солому, как вол (Ис.11:7). Но что обозначается словами сено или солома, если не жизнь плотская? Сказано пророком: всякая плоть есть сено (Ис.40:6). Итак, мы знаем, кто называется здесь «Бегемот», или там «лев», и что называется «сено». Но ум стремится узнать, почему это лев в Исаии, или Бегемот тут, едят солому, как вол. Почему, по голосу Господа, в обоих отрывках сравнивается он не с лошадью, но с волом. Мы поймем это быстрее, если учтем, в чем разница в продуктах, которыми питаются эти два животных. Лошади едят любое сено, одинаково и грязное и чистое, но пьют только чистую воду. Но волы одинаково пьют воду, как чистую, так и отвратительно грязную, но питаются исключительно чистым сеном. Что же это означает, что этот Бегемот сравнивается с волом, который питается чистой пищей, кроме как то, что сказано о древнем враге другим пророком: Его еда отборная (Авв.1:16). Ибо он не радуется захвату тех, кого он видит лежащими по их собственному желанию в самых глубинах его самого, участвующих в злых и грязных деяниях. Поэтому, он стремится есть чистое сено, как вол, потому что он стремится ранить клыком его искушений приверженцев чистой жизни духовной.

19. Но я вижу, мы должны спросить, как этот Бегемот, который ест сено, как вол, разрушает жизнь духовную, когда раньше было сказано, что слово «сено» обозначает жизнь плотскую. Его еда не будет отборной, если, питаясь сеном, он захватит только плотское. Также сразу надо ответить, что некоторые люди – сено в глазах Бога, но среди людей считаются живущими в святости, когда их жизнь показывает одно на глазах людей, а перед Божественным судом их совесть нацелена на другое. Поэтому они, по мнению людей «избранны», но в решении Господа они «сено». Не был ли Саул сеном в глазах Бога, о котором пророк Самуил сказал народу: видите, кого Господь избрал? (1Цар.10:24) и о котором сказано чуть выше, он избран и хорош? (Иов.9:2), ибо Тот, кого хвалили греховные люди, был отверженным в глазах Бога, и все же в том порядке причин, был избран и хорош. О многих, которые на самом деле сено, но считают, что они избранные, основываясь на мнении людей, хорошо сказал Соломон: Я видел, что хоронили нечестивых, но когда они еще жили, они были на святом месте, и высоко ценились в городе, как будто по добрым делам (Еккл.8:10). То, что многие – сено, но еще сохраняются на месте святости, некий мудрец также указывает, говоря: пойди, о, незнакомец, и приготовь трапезу (Сир.29:29). Говорится незнакомцу приготовить трапезу, потому что, если любой, стоя у алтаря Бога, ищет славы себе добрыми делами, слава алтаря поддерживается в святости, и все же он сам не считается Богом, принадлежащим к числу его граждан. С его мнением считаются другие, и все же он сам «проходит как незнакомец» пред Богом. Он «идет готовить трапезу», потому что он не останется на приношение жертвы, который всему обучен, но спустился в свои мысли, чтобы получить славу людскую. Потому что когда некоторые люди старательно ведут чистую жизнь, но стремятся к этому только, чтобы проявить себя пред другими людьми, они еда отборная, о которой сказано, что этот Бегемот, ест сено как вол. Это чистое сено, которое лежит, так сказать, на земле, внизу, перед пастью этого Бегемота, когда ведется жизнь, так сказать, в невинности через соблюдение заповедей, и все же, вместе с поведением, которое так правильно, сердце оказывается не возведено к поиску высших вещей. Какая польза от того, что он охраняет чистоту своей жизни, если в своих базовых намерениях, он оставляет себя на земле, где его может найти пасть этого Бегемота? Потому Всемогущий Бог сообщает нам, что наш враг делает, чтобы теперь, будучи известной нам, его хитрость легче могла быть преодолена.

Затем следует

Стих 11. Его сила в чреслах его, и его сила в пупке его живота (Иов.40:11).

20. Место для семени соития, как говорят, в чреслах у мужчины, но в пупке у женщины. Потому Истина говорит Своим ученикам: Да будут чресла ваши препоясаны (Лк.12:35). Потому же и Петр, когда отдалял похоть от сердца, увещевал, говоря: препоясайте чресла ума вашего (1Пет.1:13). Потому Павел сказал, о Левии, который скрывался в теле своего отца: Ибо он был еще в чреслах отца. Но что семя соития у женщин содержится в пупке, свидетельствует пророк, который, упрекая в разврате Иудею под обликом распутной женщины, говорит: В день твоего рождения пупок твой не был отрезан (Иез.16:4), отрезание пупка в день рождения, значит отрезание вожделений плоти в момент обращения. Трудно исправить зло начала, и лепить в лучшей форме вещи, которые когда-то начались дурно, а Иудея обвиняется, поскольку от ее рождения, как рожденная от Бога, сохранила свой пупок не отрезанным, потому что она осталась в похоти. Поэтому обоим полам тяжело преодолеть немощи похоти из-за силы дьявола, которая, как сказано, в чреслах в отношении мужчин, и в пупке в отношении женщин.

21. Но почему, когда впервые упоминается этот Бегемот, как питающийся сеном, Он приобщает фатальные последствия похоти, как первые аргументы его искушения? Это ясно всем, что после того, как гордость захватила дух человека, он сразу же простирается к загрязнению плоти. Мы наблюдаем это даже в первых мужчине и женщине, которые, покрывая свои срамные места, после того как возгордились, сразу показали, что после того как они пытались сами по себе постичь высокие вещи, они сразу стали подвластны плоти, которая, будучи непокрыта, приносит позор. Этот Бегемот поэтому, бушующий ненасытно, стремится поглотить всего человека сразу, в одно время возвышая его ум гордостью, и сразу развращая его плоть удовольствием похоти. Но о его силе также хорошо сказано, когда подчеркнуто, что она не в чреслах или пупке тех, которые искушаются; но, его сила в чреслах его, и его сила в пупке его живота. Как будто это явно сказано, что его сила находится в его собственных чреслах, и пупке его собственного живота; потому что они, несомненно, специально стали его телом, которые, будучи обмануты уговорами предложений, предались ему через лазейки похоти. Далее следует.

Стих 12. Он поднимает быстро свой хвост, подобный кедру (Иов.40:12).

22. Есть в этих словах многие точки, которые будут выдвинуты для нравственного осмысления. Но мы рассматриваем в первую очередь злую силу этого Бегемота, чтобы затем обнаружить более точно его умения. В Священном Писании под словом «кедр» иногда выражается возвышенное совершенство небесной славы, но иногда обозначается и упорная гордость нечестивых. «Кедр» выражает возвышенность небесной славы, как свидетельствует псалмопевец: Праведник цветет, как пальма, и умножается подобно кедру на Ливане (Пс.91:13). Опять же, словом «кедр» обозначается высокомерная власть нечестивых, как сказано тем же пророком: Глас Господа сокрушает кедры (Пс.28:5). Но что подразумевается под хвостом этого Бегемота, за исключением этого последнего конца древнего врага, когда он входит, без сомнения, в этого разрушенного человека, его своеобразный сосуд, который назван Антихрист? Ибо он разрешается, в свое время почестями мира, в другое – знамениями и чудесами от притворной святости, возвышается в набухании власти, его хвост по праву сравнивается голосом Господа с кедром. Ибо, как кедр оставляет позади другие деревья, увеличиваясь в высоту, в подобной манере будет Антихрист, обладающий во временных вещах славой мира, превосходить в то время обычного человека и в силе его чудес. Ибо есть в нем дух, который был сотворен в высоком месте, и не теряется, даже будучи поверженным, сила его характера. Но его власть в настоящее время очень мало видна, так как она связана Божественной силой. Потому сказано Иоанном: И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке его, а Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать (Откр.20:1–3). Ибо он, как говорят, связан, и брошен в бездну; потому что он связан в сердцах нечестивых Божественной силой, чтобы не быть свободным, пока он способен причинять вред; и хотя он может тайно бушевать в них, он не может вырваться в насильственное разрушительное движение гордости. Но ясно дано понять, что он должен быть освобожден в конце мира, и после того, как тысяча лет будет пройдена, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет наружу, и соблазнит народы. Количеством «тысяча» из-за совершенства числа, описывается весь этот период Святой Церкви, какой бы он не был. По завершении его, древний враг, учитывая его собственные силы, в течение короткого времени, но с большими возможностями, будет выступать против нас.

23. Однако, хотя его ярость заставляет его разразиться в жестокости, Божественная милость ограничивает его немногочисленностью дней. Потому Истина говорит: то будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет (Мф.24:21). Таким образом, снова Истина говорит, если бы количество тех дней не было сокращено, никакая плоть не спаслась бы. Ибо Господь видит нас, что мы гордые и слабые, и те дни, которые зло, по Его милости, Он говорит, будут сокращены. Для того, несомненно, чтобы смирить нашу гордость, невзгоды того времени будут, и, чтобы облегчить нашу слабость, трудные дни будут не долгими.

24. Но должно быть принято в особое внимание, что Бегемот, когда он поднимает свой ​​хвост как кедр, набросится с большей свирепостью, чем он сейчас старается. Какие виды наказаний мы знаем, которые еще не применялись, чтобы проверить на прочность мучеников? Некоторым меч погрузился в шею внезапным ударом; пытки на кресте прошли некоторые, где смерть откладывается и растягивается; некоторые были закопаны в землю до зубов; некоторых копытом растоптали; некоторых яростные звери разорвали на куски; некоторых в глубоких могилах похоронили заживо; некоторых сбросили в пропасть головой; некоторых поглотила вода, когда они утонули; некоторых пожрало пламя, и они обратились в пепел. Когда же этот Бегемот поднимет свой ​​хвост более смертельно, в конце мира, еще большая жестокость будет применена в этих мучениях. Кроме того, Истина говорит в Евангелии: восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных (Мф.24:24). Пока наши верные творят чудеса, когда они смиренно терпят обиды и лишения. Но в то время проповедники этого Бегемота собираются творить чудеса, даже если они несут жестокость. Рассмотрим поэтому, какой соблазн будет для сознания человека, когда в одно время благочестивый мученик представляет свое тело пыткам, и в то же время мучитель его творит чудеса перед его глазами! Чья решимость затем не будет поколеблена, с самого дна его мысли, когда тот, кто мучает бедствиями, также блестит и чудесами? Справедливо тогда сказано он поднимает свой хвост как кедр, потому что он, несомненно, будет возвышен от почтения, и жесток в его пытках.

25. Ибо в этом случае он не только возвысится властью, но поддерживается и проявлением чудес. Потому также сказал Давид: Подстерегает в засаде, в тайне, как лев в логовище (Пс.9:30). Для открытой власти, было бы достаточно, если бы он был лев, даже если бы он не лежал в засаде. И обратно, для тайного ремесла его, это было бы достаточно для него, чтобы лежать тайно в засаде, даже если бы он не был лев. Но так как этот древний враг пал во всей своей силе, ему разрешается бушевать в обоих направлениях, так что он выпускает в борьбу против избранных как обман, так и силу; силу по своей власти, обман по своим чудесам. Поэтому правильно сказано, что он как лев, и в засаде: в засаде великолепием его чудес, лев – в его светской власти. Для того, чтобы привлечь тех, кто открыто нечестив, он показывает свою светскую власть; но для того, чтобы ввести в заблуждение даже избранных, он делает мнимо-святые чудеса. Ибо он убеждает одних высотой своего величия, и он обманывает других проявлением святости. Про хвост у этого Бегемота, сказано у Иоанна, под описанием дракона: Хвост его увлек третью часть звезд на небе, и бросил их на землю (Откр.12:4). Небеса есть Церковь, которая в эту ночь настоящей жизни, содержит в себе бесчисленные достоинства святых, блестит сверху сиянием звезд. Но хвост дракона низвергает звезды на землю, потому что это последний конец сатаны, когда он завладевает некоторыми, которых он находит в Церкви, как будто избранных Божиих, и которые внешне должны ими быть. Звезды поэтому падают с неба, показывая некоторых, которые оставили надежду на небесное, чтобы стремиться, под его руководством, к преследованию светской славы.

26. Потому и Даниил говорит в лице Антиоха против этого хвоста дракона: и вознесся до воинства небесного, и низринул на землю часть сего воинства и звезд, и попрал их, и даже вознесся на Вождя воинства сего, и отнята была вечная жертва, и попрано было место его освящения. Но сила была дана ему против вечной жертвы, по причине преступления. И истина будет повержена на землю, и он будет действовать и процветать (Дан.8:10–12). Ибо он низвергает некоторых из сильного воинства и звезды, когда он подавляет тех, кто блистал светом правды, и был сильным через дела свои. И он прославляет себя до звания Вождя воинства сего, потому что он ставит себя против Самого Творца добродетели. Он отнимает вечную жертву, потому что он разрывает желание жизни в Церкви в тех, кого он схватил. Но сила предана ему против вечной жертвы по причине преступления, потому что, если гибнущий не позовет его, противник никогда не будет в состоянии овладеть им, тем, кто, как полагают, праведный. Истина повержена на землю, потому что веру в небесное извратили в тоску по временной жизни. И он будет действовать и процветать, потому что он будет осуществлять насилие не только над умами отверженных, но и над телами избранных с неисчислимой жестокостью. Потому опять сказано Даниилом: восстанет царь наглый и искусный в коварстве; и укрепится сила его, хотя и не его силою (Дан.8:23–24). Сила этого человека не будет усилена его силою, потому что это будет сила сатаны, через которую он возвышается во славу погибели. Поэтому он снова говорит: Он сразит могучих и народ святой, по своей воле, и мастерство будет направлено прямо в руки его (Дан.8:24–25). Ибо он сражает могучих, когда он преодолевает изнутри тех, кто непокоренный ему с виду. И он, конечно, убивает могучих и народ святой, по своей воле, когда те, кто, как полагают, были сильными и святыми, становятся на служение его воле. И мастерство направлено прямо в руки, так как оно помогает ему в его делах. Ибо то, что он говорит мастерством языка, подтверждается чудесами, которые он творит руками. Чтобы его лживый язык не говорил, его руки, творя чудеса, как бы подтверждают, что это якобы правда.

27. Потому он снова говорит: Он восстанет против Владыки владык, и он будет повержен без руки (Дан.8:25). Поэтому и Павел говорит: так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога (2Фес.2:4). И потому снова он говорит: Кого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего (2Фес.2:8). Ибо тоже, что сказал Даниил: Он восстанет против Владыки владык, сказано Павлом в словах: так что он сидит в храме Божием, выдавая себя, как будто он Бог. И то, что приобщается Даниилом, он будет сокрушен не рукою, выражается Павлом в словах, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих. Ибо он будет повержен без руки, потому что он будет поражен вечной смертью не в бою с Ангелами, не в бою со святыми, но через пришествие Судьи, дыханием одним Его уст. О гордости этого Бегемота также сказал Павел, противящийся и возвышающий себя выше всего, называемого Богом или святынею (2Фес.2:4). О том же и Даниил, когда говорил, что четвертый зверь был с десятью рогами, тут же добавил: Я смотрел на эти рога, и вот, вышел между ними еще небольшой рог, и три из прежних рогов с корнем исторгнуты были перед ним, и вот, в этом роге были глаза, как глаза человеческие, и уста, говорящие высокомерно (Дан.7:8). Он описан в истине, как одиннадцатый рог этого чудовища, потому что сила его царства усиливается беззаконием. Каждый грех относится к числу одиннадцать, потому что все греховные дела, выходят за рамки предписаний Декалога (десяти заповедей). И потому, что грех оплакан в козьей шерсти, для скинии сделаны одиннадцать покрывал из козьей шерсти (Исх.26:7). Потому сказано в одиннадцатом псалме: Спаси (меня), Господи, ибо не стало праведного, ибо нет верных между сынами человеческими (Пс.11:2). Потому и Петр описывает, как из опасения, что Апостолы остались в количестве одиннадцати, выбрали по жребию Матфея двенадцатым (Деян.1:15–26). Если бы он не знал, что вина означается числом одиннадцать, он не стремился бы так поспешно к тому, что количество апостолов должно составлять двенадцать. Поскольку преступление выражается числом одиннадцать, автор преступления сам обозначается одиннадцатым рогом этого животного. Он описывается в истине как выходящий небольшого размера, потому что рожден простым человеком; но он увеличивается чрезвычайно, потому что ангельскую силу вмещает в себя. И исторгает пред собой три рога, потому что он берет под свою власть такое же количество королевств, которые рядом с ним. И его глаза, как глаза человека, но его уста говорят великие вещи, потому что видно в нем форму действительно человека, но по его словам он возвышается над людьми. Это то, что говорил Павел, противящийся и возвышающий себя выше всего, называемого Богом или святынею (2Фес.2:4) и об этом свидетельствует пророк Даниил, говоря, уста, говорящие гордо (Дан.7:8). И слова Даниила, и слова Павла, есть описание того самого, что, в словах Божиих благословенному Иову сравнивается с кедром. Подобно кедру, он, по всей гордости обмана, процветает и в силе и в высоком росте. И хорошо сказано, что он поднимает быстро свой хвост, потому что вся его сила собирается и сберегается в этом одном проклятом человеке, для того, чтобы, чем больше он выполнял могучие и удивительные вещи через него, тем больше сил собиралось бы в нем и вокруг него. Так как мы услышали о том, какой является глава нечестивых, давайте теперь узнаем, какие члены прилепляются к этой голове.

Далее следует

Жилы его камней переплетены вместе (Иов.40:12).

28. Этот Бегемот имеет столько «камней», сколько у него проповедников его беззакония. Разве это не они, его камни, захватывают сердца людей лживыми убеждениями, заливая в них ядовитые семена ошибок? И сказано, что жилы его камней переплетены вместе, потому что аргументы его проповедников связаны друг с другом в хитрых утверждениях, чтобы претвориться правдой, и убедить в превратном, так что, хотя запутанность их утверждений можно увидеть, как перекрученные вместе жилы, но их основа не может быть разгадана. Его «камни» имеют «переплетенные жилы», потому что смысл слов его проповедников скрывается под неоднозначностью утверждений. Но в целом, когда они заражают сердца своими словами, они, в общем, показывают внешне невинное поведение. Они не привлекут хорошее к своим убеждениям, если они будут проявлять себя как извращенцы в своем поведении. Но так как они являются камнями этого зверя, и связаны жилами, скрученными вместе, они проявляют себя как якобы хорошие, чтобы избежать ненужного шума, и проповедуют зло, чтобы привлечь последователей, несомненно, для головы, которая сидит, как лев в засаде, и раздувает земные радости и прельщает мнимой святостью. Хотелось бы, чтобы этот зверь действовал только таким образом. Но у него также эти камни через похоть захватывают и часть верующих. Ибо не только то есть зло, что переплетается произнесенное устами, но, и, еще хуже, то, что проявляется в поведении. Как много тех, которые не замечают Антихриста, и все же являются его камнями: потому что они портят сердца невинных примером своих деяний! Ибо кто возвышен в гордости, кто вожделен в корысти, кто расслаблен в удовольствиях похоти, кто возгорелся в несправедливом и неумеренном гневе, кто он, если не камень Антихриста? Он охотно посвящает себя своей службе, он дает свое потомство – пример нечестивого поведения. Один поступает нечестиво, другие прилепляются к нему, и тоже поступают нечестиво; а первый не то что не останавливает их, а даже способствует им в нечестии. Кто же еще он тогда, кроме как камень Антихриста, если, отбросив в сторону приверженность вере, которую он пообещал Богу, он свидетельствует в пользу заблуждений? Если обличать эти лица, они прячутся за прикрытие обороны; так как их жилы скручены вместе, и запутаны во зле, они не могут быть освобождены от испорченности. Из этого следует:

Стих 13. Кости его как трубы из меди (Иов.40:13).

29. В организме они кости, которые удерживают членов вместе, и члены, которые держаться вместе. Этот зверь, поскольку имеет плоть, имеет также и кости; потому что есть некоторые нечестивые, которые поддерживают свою жизнь в заблуждении, и другие еще ​​более нечестивые, которые поддерживают других в жизни в заблуждении. Что еще мы можем понять под названием «кости» Антихриста, если не некоторых наиболее сильных человек в его теле? Те, чьи сердца в беззаконии значительно ожесточились, и есть основа, на которой держится его тело. Ибо появилось много богатых в наше время, которые, опираясь на свои владения и богатства, объединяют свои силы, и тратят свои богатства, которые их поддерживают, для того чтобы вести за собой других в своих собственных заблуждениях. В свое время они соблазнили других, их подарки стали злом, и других их подарки связывают, чтобы они тоже продолжали жизнь во зле. Что же это такое, если не кости Антихриста, которые в одно и то же время увеличивают количество нечестивых, держа их вместе, и поддерживают плоть в его теле? Они иногда проявляют сладость речи, чтобы обмануть своих слушателей, потому что даже шипы производят цветы, которые пахнут сладко, но наносят рану, которой сразу не видно. Они сочетают сладкий с горьким, успокаивающий с вредным. Они стремятся, чтобы ими восхищались по причине их власти и, через их мастерство в обмане, они показывают себя как бы смиренными, но их легко разоблачить, ибо их поведение намекает, кто же они на самом деле, не смотря на то, что они отрицают это их речью.

30. Потому, также, «кости» этого Бегемота справедливо сравниваются с трубами из меди, потому что, без сомнения, как у бесчувственного металла, у них есть звук правильной речи, но не чувство правильного образа жизни. Ибо они утверждают, будто смиренны, но эти слова они же и опровергают, живя надменно. Об этом хорошо сказал Павел: Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий (1Кор.13:1). Ибо кто говорит хорошие вещи, но преследует не те же самые хорошие вещи через любовь, произносит звук, похожий на медь или кимвал; потому что он сам не чувствует на себе слова, которые он произносит. Но есть некоторые в теле этого зверя, не прославленные почестями, не поддерживаемые богатством, не украшенные красотой внешних добродетелей, не являющиеся мастерами в хитрости, которые все же ​​направлены на появление таких, какими они не являются, и кто, следовательно, более вредны для жизни праведников. Потому следует также,

Его хрящи из пластин железа (Иов.40:13).

31. Хрящ имеет действительно внешний вид кости, но не имеет прочности кости. Что имеется в виду, когда его хрящ сравнивается с пластинами железа, кроме как то, что те в нем, кто наиболее слабы, наиболее злобно склоняют к совершению зла? Другие металлы режутся железом, и его хрящ, сказано, из железа, потому что те в его теле, которые не равны по силе сильным мира сего, тем более яростно разгораются, чтобы вызвать смерть верующих. Потому что они знают, что они не могут сами творить мнимые знаки и чудеса, они оказываются ему верны по своей жестокости и могут искажать своими убеждениями сердца невинных. Они прославляются многообразием путей в уничтожении добра, гораздо больше, чем другие. Поэтому хорошо сказано: Его хрящи из пластин железа; ибо то, что любому кажется слабой частью его тела, ранит более смертельно. И они по праву сравниваются с пластинами, потому что в то время как они распространяют себя на все стороны в жестокости, они также расширяют себя как можно больше в плоскости, как пластины.

32. Нам кажется, что хорошо также для более строго изучения, еще раз посмотреть на некоторые слова Творца, которые уже обсуждали, и собрать более обильные плоды понимания морального обучения. Ибо мы слышали, о кознях врага против людей, как о человеке, который принял его в себя, и нам остается сейчас исследовать то, как он работает среди людей даже сам по себе, без помощи того проклятого человека. Итак, было сказано:

Стих 12. Он поднимает быстро свой хвост, подобный кедру (Иов.40:12).

33. Первое предложение змея мягкое и нежное, не назойливое, и легко может быть раздавлено, если приложить усилие. Но если ему, по небрежности, позволено было набраться сил, а также был разрешен свободный доступ к сердцу, он увеличивает себя до такой великой силы, что порабощает ум, и разрастается до невыносимости. Сказано поэтому, что он, поднимает быстро свой хвост, подобный кедру, потому что его искушение, когда однажды получило место для роста, во всех последующих нападениях, действует, как приходящее по праву. Голова этого Бегемота, поэтому трава, его хвост кедр, он лебезит и унижает себя в этом первом предложении, но набирает большую силу в привычке, затвердевает и возрастает, завершая искушение. Любая вещь, которую он предлагает, сначала легко преодолевается; но, если поддаться, то его вряд ли удастся преодолеть. Он впервые обращается к уму в нежных уловках, как если бы советуя, но, когда он крепится в нем, вонзая клык удовольствия, он после этого связан с ним почти неразрывно, мощной силой привычки. Потому хорошо сказано: поднимает быстро свой хвост. Ибо он причиняет раны своим клыком, и потом быстро связывает своим хвостом; потому что если он поражает с первого предложения, он пронзает ум, и бьет намного более сильным искушением, которому практически нельзя противостоять. Ибо грех существует в трех видах, а именно, когда он совершается по предложению змея, по удовольствию плоти, и с согласия духа; этот Бегемот сначала выдвигает свой язык, предполагая незаконные мысли, потом заманивает удовольствием, инфицируя своим укусом; и, наконец, получив человека в свои руки по согласию духа, он сжимает свой ​​хвост. Отсюда, некоторые лица, осуждающие в себе грехи, которые совершаются из-за долгой привычки, и которые они избегают в суждениях, не могут избежать их в действии, хотя и очень хотят; Это потому, что, когда они не раздавили голову этого Бегемота, они становятся, часто против своей воли, связанными его хвостом. Это становится так сложно, потому что грех вырос из заманчивого удовольствия его начала до насильного удержания. Сказано, что он поднимает быстро свой хвост, подобный кедру, для того чтобы каждый человек старался тем больше избежать зачатков искушения, чем больше он понимает, что не сможет победить его, после того как он прорастет.

34. Известно также, что для тех, кого он схватил, он обычно предполагает более тяжелые грехи, когда он знает, что они приближаются к концу этой жизни: и что чем больше он старается довести до конца искушение, тем более тяжелое бремя беззакония он возлагает на них. Бегемот, следовательно, поднимает быстро свой хвост, подобный кедру, потому что те, кого он захватил своим хвостом, он делает хуже к концу; потому что, чем ближе конец его искушений, тем более могущественно они творятся. Ибо он занимается тем, чтобы сделать их страдания равными его собственному наказанию, и тем более яростно он стремится увеличить каждый грех перед смертью. Но часто этот Бегемот обладает сердцем уже умирающего, но Божественная благодать отталкивает его; и дар милосердия выбрасывает того, в плен кому воля принесла себя. И когда он выбрасывается из сердца, он стремится нанести резкие раны греха для того, чтобы ум опять пал под нападением его слов, пуская те волны искушений, которые он узнал, когда обладал им. Это хорошо описано в Евангелии, когда нечистому духу было сказано Господом покинуть человека. О мальчике, который был одержим духом и был представлен к Нему, написано: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него. И, вскрикнув и сильно сотрясши его, вышел (Мк.9:25–26): Вот, он не разрывал его, когда он обладал им, он разрывал его, когда он выходил; потому что он, несомненно, беспокоит мысли ума более отчаянно, когда вынужден Божественной силой быстро выйти. Из того, которым он обладал как немой дух, он вышел с криками: потому часто, когда все в его распоряжении, он наносит меньшие соблазны; но когда он извергается из сердца, он тревожит его с более резкими нападениями. Поэтому хорошо сказано, что он укореняется и прорастает своим ​​хвостом подобно кедру, потому что, обладая сердцем, он всегда увеличивается в злобе в конце; и при выходе из сердца, он поражает его суровыми ранами мыслей. Но, через чудесное сострадание Творца, более тонкие искушения этого Бегемота также открываются нам, когда приобщается;

Жилы его камней переплетены вместе.

35. Жилы его камней это смертельные аргументы его ухищрений. Оттуда он пробуждает силу своей хитрости, и развращает непостоянные сердца людей. Его камни – злые предложения, с которыми он бушует в извращении ума, и порождает в развратных душах потомство злых дел. Но жилы этих камней сплетены вместе, потому что аргументы его предложений связаны друг с другом сложными комбинациями; для того, чтобы в любом случае сделать много греха, они выстраиваются так, что, если даже жертвы, возможно, захотят избежать греха, то они не смогут избежать его, не запутавшись и не вовлекшись в другой грех; так, чтобы, совершая ошибку, они не в состоянии были выпустить из себя один грех, если они не согласятся быть связанными другим. Эту точку зрения мы поясним, показывая некоторые примеры этого заманивания в ловушку из общих дел человеческих.

36. Например, один человек, стремясь обрести дружбу мира сего, связывает себя клятвой другому, который ищет того же, что он будет хранить его секреты в полной тайне; но вот обнаружилось, что тот, кому он поклялся, виновен в прелюбодеянии, настолько даже, что стремится убить мужа прелюбодейки. И тот, кто поклялся, начинает в своем собственном сознании бороться и его одолевают разные мысли. С одной стороны, он боится молчать в этом вопросе, чтобы молчанием не стать соучастником в убийстве, в то же время боится раскрывать, чтобы не стать клятвоотступником. Жилы камней, поэтому, переплетены вместе, потому что вне зависимости от того, к какому решению он склонится, он станет преступником в любом случае.

37. Другой, оставив все мирские вещи, ищет развития духовного, и хочет представить себя в послушание воли другого. Но он не тщательно изучил характер того, кто должен управлять им в Господе. И когда тот, кто был неразумно выбран, начал господствовать над ним, он начал запрещать делать то, что от Бога, и предписывать то, что от мира. Человек под ним, таким образом, должен впасть либо в грех непослушания, или в то, что является загрязнением светской жизни, и он одновременно боится повиноваться, и боится ослушаться; что следует сделать – в послушании оставить Бога с Его заповедями, или в неподчинении тому, кого выбрал, опять же отступиться от Бога, проявив непослушание. Повинуясь нечестивым распоряжениям, он должен идти против Бога, чтобы выполнить то, что Он выбрал ради Бога; или опять же, не подчиняясь, должен на свое собственное суждение осудить того, кого он искал как своего судью. Он, таким образом, по вине своей нескромности, связан жилами камней, переплетенными вместе, потому что либо, повинуясь, либо не подчиняясь, он связывает себя грехом преступления. Жилы, поэтому, переплетены вместе, если аргументы противника так связывают нас, что узлы грехов удерживаются тем сильнее, чем больше мы стремимся освободиться.

38. Другой, пренебрегая думать о духовном смысле церковной иерархии, восходит взятками к высокому месту служения. Но потому что каждое выдающееся положение в этом мире в большей степени приносит печали, чем радости, когда сердце отягощается невзгодами и неудачами, его вина отзывается в его памяти: и человек сетует, что он достиг положения неправильными средствами, и осознает, как неправильно это его поведение, будучи раздавлен свалившимися на него сложностями. Признавая, таким образом, что он виновен во взятках, он хочет отказаться от высокого положения, которое он приобрел: но он боится, что это станет еще более тяжким грехом, покинуть так паству, которую он обязан опекать. Он хочет заботиться о пастве, и он боится, что это станет большей виной, если он подорвет у паствы веру в пастырскую благодать. Поэтому в поиске выхода, он опутывается грехом еще больше со всех сторон. Любой видит вину и в том, чтобы бросить паству, которую он принял под свою ответственность, и в том, чтобы занимать святое место, купленное светским путем. Он боится двинуться в каждом из направлений, и окутан подозрительным страхом со всех сторон. Потому, таким образом, это Бегемот связывает нас такими запутанными узлами, что ум, когда попадает в сомнение, связывает себя еще тверже в грехе, чем больше он пытается освободиться от греха. Потому правильно сказано, жилы его камней переплетены вместе. Чем более аргументы лукавства ослабляются с одной стороны как бы освобождая нас, тем больше они переплетаются в другом.

39. Существует, однако, план, который может быть с пользой принят. А именно, что когда ум в рабстве между меньшим и большим из грехов, если нет выхода для побега, чистого от греха, меньшее зло должно быть выбрано: потому что даже тот, кто запер себя стенами со всех сторон, чтобы не сбежать, бросается вниз головой в том месте, где стена ниже. И Павел, когда он наблюдал определенных людей в Церкви, страдающих от невоздержания, для того чтобы они могли избежать большего греха, говорит: Из-за блуда, каждый имей свою жену (1Кор.7:2). Но женатые люди тогда только без греха в их связи, когда они собираются вместе, не для удовлетворения похоти, но для деторождения, и для того, чтобы показать, что это решение тоже не без греха, хотя и меньшего, он тут же добавил: Но я говорю это, как позволение, а не как повеление (1Кор.7:6). Когда мы ограничены сомнением, мы должны уступить мере, из страха согрешить непростительно больше. Запутанность жил этого Бегемота также часто разгадывается, когда мы переходим к величайшим добродетелям в результате совершения мелких согрешений.

Далее следует:

Стих 19. Кости его как трубы из меди (Иов.40:13).

40. Что обозначается «костями» данного Бегемота, если не его предложения? Ибо, как прочность тела поддерживается костями, так и его злобные дела поддерживаются его хитрыми предложениями. Ибо он не угнетает сразу силой, но он разрушает лукавством его смертельных увещеваний. И так же, как сила духа укрепляет кости тела, его гений, настоянный силой духовной природы, укрепляет эти его «кости» – предложения. И в этом его «камни» отличаются от его «костей». Первые, это те его предложения, которые он выставляет открыто, как вредные, а вторые – как бы завуалировано рекомендуя. Первые он продвигает в открытом бою, но вторые – теневыми интригами. Потому же его «кости» хорошо сравниваются с трубами из меди. Трубы из меди, как правило, приспособлены к звонким мелодиям, и когда они достигают ушей, они деликатно произносят успокаивающие звуки, которые рождают напряжение и привлекают к внешним прелестям; и через сладкий звук, который они произносят, они ослабляют мужественность сердца потоком удовольствия. И когда слух обращается к удовольствию, ум расслабляется и теряет твердость своей силы. Также, когда его коварные предложения построены, так сказать, с нежной предусмотрительностью, они снимают с сердца решительность намерения, и когда они произносят сладкие звуки, они располагают к вредным вещам. Они похожи на трубы из меди, потому что, когда человек их слышит, он с удовольствием уводит ум от внутренней дисциплины и окунается в удовольствия внешней жизни. Ведь этот Бегемот специально трудиться в представлении своего обмана так, чтобы быть в состоянии произносить сладко то, что он говорит, когда он выдвигает свою схему зла, как будто для нашего блага для того, чтобы он смог обмануть ум, поставив на первое место мнимую полезность, за которой скрыта вина.

41. Мы усвоим это яснее во всех отношениях, если кратко изложим некоторые из аргументов его увещеваний. Например, человек, придерживаясь своих убеждений, принял решение не пытаться преуспеть в занятиях этого мира, сильно боясь потерять внутренний мир и покой и брезгуя накоплением богатства и греха. Лукавый враг ищет подход к нему для того, чтобы подорвать его намерение искренней преданности, и тайно выдвигает предложение, как будто в его пользу, говоря следующее. У тебя есть то, что достаточно тебе в настоящее время, но что ты будешь делать, когда ты через время потерпишь неудачу? Ибо, если ты ничего не произведешь за это время, ничего не достигнешь, как ты обеспечишь своих детей? Даже то, что ты уже имеешь, ты потеряешь. Многие ведут успешные мирские дела, и все же избегают греха, они уважаемые дельцы, и живут по совести. Он намекает этими мыслями и нежно, но постоянно их нашептывает; и уже тайно расставляет ловушки греха в мирских делах, которыми человек, следуя искушению, начинает заниматься. Кости его поэтому, как трубы из меди, ибо его пагубные предложения нежно вовлекают слушателя сладким звучанием голоса, который дает им такие советы.

42. Другой также принял решение не только не искать мирского успеха, но вообще оставить все, чем он обладает для того, чтобы продвинуться в духовном росте. Он постоянно облегчает душу и отказывается от вещей, которые могли бы отягощать их обладателя. Вечный враг обращается к его сердцу с тайным внушением, говоря: откуда возникла смелость такой большой дерзости, что ты решился поверить, будто ты можешь существовать, убрав из своей жизни все эти вещи? Твой Создатель создал тебя тем, кто ты есть, и поставил на то место, где ты есть, а ты хочешь другого: Он создал бы тебя гораздо более сильным, если бы Он пожелал, чтобы ты пошел по Его стопам жизни в нужде. Большинство людей не оставляют свои земные вотчины, и все же приобретают на них через сострадание, смирение, покаяние вечные блага небесного наследства. Он произносит это с лестью; но тайно в своем обмане он продвигает смертельные удовольствия, получаемые от вещей, которые он советует сохранить. Его кости, поэтому, похожи на трубы из меди, потому что, когда его хитрые построения звучат внешне успокаивающе, они на самом деле, несут смертельный ужас.

43. Другой, отдав все свои внешние вещи, отдает себя в послушание воли другого. Лукавый враг обращается к нему тем более мягко, чем горячее он пытается столкнуть его вниз с его возвышенных желаний, и подобострастно увещевает его смертельными предложениями, говоря: какие великие чудеса ты хочешь быть в состоянии совершать сам, если ты в любом случае покоряешься мнению другого? Почему же ты ставишь под сомнение прогресс своей жизни? Почему же ты давишь благость твоего намерения, когда собираешься отложить свое развитие дальше, чем нужно, по воле другого? Ведь ты многого достиг, живя по собственной воле? Почему же ты ищешь решения другого над тобою, если ты и сам вполне достаточен для святой жизни? Он произносит эти вещи лестным тоном, но он тайно готовит потакание собственному желанию человека, вызывает для его осуществления гордость, и, в то время как он хвалит его сердце осознанием своей внутренней правоты, он хитро ищет, где подорвать его грехом. Его кости, поэтому, как трубы из меди, потому что его тайные предложения, которые сладко льстят и радуют ум, смертельно отвлекают его от правильного намерения.

44. Другой, уже полностью подчинил свою волю, уже исправлены многие грехи, как изменением жизни, так и плачем покаяния; и он с большим рвением помогает избавиться от грехов другим, чем больше он избавляется от грехов сам, покидая плен своих беззаконий. Лукавый враг, отметив, что его рвение в праведности приносит пользу другим, кроме него, нападает на него со словами, которые увещевают и советуют ему, как будто для его пользы, говоря: почему ты ущемляешь себя и откладываешь свой рост, проявляя внимание к другим людям? Ты бы мог уже иметь гораздо большую силу, если бы занимался собой! Разве ты не считаешь, что вовлекаясь в нужды других, ты перестаешь идти дальше? И что толку, если ты вытер кровь чужой раны, но пренебрег при этом борьбой с собственными грехами? Когда же он так говорит, как будто давая полезные советы, он отнимает рвение к помощи ближнему, и разрушает тайным мечем лени, все то хорошее, что может принести помощь другим. Ибо, если нам заповедано любить ближних, как самих себя, мы должны все делать с усердием для них, как для себя. Он отчуждает ум от его благого решения, давая льстивые советы, поэтому правильно сказано, что кости его как трубы из меди. Ибо, когда его козни рождают приятный звук в сознании слушателя, он поет, как труба из меди, чтобы прельстить посредством его соблазнов. На самом деле этот Бегемот еще более осторожно начинает свои соблазны, когда под прикрытием немощи, он сидит в засаде. Но затем он вызывает более твердые искушения, когда он прячет источники беззакония перед глазами того, кто искушен, под видом добродетели. Потому правильно приобщается:

Его хрящ как пластина железа.

45. Хрящ имеет вид кости, но не имеет прочность кости. И есть некоторые пороки, которые принимают вид праведности, но которые исходят из слабости греха. И злоба нашего врага проявляет себя с таким искусством, чтобы ошибки выглядели как добродетели перед глазами обманутого ума; на столько, что человек ожидает, так сказать, награды за поведение, которое на самом деле заслуживает того, чтобы встретиться с вечным наказанием. Например, жестокость часто проявляется в наказании, и ошибочно считается справедливостью; неумеренный гнев прячется под праведным усердием, и когда грешники должны быть тщательно подведены к раскаянию в грешных привычках, они закрываются внутри себя, будучи насильно сломлены. Часто халатность или небрежность рассматривается как мягкость и терпение, и в то время как преступники считаются добродетельными в этой жизни, они будут пребывать в вечном наказании. Расточительность считается состраданием; неуступчивость нечестивых часто называют постоянством, когда ум не подчиняется тому, чтобы отвернутся от зла, это прославляется, как если бы защищалось нечто правильное. Непостоянство часто рассматривается как уступчивость, и потому, хотя человек не сдерживает свое слово перед любым, он считает себя хорошим пред всеми людьми. Иногда страх принимают за смирение, и когда человек, угнетенный временным страхом, сжимается в тишине и не защищает истину, он думает, что, в соответствии с приказом Бога, он унижает себя смиренно перед своим начальством. Иногда надменные и гордые речи принимают за праведную защиту истины. Лень часто рассматривается как сохранение мира, и хотя это тяжкий проступок не усердствовать в том, что правильно, это считают наиболее достойной добродетелью. Беспокойство духа часто называют внимательной заботой или даже усердием, и когда человек не может успокоиться и отдохнуть, он думает, что он выполняет упражнение в добродетели. Неосторожность в мелочах, которые должны быть сделаны с достойным похвалы усердием и вниманием, прощается, потому что чем быстрее дело сделано, тем лучше. Когда ошибка маскируется под добродетель, мы должны ясно понимать, что ум осознает свою вину медленнее, и он не краснеет от стыда за то, что он делает; ум осознает свою вину медленнее, будучи обманут внешней схожестью с добродетелью, и он стремится к награде за поведение, вместо раскаяния. Но грех легко устранить, только если ум покраснел от стыда, когда поступок воспринимается как ошибка. И ошибка исправляется с большим трудом, когда человек полагает, что это добродетель. Потому правильно сказано, что его хрящ как пластина железа. Чем более коварно этот Бегемот скрывает свое коварство под прикрытием добродетели, тем крепче он увлекает ум в грехе.

46. Поэтому, иногда те, кто ищут пути святости, впадая в заблуждение, исправляются, но медленно. Ибо они считают, что они делают правильные вещи, и посвящают свое упорство практике порока, считая, что они это делают для укрепления добродетели. Они считают, что они делают правильно, и, следовательно, способствуют серьезно углублению своих заблуждений. Соответственно, когда Иеремия сказал: Князья ее были в ней чище снега, белее молока; они были румянее, чем старая слоновая кость, вид их был, краше чем сапфир, а теперь темнее сожженного угля лице их; не узнают их на улицах; он справедливо добавил сразу кожа их прилипла к костям их, стала суха, как палка (Плач.4:7–8). Что означается словом «Князья», если не жизнь воздержанная и целомудренная, которая, как сказано, белее снега и молока? Снег это застывшая вода, поступающая сверху; а молоко выдавливается из плоти, и питает тех, кто внизу. Поэтому «снег» это яркость небесной жизни, а «молоко» – упорядоченность временной жизни. И потому, что воздержанные и целомудренные люди в Церкви часто делают такие замечательные вещи, что многие, кто тоже стремится к небесной жизни, и многие, кто правильно упорядочил жизнь земную, не превзошли их, они, как говорят, белее снега, и чище, чем молоко. И так как они иногда проявляют пыл своего духа настолько, что превосходят древних и могущественных отцов, по праву приобщается, более румяные, чем старая слоновая кость. Ибо там, где используется слово «румянец», обозначено пламя святого желания. Мы знаем, что слоновая кость является бивнем великих животных. Они более румяны, чем старая слоновая кость, потому что они часто светятся более пылкой ревностью, чем некоторые из предыдущих отцов. И затем добавлено, чтобы изложить все сразу; более красивый, чем сапфир. Сапфир это цвет неба. И потому, что они превосходят многих, кто перед ними и кто достиг неба, сказано, что вид их красивее, чем сапфир. Но когда обилие добродетели увеличивается более чем целесообразно, ум часто приходит к, своего рода, уверенности в себе, и, обманутый тем, что полагается на себя, внезапно темнеет от греха. Отсюда по праву приобщается, что темнее угля лице их. Ибо они становятся черными после белизны, потому что, потеряв праведность пред Богом, когда они предполагают, что праведность – их заслуга, они сразу же впадают в те грехи, которые они не понимают; и потому, что после огня любви, они приходят к холоду онемения, они, сравниваются со сгоревшими углями. Иногда, когда они теряют страх Божий через уверенность в себе, они становятся еще холоднее, чем холодные умы. И тогда по праву приобщается; их не узнают на улицах. Под улицей (Platea), в соответствии с греческим языком, понимается «прямой и узкий путь». Но что может быть прямым и узким путем для ума человека, если не то, чтобы сокрушить свою волю? Потому и Истина говорит: Входите тесными вратами (Мф.7:13). А что может быть более широким, чем то, когда мы не боремся против любых желаний, исходящих от нас, и распространяем самого себя вперед без ограничений? Они, таким образом, те, которые через уверенность в своей святости начали следовать себе, и отложили в сторону мнение тех, кто выше, пошли по широкому пути. И они не известны на улицах, потому что они сделали свою жизнь другой, когда пошли своей волей, вместо того, чтобы держать себя на узкой и прямой дороге. И хорошо добавлено, что их кожа прилипла к их костям. Что могут означать «кости» тут, если не твердость прочности; а что «кожа», если не мягкость немощи? Их кожа, как говорят, поэтому, прилепится к их костям, потому что через их развратное суждение, немощь считается ими твердостью силы. Дела их немощны, но от обмана гордости, они связывают их с понятиями силы, и потому что они очень высокого мнения о себе, они презирают быть исправленными в своих злодеяниях. Потому справедливо добавлено: стала суха, как палка. Их вина становится для них менее ощутимой, чем больше они считают, что она заслуживает похвалы. И справедливо сказано, что она является «сухой», потому что ничто никогда не расцветает по саможеланию. То, что Иеремией называется «кожа» имея в виду слабость, в книге благословенного Иова называется «хрящем» по причине его хрупкости, в противовес «костям», которые тверды.

Но давайте послушаем еще об этом Бегемоте, о его характере и происхождении, который, вместе со своими членами, борется против избранников Божиих с таким мастерством в беззаконии, и кто в своем лице являет себя с таким большим лукавством хитростей. Ибо он не смог бы творить такие чудеса, если бы он не имел такого могущественного происхождения. Потому Господь, говорит о его силе и добавляет с большим вниманием,

Стих 14. Он является главным из путей Божиих (Иов. 40:14).

47. Как будто прямо сказано: он имеет прочность, достаточную для многих целей, потому что в природе вещей Творец создал его первым, при создании его в веществе. Что мы понимаем под «путями» Бога, если не Его поступки? О них Он говорит через пророка: Мои пути – не ваши пути (Ис.55:8). И Бегемот, как сказано, главный из путей Божиих, потому что, без сомнения, когда Он начал творить, Он создал его первым, кого Он сделал более выдающимся, чем другие Ангелы. Пророк видел это превосходство, когда он говорил: Кедры в саду Божием не затемняли его; кипарисы не равнялись сучьям его, и каштаны не были величиною с ветви его, ни одно дерево в саду Божием не равнялось с ним красотою своею. Я украсил его множеством ветвей его, так что все дерева Едемские в саду Божием завидовали ему (Иез.31:8–9). Что могут означать кедры, кипарисы, и каштаны, если не небесные добродетели высокой высоты, цветущие в зелени вечной радости? Но они, хотя и были созданы высокими, не могли сравняться с ним. И он, как сказано, был более красив со своими многочисленными и густыми ветвями, потому что, был выше других, в наряде, более красивом, чем множество ангелов. Это дерево в саду Божием было, так сказать, с самой роскошной зеленью, и легионы духов небесных он увидел размещенными под собой. И поэтому, когда согрешил, он был осужден без помилования, потому что он был создан лучшим. Поэтому сказано через того же пророка: ты был печать подобию Божию, полнота мудрости и венец красоты в радости рая Божия (Иез.28:12–13). О его величии все сказано в первых словах. Какой добродетелью он не обладал, если он был печать подобию Божию? Ибо от печати кольца такое подобие впечатлено в образ, как существует в самой печати. И хотя человек был создан по подобию Бога, нечто большее приписывается ангелу, когда сказано не то, что он был создан по подобию Бога, но что он был печать подобию Божию; для того, чтобы, будучи более тонким по своей природе, подобие Божие могло быть более полно впечатлено в него.

48. Следовательно, тот же пророк еще говорит о силе его превосходства: Каждый драгоценный камень твои одежды были, рубин, топаз и алмаз, хризолит, оникс, яспис, сапфир, карбункул и изумруд (Иез.28:13). Он отметил девять видов камней, несомненно, потому что есть девять чинов ангелов. Сами слова Писания называют Ангелов, Архангелов, Начала, Господства, Силы и Власти, Престолов, Херувимов и Серафимов, которые явно упомянуты, и показывают, как велики различия между жителями небес. И все же этот Бегемот описывается как украшенный ими, потому что он имел их в качестве украшений на своей одежде, и по сравнению с которыми он был более ярким и красивым. Еще больше описания добавляется в этом отрывке: золотой работы красота твоя, и отверстия были подготовлены в день сотворения твоего (Иез.28:13). Золотой работы красота, сказано, потому что он воссиял с яркостью мудрости, которую он получил, когда был сотворен. И отверстия были выполнены в камнях для него с тем, чтобы, будучи связаны друг с другом золотом, они могли быть объединены в композиции орнамента, и не могли бы быть отделены друг от друга. Золото связало бы их вместе, как в украшении, когда золото вливают в отверстия камней, и оно заполняет их. Отверстия в этих камнях были подготовлены в день его создания, потому что, он первый был создан способным любить. И если бы он пожелал, он бы смог объединить всех ангелов, как камни в орнаменте короля. И если бы он заполнил их золотом любви, связав через себя святых Ангелов, он смог бы, как мы уже говорили, прочно закрепить все камни в орнаменте короля. Потому у камней были отверстия, но, через грех гордыни, они не были заполнены золотом любви. Камни крепятся золотом, чтобы не упасть, а он упал, несмотря на великую руку Мастера, потому что он презирал быть связанным узами любви. Но теперь, другие камни, которые остались, и в которых были подготовлены отверстия для него, связаны друг с другом взаимной любовью, и, несмотря на его падение, они не будут теперь никогда ослаблены и не упадут с орнамента короля. Тот же пророк, продолжая описывать возвышенность его превосходства, говорит: Ты был простирающийся и покрывающий Херувим, ты был на святой горе Божией, ходил среди огненных камней (Иез.28:14). Херувим обозначает «Полноту знаний», и он, поэтому называется херувим, потому что он не сомневался, что превзошел все и вся в своем знании. И он ходил посреди огненных камней, потому что он жил среди сердец Ангелов, которые горели огнем любви, яркой славой своего творения. И справедливо сказано о нем как о простирающемся и покрывающем. Ибо мы простираемся над всем и покрываем все, что мы защищаем и что мы превосходим. И потому, что он покрывал яркость других, в сравнении с его яркостью, также сказано, что он простирающийся и покрывающий. Ибо тот, кто выходит за пределы величия других по своему великому совершенству, покрывает их, так сказать, своей тенью. Потому, как сказано в одном месте, что он венец красоты, и печать подобия, в другом – херувим, а еще в другом, что он покрывающий всех ангелов, в книге Иова объявлено гласом Господа, что этот Бегемот, главный из путей Божиих.

49. Но Он упоминает эти чудеса о нем, чтобы еще раз сказать, что он имел, и что он потерял для того, чтобы прямо показать благословенному человеку, что случилось с виновным в гордости; Он не воздержался от кары для того, которого Он возвысил больше всех Своих творений во славу такой большой яркостью. Пусть тогда человек решает, что он заслуживает за свою гордость на земле, если даже Ангел, несравнимо высший других Ангелов, был свержен с Небес. Потому также хорошо сказал пророк: Ибо упился меч Мой на небесах (Ис.34:5), как будто он прямо говорил, подумайте, каким гневом поражу гордость на земле, если поразил за грех гордости тех даже, кого я создал рядом с Собой на Небесах. Услышав теперь о многих умениях древнего врага, зная величие Царства, в котором он был сотворен, кто не испугается и кто не погрузится в отчаяние? Но поскольку демонстрация силы нашего врага укрощает нашу гордость, Господь утешает нашу немощь также путем раскрытия устроения Его благодати. Поэтому, когда называет его «главным из путей Божиих», Он тут же добавляет:

Тот, который создал его, может согнуть его ​​меч (Иов.40:14).

50. Под мечом этого Бегемота имеется в виду его злоба в причинении страданий. Но его меч может согнуть Он, Который его создал. Его злоба сдерживается Божественным устроением, и ей не разрешено бить по умам людей, столько, сколько он хочет. Потому, таким образом, хоть наш враг и имеет большую силу, он наносит меньший удар. Доброта нашего Творца сгибает его ​​меч так, чтобы он отклонился назад, и чтобы его злоба не распространилась дальше, чем это праведно приказано сверху. Великая сила у него есть для многих вещей, которую он получил от оригинала благодаря могуществу Создателя; но поскольку он терпит поражение от некоторых, его меч, несомненно, загибается назад его Творцом. Ибо, когда этот Бегемот, который является главным из путей Божиих, получил разрешение практиковать искушение против святого человека, он разбудил народы, он забрал стада, он бросил огонь с неба, он взволнован воздух и разбудил ветры, он опрокинул дом, он убил сыновей, когда те пировали вместе (Иов.1:19) и он использовал ум жены в ремесле зла убеждения, он пронзил плоть мужа ранами (Иов.2:9–10). Но его меч изгибается назад его Творцом, когда сказано, сохранить его жизнь (Иов.6). И как велика сразу стала его слабость, когда его меч был изогнут назад, как, например, описывается у евангелиста, что он был не в состоянии находиться в человеке, которым он обладал, и снова, что он не может без разрешения напасть даже на животных, говоря: если Ты выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней (Мф.8:31). Ибо показывается, насколько его меч злобы согнут назад, так как он не сможет напасть даже на стадо свиней, если ему не дано разрешение. Как он может предпринять хоть что-то по собственному желанию, чтобы ранить людей, которые сделаны по подобию Бога, если, несомненно, совершенно ясно, что он не может себе позволить даже прикоснуться к свиньям без разрешения?

51. Мы должны понимать также, что, когда Бегемот называется главным из путей Божиих, учение Ария является опровергнутым по простой причине. Он говорит, что Сын Божий есть творение, но вот Бегемот представлен самим Господом, как первый сотворенный в создании вещей. Остается поэтому для Ария либо утверждать, что Сын не творение, или верить в глупость, что Он был создан после Бегемота. Но так как каждая вещь, которая загибается, снова разгибается, Бегемот по праву называется мечом, изогнутым назад. Его злоба погружена в себя, когда, будучи запрещенной, он не проявляет себя полностью в соответствии с его желанием, против жизни избранных. Но ему разрешено ударить многих так, как их достоинства заслуживают для того, чтобы, когда они оставляют Бога они могли попробовать отбиваться от меча проклятого врага. Но он побежден тем сильнее избранными, чем больше они изгибаются в большем смирении перед Единственным Создателем всех вещей. И нам прямо сказано, что он главный из путей Божиих для того, чтобы, когда Господь допускает это, мы знали толком то, с каким сильным врагом мы боремся; остается поэтому для каждого из нас с большим рвением смирять себя пред Создателем своим, чем сильнее мы осознаем могучую силу врага нашего. Что мы, если не пыль? Если он не просто один из небесных духов, но созданный самым великим из них? Как же тогда можно рассчитывать на собственные силы, когда мы, пыль, стоим против Ангела, созданного главным и лучшим? Но поскольку Творец небесных духов принял земное тело, смиренная пыль теперь правильно преодолевает надменного ангела. Придерживаясь истинной силы, человек приобретает возможность, которую отступник дух потерял, следуя себе. И тот, который считал, что он был силен, когда он оставил своего Творца, чтобы быть завоеванным пылью, с тем, чтобы он таки узнал поражение, что ему не удалось из-за гордости. И потому гордые заслуживают того, чтобы быть повержены, тем самым смиренные, заслуживают того, чтобы возвыситься, так как небесный дух может выдержать ад, возвышая себя, а пыль, через смирение, царствовать во веки выше небес.

Книга 33 [глава 40, стихи 15–27, глава 41, стихи 1–12]

Объясняются оставшиеся стихи 40-й главы, а также первые 12 стихов 41-й главы: различные козни дьявола и предназначение Благодати, примирение со свободной волей.

1. Гордые более всего подвержены древнему врагу, который гласом Господа назван именем Бегемот. Тем больше распирает их гордость, чем больше их успехи в этой жизни. По их гордости увеличивается их почет (знатность, известность), но с их гордостью добавляется помощь; ум отвлекается туда-сюда, потому что их желания также увеличиваются вместе с их имуществом. И тогда они приносят мысли без числа, как сушеную траву с поля, и питают этим голод Бегемота, этими мыслями, как будто пищей, которую он жаждет. Вот откуда высказывание:

Стих 15. Эти горы приносят ему траву (Иов.40:15)

2. В Священном Писании, когда «гора» ставится в единственном числе, этим обозначен иногда Воплощенный Господь, иногда Святая Церковь, иногда завет Бога, иногда отступник ангел, иногда любой конкретный вероотступник (еретик). Но когда «горы» ставятся во множественном числе, так называются иногда Апостолы и Пророки, а иногда гордость мирских владык. «Гора» обозначает Господа, как написано, например: «И будет в последние дни, гора дома Господня будет поставлена во главу гор» (Ис.2:2). Здесь «горой во главе гор» является Воплощенный Господь, который превосходит пророков. Гора, которая обозначает Святую Церковь, например, это: «Надеющийся на Господа, как гора Сион» (Пс.124:1). «Сион» означает «смотреть» (вглядываться, всматриваться), и этим характеризуется Церковь, созерцающая Бога.

«Гора» обозначает завет Бога, например, когда говорит Аввакум: «Господь придет с Юга, и Святый от темной и большой горы» (Авв.3:3). Ибо тот, кто на страницах Завета пообещал, что Он придет, пришел, сдержав Свое обещание. Тут еще хорошо сказано о горе, что она «темная и большая», потому что значение слова действительно затемнено большим количеством аллегорий. Отступник ангел обозначен словом «гора», например, когда сказано проповедникам, о древнем враге под характером царя Вавилонского, «и поднимется Ваше знамя над мрачной горой» (Ис.5:26). Для святых проповедников поднять знамя над мрачной горой, значит превозносить добродетель креста против гордости сатаны, которая часто скрыта под туманом лицемерия. «Горой» назван любой вероотступник (еретик), например в месте, где псалмопевец говорит голосом Церкви: «в Господе уповаю: как же вы говорите душе моей, лети как воробей на гору?» (Пс.10:1). Здесь верной душе велят отказаться от истины, и верить в доктрину еретического проповедника, убеждая как бы отказаться от Господа, и взойти на гору. Опять же, «горами» обозначается возвышенность апостолов и пророков, как написано, например: «Правда Твоя, как горы Божии» (Пс.35:7). Или, когда говорят голосом Павла: «чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2Кор.5:21). Еще такой же пример, когда снова псалмопевец говорит голосом Церкви в надежде: «Возвожу очи мои к горам, откуда придет помощь моя» (Пс.120:1). Но словом «горы» выражается и гордость светских владык, о которых говорит псалмопевец: «Горы, как воск, тают от лица Господа» (Пс.96:5), потому что многие, кто раньше были налиты гордостью, были «переплавлены», как воск, через покаяние с большим страхом, когда Бог явился во плоти. Или, как говорит тот же пророк, «восходят на горы, нисходят в долины» (Пс.103:8). Для многих гонителей Господа так было: пошли против Него в гордости, но вернулись от Него в смирении. Они шли вверх, в горы, облеченные властью; но сошли в равнины, а именно, стали на свой уровень, путем признания греха.

3. Но поскольку некоторые продолжают находиться в превозношении своей гордости и не склоняются смиренно перед Божественной Волей, и поскольку они перестают думать и совершают зло по желанию своему и вместе с заклятым врагом, правильно сказано о Бегемоте в этом месте: «В горы приносят ему траву». Гордые люди мира рождают траву для этого Бегемота, потому что они обновляют его своей нечестивой жизнью. Они приносят траву для этого Бегемота, потому что они предлагают ему свои сиюминутные и предательские удовольствия. Люди, говорит апостол, будут любить себя (2Тим.3:2). И он подводит итог их описанию, говоря: «будут любить удовольствия больше, чем Господа» (2Тим.3:4). Что же тогда является трава гор, если не сиюминутные удовольствия, которые рождаются гордостью из сердца? Ибо если бы они не презирали (не пренебрегали) Господом в своей гордости, они никогда бы не совершали так много непотребных поступков, с помощью которых трава кормит этого Бегемота. И он жаждет их после наказания вечной смертью, поэтому балует своих злыми привычками. Гордые в этом мире, даже если когда-либо по Божьему Провидению прекратят нести зло, они умножат его в мысли; однажды подумают о себе стать выше других в богатстве и власти; или осуществлять эту самую власть в стремлении навредить другим; или будут таять даже в хороших поступках и удовольствиях, под влиянием бессмысленных эмоций. Ибо они никогда не думают о том, как правильно, но всегда неправильно. Что им от милостей, которые они получили от Бога, если они противятся Господу с Его подарками? И тогда этот Бегемот всегда различает в умах гордых свои желания, он находит в их умах «траву на горы», от которой он кормится и набухает живот его злом. Как сказано:

«Все звери полевые будут играть там».

4. «Звери» обозначают нечистых духов, а «поле» – современный мир. Сказано о Ефреме: «полевые звери будут терзать их» (Ос.13:8). Или, как говорит Исаия: «и хищный зверь не взойдет на него» (Ис.35:9). То, что мир понимается под словом «поле», Господь свидетельствует в Евангелии, в котором говорится: «Но поле есть мир» (Мф.13:38) и звери на поле, которые играют в траве гор, означают в этом мире бесов, которые приходят в восторг от злых деяний гордых. Звери играют в траве, означает, что нечистые духи увлекают сердца людей в непотребные мысли. Разве это не забава для злых духов, чтобы обмануть ложными обещаниями ума людей, которые были сотворены по Образу Божиему, и сделать пародию (насмешку) – с пустыми страхами, сиюминутными удовольствиями, которые кажутся вечными, и вечным светом, который кажется сиюминутным? Он, несомненно, боялся стать забавой этих зверей, который сказал: «Боже мой! на Тебя уповаю, не дай мне осрамиться, а врагам позабавиться мной» (Пс.24:2). Потому что когда сердце гордеца подчиняется всякому греху, и готово ко всякому от нечистого духа, который нападает на него через злые мысли, – это и есть «трава гор», где «все звери полевые будут играть там». Ибо гордые не превозмогают зло в своих мыслях, и звери полевые насыщаются травой этих гор. Даже если они избегают вожделений плоти, они совершают грех внутренней похоти, похваставшись самому себе своим целомудрием. Если в какой-то момент они не хватаются жадно за любую вещь, это не значит, что они свободны от соблазнов сребролюбия; ибо, хотя они не хватают вещь, но они стремятся ухватиться за похвалу, человеческое признание или аплодисменты. Горы, следовательно, продолжают приносить траву для этого Бегемота, и все звери полевые играют там, потому что каждый нечистый дух находит лазейки большей свободы в самом сердце гордеца, в той мере, в которой каждый грех происходит от гордости. И как мы слышали, чем этот Бегемот питается, мы должны так же услышать, как он отдыхает. А именно:

Стих 16. Он отдыхает в тени, под кровом тростника, во влажных местах (Иов.40:16).

5. Слово «тень» или «затенение» иногда используется в Священном Писании для описания того, что Господь охлаждает умы от жары плотских мыслей; отсюда выражение «затенение» – это охлаждение сердца вследствие небесного покрова. Но иногда «тень» это онемение застывших умов, когда Благодать уходит. Например, Воплощение Господа обозначается термином «затенение», когда свидетельствует слово Ангела, который говорит Марии: «Сила Всевышнего затенит Тебя» (Лк.1:35). В обычном мире, чтобы создать «тень», нужно тело и свет, который на него падает. Здесь сила Всевышнего (бестелесный Свет) и Тело в Ее утробе создают «тень» или «затеняют» Ее. В этой «тени» Она получила в себе освежения ума. Опять же, «тень» выражается в освежении ума благодаря небесной защите, как говорит псалмопевец: «в тени крыл Твоих укрой меня» (Пс.16:8). Или как Невеста в Песне Песней, ожидающая прихода Жениха, объявляет, говоря, «я села в тени Него, Которого я жаждала» (Песнь песней Соломона 2:3). Как будто она сказала, я отдыхаю в тени Его пришествия от жары плотских желаний. Словом «тень» также выражается онемение застывшего ума, когда Благодать уходит. Например, говорится о грешном человеке, что он искал тень. Человек, ощутив тепло Благодати, оставил солнце истины, и попал в тень духовного холода. Сказано голосом той же Истины: «и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» (Мф.24:12). Поэтому и Первый Человек после сотворения греха скрылся под тенью деревьев рая в послеполуденной прохладе (Быт.3:8). Ибо он потерял полуденное тепло Благодати, и он уже замерз (онемел, озяб) под тенью греха, как будто от холодного воздуха.

6. Бегемот находит отдых и пристанище в тех, кого он охлаждает, уводя от истинного Солнца, как сказано «отдыхать в тени». Иногда «тень», особенно если это слово используется с добавлением слова «смерть» обозначает либо смерть плоти, либо любого нечестивца, который своим рвением во зле уподобляется тьме заклятого врага. Сказал псалмопевец голосом мучеников: «Ты смирил нас на месте бедствия и тенью смерти покрыл нас» (Пс.43:20). Здесь «тень смерти» покрывает Избранников Божиих, когда смерть плоти, которая есть образ вечной смерти, вырывает их из этой жизни. Также как душа отрывается от Бога, также душа отрывается и от тела. И, конечно, тень смерти покрывает их, потому что написано о древнем враге: Его звали смерть (Откр.6:8). Все нечестивцы поэтому «тень смерти», поскольку они подражают своим злом нечистому, и попадают в его тень, когда они принимают в себя сходство с его злом. И они захватывают Избранников Божиих, и набираются сил против Них на время, в жестокости преследований. «Тень» означает также дремоту зла, и это Бегемот дремлет во зле, и наблюдает с тревогой за сердцами, светящимися Благодатью. Он лежит надежно в умах, онемевших от холода. Ибо он не может дремать в умах святых, потому что даже если он заставляет себя войти в них на короткое мгновение, тепло небесных порывов мгновенно утомляет его, и колет его, чтобы заставить его уйти, так часто, как они мыслят о вечных вещах с сокровенной любовью. Все святые помыслы, как крики вслух до неба, на разные голоса растревоживают его. И испугавшись объятия добрых дел, потерпев поражение от святых помыслов, он возвращается к замороженным сердцам нечестивых, он стремится для этого под тень лукавства, чтобы отдохнуть в безопасности. А где он находит безопасность? под кровом тростника.

7. В Священном Писании, под словом «тростник» («аира») или «камыш» («арундо») иногда обозначается Неизменное (Вечное) Слово, иногда мастерство ученого, иногда изменчивость ума, иногда яркость временной славы. «Тростник» обозначает Вечность Слова, например, когда говорит псалмопевец голосом Отца, Мой язык – тростник («аира») скорописца (Пс.44:2). Ибо то, что мы говорим – проходит, но то, что мы пишем – остается. Язык Отца называется тростником (тростью) писателя, потому что от Него есть Слово Вечное, рожденное неизменным. «Тростник» обозначает также обещания Пророка, касающееся Святой Церкви, например, когда говорится: «В берлогах, где живут драконы, будет возникать зелень тростника и камыша» (Ис.35:7). В этом предложении, как мы уже говорили намного раньше в этой работе, под «тростником» подразумевается доктрина писателей, а под «камышом» – новые слушатели (см. кн. 29, §51). «Тростник» выражает изменчивость ума, когда сказано Господом толпе евреев об Иоанне: что смотреть ходили вы в пустыню? Тростник, дрожащий на ветру? (Мф.11:7), и следует понимать, что ответ должен быть: «Нет». Ибо Иоанн не был тростником, дрожащим на ветру, потому что никакое дыхание других языков не склонило в другую сторону его дух, проникнутый Святым Духом. «Камыш» или «тростник» означает яркость временной славы, как сказано, например, в Книге Премудрости Соломона: «будут сиять, и бежать как искры по слою тростника» (Книга Премудрости Соломона 3:7). Он называет «слоем тростника» жизнь мирскую, кто как тростник, внешне вырастает на высоту временной славы, но внутренне лишен крепости истины. Царство евреев также сравнивается с тростником, когда сказано Пророком, «тростник надломленный не переломит, и льна дымящегося не угасит» (Ис.42:3). Здесь, под «тростником» понимается временное царство еврейского народа, блестящее внешне, но пустое внутри. И поскольку в этом народе царская раса уже не удалась, и чужестранец стал править царством, Он называет царство сломанным тростником. «Лен» означает священство, которое, несомненно, носило льняные одеяния. И потому что к пришествию Господа, оно потеряло тепло Благодати, говорится что «это не горение», но «дымление», уже утратившее огонь веры. Но Воплощенный Господь не сломал надломленный тростник, и не загасил дымящийся лен, потому что Он не обрушил мощь суда на царство Иудеи, которое было уже почти совсем разрушено, и его священство, которое не сохранило огонь веры, но терпел их с долготерпением.

8. Слово «тростник» в этом месте также означает и умы мирские, которые посвящены временной славе. Потому что они, как тростник, чем более пустыми с течением времени становятся внутри, тем выше и красивее становятся снаружи; ибо они, млея от внешней поверхностной славы, не укрепляются внутри. Поэтому они, как тростник, по их глупости, полые внутри, но внешне красивые; но чем более старательно внешняя слава ищется ими, тем больше их умы заняты противоречивыми, грызущими их мыслями. Поэтому о Бегемоте правильно сказано, что он дремлет под кровом тростника, потому что он молча обладает сердцами тех, чьи желания он возбуждает на поиск временного великолепия и славы; а сам он спит, спокойно в этом месте, при этом он не позволяет тем, кем обладает оставаться в покое. Все то время, что они стараются превзойти других в возвышенности своих качеств, в то время как через яркость внешней чистоты они превосходят праведников на вид, как тростник превосходит кору твердых деревьев, оставаясь полым внутри, они создают достойное место для этого Бегемота на отдых в них. Поэтому Господь говорит в Евангелии, что дух, который вышел и не нашел покоя в сухих местах, возвращается в дом, который он оставил, находит его пустым и вычищенным, и входит в него в более обильной мере (Мф.12:43–45). Земля, которая поливается, становится влажной, а сухие места – это сердца праведников, которые силой дисциплины осушили досуха всю влагу плотской похоти. Поэтому, говоря о местах, где Бегемот дремлет, тут же добавляется: «… во влажных местах».

9. «Влажные места», это мирские умы, которые влага из плотских вожделений делает влажными, потому что наполняет их. Чем глубже пророс Бегемот своим беззаконием, тем глубже он тонет в их умах, как и в мокрой земле. «Влажные места» это все чувственные дела. Нога не скользит по сухой земле, но когда становится на скользкую почву – вряд ли удерживается. Поэтому идущие по влажным местам поскальзываются, и не могут устоять вертикально в праведности. Бегемот спит в этих влажных местах, потому что он лежит в скользких деяниях неблагочестивых людей. Влажные места это также вожделение. Поэтому «тростник» обозначает гордыню, а «влажные места» – похоть тела. Это два греха, которые держат жестокую власть над человечеством, один – через дух, а другой – через плоть. Древний враг, поэтому, специально угнетает человечество либо гордостью, либо похотью – то есть «спит под кровом тростника, в сырых местах». Но некоторыми он обладает в обоих направлениях. Учителя добродетели постоянно бдительны против них в рамках Святой Церкви. Они порицают низкопоклонство удовольствий и восхваляют радости небесной страны. Но умы нечестивых тем более упрямо отказываются слушать о самых высоких вещах, чем более тесно они вовлечены в те, которые являются низменными. Они не только гибнут сами, но, что еще хуже, когда они видят, что другие становятся на путь исправления, они также выступают и против обличения праведниками, чтобы удержать других от исправления.

Отсюда следует:

Стих 17. Тенями покрыть его тень (Иов. 40:17)

10. Все нечестивые в тени дьявола: ибо, чем больше они ему подражают, тем больше они получают форму сходства с его телом. Нечестивые – его «тени» (во множественном числе), и каждый отдельный грешник его – «тень» (в единственном числе). Но когда нечестивые не просто отрицают учение, когда они не позволяют любому злому человеку исправиться, тени этого Бегемота покрывают свою тень; Это происходит тогда, когда грешники, осознавая грех в себе, поддерживают другого грешника в том же грехе. «Его тени покрывают его тень», когда нечестивого поддерживают и направляют еще более нечестивые. Таким образом, они покрывают себя, когда защищают другого нечестивого, потому что они предвидят, что их собственное поведение тоже подвергается нападению, через обличение одного. И как только грех был защищен, он увеличился, и вина каждого отдельного человека легче, а для всех наказание тяжелее. Поэтому, чем больше зло грешников растет, тем больше они имеют право его распространять дальше, через защиту сильных мира сего, и остаться безнаказанным. Но такие люди, называются ли они участниками Святой Церкви или нет, показывают себя, как врагов Бога, и тем больше покрывают они грехов. Защищая себя, они борются против Него, Того, Кто недоволен делами, которые они плодят, но все равно защищает их. Это Господь через пророка обличает, говоря о Вавилоне: «Шипы и крапива прорастут в ее домах и терновник в твердыни ее» (Ис.34:13). «Крапива», – это гневные мысли, «шипы» – прорастание грехов. И шипы и крапива возникают в домах Вавилона, потому что в нечестивых умах возникают стремления мыслей, которые мучают, и из которых следуют греховные поступки, которые ранят. Но кроме тех, кто поступают так, есть другие и более злые, чем они сами, – их защитники. Они и есть «терновник в твердыни ее». Терновник весь окружен и переполнен шипами, – вряд ли можно потрогать его. Крапива и шипы поэтому возникают внутри (дома), но они не так крепки, как терновник, который растет снаружи. Крапива и шипы – те, кто совершает зло, они мелки, но гораздо больше и страшнее те, кто защищает их (Терновник). Поэтому сказано «тенями покрыть его тень». Грешник, защищенный другими грешниками – это «тень», защищенная многими «тенями», чтобы не быть озаренной светом истины. Затем следует:

«… ивы при ручьях будут окружать его».

11. «Ивы» – это деревья, которые не приносят на самом деле никакого плода, но имеют столь большие кроны и зелень, которая вряд ли высохнет, даже когда отрезать ее. В Священном Писании, когда говориться «ивы», иногда аллегорически переносится их способность к пышной зелени, а иногда их бесплодность. Их постоянная зелень – это жизнь избранных. Пророк сказал относительно детей Святой Церкви «они будут расти среди травы, как ивы при ручьях» (Ис.44:4). Дети Святой Церкви растут, как ивы среди травы, когда на фоне увядающей плотской жизни, они живут вечно в вечной зелени духа. И хорошо сказано, что они живут «при ручьях», потому что каждый из них получает свою плодотворную пищу от учения Священного Писания, которая проходит, как вода ручья, сквозь всю временную жизнь. А жизнь грешников обозначается бесплодностью ивы, когда псалмопевец говорит о Вавилоне голосом проповедников «Повесили мы наши арфы на ивах среди него» (Пс.136:2). Тут в Вавилоне названы они «ивами», несомненно, потому что без плода – те, кто отчужден от любви своей небесной страны, те, кто коренятся со всеми страстями своего сердца в этом тленном мире. Потому же и сказано, что святые проповедники не играют больше, но повесили свои арфы в этих ивах, потому что, когда они видят, что умы бесплодны и отвержены, они не показывают силу своей проповеди, а, скорее, плачут и молчат. Что же обозначается «ручьем» в ходе этой земной жизни? Как сказал Пророк, «Он будет пить из ручья в пути, поэтому поднимет голову Свою» (Пс.109:7). Потому что, именно наш Искупитель познал наказание смертной жизни, прошел через него, и, следовательно, недолго пребывал в этой смерти, которой Он уступил по собственному желанию. Откуда на третий день он поднял Свою Главу своим Воскрешением. В чем же тогда смысл того, что сказано об этом Бегемоте, что ивы при ручьях будут окружать его? Это значит, что чем больше любители земной жизни, бесплодные в добрых делах, приближаются к нему, тем более обильно восторг временных удовольствий поливает их. Ручей в этом случае означает, что он питает корни, когда любовь плотской жизни опьяняет их мысли. И, как ивы, они не принесут на самом деле никаких плодов, но будут иметь зеленую крону, потому что они при необходимости, если это не будет обременительно, произнесут хорошие слова, но не подтвердят их делами. Поэтому сказано, «что ивы у ручья будут окружать его», потому что, когда те, кто не приносят плода, посвящают себя любви к этой временной жизни, они вовлекаются в деяния древнего врага. Давайте теперь услышим, что он делает в них. Далее следует:

Стих 18. Он будет пить из реки, и не будет удивляться, но понадеется, что Иордан может устремиться в его рот (Иов.40:18).

12. «Река» в этом месте означает человечество, которое, как река поднимается при своем рождении, как будто фонтан, который бьет из источника, но затем падает вниз, и течет в самое низкое место, к смерти. «Иордан» – это те, кто прошел Таинство Крещения. Ибо наш Искупитель крестился в этой реке, и все, кто был крещен, названы именем этой реки, в которой это таинство крещения началось. Но Бегемот привлек к себе как реку, человеческую расу, которая течет вниз от начала мира, даже во времена искупления, некоторые из них не могут избежать его. Поэтому сказано о прошлом: «Он будет пить из реки, и не будет удивляться». Но и даже после пришествия Искупителя он будет захватывать некоторых из тех, кто был крещен, но пренебрегает жить праведно. Поэтому он надеется, что Иордан может протекать в его рот. Явно сказано, что до пришествия Искупителя, он выпивал мир, не удивляясь, но, что гораздо хуже, даже после пришествия Искупителя, он надеется, что он способен поглотить некоторых, которые приняли таинство крещения. Он проглатывает некоторых, которые были христианами, вызывая ошибку в основах веры. Других он не уклоняет от истинной веры, но склоняет творить зло. А тех, кого он не в состоянии склонить к делам зла, он заставляет хотя бы внутренне похваляться добрыми делами; так что, когда их дух развращен от благотворительности, какими бы они не выглядели праведными внешне, они не могут быть правы. И они сохраняют веру, но они не сохраняют жизнь в вере, потому что они либо открыто делают те вещи, которые являются незаконными, либо от их извращенного сердца, дела их нечестивы, пусть даже внешне они кажутся святыми. О них сказано: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное» (Мф.7:21). И снова Он говорит: «Что вы зовете Меня: Господи! Господи! – и не делаете того, что Я говорю?» (Лк.6:46). И Павел говорит: «Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются» (Тит.1:16). И Иоанн говорит «кто говорит «я познал Его», но заповедей Его не соблюдает, тот лжец» (1Ин.2:4). Господь говорит о них: «Люди сии чтут Меня устами, сердце же их далеко отстоит от Меня» (Мк.7:6). Об этом и псалмопевец говорит «они любили Его устами своими, и они лгали пред Ним своим языком» (Пс.77:36). Но это было не удивительно, что этот Бегемот до небесных таинств, до телесного присутствия Искупителя, выпивал огромными глотками реку человеческой расы. Но это очень ужасно, это очень страшно, что даже после Пришествия Искупителя, он захватывает многих открытым ртом, что он загрязняет их после воды омовения, что после небесных таинств он быстро утаскивает их подальше в глубины ада. И хоть это страшно, но приходиться сказать голосом Истины: «Он будет пить из реки, и не будет удивляться, но понадеется, что Иордан может устремиться в его рот». Потому что дьявол не считал большим делом то, что он захватывал неверующих, но теперь он будет прикладывать все его усилия, чтобы уничтожить тех, кто восстает против него. Пусть никто даже не думает, что вера без дел может быть достаточной, когда мы знаем, что написано: «Вера без дел мертва» (Иак.2:20, 2:26). Пусть никто не думает, что он полностью избежал пасти Бегемота, просто приняв веру. Потому что он уже выпил реку, но все еще надеется и жаждет допить Иордан. И Иордан течет в его рот так часто, как часто любой христианин впадает в беззаконие. Вера помогает нам избежать его рот, но мы должны быть очень внимательны, чтобы не попасть в него, поскользнувшись на скользких делах. Путь веры приводит действительно к небесной стране, но не тех, кто спотыкается.

13. У нас есть еще один момент, чтобы рассмотреть более детально. «Иорданом» могут также быть названы те, кто уже признал истинную веру своей, но пренебрегают жить верой и правдой. Их действительно тоже можно назвать «река», потому что они, как река, текут вниз. Но слово «Иордан» в иврите означает также «нисхождение от себя». И есть те, кто в поиске пути истины изгонят самих себя, низойдут с гордости своей прежней жизни. И когда они будут желать вечные вещи, они полностью отдалят себя от этого мира. О них сказал по голосу Истины «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя» (Лк.9:23). Человек, который отрицает себя, когда топчет свою надменную гордость, предстает перед глазами Бога, как отрекшийся от себя. Поэтому псалмопевец говорит: «я буду помнить о Тебе с земли Иорданской, с Ермона» (Пс.42:6). Иордан, как я уже сказал, обозначает «нисхождение», но Ермона, Анафема, то есть, «Отчуждение». Поэтому он помнит Бога «от земли Иорданской, с Ермона», т.е. смиряя себя, и живя отчужденно от себя, и думая о Творце. Но древний враг считает обычным делом, что он держит под властью своей тирании тех, кто ищет земных благ. Ибо мы знаем, как свидетельствует Пророк, что «его пища выбор» (Hab. l, 16). Он также не считает большим делом, если он поглощает тех, кого гордость возвышает, любостяжание уводит прочь, удовольствия расслабляют, лукавство поглощает, гнев разгорается, разлад отделяет, зависть приумножается, похоть загрязняет и убивает. Поэтому он поглотил реку, и он не удивился, потому что он не считает это большой заслугой, когда он пожирает тех, кто делами своей жизни сами скатились вниз. Но он искренне стремится захватить тех, кого он видит уже объединившимся, чтобы искать небесного, и пренебрегли земным. И он уповает, что Иордания может протекать в рот, потому что он очень хочет скрываться в засаде, и захватить тех, кого он видит, что льются они вниз от славы мирской жизни через любовь к своей небесной стране. Некоторые на самом деле оставляют мир, отказываются от сует временных, и ищут смиренного смирения; и достигают прогресс в таких возвышенных устремлениях, и творят великие чудеса. Но поскольку они пренебрегают, чтобы защитить себя осмотрительностью, их он ранит тщеславием, что смертельно. Вечный Судья, взвешивая тайны сердца, предсказывает это падение и гибель, и предупреждает, говоря «Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф.7:22–23). Отсюда и сказано Пророком: «Господь призвал огонь для суда, и он пожирает большую пропасть, и будет поглощена часть дома Господня» (Амос.7:4). Огонь для суда – наказание вечным пламенем. И он пожирает большую пропасть, потому что он потребляет отвратительные и пустые души людей, которые сейчас прячут даже от людей свои поступки. Но часть из дома Господня тоже будет поглощена, потому что Геенна пожирает тех также, кто похвастался, так сказать, святыми поступками, принадлежности к числу избранных. Те, кто тут называется «Иордан», там названы «часть дома Господня». Древний враг, поэтому, надеется, что даже Иордан может протекать в рот, потому что он иногда разрушает, по уловкам своей хитростью, даже тех, кто в настоящее время считаются избранными. Но не пробудят ли такие слова Господа жестокосердие? Не будет ли твердость духа потрясена глубинами сокровенных своих мыслей, думая, что наш враг показывается таким великим против нас? Не будет ли никакой помощи и утешения? Безусловно, будет, ибо говорится:

Стих 19. «В его глазах Он возьмет его, как на крючок» (Иов.40:19).

14. Мы должны понимать, что Господь, говоря по Своей милости слова Его Писания, нас тревожит в одно время острым волнением, и утешает нас в другое время с нежными утешением, и смешивает страх с утешением, и утешает со страхом. Это для того, что они оба (страх и утешение) не только закаляли нас, но и не давали нам впасть в отчаяние из-за страха, или стать неосторожными из-за мнимой безопасности. Ибо, когда Он указал в разнообразных выражениях хитрости и безудержную силу Бегемота, Он сразу же говорит о Пришествии Своего Единородного Сына нашего Искупителя, и учит, каким образом этот Бегемот будет уничтожен. Поэтому после угнетения нашего сердца рассказом о его мощи, Он быстро облегчает нашу скорбь, указывая на его уничтожение. Таким образом, после того как Он сказал, Он будет пить из реки, и не будет удивляться, но понадеется, что Иордан может устремиться в его рот, он сразу же объявляет о пришествии Воплощения Господа, говоря: В его глазах Он возьмет его, как на крючок. Кто может не знать, что любой «крючок» это приманка, за которой скрывается острие, которое ранит? Наш Господь поэтому, когда пришли искупить грехи за человечество, сделал своего рода крючок из Себя для смерти дьявола; Он предположил тело как примаку, поскольку Бегемот увидел смерть плоти. Направив Его на эту смерть плоти, он потерял нас, которых он, так сказать, по праву держал. Он был пойман, поэтому, на «крючок» Его Воскрешения, через приманку Его Тела, и пронзен острием Его Божества. Ибо было в Нем Его Человеческое, чтобы привлечь к Нему желающего поглотить, там же было Его Божественное, чтобы ранить; там же была Его открытая немощь, чтобы возбудить, Его скрытая добродетель проколоть челюсть. Бегемот, таким образом, был пойман на крючок, потому что он погиб от того, что он проглотил. И это Бегемот знал действительно о Воплощении Сына Божия, но не знал план нашего искупления. Он знал, что Сын Божий был воплощен для нашего искупления, но не знал, что это наш Искупитель проткнет его Своей смертью. Потому сказано: «В его глазах Он возьмет его, как на крючок». Говорят «в глазах» о том, что мы видим перед собой. И древний враг рода человеческого видел перед собой Искупителя (в глазах), кого он узнал, но не мог исповедать, говоря: «что нам делать с тобою, Сын Божий? Ты пришел мучить нас прежде времени?» (Мф.8:29). И Бегемот впервые понял, кого бояться, и все же после этого не побоялся Его, когда жаждал смерти Его плоти, как если бы это была его приманка. Потому что тогда мы услышали, что наш Начальник сделал сам, давайте теперь услышим, что Он делает Его собственными членами. Из этого следует, И пробьешь кольями ноздри его (Иов.40:21).

15. Колья (столбы, которые заточены сверху и твердо стоят на земле) – это напутствия (помощь) святых. И они пробивают ноздри этому Бегемоту. Но аромат обращается через ноздри, и, опираясь на запах, объект может быть обнаружен даже при размещении на некотором расстоянии. Ноздрями Бегемота, таким образом, обозначены его хитрые уловки, с помощью которых он наиболее гениально стремится как узнать тайные хорошие качества нашего сердца, так и рассеять их. Господь, поэтому, пробивает ноздри кольями, при помощи Святых, и забирает у них (ноздрей) их могущество. Но Бегемот часто витает по путям праведного с таким коварным искусством, и проникает в них даже при помощи их хороших качеств. Ибо благодаря щедрости одного человека, он воспламеняет другого огнем раздора; и когда он видит одного человека сострадательным, он убеждает другого злиться. Если он не в состоянии сломать их просто склонив к греху, он посеет зло в сердце с помощью добрых дел. Но святые люди преодолели эти хитрости более быстро, и более остро они их обнаруживают. Эта точка зрения становится понятнее, когда мы приводим пример Павла, одного из многих сопровождающих истину в свидетельстве. Ибо, когда один коринфианин совершил грех кровосмешения, прославленный учитель предал его сатане для уничтожения плоти, для покаяния, и защитил его дух, чтобы спастись в день Господа нашего Иисуса Христа (1Кор.5:5).Тот, кто сотворил грех, может сам стать бичом дисциплины. Но когда покаяние было пережито, узнал, что коринфяне уже сжалились по отношению к нему, он говорит: «А кого вы в чем прощаете, того и я; ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова» (2Кор.2:10).

16. Кольями (столбами) также могут быть обозначены острые слова Мудрости, того, Кто Сам явился во плоти, а ноздри Бегемота (всасывающие запахи) обозначают вечный поиск, которому придается древний враг. Ибо, когда он сомневался, действительно ли воплотился Бог, он хотел выяснить это, прося чудеса, говоря: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами (Мф.4:3). Потому что тогда он хотел бы узнать запах Своего Бога через доказательства чудес, и он обратил, как бы в дыхании, свои ноздри. Но сразу был ему ответ, что жив не хлебом единым, и ты не искушай Господа Бога твоего (Мф.4:7), потому что Истина отразила поиск древнего врага резкостью своих высказываний и пронзила ноздри, как кольями. Но поскольку этот Бегемот продолжает идти вперед, используя различные аргументы обмана, его отмечают путем добавления ему еще одного имени; и сказано:

Стих 20. Хочешь ли быть в состоянии вытянуть Левиафана на крючок (Иов.40:20)?

17. Левиафан выбран тут, чтобы обозначить «увеличение». Увеличение кого, как не людей? Людей, которых он ввел раз и навсегда в грех, и несет которых вперед к вечной смерти, увеличивая грехи с каждым днем. И пока он умножает свою вину по ростовщичеству греха, он, несомненно, не перестает добавлять и к наказанию. Он также может называться Левиафан в насмешку. Ибо он заявил в своем хитром убеждении, что он придаст божественную природу первому человеку, но он забрал бессмертие (Быт.3:4–5). Он может быть назван по иронии судьбы «левиафаном», ибо, когда он обещал им даровать то, чем они не были, он даже взял с них за свое ремесло то, чем они действительно были. Но это Левиафан был пойман на крюк, потому что, в случае с нашим Искупителем он был пойман на приманку Его Тела, резкое жало Его Божества пронзило его до конца. Крючок проник в горло этого Поглотителя, когда приманка из плоти была захвачена поглотителем, и в момент Его страданий Его Божество было скрыто, чтобы убить левиафана. Ибо в этой бездне вод, в этой беспредельности человеческого рода, этот левиафан носился туда и сюда с открытым ртом, устремляя всех к смерти, и пожирая жизнь почти везде. Но крюк для смерти этого левиафана был поставлен в этой мрачной глубине вод. Ось этого крюка – генеалогия древних отцов, записанных в Евангелии. Ибо, когда Он сказал: Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, и так далее до включения имени Иосифа, и вплоть до Марии, обрученной Девы, то есть вся ось (линия) до Воплощенного Господа, это и есть крюк его конца (Мф.1:2–16). Этот левиафан с открытым ртом в водах рода человеческого съедал многих, но он больше не будет иметь власть, чтобы укусить. Бог, таким образом, указывая на воплощение Его Единородного Сына, говорит: хочешь ли быть в состоянии вытянуть Левиафана на крючок? Ты разумеешь, как я. Кто отправил своего Единородного Сына в тленной плоти на смерть, чтобы разорвать этот круг; Его смертная плоть была видна, а сила Его бессмертия не видна, и этот крючок разрушил того, кто его проглотил.

И дальше следует:

И свяжешь его язык веревкой (Иов.40:20)?

18. Для Священного Писания имеет обыкновение называть «веревкой», иногда измеряемые доли, иногда грехи, иногда веру. Например, измеряемые доли названы, когда сказано: «веревки попадают к нам в благих местах, и благо наше наследие» (Пс.15:6). Веревки попадают в благих местах, когда через смирение жизни лучшая страна ждет нас. Грехи означаются «веревкой», когда сказано Пророком: Горе вам, влекущим на себя беззаконие веревок тщеславия (Ис.5:18). Беззаконие обращается веревками тщеславия, когда грех растет, как растение с подпоркой по веревке. Также сказал псалмопевец: Веревки грехов уже опутали меня (Пс.18:61). Ибо веревка, когда обматывается, с каждым витком увеличивает силу, с которой держит грех, т.е. говорится о грехе, который от повторения умножается в развращенном сердце. Опять же, веревкой называется вера, когда Соломон говорит: «Веревка, втрое скрученная, не легко рвется» (Еккл.4:12), потому что вера в истину, которая соткана из уст проповедников от знания о Троице, тверда в избранных, и рвется только в центре отверженных. В этом месте, поэтому, ничто не мешает ни «вере», ни «греху» обозначаться словом «веревка». Для нас Воплощенный Господь связал язык Левиафана веревкой, так как Он появился в подобии плоти греховной, и осудил все его коварные речи. Он сказал, как Павел свидетельствует: «И от греха и осудил грех» (Рим.8:3). Он связал его язык веревкой, так как с помощью подобия плоти греховной Он смел все его лживые аргументы из сердец избранных Своих. Ибо вот, когда Господь появляется во плоти, язык Левиафана связан, потому что, когда Его истина была воспета, эти доктрины лжи затихли.

19. Ибо, где в настоящее время ложные суждения ученых, которые стремятся установить на научном основании, что нет уверенности ни в чем, которые с бесстыдством требуют от своих слушателей веры в их утверждения, когда они заявляют, что ничто не истинно? Где суеверные математики, которые глядя на рисунки созвездий, настаивают, что жизнь людей зависит от движений звезд? Хотя рождение близнецов часто рассеивает эту доктрину на ветер; ибо, хотя они рождены в один и тот же момент, они бывают совершенно разными. Где те многие ложные учения, которые мы не будем перечислять, опасаясь отвлечься далеко от сути комментария? Но каждое лжеучение в настоящее время замолчало, потому что Господь связал язык Левиафана веревкой Его Воплощения. Также хорошо сказал Пророк: И Господь опустошит язык моря Египетского (Ис.11:15). Здесь «язык моря» – это знание светского обучения. Но хорошо называется оно «Египетское море», поскольку потемнело оно от мрака греха. Господь, поэтому, опустошил язык моря Египетского, потому что проявив Себя во плоти, Он уничтожил ложную мудрость мира сего. Язык Левиафана, следовательно, связан веревкой, так как проповедь старого грешника была связана смертной плотью, принесенной в жертву.

20. Вот еще пример, где «веревкой» обозначается вера. Потому что, когда вера в Троицу стала известна миру святых проповедников, учение о мире перестали идти против ума избранных. Отсюда хорошо сказал Господь через Пророка: Ты высек источники и потоки, Ты иссушил реки Итана (Пс.73:15). Итан интерпретируется как «сильный». А кто это сильный человек, если не Тот, о Ком Господь говорит в Евангелии: Ни один человек не может войти в дом сильного человека, и портить вещи его, если прежде не свяжет сильного (Мк.3:27). Господь, следовательно, высек источники и потоки, когда Он распространился в сердцах Его Апостолов потоками истины. И как сказано через другого Пророка: С радостью будете брать воду из источников Спасителя (Ис.12:3). Если мы идем с нашей жаждой к их учению, то мы можем вернуть кувшин наших сердец полным истины. Но Он сушит реки Итана, и рождает Свои источники, когда Он сушит учение могучего и злого духа, озаряя его лучом Своей истины. Язык, следовательно, Левиафана связан веревкой, потому что с распространением веры в Троицу, проповеди лжи притихли. Но так как он не может сейчас подняться открыто, он ходит туда-сюда, и кусает исподтишка. Но Господь наблюдает его козни против нас с благой жалостью, и побеждает его даже в его коварных планах. Потому говорится:

Стих 21. Вденешь ли кольцо в ноздри его (Иов.40:21)?

21. Как стратагемы (коварные планы) означаются словом «ноздри», так «кольцо» обозначает всемогущество Божественной Силы. Ибо, когда она удерживает нас от захвата соблазнов, то окружает вокруг чудесными способами, защищая от козней древнего врага. Кольцо, следовательно, которое вдето в его ноздри, это сила небесной защиты, которая обращается вокруг нас, сдерживая его хитрость, чтобы она не смогла преобладать над слабым человеком, хоть и ищет он тайно свои фатальные аргументы. Но, под названием «кольцо» может также быть обозначена помощь Божьего Суда, которая вставляется в ноздри этого Бегемота, и удерживает от его коварной жестокости. Отсюда хорошо сказал Пророк о царе Вавилонском, когда сохранил его от вреда израильтян: Я вложу кольцо в ноздри твои (Ис.37:29). То, что Священное Писание называет в этом месте «кольцо», называется «серп» в Апокалипсисе от Иоанна. Он говорит: И взглянул я, и вот светлое облако, и на облаке сидит подобный Сыну Человеческому; на голове его золотой венец, и в руке его острый серп (Откр.14:14). Ибо сила Божественного Суда называется «кольцо», потому что связана со всех сторон; и потому, что разрезая, охватывает все вещи внутри, эту особенность подчеркнули словом «серп». Ибо все, скошенное серпом падает в том направлении, в котором было обращено. И потому что силу Небесного Суда в любом случае нельзя избежать, (потому что мы на самом деле в ней, куда бы мы ни стремились бежать), поэтому, когда Судья, который должен прийти, как правильно описывается, сказано, что держит серп. Потому что, когда Он придет, чтобы встретить все, что должно, он окружит это и срежет. Пророк увидел, что он был серпом суда, когда он сказал: Взойду ли на небо – Ты там; сойду ли в преисподнюю – и там Ты. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря, – и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница Твоя (Пс.138:8–10). Он видел себя внутри серпа, и знал, что не было никакого способа укрыться, где бы ты не находился, говоря: ибо не от востока и не от запада, и не от пустыни возвышение (Пс.74:7), Ты разумеешь, «путь спасения открыт». И тут же продолжил говорить об этом постижении Божественной Силы, что «Бог есть Судья» (IB.7). Божественный Суд означается серпом, потому что он окружает и скашевает, также он обозначается и кольцом, потому что он окружает со всех сторон. Кольцо, следовательно, поставленное Господом в ноздри Левиафана, сдерживает Его Силой его хитрости от преобладания. Поэтому сказано, «вденешь ли кольцо в ноздри его»? Кто сдерживает Всемогущим Судом его коварные уловки, так что он не пытается вредить столько, сколько он хочет, и ему не удастся вредить в полной мере, насколько он пытается. Из этого следует: И вставишь браслет в его челюсть (Иов.40:21)?

22. «Браслет» отличается от «кольца», не столько по смыслу, потому что также связывает и окружает место, где он будет помещен. Но «браслет» по смыслу простирается шире, «браслетом» обозначена более тщательная защита Тайного Суда над нами. Господь, поэтому вставляет в отверстия челюстей этого Левиафана браслет, потому что по невыразимой силе Своей милости Он так противостоит злобе заклятого врага, что он иногда теряет даже тех, кого он схватил, и они выпадают изо рта, после совершения греха возвращаются в невиновность. Ибо как те, которые когда-то были захвачены в рот, смогли бы избежать его челюстей? Как бы он не проглотил Петра, которого схватил в рот, когда он отрицал? Если бы он не схватил Давида в рот, когда он погрузился в похоть? Но когда они вернулись, каждый из них через покаяние, в жизнь, убежали от Левиафана, как это было, через отверстия в его челюстях. Те, следовательно, будут выведены из его рта через отверстие в его челюстях, которые после совершения таких великих беззаконий вернулись через покаяние. Человек может избежать рта этого Левиафана, не совершая беззакония. Но, следовательно, мы знаем, на сколько мы обязаны Искупителю человечества, Который не только удерживает нас от падения в рот Левиафана, но предоставил нам возможность вернуться изо рта; Кто не лишил грешника надежды, потому что Он оковал его челюсть, Он оставил путь к бегству, так что тот, кто сначала был неосторожен и не побоялся быть укушенным, смог бы, по крайней мере, бежать после укуса. Он приходит на помощь каждому, потому что Он дал человеку заповеди, что он не должен грешить, и все же снабдил его средством, когда в грехе, что не стоит отчаиваться. Таким образом, необходимо быть максимально осторожным, потому что никто, кто впал в грех, и прибывает там в удовольствии, не будет изъят из уст этого Левиафана. И все же, если он был захвачен, то он не должен отчаиваться, потому что если он тщательно оплакивает свой ​​грех, он находит дыру в его челюсти, с помощью которой можно бежать. Он даже сейчас может сдавливать зубы, но если путь спасения ищется, отверстие находится в его челюсти. Пусть каждый, кто еще не попал, избежит его челюстей; но пусть каждый, кто уже попал, ищет дыры в челюсти. Наш Творец милосерден и справедлив.

23. Но пусть никто не говорит, потому что Он милостив, я грешу и прощаю себя. И пусть никто, кто согрешил, не говорит, – мой грех прощен просто потому, что я отчаянно его оплакал. Ибо Бог отпускает грех, который оплакан; но пусть каждый боится грешить, потому что он не знает, сможет ли он достойно оплакивать свой грех. Прежде, чем грешить, пусть боятся Его справедливости; но после греха, пусть уповают на Его милость. И пусть он не так боится Его Суда, не настолько уповает на утешение и надежду, не будет настолько уверен в Его милости, чтобы пренебречь обратиться со своими ранами за лекарством достойного покаяния. И пусть он всегда думает также, что тот, кто уповает на Его милость, будет судим также тяжело. Пусть надежда грешника радует Его милостью, но пусть кающийся трепещет под Его Властью. Пусть, поэтому в надежде нашей уверенности есть жало страха для того, чтобы милостивый Суд мог напугать и удержать от греха того, кого Благодать Милости приглашает к уверенности помилования. Поэтому сказано: Не говори, «милосердие Господа много», он не будет помнить о грехах» (Еккл.5:6), но помни о Его милости и справедливости, говоря «За милосердие и гнев от Него» (Сирах 16:12–14). Божественная Милость, поэтому проткнувшая челюсть этому Бегемоту, приходит на помощь человечеству со всех сторон, милостиво и мощно. Но при этом дает осторожность и наставление людям, когда они свободные, и средство спасения, когда они были захвачены. Грехи таких людей, как Давид и Петр, записываются в Писании для того, чтобы падение их учило быть осторожными. Но покаяние и прощение показываются для того, чтобы объяснить, что можно восстановить утраченное и может быть надежда избежать гибели. Пусть никто не хвалится, когда Давид падает. Пусть никто не отчаивается от собственного падения, когда Давид поднимается. Смотрите, как удивительно Священное Писание смиряет гордых одним и тем же словом, с которыми поднимает вверх смиренных. Ибо показано одно и то же обстоятельство, для гордого со страхом смирения, и смиренному – в уверенности надежды.

24. Ибо так, на самом деле, устроено Божественной милостью: проверяет нас, когда мы горды, и поддерживает нас от погружения в отчаяние. Он также предупреждает нас через Моисея, говоря: не бери верхний или нижний жернов в залог (Втор.24:6). Ибо «брать» иногда означает «отнять». Потому и птицы, которые стремятся захватить других птиц называются ястребы. Откуда апостол Павел говорит: «вы терпите, когда кто объедает вас, или берет у вас» (2Кор.11:20). Как будто он сказал: если кто отнимает. Но залог должника здесь значит исповедание грешника. Залог берется с должника, когда грешник осознает грех. И жерновами являются надежда и страх. Надежда поднимает сердце, но страх опускает его ниже. И верхний и нижний жернов так сочетаются, что обладание одним бесполезно без другого. Надежда и страх, поэтому должны быть непрестанно объединены в сердце грешника, потому что он надеется напрасно на милость, если он не боится суда; он зря боится суда, если он также не надеется на милость. Верхний или нижний жернов, следовательно, приказано не принимать в качестве залога; поэтому тот, кто проповедует грешнику, должен строить свою проповедь руководствуясь этим, а не превознося надежду и снимая страх, но и не умаляя надежду, оставляя его только в страхе. Верхний или нижний жернов удаляется, если после речи проповедника, либо страх отделен от надежды, или надежда от страха, в сердце грешника.

25. Но так как мы упомянули Давида, как потребовали обстоятельства, мы упомянули и великий грех, так что возможно ум нашего читателя задумался о том, чтобы узнать, почему Всемогущий Бог не уберег от телесных грехов тех, кого он избрал навсегда, а также превознес до высоты духовных даров. Мы считаем, что они будут быстро удовлетворены, поэтому мы дадим краткий ответ. Некоторым через дары добродетели, которые они получили, по милости Господь даровал также впасть в грех гордыни, но они еще не знали, куда они упали. Соответственно, древнему врагу, потому что он уже правит у них внутри, разрешается также бушевать против них извне, с тем чтобы те, кто превознесся в мысли, мог быть сбит похотью плоти. Но мы знаем, что иногда гораздо меньше вреда от попадания в грехи тела, чем грешить в нашей тихой мысли от преднамеренной гордости. Когда гордость, как полагают, менее позорна, человек менее заботиться, чтобы ее избежать. Но поскольку похоть более стыда и самая чувствительная, тем более все о ней знают, что это позорно. Это значит, часто бывает, что некоторым лицам, впадающим в похоть после гордости, открывается их грешность, через стыд от вины и за скрытый грех. И они тогда также исправляют свои большие ошибки, когда они более остро посрамлены. Ибо те, кто считал, что они были свободны, когда жили в большом грехе, осознают, что они виновны, даже на фоне более мелких. Это Бегемот потом, когда Господь попускает, ведет от греха к греху, и в какой-то момент он поражает грехом слишком сильно, делая грех очевидным для жертвы, и теряя тем самым его, которого он захватил, и над кем, казалось, восторжествовал. Отрадно рассматривать это в хорошо охраняемом лоне Благодати, насколько велико сострадание Бога, окружающее нас. Вот! тот, кто гордится своей добродетелью, через грех возвращается к смирению. То есть, бывает, что добродетели, которые человек получил, ранят его, как мечем, хотя должны защищать. Бывает, что те, кто ранен из-за добродетелей, может быть исцелены через грех. Ибо они не превратили дары добродетелей в защиту; Они позволили добродетелям содействовать соблазнам порока, чтобы могли вернуться к смирению хотя бы в падении. Но следует понимать, в этих вопросах, что чем больше грехов, тем больше люди связаны; и что, когда это Бегемот поражает людей одним грехом, чтобы заставить их упасть, он связывает их также с другими, чтобы удержать их от вставания. Это бывает редко, когда наш враг способствует спасению Избранных через фактические раны греха.

26. Но скованные челюсти этого Бегемота можно понять и в другом смысле также. Он, можно сказать, удерживает во рту не только тех, кого он уже совсем опутал грехом, но тех, кого он по-прежнему заманчиво склоняет к греху: так, что любой может попасть под Его искушение удовольствием греха. Он подержал в челюсти Павла, но не проглотил, когда он беспокоил его, после стольких возвышенных откровений, шипами плоти (2Кор.12:7), когда ему было позволено искушать его, он захватил Павла в челюсть, которая была скована. Но тот, кто мог погибнуть из-за гордости, был искушен, и не погиб. Это искушение было, следовательно, не бездна пороков, но защита его заслуг; потому этот Левиафан не пожрал его путем вовлечения его в грех. Но люди, которые были в восторге от их святости, были бы потеряны, если только он не искусил бы их. Не хотели они быть святыми, если они хвастались славой их святости, и чем больше они попадали под его власть, тем больше они превозносили себя за свои добродетели. Но после искушения они смирились; когда они смирились, они перестали сразу быть его. Челюсть этого Бегемота, следовательно, также была пронзена, потому что он теряет избранников Божиих путем искушения, пытаясь уничтожить, он, наоборот, удерживает их от гибели. Древний враг, поэтому, содействует тайному Промыслу Бога, охотно искушает души святых к их гибели, но, невольно сохраняет их для Царства. Его челюсть, поэтому, скована, потому что те, кого он искушает, то есть, пытается их жевать, он теряет, когда он идет, чтобы проглотить. Это Божественная Премудрость, что ремесло древнего врага устремляется на благо всего (так что, когда он соблазняет избранных, он защищает их больше тем, что соблазняет). Как хорошо сказал благословенный Иов, что ты родишься через челюсти, скованные браслетом. Далее следует:

Стих 22. Будет ли он превозносить молитвы к тебе, или он будет говорить нежные слова тебе (Иов.40:22)?

27. Ты разумеешь, как я. Ибо, если эти слова относятся к Сыну, он говорил нежные и кроткие слова Ему Воплощенному, когда он сказал: я знаю Тебя, кто Ты, Святый Божe (Лк.4:34). И это Левиафан превознес молитвы к Нему, когда он говорил о легионе: если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней (Мф.8:31). Хотя это можно понять и в еще более широком смысле, потому что он умножает молитвы к Господу, когда нечестивые, которые составляют его тело, молятся, в день последнего суда, чтобы быть избавленными; когда его члены, то есть нечестивые, кричат слишком поздно, и говорят: Господи, Господи, отвори нам. Кому Он сразу же скажет, не знаю я, откуда вы (Лк.13:25). Тогда же он через нечестивых, многих из своего тела, говорит нежными словами к Господу: Господи, Господи, разве мы не пророчествовали во имя Твое, и не Твоим ли именем бесов изгоняли и не Твоим ли именем многие чудеса творили (Мф.7:22)? Говорят, мягкими словами что они когда-то сделали во имя Его, но делали это с жестким сердцем, и, думая, что делают добрые дела от себя. Поэтому они и услышали, не знаю, кто вы, откуда вы.

Далее следует:

Стих 23. Будет ли он заключать завет с тобою? Примешь ли его в рабы (Иов.40:23)?

28. Это тщательно соблюдается, что Левиафан заключает завет с Господом, и становится Его слугой навсегда. Ибо завет – это пожелания сторон, которые будут выполнены, и каждый достигает того, что он желает, и прекращает ссоры по желаемому результату. Древний враг, поэтому, когда пылает факел злобы его, находится в противоречии с чистотой Божественной благодати, но даже в этом состоянии, он не ослушивается Его решений. Поэтому он иногда злонамеренно пытается искушать праведников. Но только пока Господь допускает, чтобы это произошло. Это свобода, чтобы искушать, следовательно, называется «завет», в котором желание искусителя осуществляется, и все же Воля Праведного тем самым чудесно выполняется. Ибо, как мы в последнее время говорили, Господь часто подвергает Своих избранных искушению для того, чтобы им быть подготовленными; так же, как после барьеров Рая, после тайн третьего неба, ангелы сатаны дали Павлу урок, чтобы он не превозносился величием откровений (2Кор.12:7). Но, как мы уже говорили, это искушения для того, чтобы те, кто мог погибнуть от гордости, были унижены, и тем самым сохранены от разрушения. В тайном Промысле, поэтому, и беззаконию дьявола разрешено бушевать, но доброта Бога милует. И в этом завете, который он заключил с Богом, он по праву называется слугой. Потому что он подчиняется командам небесной Благодати, даже когда осуществляет свою злую волю. Он, таким образом, слуга по соглашению, который когда разрешается выполнять свою волю, управляется Волей Небесной, даже искушая Избранников Божиих, как и раньше было сказано, невольно способствуя их спасению своим искушением.

29. Так, он способствует в этой жизни избранным, пока он в состоянии осуществлять искушения злые; но, как сказано, он не просто слуга в соответствии с соглашением, но слуга навсегда; Поэтому мы вынуждены исследовать, как можно объяснить, что даже после окончания настоящей жизни, он является слугой Господа во веки. Ибо ему больше не разрешается соблазнить праведников, кто силен в небесной радости, когда он осужден на их глазах к вечной геенне огненной ада. Потому что в этой небесной стране, в которой они сейчас вознаграждены за труды их искушения, они не должны быть подвержены искушениям. Но в то время это Левиафан с его телом, а именно со всеми отверженными, предается карающему пламени, подвергаться пыткам вовек. И в то время, как они видят эти мучения, они славят Бога на самом деле все больше и больше, потому что они видят в себе благословение, которым они были вознаграждены, а в остальных – свидетелей наказания, которого они сами избежали. Ибо так будет вселенная полна красоты и гармонична, когда ад будет справедливо карать нечестивых, и вечное блаженство справедливо вознаграждать праведников. Ибо черный цвет ставится на фоне картины с тем, чтобы белый или красный, который ставится над ним, казался более красивым; так в то время, Бог правильно расположит даже нечестивых, увеличивая счастье избранных, отображая в их глазах страдания отверженных. И хотя радость они получают от созерцания Господа такую, что ее уже невозможно увеличить, они чувствуют себя более в долгу перед своим Творцом, когда они чувствуют, что они были справедливо вознаграждены, и зло они преодолели от того, что им милостиво помог Он. Если искушение этого Левиафана здесь, и его проклятья там, приносят такую пользу, он является слугой навсегда, когда он невольно способствует славе Божией: и его справедливое наказание там, и его несправедливая воля здесь. Далее следует:

Стих 24. Хочешь играть с ним, как с птицей (Иов.40:24)?

30. Почему это наш враг сначала называется Бегемот, после Левиафан, а сейчас сравнивается с «птицей», если не для того, чтобы показать его уничтожение? Под Бегемотом, как мы уже говорили, понимается «монстр», и это четвероногое, когда он ест траву с лугов, как бык. Но когда Левиафан ловится на крючок, несомненно, перед нами предстает дракон или извивающаяся змея в водах. Но теперь он приводится в сравнении с птицей, сказано «Хочешь играть с ним, как с птицей?». Рассмотрим, следовательно, почему он называется «монстр», или «зверь», почему «дракон» или «змея», и почему «птица». Для нас станет понятнее смысл его имен, если мы точно изучим ремесло его хитрости. Ибо он не приходит с небес на землю, и больше не поднимает себя любыми стремлениями надежды небесного. Он, таким образом, четвероногое животное по глупости его нечистых дел, дракон по злобе своей и боли, которую причиняет, а «птица» по легкомыслию его природы. Потому что он не знает, что он делает против самого себя, он монстр, сильный, но глупый; потому что он злостно стремится причинить нам боль, он является «дракон», потому что он возвышает себя высокомерно по тонкости своей природы, он является птицей. Опять же, потому что он в своих злых деяниях, пользуется Божьей Волей для нашего спасения, он «зверь», потому что он тайно кусает – «змея», а потому, что он иногда через его неукротимую гордость все еще считает себя ангелом света, он является птицей. Ибо, хотя он преследует человечество с его невообразимым мастерством в нечестии, он специально пытается совершить три преступления, а именно, чтобы подчинить себе какой-то похотью, некоторых злобой, а некоторых по гордости.

31. Он, таким образом, вполне заслуженно, называется именами по названию дел его, когда он называется «зверь», «дракон», или «птица». Ибо в тех, кого он искушает глупостью похоти, он является «зверем»; для тех, кого он разрушает и травмирует разгорающейся злобой, он является «драконом», но в тех, кого он возвышает до высокомерия гордости, как будто они поняли и достигли наивысшие вещи, он птица. Но в тех, кого он загрязняет наравне с похотью и злобой еще и гордостью, он существует как зверь, дракон, и птица в одно и то же время. Ибо он селит себя в сердцах тех, кто заблуждается им, в тех многих формах, в которых проявляются грехи, которыми он их опутывает. Его, таким образом, называют по имени многих вещей, потому что он превращается в различного рода формы перед глазами тех, кто введен в заблуждение им. Ибо, когда он искушает кого-то по похоти плоти, и все же не победит его, он меняет свое искушение и форму, и зажигает его сердце в злобе. Потому что, таким образом, он не мог приблизиться к нему как «чудовище», он пытается приблизиться как «дракон». Если он не в состоянии повредить его ядом злобы, но помещает хорошие качества искушаемого пред его глаза, и возвышает его сердце гордостью. То есть, если он не смог подобраться к этому человеку как дракон, он проносится перед ним призраком тщеславия, он летит перед очами его мысли, как птица. И эта птица, несомненно, чем сильнее поднимается против нас, тем меньше мы препятствуем любой слабости своей собственной природы. Но и она не смогла преодолеть смерть плоти, которую встретил наш Искупитель, и возгордилась от этого еще больше. Но там, где он оторвал себя от своего Творца на крыле гордости, он там нашел ловушку своей смерти. Ибо он был преодолен той самой смертью Его плоти, которую, в своей гордости он искал, и попал в сети смерти Праведника. Поэтому и сказано «хочешь ли играть с ним, как с птицей?». Ибо Господь в истине играл с ним, как с птицей, когда в Своем Единородном Сыне Он указал ему на наживку, но скрывал крючок. Ибо он видел то, что он брал в рот, но он не видел того, что он глотал. Ибо, хотя он сам признал, что Он был Сын Божий, но он считал, что Он умирал просто как человек, для умерщвления которого он пробудил умы преследовавших евреев. Но он узнал, наконец, слишком поздно, в тот самый момент, когда Его предали, что он будет наказан, и его наказание смерть. Потому он напугал жену Пилата во сне, с тем чтобы ее муж воздержался от преследования Праведника (Мф.27:19). Но план, который был тайно установлен, не мог быть им изменен. Смерть человека праведного, который умирает несправедливо, должна была стать выкупом за смерть грешников, умерших справедливо. Но так как этот Левиафан не знал об этом, даже в момент Его страданий, он был введен в заблуждение, и как птица, пойман в сети Его Божества, когда он захватил приманку. Далее следует:

Или ты будешь связывать его для служанок твоих?

32. Положение слуги позорно для мужчин, но их сила больше. И эта сила помогает им избежать рабства. Господь, поэтому, хорошо говорит, что Он связывает этого Левиафана не для мужчин, но и для его служанок. Потому что, когда он пришел за наше искупление, и послал Своих проповедников против гордости мира, Он выбрал неразумного, и оставил мудрого; выбрал слабого, и оставил сильного; выбрал бедных, и оставил богатых. Господь, поэтому, связал силу этого Левиафана для Своих служанок, потому что, как Павел свидетельствует, Бог избрал немощное мира, чтобы посрамить сильных мира сего (1Кор.1:27). Отсюда хорошо сказал Соломон; Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов, заколола жертву, послала вино свое и приготовила стол; послала служанок своих, чтобы призвать к цитадели и к стенам города (Притч.9:1–3). Для Премудрости в истине построен ей дом, когда Единородный Сын Божий, создал Себе человеческое тело во чреве Богородицы. Тело Единородного называется дом Божий, как его еще называют храм; но так, что одновременно Сын Бога и Человека, Сам Обитающий. Но это может быть правильно понято в другом смысле также, если Церковь называется дом Премудрости. А она высекла семь столбов, т.к. она отсекла в душах проповедников любовь к смертному миру, и подняла их вверх нести покров этой Церкви. И это, потому что они поддерживают совершенство, обозначаются числом семь. Она заколола своих жертв, потому что она позволила, чтобы жизни проповедников, были принесены в жертву преследованиям. Она послала свое вино, потому что она объявила нам тайны Божии, и Она приготовила стол, ибо Она положила открытыми и приготовила для нас пищу Священного Писания. Она также послала служанок своих, чтобы призвать нас к цитадели и к стенам города, потому что она научила слабых собирать верных людей на райское строительство своей духовной страны. Потому Господь хвалит Нафанаила в Евангелии (Ин.1:47), но еще не называет его в проповедниках, потому что, каждый должен был отказаться от похвалы своей собственной, чтобы проповедовать Его. Все, что они делали, конечно, было видно, и чем больше было видно, что они делали, тем более ясно было также видно, что они делали это не своими силами, а Господа. Для того, чтобы Его чудесная сила могла сиять языками Его проповедников, эти проповедники не должны приписывать эту заслугу себе. Господь, поэтому, для «служанок» связал силу этого Левиафана, потому что он послал в мир слабых проповедников, но питал их своей силой. И это Левиафан связан для служанок когда, свет истины сияет пред слабыми, а древнему врагу не допускается бушевать в свою волю против умов избранных. Он, таким образом, который дает силы против него, чтобы слабый мог стать сильным через Него. Но потому Господь говорит нам, кого Он посылает против него. Далее следует:

Стих 25. Его друзья нарежут его на куски; купцы продадут его (Иов.40:25)

33. Это Левиафан режется на куски, так часто, как его члены отделяются от него мечом Слова Божия. Ибо, когда злые люди слышат слово истины, и, сражены бывают святым страхом, приостанавливается их содружество с заклятым врагом, и те, кто во зле придерживались его, изымаются, разрезается его собственное тело. После «служанок» называются «друзья», а потом «купцы». Святые проповедники, будучи «служанками», сначала проходят через свою слабость и страх, потом через «друзей», когда укрепляются в вере, и, наконец, становятся «купцами» – когда могут вершить дела веры. Ибо сказано им в слабости: Не бойся, малое стадо, ибо было угодно Отцу, чтобы дать вам Царство (Лк.12:32). Он же сказал им: еще раз, растущим в силе, но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего (Ин.15:15). Наконец, они готовы к тому, чтобы вести свое дело; Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари (Мк.16:15). Проповедь веры, это, таким образом, вложение средств, когда слово отдается, а прибыль – это вера, полученная купцами от слушающих. Они уже, как купцы, создают свое дело, вкладывают проповеди, и получают возврат в вере от народа. Они приумножили веру, и получили свою святую жизнь. Ибо если проповедь праведников не была бы такой, псалмопевец, конечно, не сказал бы, возьмите псалом, и дайте тимпан (Пс.80:3). Ибо в тимпане кожа сушится для того, чтобы получился звук. Что имеется в виду?: Возьмите духовную песню сердца, и верните временное смертное тело. Соломон никогда не сказал бы о Святой Церкви как о добродетельной женщине. «Она сделала плащаницу и продала ее, и пояс доставила купцам Ханаанским» (Притч.31:24). Что может означать одежда, как не тонкую текстуру святой проповеди? В которой люди могут отдохнуть тихо, потому что ум верующих обновляется небесной надеждой. Потому же животные виделись Петру в льняной простыни (Деян.10:11–12), потому что души грешников по милости собрались вместе, будто окутанные нежным покрывалом веры. Церковь, таким образом, производит и продает эти прекрасные одежды, потому что она сообщает в словах о вере, и получает от неверующих веру и путь к вечной жизни. И она продала пояс Ханаанским купцам, потому что мощью праведности, которую показала, проросла в языческом мире, и сохранилась там. Пусть ваши будут чресла препоясаны (Лк.12:35). Господь, следовательно, в поиске Своих проповедников находит их «служанками», путем изменения их Он делает их «друзьями», обогащая их далее, устанавливает их как «купцов». Ибо те, кто в их немощи боялись угроз мира, поднялись после того, как узнали Божественный замысел. Но когда обогащенные добродетелями, они пронесли весть веры, для того, чтобы поражать членов этого Левиафана более строго, вернее, став друзья, они объединились в любви к Истине; а потом смогли выводить из его тела и души грешников, став умелыми купцами, и они проявляют в себе наиболее широкие сокровища добродетелей. Потому что у этого Левиафана были изъяты многие благодаря проповедникам Бога, голос правды обещает через пророка, который говорит: и если будешь отделять драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста (Иер.15:19). Ибо он на самом деле отделяет драгоценное из ничтожного, кто отрезает души людей от проклятого древнего врага. Его по праву называют уста Бога, потому что им, несомненно, божественные слова произносятся.

Далее следует:

Стих 26. Хочешь заполнить сети его кожей, и норы рыб его головой (Иов.40:26)?

34. Что обозначается под «сетями» или «норами рыб», как не церкви верующих, которые объединяются в Одну Церковь? Написано в Евангелии: Еще подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода (Мф.13:47). Церковь на самом деле уже в Царстве Небесном, в то время как Господь возвышает ее, она уже царит сама в Господе небесным разговором. И это также справедливо по сравнению с неводом, который бросили в море, собирая всякого рода рыб; потому что, когда бросают в этом мире, Он не отвергает никого, но ловит нечестивых и добродетельных, гордых и смиренных, злых и кротких, и глупых и мудрых. Под «кожей» этого Левиафана мы понимаем неразумных, а под его «головой» – мудрых его тела. Также «кожей», которая является внешней, обозначены те, кто служит ему, а «головой» – те, которые над ними. И Господь, соблюдая правильный порядок, справедливо заявляет, что Он наполнит эти «сети» или «норы рыб», то есть, Его Церковь, сначала верующими с его «кожи» а потом и с его «головы». Потому что, как мы уже говорили, он сначала выбрал слабых, дабы посрамить сильных впоследствии (1Кор.1:27). Он выбрал немудрых мира, чтобы посрамить мудрых. Ибо Он собрал неграмотных сначала, а философов после; и Он учил не рыбаков с помощью ораторов, но с чудесной силой Он подчинил ораторов с помощью рыбаков. Он говорит, поэтому, хочешь ли заполнить сети с его кожи, или норы рыб – головой? Первыми собираются в церкви верующие, отстоящие от врага дальше, с внешней стороны, с «кожи» дьявола, а затем подчиняет Себе его «голову», то есть, мудрых и глубоко вовлеченных врагом. Далее следует. Положишь ли на него руку свою? То есть, как я, кто сдержит его Моей могущественной силой, не разрешит ему бушевать более, и кто, также как Я, должен позволить его жестокости работать на благо Моих избранных. Конечно, налагать руку на него, значит подчинить его силу. Поэтому и говорит благословенный Иов в вопросе:

Стих 27. Положишь ли на него руку свою (Иов.40:27)?

Как будто открыто сказано: неужели ты удержишь его своей силой? Потому также добавляется:

Помните битву, и не говорите большего (Иов.40:27).

35. Глубокое устроение Божьей Воли, по этой причине часто испытывает Его слуг – мирскими угрозами, давит бедствиями, или отягощает их некоторым наложенным бременем, или опутывает их тяжким трудом, потому что если бы они оставались спокойными, и на свободе под спокойствием, они будут тонуть под ранами ума от невозможности терпеть искушения врага. В то время как их ум занят тем, как правильно пережить бедствие или бремя, это защищает их от получения стрелы искушения. Частая практика врача, чтобы вылечить воспаление кишечника, он дает лекарство, которое может вызвать зуд на коже; т.е. он вливает лекарство, которое лечит внутри, вызывая внешнюю рану. Подобным же образом лекарство Божественного устроения часто вызывает удаление болезни или раны внутри по внешней боли. И вытаскивает из внутреннего порабощения грехами, которые в противном случае занимают ум, при помощи глубоких ран, нанесенных бедствиями. И все же часто, когда люди не осознают, открыто в себе греха, и либо испытывают боль или тяжкие труды, они ропщут на Всевышнего, не понимая, против какого мощного врага они ведут войну. Если бы они знали его непреодолимую силу, побороть которую у них появляется возможность, они бы не роптали на внешние страдания, которые они терпят.

36. Эти внешние испытания кажутся нам тяжкими, по той причине, что мы не хотим видеть наши еще более тяжкие испытания нашим тайным врагом. От этих нападений часто, как мы уже говорили, мы защищены, когда нас бичуют внешне, и когда мы страдаем от внешнего. Ибо, если наша плоть страдает, прежде чем она будет усилена нетлением воскресения, мы можем побороть соблазны. И кто может не знать, что это намного лучше, сгорать от лихорадки, чем от огня грехов? И все же, когда мы болеем лихорадкой, потому что мы пренебрегаем вниманием к жару грехов, которые могли бы обладать нами, мы ропщем на удар. Кто может не знать, что это намного лучше, быть в рабстве жестоких людей, чем быть под властью лестных бесовских духов? И все же, когда мы раздражены гнетом нашего человеческого существования (возможно, «подчинения человеку»), по Провидению Божиему, мы ропщем и жалуемся, несомненно, потому что мы не считаем, что если ни одно из условий рабства не будет притеснять нас, наш дух, более склонный к рабству, случайно попадет в рабство многих беззаконий. Мы считаем, что страдания, которые мы терпим – огромны, потому что мы не видим того, насколько тяжелы и непреодолимы нападки хитрого врага против нас. Но что, если Всемогущий Бог дает нам бремя, от которого мы страдаем, к нашему просвещению, и все же заберет у нас Свою помощь, и оставит нас искушениям этого Левиафана? Где мы спрячем себя, когда такой могучий враг бушует против нас, если мы не защищены какой-либо защитой нашего Творца? Потому, таким образом, благословенный Иов, хоть и не видел греха в себе, все же терпел серьезные бедствия, и не впадал в грех ропота, поэтому сказано: Помните битву и не говорите большего. Как будто явно сказано ему: если ты понимаешь, что тайный враг борется против тебя, ты не будешь роптать на то, что попущено от Меня. Если ты видишь меч противника, который атакует тебя, ты не будешь бояться бедствий от Отца. Ибо ты видишь, благодаря тому, что Я бью тебя, Я сохраню тебя Моим бичеванием от вечного врага. Помните о битве и не говорите большего: то есть, чем больше ты держишь себя тихо в рамках дисциплины Отца, тем больше ты видишь, что ты слаб перед нападениями противника. Если ты под Моим воспитанием для того, чтобы тебе нести его с терпением, и побеждать нападки врага, надо видеть не то, что каждая вещь, которая тебе попускается – трудна, а то, что благодаря каждой вещи, которая мучает извне, ты освобожден от внутренних страданий. Но так как это Левиафан льстит себе с ложным обещанием Божественного сострадания, после того как Он говорил о силе Своей, и пробудил ум благословенного Иова (говоря Помните о битве и не говорите большего) чтобы не допустить непростительной вины ропота, тут же добавлено:

Стих 28. Его надежда должна разочаровать его (Иов.41:1)

37. Но это должно быть понято также как то, что все злые люди, которые боятся не строгости божественной справедливости, льстят себе зря, надеясь на Его сострадание. И Он, таким образом, утешает нас, говоря о грядущем наказании на последнем суде: И на глазах у всех он будет низвержен. Ибо он будет низвержен в глазах всех, потому что когда вечный Судья появится, когда легионы Ангелов будут стоять на Его стороне, когда все Силы Небесные, и все избранные увидят это зрелище, этот жестокий и могущественный монстр будет пленен полностью со всем собственным телом, то есть, со всеми нечестивыми, и будет предан вечному адскому огню. Сказано: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф.25:41). О, какое это будет зрелище, и что это будет, когда самый большой монстр будет пленен пред глазами избранных, которых в свое время он искушал, и они ужаснутся! Но так распорядилась тайная и замечательная Воля Бога, что они теперь в Его Благодати, хотя и не видели войны, и что они уже радостные победители, а враг в плену. И только тогда они во всей полноте узнают, насколько они в долгу перед Божественной помощью, когда они воочию увидят могучего зверя, которого они завоевали в своей слабости; и от огромных размеров своего врага, они еще раз увидят, скольким они обязаны милости их Защитника. И наши солдаты принесут из этого боя трофеи своих добродетелей, получив новые тела, они будут входить в Небесное Царство, и только тогда они впервые поймут полностью всю чудовищную силу этого древнего змия, и ту опасность, которой они избежали. Поэтому хорошо сказано: И на глазах у всех он будет низвержен, потому что вид его смерти, будет радостен для тех, кто обрел жизнь, ежедневно борясь с его искушениями. Но, зная, что мы немедленно пожалуемся, услышав эти вещи, и скажем Господу: «Господи, ты же знал, что этот Левиафан является такой большой силой, зачем ты допустил его бороться с нами»? Он тут же добавил:

41

Стих 1. Я не поднял его по жестокости (Иов.41:2).

И, как будто зная, что мы немедленно спросим: «Как же Ты не поднял его по жестокости, если Ты разрешил ему пожрать и истребить так много?» Он тут же добавил, говоря:

Стих 2. Ибо кто может противостоять Моему лику? и кто сначала дал Мне, что Я должен отплатить ему (Иов.41:2–3)?

38. В этих двух стихах Он полностью указал как на мощь Своей Силы, так и на всю весомость причины. О Силе Своей Он сказал, Ибо кто может противостоять Моему лику? И по поводу причины, он добавил: и кто сначала дал Мне, что Я должен отплатить ему? Как будто Он сказал, Я не поднимал его по жестокости, потому что Я спас избранников моих Своей Силой, и снова, я осуждаю нечестивых не несправедливо, а имея основания. То есть, Я был в состоянии спасти тех, кого я милостиво избрал, и тех, кого Я отвергаю, Я не несправедливо отвергаю. Потому что никто не предварил ничем и не дал сначала ничего Богу для того, чтобы Божественная Милость обязана была бы следовать за ним. Ибо, если мы не пришли к Богу добрыми делами, это и есть то, о чем говорит Пророк: Его милость предварит меня (Пс.59:10)? Если мы делали какие-то добрые дела для того, чтобы заслужить Его милость, это есть то, о чем говорит апостол: благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, но это дар Божий, а не от дел ваших (Еф.2:8). Если наша любовь к Богу проросла, то это то, о чем говорит Апостол Иоанн: Это не мы возлюбили Бога, но Он прежде возлюбил нас (1Ин.4:10). Это то, о чем говорит Господь Осии: Я буду любить тебя по своей воле (Ос.14:5). Если без Его дара, своими силами мы следуем за Богом, это то, о чем предупреждается в Евангелии, говоря: Без Меня не можете делать ничего (Ин.15:5). Или где Он говорит: Ни один человек не может прийти ко Мне, если Отец, пославший Меня, не обратит его (Ин.6:44). Где это то, что Он снова говорит: Не вы Меня избрали, а Я вас избрал (Ин.15:16). Мы сводим на нет дары добрых дел, думая, что это делается через собственные силы, о чем также еще благотворно было сказано Павлом, что вся самоуверенность человеческого разума должна быть срезана с самого корня сердца, когда он говорит: Мы не должны даже помыслить ничего от себя как от себя, но способность наша от Бога (2Кор.3:5). Нет ни у кого поэтому никаких заслуг перед Богом, чтобы быть в состоянии держать Его как своего должника. Все просто – Творец удивительным образом выбрал некоторых заранее, и справедливо оставляет некоторых других в их злых привычках.

39. Но все же Он не показывает Его избранникам милосердие без справедливости, потому что Он здесь проводит их через жесткие скорби. Опять же Он не показывает отверженным справедливость без милосердия, потому что Он здесь терпеливо переносит тех, кого Он осуждает вовек. Итак, и избранные получают благодать, которая упреждает (заранее защищает) их, и отверженные получают согласно тому, что они заслуживают. Поэтому и избранные одариваются по Его милости, и нечестивые ни в чем не виноваты по Его справедливости. Хорошо сказано: Кто сначала дал Мне, что Я должен отплатить ему? Как будто явно сказано: Я не обязан по каким-либо причинам спасать отверженных, потому что я не связан с ними в качестве должника никакими деяниями их. Поэтому они не получат вечные выгоды от Небесной Страны, потому что, когда они могли заслужить Ее, они по своей свободной воле презирали Ее. Но свободная воля вырабатывается правильно в избранных, когда их разум возвышается над земными желаниями, по внушению Благодати.

40. Добро, которое мы делаем, принадлежит и Богу, и нам. Это Бог, его предотвращающая Благодать, и наше собственное свободное волеизъявление, которое следует за Ней. Ибо если это не от Бога, то почему мы благодарим Его за все? Опять же, если это не наше собственное, почему мы надеемся на награды, которые будут для нас? Мы не благодарим просто так, поскольку мы знаем, что нам все дано по благодати Его. И снова, мы не ищем вознаграждение незаслуженно, мы знаем, что в соответствии со свободной волей, мы выбрали добрые дела для выполнения. Из этого следует: Все вещи, которые под небом, Мои (Иов.41:3). Понятно, что все, не только те, которые под небом, но и те, которые над небом и называются небесными, выполняют Волю Того, через Кого они помнят, они были созданы. Почему же Он говорит только о вещах ниже неба:

Все вещи, которые под небом, Мои?

41. Это потому, что Он говорит о Левиафане, который больше не живет в эфирной обители небес, Он утверждает, что все вещи, которые под небом Его, чтобы научить, что и тот, кто упал с неба, подлежит Его власти. Как будто Он сказал, этот Левиафан потерял действительно Мою Благодать, но он не избежал Моей Власти: потому что даже те самые силы, которые выступают против Меня своими злыми делами, подчинены Мне. Из этого следует:

Стих 3. Не пощажу его, ни его сильные слова, выстроенные в мольбу (Иов.41:4)

42. Кто может подумать такое, что никогда не знал и не читал, что диавол будет просить прощения за свои ошибки? Но, возможно, что человек, кого это Левиафан в конце света сделает своим сосудом (которого, как Павел свидетельствует, Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего) (2Фес.2:8), встревоженный в присутствии такого большого величия, потому что он не сможет больше проявлять свою силу, склоняется сам в молитве. Но это может быть также понято, как его тело, то есть все нечестивые, которые прибегают, наконец, к словам мольбы, потому что они теперь презирают свои поступки. Откуда Истина говорит в Евангелии: «после приходят и прочие девы, и говорят: Господи! Господи! отвори нам (Мф.25:11), и Он им тут же ответил: истинно говорю вам: не знаю вас (Мф.25:12)».

43. Ибо есть некоторые в Святой Церкви, которые предлагают Богу долгие молитвы, но не действуют, как те, кто умоляет. Они обращаются с обещаниями к Небесам в своих петициях, но избегают их в делах своих. Они иногда чувствуют даже слезы во время молитвы, но когда после долгих молитв гордость ударяет в их ум, они тут же набухают высокомерием надменности; когда жадность настоятельно призывает их, они часто светятся пылом алчной мысли; похоть соблазнила их, и они задыхаются сразу от незаконных желаний; когда гнев уговорил их, пламя безумия быстро пожирает их мягкое спокойствие. Как мы уже говорили, то, что они испытывают слезы в молитве, и все же в конце их молитвы, когда они сразу попадают под соблазн греха, они не помнят, что они плакали за желание небесного царства. Как Валаам открыто заявил о себе, кто говорит: Да умрет душа моя смертью праведников, и да будет кончина моя, как их (Книга Чисел 23:10). Но когда время раскаяния прошло, он подал совет против жизни тех, о ком просил «чтобы быть, как они даже в смерти»; и когда он нашел повод скупости, он сразу забыл все, что он хотел для себя на пути невиновности. Молитва, которая не держится в настойчивом постоянстве любви, не имеет веса. И, как напротив этого, он хорошо сказал об Анне, которая плакала и лице ее не было более печальным (1Цар.1:18), а именно потому, что ее ум не потерял после ее молитвы, но прибывал в радости, после того, как во время молитвы, он горько стонал. Но некоторый труд должен быть приложен, чтобы молитва обратилась к цели движения. Истина говорит в Евангелии: сии, поядающие домы вдов и напоказ долго молящиеся, примут тягчайшее осуждение (Мк.12:40). Потому молитвы нечестивых, которые составляют тело этого Левиафана, ни в коей мере не приведут к спасению, если молитвы разрушаются делами. Поэтому правильно сказал: не пощажу его, ни его сильные слова, выстроенные в мольбу. И слова, «сильные» и «выстроенные в молитву», ясно указывают на пустоту молитвы. Ибо истинная молитва в том, чтобы произнести горькие стоны в зазрении совести, а не сильные, звучные, красиво выстроенные слова. Но поскольку чем больше будет древний враг раздавлен, тем больше станет его коварство.

Поэтому добавляется:

Стих 4. Кто разгадает лицо его под одеждой (Иов.41:5)?

44. Это Левиафан искушает одним путем умы людей, которые религиозны, а другим путем тех, кто посвящен этому миру. Ибо он представляет открыто нечестивым злые вещи, которые они желают; но он тайно расставляет сети для добра, и обманывает благочестивых под видом святости. Нечестивым он представляет себя открыто, как своим друзьям, но с остальными он являет себя, так сказать, в закрытом наряде, как если бы они были чужими, с целью внедрить тайно, скрыто под покровом доброго дела, злое, то, что он не может заставить сделать открыто. Потому его члены, когда они не в состоянии повредить открытым злом, часто принимают облик хороших дел, и, по сути, являясь злом, обманывают внешним видом святости. Ибо если бы все нечестивые были открытым злом, они бы не принимались многими как благо. Но они принимают внешний вид блага для того, чтобы хорошие люди, увидев их внешний вид, который они любят, приняли от них также яд по сути, который они бы не приняли в другом случае. Откуда апостол Павел, созерцая некоторых мужчин, которые под прикрытием проповедничества посвятили себя служению мирской жизни, говорит: Сам сатана принимает вид Ангела света. Что удивительного, если и служители его принимают вид апостолов праведности (2Кор.11:13–14)? Иисус Навин боялся этой трансформации, когда, увидев Ангела, он спросил его, с какой стороны он был: Ты наш, или из неприятелей наших? (Нав.5:13), с тем что, если бы он был из враждебной силы, он мог, зная, что он подозревается, обмануть. Поскольку Левиафан, пытаясь творить беззакония, часто одевает на себя подобие святости, и все виды его одеяния не могут быть обнаружены никак, кроме Божественной Благодати, сказано: кто раскроет одежды его? Кто, кроме Меня вдохновит умы рабов Моих Благодатью самой тонкой проницательности для того, чтобы при попытке скрыть зло, они видели его лицо открытым, что он таит под одеждой святости. И потому, что он пытается действовать в умах верующих, иногда открыто выдавая себя, а иногда скрытым внушением (ибо он действует и делом, и убеждением) добавляется:

И кто вступит в середину рта? (Иов.41:5)

45. Кто в сдержанных умах избранных растолкует слова его предложений, и покажет, что они не таковы, как они звучат? Им кажется, что обещают что-то хорошее, но оно приводит к смерти. Надо настолько проникнуть в середину его хитрых слов (рот), чтобы не их звучание, но их значение рассмотреть. Адам не вступил в середину рта, когда он забыл тщательно рассмотреть аргументы врага. Ибо он верил в истину, что он получал Божественность через него, и он потерял свое бессмертие. Под прикрытием внешнего, он остался невнимательным по отношению к смыслу его слов, и отдал себя на съедение в рот. Далее следует:

Стих 5. Кто может отворить врата лица его? (Иов.41:6)

46. ​​Эти «врата лица» – злые учителя, которые именуются вратами, потому что каждый человек входит через них для того, чтобы этот Левиафан мог рассматривать их в княжестве своей власти. Ибо, как Священное Писание имеет обыкновение называть святых людей вратами Сиона (Пс.86:2) (Сион значит «смотреть», и мы заслуженно называем святых проповедников «врата Сиона», потому что через их жизнь и учение мы входим в тайны небесного созерцания), так и учителя лжи означают врата этого Левиафана. При получении их ложной проповеди, путь погибели открыт для их жалких слушателей. Но эти врата, как правило, открыты перед глазами людей для того, чтобы узнать, но еще закрыты для того, чтобы захватить, потому что с виду они представляют правильные вещи, но в своих делах, они убеждают, что они зло. Они закрыты для того, чтобы захватить, потому что они, через их лицемерие, могут быть различены. Но пока Господь открывает их с удивительной силой, он делает сердца лицемеров понятными (явными) для избранных Его. Кто, следовательно, откроет врата Его лица? Кто обнаружит четкое понимание для Моих избранных ложных учителей, которые скрыты под подобием святости. И потому, что Антихрист, который бушует во лжи и старается обратить сердца людей к себе, отправив своих проповедников, и согнуть их, возбудив против их сильных мира сего, Господа хорошо добавил о Левиафане, говоря:

В кругу ужаса его зубов (Иов.41:6).

47. Ибо Он пожелал и в другой фразе, «зубами» назвать то, что Он выше называет «врата». Проповедники лжи являются его «вратами», потому что они открывают вход в погибель. Они его «зубы», потому что они ломаются о стойкость и крепость правды тех, кого они захватывают по ошибке. Ибо, под зубами Святой Церкви мы понимаем тех, кто раздавливает в проповеди твердость грешников (сказано Соломоном: Зубы твои – как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни (Песнь Песней Соломона 4:2), и они заслуженно сравнены со стриженными и выкупанными овцами, потому что, предполагая невинную жизнь, они сбросили в сторону старую овечью шерсть их прошлого в омовении Крещения), так и учителя лжи названы зубами этого Левиафана. Потому что они калечат их укусами жизнь отверженных, и приносят их, когда они выведены из целостности истины, в жертву лжи. Их проповедь, может быть, было бы легче презирать их слушателям, но дополнительный ужас мирских властей возвышает их в глазах людей.

48. Поэтому, правильно сказано: В кругу ужаса его зубов, то есть, злые силы этого мира защищают лживых проповедников Антихриста. И многие из сильных мира сего стремятся подавить жестокостью тех, кого проповедники не смогли соблазнить своими словами. В кругу, таким образом, ужаса зубов. Как будто это явно сказано: «Эти ложные проповедники раздавливают некоторых своим убеждением легче, потому что есть другие вокруг них, которые поражают своим ужасом умы слабых». Во времена гонений, некоторые яростными словами, а другие мечами, извращают благочестие верующих. Ибо кто не будет презирать, даже если бы он был слаб, зубы этого Левиафана, если бы ужас не защищал их кругом при помощи мирских властей? Но они действуют с двоякой хитростью, потому что то, что одни болтают словами, обеспечивается другими ударами мечей. И поведение обоих, и сильных мира сего, и проповедников, заключается как раз в Апокалипсисе Иоанна, в коротком предложении, в котором сказано: сила лошадей был в устах их, и в хвостах их (Откр.9:19), соответственно рот – это знания и слова (проповедники и учителя), а «хвост» – это сильные мира сего. Власть этих лошадей, то есть самых злых проповедников, заключалась во рту их и в хвосте. Потому что они сами действительно проповедуют порочные вещи в их убеждениях, но, опираясь на светскую власть, они возвысили себя посредством «хвоста». И потому что они сами, возможно, презирают себя, они хотят себе уважения от слушателей, с помощью тех, чьим патронажем они поддерживаются. И по праву описывается, что этот круг зубов ужасен, потому что многие ужасы творит светская власть, и хотя они не приговор истины, но, конечно, страшны в своей порочной проповеди. Псалмопевец хорошо описал этого же антихриста, говоря: Под его языком труд и болезнь: он сидит в засаде с богатыми в тайных местах (Пс.9:27,28). Из-за его порочных учений, труд и болезнь находится под его языком. Потому что он показывает чудеса – он сидит в засаде; а поскольку пользуется славой светской власти – сказано с богатыми в тайных местах.

Стих 6. Его тело как каленые щиты (Иов.41:7)

49. Священное Писание имеет обыкновение использовать слово «щит», иногда в благоприятном, иногда в неблагоприятном смысле. Защита щитом часто означает Божественную защиту, но это слово иногда используется для врага человека. Божественная защита обозначается щитом, например, когда говорит псалмопевец: Ты короновал нас щитом Твоей доброй воли (Пс.5:13). Господь коронует щитом, потому что тех, кому Он помогает, защищая, Он венчает на награждение. Опять же, «щит» тем же пророком используется для врага человека, когда он говорит в другом месте: Там сокрушил Он рога, лук, щит, меч, и брань (Пс.75:4) Ибо «рога» обозначают надменность гордых, «лук» – козни тех, кто ударяет издалека; «щит» – твердость упрямого в своей защите, «меч» – удар от всего, что рядом; «брань» – движение ума против Бога. И все это, несомненно, разгромлено в Святой Церкви, когда умы тех, кто сопротивляется Богу укрощаются при помощи смирения. Поэтому снова сказано тем же псалмопевцем: Он сокрушит лук, сломает оружие, и сожжет щиты в огне (Пс.45:10). Ибо Господь ломает лук, когда Он рассеивает тайные коварные планы тех, кто подстерегает издалека. Он ломает оружие, когда он давит покровителей человека, который был поднят против Него. Он сжигает щиты в огне, когда от жары Святого Духа Он зажигает теплом покаяния и исповеди умы грешников, которые защищались с упрямой твердостью. Тело этого Левиафана в этом месте сравнивается с «каленым» щитом, потому что мы знаем, что каждый сосуд, который калится, становится тверже. Но все же, при падении, он, как правило, хрупкий. Если щиты закаливаются, они становятся сильнее против ударов стрел, но хрупки при падении. Они действительно отражают удары тех, кто ударяет их, но разбиваются на фрагменты при их собственном падении. Поскольку тело этого Левиафана, то есть всех нечестивых, закалены упрямством, но хрупки в своей жизни, они сравниваются с калеными щитами. Ибо, когда они слышат слова проповеди, они не позволяют даже малой доли обличения проникать в них; потому что в каждом грехе, который они совершают, они прикрывают себя щитом гордой обороны. Ибо, когда любой из них обличается в грехе своем, он не думает сразу, как исправить свою вину, он думает, что противопоставить обличению и как помочь в своей защите. Стрелы истины не проникают в них, потому что они встречают слова святого обличения щитом гордой обороны. Отсюда хорошо сказал Иеремия о евреях, охранявших себя от заветов Господа, гордой обороной: Воздай им, Господи, по делам рук их (Плач 3:64). И он тут же упомянул это воздаяние более четко, сказав: дашь им щит сердца, труд Твой (Плач 3:65). Труд Господа, который появился среди людей – это Его человеческая природа, способная страдать. Человеческая природа, которую евреи презирали, увидев Его в их гордых мыслях; и они презирали верить Ему, что Он бессмертен, Тому, Кого в Его человеческой природе они увидели смертным. И когда они видели славу Его смирения, будучи закалены высокомерием гордости, они трудились с максимальной тщательностью, чтобы святые слова проповедников не проникали в их мнение. И Господь затем оказывает им воздаяние за злые дела, Он дает им щит сердца Его труда, потому что на праведном суде Он доказал, что они гордо упрямились против Него, видя Его труд для наших немощных ближних. Ибо они отвергли истинные слова проповедников, потому что они презренно отнеслись к Господу в Его страданиях. Они поставили щит сердца против Самого Господа и этого труда Его. Они презирали Его в их надменных мыслях за то даже, что он стал смиренным ради них.

50. Этот щит, о котором мы говорили выше, был поднят первым грешником. Кто, когда Господь спросил его, почему он коснулся запретного древа, не признал свою вину, но ответил, что он получил его от женщины, которую дал ему Господь; то есть, косвенно переложил свою вину на своего Творца, Который дал ему женщину, которая дает такие советы. Женщина также подняла этот щит, когда она не упомянула свою вину, но ответила, что сделала это по убеждениям змея, говоря: змей обольстил меня, и я ела (Быт.3:13), как бы перенося свою вину на Творца за то, что позволил змею войти туда, чтобы убедить их. Вина змия не ставилась под сомнение, потому что его раскаяние не было запрошено. Но они, чье покаяние искалось, подняли тот самый щит грешной обороны против слов самого праведного обличения. С тех пор это стало как бы привычка у грешников. Поэтому правильно сказано: его тело как каленые щиты; потому что все нечестивые подготовили щиты обороны, как будто против врагов, что слова обличения не могут добраться до них. Но Он открывает нам знания о его теле еще больше, добавляя:

Плотные, как чешуя, покрывающая одна другую (Иов.41:7).

51. Cказано, что тело дракона покрыто чешуей, чтобы сохранить его от быстрого проникновения стрел. Подобным же образом все тело дьявола, то есть полчище нечестивых, когда их уличают в их беззакониях, начинают извинять себя любыми оправданиями, и выпускают оборону из чешуи, дабы она остановила стрелы истины. Ибо те, кого обличают, ищут оправдания, а не каются в своем грехе, и для этого покрывают себя чешуей, когда одолевают их святые проповедники мечом слова. У его есть чешуя, и, следовательно, меч слова не имеет возможности достигнуть его сердце. Путь духовного меча преграждается твердостью плоти и не может погрузиться в него.

52. Саул ожесточился против Господа в плотской мудрости, когда ни стрела Евангелия, ни проповедь не проникла в его сердце. Но после того как он был сражен сильным обличением с неба, и ослеплен небесным видением (ибо он потерял свет, чтобы получить его), придя к Анании, он был освещен. И потому, что в этом освещении он потерял упрямство своей защиты, хорошо написано о нем: И тотчас как бы чешуя отпала от глаз его (Деян.9:18). Твердость плотского покрова была на самом деле на нем, и поэтому он не видел лучи истинного Света. Но после того как его надменное сопротивление было преодолено, чешуя его обороны упала. Они упали действительно под руками Анании с глаз его тела, но они уже упали до этого, в обличении Господа, с глаз его сердца. Ибо, когда он лежал раненым стрелой глубокого обличения, он спросил с сердцем уже смиренным, в которое уже проникла истина, и говорит: Господи, что повелишь мне делать (Деян.9:6)? Стрела истины уже достигла сокровенной части его сердца, и удалила чешую его, когда он отложил надменность гордости, признав Господа, против которого боролся, и вопросил к нему. И вот, жестокий гонитель – хищный волк превратился в овцу, которая просит пути у пастуха, чтобы следовать ему. И это должно быть отмечено, что, когда он сказал: кто Ты, Господи?, Господь не ответил ему: Я Единородный Отец, Я Начало, я Слово прежде всех веков. Поскольку Саул презирал верить в воплощенного Господа, и презирал слабости Его человеческой природы, он услышал с небес то, что он презирал: Я Иисус из Назарета, Которого ты гонишь. Как будто Он говорил, от Меня услышь сверху то, чем ты пренебрегаешь внизу. Ты презирал приход Сотворившего Небо и Землю, поэтому учись Небесному от Человека с земли для того, поскольку чем больше ты откроешь в себе тайны Моей немощи, тем больше ты увидишь возвышение на небесах. Для твоего смирения поэтому Я не учу тебя, что Я Бог прежде всех веков; но слышишь ты от Меня о том, во что ты не хотел верить во Мне. После того, как Он сказал, Иисус, Он добавил, чтобы указать на Свое земное жилище, из Назарета. Как будто открыто сказал, увидь немощь Моего смирения, и потеряй чешую гордыни твоей.

53. Хотя эта чешуя защиты охватывает почти все человечество, но она специально навешивается на умы лицемеров и хитрецов. Чешуйки еще с большим усилием сжимаются на них, чтобы не исповедать ошибки, и тем больше они по глупости стыдятся показаться грешниками перед людьми. Когда их обличают в поддельной святости, их скрытая злоба обнаруживается, и чешуя обороны отталкивает меч истины. Отсюда хорошо сказал Пророк про Иудеев, Там Ламия легла, и обрела покой для себя, и еж нашел нору для себя (Ис.34:15). «Ламия» обозначает лицемеров, а «еж» – всех нечестивых, которые защищают себя чешуей обороны. «Ламия» имеет лицо человека, но тело зверя. Таким образом, говорится, что лицемеры прикрываются видом святости; но то, что скрывается за этим, является тело зверя, потому что дела, которые они совершают под видом святости, очень злы. «Еж» обозначает оборону злых умов; потому что обычно у ежа и голова видна и лапы, и все его тело; но как только он был схвачен, он собирает себя в клубок, прячется лапами внутрь, скрывает голову; и все, что было видно, прячется за иголками. Таким образом ведут себя и злые умы, когда они попадают в плен собственных излишеств. Сначала голова ежа видна, потому что видно, как грешник сделал свой выбор ко греху. Ноги ежа видны, потому что видно, какими стопами своего нечестия был совершен грех; и все же нечестивый ум, получая укол истиной порицания, внезапно приводя свои извинения, прячет свои ноги внутрь, потому что он скрывает стопы своего беззакония, и прячет голову, как начало своего пути ко греху; и остается как мяч в руках того, кто держит его, потому что тот, кто порицает грешника, вдруг теряет все, что ему прежде было известно, за оправданиями и извинениями. Еж, следовательно, обозначает отверженных, потому что злой ум, собирая себя в себе, прячется в темноте своей защиты. Но Божественное Слово показывает нам также, что грешник, оправдываясь, попадает в еще большее помутнение от своей обороны, которая служит, чтобы скрыть его от глаз его обличителя, и поддерживается такими, как он.

Из этого следует:

Стих 7. Один присоединяется к другому, и даже ни глоток воздуха не приходит между ними (Иов.41:8).

54. Эти чешуи грешников присоединены так близко друг к другу, чтобы даже ни один глоток жизни из уст проповедников не проник через них. Обвиненные в одном злом деле, объединяют усилия в извращенной защите, собираются вместе в упорном согласии с тем, чтобы защитить друг друга в их взаимной обороне своих грехов. Каждый опасается за себя, когда он видит, как другого вразумляют к исправлению, и, следовательно, возникает и у него чувство против слов обличения, потому что, защищая другого обличенного, он защищает себя. Поэтому хорошо сказано: Один присоединяется к другому, и даже ни глоток воздуха не приходит между ними, потому что пока они взаимно ограждают друг друга в своих беззакониях их гордой обороной, дыхание святого увещевания в любом случае не достигает их. Но Он добавил, еще более ясно:

Стих 8. один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются (Иов.41:9)

55. Ибо тех, кто может быть исправлен, если разделить их, из-за настойчивости, когда един в упрямом беззаконии с другими, с каждым днем все более легко отделить от знания правды. И тем более они неотделимы друг от друга, когда получают любой упрек. Союз нечестивых фатально крепок, когда они объединены против чего-то, нежелательного для себя. Единство порочных укрепляется, и чем более неисправимыми они становятся, тем и все более единодушными они становятся в своей защите. Об этом единстве отверженных сказано мудрецом: Грешники как пакля собрались вместе (Сир.21:10). Поэтому пророк Наум говорит: Как шипы обнимают друг друга, это праздник тех, кто пьет вместе (Наум.1:10). Под праздником отверженных подразумевается восторг временных удовольствий. Как в праздник, пьющие вместе, приходят в восторг, так и, предаваясь соблазнам, они испытывают восторг. Поэтому, общая вина их объединяет, и для их собственной защиты, члены этого Левиафана, то есть, все нечестивые, объединяются, и поэтому Слово Божие сравнивает их с чешуей, сжатой вместе, имея в виду, что они будут придерживаться один другого и, держа друг друга, они никогда не будут отделены. Ибо они не могут быть разделены, когда держат друг друга, потому что чем более связаны они друг с другом для их взаимной обороны, тем больше они помнят, что они похожи друг на друга во всем. Далее следует:

Стих 9. Его чихание – великолепие огня (Иов.41:10)

56. Этот отрывок мы изложим лучше, если мы сначала узнаем, как чихание производится. Ибо в чихании дыхание поднимается от груди, и, когда оно не находит ни одной открытой поры для выхода наружу, оно касается мозга, и вырывается через ноздри, качая сразу всю голову. В этом теле Левиафана, под которым подразумеваются либо злые духи, либо люди, которые присоединились к ним из-за сходства в их виновности, дыхание поднимается, как бы из груди, когда гордость возвышает себя через силу современного мира. И он не находит ни одного открытого отверстия для выхода наружу; потому что восставая против правды, он сдерживается Волей Бога от превалирования в том масштабе, в котором он желает. Но это все равно растет внутри, как желание чихнуть, и давит на мозг, потому что собранная гордость сатаны более тесно поражает чувства в конце мира, и подступает к голове, когда сам подстрекатель злых духов возбуждает на преследование верующих, тот, кто называется Антихрист. Тогда же сгущенное дыхание выйдет через ноздри, потому что беззаконие его гордости полностью вырвется в открытых взрывах его злобы. Потому что чихание сопровождается сотрясением головы, последнее смятение этого Левиафана, вместе с которым выступит этот проклятый человек, правящий отверженными, называется «чихание». И он поднимет себя на такую высоту и власть, чтобы, если это будет возможно, даже привлечь избранников Господа: Он использует такие знаки и чудеса, которые будут казаться обладающими блеском и силой чудес, как будто озаренные светом огня. Потому его чихание по праву называют великолепие огня. Ибо восстав, он сияет на глазах отверженных силою знамений. И потому, что мудрые мира поддержат его тиранию, и он осуществит по их советам свое зло, по праву добавляется:

И глаза его, как ресницы зари (Иов.41:10).

57. Ибо его «глазами», которые закреплены в его голове и служат для его взгляда, обозначены его советники – те, кто предвидят в своих порочных планах, каким образом какие вещи должны быть сделаны, спланируют все злые делатели, те, которые ищут способы реализовать планы для его ног. И они по праву сравнены с ресницами зари. Под «ресницами зари» мы понимаем последние часы ночи, за которыми, как за ресницами глаза, прячутся зачатки грядущего света. Мудрые этого мира, кто придерживается порочных замыслов злобы антихриста, являются, так сказать, ресницами утра, потому что они заявляют о том, что вера в Христа, как бы ночь ошибки, и проповедуют, что почитание антихриста является истинным утром. Ибо они обещают изгнать тьму, и объявить свет истины блестящими чудесами. Они не могут убедить других в том, в чем они хотят, если они не будут проповедовать и предлагать якобы лучшие вещи. Так же, как и змий, говоря нашим прародителям в раю и делая вид, что обеспечит что-то лучше для них, открыл как бы ресницы утра, когда он упрекал в своих словах невинные умы в невежестве, и пообещал знания Бога. Он изгнал, так сказать, тьму невежества, и объявил утро вечного знания, говоря: откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло (Быт.3:5). Подобным же образом, когда приходит этот проклятый человек, его глаза сравниваются с ресницами зари, потому что его мудрецы отклоняют простоту истинной веры, как будто темноту ночи, которая в прошлом, и проявляют свои ложные чудеса, как лучи восходящего солнца. Но так как этот Левиафан не только имеет глаза, чтобы планировать зло во всех деталях, но и открывает рот, чтобы извратить умы людей (так как через своих проповедников зла он воспламеняет сердца своих слушателей на то, чтобы любить обман ошибок) добавляется:

Стих 10. Из пасти его выходят светочи (Иов.41:11)

58. Те, кто с нетерпением ждет его, называются его «глаза», но те, кто проповедуют его, называются его «рот». Но светочи исходят из этого «рта», потому что они разжигают умы своих слушателей для любви к заблуждению, и с кажущимся сиянием мудрости, они, несомненно, сжигают их лукавством. Но какой свет являет их мудрость, показывается, когда сразу приобщается,

как раскаленные факелы огня (Иов.41:11).

59. Вот лицемерие тех теперь ясно описано, чья проповедь сравнивается с раскаленными факелами. Ибо, когда факел горит, он имеет сладкий аромат, но дает мрачный свет. И это потому, что эти проповедники Антихриста взяли себе видимость святости, но на деле творят беззаконие, то есть запах, как бы, приятный, но свет они дают мрачный. Они пахнут сладко из-за кажущейся праведности, но светят мрачно из-за совершения беззакония. Зло их лицемерия суммирует Иоанн в кратком описании в Апокалипсисе, говоря: И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон… (Откр.13:11). Он говорил сначала о первом звере, то есть Антихристе, в предыдущем описании. Этот второй зверь также появился, потому что множество его проповедников после него пришли к его земной власти. Сказано «выходящий из земли», потому что он произрастает из земной славы. И он имеет два рога, подобные ягненку, потому что прячется под видом мнимой святости, он ложно утверждает, что мудрость и проведение существуют в нем, те, которыми Господь действительно обладает в Себе в особом порядке. Но поскольку под видом агнца (ягненка) он вселяет в своих невежественных слушателей яд змеи, справедливо добавляется: и он говорил как дракон. Если этот зверь, то есть, множество проповедников, будут открыто говорить как дракон, он не будет выглядеть, как ягненок. Но он предполагает появиться под видом ягненка для выполнения поступков дракона. Это выражено «светочами» и «факелами» здесь, потому что они чадят и дают мрачный туманный свет их вредоносных деяний, а запах, как бы сладкий – лицемерие их жизни.

60. Но мы не должны считать, что проповедники антихриста появятся только тогда, и что сейчас они не участвуют в обмане людей. Даже сейчас, прежде чем он появится сам, некоторые проповедуют его не на словах, но своим поведением. Разве они не проповедники его лицемерия, если они держат духовный сан Бога, держа при этом все свои желания в мимолетном мире, которые говорят, что все дела их добродетели, но на самом деле все, что они делают – грех? Но чем больше ум избранных приближается к свету, тем более остро они видят, как следует отличать достоинства от пороков. Но что удивительно, что для нас трудно сделать то, что мы видим, обменщики монет делают ежедневно? Неужели они, когда получают монету, для оценки ее качества, первым делом оценивают ее форму, а в последнюю очередь, ее вес, чтобы узнать, что это латунь, скрытая под видом золота? Или они дефицитом веса должны доказать, что монета слишком легка? В первую очередь они определяют вес, чтобы узнать нефальшивую монету, которая сделана из золота, а затем сравнивают, имеет ли она надлежащую форму. Поэтому, когда мы видим дела людей, которых мы не знаем, мы должны, как умелые обменщики монет, положить их на весы нашего сердца, для того, чтобы сначала взвесить золото, и определить, может быть это то, что делается со злым намерением и только завуалировано под видом того, что правильно. И если весы указали, что характер намерения правильный, мы должны следующим шагом уже сравнивать форму штампа, который был запечатлен, как штамп утвержденных монетариев, то есть, сравнить с примерами древних отцов, не искажается ли какой-либо ошибкой поступок от сходства с их жизнью. И только когда качество установлено путем взвешивания на весах сердца, и правильность формы с помощью сравнивания с моделью, мы можем сказать, что изучили полный вес. Ибо если доброе дело, которое сопровождается замечательными знамениями и чудесами, обладает не всей суммой совершенства, оно должно быть воспринято с тревогой и тщательной осмотрительностью, поскольку несовершенная вещь, принятая за идеал, приводит к потере преемственности. Как же проповедники антихриста, которые руководствуются неправильным намерением, обладают видимой формой истинной монеты? Они стремятся не в Небесную Страну, но к высотам временной славы. Как они, кто, преследуя только земное, противоречат благочестию, не отличаются по форме от истинной монеты? Неужели они, которые не только не достигли совершенства в смирении, но даже не достигли своего порога в чем-то другом, показывают полный вес истинной монеты? Следовательно, пусть избранные знают, что надо презирать чудеса тех лиц, чье поведение явно опровергает то, что было сделано святыми отцами. Но даже избранные, видя так много чудес, страдают в своем сердце своего рода туманом сомнений. Потому что в то время как нечестие возвышает себя чудесами, их ясное зрение скрывается.

Потому приобщается:

Стих 11. Из ноздрей его выходит дым (Иов. 41:12)

61. Глазам больно, когда идет дым. Говорится, что дым выходит из ноздрей, потому что вместе с его чудесами, даже в центре избранных появляется дымка сомнений. Дым идет из ноздрей Левиафана, потому что на фоне его ложных чудес, туман тревоги путает и затмевает глаза даже праведных умов. Ибо, когда его страшные признаки будут замечены, то мрачные мысли сомнений будут толпиться в сердцах избранных. Это подтверждается и устами истины в Евангелии: Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных (Мк.13:22). Здесь необходимо специально поинтересоваться, как те, кто уже избран, может быть введен в заблуждение, или почему слова «если это возможно» добавляются, как будто бы с сомнением, что Господь, Кто предвидит все, не уверен, что должно быть. Так написано, потому что сердце избранных сотрясают тревожные мысли, но все же их постоянство не изменяется, Господь указывает на эти две вещи в этом одном предложении, сказав про избранных, если это возможно, прельстить и их. Колебание в мысли, как бы уже отступничество и ошибка. Но Он сразу же добавляет, если это возможно; потому что это, без сомнения, невозможно для тех, кого Он избирает, в полной мере впасть в заблуждение. Но этот туманный дым, окутывающий их умы, также хорошо подчеркнут, когда добавляется:

как из нагретого и кипящего котла (Иов.41:12).

62. В то время, каждая душа будет, как кипящий котел, выдерживать натиск своих мыслей, как пену кипящей воды, которую огонь ревности приводит в движение, в то время как она постоянно заключена в котел. Потому Иоанн также, когда описывал чудеса этого зверя, добавил, что он и огонь низводит с неба (Откр.13:13). Ибо огонь, низводящийся с неба, означает пламенное рвение изливающиеся из небесных душ избранных. Но так как этот Левиафан называется в другом месте не просто змеем, но и василиском, как говорит Исаия, Из корня змеиного выйдет василиск (Ис.14:29), мы должны внимательно наблюдать, как василиск разрушает, поскольку по деяниям василиска, его злоба может быть более ясно открыта нам. Разрушение от василиска не приходит с его укусом (как от змея), но потребляется с его дыханием. Часто также он заражает воздух своим дыханием, и умертвляет простым выдохом ноздрей все, чего его дыхание коснулось, даже на расстоянии.

63. Мы, следовательно, вынуждены рассмотреть более внимательно этот дым, исходящий из его ноздрей даже прежде, чем он появляется открыто, и понять, что он ежедневно работает в сердцах людей дымом его отравляющего дыхания. Как мы уже говорили выше, способность видеть глазами ослабляется дымом. Дым, как правильно сказано, исходит из ноздрей его словами, по чьему лютому вдохновению злая мысль возникает в сердцах людей, и острота ума (зрения) притупляется, так что внутренний свет не видит ее. Ибо он выдыхает дым из ноздрей, потому что с его лукавым вдохновением он осыпает в сердцах отверженных пыл многих мыслей о любви к этой временной жизни. И он умножает, как бы облака дыма, потому что он вытесняет важное в сознании земных людей наиболее пустяковыми заботами этой жизни. Этот дым, который исходит из ноздрей, иногда влияет на время на глаза даже избранных. Пророк испытал этот дым на себе, когда он сказал, око мое иссохло от гнева (Пс.6:8). Он тяготился, говоря: Мое сердце беспокоится во мне, и свет очей моих не со мной (Пс.38:10). Ибо этот дым притупляет истинную остроту сердца, потому что облаком своей темноты он нарушает спокойствие внутреннего мира. Но Бог не может быть познан никаким сердцем, кроме спокойного. Посему сказано тому же Пророку, Остановитесь и познайте, что Я – Бог (Пс.45:11). Но ум не может быть в покое, если он угнетен клубами этого дыма; потому земные мысли переполняют его любовью к мирской жизни. Свет внутренний поэтому теряется из-за этого дыма, потому что глаза сердца слепнут, когда его смущают волнения сиюминутных забот.

64. Но этот дым лишь раздражает умы избранных, и ослепляет глаза отверженных. Он хорошо отгоняется от глаз дыханием духовных желаний, и сгущается из-за распространенности жалких мыслей. Но в сознании отверженных он более свободно собирает себя с помощью грязных мыслей, и тем более плотно закрывает свет истины. Этот дым в сердцах отверженных охватывает очень много незаконных желаний и сгущается и растет, так сказать, облаками перед ними.

65. И мы, конечно, знаем, что в облаках дыма, некоторые клубы исчезают в вышине, другие поднимаются снизу опять. Также в плотских мыслях, даже когда некоторые нечестивые желания пройдут, другие добьются успеха. И часто несчастный ум созерцает то, что уже прошло, но не видит те желания, которые задержались. Он радуется, что уже не подлежит некоторым грехам, и пренебрегает быть осторожным, и сетует, давая возможность другим грехам преуспеть, что еще более греховно. И это так, что, все время, за которое одни грехи уйдут, а другие добиваются успеха, сердцем отверженных обладает без перерыва змей. Отсюда хорошо сказал через пророка Иоиля: оставшееся от личинок пожирала саранча, ставшееся от саранчи пожирали черви, оставшееся от червей, пожирала плесень. Пробудитесь, пьяницы, и плачьте (Иоил.1:4), что обозначается личинкой, которая ползет всем своим телом по земле, кроме как похоть? которая так загрязняет сердце, которым обладает, что оно не может подняться до любви небесной чистоты? Что обозначает саранча, которая быстро летает, если не тщеславие, которое возвышает себя пустыми предположениями? Что означает червь, все тело которого собрано в животе, если не обжорство в еде? Что, если не гнев, обозначает плесень, которая мгновенно воспламеняется? Это поэтому, саранча пожирает то, что осталось от личинки, потому что, когда грех похоти покинул ум, тщеславие часто превозносится. Ибо если кто-то превозмог плотскую любовь, он может похвастаться перед собой, как будто он достиг святости через целомудрие. И то, что саранча оставляет, съедает червь, значит, что когда пустая слава, которая пришла как бы от святости, либо обжорство, либо какие-нибудь амбициозные желания неумеренно просыпаются. Ум, который не знает Бога, полетит яростно к любому объекту амбиций, ради любви человеческой похвалы. То, что от червя остается, пожирает плесень, потому что, когда обжорство чрева сдерживается воздержанием, нетерпение гнева получает ожесточенную власть, которая, как плесень, съедает урожай путем сжигания, так как пламя нетерпения иссушает плоды добродетелей. Поэтому, когда некоторые пороки превозмогают другие, и одна чума покидает поле ума, другая начинает пожирать его.

66. И правильно добавляется. Пробудитесь, пьяницы, и плачьте (Иоил.1:5). Называются «пьяницами» те, которые запутались в любви этого мира, и не чувствуют того зла, от которого они страдают. Что же имеется в виду, когда говорится «Пробудитесь, пьяницы, и плачьте», если не «стряхните сон вашего бесчувствия, и противопоставьте бдительное покаяние многим грехам, которые следуют один за другим в опустошении ваших сердец»? Дым поэтому поднимается в клубах облаков из ноздрей Левиафана, как и язвы, которыми он заражает плод отверженного сердца через свое тайное дыхание. Но Господь тщательно объясняет еще больше мощь этого дыма, когда Он сразу добавляет: как нагретый и кипящий котел. Нагретый котел означает ум человека, спровоцированный уговорами злого врага. Но он кипит, когда он уже разгорелся согласием на желания злых убеждений. И тогда, как кипящая вода выплескивается, злые дела расширяются наружу действием. Пророк увидел эту теплоту плотских вожделений (то есть, котел), возникающую от дыма Левиафана, когда он сказал: Я вижу подогреваемый котел, и его лицо на севере (Иер.1:13). Котел человеческого сердца нагревается от лица на севере, когда он разгорелся от незаконных желаний по наущению противоположного духа. Ибо тот, кто говорит: я буду сидеть на горе завета, в северной стороне (Ис.14:13), разгорается злым взрывом своего убеждения, как разгорается ум, захваченный им, ум, которым он в очередной раз овладел; Будучи недовольным все время тем, что перед ним, он может быть непрерывно как бы перемешиваться с помощью все новых желаний, искать одни вещи в настоящее время, которые до того презирал, и презирать другие вещи, которые он уже получил. В одно время, беспокоиться о собственной выгоде, в другое время противопоставить чужие преимущества, в одно время хотеть удовлетворить соблазны плоти, а в другое, подгоняемый высокой гордостью мысли, отложить в сторону все заботы о плоти, и возвысить себя высокомерием. Потому что когда сердце воспаляется по наущениям этого Левиафана и находится в заблуждении различных желаний, дым по праву описывается как нагретый и кипящий котел. Потому что совесть взрывается от его искушений, будит себя и опять опадает так часто, как мысли, которые превозносятся в сердце. Но эта Истина озвучена более явно другими словами, когда добавляется:

Стих 12. Его дыхание разжигает угли (Иов.41:13)

67. Что называется «угли», если не умы нечестивых людей, которые возгорелись земными желаниями. Потому что они в огне, когда они ищут любой временный объект; несомненно, потому что от их стремлений страдает их сердце, которое стремится к покою, а его разжигают. Дыхание Левиафана поэтому разжигает угли так часто, как его тайные предложения привлекают умы людей к незаконным удовольствиям. Ибо разгораются некоторые факелами гордости, некоторые – зависти, некоторые – похоти, некоторые – алчности. Ибо он применяет факел гордости для ума Евы, когда он спровоцировал ее презирать повеление Господа (Быт.3:6). Он зажег ум Каина пламенем зависти, когда он был огорчен, что жертвы его брата принимаются, и из-за этого совершил грех братоубийства (Быт.4:4–5). Он разжег сердце Соломона факелами похоти, и он забыл почтение в связи с Создателем своим, когда он преследовал удовольствие от плоти (1Царств.11:4). Он также сгорел ум Ахава огнем алчности, когда он призвал его с нетерпеливым желанием искать виноградник другой, и это привело к вине вплоть до убийства (IB. 21, 2). Этот Левиафан поэтому дует на угли, и дыханием воспламеняет их, что обозначает усилия тайного внушения, с которым он воспламеняет умы людей стремиться к тому, что запрещено. Далее сразу добавляется:

И выходит пламя изо рта (Иов.41:13)

68. Пламя изо рта означает подстрекательство тайного внушения. Он обращает слова злого убеждения в сознании каждого человека, и говорится, что выходит из его рта пламя, потому что ум возгорается от желаний, когда он искушен его предложениями. Это он ежедневно предлагает, это он не перестает предлагать даже до конца настоящей жизни: но он затем расширяется в своей злобе, когда приходит в этом проклятом человеке, он отображает себя более открыто в славе этого мира. Более сильный дым протекает затем из его ноздрей, потому что большее подстрекательство нападает на сердца людей, когда они видят и пугаются его чудес. Тогда же его дыхание разжигает угли более яростно, потому что ищущие умы отверженных уже согреты любовью временной славы, и он разжигает их дыханием своих предложений, чтобы осуществлять злые дела. Тогда же пламя выходит из его рта, потому что все, что он говорит сам или через проповедников, это огонь, вместе с которым сгорают бесплодные деревья. И ум тех, кто вовсе не желает стать драгоценными металлами, затрагивается огнем земных желаний. Итак, кто хочет не страдать от пламени его рта, должны заботиться, в соответствии с выражением учителя истины, о том, чтобы найти, не дерево, сену, солому, но золото, серебро, и драгоценные камни (1Кор.3:12). Потому что огонь его убеждения сжигает тем более яростно, чем мягче каждый уступает в своем согласии. Но поскольку сердце, при размещении в этой тленного плоти, ни в коей мере не должно быть тронуто пылом убеждения, остается одно – непрестанно призывать на помощь молитвы. Поскольку волна слез быстро гасит пламя его искушающих предложений.

Книга 34 [глава 41, стихи 13–26]

Тринадцатая книга, с остальными стихами сорок первой главы, которые объясняются, главным образом, со ссылкой на гордость Дьявола, и самые жестокие гонения антихриста против святых.

1. Поскольку мы несем на нас тело из этого мира, рассмотрим конец света, на примере той его части, которой мы сами являемся. Ибо мы поймем быстрее то, каким является конец света, если мы тщательно рассмотрим то, что мы несем на нас от мира. До поры до времени тело процветает более энергично в наших юношеских годах, но во времена старости увядает из-за увеличения заболеваний, и чем дольше существование тела продолжается, тем больше обыденных вещей, которые не удаются телу, каждый момент его жизни до смерти. Так же, как существование мира длится с годами, он страдает под увеличением зол, и он чувствует потерю своего здоровья, и то, что он стареет. Для него невзгоды увеличиваются вместе с годами, и все с большей слабостью он терпит потери и тяготы жизни. Древний враг выступает против него со всей силой, хотя он уже погиб, потеряв счастье своего небесного состояния, но он еще не лишен разрешения, чтобы искушать, не связан вечным огнем. Он собирается, соответственно, нападать в конце мира с более суровыми искушениями, потому что он еще больше бушует в своей жестокости, чем ближе он чувствует наказание. Ибо он считает, что он вот-вот потеряет привилегию большей роковой свободы. Как сказано о нем голосом Ангела к Иоанну: Горе живущим на земле и на море! потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается (Откр.12:12). Затем он собирает с большим мастерством все силы беззакония, которые он получил, и тогда возвышает еще выше шею гордости, и с помощью этого проклятого человека, который его носит, отображает и вершит зло, при помощи светской власти, которой он обладает. Потому правильно сказано Божественным голосом:

Стих 13. В шее останется сила (Иов.41:14).

2. Что может обозначать «шея» этого Левиафана, кроме как высокомерие его гордости, с которой он поднимается против Бога, когда с притворной святостью, он возвышается также гордостью власти? То, что гордость называется «шеей» свидетельствует Пророк Исаия, который порицает дщерей Иерусалимских, говоря: и ходят, подняв шею (Ис.3:16). Сказано, что сила остаться в «шее» этого Левиафана, потому что и светская власть также приобщается, и проповедники в их гордости. При всей своей надменной гордости, свои коварные цели он преследует в то время силой светской власти. Как пророк Дании говорит: мастерство его будет направлено в руке его (Дан.8:25). Мастерство в руке, это сила власти, все свои злые конструкции и планы он способен будет в то время проводить силой. Но его мастерство, как сказано, «направлено», потому что злоба его коварства не встречает сопротивления. Этот Левиафан или его сосуды имеют обыкновение поступать так, что чем более нечестиво их желание, тем более злобно и упорно они его исполняют.

3. Ибо, когда избранные случайно ослабевают, и спешат с головой незаконные желания, они часто сдерживаются рукой Божественного Дара, так, что они не находят результаты от своих жалких желаний. И когда сильное противостояние возникает с их пожеланиями, они часто корректируется на самой грани невозможного, и чудесным образом в ходе внутренней борьбы, изменение их злой воли становится возможным не путем их убеждения, а через чудесное совершенствование их немощи. Следовательно, то, что говорит Господь Иудее, кто слаб, и ходит путями зла: За то вот, Я загорожу путь ее тернами и обнесу ее оградою, и она не найдет стезей своих, и погонится за любовниками своими, но не догонит их, и будет искать их, но не найдет, и скажет: «пойду я, и возвращусь к первому мужу моему; ибо тогда лучше было мне, нежели теперь» (Ос.2:6–7). Потому что пути избранных преграждены шипами, когда они находят боль укола от того, что они хотят в этом мире. Он препятствует, ставя стену в виде трудностей достижения на пути тех, чьи желания нечестивы. И их души действительно ищут своих любовников, следуя за злыми духами, но не найдя их, они не получают в руки тех удовольствий этого мира, которые они хотят. Но хорошо добавлено после: «пойду я, и возвращусь к первому мужу моему; ибо тогда лучше было мне, нежели теперь». Ибо Господь есть первый муж, который объединил в Себе целомудренную душу, с помощью любви Святого Духа. И душа каждого стремится к Нему, когда находит многочисленные разочарования, как терновник, среди изысков, которые она возжелала в этом мире. Ибо, когда душу жалят невзгоды мира, которые она любит, она затем понимает более полно, насколько лучше было для нее с бывшим мужем.

4. Потому тех, кого зло извращает, невзгоды часто исправляют. И потому особо следует опасаться, если процветание следует за жаждой нечестивых вещей, потому что зло, которое поддерживается достижением процветания, исправляется с очень большим трудом. Мастерство потому направлено в руку этого Левиафана, который вместе со своими членами предается вечным мучениям, и сила остается в его шее, потому что то, что он тоскует в этом мире по злу против добра, поскольку невзгоды не могут противостоять ему в этом мире, и процветание не ждет его в будущем. И потому, что каждый, кто, от развратных привычек, знаком с его дружбой и теряет первоначальное истинное богатство ума, приобщается

И нуждающиеся пойдут перед лицом его (Иов.41:14).

5. Для ознакомления надо посмотреть, что означает «лицо». И мое лицо пойдет пред тобою (Исх.33:14), что означает, что знание Меня будет тебе указанием. Но также должно быть известно, что нужда избранных используется в одном смысле в Священном Писании, а нужда отверженных – в другом. Для избранных нужда, когда истинные богатства небесной страны помнятся ими, и когда, будучи помещены в скорбном изгнании сегодняшней жизни, они помнят, насколько они бедны. Ибо они вздыхают непрестанно о тех богатствах, о которых Павел говорит: дабы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых (Еф.1:18). И потому они еще не созерцали их, но они искренне стонут в печали этой бедности. Иеремия, несомненно, видел эту бедность, когда он говорил: Я человек, который испытал свою бедность от стержня гнева Его (Плач.3:1). Стержень гнева Божия – удар тяжелый. И человек тогда пережил это возмущение, когда он был изгнан из рая, и потерял истинное богатство внутренней радости. Но поскольку все избранные постоянно видят, что они попали в бедность настоящей жизни, хорошо сказано: Я человек, который испытал свою бедность. Пророк Давид, видя эту бедность, говорит, Моя сила ослабляется в моей бедности (Пс.31:10). Говорится, что сила ослаблена в бедности, потому что ум, который был избит собственным нечестием, препятствует тому, чтобы видеть то, что он потерял.

6. Но отверженные не знают, как думать об этой бедности, потому что, в то время как они преследуют те вещи, которые они видят, они пренебрегают думать о невидимых вещах, которые они потеряли. Отсюда по праву называют их «нуждающимися», ибо они наполнены грехами, они не обладают богатством добродетелей. И это часто, что, когда они возгордились безумием гордости, они не считают потерей их падение, они не различают, что они бедны в добрых делах. Откуда сказано голосом ангела к проповеднику Лаодикии; Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр.3:17). Тот, кто в восторге из-за гордости в его святости, объявляет себя, так сказать, богачом, но, оказывается, нищ, и слеп, и наг. Несчастен, потому что у него нет богатства добродетелей; слеп, потому что он не видит бедности, которой он страдает; наг, потому что он потерял свою первую одежду, но в худшем смысле, потому что он не знает, что он потерял ее. Потому, как мы уже говорили, «нужда» отверженных лишает их достоинства, правильно сказано о Левиафане: Нуждающиеся пойду пред лице его. Потому что никто не присоединится к познанию его, если он не лишен богатства добродетелей. Ибо он сначала похищает хорошие мысли, а потом вливает в них более четкое знание своего собственного беззакония. Нуждающиеся, поэтому сказано, пойдут пред его лицом, потому что сила защиты сначала будет уничтожена, чтобы познание о нем могло впоследствии войти в ум, как будто просто познакомившись. Или, еще, конечно, потому, что он крадет многих таким хитрым образом, что он не может быть обнаружен ими, и так все обставляет, чтобы не отображать злого замысла своей хитрости, потому «нуждающиеся» сказано, пойдут перед его лицом. Как будто это открыто сказано: когда он соблазняет, лежа в засаде, он портит людей, прежде чем он воспринимается ими, и они замечают его влияние. Следовательно, то, что сказал Ефрема Пророком: Чужие пожирали силу его и он не познал это (Ос.7:9). Ибо «чужие», как правило, называются отступники ангелы, которые пожирают нашу силу, когда они потребляют добродетель ума, извращая его. Нуждающиеся, потому идут перед лицом Левиафана, потому что он портит искушением умы прежде, чем тот, кого соблазняют, узнает про силки. Поэтому, когда говорится, что в шее останется сила, говорится о силе искушений. Но когда добавляется, и нуждающиеся пойду пред лице его, показывается вся тонкость возможных искушений.

7. Кроме того, что мы уже изложили, касательно фразы нуждающиеся пойдут пред лице его, есть и другая, более печальная вещь, которую надо изложить. Ибо по замыслу тайного устроения, до того, как этот Левиафан появляется в проклятом человеке, признаки силы изымаются из Святой Церкви. Пророчества скрываются, благодать исцелений отнимается, сила воздержания ослабевает, слова учения молчат, чудеса не творятся. И хотя Небесное Провидение не полностью забирает все это, но Оно не проявляет их открыто и разнообразными способами, как в прежние времена. И это так, по чудесному устроению для того, чтобы Божественное милосердие и справедливость могли быть выполнены. Ибо, когда Святая Церковь перестает быть более могущественной, обличенной знаками власти, награда увеличивается для тех, которые все равно жаждут надежду небесную, а не рассчитывают на сиюминутные знаки величия; и ум беззаконных тем быстрее отвергается от Нее, ум тех, кто пренебрегает невидимыми вещами, которые Она обещает. Поэтому, когда смирение верующих лишено поддержки многообразием проявления чудес, суд тайного устроения воздает более обильные милости добру, и праведный гнев на зло. Потому что эти признаки перестают проявляться в значительной мере в Святой Церкви, значит, что Левиафан явно и заметно приближается. Потому правильно сказано Нуждающиеся пойдут пред лицо его. Богатство чудес забирается у верующих, и затем древний враг нападает на них с еще большей силой, для того, чтобы когда он будет хвастаться чудесами, он мог быть свергнут более могущественно и более достойно верующими, несмотря на его мнимые чудеса. И их добродетель, без сомнения, станет сильнее, но древний враг будет нападать на них тем более жестоко, чем больше он будет скорбеть, что он презрен даже с яркостью его чудес. Поэтому он собирает себя в руки для их уничтожения, и объединяет всех отверженных в единогласной жестокости за смерть верующих; для того, чтобы выдвинуть свою жестокость в наибольшей мере, все члены тела должны быть согласны с ним и стремиться с ним к тому же. Потому справедливо сказано:

Стих 14. Члены его плоти сплочены друг с другом (Иов. 41:15).

8. «Плоть» этого Левиафана все отверженные, которые поднимаются в любом стремлении, отличном от познания своей духовной страны. Но «члены его плоти», это те, которые объединились, чтобы действуя нечестиво, проложить перед ними пути к беззаконию. Как сказал Павел о теле Господа: И вы – тело Христово, частицы части (1Кор.12:27). И надо понимать, что «тело» это одно, часть части – это совсем другое. Например, частица части – это палец руки, а рука, как часть, соединена с плечом. А тело – это все тело в целом. Посему, в духовном теле Господа мы «частицы части» тех, кто в Его Церкви регулируется другими; Так вот, отверженные, собранные в теле этого Левиафана, «части частей», которые своими злыми делами соединяются с некоторыми, еще злее себя. Но поскольку злой враг соглашается с самим собой в своих порочных делах от начала и до конца, Божественное слово говорит о членах его плоти, цепляющихся друг за друга в нем. Потому они согласны в своих злых мнениях, так как не должны быть разделены из-за любых взаимных споров друг с другом.

9. Павел увидел это разрушительное единство отверженных, когда он говорил саддукеям и фарисеям: мужи братия! я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мертвых меня судят (Деян.23:6). И пораженная этим гласом толпа слушателей сразу взаимно начала разделять сама себя. Когда бурное множество делится на две части, способ спасения открывается Павлу, потому что толпа преследователей, разделившись, его отпустила, которого она схватила быстро, когда объединились. Праведники поэтому спасаются, когда неправедные разделяются. И это также хорошо показано, когда разделилось Красное море (Исх.14:21). Ибо, когда волна разбивается на две части, избранные люди идут к земле обетованной, потому что когда единство беззаконных рушится, святые умы достигают то, что они желали. Если бы единство нечестивых не было так опасно, Божественное Провидение никогда бы не разделило языки гордыни с таким большим разнообразием (Быт.11:9). Если единство нечестивых не было опасно, Пророк бы не сказал о врагах Святой Церкви: Расстрой, Господи, и раздели языки их (Пс.54:10). Потому что когда Левиафан выступает во всей силе своей против избранников Божиих, чтобы увеличить его мощность, ему разрешается иметь единство среди отверженных для того, чтобы он мог выдвинуть свою мощь сильнее против нас. Но кто может быть достаточно сильным, чтобы выстоять против этих вещей? Чей ум не дрогнет при массе такой гордости с самого дна его мысли? Именно потому, что Божественное Помилование видит, что мы дрожим в немощи, Он тут же добавляет, что Он делает для нас. Далее следует:

Он пошлет молнии против него, и они не должны переноситься в другое место.

10. Что могут означать «молнии», за исключением описания последнего суда? И они, таким образом, называются «молнии», несомненно, потому что они истребляют навсегда тех, кого они бьют. Павел видел перед собой молнии, спускающиеся на того, о ком он говорил, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего (2Фес.2:8). Но эти молнии, которые направляются против него, не переносятся в другое место, потому что они поражают только отверженных, а праведники радуются. Ибо после обмолота настоящей жизни, в которой пшеница сейчас стонет под плевелами, такое разделение производится в день Последнего Суда между пшеницей и плевелами, которое не дает плевелам пройти в житницу пшеницы, а также ни зерну пшеницы упасть в огонь плевел. Потому также сказано, что эти молнии затем не переносятся на другое место, потому что именно они спалят своим огнем не зерена, а солому. Но Он учит нас, что наказание не исправляет этого Левиафана, когда добавляет:

Стих 15. Сердце его твердо, как камень (Иов.41:16).

11. Сердце древнего врага будет твердо, как камень, потому что оно никогда не будет смягчено изменением покаяния. И потому, что его уделом будет только наказание в вечности, по праву тут же добавляется:

И он будет связан как наковальня (Иов.41:16).

Под наковальней понимается тот, который только получает удары. Наковальня возводится с самой целью получения частых ударов. Левиафан поэтому будет связан как наковальня, потому что он будет ограничиваться цепями ада, для того чтобы получать непрерывные удары вечного наказания. И он наковальня даже сейчас, когда любой избранный спасается, когда он сидит в засаде, но чахнет от боли потери. Потому что в наковальне другие сосуды куются в форму, а сама наковальня от многочисленных ударов не изменяется и не превращается в сосуд. Этот Левиафан поэтому тоже справедливо сравнивается с наковальней, поскольку мы кованы через форму его гонений, но он является и всегда будет неизменным, и никогда не превратится в полезный сосуд. Мы были брошены на его удары, и мы, которые были поражены через его искушения от руки небесного Кузнеца, выйдем из его наковальни сосудом должной формы. И он связан, потому что хотя он сейчас и идет по миру со своими искушениями, но при помещении в яму, под ударом приговора, он больше не сможет ходить. Из этого следует:

Стих 16. Когда он поднимется, ангелы будут бояться, и, будучи поражены страхом, будут очищены (Иов.41:17).

12. Священное Писание часто смешивает прошлое и будущее, иногда использует будущее, говоря о прошлом, иногда прошлое, говоря о будущем. Например, используется будущее, говоря о прошлом, когда говорится о Женщине, которая родит младенца мужеского пола, владеть народами жезлом железным (Откр.12:5). Это уже произошло с приходом Господа во плоти, событие, которое произошло, описывается в будущем времени. Опять же, прошлое для будущего использовали, когда псалмопевец говорит: Они пронзили руки Мои и ноги Мои; они пересчитали все кости мои (Пс.21:17–18). Этими словами в истине, природа Страстей Господних описывается как то, что уже прошло, но в то время, когда это было объявлено, это было еще далекое будущее. В этом месте, когда говорится: Когда он поднимется, ангелы будут бояться, также прошлые события описаны в форме будущего времени. Мы также не отойдем от истинного значения, если мы сочтем, что, когда этот Левиафан падал с высоты Блаженства, избранные Ангелы также испытали значительный ужас при его падении, поскольку, ослепленный гордыней, он был выбран из их числа, и сильный их страх дал им силу, чтобы стоять более твердо. Отсюда также следует:

И, будучи поражены страхом будут очищен.

13. Они очищены, несомненно, потому, когда он пал вместе с другими нечистыми духами, они одни, которые решили жить в счастье навсегда, остались в Обители Небесной. Его падение, посему и испугало и очистило их; испугало, для того, чтобы они не могли бы с гордостью презирать своего Творца. Но это и очистило их, потому что, когда нечистые пали, остались только избранные. Это потому, что Бог, Создатель всего сущего, знает, как применять даже злые деяния отверженных на защиту добра, Он преобразовал ошибку тех, кто пал, в полезный урок тем, кто остался; и виновный в гордыни наказывается теми же средствами, с помощью которых награждаются заслуги скромных. Падение нечестивых стало особым даром для тех, кто остался, и уроком, что они никогда не должны пасть. Святые Ангелы стоят теперь с еще большей осторожностью и твердостью. Поэтому по Воле Господа Творца всего, в чудесной удивительной организации всех вещей, даже потери в гибели служат этой обители Избранных духов, и она становится более прочной от того, что была частично уничтожена.

14. Но поскольку Священное Писание часто привыкло называть проповедников Церкви «Ангелами», потому что они объявляют славу небесной страны, мы можем это место трактовать и более широко, подразумевая под «Ангелами» святых проповедников. Например, Иоанн, в Апокалипсисе, в письме к семи Церквям, говорит Ангелы Церкви, то есть, проповедники народов (Откр.2,3). Например, Пророк говорит: И ангелы мира горько плачут (Ис.33:7). Следовательно, снова пророк Малахия говорит: Ибо уста священника должны хранить ведение, и закона ищут от уст его, потому что он вестник Господа Саваофа (Мал.2:7). Следовательно, Павел говорит: и беспрекословно – великая благочестия тайна: Бог явился во плоти, оправдал Себя в Духе, показал Себя Ангелам, проповедан язычникам, принят верою в мире, вознесся во славе (1Тим.3:16). Поэтому он, кто, после того как он сказал, что тайна благочестия показана Ангелам, добавил также, что Он бы проповедовал язычникам, конечно называя «Ангелами» святых проповедников, то есть вестников истины.

15. Но, выражение: Когда он падет, ангелы будут бояться, и будучи поражены страхом должны быть очищены, – справедливо и в будущем времени, имея в виду последние дни этого Левиафана в этом мире, в момент Пришествия Строгого Судьи. Потому что он, который в настоящее время терпится благодаря чудесному долготерпению кротости, падет из этого мира в день Страшного Суда. Но он будет изгнан так ужасно, что даже сильные святые проповедники ужаснутся; потому, Когда он падет, ангелы будут бояться. Потому что, когда он будет сметен вихрем Суда, даже те посланцы небесной страны, которые должны быть найдены в их телах, расположенных в шахматном порядке будут трепетать от страха. Ибо, хотя они сильны и совершенны, все же, как все еще живущие во плоти, они не могут не испугаться, в вихре такого большого Гнева Господня. Но когда этот Левиафан будет сметен, надежда приближения Царства заполняет этих святых проповедников радостью, которая вытеснит тревогу гнева, испытываемую немощной плотью. Поэтому в них будет, в определенном смысле, и радостная тревога, и бесстрашный страх; потому что они все же уверены, что будут вознаграждены в небесном царстве, но из страха перед столь великим вихрем Гнева, они дрожат в немощи плоти.

16. Рассмотрим поэтому, как сильно совесть нечестивых волнуется, когда даже святые трепещут. Что они, те, кто ненавидит, будут делать с приходом Судьи, если даже те, кто любит, дрожат от страха Суда? Если ржавчина небольших грехов существует в святых проповедниках, она сгорит от этого страха, потому, говоря: Когда он падет, ангелы будут бояться, сразу приобщается; и будучи поражены страхом должны быть очищены. И, поскольку мы узнали то, что касается конца этого Левиафана, давайте послушаем, что он делает, прежде чем он погибает. Далее следует:

Стих 17. Меч коснется его, не устоят ни копье, ни латы (Иов.41:18).

17. В Священном Писании словом «меч» иногда обозначается святая проповедь, иногда вечное проклятие, иногда временные скорби, иногда гнев или искушение древнего врага. «Меч» означает святую проповедь, например, когда говорит Павел: И меч духовный, который есть Слово Божие (Еф.6:17). Словом «меч» обозначается вечное проклятие, как написано о еретическом проповеднике: Если умножаются сыновья его, то под меч (Иов.27:14), потому что до какого бы большого числа они не размножились, они попадают в вечное проклятие. «Меч» обозначает временные скорби, как сказано было Марии, касательно невзгод, которые должны были последовать: И меч пройдет через Твою душу (Лк.2:35). Опять же, под «мечом» подразумевается гнев или искушение древнего врага, когда говорит псалмопевец: Кто спас Давида, раба Твоего от нечестивого меча (Пс.143:10). Меч святой проповеди, поражая нас, спасает, поскольку иначе мы могли бы умереть от греха. Но меч дьявольского убеждения является злом, которое смертельно ранит человека так, что он может лишиться вечной жизни. Меч древнего врага, в то же время, обозначает и того проклятого человека, который примет его в себя. Он обостряет его через злобную хитрость, и пронзает сердца слабых. Меч поэтому этого человека достигает Левиафана, когда его собственный проклятый человек принимает его. Но если под словом «меч» обозначен его гнев, подразумевается это не как «владение мечом», но как то, что «меч владеет им». Ибо он затем превращается в такого безумца, что, стремясь завладеть всем, он не в состоянии контролировать свою собственную злость. Ибо мы, когда мы предполагаем гнев в осуществлении правосудия, говорим «держать меч»; потому что мы контролируем его, держа его под справедливостью суда. Но он, в пропасти ярости, как говорят, не держит свой ​​меч, но, меч держит его. Ибо не он контролирует свой ​​гнев, но, в ярости, гнев управляет им.

18. Всем ясно, что мы поражаем противника копьем, но защищены от нашего противника латами. Копьем мы наносим раны, латами мы защищены от ран. Итак, что обозначается «копьем», если не сила проповеди; и что латами, если не сила терпения? Это Левиафан тогда, попадая в этого проклятого человека, выпускает в ярости всякого рода жестокость, будучи «захваченный мечом». Обладая огромной силой, он тогда показывает и всю злобу, которой он обладает. И ни копье, ни латы не смогут устоять, потому что, попадая в антихриста, он будет казаться такой большой силой, что притупит остроту проповедников, и свергнет долготерпение терпеливых. Если Небесная Благодать не укрепляет жизнь праведника, копье не устоит, потому что сила проповедников нарушается и латы не помогут, потому что терпение прорвется. Потому также приобщается:

Стих 18. Ибо он почитает железо за солому, медь за гнилое дерево (Иов.41:19).

19. То, что выше названо «копье», называется дальше «железом», и то, что было названо «латы» названо «медь». Но медь вряд ли может быть уничтожена ржавчиной. Потому сказал Моисей Святой Церкви об Асире: Его обувь железо и медь (Втор.33:25). Ибо «обувь» обозначает в Священном Писании оборону проповеди. Как написано: Ноги обуты в готовность благовествовать миру (Еф.6:15). Потому что сила обозначается «железом», но стойкость – «медью». Железо и медь – это когда проповедь защищена силой и твердостью одновременно. Железом она пронзает зло, но медью она терпеливо сохраняет благословение поставленных перед ней. Это более явно указывается, говоря: как было во дни юности, так и должно быть в старости (Втор.33:25). Но когда этот Левиафан взял меч, которым Священное Писание называет антихриста, для того, чтобы воплотить зло, он будет считать железо за солому, а медь за гнилое дерево, потому что, если Божественная благодать не даст защиту, он будет потреблять огнем своего нечестия силу проповедников, как солому, и раздавит в прах терпение терпеливых, как гнилое дерево. И поэтому сила железа и стойкость меди терпят неудачу, когда в результате насилия и зла, могущество понимания Его проповеди притупляется, и многострадальное терпение рассеивается.

20. Если Божественная помощь не укрепляет своих Избранных, где будет слабый, если даже сильный – как солома? Что этот Левиафан затем сделает с соломой, если он будет считать железо за солому? Что он собирается делать с гнилой древесиной, если он ломает, как гнилое дерево даже прочную медь? Но! Сколько из нас думают, что они сильны как железо и стойки как медь, а в огне скорби обнаруживают, что они солома и гнилое дерево; и сколько из тех, кто, осознавая свой собственный недуг, боятся, что они солома, но, с Божьей помощью укрепляются и становятся железом и медью, и чем сильнее помощь Бога против их противников, тем больше они помнят, что они слабы сами по себе. Но чем выше этот Бегемот восстает против избранников Божиих чудесами, тем более серьезно святые преследуются за слова проповеди против него. И он настолько овладевает умами отверженных, что не оставляет их, хотя он ранен всеми стрелами истины. Потому также приобщается:

Стих 19. Лучник не обратил его в бегство (Иов.41:20).

21. Что мы понимаем под «стрелами», если не слова проповедников? Ибо, когда они тянутся вперед голосом святых, они пронзают сердца слушателей. Этими стрелами Святая Церковь поражает, когда говорится, например, я ранен любовью (Песн.2:5). Об этих же стрелах говорится голосом псалмопевца: стрелы оставят свои раны (Пс.63:8), потому что, слова смиренных проникли в умы гордых. Об этих стрелах говорится: Твои стрелы остры, Ты – могуч, люди падут пред Тобою в своем сердце (Пс.44:6). А «лучник» – это тот, кто, идя за святыми намерениями, исправляет сердца своих слушателей словами увещевания. Потому что этот Левиафан презирает слова проповедников, и, когда он ранил умы отверженных своим злом, любой мудрый проигрывает против него, даже метая шквал стрел, потому правильно сказано: лучник не обратил его в бегство. Как будто явно сказано: эта стрела святого проповедника не выбьет его из сердец отверженных; потому что, кто бы ни схватил его, он презирает сразу прислушивание к словам проповедников. Потому Господь справедливо гневается за их прежние грехи, говорит через Пророка о тех, кого Он оставляет в руках заклятого врага: Я пошлю на вас змеев, василисков, против которых нет заговариванья (Иер.8:17). Но так как этот Левиафан не изгоняется из сердец отверженных стрелами святой проповеди, учитывая его презрение к святым людям, добавляется:

пращные камни обращаются для него в плеву.

22. Что может называться «пращей», если не Святая Церковь? Ибо, когда праща вертится, камни вылетают из нее для удара противников. Подобным же образом, когда Святая Церковь проходит через цепь несчастий, в водовороте времени, сильные выйдут из нее, сильные сердцем, сердце же нечестивых будет избито, как будто под ударами камней. Откуда Господь говорит пророку о хороших учителях: и будут истреблять и попирать пращные камни (Зах.9:15). Святые учителя, это те, которые обучают других, и благодаря силе, уничтожают врагов, изменяя их силой преобразования. Потому же гигант Голиаф убит пращным камнем, так как самые высокие высоты дьявола преодолеваются одним камнем Святой Церкви. Но потому что этот Левиафан, когда он приходит в этом проклятом человеке, презирает все могущественные Церкви, как если бы они были слабы, и давит своей силой, правильно сказано, что пращные камни обращаются для него в плеву. Как будто явно сказано, что он снижает или как бы смягчает силу святых, чей язык до того ударял в грудь твердыми ударами. И потому, что он считает, что он не имеет власти против своего духа, он осуществляет в своей плоти все методы своей жестокости. Но что удивительно, если он презирает силу, он презирает даже самые сильные мучения небесного суда против него. Отсюда также приобщается

Стих 20. Он будет почитать молот за солому (Иов.41:21).

23. Как будто сказано, он презирает даже вес того обличения, которое поражает его наказанием, грядущим свыше. Ибо в Священном Писании, под названием «молот» иногда обозначается дьявол, поскольку вносит разломы и поражает людей. Но молот иногда обозначает и удары с Неба, поскольку избранный чувствует удары сверху для того, чтобы исправить свой нечестивый путь, если на него стал. Он поражает отверженных и, ожидая вечное наказание, им указывается то, что они также заслуживают далее. То, что древний враг обозначается термином «молот» свидетельствует пророк, когда он наблюдает за властью последнего суда над ним и говорит: Как молот всей земли сломан и раздроблен (Иер.50:23)? Опять же, «молот» обозначает удар с неба, когда Соломон строит храм, где говорится: и дом строился, и был построен из камней тесаных и подготовленных, но ни молотка, ни топора, ни всякого другого железного орудия не было слышно в доме, в то время как он строился (3Цар.6:7). Что же этот дом означает, если не Святую Церковь, которую Господь обустроил на Небесах? Здание, в которое души избранных встраиваются, как если бы они были полированные камни. И когда Она построена на Небесах, молоток дисциплины там больше не гремит, потому что мы принесли туда уже камни тесаные. Ибо здесь нас били внешне для того, чтобы мы могли прийти туда без упреков. Здесь же молот, здесь топор, здесь же все удары железных инструментов звучат. Но в доме Божием не слышен ни один удар, потому что в вечной стране нет шума. Там молота нет, потому что никакого наказания нет. Топор не рубит, потому что нет приговора тяжких грехов. Инструменты железные не звучат, потому что даже малейшего бедствия больше не будет. Поскольку Небесный удар обозначается молотом, ударом, нисходящим свыше, что подразумевается под тем, что этот Левиафан презирает молот, кроме как то, что он презирает удары небесного наказания? И он считает железо за солому, потому что он относится к весу всего гнева, как будто к легким тревогам.

Отсюда также добавляется еще более явно:

И будут смеяться над тем, кто метает копье (Иов.41:21).

24. Ибо Господь потрясает копьем против Левиафана, потому что Он угрожает суровым приговором его уничтожения. Ибо «встряхнуть копье» – это подготовка его к вечной смерти через строгое наказание. Но отступник дух, презирая Творца в своей жизни, даже в своей собственной смерти, смеется над тем, кто метает копье; потому что тяжело даже ему знать, что ужасная судьба, которую он предвидит, приближается одновременно с приближением Страшного Суда, и он боится, чтобы не страдать: но чем больше он чувствует, что он не может избежать вечных адских мук, с тем большей жестокостью он поднимется в действиях своего нечестия. И когда мудрые мира сего видят его упорство, силу и кажущееся всемогущество, они, в большинстве своем, склоняют свои сердца уступить его тирании; и все повернутся против Него и обратятся на службу своего врага. Отсюда также законно.

Стих 21. Лучи солнца будут под ним (Иов.41:22).

25. Ибо в Священном Писании под словом «солнце» иногда обозначен Господь, иногда гонения, иногда подчеркивание ясности, очевидности, открытости любой вещи, а иногда – понимание мудрости. «Солнцем» называется Господь, когда, например, сказано в Книге Премудрости, о всех нечестивых в день последнего суда: Итак, мы заблудились от пути истины, и свет правды не светил нам, и солнце не озаряло нас (Прем.5:6). Как будто прямо сказано: Луч внутреннего света не светил в нас. О том же Иоанн говорит: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна… (Откр.12:1). «Солнце» означает свет истины, а Луна, поскольку то ослабевает, то растет каждый месяц, означает изменчивость временных вещей. Но Святая Церковь, потому что она защищена великолепием небесного света, одета, как сказано, в Солнце. Потому что она презирает все временные вещи, она попирает под ногами Луну. Опять же, «Солнце» означает гонения, когда говорит Истина в Евангелии, что семена, которые взошли без корней, засохли, когда взошло солнце (Мф.13:6). Потому что именно слова жизни, которые прорастают на мгновенье в сердце земного человека, засыхают под действием жара гонений, преследующих его. Опять же, «солнце» обозначает что-то явное, понятное, открытое, когда Пророк объявляет: Посадил жилище Свое на солнце (Пс.18:5). Как будто сказано, что Он показывает ясно в ярком свете тайну Своей человеческой природы. И как сказано тем же Пророком Божественным голосом Натана: ты сделал тайно, а Я сделаю это пред всем Израилем и пред солнцем (2Цар.12:12). Что может иметься ввиду, говоря «пред солнцем», кроме как «ясное виденье». Опять же, «солнцем» называется понимание мудрости, как написано в Апокалипсисе: Четвертый Ангел вылил вперед чашу свою на солнце: и дано было ему, чтобы смирить людей жаром и огнем (Откр.16:8). Изливать чашу на солнце означает дать возможность наказать людей, сияющих великолепием мудрости. И дано было ему смирять жаром и огнем. Потому что, когда мудрецы преодолеют наказания, которым подвержены за свою злую жизнь, сгорят их временные желания. То, что острота мудрости обозначается «солнцем», также сказал Соломон: Мудрый человек постоянен, как солнце, дурак изменчив, как луна (Экклезиаст 27:11). Что же называется в этом месте солнцем, если не острота мудрецов? Многие, кто, ​​казалось, блистает в Святой Церкви светом мудрости, либо пойман убеждениями врага, или встревожен угрозами, или подавлен испытаниями, представляет себя в то время к власти этого Левиафана, то правильно сказано: лучи солнца будут под ним. Как будто явно сказано: тот, кто в Святой Церкви, казался блистающим остротой мудрости, после того, как лучи света были пролиты на него, и проявилась лишь его внешняя нравственность, представил себя во власть этого Левиафана своими злыми делами, так как больше не светит ему луч проповеди, но повинуется он своим порокам. Поэтому солнца лучи под ним, когда некоторые, даже ученые мужи, не превозносят остроту своей мудрости, действуя свободно по Божьей Воле, но сгибают себя вниз через нечестивые деяния, и льстиво заискивают перед этим Левиафаном. Дар Небес был как солнце для них сверху, но низверженный земными желаниями, лег под ноги заклятому врагу. И соответственно даже сейчас, когда любой из мудрых трудится ради выгоды или славы временной жизни, и в результате впадает в лесть к сильным мира сего, которые трудятся на зло, луч солнца бросают они под ноги грядущего Антихриста. И Бегемот смиряет, так сказать, небесный свет, когда он попирает ногами, через их роковое согласие, умы мудрецов. Лучи солнца поэтому бросают себя к ногам этого Левиафана, так часто, как те, кто, кажется, блистает мудростью, в результате чрезмерной самоуверенности, преподносят неправильные мнения о Священном Писании, и их неправильное мнение влечет заблуждения и ошибки других. Ибо, когда поставят себя против единственно верного проповедования истины, они следуют в ложных мнениях по стопам этого Левиафана. Лучи солнца под ним также оказываются так часто, как те, кто был озарен мощным светом понимания, либо возвысит себя в гордости, либо в неуважении к другим, или оставит в стороне высокие помыслы, окунется в грязные желания плоти, или, забывая о небесном, преследует земное, или, не помня, что он на земле, похвастается тщетно знанием небесного. Потому справедливо добавляется:

Он будет сыпать золото под собой, как глину (Иов.41:22).

26. Под «золотом» в Священном Писании понимается иногда яркость Божественности, иногда великолепие Небесного Града, иногда милосердие, иногда яркость светской славы, иногда красота святости. «Золотом» обозначается сокровенная яркость Божественности, когда появление Жениха описано в Песни Песней: голова его – чистое золото (Песня песней 5:11). Поскольку Бог является главой Христа, а среди металлов нет ничего ярче, чем золото, глава Жениха, как говорят, золото, потому что над Его Человеческой Природой сияет яркость Его Божественности. Опять же, под «золотом» понимается великолепие Небесного Града, как Иоанн свидетельствует, что он видел его, говоря: Сам город был из чистого золота, подобен чистому стеклу (Откр.21:18). Говорится, что город состоит из золота и стекла, потому что золото может описать нечто яркое, а стекло – нечто ясное. Опять же, «золото» в смысле благочестие, говорится, об Ангеле, которого сам же Иоанн созерцал разговаривая с ним, он увидел одетого в длинные одежды, и на груди его была золотая перевязь (Откр.1:13). Несомненно, потому что когда грудь жителей небесных больше не вмещает страх перед наказанием, и они не разделены ничем друг от друга, они связаны Благочестием (см. кн. 21. § 5. Деяния 7, 30). Но «золотая перевязь» – ограничение всех движений нашей изменчивой мысли руками истинной любви. Опять же, «золото» обозначает яркость светской славы, как сказал Пророк: Вавилон – золотая чаша (Иер.51:7), что обозначается под именем Вавилона, если не слава этого мира? И это «чаша», как сказано, «золотая», потому что красота временных вещей, так опьяняет глупые умы с их похотью, что они желают временные безделицы, и презирают невидимую красоту. Действительно, Ева была первой, кто опьянел от этой золотой чаши по собственной воле, и чем история истины говорит, что, когда она возжелала от запретного древа, она увидела, что это было красиво на вид, и восхитительно для глаза, и съела (Быт.3:6). Вавилон – золотая чаша, потому что пока он отображает видимость внешней красоты, он теряет ощущение внутренней правоты. Опять же, «золото» обозначает великолепие святости, когда Иеремия горько сожалеет об изменениях в еврейском народе, пришедшему от блеска праведности к мраку беззакония, говоря: как то, что является золотым, становятся тусклым, лучшие цвета теряются? (Иер.4:1). Ибо, как мы уже говорили ранее, золото тускнеет, когда красота праведности пропадает, а тьма беззакония растет. Тончайшие цвета изменяется, когда великолепие невиновности превращается в гнусность греха.

27. Под «глиной» обозначается в Священном Писании иногда множественность земных благ, иногда злое учение, которое имеет привкус грязи, иногда соблазн плотского желания.«Глина» обозначает множественность земных благ, например, когда сказано пророком Аввакумом, Горе тому, кто обогащает себя тем, что не является его; как долго он будет собирать против самого себя толстый слой глины? (Авв.2:6). Он тянет себя вниз толстым слоем глины, который умножает земные блага скупостью, угнетенный своими грехами. Опять же, «глина» обозначает учение, которое имеет привкус веры, как сказал Господь через того же пророка: Ты проложил путь в море для лошадей твоих, в глине вод многих (Авв.3:15). Как будто он говорит прямо: ты открыл путь для проповедников твоих среди доктрин этого мира, которые имеют вкус грязи и земного. «Глиной» обозначается также желание грязных удовольствий, как говорит псалмопевец в мольбе: Возьми меня из глины, чтобы я не погряз (Пс.68:15). Погрязнуть в глине, означает быть загрязненным грязными желаниями плотской похоти.

28. В этом месте, поэтому «золото» означает яркость святости; а «глина» обозначает либо жадность в земных вещах, либо отраву злых учений, либо грязь плотских удовольствий. Потому что этот Левиафан в то время привлечет к себе многих, которые, казалось, в Святой Церкви блистали яркостью праведности, либо желанием земных вещей, либо через заражение ошибочным учением, или желанием плотских утех, он, несомненно, будет сыпать золото под собой, как глину. Осыпать золото, как глину, это топтать у некоторых людей чистоту жизни незаконными желаниями; так что даже те будут следовать его грязным шагам, которые светились великолепием добродетелей. Затем древний враг обманет некоторых и под видом святости, он перехватит других, вовлекая в грехи плотской жизни. Он будет открыто атаковать в этих направлениях, но теперь он правит тайно в сердцах многих, как говорит апостол Павел о том, что он уже показал, что может: Ибо тайна беззакония уже в действии (2Фес.2:6–7). Поэтому он даже сейчас сыпет золото под собой, как глину, так часто, как он свергает целомудрие верующих через грехи плоти. Он сыплет золото, как глину, так часто, как он вовлекает в нечистые желания. И чем ближе он чувствует конец времен, тем более безудержным он становится в своей распутной свободе.

29. И это, может быть, беспокоит кого-то, почему милостивый Господь разрешает этим вещам так случаться, что этот Левиафан и сейчас, изворотливыми предложениями, и потом, завладев полностью тем проклятым человеком, привлекает к себе даже лучи солнца, то есть, мудрых, или сыплет золото (то есть, людей, сияющих яркостью святости), как глину под собой, от грязи их грехов. Но мы отвечаем сразу, что золото, которое может сыпаться как глина от его злых убеждений, никогда не было золотом пред глазами Бога. Ибо они, кто может быть в любое время соблазнен, и уже никогда не возвращаются в жизнь, кажется, в глазах людей потеряли святость, которой они обладали; но они никогда не имели ее в глазах Бога. Человек часто участвует тайно во многих грехах, и он при этом кажется сильным в некоторой одной добродетели. И сама эта добродетель также становится слабой и теряется, потому что, когда она видима людям, они, несомненно, хвалят, и человек начинает искать похвалу, а не добродетель. Даже сильная добродетель – не является добродетелью в глазах Бога, если человек пытается скрывать то плохое, что есть, и выдвигает то, что угодно Ему. Что может быть заслугой пред Богом, когда грехи скрыты, а хорошие качества намеренно выставляются? Часто, как мы уже говорили, гордость скрыта, а целомудрие является общеизвестным; и, следовательно, целомудрие, о котором уже давно все знают, теряется к концу жизни. И это часто бывает, что тот, кто был сострадательным, воспаляется гневом в конце своей жизни, пробуждая алчность и жестокость. И это влияние Божьей Справедливости, что он теряет перед людьми даже то, благодаря чему он возвышался меж ними, не говоря уже о том, что он не стал благодаря этому быть угодным Богу. Другой известен терпеливостью, но если он не избегает завидовать другим, и держит злобу в сердце своем, он, наконец, становится нетерпеливым, которая в течение долгого времени скрывалось в тайне. Они, следовательно, в какой-то мере «золото», и в какой-то мере «глина». И это «золото» сыплется как «глина», когда даже добродетель, которая ярко светила среди людей, рассеивается из-за тайных грехов. Но мы думаем, что стоит рассмотреть более точно превосходство небесного устроения в этих случаях.

30. Всемогущий Бог часто терпит тайные грехи некоторых людей, с тем, что он может так использовать их известные достоинства, чтобы поддерживать избранных Своих. Некоторые не смогут оставить мирские радости, и стать на узкий путь спасения навсегда. Но своим примером они разжигают тех, кто избран ы и только начинают искать узкий путь. Часто бывает, что эта хорошая жизнь, которой они, кажется, живут, они живут не для себя, а для одного только избранного, и хотя они и не продолжат себя, они возбуждают других, кто будет упорствовать в ревности в святой жизни. Часто одни выходят на путь, и спешат оказаться в каком-то месте; и другие следуют за ними, потому что они видят их на пути, и они идут на то же место. Но это часто бывает, что, когда сложность настигает тех, кто шли раньше, возвращаются назад, а те, кто следовали за ними, достигают условленного места. Так, несомненно, происходит с теми, кто сиюминутным желанием пытается стать на путь святости, хотя и не собирался продолжать. Они входят на пути добродетели, хотя и не приближается к заветному месту, но самой поставленной целью показывают тем, кто собирается достичь, каким образом они должны идти. И даже падение их способствует продвижению избранных. Потому что когда они видят падение других, это смиряет избранных. Ибо они учатся доверять в защите небесной помощи, когда они видят, что многие упали с их собственными силами. Итак, когда негодяи, кажется, действуют правильно, они указывают, как бы ровную дорогу для избранных, которые следуют за ними; но когда они падают и впадают в нечестие, они показывают, так сказать, избранным, которые идут за ними, ловушку гордости, от которой надо защититься. Пусть потому этот Левиафан идет своим путем, и кладет лучи солнца под себя и сыпет золото, как глину. Всемогущий Бог знает, как использовать правильно грех отверженных для спасения избранных Своих, когда те, кто может достичь Его, исправляются в своих гордых мыслях, учась на ошибках других. Но если этот Левиафан таким образом действует даже с теми, кого отличают некоторые добродетели, что он, сотворяет с теми, чей разум не в малейшей степени не возвысился выше земных желаний? Об этих людях, Божественное слово явно упоминает, когда добавляется,

Стих 22. Он кипятит глубины моря, как котел (Иов.41:23).

31. Под «морем» понимается жизнь мирская, а под «глубинами» – глубинные, скрытые мысли. И эти глубинные, скрытые мысли этот Левиафан доводит до кипения, как котел, потому что во времена последнего гонения он распаляет умы отверженных против жизни избранных пламенем жестокости. Тогда же глубины моря кипят, как горшок, когда он воспламеняет сильным жаром сердцах любителей этого мира, и те, кто мог еще сдерживать злобу в себе, выкипают и выплескивают ее в самых диких гонениях и в безрассудной свободе открытой жестокости, и выдыхают опять ненависть и древнюю зависть, которую они до того подавляли. И хотя, повинуясь смертельному заблуждению, они так служат антихристу в этих делах, они будут даже воображать, что они служат Христу; после того как сказано Он кипятит глубины моря, как котел, добавляется:

Он кипятит его, как мазь (Иов.41:23).

32. Мази, когда они кипят, они издают аромат сладости. Это значит, что этот Левиафан будет так обольщать сердца отверженных, что они, делая злое дело от греховного неверия, будут воображать, что они делают его за истину правой веры, делать с рвением к религии, вдыхая сладкий аромат кипящей мази. Потому Истина говорит Своим ученикам в Евангелии: всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу (Ин.16:2). Таким образом, кипеть, как котел – это жестоко преследовать, но для преследователей, в их чувствах, это будет иметь аромат мази, когда их ум, обманутый тщетной фантазией, будет думать, что он служит Богу. Ибо в Священном Писании сладкий запах мази обычно означает высокую оценку достоинств. Потому, например, Невеста в Песне Песней, тоскуя по Жениху, говорит: Бежим за Тобою в ореоле аромата Твоих мазей (Песн.1:3). И потому, апостол Павел, зная, что добродетели благоухают, говорит: мы к Богу – Христово благоухание (2Кор.2:15). Потому что этот Левиафан вовлекает людей на дело жестокости под прикрытием якобы добрых дел, и под предлогом добродетели, сказано: Он кипятит глубины моря, как котел, и добавляется: Он кипятит его, как мазь. Море, которое кипит огнем жестокости, он кипятит в виде мази, поэтому люди, впадающие в злые дела, делают это во имя притворной мнимой добродетели; чем больше они становятся жестоки, тем больше они верят, что они даже заслуживают вознаграждение за свое рвение к религии. По Божественному Провидению так происходит, что те, кто пренебрегают охранять и воплощать благочестие, будут обмануты запахом собственной фантазии. Чтобы увеличить иллюзию, знаки и чудеса будут присутствовать для них при совершении их жестокости, потому правильно приобщается;

Стих 23. Путь будет светится в его честь (Иов.41:24).

33. Путь будет блестеть после Левиафана, потому что, где он будет проходить, он оставит позади большое удивление от яркости своих чудес, и путь, который будет простираться перед ним впереди, либо им самим, либо его проповедниками, также будет блестеть от обещания чудес ложных. Откуда Истина говорит в Евангелии, то, что мы уже часто цитировали: Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных (Мк.13:22). Путь будет светиться в честь Левиафана, потому что он просвещает лже-чудесами сердца тех, кого он вовлекает. И потому, несомненно, что чем больше он держит их умы более глубоко вовлеченными в темноту заблуждения, тем сильнее он с их помощью светит лже-чудесами. Но есть некоторые, которые, сохраняя как слова пророков, так и заповеди Евангелия, знают, что чудеса, которые он показывает, являются ложными, и что наказание, к которому он ведет их своим обманом, является правдой. Для них, этот Левиафан не обманывает их сердца показной святостью, он представляет себя им при помощи другой иллюзии. Он находит среди них тех, кто, хотя знает эти вещи, но любит нынешнюю жизнь; их умы он просвещает знанием будущих наказаний; он утверждает, тяжесть приговора и его длительность можно будет смягчить; и спешит, когда коварно обманул их таким образом, вовлечь в земные удовольствия.

Потому приобщается;

Он будет почитать бездну, как старость (Иов.41:24).

34. То, что неизменные или непостижимые суждения, как правило, обозначаются словом «бездна» свидетельствует псалмопевец, говоря: кара Твоя – глубокая бездна (Пс.35:7). Но старость иногда обозначает приближение конца. Потому апостол говорит: ветшающее и стареющее близко к уничтожению… (Евр.8:13). Этот Левиафан, следовательно, будет почитать бездну как старость, потому что он увлечет сердца отверженных, влив в них подозрение, что приблизившаяся кара может иметь конец. Тот почитает бездну за старость, который думает, что назначенное Небесами наказание когда-нибудь подойдет к концу. Этот древний обманщик, поэтому, освещает умы своих членов, то есть сознание нечестивых, ложной мыслью о том, что будущее наказание будет ограничено, как бы до определенного предела времени. Это делается для того, чтобы он мог продлить их грехи без каких-либо ограничений от обличения, и чтобы они не могли, и не хотели здесь положить конец их грехам, представляя, что наказание за грехи будет иметь конец.

35. Ибо есть те, даже сейчас, кто пренебрегает тем, чтобы положить конец своим грехам, по той причине, что они подозревают, что будущая кара над ними будет, в тот или иной момент, прекращена. Им мы кратко ответим. Если наказание отверженных будет в какое-то время закончено, радость блаженных также должна быть закончена в определенный момент. Но Истина говорит Его устами: пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную (Мф.25:46). Поэтому, если в том, чем Он грозил, нет правды, то нет правды и в том, что Он обещал. Но они говорят, Он угрожал вечным наказанием грешникам, чтобы удержать их от совершения грехов; потому Он только угрожает, но в действительности, не подвергнет вечному наказанию Его творения. Им мы отвечаем сразу: Если Он дал ложные угрозы для того, чтобы вывести из нечестия, Он также дал и ложные обещания для поощрения к праведности. И кто может вынести эти безумные предположения, что наказания отверженных прекращаются, и соответственно, награда избранных также? Кто может терпеть безумие тех, кто стремится убедить, что то, чем Истина пригрозила относительно вечного огня – ложь, и кто, в то же время объявляет Бога милостивым, не стыдясь провозглашать Его слова ложными?

36. Они говорят, вина, которая имеет конец, не должна иметь вечного наказания. Всемогущий Бог, несомненно, справедлив, и тот, кто не совершает грехи вечно, не должен быть наказан вечным мучением. Им мы ответим сразу, что их утверждение было бы справедливо, если бы Строгий Судья в пришествие Его судил не сердца, а только поступки людей. Да, грехи нечестивых имеют предел, потому что их жизнь имела предел. Но они бы хотели жить вечно, ради того, чтобы они могли продолжать свои грехи вечно. Потому что они больше стремятся к греху, чем к жизни; и поэтому они хотели бы жить вечно здесь на земле для того, чтобы никогда не прекращать грешить, пока они живут. Поэтому, справедливость Строгого Судьи и будет в том, что те, чей ум никогда не стремился в этой жизни стать свободным от греха, никогда не должны быть свободны от наказания. И никакого конца наказания не должно быть предоставлено нечестивым, потому что, пока они были в состоянии, они хотели грешить вечно.

37. Но они говорят, не просто так человек упивается жестокостью и страданием слуги, отдав его на бичевание, а для того, чтобы слуга исправился в своем проступке. Таким образом, хозяин бичует слугу, преследуя цель, а не для восхищения его пытками. Но с какой целью будут нечестивые гореть, которые были обречены на вечный огонь ада? И поскольку, Милосердный и Всемогущий Бог не упивается муками грешников, почему несчастные будут подвержены пыткам, если они не принесут искупления? Им мы тоже ответим сразу, что Всемогущий Бог, потому что Он милостив, не упивается пытками несчастных; и потому, что Он справедлив, он не прекращает наказания нечестивых. Их собственное беззаконие наказывает грешников вечными страданиями; и все же они сжигаются для какой-то цели, а именно для того, чтобы все верные, вечно видели в Боге радость, которую они испытывают, и наказание, которого, благодаря Ему, избегли. Чем больше они видят вечное наказание грехов, которое с Его помощью они смогли избежать, тем больше это помогает им осознавать, насколько они в долгу перед Божественной Благодатью.

38. Но они говорят, а где же тогда их святость, если они не будут молиться за своих врагов, которых они сжигают, хотя это прямо сказано им: молитесь за врагов ваших (Мф.5:44)? Но мы отвечаем сразу, они молятся за своих врагов в то время, когда они в состоянии преобразовать их сердца к плодотворному покаянию, и сохранить их на этом самом преобразовании. Как мы должны молиться за врагов, кроме как за то, о чем говорит Апостол, чтобы Бог дал им покаяние, и чтобы они освободились от козней дьявола, в плену воли которого они находятся (2Тим.2:25–26)? И какие молитвы могут быть совершены за них в то время, когда они больше не могут ни в какой степени отказаться от неправды ради дел праведности? Таким образом, по той же причине не молятся за людей, приговоренных к вечному огню, по которой не молятся за дьявола и его ангелов, которые были обречены на вечное наказание. И это причина, по которой святые люди не молятся за неверующих и нечестивых людей, которые мертвы; ибо они не хотят, чтобы заслуга их молитвы была им в осуждение, в этом присутствии Праведного Судии, когда будут названы те, о ком они знают, что они уже обречены на вечное наказание. Но если даже сейчас, в этой жизни, они не молятся за неправедных, которые мертвы и осуждены (когда они сами все еще терпят муки в этой плоти, которая будет вызвана на Суд), сколько более строго они затем будут относиться к нечестивым, когда, лишенные всякого греха, они будут сами более тесно и прочно принадлежать праведности? Ибо им будет непереносимо все, любая вещь, которая противоречит строгости этого внутреннего правила. Но так как мы сделали эти краткие высказывания в адрес последователей Оригена, давайте вернемся к ходу изложения, от которого мы отвлеклись. После того, как Милостивый Господь указал коварные происки этого Левиафана, открыто объявив все ожесточенные притеснения, которые он наносит избранным, и все вещи, которые он вливает в отверженных своими льстивыми соблазнами, сразу добавляется, кратко говоря об огромности его силы:

Стих 24. Нет такой силы на земле, которая может сравниться с ним (Иов.41:25).

39. Его сила на земле, превосходит всех, потому что, хотя он упал ниже людей по заслугам дел его, он превосходит весь род человеческий условием его ангельской природы. Ибо, хотя он потерял счастье вечного Блаженства, пока он не потерял величие его природы; сила его до сих пор превосходит все человеческие возможности, хотя он уступает святым людям из-за низости поступков. Потому достойное воздаяние Святых, которые борются против него, тем более увеличивается, чем больше он терпит поражение от них – тот, кто может похвастаться, что, по силе своей природы, он имеет как бы право властвовать над людьми. Из этого следует:

Он был сотворен бесстрашным.

40. Он действительно был создан по своей природе, чтобы обязательно чувствовать целомудренный страх перед своем Творцом; то есть приглушенный, не раболепный страх, не тот страх, который изгоняет любовь, но страх, который остается во веки веков, то есть, сопровождает любовь. Любящая жена боится своего мужа одним страхом, а оскорбившая негодная раба боится своего хозяина другим страхом. Он поэтому был так создан, чтобы с радостным ужасом бояться своего Творца с любовью, и любить Его со страхом. Но по его собственной порочности он преобразовался так, чтобы не бояться никого. Ему показалось ничтожным подлежать Тому, через Кого он был создан. Ибо Бог не подлежит никому. Но этот Левиафан, видя высоту Его возвышения, свободу господства над другими – не подлежать никому, говорит: взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему (Ис.14:14). Но он потерял подобие, потому что он с гордостью возжелал быть похожим на Него в превосходстве. Ибо тот, кто был призван подражать Его милосердию в подчинении, нацелился на получение Его превосходства, и потерял из-за гордости то, чему он был в состоянии подражать. Он, несомненно, был бы высок, если бы он был готов прилепиться к Тому, Кто действительно высок. Он был бы высок, если бы он был доволен участием в истинной возвышенности. Но в то время он с гордостью нацелился на высоту сам по себе, и он справедливо потерял то, в чем был участником. Оставив Первопричину, Которой он был должен придерживаться, он нацелился на то, чтобы в некотором смысле, стать собственной первопричиной. Оставив Его, в Котором он мог по-настоящему быть достаточным, он решил, что он будет в состоянии быть достаточным в себе, и чем больше падал под себя, тем больше он восставал против славы своего Творца. Он, тот, кого служение в свободе возвышало, поверг себя в рабство свободы. Получив желанную свободу не бояться никого, он попал в мучительные ограничения этого желания. Действительно, по Небесной Справедливости, которая мудро предопределяет все, свобода которой он желал, сковала его; потому что он, кто был в состоянии подчинить себе даже элементы, если бы он был готов бояться Того, Кого он должен, в настоящее время не боится, хотя ограничен его волей и знает о грядущем вечном наказании.

41. Потому и сказано: Он был сотворен бесстрашным, т.е. таким, кто не боится никого, даже Бога. И он не боится того, что он будет страдать. Но это было бы, несомненно, более благословенно для него избежать наказаний, боясь их, чем не боясь их, терпеть их. Он изменил поэтому все стремления свои в жестокосердие, для того чтобы, стремясь властвовать над другими, через жестокосердие, не страдать от того, что он коварно нечестив. И потому, не получив право безграничной власти, которое он искал, он превратил безумие жестокосердия в своего рода средство для удовлетворения гордости;

Но его гордость еще более тщательно описана, когда сразу добавляется:

Стих 25. На все высокое он смотрит свысока (Иов.41:26).

42. То есть, он смотрит, как будто сверху вниз на все, что, так сказать, помещено под ним; потому что пока он стремится в своем намерении против своего Творца, он думает с презрением обо всех. И это соответствует его членам также, потому что все нечестивые, приподнятые в результате разбухания сердца, презирают с высокомерием гордости всех, кого только созерцают. И если они даже относятся к ним с уважением внешне, то в тайне сердца их, где они являются большими в своей собственной оценке, они считают, что жизнь и достоинства других ниже, чем собственные. И они смотрят на них, как на находящихся под собой, потому что, через высокомерные мысли сердец, они поставили себя на своего рода высокую возвышенность. Об этом хорошо сказал Пророк: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою (Ис.5:21)! О том же и Павел говорит: Не будь мудрецом в себе (Рим.12:16). То же было сказано и Саулу Божественным обличением: не малым ли ты был в глазах твоих, когда сделался главою колен Израилевых, и Господь помазал тебя царем над Израилем (1Цар.15:17)? Ибо тот мал в своих собственных глазах, кто, при рассмотрении себя, считает себя хуже других. А кто в высокомерии его мысли простирает себя выше достоинств других, думает о себе, как о великом. Но негодяй Саул отступил от добра, которое он начал, потому что он раздулся от гордости власти, которую он получил. Но, с другой стороны, Давид, думал скромно о себе, и считал себя хуже, по сравнению с тем же Саулом, после того как он потерпел поражение и пал ниц со смирением, говоря: Против кого вышел царь Израильский? За кем ты гоняешься? За мертвым псом, за одною блохою (1Цар.24:15). И он был уже, конечно, помазан как царь, и уже был научен Самуилом молиться, и Божественная Милость, отвергнув Саула, сохранила его во главе царства. И все же смиренно он пал ниц перед преследующим противником, хотя знал о себе, что он избранник Божий по Божьей Воле. Пусть те, кто все еще в неведении в том, какое место они занимают у Бога, знают, каким образом они должны смириться перед ближними, если даже Его избранники смиряются таким образом.

43. Но это обычный знак избранных, что они всегда думают о себе хуже, чем они есть на самом деле. Потому сказано тем же Давидом: Если бы я не думал смиренно, то возвысил бы душу мою (Пс.130:2). Поэтому Соломон говорит о малых, как о достойных мудрости, говоря: Если же мал, иди к ней (Прит.9:4). Но тот, кто пока еще презирает не себя, не получит мудрости Бога. Поэтому Господь говорит в Евангелии: Благодарю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл малым (Мф.11:25). Таким образом, снова псалмопевец говорит: Господь хранит малых (Пс.114:6). Также и словами учителя язычников говорит: Мы были малы среди вас (1Фес.2:7). Следовательно, уча своих учеников, он говорит: каждый почитайте другого лучшим себя (Флп.2:3). Потому что каждый злой человек считает любого, кого он знает, как правило, хуже себя, а праведный, наоборот, стремится рассматривать всех, как превосходящих себя. И поскольку, когда один человек унижает себя перед другим, это унижение, как правило, питает гордость другого, справедливо предупреждены обе стороны, когда сказано: каждый почитайте другого лучшим себя: для того, чтобы в мыслях сердца я предпочел другого себе, и он в свою очередь предпочел меня себе; так что, когда сердце хранится униженным по обе стороны, никто не может быть в восторге от оказанной ему чести и впасть в гордыню.

44. Но нечестивые, потому что они являются членами этого Левиафана, презирают эту форму смирения. Потому что, хотя они иногда показывают себя внешне скромными, они пренебрегают сохранять власть смирения внутри. И это часто случается с ними, что, если они когда-либо сделают одну единственную хорошую вещь, даже пустяковую, они сразу же отворачивают мысль в своем уме от всех своих недостатков, и заглядываются со всем своим вниманием на эту единственную хорошую вещь, которую они, возможно, сделали, и от этого они считают себя уже святыми, забыв все зло, которое они совершили, или даже просто хотели совершить. И наоборот, как это обычно бывает с избранным, что, обладая благодатью многих добродетелей, один грех, даже незначительный, сильно беспокоит их и нападает на них для того, чтобы, зная, что они слабы в одном, они не могли гордиться теми добродетелями, в которых они сильны. И они, дрожа в одной слабости, скромны и смиренны даже там, где они сильны. Грешники поэтому, неосторожно глядя на одно незначительное хорошее качество, не различают многие, даже лютые грехи, в которых они погрязли. Так распорядилось Чудесное Устроение, что избранный от страха быть ослабленным даже мельчайшим грехом, не теряет великие добродетели, к которым продвинулся.

45. Так распорядилась Тайная и Праведная Воля, что зло служит на пользу одним, и что добро вредит другим. Когда одни используют свои небольшие грехи, превращая их в силу, а другие, пользуются незначительной добродетелью, чтобы преумножить грехи. Первые приходят к большему совершенству из-за того, что соблазнены грехом. А другие впадают в еще больший грех, от того, что они похвалились добром. Отверженный, следовательно, применяет добро для плохой цели, и добродетельный пользуется злом, достигая хорошей цели. Как это часто бывает, один человек впадает в болезнь от здоровой пищи, принятой не по правилам, а другой, принимая яд змеи в строго определенной последовательности и надлежащего состава, поправляется от болезни. Поэтому тот, кто не стал использовать свою здоровую пищу правильно, и как предписано, погибает, от того, что принесло бы ему жизнь и здоровье, пользуйся он этим, как предписано. А тот, кто позаботился, чтобы использовать яд змеи осторожно, в соответствии со строгим предписанием, живет и здравствует благодаря тому, от чего другие невнимательные и неосторожные умирают. Мы называем ядом змеи не само зло, но предложение зла, с которым мы часто боремся нашей волей и усилием. И это становится средством, когда ум, который поднят на высоту добродетелей, подвергается низким искушениям, он видит коварные замыслы против себя. Неважно, что делают нечестивые, и те, кто неправильно оценивает свой внутренний мир, и какими добродетелями они сияют, они совершенно невежественны в смирении; несомненно, они являются членами этого Левиафана, о котором говорится: На все высокое он смотрит свысока. Потому не только он сам по себе, но и в сердцах тех, кем он обладает, он смотрит свысока на все.

46. Однако следует заметить, что этот Левиафан, который описывается как зверь, который обладает телом, описывается как глядящий свысока, потому что, когда именно гордость сердца выходит наружу, в теле это в первую очередь видно через глаза. Ибо те, кто возгордились и раздулись от гордости, смотрят свысока, и чем больше они презирают других, тем выше они поднимают себя. Если бы гордость не проявляла себя через глаза, как будто через определенные точки, псалмопевец никогда не сказал бы Богу: ибо Ты людей угнетенных спасаешь, а очи надменные унижаешь (Пс.17:28). Если гордость не полилась бы через глаза, Соломон бы не сказал и в отношении гордости Иудеи: Есть род – о, как высокомерны глаза его, и как подняты ресницы его (Притч.30:13)! Потому что этот Левиафан обозначается зверем, обладающим телом, и гордость более явно проявляется через глаза, древний враг описывается, как тот, кто смотрит на все свысока. Очень многое уже описано, но возможно, не до конца. Поэтому, к концу речи, Господь дает еще одно краткое описание.

И прибавляется:

Он царь над всеми сынами гордости.

47. Этот Левиафан, чтобы стать таким, как описано выше, изначально поразил себя только гордостью. Ибо он не впал бы во все остальные грехи, если бы не этот первый, гнилой корень. Ибо написано: Гордость есть начало всякого греха (Экклезиаст 10, 13). Ибо от этого он сам пал, и этим он сверг других, которые пошли за ним. Он нападает на здоровье нашего бессмертия тем же оружием, каким он уничтожил жизнь своего собственного блаженства. Но Бог ввел это в конце своей речи, упомянув гордость этого Левиафана после всех остальных его грехов. Это сделано, поскольку последним указан самый страшный из всех грехов. И поскольку это открывается последним, также показано – что это корень всех пороков. Как корень, который спрятан внизу, но поросль идет от него наружу, так гордость прячется, но другие пороки сразу распускаются от нее. Зло не станет видимым, если будет сковано внутри в секрете. Это то, что заставляет ум этого Левиафана кипеть, как котел. И этим он подталкивает умы людей, кипеть в безумии, но не проявлять это во внешних делах, и так он разрушает разум человека, которого он захватывает. Для этого он сначала подогревает их гордостью, которая, впоследствии проявляется в любых делах и поступках.

48. Но поскольку мы говорим о гордости, мы должны изучить ее более детально и с тревогой, и указать, какой силою или каким образом она влияет на умы людей, а также на кого и как она совершает разрушительные действия. Другие грехи нападают на те добродетели, с помощью которых они уничтожаются. Например, гнев нападает на терпение, обжорство – на умеренность в еде, похоть – на воздержание. Но гордость, которую мы назвали корень пороков, далеко не удовлетворена вымиранием одной силы, и поднимает себя против всех составляющих души, и, как универсальная и смертельная болезнь, портит все тело. Так что все, что не делается и не происходит, когда она нападает, даже если это кажется стяжанием добродетели, но служит самолюбию и тщеславию, а не Богу, является нападением гордости. Ибо, когда гордость нападает на ум, она ведет себя, как тиран, который вкладывает средства в осажденный город: чем богаче город, который он захватывает, тем более жестко он восстанет на него, и тем больше он готов вложить; чем больше дело добродетели, которое расширяется без смирения, тем более широко гордость осуществляет свое влияние. И тот, чей порабощенный ум признал тиранию, страдает в первую очередь от того, что глаз его сердца закрывается, и он теряет трезвость суждения. Даже хорошие деяния других не угодны ему, и все, что он сам сделал, даже не к добру, кажется ему угодным. Он всегда смотрит на деяния других максимально пристально и неодобрительно, но всегда восхищается своими собственными деяниями; потому что все, что он сделал, он считает, что он сделал с особым умением; и все, что он выполняет, он выполняет через желание славы, хотя бы у себя в мысли. И когда он думает, что он превосходит других во всем, он ходит сам по себе по широким пространствам своей мысли, и молчаливо поет себе дифирамбы. Но ум иногда доводится до такого высокомерия, что в своей гордости становится безудержным даже в хвастовстве словом. И разрушение следует тем легче, чем более бесстыдно человек превозносится в его собственном сознании. Потому написано: Сердце возвышенное – до добра не доведет (Притч.16:18). Потому сказано и Даниилом: По прошествии двенадцати месяцев, расхаживая по царским чертогам в Вавилоне, царь сказал: это ли не величественный Вавилон, который построил я в дом царства силою моего могущества и в славу моего величия (Дан.4:26–27)!?

49. Однако следует понимать, что эта гордость, о которой мы говорим, одевает один облик в светских делах, и другой облик – в духовных делах. Первая гордится золотом, вторая – красноречием, одна опирается на низменные, земные вещи, другая на самые высокие, небесные добродетели. И все же, пред глазами Бога, она одинакова, в какую одежду не облачилась бы гордость, проникнув в сердца людей. Ибо, когда тот, кто сначала гордился земной славой, будет впоследствии приподнимать себя на пьедестал святости, гордость никогда не оставит его сердце, но, приходя к нему, как обычно, просто изменит свое одеяние, чтобы не быть узнанной.

50. Известно также, что гордость атакует правителей с одной стороны, а подчиненных – с другой. Для этого в ум правителя входит мысль, что у него есть единоличные заслуги своей жизни, поскольку он поставлен выше других; и если он даже никогда не делал никаких хороших вещей, он считает, что именно благодаря заслугам он получил власть. И чем больше он начинает думать, что раз он занял такое положение, он как-то особо угодил Богу, тем легче он выдвигает в качестве доказательства этого наличие власти, вверенной ему; он начинает думать, что если бы Всемогущий Бог не считал его лучше, чем другие люди, Он бы не дал их под его власть. И это возвышает его ум, указывает на то, что те, кто под его властью мизерные и ничего не стоят, так что он даже не считает возможным для себя поговорить с ними на равных условиях. И, следовательно, спокойствие ума его скоро превращается в гнев, потому что, когда он презирает все, когда он обвиняет без умеренности понимания, он набухает более безудержно в гневе, и тем больше он считает, что те, кто находится в его подчинении, не достойны его.

51. Но, с другой стороны, когда гордость набрасывается на сердца подчиненных, людей, не обличенных властью, она стремится особо к тому, чтобы они пренебрегали полностью рассмотрением своего поведения, и, хотя бы в их мыслях, стали судьями своего правителя. Ибо, когда они смотрят и ищут, за что бы обвинить его, они никогда не замечают, что исправить в себе. И, следовательно, они погибают тем более ужасно, чем больше они отводят глаза от себя; потому что они спотыкаются и падают в путешествии по этой жизни, поскольку они фиксируют свое внимание на другом, а не на себе. Они заявляют, что они грешники, конечно, но не до такой степени, что они должны находиться под властью такого лютого человека. И в то время когда они позволяют себе презирать его деяния, в то время как они презирают заповеди своего повелителя, они погружаются в такое безумие, что начинают думать, что Бог не заботится о них; они скорбят, что они были поставлены под власть того, которого, как им кажется, они заслуженно обвиняют. И возносясь, таким образом, против их правителя, они также восстают против Воли их Творца. И ставя под сомнение своего владыку мирского, они под сомнение ставят также мудрость Того, Кто управляет всем. Они часто выступают против своего правителя дерзко, и называют это на своем надменном языке «свобода». Гордость, таким образом, представляет себя за одеждой, так сказать, законной свободы, как и страх часто ставит себя на место смирения. Ибо, как многие молчат из страха, и все же считают, что они молчат из смирения, так и некоторые, говоря на самом деле от нетерпения гордости, все же думают, что они говорят от имени законной свободы. Но иногда подчиненные молчат о том, что они чувствуют; и те, чья внешняя болтливость сдержана, иногда молчат исключительно из горечи их внутренней злобы. Но, подавляя свою дерзость, хотя они имеют обыкновение говорить неправду, они еще более злобно молчаливы. Потому что, согрешив или ошибившись, когда они слышат в свой адрес любые слова исправления, они держат ответ, негодуя. Всякий раз, когда к ним относятся жестко, они часто реагируют резкой жалобой. Но когда их учителя предостерегают их с кротостью, они еще более сильно возмущаются этому самому смирению, которого у них нет. И чем больше их разум распаляется, тем больше они рассматривают себя как незаслуженно обиженных кем-то. Это, несомненно, потому что они не знают о смирении, которое является родителем добродетелей, они теряют преимущество своего труда, даже если есть какие-то хорошие вещи, которые они, кажется, делают; потому что высота, на которую можно построить здание, зависит от того, на сколько прочно основание, к которому оно прикреплено. И потом их здание рушится, потому что, прежде чем его возводить, они сначала не подготовили фундамент смирения.

52. Для всех, кто набухает в гордой мысли, присуща шумность в их речи, горечь в их молчании, распущенности в их радости, гнев в их печали, неприличие в их поведении, наряде, в их внешнем виде, вызов в их походке, злоба в их ответе. Их ум всегда сильный в оскорблениях, слабый в терпеливости; вялый в продолжительном соблюдении, назойливый в провоцировании других; Он ленив в тех вещах, которые он должен, и имеет власть, чтобы сделать, но готов к тем, которые он не должен, и не в состоянии сделать.

53. Поскольку мы упомянули уже, что умы людей искушаются гордостью и через мирское и через духовное, также надо услышать следующее: Всякая плоть – трава, и вся красота ее – как цвет полевой (Ис.40:6). И также давайте услышим, что сказано некоторым людям после их чудес; Говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды (Лк.13:27). Также услышим и следующее: когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца (Пс.61:11). Также вспомним, что неразумные девы, которые приходят с пустыми светильниками, не попадают на брачный пир (Мф.25:12). Опять же, мы уже говорили, что правители склонны впадать в гордость одним путем, а подчиненные – другим, потому надо также услышать, что сказал мудрец: Если тебя поставили начальником среди них, не возвышайся, но будь среди них как один из них (Экклезиаст 32:1). Также услышьте: Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших (Евр.13:17). Пусть те, когда они хвастаются властью, которую они получили, услышат то, что сказано голосом Авраама: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей (Лк.16:25). Пусть они, когда они выливают жалобы на своих правителей, услышат ответ, который дается голосами Моисея и Аарона: а мы что? не на нас ропот ваш, но на Господа (Исх.16:8). Пусть те слышат, что они будут дрожать пред очами Того, Кто есть Отец сирот и судья вдов (Пс.67:6). Пусть они слышат то, что сказано против неповиновения подчиненных; Посему противящийся власти противится Божию установлению (Рим.13:2). Пусть все вместе услышат: Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (Иак.4:6). Пусть все вместе услышат также: Всякий, возвышающий сердце, нечист пред Богом (Притч.16:5). Пусть все слышат: Почему ты горд, земля и пепел (Экклезиаст 10, 9)? Против чумы этой болезни, давайте все особенно услышим, то, чему учит нас наш Истинный Учитель, говоря: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф.11:29).

54. Ибо для этого Единородный Сын Божий принял на Себя образ нашей немощи; для этого Невидимое появилось не просто видимым, но презираемым; (Флп.2:5–8) для этого Он переносил насмешки и оскорбления, упреки, унижения, побои и муки страданий, потому что только Бог в Своем смирении может научить человека не гордиться. Насколько велика добродетель смирения, когда с единственной целью – по-настоящему научить других, Тот, Кто выше самого великого и большого, стал меньше самого малого, чтобы пройти страдания? Гордость дьявола обусловила происхождение нашего падения, смирение Бога стало инструментом нашего искупления. Наш враг, который и так был создан быть великим среди всех вещей, хотел еще возвыситься над всем. Но наш Искупитель, оставаясь великим над всем, стал малее малого среди всех вещей.

55. Но мы обнаружим легче причину гордости, и обнажим основы смирения, если мы кратко упомянем и задумаемся над тем, что автор смерти, и что Творец жизни говорят. Один говорит: Я взойду на небо (Ис.14:13), но говорит Пророк: Моя душа наполнилась злом, и моя жизнь приблизилась к аду (Пс.87:4). Один говорит: Буду превозносить престол мой выше звезд небесных (Ис.14:13). Другой говорит человечеству, изгнанному из обителей Рая: Гряду скоро, и я буду жить среди вас (Зах.2:10). Один говорит: Я буду сидеть на горе свещенной, на северной стороне (Ис.14:13). Другой говорит: Я же червь, а не человек, поношение у людей и презрение в народе (Пс.21:7). Один говорит: взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему (Ис.14:14). Другой говорит, Когда Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого, приняв образ раба (Флп.2:6–7), и Он говорит своим членам: Кто, как Ты, Господи (Исх.15:11)? и другой говорит его членам: я не знаю Господа и Израиля не отпущу (Исх.5:2). Другой говорит им самим: И вы не познали Его, а Я знаю Его; и если скажу, что не знаю Его, то буду подобный вам лжец. Но Я знаю Его и соблюдаю слово Его… (Ин.8:55) Один говорит: «моя река, и я создал ее» (Иез.29:9). Другой говорит: Я ничего не могу творить Сам от Себя (Ин.5:30). И снова: Мой Отец пребывает во Мне, Он творит дела (Ин.14:10). Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее (Лк.4:6). Другой говорит: чашу Мою будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься, но дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано Отцем Моим (Мф.20:23). Один говорит: Вы будете, как боги, знающие добро и зло (Быт.3:5). Другой говорит: Он же сказал им: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти (Деян.1:17). Один с тем, чтобы Божественная Воля была презираема, говорит: Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю (Быт. 3:1)? Спустя немного; но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло… (Быт. 3:5) Другой говорит: ибо не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца (Ин.5:30). Другими словами, один учит умы, которые подпадают под него, стремлению к высоте возвышенности, чтобы превзойти всех своих равных в набухании внешнего вида, чтобы превзойти с высокой гордостью общество всех людей, и возвысить себя даже против мощи своего Создателя: как сказал об этих людях псалмопевец: над всем издеваются, злобно разглашают клевету, говорят свысока (Пс.72:8). Другой терпя плевки, пощечины, терновый венец, крест, копье, и смерть, увещевает Своих членов, говоря: Кто Мне служит, Мне да последует (Ин.12:26)

56. Из того, что наш Искупитель правит сердцами смиренных, а этот Левиафан называется царем гордых, мы знаем точно, что гордыня является наибольшим признаком отверженных, но смирение, напротив, признак избранных. Откуда он также сказал в Евангелии: По плодам их узнáете их (Мф. 7:16), поскольку затем члены этого Левиафана должны обмануть нас, выполняя даже чудеса, Господь указал простой признак, с помощью которого они могут быть обнаружены, говоря: Он царь над всеми сынами гордости. Ибо, хотя они иногда и приобретают притворный вид смирения, они не могут скрыть себя в каждой точке. Гордость не может быть скрываема долго, когда она скрыта в одном действии, она прорывается в другом действии. Но те, кто сражается за царя смирения, остаются осмотрительными со всех сторон, и борются против стрел гордости, и всеми силами защищают свою скромность.

Книга 35 [глава 42]

В которой многие вещи, которые уже сказаны, повторяются коротко, и это огромная работа подходит к концу, как наиболее смиренная исповедь человека в немощи.

Потому что это последняя книга этой работы, и поскольку наиболее трудные места уже были пройдены, хорошо пройти через те, которые менее трудные с меньшим вниманием и заботой. Ибо, как если бы мы прошли могучий океан, уже увидев берега и приспустив паруса нашего намерения, с меньшей силой, чем раньше, мы все же держим наш путь на гребне последней волны шторма. Шторм нашего познания, так сказать, утих, но его сила, уже управляемая, все еще несет нас к нашей остановке на берегу. После того, как Господь явил ​​Его верному слуге то, каким сильным и хитрым является Левиафан – Его враг, и после того, как Он тщательно раскрыл его силу и мастерство, благословенный Иов ответил на это, говоря:

42

Стих 2. Я знаю, что Ты можешь делать все, и что ни одна мысль не сокрыта от Тебя (Иов.42:2).

2. После того, как он увидел его огромную силу, он говорит: Я знаю, что Ты можешь делать все; но о его скрытых ухищрениях он добавляет: И ни одна мысль не сокрыта от Тебя. Потому он тут же упрекает того же Левиафана, говоря:

Стих 3. Кто он, омрачающий Проведение, ничего не зная (Иов.42:3)?

Левиафан назван омрачающим Провидение, ничего не зная, потому что, хотя он может легко скрывать из-за нашей немощи многие свои ухищрения, они могут быть раскрыты нам святым вдохновением нашего Защитника. Он называется омрачающий Провидение, ничего не зная, потому что, хотя он не раскрывается сам перед теми, кого искушает, но не может при этом избежать того, чтобы не быть раскрытым нашим Защитником, если будет на то Его воля. Услышав поэтому о силе и мастерстве дьявола, услышав также о мощи нашего Творца, который так могуч и подавляет его, и милостиво защищает нас, мы молим тебя, о благословенный Иов, не скрыть от нас то, что ты мыслишь о себе. Отсюда следует:

Поэтому я говорил глупо о вещах, которые превыше меры моего знания (Иов. 42:3).

3. Вся человеческая мудрость, наимощнейшая и наиострейшая, есть безумие по сравнению с Божественной мудростью. Все человеческие деяния, которые справедливы и красивы, по сравнению со справедливостью и красотой Бога, не являются ни справедливыми, ни красивыми. Блаженный Иов счел бы, что он сказал мудро то, что он сказал, если бы он не слышал слова высшей мудрости. В сравнении с которой вся наша мудрость есть безумие. И тот, кто говорил мудро среди людей, услышав Божественные изречения, понимает, что он не мудр. Потому Авраам увидел, когда Бог обратился к нему, что он не что иное, как пыль, говоря: Я говорю Господу моему, хотя я пыль и пепел (Быт.18:27). Потому и Моисей, хотя был обучен всей мудрости Египтян, как только услышал Господа, обнаружил, что он был человеком нерешительной и медленной речи, говоря: Молю Тебя, Господи, я не красноречив; таков был и вчерашнего дня, и третьего дня, когда Ты начал говорить с рабом Твоим, я тяжело говорю и косноязычен (Исх.4:10). Потому и Исайя, после того как он увидел Господа, сидящего на престоле высоком, после того как он увидел Серафимов, охватывающих свое лицо двумя крыльями, после того как он услышал что они поют все время Свят, Свят, Свят Господь Бог Саваоф, он вернулся к себе, и сказал: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами (Ис.6:5). И тут же добавил, откуда он узнал об этом нечестии, и сказал: И я видел я глазами моими Царя, Господа Саваофа (Ис.6:5). Отсюда и Иеремия, услышав слова Бога, обнаружил, что у него не было слов, говоря: Ах, ах, ах, Господи Боже, вот я не знаю, как говорить, ибо я еще молод (Иер.1:6). Потому и Иезекииль говорит о четырех животных: И голос был со свода, который над головами их; когда они останавливались, тогда опускали крылья свои (Иез.1:25). Что обозначается полетом животных, если не возвышение евангелистов и проповедников? Или какие крылья у животных, если не размышления святых, поднимающие их до небес? Но когда голос произнес над твердью, который над головами их, они остановились, и опустили крылья свои, потому что, когда они слышат голос небесной мудрости, они падают вниз, как бы складывая крылья их полета. Они понимают, что они не в состоянии созерцать саму возвышенность истины. Сложить крылья свои по голосу, который приходит свыше, значит познать силу Божью, убрать наши собственные желания, и от созерцания Творца, думать смиренно о себе. Когда святые люди, поэтому, слыша слова Бога, чем больше будут продвигаться в созерцании, тем больше они презреют то, какими они есть, и узнают, что сами они ничто. Потому благословенный Иов, отвечая на слова Бога, и продвигаясь в мудрости, обнаружил себя глупцом, говорит: Поэтому я говорил глупо о вещах, которые превыше меры моего знания. Вот, он упрекал себя тем более, чем больше он понимал, насколько он в своей оценке превысил меру своих знаний, потому что в словах Господа он различил больше, чем он мог пытаться представить в самых вершинах своей мудрости. Отсюда следует:

Стих 4. Выслушай, и я буду говорить; Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне (Иов.42:4).

4. Услышать для нас означает адаптировать наше ухо, которое находится в одном месте, к звуку, который исходит из другого. Но с Богом, для Которого нет ничего внешнего, правильное слышанье Его – это утоление нашей жажды, которая поднимаются к Нему. Для нас говорить с Богом, Который знает сердца даже тех, кто молчит, не в том, что мы думаем словами или произносим нашим горлом, но стремление к Нему неуемным желанием. И потому, что человек задает вопрос, чтобы иметь возможность узнать то, что не знает, для человека задать вопрос Богу это признать в Его глазах, что он не знает. А для Бога ответить, это поучить Своим тайным вдохновением того, кто смиренно признал свое невежество. Блаженный Иов потому и говорит: Выслушай, и я буду говорить. Как будто бы он говорил: Милостиво пойми мои желания для того, чтобы, в то время как милость Твоя получает и поддерживает их, они могли бы подняться к Тебе еще больше. Ибо всякий раз, как добрые желания получат поддержку, они умножатся. Потому написано в другом месте: Я позвал, чтобы Ты услышал меня (Пс.16:6). Он не говорит, что я позвал и Ты услышал меня: но, я позвал, чтобы Ты услышал меня. Ибо тот, кто был услышан и его пожелания были успешны, воскликнул: Я буду спрашивать Тебя, и Ты объясняй мне. Как если бы он говорил: От созерцания Твоего знания я осознаю свое невежество. Ответь мне, поэтому, когда я спрашиваю Тебя, то есть, учи меня, того, кто смиренно признается в своей собственной глупости. Для этого он сам спрашивает у Бога, почувствовав жажду после того, как смирился, и стремится, чтобы Бог ответил его вдохновению, что объявляется в следующих словах. Ибо он объявил, что будет задавать вопрос, и все же ничего не добавляет по форме вопроса. Ибо, думая только смиренно о себе и милостиво получив от Бога благосклонность, он сразу добавляет:

Стих 5. Я слышал о Тебе слухом уха, теперь же мои глаза видят Тебя (Иов.42:5).

5. Этими словами он, несомненно, прямо заявляет, что, насколько «увидеть» превосходит «услышать», настолько он, такой как есть сейчас, пройдя через страдания, отличается от того, каким он был раньше. И потому, что он увидел яснее свет истины внутренним зрением, он более четко различил и увидел тьму его человечности. Отсюда также следует:

Стих 6. Посему я корю себя (Иов.42:6).

6. Чем менее человек видит себя, тем меньше он печалится; и чем больше он различает свет большей благодати, тем более предосудительно он думает о себе. Ибо, поднимается изнутри все, что он есть, и при этом человек видит эталон, который он созерцает. И потому, что человеческая слабость еще ему мешает, он чувствует, что он отличается от эталона в огромной мере, и каждая вещь в нем является обременительной, и далеко не похожа на эталон. Благодаря этому благословенный Иов видит, как он продвинулся после его страдания, и с большим самобичеванием говорит: Посему я корю себя. Но поскольку нет осознания укора, если стенания покаяния не следуют сразу, по праву добавляется:

И каюсь в прахе и пепле (Иов.42:6).

7. Каяться в прахе и пепле, после лицезрения высшей Сущности, означает, признать себя ничем, кроме пыли и пепла. Потому Господь в Евангелии говорит к отверженным городам: Если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они во вретище и пепле покаялись (Мф.11:21). Ибо «вретище» обозначает шершавость и жесткость греха, а «пепел» – пыль из мертвых. И поэтому оба они, по обыкновению, используются в покаянии для того, чтобы благодаря уколам вретища» мы знали, что мы сделали, совершив грех, и в пыли золы можно понять, чем мы стали для суда. Пусть уколы греха будут познаны во вретище, пусть наказание за грехи, которые завершаются приговором к смерти, будут познаны в пепле. Ибо возмущенная плоть восстает после греха, потому пусть человек да смирит в колючем вретище все, что он сделал в гордости, и пусть увидит в пепле, как далеко он ушел из-за греха. Но вретищем можно обозначить также и сами угрызения совести в горе, которое возникает от памяти и покаяния. Для блаженного Иова сказать: я корю себя, – это признать, что он ранен, так сказать, своего рода вретищем, когда он раздражен в уме острыми уколами угрызений. Но он кается; потому что он тщательно соблюдает то, что должно быть сделано по воле справедливого суда после его первого греха, говоря: я каюсь в прахе и пепле. Как будто он прямо сказал, я не превозношу себя из-за любого подарка моего Творца, потому что, я вышел из пыли, и я знаю, что я возвращусь в пыль по приговору смерти, который я получил.

8. Услышав все слова Иова, узнав также все ответы его друзей, обратим наш взгляд к приговору внутреннему Судьи, и скажем Ему: Вот, Господь, мы слышали обе стороны, которые спорили пред Твоими очами, и мы знаем, что Иов в этом споре опирается на свои добродетельные поступки, и что его друзья поддерживают против него славу справедливости Твоей. И Ты знаешь, каково мнение нашего ума об этих вещах. Для нас не может быть неправильными высказывания тех, кто, как мы знаем, способствуют защите Твоей. Но, вот, стороны присутствуют, и ждут приговора; принеси поэтому, Господи, по Твоему незримому решению самый взыскательный приговор Твой, и укажи нам, кто действительно прав в этом споре. Отсюда следует:

Стих 7. И было после того, как Господь сказал слова те Иову, сказал Господь Елифазу Феманитянину: горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов (Иов.42:7).

9. Господи, приговор суда Твоего показывает, на сколько наша слепота расходится со светом Твоей правды. Вот, мы знаем, что по Твоему суду благословенный Иов победил, о котором мы верили, что он согрешил пред Тобою его словами. В суде Твоем обречены оказались те, кто считает, что они превзошли заслуги блаженного Иова, говоря от имени Твоего. С того момента, как мы научились Божественным рассуждениям, что надо думать о каждой из сторон, давайте теперь рассмотрим немного детальнее слова этого предложения. О том, как получается, что благословенный Иов обвинялся выше, если по сравнению с его правотой, слова его друзей, не правильны пред Господом? Разве это решение не подтверждает еще больше слова, сказанные древнему врагу: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле (Иов.1:8). Но почему тот, кого похвалил врагу, был обличен; обличен, но все же предпочтен друзьям, говоривших к нему? Это так, поскольку святой человек превзошел всех людей в силу его заслуг, и все же, поскольку он был человеком, никак не мог быть непорочным пред глазами Бога. Ибо даже в святом человеке, пока он скитается по этому миру в этом временном состоянии, верховенство Божественного суда видит, что в нем судить, хотя по сравнению с остальной частью людей, имеется даже и сейчас за что его похвалить. Блаженный Иов поэтому считал, что он был бичеван за свою вину, а не как награда; он считал, что его бичевали за грехи, а не для того, чтобы его награда была увеличена. И он обвиняется за неправильное воображение о намерениях бичевания, и все же предпочитаем своим друзьям, которые выступали против него. Отсюда явно видно, как велика его заслуга, так как он предпочтен в Божественном суде даже тем самым лицам, которые защищали Божественное суждение. Но мы узнали в начале этой книги (кн. 3 § 15), что сатана сказал о нем Господу: но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его, – благословит ли он Тебя (Иов. 2:5)? Этим было разрешено дотронуться к благословенному Иову потерями, утратами, ранами, оскорбительными словами, потому что Тот, Кто хвалил его, был уверен, что святой человек никогда не впадет в грех проклятия, как утверждал дьявол. Как мы сказали также выше (Предисловие глава. 3), кто считает, что благословенный Иов согрешил в его словах, когда он был бичеван, явно считает, что Господь проиграл в Его уверенности. И хотя Господь в разговоре с дьяволом, сказав о хороших качествах святого человека, не обещал его упорства, которое еще должно было быть проверено, Он бы не выдвинул его праведность, позволяя его искушать, если бы Он предвидел, что он не сможет остаться праведным под искушением. Поскольку дьяволу затем было разрешено Богом искушать его, если кто считает, что он поддался искушению, он обвиняет в невежестве Того, Кто допустил это.

10. Давайте тогда честно одобрим благословенного Иова в его высказываниях, чтобы нам не обвинять греховно Бога в Его провидении. И хотя, насколько касается человеческих суждений, его друзья сказали в их словах много вещей лучше, чем он сам, Истина высвобождает еще одно правило из тайного места, говоря: Вы говорили обо Мне не так верно, как раб Мой Иов. Он говорит о том, что поведение многих часто вызывает Его недовольство, даже если внешне считается правильным среди людей. Потому было сказано в похвалу праведных супругов: Оба они были праведны пред Богом (Лк.1:6). Не существует безопасного одобрения среди людей. Ибо, по мнению какого-то человека часто одобряется чья-то правота якобы пред Богом, но Всемогущий Бог не знает того, кто одобрил ее, будто Им Самим. Потому псалмопевец настороженно молится, говоря: Направь мой ​​путь в очах Твоих (Пс.5:9). Несомненно, потому что часто пред очами людей полагают правильным путь, который обращен в сторону от пути истины. И это наблюдается, когда сказано: вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов. Говоря о нем, специально указывая и подчеркивая слово раб, Он указывает, что все, что было сказано им в Его защиту, он сказал не с надменной гордостью, а истинной смиренностью. Но потому что Бог есть справедливый и милосердный, Он наказывает его друзей строго в Его справедливости, и милостиво наставляет их. Далее следует:

Стих 8. Возьмите вам семь тельцов и семь овнов, и пойдите к рабу Моему Иову и принесите за себя это во всесожжение. И раб Мой Иов помолится за вас; его лицо Я приму, чтобы эта глупость не вменялась вам (Иов.42:8).

11. Вот справедливый и милосердный Бог не оставляет их ошибки без обличения, но и не оставляет их вину без искупления. Ибо с тех пор, как Он наш внутренний врач, Он сначала выявляет скверность нашей раны, а затем указывает на средства для выздоровления. Но мы уже часто говорили (глава. 6), что друзья благословенного Иова представляют еретиков, которые оскорбляют Бога, в то время как они пытаются защитить Его; ибо они, в своих словах восстают против истины, воображая, что они ее защищают, но утверждают при этом ложно. Поэтому Всемогущий Бог часто включает их в тело Святой Церкви, через познание истины; такие превращения, которые часто милостиво осуществляются, хорошо показаны на примере помилования, которое получили друзья Иова.

12. Должно быть также специально отмечено, что им было приказано принести Господу жертву своего обращения, не сами по себе, но через Иова. Еретики, несомненно, когда они возвращаются из их ошибок, не могут успокоить гнев Божий, предлагая жертву сами по себе, если они не преобразуются в Православной Церкви, которая обозначена тут благословенным Иовом; таким образом, они могут получить свое спасение ее молитвами, молитвами той, чью веру они оспаривали своими ложными утверждениями. Ибо Он говорит: раб Мой Иов помолится за вас; его лицо Я приму, чтобы эта глупость не вменялась вам. Как будто Он открыто сказал еретикам: Я не принимаю жертвы ваши, Я не слышу слова ваших молитв, кроме как через ее заступничество, чьи слова исповеди о Мне Я действительно признаю. И вы действительно должны принести ваших тельцов и овец, и предложить жертвы вашего обращения, но просите Меня о своем спасении через Православную Церковь, которую Я люблю. Я перечислю ей грехи, какие вы делали против Меня для того, чтобы она могла исцелить вас, та, которая страдала от вашей болезни.

13. Для него она одна, через которую Бог охотно принимает жертву, одна она, кто ходатайствует с уверенностью для тех, кто ошибся. Потому же Господь повелел относительно жертвы агнца, говоря: В одном доме должно есть ее, не выносите мяса вон из дома и костей ее не сокрушайте (Исх.12:46). Агнца едят в одном доме, так как истинная Жертва Искупителя на заклание только в одной Православной Церкви. И Божественный закон приказывает его плоть не нести вон, потому что запрещено святыни давать псам (Мф.7:6). Это она одна, в которой хорошая работа приносит плоды, и те, кто трудится в винограднике, получают награду (Мф.20:10). Это она одна, кто охраняет тех, кто находятся внутри нее сильными узами милосердия. Потому вода потопа подняла ковчег действительно в воздух, но уничтожила всех тех, кто был виден из ковчега. Это она одна, в которой мы действительно созерцаем небесные тайны. Потому же Господь говорит Моисею: Вот место у Меня, и ты должен стоять на камне (Исх.33:21) и спустя немного: Я сниму руку Мою, и увидишь Меня сзади (Исх.33:23). Поскольку истина сияет от одной только Православной Церкви, Господь говорит, что есть только место у Него, из которого Он может быть виден. Моисей находится на камне, чтобы созерцать Бога, потому что если кто не имеет твердость веры, он не различает божественное присутствие. О твердости Господь говорит: На этом камне Я построю Церковь Мою (Мф.16:18). Что в этом месте говорится друзьям Иова: идите к Иову, если не, «станьте на камень»? а в месте его лицо Я приму, чтобы эта глупость не вменялась вам, что сказано, если не, ты увидишь Меня сзади? то есть, ты поймешь тайны этого Воплощения, которое будет.

14. Но еретики, потому что они брезгуют стоять на камне, не созерцают Бога, и Он проходит мимо, потому что, находясь без Церкви, они не могут в действительности разглядеть тайны Его воплощения. Ибо, как мы уже говорили ранее, «быки» обозначают шею гордости (пред. глава 8), а «бараны» обозначают руководство, которое осуществляется еретиками, когда они убеждают людей, как стада, которые они приводят в заблуждение. Ибо о гордых еретиках, которые развращают умы слабых по своим нечестивым убеждениям, говорят: стадо быков среди тельцов народа (Пс.67:31). И потому, что они ведут людей, как стада, которые следуют за ними, их иногда называют «бараны». Ибо бараны в действительности возглавляют и ведут стадо. Откуда Иеремия говорит, обличая: Князья твои подобны баранам (Плач.1:6). Потому что еретики, когда они возвращаются к Церкви, отказываются от высокомерия гордости, и уже не ведут множество людей к уничтожению, как стада, которые следуют за ними, друзьям блаженного Иова приказано предложить быков и баранов. Ибо предложить быков и баранов в жертву означает принести в жертву гордое лидерство со смирением преобразования с тем, чтобы они, которые прежде пытались взять на себя ведущую роль в обучении, могли укротить шею гордости, и научиться следовать послушанию. И эта их гордость также справедливо искупается семью жертвами, потому что еретики, вернувшись к Церкви, получают через жертву смирения дары Духа семикратной благодати, чтобы они, которые проживали жизнь впустую из-за их старой привычки к гордости, могли быть сформированы заново по новизне благодати.

15. Но число семь считается мудрыми мира сего совершенным из-за некоторых его собственных качеств, потому что это сумма первого четного и первого нечетного числа. Первое нечетное число равно трем, а первое четное число равно четырем. Из этих двух чисел, из которых состоит семь, умножая эти самые части, мы поднимаемся до числа двенадцать. Умножим ли мы три на четыре, или четыре на три, мы приходим к этому числу. Но мы, потому что мы наслаждаемся проповедью истинных даров свыше, смотрим на эти вопросы, которые закреплены на возвышенности знаний, и несомненно, сохраняя это с непоколебимой верой, что те, кого Дух семикратно заполнил благодатью стали совершенными; ибо это придает им не только знания о Троице, но и четыре добродетели, то есть благоразумие, умеренность, мужество и справедливость. И эти дары увеличиваются таким образом, поскольку приумножаются полученные четыре добродетели через познание Троицы, и по исполнении четырех добродетелей мы достигнем даже созерцания Троицы. И поэтому число семь является совершенным, но совсем другим способом; потому что умножением слагаемых поднимается к числу двенадцать, когда человек умножает деяния на веру, и снова веру на деяния (т.е. четыре на три и три на четыре). Святые апостолы также, которые должны были быть заполнены Духом семикратной благодати, были выбраны в количестве двенадцать. Их отправили на четыре стороны мира, чтобы явить Троицу, которая есть Бог. Таким образом, они были выбраны в количестве двенадцати, чтобы даже по характеру самого числа, было видно, что они проповедуют три самые высокие, через четыре другие, более низкие вещи.

16. Поэтому, или, возможно, по другой причине, в Священном Писании, числом семь обозначается иногда безопасный остаток вечности, иногда все настоящее время, но иногда все тело Святой Церкви. Числом семь описывается совершенство вечности, когда седьмой день называется освященным для отдыха Господа (Быт.2:3). И вечер, как говорят, не принадлежит ему, потому что остальная часть вечного блаженства не ограничивается. Потому также давая Закон, седьмой день приказано оставить днем отдыха для того, чтобы вечный покой мог быть передан через него (Исх.20:8–11). Потому число семь умноженное семь раз, с добавлением единицы, составляет пятьдесят, и названо святым отдыхом юбилея, чтобы и в нем вечное блаженство можно было увидеть (Лев.25:10). Потому сказано, что Свой последний пир Господь вкушал с семью учениками (Ин.21:2), потому что они, кто сейчас совершенствуется в Нем, заполнены Им вечной жизнью.

17. Опять же, под количеством «семь» понимается все это временное состояние. Потому и все время этой жизни поделено на периоды по семь дней. Отсюда, в образе Святой Церкви, которая во все времена пересекает этот мир со своей проповедью – Ковчег Господа – в течение семи дней со звуком труб свергли стены Иерихона (Иеремия 6:12–20). Потому и пророк говорит: Семикратно в день прославляю Тебя (Пс.118:164). И, обозначая, что он сказал это на все время, он говорит: Хвала Ему во веки из уст моих (Пс.33:2). Однако, что вся эта жизнь обозначена числом «семь» явлено ​​более ясно, когда число «восемь» упоминается после него. Ибо, когда другое число, следующее после семи, называется, показывается что это временное состояние приходит к концу, и закрывается в вечности. Потому Соломон советует, говоря: Дайте части до семи, а также до восьми (Еккл.11:2). Числом семь он выразил настоящее время, которое проходит периодами семи дней. Но числом «восемь» он назвал вечную жизнь, которую Господь открыл нам Его воскресением. Ибо Он вырос в истине на день воскресный, который, как следующий день за седьмым, то есть, субботой, является восьмым. Но хорошо сказал: «Дайте части до семи, а также до восеми; потому что не знаешь, какая беда будет на земле» (Еккл.11:2). Как будто это явно сказал: Обходясь временными вещами, не забывайте желать те, которые вечны. Ибо ты должен думать о будущем при помощи хороших дел, ибо не знаешь каков приговор будущего суда. Потому Храм вознесся с пятнадцати шагов, чтобы мы научились, что на семь и восемь наши мирские деяния могут быть тщательно переоценены, и вечное Жилище может быть представлено тем, кто предусмотрительно искал его. Потому также, увеличивая число в 10 раз, пророк произнес полтораста Псалмов. Поскольку число «семь» обозначает земные дела, и число «восемь» вечные вещи, Святой Дух был излит на сто двадцать верующих, сидящих в верхней комнате. Пятнадцать состоит из семи и восьми, и если сложить все числа от одного до пятнадцати мы получим число сто двадцать. От этого излияния Святого Духа они узнали на самом деле как пройти через временные вещи, и с нетерпением искать после тех, которые вечны.

18. Опять же, по количеству «семь» обозначается все тело Святой Церкви. Потому Иоанн в Апокалипсисе пишет о семи церквях: (Откр.1:20), и что еще, если не Церковь Вселенскую хотел он обозначить ими? А для того, чтобы обозначить, что эта вселенская Церковь полна Духа семикратной благодати, Елисей описывается как вдохнувший семь раз на мертвого ребенка (4Цар.4:35). Ибо Господь, придя к безжизненным людям, открывает уста семь раз, потому что Он придает ей в Своей милости дары Духа семикратной благодати. Потому что все тело Святой Церкви описано числом «семь», пусть друзья благословенного Иова придут к нему, и предложат все во всесожжение, как заповедано Богом. Но пусть они охраняют со всей бдительностью тайны числа семь; и следуют порядку, а именно тому, что те, кто живут вне, должны сначала объединиться в общей совокупности Святой Церкви, а затем, наконец, просить о помиловании за вину их бывшей гордости. Пусть они предлагают жертвы за их вину семь раз, потому что они не получают очищение от их вины, если Духом семикратной благодати они не объединены в этом вселенском мире, после того, как они были призваны. Потому сказано: Возьмите вам семь тельцов и семь овнов, и пойдите к рабу Моему Иову и принесите за себя это во всесожжение. И раб Мой Иов помолится за вас; его лицо Я приму, чтобы эта глупость не вменялась вам. Как если бы это было ясно сказано еретикам по их возвращению; Объединитесь во Вселенской Церкви смирением покаяния, и получите от Меня по ее молитвам, помилование, которого вы не достойны: для того, когда через нее вы научитесь быть по-настоящему мудрыми, вы в первую очередь изгладите глупость вашей мудрости.

Отсюда следует:

Стих 8. вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов.

19. Господь использовал эти слова немного раньше, и все же Он снова повторяет и добавляет те же самые слова. Что это, кроме того, что, вновь повторяя, Он подтверждает приговор, который уже вынесен? И, для того, чтобы оправдание благословенного Иова и неправда его друзей были более явно отображены, одна и та же похвала повторяется дважды в тех же словах, чтобы повторным повторением было показано насколько прочно она закреплена. Ибо, известно, что царь Египта видел в двух видениях страшные времена наступающего голода под фигурой коров и колосьев, и он услышал по голосу святого пророка: ты видел во второй раз сон, относящийся к тому же, и это знак истины (Быт.41:32), из этого понятно, что все, что повторяется в слове Божием, сильнее подтверждено. Но так как мы слышали, что суд постановил, давайте послушаем также, что делают, те, которые осуждены. Далее следует:

Стих 9. И пошли Елифаз Феманитянин и Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сделали так, как Господь повелел им, – и Господь принял лице Иова (Иов.42:9).

20. Мы уже ничего не говорим о толковании этих имен, потому что мы помним, что мы обсуждали это детально в начале этой работы. Но необходимо отметить, что порядок помилования, которое они получили, еще раз тщательно объявляется, ибо Господь сказал, что принял не их лица, но лицо благословенного Иова. Но, поскольку тот, кто стремится, чтобы ходатайствовать за других, получает больше в этой любви, по праву приобщается:

Стих 10. Господь также принял покаяние Иова, когда он помолился за друзей своих (Иов.42:10).

21. Мы сначала услышали о его друзьях, прежде чем узнали об указанных обстоятельствах; и сделали так, как Господь повелел им, – и Господь принял лице Иова. Но сразу же наблюдается, что Господь принял покаяние Иова, когда он помолился за друзей своих; этим нам явно открыто, что кающийся заслужил, чтобы быть услышанным более быстро в его собственном имени, чем более истово он заступился за ближних своих. Ибо это делает его молитвы более мощными в его имени, если также он молится об имени других. Жертва в молитве охотнее принимается в глазах милосердного суда, если приправлена любовью к ближнему. И человек тогда действительно усиливает ее, если он предлагает ее даже за своих врагов. Потому, Истина, наш Учитель говорит: Молитесь за тех, кто гонит и клевещет на вас (Лк.6:28). Отсюда снова говорит Он: И когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши (Мк.11:25). И сколько получил для себя тот, кто заступился за других, сразу же отмечено, когда приобщается:

Господь возвратил все, что было у Иова, в два раза (Иов.42:10).

22. Он получил в два раза больше всего, что он потерял, потому что через милосердие Судьи, помощь утешений далеко превосходит потери от наших искушений. И искушение пытает нас меньше, чем награда утешает нас; и тот, который, почувствовал вес удара, решил, что он перенес тяжелые испытания, может научиться на примере награды, которую получил, что то, что он пережил, было легко. Потому также сказано о страданиях Иудее: На малое время Я оставил тебя, но с великою милостью восприму тебя (Ис.54:7). Но иногда мера утешения соответствует весу скорбей. Потому написано в другом месте: по множеству моих печалей в моем сердце, твое утешение радовало мою душу (Пс.93:19). Ибо он, кто восклицает, что он был обрадован по множеству своих печалей, указывает, что он утешался в той же мере, в какой он пострадал. Но читатель не полностью научен, если не рассказать о порядке награды. Сначала следует невоздержанность, которая исправляется покаянием, затем прощение через раскаяние, и затем вознаграждение прощения. Но поскольку тот, кто был сражен с разрешения Божественного Провидения, страдал также по словам его друзей, когда он утешается дарами Божественной милости, он заслуживает того, чтобы получить и желанной человеческой любви; для того, кто печали, невзгоды и боли ранений получил со всех сторон, радости утешения даются со всех сторон. Потому добавляется:

Стих 11. Тогда пришли к нему все братья его и все сестры его и все прежние знакомые его, и ели с ним хлеб в доме его, и склоняли головы над ним (Иов.42:11).

23. Что обозначается употреблением в пищу хлеба, если не милость, и что склонение головы, если не восхищение? Но хорошо приобщается: И утешали его за все зло, что Господь навел на него. Утешить в горе того, кто был сражен, это радоваться вместе с ним за его помилование после того, как он был сражен. Чем больше человек радуется за восстановление здоровья своего ближнего, тем больше он демонстрирует, что он тяжело переживал его болезнь.

И дали ему каждый одну овцу и одну серьгу золота (Иов.42:11).

24. Хотя все эти вещи действительно были подарены в соответствии с историей, мы еще вынуждены размыслить над самими подарками, которые были предложены, и вернуться к тайне аллегории. Мы не можем не услышать эту перечислительную манеру, что они предложили овцу, одну, и золотую серьгу, одну. И если возможно объяснить это просто стилем повествования для овцы, которая была одна, но это очень удивительно, почему серьга была одна. И какая связь между овцой и серьгой или серьгой и овцой? Мы вынуждены поэтому, в силу такой тонкой определенности самих даров, изучить тайны аллегории, а также некоторые пройденные утверждения, которые поверхностно изучили в соответствии с хронологией истории. Христос и Церковь, то есть глава и тело, и мы уже не раз говорили, что благословенный Иов иногда символизирует голову, иногда тело. Сохраняя в памяти историческую правду хронологии событий, давайте поймем, что означает: Господь возвратил все, что было у Иова, в два раза, в случае, если Иов, символизирует Церковь. Ибо, хотя Святая Церковь сейчас теряет многих росчерком искушений, в конце этого мира она получает все, что ей принадлежит, когда, получив язычников в полном числе, вся Иудея, которая была потеряна, согласится бежать к своей вере (Рим.11:25–26). Следовательно, Истина также говорит в Евангелии: Илья придет и устроит все вещи (Мф.17:11). Пока Церковь потеряла израильтян, мимо которых прошла ее проповедь, но в свое время, по проповеди Илии, она соберет столько, сколько она должна, и она получает в более полной мере то, что она потеряла.

25. Конечно, Святая Церковь, радуется каждому из нас, благословению и нашей души, и нетлению нашего тела, и потому получает дары вдвойне в конце мира. Это то, что сказано об избранных пророком: В своей земле они будут владеть дважды (Ис.61:7). Потому апостол Иоанн говорит о святых, которые искали конца света: И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число (Откр.6:11). Ибо, как мы уже говорили значительно ранее, Святые получили одну одежду до воскресения, потому что они наслаждаются счастьем только их души; но в конце света, каждый из них будет иметь вдвойне, потому что вместе с благословенным умоустроением, они будут обладать также славой плоти.

26. Но эти слова, которые приобщены, скорее объявляют об обращении еврейского народа в конце этого мира. Потому добавляется: Тогда пришли к нему все братья его и все сестры его и все прежние знакомые его, и ели с ним хлеб в доме его. Ибо тогда все братья Его и сестры приходят ко Христу, когда так много, сколько должно быть найдено в еврейском народе, обратятся. От людей Он взял плоть Свою. Его братья и сестры, поэтому, должны прийти к Нему, те люди, которые соединяются с Ним родством, либо те, кто хочет быть сильными, как братья, или слабые, как сестры, стекаются к Нему с набожностью через познание веры. Затем они в Его доме пируют на самом людном празднике, когда они больше не думают о Нем, как о простом человеке, и, памятуя о своих отношениях, вместе радуются в Его Божестве. Затем они едят хлеб в Его доме, когда они в стороне оставляют соблюдение буквы закона, и вскармливаются зерном таинств в Святой Церкви. Но хорошо приобщается: Все, кто его знал раньше. Ибо они знали Его прежде, Кого они презирали в Его Страстях, как будто Он им был неизвестен. Ибо никто, кто полностью узнал Закон, не признал, что Христос родился. Хотя даже царь Ирод, встревоженный приходом волхвов, старался разыскать священников и всадников, которые знали о рождении Христа; и кому они немедленно ответили: В Вифлееме Иудеи (Мф.2:5). Поэтому они знали Его прежде, те, которые якобы не знали Его, когда они презирали Его в момент Его страданий. И как их бывшее знание и их последующее невежество хорошо и кратко обозначается полумраком Исаака. Ибо, когда он благословлял Иакова, он показал то, что потом произошло, тем, что не знал, кто стоит перед ним (Быт.28:1). Таким образом, в истине был народ израильтян, получивший тайны пророчества, но еще были глаза, которые были тусклы в созерцании, потому что не видели Его, когда Он присутствовал, о Котором предвидели так много вещей в то время, когда ждали прихода. И были не в состоянии видеть Его, когда стояли в Его присутствии, хотя мощь пришествия Которого давно уже объявлена была. Но, вот! они приходят в конце мира, и признают Того, Кого они знали раньше. Вот! едят хлеб в Его доме, потому что они питаются зерном священной доктрины в Святой Церкви, и стряхивают всю нечувствительность их бывшего оцепенения. Потому приобщается: и они преклонили голову над ним. Что понимается под головой, если не сила ума? Как сказал псалмопевец: Ты умастил елеем голову мою (Пс.22:5). Как будто это было явно сказано: ты полил с помазанием благотворительным мой взгляд, который усох в своих мыслях. Глава поэтому склоняется, когда ум, пораженный страхом истины, пробуждается от своей бесчувственности. Пусть родственники затем придут на пир, и, стряхнув их сонливость, пусть склоняют голову; то есть, пусть те, кто связан с нашим Искупителем в плоти, насладится, наконец, освежением словом веры, и потеряют твердость своей бывшей бесчувственности. Потому это хорошо сказано Аввакумом: Его ноги стояли, и земля сильно тряслась (Авв.3:6). Земля, несомненно, трясется, когда Господь стоит, потому что, когда Он запечатлевает на нашем сердце стопы Своего страха, каждая земная мысль в нас дрожит. В этом месте, поэтому, склонить голову означает избавиться от подвижности ума и пойти по ступенькам лестницы к познанию веры.

27. Но поскольку Святая Церковь страдает сейчас от отчуждения евреев, а затем будет, по их обращении, в радости, по праву приобщается: И утешали его за все зло, которое Господь навел на него. Они, в частности, утешают Христа, утешают Церковь, те, кто покаялись за ошибки своего бывшего неверия, и отказались от порочности жизни, по которой они были против учителей истины. Разве это не тяжелая печаль – проповедовать безуспешно жестким сердцам, терпеть труд, излагая правду, но не найти плод нашего труда от преобразования наших слушателей? Но последующее развитие слушателей является, с другой стороны, большим утешением для проповедников. Обращение ученика является утешением для его учителя. И это должно быть отмечено, что они не будут утешать его, когда он терпит бедствия, но, что они приходят, чтобы утешить его после бедствий; несомненно, потому, что евреи, презирая в момент Его страданий проповедь веры, с презрением не верили, что Он есть Бог, Тот, Которого они видели простым человеком в Его смерти. Потому Господь говорит псалмопевцу: Я искал одного сетовать со Мной, и не было ни одного; Я искал одного, чтобы успокоить меня, и Я не нашел (Пс.69:20). Ибо Он не нашел никого, чтобы утешить Его в Его Страстях, потому что в Его презрении к смерти Он пережил даже самых лютых Своих врагов, для которых Он пришел к смерти. После Его бичевания, Его соседи приходят, чтобы утешить Его; потому что Господь сейчас также страдает, но в последние времена все израильтяне слетаются к вере, услышав проповедь Илии, и вернутся к защите Того, от Которого они бежали; а затем отмечается, что великолепный пир будет для народа. В то время Иов явлен​​, как это было, в здравии, после его бичевания, чтобы показать, что тем, кто преобразуется в вере, Господь по уверенности веры дает жизнь, по страдании Своем и воскресении, бессмертие в небесах. В этом месте Иова, как это было видно символизирует, силу Его Величества, и они наконец-то полагают его Богом, как Он есть, и те, кто до того сопротивлялся Ему, приходят к вере. Посему евреи соберутся вместе в конце мира, и предложат, как Иову в здоровье, обеты их приношения Искупителю человечества в силе Его Божества. Откуда это также хорошо приобщается: И дали ему каждый одну овцу и одну серьгу золота. Что обозначается «овцой», если не невинность, и что «серьгой», если не послушание? Овцой выражается невинность ума, а серьгой – слух, украшенный благодатью смирения.

28. Но так как упомянута добродетель послушания, рассмотрим с несколько большим вниманием и заботой ее, чтобы указать, как велика ее заслуга. Послушание является единственной добродетелью, которая помогает посеять другие добродетели, и держит их в безопасности, когда они посажены. Потому же первый человек получил заповедь, которой если бы держался, и если бы пожелал послушно представить себя, он бы достиг без труда вечного блаженства. Поэтому Самуил говорит: Послушание лучше жертвы и повиновение лучше тука овнов; ибо непокорность есть такой же грех, что волшебство, и противление то же, что идолопоклонство (1Цар.15:22–23). Послушание справедливо предпочтено жертвам, потому что в жертве предлагается плоть другого, а в послушании – наша воля; человек поэтому утоляет жажду Бога быстрее, чем больше он подавляет перед глазами гордость своей воли, и жертвует себя под меч заповеди. И с другой стороны, непослушание, как говорят, грех такой же, как волшебство, чтобы можно было указать насколько велика добродетель послушания. В своей противоположности лучше явлена похвала. Ибо если непокорность есть такой же грех, как волшебство, неповиновение – такая же вина, как идолопоклонство, послушание является единственной добродетелью, основывающей веру, без которой человек осужден быть неверующим, хотя он и кажется верующим. Поэтому сказал Соломон, говоря о послушании: Послушный человек – речитель побед (Притч.21:28). Послушным человеком в истине говорят победы, потому что, когда мы смиренно подчиняемся голосу другого, мы преодолеваем себя в нашем сердце. Поэтому Истина говорит в Евангелии: Приходящий ко Мне не будет изгнан, потому что Я сошел с небес, чтобы творить не волю Мою, но волю пославшего Меня Отца (Ин.6:37–38). Почему? Если бы Он творил Свою волю, неужели бы Он отверг тех, кто приходит к Нему? И кто может не знать, что воля Сына не отличается от воли Отца? Но первый человек вышел из радости Рая, потому что он хотел творить свою волю; потому второй человек приходит для искупления людей, когда Он показывает, что Он будет исполнять волю Отца, а не Свою волю, Он учит нас послушанию. Поэтому, когда Он не Свою волю творит, но, то, что от Отца, Он не бросает (или не отвергает) тех, кто приходят к Нему, потому что, когда Он Своим примером приводит нас под власть послушания, Он открывает нам путь спасения. Поэтому снова Он говорит: Я ничего не могу творить Сам от Себя; Как слышу, так и сужу (Ин.5:30). Послушание предписывается нам соблюдать даже до смерти. Но если Он судит, как Он слышит, Он подчиняется также в то время, когда Он придет как Судья. Чтобы послушание до конца нашей жизни, даже изнурительно, было с нами, наш Искупитель указывает, что Он выполняет его, даже когда Он приходит как Судья. Что удивительного в том, что грешный человек должен подвергать себя послушанию в короткий период настоящей жизни, если даже посредник между Богом и человеками не отказался от него, и Он воздал за послушание.

29. Но это должно быть известно, что грех никогда не должен быть выполнен из-за послушания, но иногда доброе дело, которое выполняется, через послушание должно быть оставлено. В Раю на дереве, которого заповедал Бог человеку не касаться, не было зла. Но для того, чтобы человек, который был создан правильно, мог улучшиться через заслугу послушания, это было правильно, что ему было запрещено даже то, что было хорошо; для того, чтобы его поведение могло привести к укреплению добродетели, он должен был скромно показать, что он был предметом своего Создателя, и не снисходить до того, что было хорошо. Но следует отметить, что было сказано: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него (Быт.2:16–17). Необходимо чтобы Тот, Кто запрещает одну хорошую вещь для развития послушания, разрешал многие другие, чтобы человек, который подчиняется, не погиб совершенно от голода, как если бы для него были полностью закрыты все хорошие вещи. Потому Господь даровал все другие деревья Рая для еды, когда Он запретил им одно для того, чтобы Он мог сдержать Свое творение, развития которого Он желал, от одного, и потому большую свободу Он дал для всего остального.

31. Но мы покажем более четко это значение добродетели, если мы упомянем о деяниях двух людей небесной страны. Моисей, когда он кормил овец в пустыне, был призван Господом говорить с ним в огне с помощью ангела, чтобы взять на себя предводительство в избавлении из неволи всех израильтян. Но так как он был скромным в своем уме, он задрожал сразу от славы того, что происходило с ним, и сразу же прибегнул к своей слабости в качестве защиты, говоря: о, Господи! человек я не речистый, и таков был и вчера и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом Твоим: я тяжело говорю и косноязычен (Исх.4:10). И, поставив себя в сторону, он просит другого и говорит: Господи! пошли другого, кого можешь послать (Исх.4:13): вот, он говорит с Создателем, и доказывает, что он не может взять на себя власть такой большой ответственности, он утверждает, что он не имеет языка для этого. Павел также был извещен Богом, что он должен идти в Иерусалим, как он сам говорит в послании к Галатам: Тогда, через четырнадцать лет, опять ходил я в Иерусалим, взяв с собой Варнава и Тит; но я пошел по откровению (Гал.2:1–2). И когда он нашел на своем пути пророка Агава, он услышал от него, что невзгоды его ждут в Иерусалиме. Ибо написано, что это Агав: взял пояс Павлов и, связав себе руки и ноги, сказал: так говорит Дух Святый: мужа, чей этот пояс, так свяжут в Иерусалиме Иудеи и предадут в руки язычников (Деян.21:11). Павел сразу ответил: я не только хочу быть узником, но готов умереть в Иерусалиме за имя Господа Иисуса (Деян.21:13) и я ни на что не взираю и не дорожу своею жизнью (Деян.20:24). Поднимаясь затем в Иерусалим, по повелению откровения, он знает свои страдания, и все же он охотно ищет их, он боится услышанных вещей, но все же он более горячо идет на них. Поэтому Моисей не имеет ничего своего, приходя к процветанию, потому что он стремится в своих молитвах, чтобы не быть установленным над народом Израиля. А Павел даже по собственному желанию идет к страданиям, потому что он получает знания о бедах, которые угрожают ему, но все же в его преданности духа он готов к этим заранее узнанным страданиям. Тот пожелал, хотя повелел ему Бог, отказаться от славы власти; другой, когда Бог уготовил тяжести и невзгоды, охотно готовится к суровым страданиям. Нас учат упорной силой обоих этих лидеров, идущих вперед, что если мы действительно стремимся получить награду послушания, мы должны бороться за процветание в этом мире только по команде, и что мы должны превозмогать беды с преданностью.

32. Но следует заметить, что в этом месте овца предлагается с серьгой, и серьга с овцой; несомненно, потому, что орнамент послушания всегда связан с невинностью ума, как свидетельствует Господь, который говорит: Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их; и они идут за Мною (Ин.10:27). Ни один, поэтому не предложил благословенному Иову сережку без овцы, или овцу без серьги; поскольку, честно говоря, тот, кто не подчиняется Искупителю его, не может быть невинным. Но так как это самое послушание должно поддерживаться не рабским страхом, но с любовью любви, и не от страха наказания, но от любви к справедливости, все, кто пришел на праздник, как сказано, предложили «золотую» серьгу в подарок. В этом послушании, которое отображается, милосердие должно сиять так, чтобы превзойти все добродетели, как золото другие металлы.

33. Но потому что не может быть ни невинности, ни истинного послушания в многообразии групп еретиков, пусть те, кто приходят к познанию веры предлагают овцу, но только одну; и серьгу, но только одну. То есть, пусть придут так единомышленники, чтобы соблюдать невинность и послушание в единстве Святой Церкви. То, что является «одним» не может быть разделено на числа и номера, потому что также «один», о Котором мы говорим, не является числом. Пусть они предлагают поэтому овцу, но только одну; да приносят серьгу, но только одну. То есть, приходя к Святой Церкви с невинностью и послушанием, пусть предлагают такой ум, который расколы сект не могут поделить.

34. Давайте откроем глаза веры, и увидим этот пир Святой Церкви, на который приглашен народ Израиля. Тот пир, на который могучий Илия приглашает гостей. На него ближние, друзья, приходят с подарками для Того, Которого они презирали ранее, когда Он подвергался бедствиям. Ибо, с приближением судного дня, либо по словам Его предшественников, либо по определенным знакам, которые произойдут, действительно мощь приближающегося Господа засияет в полной мере перед ними. И в то время они поспешат предотвратить Его ​​гнев и ускорят время их собственного обращения. Но при обращении они приходят с подарками, потому что, предлагая свои добродетельные поступки, они показывают почтение Ему, Которого ранее они высмеивали в Его Страстях. Несомненно, этим их жертва дополняет то, что уже было частично сделано хорошо, но что должно быть дополнено, чтобы стать хорошим в полноте; Дочери Тира поклоняться Ему с подарками (Пс.44:13). Ибо дочери Тира более полно поклонятся Ему с подарками, когда умы израильтян, которые в настоящее время преодолены желаниями этого мира, будут отданы в приношении исповеди Ему, Кого они гордо отвергли ранее. В те самые времена, когда антихрист приблизится, поведение верующих будет казаться, в определенной степени, менее добродетельным, и в противостоянии с этим проклятым человеком могучий страх будет сдерживать даже сильное сердце. Но, несмотря на это, не только верующие, усиленные проповедью Илии, останутся в незыблемости Святой Церкви, но, как мы уже говорили, так же и многие неверующие преобразуются к познанию веры. Так что остатки народа Израиля, который прежде ее отверг, устремится толпой в лоно Церкви их Матери с самой благочестивой преданностью. Потому приобщается:

Стих 12. Но Господь благословил последние дни Иова более, нежели прежние (Иов.42:12).

35. Мы верим, что все эти вещи произошли исторически, но мы также полагаем, что они имеют и мистический смысл. Последние дни Иова благословенны более, нежели прежние, потому что, что касаются признания народа Израиля, когда конец современного мира начинает давить своим приближением, Господь утешает боль Святой Церкви многообразием собираемых душ. Ибо когда она будет иметь их с избытком, обогащенная, тем яснее станет понятно, что временное состояние настоящей жизни спешит к концу. Псалмопевец увидел проповедников Святой Церкви, обогащенной благословением последних времен, когда он сказал: преумноженные в плодотворной старости, они будут возвещать (Пс.1:15–16). Они на самом деле преумноженные в плодотворной старости, потому что, когда их жизнь подходит к преклонным годам, их сила укрепляется и завоевания их добродетелей увеличиваются с увеличением их возраста. И они хорошо возвещают, потому что, когда проповедуют небесные истины, они терпят невзгоды с большей твердостью, и с избытком они вернут милости для их души по своей выносливости. Отсюда следует:

Стих 13, 14. И дано ему было четырнадцать тысяч мелкого скота, шесть тысяч верблюдов, и тысяча пар волов и тысяча ослиц; и у него было семь сыновей и три дочери (Иов.42:12–13).

36. То, что он имел семь тысяч мелкого скота, три тысячи верблюдов, пятьсот пар волов и пятьсот ослиц до суда его бичевания, указывает нам предисловие этой же истории. Те вещи, которые были потеряны через его бичевание, теперь были восстановлены двукратно. Но вот детей было возвращено ровно столько, сколько он потерял. У него было семь сыновей и три дочери. И сейчас описывается, что он получил семь сыновей и три дочери для того, чтобы показать, что те, кто был уничтожен – живы. Ибо, сказано: Господь добавил все, что было у Иова, в два раза, но при этом Он вернул ровно столько детей, сколько тот потерял. И все же Он дал ему в два раза больше детей, вернув десять воплоти, и оставил десять, что были потеряны, в скрытой обители душ. Но если кто желает, как интеллектуальное существо, отложить в сторону солому истории, и, покормиться зерном тайн, на наш взгляд необходимо узнать и другое. Для этого нам нужно понять, что эти животные обозначают вселенское тело верующих. Следовательно, то, что сказал псалмопевец Отцу о Сыне: Все положил под ноги его, овец и всех коров, и, более того, стада на равнине (Пс.6:7).

То же самое говорит и Пророк, видя простых нас, населяющих Святую Церковь: Твои животные будут жить в нем (Пс.68:10).

37. Что же мы понимаем под «овцами», если не невинных, что под «верблюдами», если не тех, кто превосходят злыми делами других по причине их чрезмерных пороков; что под «парой волов», если не израильтян, запряженных в Закон; что под «ослами», если не простые умы язычников? То, что невинные обозначаются названием «овцы» псалмопевец свидетельствует, когда говорит: Но мы Его народ и овцы паствы Его (Пс.94:7). Те, кто пренебрегает сохранить свою невиновность, не кормятся на духовном пастбище.

38. Под названием «верблюд» выражается в Священном Писании иногда Господь, но иногда гордость язычников с набухшим наростом сверху. Ибо, верблюд наклоняется сам по собственной воле, чтобы взвалить на себя груз, и это правильно обозначает благодать нашего Искупителя, Который, услышав бремя нашей немощи, спустился по собственному желанию с высоты Своей силы. Потому Он говорит также в Евангелии: У меня есть власть отдать Свою жизнь, и у меня есть власть, чтобы опять принять ее, и ни один человек не отнимает ее у Меня (Ин.10:18). Потому Он также снова говорит: Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царство Небесное (Мф.19:24). Что имеется в виду под названием «богатый», если не любой с надменным лицом, и что означается «верблюдом», если не Его снисхождение? Верблюд проходит через игольное ушко, когда наш Искупитель проходит через узкие проливы Его страстей к страданиям смерти. И эти страсти были, как игла, потому что ранили Его тело с болью. Но верблюд проходит легче через игольное ушко, чем богатый человек входит в Царство Небесное, потому что, если Он не возьмет на Себя первым тяготы нашей немощи, и не покажет отверстие смирения Его страстями, наше надменное упрямство никогда не согнет само себя до Его смирения. Опять же, «верблюд» обозначает языческий мир, извилистый и полный грехов; как сказано Моисеем, что: Ревекка взглянула, и увидела Исаака, и спустилась с верблюда. И она стыдясь покрылась вуалью (Быт.24:64–65). Кого Исаак обозначает, выйдя в поле, когда день уже закончился, если не Его, Кто, приходя в этом последнем периоде мира, как в конце дня, вышел как бы в поле? Потому что, хотя Он невидим, но Он явился, чтобы быть видимыми в этом мире. И Ревекка увидела его еще сидя на верблюде, потому что Церковь приходит к иноверцам, когда они еще опираются на свои грехи, и движимы не духовными, но животными эмоциями, начинают слушать. Но она тут же спустилась с верблюда, потому что они отказались от грехов, в которых раньше гордо превозносились, и они достаточно осторожны, чтобы покрыть себя вуалью, потому что, созерцая Господа, краснеют от немощи их собственного поведения; и она, которая ехала на верблюде, затем скромно покрывает себя. Потому сказано голосом Апостола, говоря о бывшей гордости, как будто о Ревекке, сошедшей с верблюда, и укрывшейся вуалью: Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь (Рим.6:21).

39. Но «волами» иногда называется похотливое безумие, иногда трудолюбивая сила проповедников, иногда смирение израильтян. Названием вол обозначает безумие похоти, например, Соломон. Ибо, когда он впервые упомянул о разврате искушающей женщины, он добавил: Он тут же последует за нею, как вол на убой (Притч.7:22). Опять же, что труд проповедников называется словом «вол», слова Закона свидетельствуют, в которых говорится: Не заграждай рта волу, когда он молотит (Втор.25:4). Как будто это ясно сказано: Не удерживай слова проповедников от получения их награды (1Кор.9:9; 1Тим.5:18). Опять же, что народ Израиля характеризуется «волом», пророк утверждает, который говорит, объявляя пришествие Искупителя: Вол знает владетеля своего, и осел ясли господина своего (Ис.1:3). Истинно, «вол» означает народ Израиля, как впряженного в иго Закона, а «осел» народ язычников, падкий до удовольствий и упрямый.

40. Также под словами ослы и ослицы обозначается иногда разврат похоти, иногда кротость простоты, но иногда, как мы раньше говорили, глупость язычников. Распутство похотливых выражается в названии «ослы», например, когда явно заявлено через изречение пророка: Плоть которых как плоть ослов (Иез.23:20). Опять же, кротость простоты характеризуется ослицей, когда наш Искупитель собирался в Иерусалим, и, как сказано, сел на ослицу. Иерусалим означает мир (Мф.21:5). Что же это означает, что наш Господь сидит на ослице, и направляет ее в Иерусалим, если не то, что Он обладает простыми умами, правит ими, и приводит их Своим священным пребыванием к видению мира? Опять же, то, что под словом «ослы» обозначена глупость язычников, свидетельствует пророк, который говорит: Блаженны вы, сеющие при всех водах и посылающие туда в подножие вола и осла (Ис.32:20). Сеять на всех водах означает проповедовать всем людям плодотворные слова жизни. Но «посылание» в подножие вола и осла означает связывание путей Израильского народа и язычников лентами небесных заповедей.

41. Сохраняя в памяти историческую правду о написанном, мы по праву считаем, что под именем благословенного Иова, народ святой Церкви обозначен всеми этими животными. Это сделано для того, чтобы все вещи, устроение которых описано Святым Духом, и которые чудесным образом упорядочены, нам объяснили, что произошло, и объявили, что грядет. Давайте признаем, что «овцы» – верные и невинные люди из Иудеи, которые ранее питались с пастбища Закона. Давайте признаем, что «верблюды» – простодушные язычники, приходящие к вере, которые раньше, под кощунственными обрядами, деформировали себя, и от скверны, то есть, от пороков, были очень уродливы. И потому, как мы уже раньше сказали, Священное Писание старается повторять свои утверждения, израильтяне, которые были впряжены, как это было, в иго Закона, могут снова пониматься под «волами». Но, как уже было сказано, под ослами можно понять и тех язычников, которые поклонялись по глупости камням, как это было, и, с согнутой спиной, без охоты, служили кумирам с упрямством и жестокостью. Святая Церковь поэтому, угнетенная в начале и преследуемая бесчисленными искушениями, потерявшая и народ Израиля, и многих язычников (т.е. тех, которых она не смогла обратить), получает двойное вознаграждение в конце, потому что в ней взращивается, из каждого народа, множество верующих. Под «парой волов» – (т.е. запряженными волами) также можно понять проповедников. Потому, когда Господь послал их на проповедь, Он описывает, что послал их по два (Лк.10:1). Это сделано либо потому, что есть две заповеди милосердия, либо потому, что община не может существовать между меньшим числом, чем два, и святые проповедники потому могли узнать по своему опыту, как они должны любить согласие товарищества. Ослица, как мы раньше сказали, может означать простые умы. Но Святая Церковь получает волов и ослиц в двойном числе; потому святые проповедники, которые угнетенные со страхом в момент ее искушения молчали, и умы простых, которые, подавленные ужасом, боялись признать ее правду, теперь проявляют свои голоса с большей силой в исповедании истины, чем более слабы они были, когда боялись.

42. Мы кратко заявили эти моменты, описывающие Святую Церковь. И мы напоминаем Вам, что то, как все это служит Главе этой Святой Церкви, мы детально рассказывали в начале этой работы. Итак, кто стремится более полно поразмыслить над этим вопросом, пусть удостоит чтением вторую книгу этой работы. А мы сейчас предложим обсудить количество животных: почему упоминаются именно тысяча пар волов, тысяча ослиц, шесть тысяч верблюдов, и четырнадцать тысяч мелкого скота; можно кратко изложить, что в светских науках число тысяча считается идеальным, потому что это куб числа десять. Десять раз по десять это сто, и хотя это квадрат, но он является плоской фигурой. Для того, чтобы он мог подняться в высоту и стать трехмерным, сто снова умножается на десять, и получается тысяча. Шесть идеальное число, потому что оно состоит из суммы первых цифр, которыми являются один, два и три, и они суммируются, составляя шесть. Но поскольку мы превосходим все эти знания, путем продвижения через возвышенность Священного Писания, мы там найдем причину, почему цифры шесть, семь, десять, и тысяча, идеальны. Число шесть идеально в Священном Писании, потому что в начале мира Бог завершил на шестой день те работы, которые Он начал на первый. Число семь идеально, потому что каждое хорошее дело выполняется семью добродетелями через Духа, для того чтобы и вера и поступки могли совершенствоваться друг в друге в одно и тоже время. Десять идеально, потому что в Закон входят десять заповедей, и как Истина говорит, работники в винограднике награждены динарием (Мф.20:2). Ибо в десяти соединены три и семь. Но человек, который состоит из души и тела, состоит из семи качеств. Ибо он процветает в трех духовных и в четырех телесных качествах. Ибо в любви к Богу он процветает в трех качествах духовно, когда ему сказано Законом: Возлюби Господа Бога твоего всем разумением твоим, и всем сердцем твоим, и всею волею твоею (Мф.22:37). Но он состоит из четырех качеств телесных, потому что он состоит из горячего и холодного, влажного и сухого вещества. Поэтому человек, который состоит из семи качеств, как говорят, будет вознагражден динарием, потому что в этом достижении небесной страны наши семь качеств присоединяются к Вечной Троице для того, чтобы человек мог наслаждаться созерцанием Троицы, и, по награде за его труды, жить так, как получивший драгоценный динарий. И, конечно, потому что есть семь добродетелей, в которых мы трудимся в этой жизни, и, когда созерцание Троицы предоставляется нам в качестве награды, жизнь тех, которые трудились, вознаграждается динарием. Но каждый, кто приближается к идеалу, получает динарий даже в этой жизни, когда он добавляет к этим же семи добродетелям еще веру, надежду и милосердие. Число тысяча также считается идеальным в Священном Писании, потому что универсальность обозначается его наименованием. Потому написано: Слово, которое Он заповедал в тысяче родов (Пс.104:8). Поскольку мир не может быть продлен только до ста поколений, что еще может означать «тысяча родов», если не весь ряд поколений? Блаженный Иов потому получил четырнадцать тысяч мелкого скота. Ибо, поскольку в Святой Церкви совершенство добродетелей распространяется на оба пола, число семь удвоено для этого. Шесть тысяч верблюдов, потому что те, которые до этого были отрезаны от нее нечистотой их грехов, получают в ней всю полноту своего труда. Он получил также тысячу пар волов и тысячу ослиц, потому что она возвышает израильтян и язычников, после падений в искушениях, на высоту совершенства. Он получил семь сыновей и три дочери, потому что в сознании тех, кого Церковь должна родить с семью добродетелями, она добавляет еще веру, надежду и милосердие, чтобы завершить их совершенствование и тем больше радоваться своему потомству, чем больше добродетелей они получают. Но поскольку мы рассмотрели кратко эти моменты, обратимся теперь к изучению также имен его дочерей. Далее следует:

Стих 14. И он нарек имя одной Дейс (Dies), имя второй Касия (Casia), имя второй Корнустиби (Cornustibii) (Иов.42:14).

43. Поскольку эти имена являются производными от добродетелей, переводчик не заботился соответствующим образом, чтобы передать их звучание в арабском языке, но переводит их, чтобы более явно передать их значение на латинском языке. Ибо кто может не знать, что Dies и Casia являются латинскими словами? Но в Cornustibii, (хотя это не Corn us, но Cornus (т.е. рог), и трубы музыкантов называется не tibium но tibia (трубы)), я предполагаю, что он предпочел не выдерживать полслова в латинском языке, чтобы обозначить вещи таковыми, какими они являются, и, чтобы сохранить своеобразие того языка, с которого он переводил. Или потому, что он усиливает одно слово, составляя его из двух (рог и труба) он был вправе, использовать оба слова, которые переведены на латинский одной частью речи, и выбрать пол по своему усмотрению. В чем причина того, что первая дочь Иова, как сказано, была названа Dies, вторая Casia, а третья Cornustibii, кроме того, чтобы обозначить всю историю человеческой расы, которая выбирается добротой своего Творца, и по милости Искупителя, обозначается этими названиями? Человек, как он был сотворен, светил так ярко, как день (Dies), потому что его Творец покрыл его светящимся великолепием врожденной невинности. Но когда он упал по собственной воле в темноту греха, потому что он ушел от света истины, он скрылся, как это было, в ночи ошибки; как сказано в другом месте: последовал за тенью (Пс.39:6). Но поскольку щедрости Его благости нет границ, наш Создатель, даже несмотря на темноту нашего беззакония, после этого принял нас с помощью могущественного искупления у нашей ошибки, тех, которых Он изначально создал для праведности. И потому, что он хотел, после его падения, вернуться к силе первоначального творения, Он поддержал его против сокровенных нападений искушений его врага многообразием добродетелей Его даров. И эти добродетели тех, кто их получает, несомненно, чувствуются как аромат благовоний другими людьми. Потому говорил Павел: Мы Богу Христово благоухание (2Кор.2:15). Потому Святая Церковь, услышав своего рода ароматные сладости в ее избранных, говорит в Песни Песней: Доколе царь был за столом своим, народ мой издавал благовоние свое (Песн.1:11). Как будто он прямо сказал: Пока царь отдыхает в небесной стране, жизнь избранных потчуется замечательными запахами добродетелей для того, чтобы тот, кто по-прежнему не видит Того, Кого он ищет, смог разгореться более горячо в его желании. Народ издает благоухание, пока царь отдыхает, потому что, когда Господь отдыхает в Его блаженстве, добродетель святых в Церкви дает нам радости великой сладости. Потому что человеческая раса светила ярко в своем создании благодаря невинности, и впоследствии, когда погасла, стала источать запах благовоний осуществлением добрых дел, первая дочь по праву названа Dies, а вторая именем Casia. Но она хорошо называется CASIA, та, которая распространяется везде с таким сильным ароматом возвышенной жизни. Для человека, в самом его начале, в котором он был создан праведным, не были нужны такие большие добродетели, какие требуются в настоящее время. Потому что, если бы он захотел оставаться таким, каким он был создан, он был бы в состоянии без труда преодолеть его врага. Но противник, через согласие человека, заставил его уйти в сторону от сокровенных мест, и он теперь изгнан с родной земли завоевателем, от которого, когда тот только напал, он мог бы отбиться без труда.

44. Многие качества теперь необходимы, которые не были необходимы в раю. Сейчас нам требуется добродетели терпения, кропотливого труда в обучении, наказание тела, усидчивость в молитве, исповедь ошибок, потоп слез; ни одна из них не была нужна человеку на самом деле, когда он был только сотворен, потому что по самому своему созданию он уже наслаждался благословением спасения. Горькая чаша нужна сейчас, чтобы больной человек мог быть восстановлен до здорового состояния путем удаления болезни. Но здоровый человек никогда не будет принимать то, что нужно, чтобы выздороветь, он будет прилагать все усилия, чтобы избежать болезни. Поэтому мы должны сейчас проявлять большую ревность, когда мы не сохранили здоровье, которым мы обладали, и стремимся вернуть то, что мы потеряли. И потому, что все эти усилия для нашего восстановления поддерживаются великой помощью в Святой Церкви, имя второй дочери справедливо «пахнет кассией (корицей)». Первая дочь существовала как «День» через достоинства ее создания, а вторая «Кассия» существует благодаря аромату силы милости искупления. Потому сказано через пророка об Искупителе и Его пришествии: Мирра и амбра и кассия приходят из одежд Твоих, от шагов слоновой кости, и дочери царей славят Тебя в Твоей чести (Пс.44:9). Что может обозначаться названием мирра, амбра, и кассия, кроме сладости добродетелей? Что выражается «шагами слоновой кости», кроме восхождения мудрости, которая светит с большой силой? Искупитель наш, поэтому, когда Он придет, использует мирру, амбру и кассию в одежде Его, потому что Он рассеивает вперед избранных Его, которые Его милостью источают благоухание мирры добродетелей. И в них этот аромат рождается от шагов слоновой кости, потому что их добродетели возникают не из наигранного притворства, но от восхождения верными и твердыми делами. И хорошо приобщается: и дочери царей славят Тебя в Твоей чести. Святые души, которые были выведены древними отцами к познанию истины, восхваляют своего Искупителя, славят Его, потому что они не претендуют на собственные заслуги за все, что они сделали хорошего. Но так как человеческая раса в третьем состоянии, даже когда получает новую плоть в воскресении, вечно прославляет Бога, третья дочь называется Cornustibii. Что выражается «Cornustibii», если не песнопения тех, кто радуется? Это то, что действительно выполняется, как и сказал Пророк: Пойте Господу новую песню (Пс.149:1). Именно там будет действительно все, где песнь хвалы Богу будет петься не от веры, а от созерцания Его Личности. Там наш Создатель получит от нас истинное прославление, Тот, Кто создал человеческую расу «Dies», затем сделал ее «CASIA» путем искупления и затем «Cornustibii», приняв ее к Себе. Ибо мы были «дневной свет», когда были сотворены, и в настоящее время стали благовонной «корицей», благодаря Искуплению, и должны, наконец, стать «Рогом и трубами», когда придем к ликованию вечного восхваления. Но прежде, чем невеста приходит в брачную комнату, она должна сбросить с себя всякую нечистую жизнь, быть готовой любить Жениха, украсить себя красотой добродетелей. Для этого учится она сама выносить себя на суд внутреннему судьи, и в сокровенных желаниях преодолевает грязные привычки плотской природы. Потому также хорошо приобщается относительно дочерей благословенного Иова:

Стих 15. И не было на всей земле таких прекрасных женщин, как дочери Иова (Иов.42:15).

45. Души Избранных превосходят по красоте наряда весь человеческий род, который живет по обычаю людей на земле: и чем терпеливее они к внешним скорбям, тем вернее они украшают себя. Потому сказал псалмопевец о Святой Церкви, которая украшена красотой Избранных: Царь возжелает красоту твою (Пс.44:12), о которой добавляется немного после: Вся слава дщери Царя внутри (Пс.44:14). Ибо если она будет искать славы во вне, она не будет иметь красоту внутри, которую желает царь. И хотя многие сияют красотой добродетелей, и превосходят достоинства других в совершенствовании своего поведения, некоторые все же не в состоянии достичь более высоких вещей потому, что не осознают своей собственной слабости, хотя отдыхают в ее мягком лоне. Но и их, которые обладают прочностью, чтобы избежать грехов, хотя они не совершенствуются в более высоких вещах, Бог милостиво принимает и допускает их к Себе в той мере, в какой они заслуживают. Потому также следует:

И дал им отец их наследство между братьями их (Иов.42:15).

46. ​​За заслуженную идеальность их называют красивыми; но и некоторое несовершенство они также получают, как если бы они были слабы, названное «наследство между братьями их». По практике жизни в прежние времена женщины не признавались как наследники среди мужчин, потому что тяжесть Закона выбирала сильных и презирала слабых, и поддерживала тех, кто был строг и силен, а не тех, кто был милостив. Но с приходом нашего милостивого Искупителя, каждый, кто сознает свою немощь в раскаянии, приобщается к получению небесного наследия. Наш Отец предоставил женщинам такое же право наследования, как и мужчинам, потому что на фоне сильных и совершенных, Он признает слабых и немощных в их праве на долю небесного наследства. Потому Сама Истина говорит в Евангелии: В доме Отца Моего обителей много (Ин.14:2). Ибо есть в истинности много обителей у Отца, потому что в этой равной блаженной жизни каждый получает свое место в соответствии с его заслугой. Но он не чувствует потери от этого несоответствия, поскольку то, что он получил, вполне достаточно для него. Сестры поэтому придут к наследству вместе со своими братьями, поскольку слабые допускаются туда вместе с сильными; так, дабы, если кто через несовершенство не является сильным, он мог через смирение не быть изгнанным из своего счастливого наследства. И тому, что эти обители распределяются каждому по заслугам, учит нас и Павел, когда он говорит: Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе (1Кор.15:41). Далее следует:

Стих 16 и последний. Но Иов жил после этих бедствий сто сорок лет, и видел сыновей, и сыновей его сыновей, до четвертого колена, и он умер стариком и насыщен днями (Иов.42:16–17).

47. В Священном Писании человек не будет описан, как «насыщенный днями», если он не является тем, чье поведение восхваляют в том же Писании. Ибо пустые дни у того, который, даже если он живет очень долго, теряет время своей жизни в суете. Говорят «насыщенный днями» только о том, чьи дни не прошли мимо, и не сошли на нет, а в результате ежедневного труда добрых дел, даже после того как они прошли, были оценены Судьей.

48. Но еще есть некоторые, кто хотел бы интерпретировать эти вещи так, как принято для Святой Церкви (чьим желаниям мы должны мгновенно подчиниться, и многократно возрадоваться их желанию духовного понимания). Поэтому мы умножим четырнадцать на десять, и получим число сто сорок. Жизнь Святой Церкви по праву считается состоящей из десяти и четырех, потому что, сохраняя Заветы, живя как в соответствии с десятью заповедями Закона, так и в соответствии с четырьмя книгами Евангелия, она осуществляет высокое совершенствование. При том, что апостол Павел написал пятнадцать посланий (Имеется в виду Послание к Лаодикийцам (Кол.4:16), которое, как некоторые полагают, является Посланием к Ефесянам. Эта территория включала в себя и Лаодокию. Некоторые отцы цитируют Послание к Ефесянам, как к Лаодакийцам. Существует несколько таких текстов, один из которых принадлежит Маркионитам, но отвергается Св. Епифанием), все равно Святая Церковь не сохраняет более четырнадцати для того, чтобы знаменитый учитель мог указать самим числом своих посланий, что он открывал тайны одновременно и в Законе и Евангелии. Но о блаженном Иове хорошо сказано, что он «прожил» после его бичевания, потому что Святая Церковь тоже сначала была поражена бедствиями, а затем укрепилась путем совершенствования жизни. И она видит также своих сыновей, и сыновей ее сыновей даже в четвертом поколении, потому что в этой жизни, которая проходит разбитая на четыре времени года, она видит ежедневно детей, родившихся в ней от уст проповедников, из года в год и до конца мира. И это не будет противоречить истине, если мы скажем, что течение времени обозначается сменой поколений. Что же такое преемственность поколений, если не своего рода побег (росток) расы? И когда виночерпий царя Египетского видел сон, где выросли три побега, Иосиф, который был наделен даром объяснения снов, заявляет, что три побега означают три дня (Быт.40:10–12). Если, следовательно, время трех дней выражается тремя побегами, почему также четыре поколения не могут означать четыре времени года, т.е. круговорот времени? Святая Церковь, поэтому, видит своих сыновей, когда она видит потомство верующих. Она видит сыновей своих сыновей, когда она видит, что сыновья родили в вере тех же верных. И она умирает также старая, насыщенная днями, потому что в свете, который следует в качестве награды за ее ежедневные дела, переборов искушения, она изменяется в нетление для небесной страны. Она умирает именно насыщенная жизнью, так как ее дни не прошли мимо, и создали крепкий фундамент для воздаяния за ее праведные дела. Она умирает полная дней, поскольку в этом переходном состоянии заработала вечное. Потому также сказано Апостолом: Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную (Ин.6:27). Святая Церковь, поэтому, не теряет ее дни, даже когда она покидает временную жизнь. Потому что она находит свой свет, с избытком умноженный в ее избранных, и тем более осторожно и с тревогой она теперь охраняет себя в них от всех искушений. Церковь не теряет ее дни, потому что она не пренебрегает рассматривать себя настороженно с каждым днем ​​в этой жизни, и не отягощает себя любой ленью во всех вещах, которые она в состоянии выполнить. Потому справедливо то, что сказал о ней Соломон: Она размышляет над устроением дома своего и не ест свой хлеб в праздности (Притч.31:27). Она размышляет над устроением дома своего, потому что она точно проверяет все мысли ее совести. Она не ест свой хлеб в праздности, ибо то, что она узнала в ее понимании Священного Писания, она ставит перед глазами судьи, демонстрируя в своих поступках. Но она, как сказано «умрет», потому что, когда созерцание вечности впитает ее, это сделает ее полностью мертвой и нечувствительной к превратностям изменчивости, так что, любому, кто живет в ней, не будет преград в остроте внутреннего видения. Она тогда вернее видит внутренние вещи, чем более она мертва к окружающему тленному миру. Давайте будем считать, что данная смерть в полноте дней, произошла с благословенным Иовом, который на самом деле один из членов Церкви; и будем уповать, что это произойдет для всей Церкви в ее полноте; для того, чтобы правда истории могла быть поддержана, пророчество о том, что состоится, не может быть недействительным. Ибо, желанные добрые дела, которые мы узнаем из жизни святых, сами по себе ничто, и если они не содержат Таинств, они имеют очень мало значения. Пусть жизнь доброго человека, описанная Святым Духом, светит нам в своем духовном значении, и все же пусть духовное объяснение не позволяет нам отойти от веры в реальную историю. Это необходимо для того, чтобы ум мог более прочно зафиксировать свое понимание, и тем больше надежды связало его с будущим, и больше веры – с прошлым, когда мы стоим на полпути между ними.

49. Поскольку эта работа завершена, я вижу, что я должен вернуться к себе. Для нашего ума, даже когда он стремится сказать что-то правильное, очень много добавляется от себя. Ибо, когда мы думаем о том, как наши слова произнесены, мы рисуем узор слов из себя. Поэтому я должен вернуться от внешнего произнесения слов в свое сердце, чтобы призвать вместе мысли и сердечный взгляд на своего рода совет, и изучить все еще раз для того, чтобы я мог там увидеть, сказал ли я неосторожно неправильные вещи, или сказал правильные вещи, но неправильными словами. Правильная вещь справедливо сказана, только если тот, кто говорит, стремится тем, что он говорит, угодить Ему Одному, от Которого он получил это. И хотя я не думаю, что все, что я сказал, неправильно, но я не могу утверждать, что я не сказал ничего неправильного вообще. Но если я сказал любые хорошие вещи – то дар свыше, и я исповедую, что это истинно моя вина, если я сказал что-то недостаточно хорошо. Вернувшись к себе, и отложив в сторону листья слов и ветви предложений, когда я внимательно всматриваюсь в самый корень моего намерения, я думаю, что я хотел угодить этим Богу. Но желание человеческой похвалы, каким-то тайным образом все равно смешивает себя с этой целью, с которой я начинал – угодить Богу. И когда я рассматриваю это медленно, в конце концов, я вижу, что те вещи, которые я начинал по одному, я делаю по другому. Желание человеческой похвалы, тайно присоединяет себя, и встреча с ним, как бы на пути, часто искажает наше намерение или дело, которое действительно было начато на глазах Бога. Как еда сначала берется действительно в силу необходимости, но когда чревоугодие украдкой вползает, как это в настоящее время есть, удовольствие от еды смешивается с необходимостью. Потому это часто бывает, что мы заканчиваем уже ради удовольствия телесные омовения, которые мы начинаем ради здоровья. Надо признать, поэтому, что неправильное намерение, которое ищет человеческой похвалы при помощи даров Божьих, иногда коварно сопровождает наше правильное намерение, которое стремится угодить Богу. Но если мы строго проверяемся на этих точках Богом, то какое безопасное место остается для нас, когда видно все наше зло, и те вещи, которыми мы обладаем и считаем хорошими, никак не могут Им быть сочтены хорошими? Но я считаю, что это стоит всего моего времени, чтобы раскрыть без колебаний для ушей всех моих братьев, что я тайно обвиняю в себе. Ибо поскольку в моей работе я не утаивал, что я думал, на моей исповеди я не скрою то, от чего я страдаю. В моей работе я изложил полученные дары, и в моей исповеди я обнаруживаю мои раны. В этом мире много начинающих детей, которых могут научить мои слова, и много великих, которые могут посочувствовать мне в моем горе, которое я открыл им. В обоих случаях, я помогаю, насколько я могу, одним братьям моим, и уповаю на вторых. Одним я сказал в моей работе, что делать; другим я явил мое признание в немощи. Одни, я надеюсь, найдут целительное средство в моих словах; от других я не скрываю терзания моих ран. Я молюсь поэтому, что каждый, кто читает эти книги, помолиться за меня перед строгим Судьей утешительной молитвой, и смоет своими слезами каждую скверну, которую он обнаружит во мне. Но сравнивая помощь от молитвы, и помощь от моей работы, мой читатель, конечно же, превосходит меня в своем воздаянии, если читая мои слова, он дает мне свои слезы обо мне взамен.