Когда подвигами великих Христовых мучеников пламень гонения ослаблялся и священной их кровью как бы был погашаем, когда труженикам за Христа в фиваидских рудокопнях уже давалось несколько отдыха и свободы, и христиане начинали понемногу дышать чистым воздухом, вдруг человек, получивший власть преследовать их, снова воспламенился яростью против христиан. Снова рассылались по всем областям враждебные грамоты Максимина.
Тогда префекты и главный начальник войск своими объявлениями, письмами и всенародными повелениями начали требовать, чтобы во всех городах чиновники озаботились исполнением царского указа: со всяким старанием возобновлять разрушившиеся идольские капища, заставлять всех мужей вместе с женами, рабами и даже грудными младенцами приносить жертвы, совершать возлияния и вкушать нечистую жертвенную пищу. По этому случаю все предметы торговли на общественных площадях были осквернены жертвенными возлияниями, а пред банями поставлены смотрители, которые должны были осквернять мывшихся там жертвами.
Когда всем и повсюду угрожала такая буря, божественная сила Спасителя вдохнула в подвижников такую решимость, что они, ещё не быв схвачены и влекомы, сами попрали страх столь великих бедствий. Трое верных, согласившись между собой, подбежали к правителю, который приносил тогда жертву идолам, и кричали, чтобы он оставил своё заблуждение, ибо нет другого божества, кроме Творца всех вещей и Создателя Бога.
Когда их спросили, кто они, они смело исповедали себя христианами. Фирмилиан, сильно раздражённый этим, не захотел даже мучить их пытками, но приказал отсечь им головы. Из этих мучеников один был пресвитер, по имени Антонин, другой назывался Никифором, родом из Елевферополиса, а третьему имя было Герман. В тот самый день сопровождала их одна жена из города Скифополиса, Манефа, также украшенная венцом девства.
Она не поступила так, как эти мученики, но была силой привлечена и представлена судье. Это случилось уже после побоев и жестоких оскорблений, которые нанёс ей, не получив на то позволения от высшей власти, один из её соседей, тысяченачальник по имени Максис. Этот человек снял с блаженной всю одежду, так что она оставалась покрытою только от бёдер до ног, а прочие части тела имела обнажёнными; в таком виде, водя её по всей Кесарии, он притаскивал её на площади и считал великим делом бить её ремнями. После таких побоев она показала непоколебимую твёрдость пред самым судом префекта и, по его определению, была предана живой огню.
Усиливая своё безчеловечие и ярость против богопочитателей, правитель преступил законы природы и не постыдился отказать бездушным телам святых мужей в погребении, но повелел старательно хранить их на открытом воздухе день и ночь, в пищу зверям. В продолжение многих дней можно было видеть тех, кто исполнял это зверское и варварское приказание и издали смотрел, чтобы никто не похитил тел.
Между тем дикие звери, собаки и хищные птицы растаскивали человеческие члены, и все окрестности города были усеяны внутренностями и костями людей. Даже тем, кто прежде ненавидел христиан, ничто никогда не казалось до такой степени жестоким и ужасным; теперь все не столько оплакивали участь пострадавших, сколько жаловались на оскорбление общей человеческой природы.
Такое зрелище, выше всякого описания и плачевного рассказа, давалось вблизи городских ворот. Человеческая плоть была пожираема не с одной стороны города, но растаскивалась повсюду. Некоторые говорили, что целые члены, куски плоти и части внутренностей им случалось видеть даже в городе.
Так как это совершалось в продолжение многих дней, произошло чудесное событие: погода стояла хорошая, воздух был ясен, атмосфера прозрачна, и однако на столбах, поддерживавших общественные портики города, вдруг выступили в большом количестве как будто капли слёз. Также из воздуха не падало нисколько росы, а торговые и народные площади, неведомо отчего, были окроплены водой и казались влажными. Видя это, все начали говорить, что земля непостижимым образом проливает слёзы, не имея силы переносить столь безбожные поступки, и что для обличения безчувственной и несострадательной природы человека самые камни и мёртвые вещи обнаруживают свою скорбь.
