Кано́н преподобному́ченице Анастаси́и Ри́мляныни

Сию́ светоно́сную па́мять твою́ почита́ющему, Богомудрая,/ просвещение ми подаждь, души моея тьму отгоня́щи.

Всю от пеле́н тебе́ саму́ю возложила еси́ Зижди́телю твое́му/ и огне́м воздержа́ния теле́сныя стра́сти попали́ла еси́.

К высоте́ муче́ния, мученице, возшла́ еси́, непощаде́вши пло́ти,/ и черто́гов мысленных, я́ко дева, сподо́билася еси́.

Стояла еси́ пред суди́щем мучителя,/ Христа, славная, Творца всех и Владыку,/ Бо́га Слова пропове́дающи.

Добро́та сердечная видимым зра́ком, славная, изда́вшися,/ тя, красне́йшую, зря́щим явила есть.

Богатство неистощи́мо исцелений тебе́ подаде́, отроковице, Христос,/ Его́же нищету́ вольно возлюбила еси́.

Тя, и́го легчайшее Христово, мученице, понесшую от юности,/ железное у́же носи́ти пребеззако́ннующии осуди́ша.

Ка́пли крове́й твои́х многобожия угаси́ша у́глие,/ лучи́ же чудес твои́х страсте́й вещь попали́ша.

Не обнажи́ благода́ти, те́ло твое́ обнажи́в, лука́внейший,/ истка́ну же па́че свыше нераздра́ну ри́зу исхода́таи тебе́.

Не изнуре́на огне́м веще́ственным яви́лася еси́,/ му́ченице Анастаси́е,/ огнь бо тя сердечный Божественныя любве ороша́ше.

Ударе́ньми лица́, мученице Анастаси́е, украси́вшися,/ врагов отразила еси́ ме́рзское неразумие.

Протяже́на на дре́ве, Богомудрая Анастаси́е,/ любо́вию Жениха твоего́ Боже́ственную страсть образова́ла еси́.

Сокруша́емо тело/ ра́нами явля́ше правость твоея́ совести, страстотерпице,/ ко Христу́ Бо́гу нашему.

Ви́сящи высоко́, раны, мученице, терпя́щи/ и не уя́звлено храня́щи души благородие, достохва́льная.

Претерпе́ла еси́ зубо́в, и рук, и ног отъя́тие, мученице многострада́льная,/ взирающи ко Христу, Жениху твое́му.

Шум гла́са празднующих иде́же есть ликуеши, страстоте́рпице,/ с девами Бо́гу Зижди́телю песнопою́щи:/ благослове́н еси́, Го́споди Бо́же, во веки.

У́ды сокруша́емы зря́щи и ногте́й истерза́ние терпящи,/ принеслася еси́ Бо́гу жертва, песнопою́щи:/ благослове́н еси́, Го́споди Бо́же, во веки.

Яви́лася еси́, я́ко лоза́, Богому́драя,/ ру́це и но́зе, я́ко ветви, ре́жемы и нам мысленно вино источа́ющи,/ сердца́ утеша́ющее и страсте́й отрева́ющее пиянство.

Ю́ношески до́бльствовавши, страстоно́сице всехва́льная,/ и на пре́лесть воздви́гла еси́ побе́ды/ рук бо лише́ния и ног терпела еси́,/ сосце́в же и зубо́в твои́х искорене́ние, мученице, претерпе́ла еси́, в радости песнопою́щи:/ лю́дие, превозноси́те Христа́ во веки.

Всесветла́, я́ко солнце, де́вства све́тлостьми/ и муче́ния добро́тами облиста́ла еси́,/ и мир просвети́ла еси́ светолу́чными сия́нии твоего́ терпения, страстоте́рпице, вопиющи:/ о́троцы, благословите, священницы, воспойте,/ лю́дие, превозноси́те Христа́ во веки.

Оскверне́нную страстьми́ душу мою, Богоневесто,/ и очерне́нную прило́ги зми́я твои́ми мольба́ми от лю́тых очисти,/ и светлым осене́нием твои́м, мученице Анастаси́е, озари́ вопи́ти:/ священницы, пойте, лю́дие, превозноси́те Христа́ во веки.

На дре́ве повешена была еси́,/ Слова Бо́жия образу́ющи страсть блаже́нную,/ и отсече́ние терпе́ла еси́ рук твои́х и ног,/ зубо́в искорене́ние, язы́ка же отре́зание и сосце́в, чистая Анастаси́е,/ мона́шествующих славо и мучеников украше́ние.

Я́ко невеста, украси́лася еси́ добро́тою,/ обручи́вшися Жениху страданьми добротво́рными,/ внутрь же чертогов светови́дных, я́ко избра́нная, вселилася еси́, нося́щи свещу́ де́вственную./ И ны́не ца́рствуеши с Живу́щим во веки, Анастаси́е, сия́ющи.

Иска́пают болезни твоя́ сладость, греха́ горесть отъемлющу;/ рака же то́чит исцеле́ний ре́ки/ и потопляет вся стра́сти, и неду́ги лютыя в славу Спасову, честна́я Анастаси́е,/ и́же по достоянию тя сла́вят.

До́блествоваша жены́, Твоим Крестом укре́пльшеся, Христе́ Всесильне,/ и вра́жию главу́ многоко́зненную му́жески, Слове Божий, сокруши́ша,/ и, рая́ радостно селение получи́вше, обоже́ние прияша дивное, воспева́юще Тя.