Память 1 декабря

«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф.5:7), – сказал Господь. Сие сбылось на блаженном Филарете Милостивом, который за свое великое милосердие к нищим получил от Бога богатое воздаяние и в настоящей жизни и в будущей, – как свидетельствует об этом его блаженная жизнь.

Блаженный Филарет жил в Пафлагонии[1] в селении называвшемся Амние[2]. Благородные родители его, Георгий и Анна, с детства воспитали его в благочестии и страхе Божием, и жизнь его украшалась целомудрием и всякими другими добродетелями. Достигнув совершенного возраста, Филарет вступил в супружество с благородной и богатой девицей, по имени Феозвою, от которой у него родились трое детей: сын – Иоанн и две дочери – Ипатия и Еванфия. Бог благословил блаженного Филарета, как в прежние времена праведного Иова, и умножением его имущества и изобильным богатством. Были у него и многочисленные стада и села, плодоносные нивы и изобилие во всем; сокровищницы его были полны всяких земных благ и многое множество рабов и рабынь служили при доме его. И был известен Филарет, как один из знаменитых вельмож той страны. Обладая таким великим богатством и видя, как в то же время многие бедствуют от бедности и крайней нищеты, он чувствовал к ним сострадание и, в умилении души, говорил себе:

– Неужели так много благ получил я от руки Господней только ради того, чтобы самому одному ими питаться и жить в наслаждении, угождая своему чреву? Не должен ли я разделить дарованное мне Богом великое богатство с нищими, вдовами, сиротами, странниками и убогими, которых Господь на Страшном Суде перед Ангелами и людьми не постыдится назвать Своими братьями, так как Он говорит: «как вы сделали это одному из этих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф.25:40)[3]? И какую пользу принесут мне в день Страшного Суда все имения мои, если я, по скупости своей, сохраню их для одного себя, ибо на том Суде не получат милости те, кто не оказал милости (Иак.2:13). Будут ли мои имения для меня в будущей жизни безсмертною пищею и питием? Послужат ли мне там мои мягкие одежды нетленным одеянием? Нет, сего не будет! Ибо так говорит Апостол: «мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести» (1Тим.6:7). Итак, если ничего из нашего земного имущества взять с собою мы отсюда не можем, то гораздо лучше отдать сие Богу, как бы взаймы, руками нищих; Бог же никогда не оставит ни меня, ни жены моей, ни детей моих. В этом уверяет меня пророк Давид, говоря: «Я был молод и состарился, и не видал праведника оставленным и потомков его просящими хлеба» (Пс.36:25).

Так размышляя в душе, блаженный Филарет стал милостив к нищим, как отец к своим детям: кормил голодных, одевал нагих, принимал в свой дом странников и с любовью доставлял им всякий покой. И был сей праведный человек подобен древнему странноприимцу Аврааму[4] и нищелюбцу Иову. Поэтому невозможно было утаиться под спудом такому светильнику, украшенному делами милосердия, и он прославился по всей стране, как город, красующийся на вершине горы (Мф.5:14). В дом его, как в надежное прибежище, спешили приютиться все нищие и убогие. И кто из них чего просил у него: пищи ли, одежды ли, коня, вола, осла или чего-либо другого – то и доставлял ему Филарет с благожелательною щедростью.

Но вот наступило время, когда Человеколюбец Господь, всё устрояющий на пользу человека, допустил и Филарета праведного, подобно древнему угоднику Своему Иову, подвергнуться искушению, дабы и терпение святого могло проявиться подобно терпению Иова и чтобы он, очищенный искушением, как золото в горниле, явился бы достойным рабом Божиим. Началось с того, что блаженный Филарет стал впадать в нищету, однако, сие нисколько не изменило его сострадательности и милосердия к нищим и он продолжал раздавать нуждавшимся из того, что оставалось у него.

В то время, по Божию попущению, на ту страну, в которой жил Филарет, напали Измаильтяне[5]; подобно вихрю сокрушающему и пламени пожигающему, они опустошили всю страну и увели в плен множество жителей; уведены были и у Филарета все его стада овец и волов, коней и ослов, и взяты были в плен многие из рабов его. Тогда сей милосердый муж дошел до такого разорения, что у него остались, наконец, только два раба, пара волов, лошадь и корова. Остальное же всё имущество Филарета или роздано было бедным его щедрою рукою, или разграблено Измаильтянами; селами же его, садами и нивами завладели живущие вокруг земледельцы, одни – просьбами, другие – насилием. И остался у Филарета только тот дом, в котором он жил, да одна нива. Претерпевая такую нищету, лишение и такие напасти, сей добрый муж никогда не скорбел и не роптал и, как второй Иов праведный, ни в чем не согрешил пред Богом, – ни даже словом: «не согрешил устами своими»[6]. Но подобно тому, как кто радуется множеству своего богатства, так и он радовался своей нищете, которую вменял за великое сокровище, разумея, что бедность есть более верный путь ко спасению, чем богатство, как и Господь сказал, что «трудно богатому войти в Царство Небесное» (Мф. 19:23)[7].

Однажды, взяв двух своих волов, Филарет пошел возделывать оставшееся у него поле. Работая, он восхвалял и радостно благодарил Бога, что начинает, по заповеди Его святой, в поте лица своего есть хлеб свой (Быт.3:19), и что труд спасает его от лености и праздности, – этих учительниц всякому злу.

Вспоминал он и слова Апостола, возбраняющего есть ленивому и любящему праздность человеку: «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2Фесс.3:10). И возделывал свою землю блаженный Филарет, чтобы не оказаться ему недостойным есть хлеб свой.

В тот же день возделывал свое поле и один поселянин. И вот внезапно один из волов его заболел и пал. Горько заплакал земледелец и скорбел неутешно, тем более, что и волы у него были не свои, – он едва выпросил их у своего соседа для обработки нивы. Тогда вспомнил он о блаженном Филарете и сказал:

– Ах, если бы не обнищал сам этот милостивый нищелюбец! Сейчас пошел бы к нему и получил бы от него наверно не только одного, но даже двух волов. Но он и сам теперь в большой нужде, и ему нечем помочь другому, как бы этого ни желало его сердце. Однако же пойду я всё-таки к нему, – он, по крайней мере, пожалеет меня и хотя словом своим утешит меня и облегчит мою тяжелую скорбь и печаль.

Взяв свой посох, поселянин отправился к блаженному Филарету и, встретив его за работою в поле, поклонился ему и со слезами рассказал о своем горе – неожиданной гибели вола. Блаженный Филарет, видя, как огорчен этот человек, сейчас же выпряг из-под ярма одного из своих волов, отдал его поселянину и сказал:

– Возьми, брат, этого вола моего и ступай обрабатывать свою землю, благодаря Господа.

С благодарностью поклонился поселянин блаженному Филарету, принимая его щедрое подаяние, и сказал:

– Господин мой! Велико и достойно удивления твое решение и угодно Богу твое милосердие, но не хорошо разлучать двух волов, трудившихся вместе, и с одним трудно будет обойтись тебе самому.

– Возьми, брат, вола, которого я тебе дарю, – отвечал ему праведник, – и иди с миром; у меня же есть еще вол дома.

Земледелец поклонился блаженному до земли и, взяв вола, отошел, прославляя Бога и благодаря милостивого благотворителя.

Филарет, взяв оставшегося вола и взвалив ярмо на свои плечи, пошел домой. Когда он подходил к воротам своего дома, то жена его, увидев, что вол идет впереди, а муж ее следует за ним с ярмом на своих плечах, сказала ему:

– Господин мой! Где же у тебя другой вол?

Филарет же отвечал ей:

– В то время, как я отдыхал после работы, а волы паслись на свободе, то один из них ушел и заблудился, – или, может быть, кто-нибудь взял его и увел к себе.

Услышав сие, жена Филарета сильно огорчилась и поспешила послать своего сына разыскать пропавшего вола. Обойдя много полей, юноша, наконец, нашел своего вола в ярме у того земледельца. Признав вола, он с гневом сказал земледельцу:

– Злой, нечестный человек! Как смел запрячь ты чужого вола и работать на нем? Где и каким образом ты достал этого вола и припряг к своему? Разве это не тот самый вол, который пропал у моего отца? А ты, найдя его, похитил, как волк, и присвоил его себе. Отдай мне вола, а если не отдашь, то ответишь на суде за него, как вор!

Земледелец кротко отвечал ему:

– Не гневайся на меня, юноша, сын святого мужа, и не обижай меня без всякой вины с моей стороны. Ведь отец твой, сжалившись над моей бедой и нищетой, добровольно дал мне этого вола своего, так как мой вол, работая под ярмом, вдруг неожиданно пал.

Услышав сие, юноша устыдился своего напрасного гнева. Поспешив домой, он рассказал обо всем этом своей матери. Она же, выслушав его, со слезами воскликнула:

– Горе мне, бедной жене немилостивого мужа!

И рвала на себе волосы и, с криком и воплями прибежав к своему мужу, упрекала его:

– Безчеловечный ты, с каменным сердцем человек! Зачем ты задумал преждевременно уморить нас голодом? Вот за грехи наши мы уже лишились всего своего имущества, но Господь, милующий и грешников, оставил нам двух волов, чтобы мы, с помощью их, могли прокормить детей наших; ты же, живший прежде в большом богатстве и никогда не работавший своими руками, находясь теперь в нищете, обленился и не хочешь трудиться и возделывать землю, но желаешь сладко почивать в своей комнате. И потому не ради Бога ты отдал своего вола поселянину, но ради себя самого, чтобы не трудиться впрягать его в ярмо, а жить в лености и праздности. Однако же какой ответ дашь ты Господу, если из-за твоей лености я с детьми твоими погибну от голода?

Взглянув на жену свою, блаженный Филарет с кротостью ответил ей:

– Послушай, что говорит Сам Бог, богатый милостью: «Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?» (Мф. 6:26); ужели не пропитает Он нас, несравненно более дорогих Ему, чем птицы? Он сторицею обещает воздать тем, кои ради Его и Евангелия раздают свое имущество бедным. Итак, подумай: если за одного вола мы приобретем сто, то зачем нам скорбеть о том воле, которого я во имя Господа отдал нуждающемуся?

Говорил же сие милостивый муж не потому, что он утешал себя надеждою на воздаяние сторицею в земной жизни, но для того, чтобы успокоить свою малодушную жену. И она замолкла, не находя возражений на благоразумные слова своего мужа.

Не прошло после того и пяти дней, как и тот вол, которого подарил поселянину блаженный Филарет, наелся ядовитого растения и пал. Это привело в недоумение поселянина и, снова придя к Филарету, он сказал ему:

– Господин! Согрешил я пред тобою и перед детьми твоими, что разлучил пару волов твоих; верно, потому и не допустил меня праведный Бог получить пользу от вола твоего, ибо он объелся какого-то зелия и издох.

Не промолвив ни одного слова, блаженный Филарет быстро привел своего последнего вола и, отдав его поселянину, сказал:

– Возьми брат, этого вола и уведи его; я же должен отбыть в дальнюю страну и не хочу, чтобы рабочий вол оставался без меня в дому моем праздным.

Сказал же сие блаженный ради того, чтобы человек тот не отказался принять от него и другого вола. Поселянин же, приняв вола, возвратился в дом свой, удивляясь великому милосердию блаженного мужа. Между тем в доме Филарета скоро все узнали об его поступке. Дети принялись плакать вместе с матерью и говорили:

– Поистине немилосерден отец наш и не любит детей своих, потому что расточает наше последнее имущество; только и осталось у нас, что два вола, чтобы нам не умереть с голоду, и тех отдал он чужому человеку.

Видя скорбь и слёзы детей своих, блаженный Филарет обратился к ним с такими словами:

– Дети! Зачем предаетесь скорби? Зачем терзаете себя и меня? Ужели вы считаете меня жестокосердым? Ужели я, в самом деле задумал погубить вас? Успокойтесь: у меня в одном месте, которое неизвестно вам, хранится столько богатства и столько сокровищ, что хватит вам на сто лет жизни, хотя бы вы и ничего не делали и ни о чем не заботились. Я даже и сам не могу счесть всех тех сокровищ, приготовленных для вас.

Говоря это, праведный Филарет не обманывал своих детей, но поистине прозирал своими духовными очами то, чему предстояло сбыться впоследствии.

Вскоре после этого в ту страну пришло царское повеление, собраться всем воинам в свои полки и выступить против нечестивых варваров, восставших на Греческую Империю; при этом требовалось, чтобы всякий воин явился в полном вооружении и с двумя конями. Причислен был к одному из тех полков и один бедный воин, именем Мусилий; у него был только один конь, но и тот, как раз в это самое время, внезапно заболел и пал. Не имея средств купить коня, бедный воин пошел к блаженному Филарету и сказал ему:

– Господин мой! Сжалься надо мною, помоги мне. Знаю я, что ты и сам обеднел до крайности, и у тебя самого только один конь. Но, ради милосердого Господа, умоляю тебя, дай мне твоего коня, чтобы мне не попасться в руки тысящника, и чтобы не избил он меня жестоко.

Блаженный Филарет сказал ему на это:

– Возьми, брат, моего коня и ступай с миром; но только знай, что не ради страха наказания от тысящника даю я его тебе, а ради милости Божией.

Воин же, взяв коня от святого, ушел от него, славя Бога. И осталось тогда у святого Филарета из всего имущества только корова с телёнком, один осёл да несколько ульев пчел. Между тем один бедняк из дальней стороны, услышав о Филарете Милостивом, пришел к нему и стал просить его, говоря:

– Господин мой! Дай мне одного телёнка из стада твоего, чтобы и мне послужил твой дар в благословение от тебя, потому что мне известно, что даяние твое приносит благословение в дом и всячески обогащает его.

С радостью привел тогда своего единственного телёнка блаженный Филарет и отдал его просящему, сказав:

– Господь да ниспошлет тебе Свое благословение, брат, и да даст тебе изобилие во всем, что тебе требуется.

И поклонился Филарету тот человек и ушел от него, уведя с собою телёнка. Между тем корова, не видя своего телёнка, стала искать его и, не находя нигде, подняла жалобный рёв на весь двор. Все домашние Филарета сильно жалели о корове, особенно же огорчилась жена Филарета. Со слезами она стала упрекать мужа, говоря:

– Долго ли нам всё это терпеть от тебя? Кто не посмеется над твоим безрассудством? Вижу ясно я теперь, что ты нисколько не заботишься обо мне, жене твоей, и детей своих заморил ты; а теперь даже не пожалел и безсловесной скотины, кормящей своего телёнка и без милосердия отнял его от матери. Кому же ты этим сделал благодеяние? И дом свой лишил и огорчил, и того, кто выпросил у тебя телёнка, не обогатил, потому что и у него телёнок без матери погибнет и у нас без телёнка своего корова будет тужить и реветь; итак, какая же польза и нам и тому человеку?

Слыша такие слова от жены своей, праведный Филарет отвечал ей с кротостью:

– Вот теперь ты истинную правду сказала, жена моя! Действительно я не милостив и не милосерд, так как разлучил малого телёнка с его матерью; но теперь я лучше поступлю.

И, поспешив вслед за человеком, уведшим телёнка, Филарет стал звать его:

– Возвратись, брат, возвратись с телёнком; корова без телёнка не дает нам покоя, ревёт и мычит у ворот дома.

Бедняк, услышав сие от Филарета, подумал, что он хочет отнять у него подаренного ему телёнка, и сказал сам себе: «Видно недостоин я получить от сего праведного мужа даже одну эту малую скотину; вероятно, он пожалел о нем и зовет меня, чтобы отнять его у меня». Когда человек тот возвратился к Филарету, телёнок, увидав мать свою, побежал к ней, также и мать с радостным мычанием бросилась к нему. Телёнок, припав к сосцам ее, долго не отходил от своей матери и Феозва, жена Филарета, видя это, радовалась, что телёнок был возвращен в дом. Блаженный же Филарет, увидев бедняка, печально стоявшего и не осмеливающегося даже выговорить ни слова, сказал ему:

– Брат, жена моя говорит, что я согрешил, разлучив телёнка с его матерью, и это правду она сказала. Поэтому возьми вместе с телёнком и корову и ступай с миром; Господь да благословит тебя и да умножит и твое стадо, как некогда и мое!

И взял человек тот корову с телёнком и пошел с радостью домой. И благословил Бог дом его, ради угодника Своего Филарета; от данной ему коровы с телёнком, через несколько лет, у него было уже больше двух стад волов и коров.

Вскоре после того наступил голод в той стране, и праведный Филарет дошел до последней крайности нищеты; не имея чем прокормить свою жену и детей, Филарет взял осла, который только один остался у него, – и пошел в другую сторону к одному своему другу; взяв у него взаймы шесть мер пшеницы и навьючив ее на осла, он в радости возвратился в дом свой и насытил жену и детей. Когда же Филарет отдыхал у себя дома после дороги, то пришел к нему нищий и просил дать ему одно решето пшеницы.

– Жена! – сказал тогда сей достойный подражатель Авраама, обращаясь к ней в то время, как она сеяла пшеницу, – я хотел бы дать этому нищему одну меру пшеницы.

Жена отвечала ему:

– Подожди, пока насытятся твои дети и твоя жена и прежде всего дай мне одну меру и твоим детям по мере и также работнице нашей, а что останется сверх того, то отдай, кому хочешь.

Он же посмотрел на нее и, засмеявшись, сказал:

– А для меня ничего не оставишь?

– Да, ведь ты Ангел, – возразила ему Феозва, – а не человек, и в пище не нуждаешься; если бы ты нуждался в пище, то не раздавал бы другим взятую взаймы пшеницу.

Филарет, молча отсыпав две меры пшеницы, отдал их нищему. Тогда жена Филарета окончательно вышла из себя от огорчения и досады и закричала ему:

– Дай нищему уже и третью меру, потому что у тебя много пшеницы.

Филарет отмерил еще меру и отпустил бедняка. Раздраженная на него Феозва разделила оставшуюся пшеницу между собою и своими детьми. Между тем взятая в долг пшеница скоро вышла и Феозве с ее детьми опять пришлось голодать.

Тогда она пошла к соседям, попросила у них полхлеба взаймы, приварила к нему лебеды и дала голодным детям и сама напиталась с ними, а старца даже и не вспомнили позвать к своей трапезе.

Между тем о бедственном положении Филарета услыхал один из его старинных друзей, человек богатый. Он послал ему четыре воза, нагруженных пшеницею, каждый по десяти мер и при этом написал ему: «Возлюбленный брат наш, человек Божий! Посылаю тебе сорок мер пшеницы на пропитание тебе и твоим домашним, а когда всё выйдет у тебя, тогда пришлю тебе еще столько же; а ты помолись о нас Богу».

Приняв этот дар, Филарет, в чувстве благодарности за милость Господа, пал на землю; затем, поднявшись и простирая руки к небу, произнес:

– Благодарю Тебя, Господи Боже мой, что Ты не оставил меня раба Твоего, возложившего на Тебя всё упование.

Видя такую милость Божию, жена Филарета успокоилась и с кротостью сказала мужу:

– Господин мой, отдели мне пшеницы, сколько найдешь нужным, и детям нашим, а также отдай и взятое взаймы у соседей, – себе же возьми свою часть и поступай с нею, как хочешь.

Филарет так и поступил по словам жены своей и разделил пшеницу, оставив себе пять мер, которые и раздал бедным в два дня. Это снова привело в негодование Феозву и она не захотела даже есть с ним вместе, но обедала с детьми отдельно и скрытно от него. Однажды нечаянно застал их за обедом блаженный Филарет и сказал им:

– Дети! Примите и меня к своей трапезе, если не как отца вашего, то как гостя и странника.

Те засмеялись и приняли его к себе; в то время, как они ели, жена его сказала ему:

– Господин мой! Долго ли ты будешь скрывать от нас то сокровище, которое, как ты говоришь, где-то хранится у тебя? Может быть ты смеешься над нами и дразнишь нас, как неразумных детей ложными обещаниями? Если же это правда, то покажи нам твое сокровище, – тогда мы возьмем его и купим себе пищи, и опять будем обедать вместе, как было и прежде.

– Подождите еще немного, – отвечал блаженный Филарет, – и в скором времени вам будет показано и дано великое сокровище.

Наконец, святой Филарет дошел до такой нищеты, что не имел уже больше ничего, кроме нескольких ульев с мёдом, от которого питался сам, жена его и дети. Но и в такой нужде, если к нему приходили нуждающиеся, то он, за неимением хлеба, делился с ними мёдом. Домашние его, видя, что они таким образом лишаются и последнего пропитания, потихоньку отправились к пчёлам, чтобы обобрать весь оставшийся мёд, но они нашли только один улей, из которого и взяли себе весь запас. А на другое утро опять пришел нищий к Филарету и просил у него милостыни. Филарет отправился к улью, но он оказался уже пуст; видя, что нищему нечего дать, блаженный Филарет снял с себя верхнюю одежду и отдал ему. Когда же он пришел в дом в одной нижней одежде, то жена сказала ему:

– Где же твоя одежда? Неужели и ту ты отдал нищему?

– Ходил я около ульев, – отвечал Филарет жене, – там и оставил ее.

Тогда сын его пошел на то место и, не найдя отцовской одежды, сказал о том своей матери. Та, стыдясь видеть мужа в неподобающем виде, перешила ему свою одежду на мужскую и надела на Филарета.

В те времена престол Греческого царства занимала христолюбивая царица Ирина с сыном своим Константином[8]. Так как он достиг уже совершеннолетия, то разосланы были по всему Греческому царству избранные, надежные и благоразумные люди, чтобы отыскать красивую, добродетельную и благородную девицу, которая была бы достойна вступить в брак с юным царем Константином. Посланные мужи, желая успешнее исполнить царское повеление, тщательно обходили все области, города и даже глухие местечки; между прочим, пришли они и в селение Амнию в Пафлагонии.

Приближаясь к нему, они издалека еще увидали красивый и высокий дом Филарета, красотою превосходивший все прочие. Думая, что там живет какой-нибудь знатный и богатый владелец той местности, они послали туда своих слуг, чтобы те приготовили им там помещение и трапезу. Но один из воинов, сопровождавших царских послов, сказал им:

– Не ходите в тот дом, господа, потому что он, хотя велик и красив снаружи, но внутри пуст, так что в нем нельзя найти не только каких-нибудь удобств, но даже самого необходимого; в нем живет один старец, беднее которого нет никого в этой местности.

Однако царские посланные не поверили словам воина и велел своим слугам идти и исполнить то, что им было поручено.

Блаженный же Филарет, как только увидал подходящих к его дому людей, взял свой посох и вышел к ним навстречу; поклонившись им до земли, он принял их с радостью и сказал:

– Господь, верно, привел вас господа мои, ко мне рабу вашему; почитаю великою честью для себя, что удостоился принять таких гостей в моем убогом жилище.

Поспешив затем к своей жене, блаженный сказал ей:

– Дорогая Феозва, приготовь хороший ужин, чтобы угостить почётных гостей, пришедших издалека; они очень понравились мне.

Феозва возразила на это:

– Из чего же мне приготовить хороший ужин? Во всем нашем доме нет ни ягненка, ни даже курицы. Только и могу я сварить лебеду, которою мы сами питаемся, и то без масла; о масле же и о вине я и вспомнить не могу, когда они были в нашем доме.

Но муж снова сказал ей:

– Разведи хотя только огонь и приготовь верхнюю палату, и вымой наш старый обеденный стол из слоновой кости, – Господь же, питающий всякую плоть, даст и нам пищу, которою мы угостим тех мужей.

Феозва принялась исполнять повеление и желание своего мужа. Между тем зажиточные жители того селения, узнав, что царские посланцы остановились в доме Филарета, поспешили принести туда овец, баранов, кур и голубей, хлеб и вино, и вообще всё, нужное для принятия стольких гостей. Получив эти приношения, Феозва стала приготовлять из них разные кушанья и устроила ужин в верхней комнате. Сюда и собрались ужинать царские послы и удивлялись и великолепию комнаты в доме совершенно бедного человека и роскошному обеденному столу из слоновой кости, блистающему золотом. Но более всего их трогало глубоко-задушевное гостеприимство хозяина, который и видом своим и обращением походил на самого Авраама Странноприимца. В то время, как гости сидели за столом, вошел сюда сын блаженного Филарета – Иоанн, похожий на своего отца, и собрались также внуки блаженного, которые и стали усердно прислуживать гостям за столом. Смотря на них, гости любовались их чинным и приличным обхождением и спросили Филарета:

– Скажи нам, честнейший муж, есть ли у тебя супруга?

– Есть, господа мои, – отвечал им Филарет, – а вот эти молодые люди – мои дети и внуки.

И сказали ему послы царские:

– Пусть же придет сюда супруга твоя и приветствует нас.

Феозва пришла. Видя ее, хотя и красивую еще, но уже пожилую женщину, они спросили:

– А есть ли у вас дочери?

– У старшей моей дочери, – отвечал им блаженный Филарет, – есть три девицы – дочери.

Тогда гости продолжали:

– Пусть придут сюда те отроковицы, чтобы нам видеть их; ибо мы имеем повеление от пославших нас царей наших осмотреть всех молодых девиц во всех Греческих областях и избрать из них прекраснейшую, достойную царского брака.

Блаженный же сказал:

– Не относится сие слово к нам, господа наши и властители, так как мы – рабы ваши, нищие и убогие. Однако же кушайте теперь и пейте, что Бог послал и будьте веселы, и отдохните от пути, и усните, а завтра – воля Господня да будет!

Утром, когда уже вошло солнце, вельможные гости Филарета пробудились и сказали ему:

– Повели, господин, привести к нам своих внучек, чтобы нам видеть их.

– Как прикажете, господа мои, так и будет, – отвечал им блаженный Филарет. – Однако же при этом прошу вас, выслушайте меня милостиво, благоволите сами пройти во внутренние покои моего дома, где вы и увидите девиц наших, так как они никогда еще не выходили из бедного жилья нашего.

Гости тотчас встали и пошли вслед за Филаретом в его семейные покои; там их встретили три девицы, скромно и почтительно поклонившись при этом гостям. Когда же послы царские увидели при этом, что внучки Филарета – самые красивые из всех девиц, виденных ими во всех Греческих областях, то они не могли удержаться от выражений восторженного удивления и сказали:

– Благодарим Господа, давшего нам обрести желаемое, потому что одна из этих девиц будет достойной невестой царю нашему – лучше их нам не найти, хотя бы пришлось пройти всю вселенную.

И, сообразно с ростом царя, они избрали в невесты для него старшую внучку блаженного Филарета, именем Марию, которая была ростом выше других сестер. Довольные успехом своего дела, царские послы пригласили Марию вместе с отцом ее и матерью, дедом и со всеми их ближними – в числе тридцати человек, – и отправились с ними в царскую столицу – Константинополь. Вместе с ними отправились и еще десять избранных в других местах девиц, между которыми была и красивая дочь некоего знатного сановника Геронтия. Во время этого путешествия разумная и смиренная внучка блаженного Филарета обратилась к подругам своим, другим девицам, с такими словами:

– О сестры мои, девицы! Так как мы все собраны здесь по одной и той же причине, – чтобы быть представленными царю, то согласимся между собою, как поступить, когда Царь Небесный даст одной из нас царство земное, назначив ее в супруги царю. Так как невозможно всем нам войти на сию высоту, но только одна из нас будет избрана, то пусть вспомнит она в своем царственном величии и не оставит нас своим покровительством.

Дочь вельможи Геронтия ответила на сие Марии:

– Пусть будет всем вам известно, что ни одна из вас не может быть избранною в супруги царю, кроме меня, так как я выше всех вас по благородному происхождению и по богатству, и по красоте, и по разуму; при вашей бедности, худородии и простоте как вы можете надеяться войти в царские чертоги, рассчитывая только на красоту своего лица?

Услыхав эти безумные и гордые слова, Мария замолчала, но предала себя воле Божией и положилась на молитвы святого старца, деда своего.

Наконец, посольство достигло Константинополя и девицы были препровождены в царский дворец, где об их приезде тотчас было доложено приближенному царя и заведующему его дворцом Ставрикию. Прежде всех представлена была Ставрикию дочь Геронтия. Ее гордость не укрылась от зоркого взгляда опытного царедворца и он сказал ей:

– Ты хороша и красива, девица, но быть супругою царю ты не можешь.

И, щедро одарив ее, отпустил домой. Так сбылись слова Писания: «всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 18:14).

После всех представлена была внучка праведного Филарета, Мария, вместе с матерью, с дедом и со всеми ближними ее. Увидев их, поражены были душевной добротой и благоприличием их и царь, и его мать, и Ставрикий. Немало дивились все и красоте Марии, на лице которой ясно выражены были ее добрые качества: кротость, смирение и страх Божий. Скромно опустив глаза, стояла Мария перед царем, между тем как яркий румянец разлился по ее щекам. И сильно понравилась она царю, и он обручил ее себе в невесту. Вторую же сестру ее избрал себе в невесту один из приближенных к царю вельмож, знатный патриций[9] Константикий, а третья сестра была выдана замуж за правителя лонгобардов[10], чтобы через этот родственный союз, бракосочетание царя с внучкою блаженного Филарета сопровождалось большими увеселениями; в них принимали участие и вельможи царские, и народ, и вся семья блаженного Филарета. Царь искренно полюбил блаженного старца и, приветливо обнимая, целовал его почтенную голову. Похвалив Филарета за благочестие его и всей семьи его, царь окружил их всех большими почестями и одарил серебром, золотом и драгоценными каменьями, роскошною одеждою, большими и красивыми домами и другим имуществом. Почтив блаженного таким образом и облобызав, царь отпустил его с семейством в дарованное им великолепное жилище.

Получив такие богатые дары, жена Филарета и дети его и все домашние его вспомнили слова Филарета, не раз говорившего им, что у него сохраняются в тайном месте сокровища, которые Бог приготовил для них. Припав к ногам святого, они сказали ему:

– Прости нам, владыка и господин наш, в чем так безумно мы все согрешили перед тобой! Прости, что мы осуждали тебя и упрекали за твою щедрую милостыню нищим и убогим. Теперь только мы убедились, что «Блажен, кто помышляет о бедном [и нищем]!» (Пс. 40:2). Воистину всё, что дает человек нуждающемуся брату, дает то Самому Богу, Который сторицею вознаграждает его в сем мире и дарует ему блаженную жизнь в вечности. Вот и ради твоей милостыни к бедным, человек Божий, послал тебе Господь богатую милость Свою, а ради тебя и всем нам.

Блаженный же старец простер руки к небу и воскликнул:

– Благословен Бог, Коему было угодно сие. «Да будет имя Господне благословенно отныне и вовек» (Пс. 112:2).

Обратившись, затем, к своей семье, Филарет сказал:

– Послушайте совета моего, приготовим хороший обед и умолим прийти к нам на пир царя и владыку нашего со всеми его вельможами.

– Как пожелаешь ты, – отвечали они, – так пусть и будет!

Когда все было готово для пира, то блаженный вышел из дома своего и стал ходить по городу и по окрестностям, разыскивая нищих, прокаженных, слепых, хромых, старых и немощных. Собрав их до двухсот человек, он привел их в свой дом и, оставив сначала перед воротами, пошел один к своим домашним и сказал им:

– Дети мои! царь приближается со своими вельможами. Всё ли у вас готово для угощения?

– Всё готово, честный отче, – отвечали они ему.

Блаженный дал знак рукою нищим, и вот к неописанному изумлению домашних, в дом вошло великое множество нищих и убогих; некоторых из них Филарет посадил за столом, другим же, за недостатком места, пришлось сесть на полу и между последними поместился и сам домохозяин. Увидев сие, поняли домашние Филарета, что, называя царя, он разумел Самого Христа, Который является теперь к ним в дом в образе нищих, а вельможи Царя Небесного это – вся убогая братия, которая много может у Бога своими молитвами. И удивлялись домашние великому смирению своего отца, который, достигнув такой славы и будучи дедом царицы, не забыл своей любви к милостыне, и теперь возлежит среди нищих и бедных и как раб служит им. И сказали они:

– Поистине это – человек Божий и истинный ученик Христов, хорошо научившийся заповеди Христа, сказавшего: «научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф.11:29).

Повелел также блаженный и сыну Иоанну, – бывшему уже спафарием[11], – а также и внукам своим, быть при обеденном столе и прислуживать возлежащей братии. Призвав, затем, всю свою семью, блаженный сказал:

– Вот, дети мои, вы совершенно неожиданно получили богатство от Бога, как я и обещал вам, уповая на милость Божию. Сие обещание исполнилось. Скажите мне, не остается ли еще долга за мной?

Они же, припомнив прежние его слова, заплакали и все единодушно сказали:

– Поистине, господин наш, ты провидишь будущее, как угодник Божий; а мы были безумны, что раздражали тебя, почтенного старца. Поэтому умоляем тебя: не вспоминай грехов нашего неведения!

Блаженный же сказал им:

– Милостив и щедр Господь, воздавший нам сторицею за то немногое, что мы подавали нищим во имя Его; если же вы хотите наследовать и жизнь вечную, то пусть каждый из вас отложит по десяти золотых монет на сию убогую братию, и Господь примет их от вас, как две лепты вдовицы.

От всей души поспешили они исполнить его желание. А блаженный Филарет, достаточно угостив нищих, дал каждому из них по золотой монете и отпустил их.

Через некоторое время блаженный Филарет снова призвал жену свою и детей и сказал:

– Господь наш сказал: «употребляйте их в оборот, пока я возвращусь» (Лк.19:13). И я хочу следовать сему Божественному наставлению; я хочу продать часть имущества, дарованного мне царем; вы же купите у меня эту часть и дайте мне золота, ибо оно нужно мне; если же вы не согласны купить, то я все раздам моим братьям – нищим; мне же достаточно того, чтобы называться дедом царицы.

Они рассмотрели его имущество, оценили его и купили у него за 60 литр[12] золота. Получив сие золото, блаженный раздал его нищим. Когда об этом узнали царь и вельможи его, то были очень довольны щедростью Филарета и с тех пор стали давать праведнику много золота для раздачи нищим. Однажды Филарет устроил три ящика, совершенно одинаковых по размерам и внешнему виду, и наполнил один из них – золотыми монетами, другой – серебряными и третий – медными. Надзор за ними поручил он своему верному слуге Каллисту. Когда к нему приходил какой-либо бедняк с просьбой о помощи, то Филарет приказывал Каллисту подавать просителю. Когда же слуга спрашивал, из какого ящика он должен помочь просящему, то святой отвечал ему:

– Из того, из какого тебе Бог повелит, ибо знает Бог нужду каждого, бедного и богатого и насыщает всё живущее по Своему благоволению (Пс.144:16).

Говорил же сие праведный ради того, чтобы показать разницу между бедняками, просящими милостыни. Ибо бывают просители, которые прежде были богаты, но вследствие разных бед и напастей разорились и лишились не только всего имущества, но и самого хлеба; однако, сохранив кое-что из прежней одежды, скрывают под нею нужду свою, стыдясь ее, и только ради крайности просят о помощи. Бывают и другие просители, кои одеваются нарочно в бедную одежду и, скрывая свое богатство, под видом бедности выманивают пособие; этих уже можно назвать лихоимцами и идолослужителями. Имея все сие в уме своем, милостивый Филарет говорил:

– Бог знает нужду каждого, и Он, как Ему угодно, так и направляет руку подающего милостыню.

Так и сам сей блаженный нищелюбец, подавая милостыню, влагал руку свою в сокровищницу без рассмотрения и что случайно вынимал из ящика – медь, серебро или золото, то и подавал просящему. И рассказывал сей почтенный старец с клятвою, призывая Бога во свидетели, что сколько раз он, видя человека в приличном одеянии, опускал руку в ящик, имея в мысли достать медную монету, так как, судя по одежде, не считал такого человека бедным, и всякий раз рука его невольно опускалась в ящик с серебром или золотом, которое он и выдавал тому просителю. Иногда же просил помощи у Филарета совсем иной, одетый в рубище, и он уже протягивал руку, желая подать более щедрую милостыню, а между тем рука его как бы останавливалась, и он вынимал очень немного. Все же сие происходило не случайно, а направлялось промыслом Божиим, которому известны наши настоящие нужды.

Через каждые четыре года блаженный Филарет приходил в царский дворец для посещения своей внучки – царицы, но никогда он здесь не облачался в пурпурную одежду, с золотым поясом. Когда же его принуждали одеваться в такую роскошную одежду, то он говорил:

– Оставьте меня, – я благодарю Бога моего и славлю великое и дивное имя Его за то, что Он воздвиг меня из нищеты и неизвестности на такую высоту. Разве мне мало чести именоваться дедом царицы? И этого уже для меня вполне достаточно.

И в таком смирении пребывал блаженный, что не хотел даже пользоваться никаким саном, ни титулом, именуясь просто Филаретом Амниатским. Так проводя всю жизнь свою в смирении и благотворительности, Филарет приблизился к блаженному концу своей жизни. Извещенный о том от Бога, блаженный Филарет, будучи еще здоровым, тайно ото всех, взял верного своего слугу и отправился с ним в один из Цареградских монастырей, называвшийся «Родольфия», где спасались в подвижнической жизни девы-черноризицы. Вручив игумении значительную сумму золота на монастырские нужды, он попросил доставить ему новый гроб и сказал:

– Хочу я, чтобы вы знали, но никому об этом не сообщали, что через несколько дней я покину земную жизнь и переселюсь в иной мир и к иному Царю. И прошу вас о том, чтобы тело мое было положено в этом новом гробе.

И слуге своему запретил он говорить об этом кому-либо, пока он сам не откроет о том. Вскоре после того, раздав всё свое имущество нищим и убогим, Филарет заболел в том монастыре и слёг в постель. На девятой день он призвал к себе жену и детей и всю семью свою, и сказал им приветливо, тихим голосом:

– Да будет вам известно, дети мои, что Царь Святой призывает меня сегодня к Себе, и вот я оставляю вас и иду к Нему.

Они же, не понимая этих слов, но, думая, что Филарет говорит о земном царе, возразили ему:

– Невозможно тебе сегодня идти к царю, так как ты лежишь больной.

Филарет же отвечал им:

– Вот уже готовы те, которые хотят взять меня и представить царю.

Тогда поняли они, что Филарет говорит им о своем отшествии к Царю Небесному и подняли громкий плач, как в древние времена Иосиф и братия его над отцом своим Иаковом (Быт.50:1, 10). Он же, сделав им знак рукою, чтобы они замолчали, стал их поучать и утешать, говоря:

– Дети мои, вы знали и видели, какую жизнь я проводил от юности моей, как и Бог знает, что я не чужим трудом жил, но своим трудом зарабатывал хлеб свой; богатством же, которое мне дал Бог, я не превозносился, но, избежав гордости, возлюбил смирение, ради послушания Апостолу, который запрещает: «Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали о себе» (1Тим.6:17), – высоко не думать о себе, не превозноситься. Также, когда я впал в нищету, то не заскорбел и не хулил Бога, но, подобно праведному Иову, благодарил Его, что по любви Своей Он наказал меня, а видя мое благодарное терпение, снова извел меня из убожества и возвел меня в почетное общение и родство с царями и князьями. Когда же и на такую высоту я был возведен, то всегда в глубоком смирении пребывало сердце мое: «Господи! Не надмевалось сердце мое и не возносились очи мои, и я не входил в великое и для меня недосягаемое» (Пс. 130:1)[13]. А богатства, которым одарил меня царь земной, я не употребил на земные блага, но передал его Царю Небесному руками убогих. Так и вас прошу, возлюбленные мои, подражайте данному вам примеру; если же еще больше сделаете добра, то удостоитесь еще большего блаженства. Не дорожите скоротекущим богатством, но посылайте его туда, куда я отхожу теперь. Не оставляйте имения вашего здесь, чтобы не воспользовались им чужие люди или враги, ненавидящие вас. Страннолюбия не забывайте (Евр.13:2). Заступайтесь за вдовиц, помогайте сиротам, посещайте болящих и заключенных в темницах. Не чуждайтесь общения с Церковью, чужого не похищайте, никого не обижайте, не злословьте, не радуйтесь скорбям и бедствиям даже врагов. Мертвых погребайте и совершайте память о них во святых церквах; также и меня, недостойного, поминайте в ваших молитвах, пока и сами не перейдете к блаженному вечному житию.

Окончив свое душеполезное научение, блаженный Филарет сказал сыну своему Иоанну:

– Приведи ко мне сыновей твоих – моих внуков.

Когда они пришли, то он им сказал о том, что произойдет с ними в их жизни. Старшему внуку он сказал:

– Ты изберешь себе подругу из дальней стороны и поживешь с нею благочестиво и разумно.

Второму внуку сказал:

– Ты в течение 24-х лет, в чине инока, добре понесешь иго Христово и, Богоугодно пожив, отойдешь ко Господу.

Также и третьему своему внуку блаженный предрек будущее. И все те предсказания блаженного впоследствии сбылись на его потомках. Подобно тому, как в древние времена патриарх Иаков, так и сей блаженный человек, подобно пророку, провидел всё будущее и ясно предсказал судьбу своих внуков. Пришли к Филарету вместе с другими и две внучки его, девицы, и сказали ему:

– Благослови и нас, отче!

– И вас благословит Господь, – сказал им Филарет. – Вы проведете жизнь вашу в девстве, отчужденные от сего грехолюбивого мира и не осквернившись плотскими его страстями, и недолго, но богоугодно послуживши Господу, удостоитесь принять от Него великие блага!

И сбылись все эти предсмертные слова праведника; ибо обе эти благочестивые девицы поступили в монастырь девический Пресвятой Богородицы, бывший в Царьграде, и после 12-летнего подвижничества в девственной чистоте, посте, молитвенном бдении и других иноческих трудах обе, в одно время, с миром почили о Господе.

Помолившись о своей супруге, о детях, о всех родных своих, и о всем мире, блаженный Филарет просиял лицом как солнце, и стал радостно воспевать псалом Давидов: [14] (Пс.100:1).

По окончании им псалма, вся комната наполнилась чудным благоуханием (как бы от пролитых благовонных ароматов). После псалма того блаженный стал произносить молитву: «Отче наш, Сущий на небесах», – когда произнес: «да будет воля Твоя!» то, подняв руки к небу и вытянувшись на одре, предал душу свою Господу; ему тогда было от роду 90 лет. Однако, и при таких преклонных летах, лицо его не изменилось, но светилось неизъяснимой красотой, как созревшее яблоко.

Услышав о преставлении святого, в монастырь поспешил прибыть царь с царицею и с вельможами своими, и целовали святое лице Филарета и руки. И плакали все о кончине его и подавали щедрую милостыню бедным в память его[15].

Когда же понесли гроб Филарета к месту погребения, то глазам всех представилось поразительное и трогательное зрелище: к погребению его собралось из разных городов и селений безчисленное множество нищих и убогих, и все они с воплями и рыданиями, как муравьи, теснились вокруг гроба его, иные – хромая, иные – ползая и взывая:

– О Господи Боже! Зачем Ты лишил нас такого отца и кормильца нашего? Кто без него напитает и оденет нас нагих и голодных? Кто приютит в доме своем странников? Кто умерших, брошенных на улице, приберет и предаст честному погребению? Лучше бы всем нам умереть прежде него, чем лишиться нам благодетеля нашего!

Видя слёзы и слыша вопли этих убогих, умилялись и плакали и сам царь и царица, и вельможи их, шедшие вместе с ними за гробом.

В то время, как несли тело блаженного к приготовленной гробнице, вдруг среди толпы появился один убогий человек, по имени Кавококос, который часто принимал милостыню от святого Филарета. От самого рождения своего этот человек был одержим нечистым духом, который много раз повергал его то в огонь, то в воду – во время беснования его в новолуние. Когда услышал сей убогий муж о кончине Филарета и что святое тело его уже несут к месту погребения, тотчас поспешил за его гробом. И вот, когда уже он добежал до гроба, то злой дух, бывший в нем, не стерпел такого усердия его к святому и начал мучить его, и возбудил его к хуле на святого; и лаял больной, как собака, и так крепко ухватился за одр, на котором лежало тело усопшего, что невозможно было его оторвать от него. Когда же одр принесли уже к приготовленной могиле, то злой дух, повалив на землю страждущего, вышел из него, и тот встал здоровым, хваля и славя Бога. Весь народ дивился сему чуду и прославлял Бога, даровавшего такую благодать рабу Своему Филарету. После того честное тело его положено было в предназначенном гробе в монастыре девическом, на том самом месте, которое он избрал себе еще при жизни.

Так ублажает Бог милостивого и в настоящей жизни (как мы видели из только что прочитанного), и в будущей, (о чем узнаем из дальнейшего).

Один из близких друзей Филарета, человек разумный, благочестивый и Богобоязненный, призывая Бога во свидетели, сообщил с клятвою следующее:

– Однажды, через некоторое время по кончине блаженного Филарета, – рассказывает он, – ночью с ужасом почувствовал я себя перенесенным в какое-то место, которого нельзя и описать; там я увидел какого-то человека, светлого видом, который показал мне огненную реку, протекающую так шумно и грозно, что зрелища сего не мог бы вынести никто из людей. По другую же сторону реки виден был прекрасный рай, полный невыразимой радости и веселия, благоухающий невыразимым ароматом; громадные, красивые и многоплодные деревья колыхались там от тихого ветра и производили чудный шелест. И невозможно даже передать на словах о всех благах того рая, «что приготовил Бог любящим Его» (1Кор.2:9).

И там я увидел множество людей в белых одеждах, радующихся и вкушающих плоды тех райских деревьев. Внимательно смотря на тех людей, я увидел одного мужа (то был Филарет, но я не узнал его), облеченного в светлую одежду, сидящего на золотом престоле посреди того сада; с одной стороны возле него стояли новопросвещенные дети со свечами в руках, с другой стороны – множество нищих и убогих в белых одеждах, которые теснились вокруг него, так как каждый из них хотел поближе подойти к нему. И вот явился там некий юноша с светлым лицом, но страшный видом, державший в руке своей золотой жезл. Тогда я, хотя со страхом и трепетом, дерзнул спросить его:

– Господи! Кто тот, что сидит на пресветлом престоле посреди тех светлообразных мужей? Не Авраам ли это?

И отвечал мне светлый юноша:

– Это Филарет Амниатский, который за великую свою любовь к нищим и милостыню и за честную и чистую свою жизнь, подобно Аврааму, здесь водворяется.

После того новый сей Авраам, святой и праведный Филарет, посмотрев на меня своим светлым взглядом, начал звать к себе и тихо сказал:

– Чадо, приди и ты сюда, чтобы насладиться теми же благами.

Я же отвечал:

– Не могу, блаженный отче, дойти туда: устрашает и препятствует мне сия огненная река: проход через нее узкий и мост неудобен для перехода и множество людей в ней сожигаются огнем; боюсь, чтобы и мне не попасть туда же, – и кто меня тогда извлечет оттуда?

Святой же сказал:

– Не бойся и смело переходи, так как все, которые теперь здесь находятся, пришли сюда тем же путем, и нет иного пути, кроме сего. Так и ты, чадо, без всякого страха переходи к нам, а я помогу тебе.

И простер он ко мне руку, призывая меня. Я же, почувствовав смелость, начал благополучно переходить через реку, и когда приблизился к руке святого и коснулся ее, то сие чудное видение тотчас исчезло; я проснулся и, горько заплакав, сказал себе: как же перейду я ту страшную реку и как достигну райского селения?

Сию повесть с клятвою подтверждал один из родственников блаженного Филарета, дабы мы знали, какой милости удостаиваются от Бога подающие милостыню бедным во имя Его.

Блаженная же Феозва, жена святого Филарета, по погребении честного тела мужа своего, возвратилась из Царьграда в свое отечество, страну Пафлагонскую, и там употребила богатство свое, полученное от царя и царицы, на построение и возобновление храмов Божиих, сожженных Персами в прежнее время. Снабдила также она те храмы священными сосудами и одеждами. Учредила еще она там монастыри, странноприимные дома и убежища для нищих и больных, и затем снова отправилась в Константинополь к внучке своей, царице Марии. Здесь, проведя остальное время своей жизни в служении Богу, она мирно почила о Господе и погребена была при могиле своего праведного мужа.

Примечания

[1] Пафлагония – область на севере Малой Азин, на восток от Вифинии.

[2] Амния – селение, расположенное на живописных берегах реки того же имени.

[3] Мф. 25:10. – Все сделанное человеком в земной жизни для ближних или последователей Христовых Господь относит к Себе, и награждает как бы за сделанное Ему Самому.

[4] Т. е. ветхозаветному библейскому патриарху Аврааму. В своей жизни Авраам представляет нам образец весьма многих и самых поучительных добродетелей, как например: человеколюбия, кротости, правоты, терпения, миролюбия, великодушия, бескорыстия, гостеприимства, и особенно – благочестия, твёрдой и непоколебимой веры и упования на Бога, глубочайшего смирения и благоговения пред Ним, совершенной покорности Ему и всецелой преданности в волю Его. – См. (Быт. 11:1–32) и далее.

[5] Под Измаильтянами (т. е. потомками Измаила) здесь разумеются Арабы – магометане, могущество которых в VIII столетии по Р. Х. было в полном расцвете. Быстрый и необычайный рост магометанского могущества был несчастием для Византии. Магометане вели с Греками непрестанные и опустошительные войны. Знаменитый халиф Арабский – Гарун-аль-Рашид восемь раз предпринимал опустошительные походы против Византии; от этих набегов прежде всего страдали всегда области Малой Азии, где жил праведный Филарет. При приближении свирепых врагов, жители спешили укрыться в горные ущелья, в леса, оставляя на произвол судьбы свои дома и хозяйство. Нередко, по уходе врагов, цветущие области обращались в пустыни. Так это именно и было во времена праведного Филарета.

[6] «Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Во всем этом не согрешил Иов устами своими» (Иов 2:10) – т. е. не произнес никакой хулы на Бога.

[7] По поводу этих слов Спасителя святой Иоанн Златоуст говорит: «Христос сими словами не богатство порицает, но тех, кои пристрастились к нему.

[8] Императрица Ирина – супруга императора Льва 4-го Хазара, иконоборца. За свое ревностное иконопочитание она потерпела гонение от своего мужа. После его смерти, Ирина вступила на престол вместе с малолетним сыном Константином (780 г.). При ней было восстановлено иконопочитание и, по ее настоянию, созван был VII Вселенский собор, на котором провозглашена истина иконопочитания и осуждено иконоборство. [Собор происходил в Никее в 787 г.] Сын Ирины и Льва 4-го Константин царствовал под именем Императора Константина VI, Порфирородного – до 797 года. Ирина царствовала и после сына- до 802 года.

[9] Титул патрициев принадлежал первоначально лишь детям сенаторов, которые назывались по латыни рангеа. Потом это название стало прилагаться ко всем лицам благородного римского происхождения. Но император Константин сделал титул патриция личным достоинством, которое было даруемо высшим чиновникам, но не переходило по наследству.

[10] Лонгобарды – один из народов Германского племени.

[11] Спафарий – оруженосец, царский телохранитель.

[12] Литра – фунт, византийская мера веса, равная 72 золотникам; в серебре стоила до 42 руб, а в золоте до 606 руб. Эту меру нужно отличать от литра – меры сыпучих и жидких тел.

[13] В этом стихе псалма Давид свидетельствует пред Богом, что он ни сердца высокомерного, ни очей надменных не имел, но как был смирен сердцем, так и очами показывал смирение. – Ходить в великих и дивных означает тоже, что хвалиться великими и славными делами. Псалмопевец смиренно признается, что он, стоя на высокой степени достоинства, утверждался более на смирении, нежели на гордости; и потому ни словами, ни делами не превозносился выше себя.

[14] «Милость и суд воспою Тебе, Господи»

[15] Святой Филарет жил после брака внучки, бывшего в 788 г., четыре года, – следовательно скончался в 792 году.

«Блаженны милостивые, так как они помилованы будут» (Мф.5:7), – сказал Господь. И это сбылось на блаженном, милостивом Филарете, который за свою великую милость к нищим и сам получил от Бога превеликое помилование и богатое воздаяние и в настоящей жизни и в будущей, как и свидетельствует об этом его блаженная жизнь.

Этот блаженный Филарет, родом из Галатии, жил в Пафлагонии (провинции Малой Азии). В городе Амнии. Благородные родители его, Георгий и Анна, с детства воспитали его в благочестии и страхе Божием, и потому жизнь его украсилась целомудрием и всякими другими добродетелями.

Достигнув совершенного возраста, он вступил в супружество с честной, благородной и богатой девицей, по имени Феозвою, и Бог благословил их рождением трёх детей, сына – Иоанна и дочерей – Ипатии и Еванфии. Благословил Бог блаженного Филарета, как и в прежние времена праведного Иова, и умножением его имущества, и изобильным богатством. Были у него и многочисленные стада, и села, и нивы плодоносные, и изобилие во всем, и многое множество рабов и рабынь, служивших при доме его. И был известен Филарет, как один из знаменитых вельмож той страны.

Обладая великим богатством и видя, как в то же время бедствуют многие от крайней нищеты, блаженный Филарет чувствовал к ним сострадание и в умилении души говорил себе: – неужели так много благ принял я от руки Господней только ради того, чтобы самому жить в наслаждении и в угождении своему чреву? Не должен ли я разделить дарованное мне Богом великое богатство с нищими, вдовами, сиротами, странниками и убогими, которых Господь на Страшном суде перед ангелами и людьми не постыдится назвать Своими братьями, так как Он говорит: «поелику вы сделали сие одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф.25:40). И какую пользу в день Суда принесут мне все имения мои, если я, по скупости своей, их для себя одного сохраню, так как не получат милости те, кто не сотворил милости; будут ли мои имения для меня в будущей жизни безсмертною пищей и питием? Послужит ли мне там моя мягкая одежда нетленным одеянием? Нет, этого не будет. Ибо так говорит Апостол: «мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него» (1Тим.6:7).

И так, если ничего из нашего земного имущества взять с собою мы отсюда не можем, то самое лучшее, это – отдать его Богу как бы взаймы руками нищих, а Бог никогда не оставит ни меня, ни жены моей, ни детей моих. В этом уверяет меня пророк Давид, говоря: «я был молод и состарился, и не видел праведника оставленным и потомков его просящими хлеба» (Пс.36:25).

И таким образом размышляя в глубине души своей, блаженный Филарет стал милостив к нищим, как отец к своим детям, пропитывал голодных, одевал нагих, принимал в свой дом странников и с любовью и радостью доставлял им всякое успокоение. И был этот праведный человек подобен древнему странноприимцу Аврааму и нищелюбцу Иову. Поэтому невозможно было утаиться под спудом такому светильнику, украшенному делами милосердия, и прославился он по всей стране, как город, красующийся на вершине горы. И к нему в дом, поистине, как в город – надёжное прибежище, спешили приютиться все нищие и убогие. И каждому из них чего требовалось: пищи ли, одежды ли, коня, вола, осла или другой какой-либо вещи, то и доставлял ему Филарет с благотворительною щедростью.

Но вот пришло время, когда все на пользу человека устраивающий человеколюбец Господь допустил и Филарета праведного, подобно древнему угоднику своему Иову, подвергнуться искушению, ради того, чтобы и его терпение могло проявиться подобно терпению Иова, и ради того, чтобы очищенный искушением, как золото в горниле, и он явился бы достойным рабом Божиим. Началось с того, что блаженный Филарет впал в нищету; однако же это не изменило его сострадательности и милосердия к нищим, он продолжал делиться всем, что имел, с нуждавшимися.

В это время, попущением Божиим, напали Измаильтяне на ту страну, в которой жил Филарет, и, подобно вихрю сокрушающему и пламени пожигающему, опустошили её и пленили при том многое множество всякого народа; уведены были и у Филарета все его стада овец и волов, коней и ослов, и забраны были в плен многие из рабов его. Тогда дошёл он до такого разорения, что у него осталось, наконец, только двое рабов, пара волов, лошадь и корова, так как все его имущество было или роздано бедным его щедрою рукою, или разграблено Измаильтянами; сёлами его и садами, и нивами овладели живущие вокруг земледельцы, иные – мольбами, иные – насилием. И осталась у Филарета только одна нива, да тот дом, в котором он жил. И, претерпевая нищету и лишения, никогда не скорбел и не роптал этот добрый человек, и, как второй Иов праведный, ни в чём не согрешил перед Богом (ни даже словом), и «не произнёс ничего неразумного о Боге» (Иов.1:22). – Но радовался он нищете своей не менее того, как радуется богатый человек богатству своему, так как мудро разумел в душе своей, что бедность есть более верный путь к спасению, чем богатство, как и Господь сказал, что «трудно богатому войти в Царство Небесное» (Мф.19:23).

Однажды, взяв своих двух волов, Филарет пошёл орать оставшуюся у него ниву. Работая, он восхвалял и радостно благодарил Бога, что начинает, по заповеди Его святой, в поте лица своего есть хлеб свой, и что труд спасает его от лености и праздности, этих учительниц всякому злу. Вспоминал он и слова Апостола, возбраняющего есть ленивому и любящему праздность человеку: «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2Фес.3:10).

И возделывал свою землю блаженный, чтобы не оказаться ему недостойным есть хлеб свой.

В тот же день орал свою ниву и один поселянин. И вот, внезапно один из волов его захворал и пал. Горько плакал земледелец и скорбел неутешно, тем более, что и волы те не принадлежали ему; но он попросил их на время у соседа. Тогда вспомнил он о блаженном Филарете и сказал: «Ах, если бы не обнищал сам этот милостивый нищелюбец, то я пошёл бы к нему и получил бы от него, наверное, не только одного, но даже двух волов; но он и сам теперь беден и убог, и не имеет чем помочь нуждающимся. Однако же, всё-таки пойду к нему, он хотя поскорбит вместе со мной и хоть словом своим утешит меня и облегчит мою тяжёлую скорбь». – И взяв свой посох, поселянин отправился к блаженному Филарету и, встретив его за работой в поле, поклонился ему и со слезами рассказал ему о своём горе – неожиданной гибели вола. Блаженный же Филарет, видя, как огорчён этот человек, сейчас же выпряг из-под ярма своего вола и отдал его этому человеку, говоря: «Возьми, брат, этого моего вола и иди обрабатывать свою землю, благодаря Бога». С благодарностью поклонился блаженному поселянин, принимая его милосердное подаяние и сказал: «Господин мой! Велико и дивно твоё решение, и угодно Богу твоё милосердие, но не хорошо разлучать двух волов, трудившихся вместе, и с одним трудно будет обойтись тебе самому.

Праведник же отвечал: «Возьми, брат, вола, которого я тебе дарю, и иди с миром, у меня же остаётся ещё один вол». Поклонился земледелец блаженному до земли и, взяв вола, отошёл, славя Бога и благодаря милостивого человека. А Филарет, взяв оставшегося вола и взвалив ярмо на свои плечи, пошёл домой. Когда же он подходил к воротам своего дома, то жена его, увидев вола, идущего впереди, а мужа своего, следующего за ним с ярмом на своих плечах, сказала ему: «Господин мой! Где же у тебя другой вол?» Он же отвечал: «В то время, как я отдыхал после работы, а волы паслись на свободе, то один из них отделился и заблудился, а может быть, что кто-нибудь и взял его, и увёл к себе».

Услышав это, сильно огорчилась жена Филарета и поспешила послать сына своего разыскать пропавшего вола. Мальчик же, обойдя многие нивы и поля, нашёл, наконец, отцовского вола в ярме у того земледельца и, признав своего вола, с гневом сказал земледельцу: «Как смел ты чужого вола под своё ярмо подвести? Где и каким образом ты достал этого вола и к своему припрёг? Разве это не тот самый вол, который затерялся у моего отца? А ты, найдя его, похитил, как волк, и присвоил его себе… Отдай мне вола, а если не отдашь, то тебя будут судить, как вора…»

Земледелец же кротко ему сказал: «Не гневайся на меня, юноша, сын святого отца, и не согреши, подымая на меня руку! Ведь это отец твой сам на мою беду и нищету обратил своё милосердие и добровольно дал мне этого вола своего, так как мой вол, работая под ярмом, вдруг неожиданно пал».

Услышав это, юноша устыдился своих гневных слов неповинному человеку и поспешил возвратиться домой и рассказать обо всем этом своей матери. Она же, выслушав его, со слезами воскликнула: «Горе мне, бедной жене немилостивого мужа!» И рвала на себе волосы и, с криком и воплями прибежав к своему мужу, упрекала его: «Жестокий ты и безчеловечный человек! Зачем ты задумал преждевременно уморить нас голодом? Вот, за грехи наши, лишились мы всех наших имений, но милующий и грешников Господь оставил нам двух волов, чтобы с помощью их могли мы пропитать детей наших; ты же, живший прежде в большом богатстве и никогда не работавший своими руками, обленился и не хочешь трудиться и возделывать землю, но хочешь отдыхать и сладко почивать в своей комнате, – и потому не ради Бога отдал ты своего вола поселянину, но себя самого ради: чтобы не трудиться впрягать его в ярмо, а жить в лености и праздности. Однако же, какой ответ ты дашь Богу, если я и дети твои погибнем по причине твоей лености?»

Взглянув на жену свою, с кротостью отозвался блаженный Филарет: «Послушай, что повелевает нам Бог, богатый милостью: воззрите на птиц небесных, которые не сеют, не жнут и в житницы не собирают, а Отец ваш Небесный питает их (Мф.6:26); не пропитает ли Он же и нас, более дорогих в глазах Его, Отец наш, Который обещает сторицею воздать тем, которые ради Него и Евангелия раздают имущество своё бедным? Размысли же ты, о, жена моя, если за одного вола мы приобретём сто, то зачем нам скорбеть о том воле, которого мы во имя господа отдали нуждавшемуся? – Говорил же это милостивый человек не потому, что он утешал себя надеждою на воздаяние сторицей в земной жизни, но для того, чтобы успокоить малодушную жену свою. И она замолкла, не находя возражений на благоразумные слова своего мужа.

Не прошло после того и пяти дней, как и тот вол, которого подарил блаженный Филарет поселянину, съевши в поле ядовитое растение (называемое чемерица-еллевор), пал и издох. Это привело в недоумение поселянина, и снова придя к Филарету, он сказал ему: «Господин, согрешил я пред тобою и перед детьми твоими, что разлучил пару волов твоих; верно, потому и не допустил меня Праведный Бог получить пользу от вола твоего: вот, объелся он какого-то зелья и издох…

Ничего не отвечал на это поселянину боголюбивый и милостивый нищелюбец, блаженный Филарет, но поспешил привести к нему оставшегося вола и, отдав его ему, сказал: «Возьми, брат, этого вола и уведи его; я же должен отбыть в дальнюю страну и не хочу, чтобы рабочий вол оставался без меня в дому моем праздным». И сказал это блаженный ради того, чтобы тот человек не отказался принять от него и другого вола. И принял вола поселянин и возвратился в дом свой, удивляясь милосердию великому блаженного человека. Когда же узнали об этом домашние Филарета, то стали горько плакать дети его и мать их и говорили: «По всей правде не милосерд отец наш и не любит детей своих, потому что он расточает наше последнее имущество; один только вол оставался у нас в доме, чтобы не умереть нам от голода, и того отдал он чужому человеку».

Видя скорбь и слезы детей своих, почтенный отец обратился к ним с такими словами: «Что скорбите вы, дети мои, и себя и своё сердце надрываете? Зачем называете меня безжалостным и думаете, что я хочу уморить вас голодом? А я, между тем, сохраняю в одном месте, которое неизвестно вам, такое богатство и такие сокровища, которых достанет вам, даже если вы и сто лет проживёте без труда и не заботясь ни о чём, так как и сам я не знаю и счета тому сокрытому богатству…

И говоря это, не обманывал детей своих праведник, но по истине прозирал своим духовным зрением то, чему предстояло сбыться впоследствии.

В это время последовало царское повеление, чтобы всем воинам собраться в свои полки и выступить против нечестивых варваров, восставших на Греческую империю, и чтобы всякий воин имел хорошее вооружение и по два коня. Причислен был к одному из тех полков и один бедный воин, именем Мусилий, у которого был только один конь, и тот за день до представления в полк заболел и пал. Не имея средств купить коня, бедный воин явился к Филарету и сказал ему: господин мой Филарет, сжалься надо мною, помоги мне. Знаю я, что ты сам обнищал и у тебя самого только один конь, но все-таки прошу тебя, умилосердись надо мною, дай мне и того твоего коня, чтобы не попасться мне в руки тысящника, и чтобы не избил он меня жестоко…

И сказал ему на это блаженный Филарет: «Возьми, брат, коня моего и иди с миром, но только знай, что не ради страха наказания от тысящника даю я его тебе, а ради милости Божией». И принял воин коня от святого и ушёл от него, славя Господа.

И осталось тогда у святого Филарета всего имущества только корова с телёнком, да осел, да пчёл несколько ульев. Между тем один бедняк из дальней стороны, услышав о милостивом Филарете, пришёл к нему и стал просить, говоря: «Господин мой, желаю, чтобы дал ты мне одного телёнка из стада твоего, чтобы и мне послужил твой дар в благословение от тебя, потому что мне известно, что даяние твоё приносит благословение в дом и обогащает его всячески».

С радостью привёл тогда своего единственного телёнка блаженный Филарет и отдал его просящему, говоря: «Господь да ниспошлёт тебе великое благословение, брат, и да даст тебе изобилие во всем, что тебе требуется!» И поклонился Филарету тот человек и ушёл от него, уведя с собой телёнка.

Между тем корова, не видя своего телёнка, стала искать его и, не находя нигде, громко мычала, как бы возбуждая сожаление в домашних. И в самом деле, сильно огорчилась жена Филарета и со слезами упрекала его: «Кому и сколько ещё придётся терпеть от тебя? И кто не посмеётся над твоим безрассудством? Вижу я и верю теперь, что ты нисколько не заботишься обо мне, жене твоей, и детей своих заморил ты; не пожалел даже и безсловесного животного, корящего дитя своё, но без милосердия оторвал телёнка от сосцов матери, – и кого же ты этим облагодетельствовал? Дом свой лишил и озлобил, а того, кто выпросил у тебя телёнка, не обогатил, потому что и у него дитя без матери погибнет и у нас без телёнка своего корова тужить и реветь будет, какая же польза и нам и тому?»

Слыша такие слова от жены своей, почтенный Филарет с кротостью ей отвечал: «Вот теперь ты истинную правду сказала, о, жена моя! Это правда, что не милостив я и не милосерд, так как я отлучил малого телёнка от его матери; но теперь я лучше поступлю…» И поспешив вслед за человеком, уведшим телёнка, Филарет стал звать его: «Возвратись человек, возвратись с телёнком, так как мать его не даёт нам покоя: мычит и ревёт у ворот дома».

Бедняк же, услышав это, подумал, что, верно, блаженный хочет отнять у него подаренного телёнка, и сказал сам себе: вот, горе моё, что не достоин я иметь в благословение от этого блаженного даже этого ничтожного животного; вероятно, он пожалел о нем и завет меня, чтобы отнять его у меня…

И возвратился в дом Филарета человек с телёнком, который, увидев мать свою, побежал к ней, также и мать с радостным мычанием бросилась к нему, и он, припав к сосцам её, долго не отходил от неё. Увидев это, радовалась Феозва, жена Филарета, что телёнок был возвращён в дом. Блаженный же Филарет, увидев бедняка, печально стоявшего и не осмеливающегося даже выговорить ни слова, сказал ему: «Брат, жена моя сказала мне, что я согрешил, разлучив телёнка со своею матерью, и это она правду сказала. Поэтому возьми вместе с телёнком и мать его и иди себе; и Господь да благословит тебя и да умножит и в твоём доме, как в прежнее время и моё, стадо». – И принял человек корову с телёнком и пошёл к себе в радости. И благословил Бог дом его ради угодника Своего Филарета, и вскоре так умножил стадо его, что в нем насчитывалось уже до двухсот волов и дойных коров.

Вскоре после того наступил голод в той стране, где жил Филарет, и этот почтенный человек дошёл до последней крайности нищеты; ему уже не оставалось чем пропитать свою жену и детей, и тогда, взяв своего единственного осла, он пошёл в другую страну к одному другу своему и, взяв у него взаймы пшеницы 6 мер и навьючив её на осла, в радости возвратился в дом свой и насытил жену и детей. Когда он отдохнул дома после пути, то пришёл к нему нищий и попросил дать ему одно решето пшеницы. «Жена! – сказал тогда этот достойный подражатель Авраама, обращаясь к ней в то время, как она сеяла пшеницу, – я хотел бы дать этому нищему одну меры пшеницы…» Она же отвечала ему: «Подожди, пока насытятся твои дети и твоя жена, и прежде всего дай мне одну меры, и твоим детям по мере, и также – работнице нашей, а что останется сверх того, то отдай, кому хочешь». Он же, посмотрев на неё, засмеялся и сказал: «А на мою-то долю ты ничего не полагаешь?» Она же возразила: «Да ты ведь ангел, а не человек, и тебе пищи не требуется; если бы ты нуждался в пище, то не раздавал бы другим взятую взаймы пшеницу…»

Он же, отсыпав 2 меры пшеницы, отдал их нищему. Тогда, выйдя из себя от огорчения и досады, жена Филарета закричала на него: «Ну, отсыпай нищему и третью меру, так как у тебя так много её». – Так и сделал блаженный Филарет: он отсыпал и третью меру, и отдал нищему, и отпустил его. А раздражённая жена его разделила оставшуюся пшеницу между собою и своими детьми. – Когда пшеница вся вышла, то, снова терпя голод с детьми, Феозва пошла к соседям, попросила у них полхлеба, приварила к нему лебеды и дала голодным детям и сама напиталась с ними, а старика-отца даже и не вспомнили они позвать покушать вместе с ними.

Между тем, услышав о бедственном положении блаженного Филарета, один из старых друзей его, богатый человек, послал ему 4 воза, нагруженных пшеницею, каждый по 10 мер (спудов), и при этом написал ему: «Возлюбленный брат наш, человек Божий, посылаю тебе 40 мер пшеницы на пропитание тебе и домашним твоим, а когда ты её издержишь, то пошлю тебе еще столько же; тебя же прошу молить за нас Бога».

Приняв этот дар, блаженный поклонился до земли и, подняв руки и с благодарностью возведя глаза свои к небу, сказал: «Славлю и благодарю Тебя, Господи Боже мой, что не оставил меня, раба Твоего, и не презрел уповающего на Тебя!»

Видя такую милость Божию, успокоилась жена Филарета и с кротостью обратилась к нему: «Господин мой, дай мне пшеницы достаточно для меня и для детей наших, и также – чтобы возвратить соседям взятую у них в долг; ты же возьми свою часть и поступай с нею, как хочешь».

Филарет так и поступил, по словам жены своей: разделил пшеницу и, взяв себе 5 мер, в продолжение двух дней раздал всю свою долю бедным. Это снова разгневало жену его, и она не захотела даже вместе с ним кушать, но обедала с детьми отдельно и скрытно от него. Однажды нечаянно застал их за обедом блаженный Филарет и сказал им: «Дети, примите и меня пообедать вместе с вами, не как отца вашего, но как гостя и странника». – Они рассмеялись и приняли его, и в то время, как кушали вместе, жена его сказала ему: «Господин Филарет, до каких пор ты будешь скрывать от нас твоё сокровище, которое, как ты говоришь, где-то хранится у тебя? Уж не смеёшься ли ты над нами и дразнишь нас, как неразумных детей, ложными обещаниями? Но если ты говоришь правду, то покажи нам твоё сокровище, дай нам его, и мы купим себе пищи и опять будем обедать вместе, по-прежнему». Блаженный же отвечал: «Подожди немножко, и в скором времени вам будет показано и дано великое сокровище».

Дошёл, наконец, святой Филарет до такой нищеты, что не имел уже больше ничего, кроме нескольких пчелиных ульев, и только мёдом от них пропитывались он, и жена его, и дети их. Но и в такой нужде он не отказывал просящему бедному и, не имея хлеба, делился с ним мёдом. Домашние же его, видя, что таким образом они лишаются и последнего пропитания, потихоньку отправились к пчёлам, чтобы выбрать весь мёд, но они нашли только один улей, из которого и взяли себе весь запас. А на другое утро опять пришёл нищий к преподобному и просил у него милостыни. Филарет отправился к улью и когда увидел, что он пуст и что ему нечего дать нищему, то снял с себя верхнюю одежду и отдал ему. «Где же твоя одежда? Неужели и ту ты отдал нищему? – спросила Филарета жена его, когда он пришёл домой без верхней одежды. Он же отвечал: «Ходил я по ульям, там и оставил её».

Тогда сын его отправился в пчельник поискать отцовской одежды, но не найдя там, сказал об этом матери. Неприятно ей быдл видеть мужа своего в неподобающем виде, и она из собственного платья сшила ему новое и одела его.

В те времена престол Греческой империи занимала христолюбивая царица Ирина с сыном своим Константином. Так как он приближался уже к совершеннолетию, то разосланы были по всем владениям Греческой империи избранные надёжные люди, чтобы разыскать красивую, добрую и хорошего рода девицу, достойную вступить в брак с царевичем Константином. Усердствуя успешно исполнить царское поручение, они тщательно и неленостно обходили все области и города и даже глухие местечки, и таким образом достигли города Амнии в Пафлагонии. Приближаясь к нему, они издали увидели высоко стоявший и красивый дом Филарета. Полагая, что в нем живёт какой-нибудь богатый вельможа, они послали туда слуг своих, чтобы они приготовили им там помещение и стол. Но один из воинов, сопровождавших царских послов, сказал им: «Не ходите в дом тот, господа, потому что, хотя он и велик и красив по наружности, но внутри пуст, и ничего нет в нем для удовлетворения вашего, так как живёт в нём беднейший из всех людей. – Не поверили, однако же, словам воина царские посланные и повторили слугам своим приказание исполнить то, что им было поручено.

Истинный же страннолюбец, боголюбивый человек Филарет, как только увидел подходящих к его дому людей, то, взяв посох свой, вышел к ним на встречу, поклонился им до земли, принял их с радостью и сказал им: «Господь, верно, привёл вас, господа мои, ко мне, рабу вашему; почитаю великою честью для себя, что удостоился принять таких гостей в убогом доме моем». И поспешив к своей жене, блаженный сказал ей: «Хозяйка моя, Феозва, приготовь хороший ужин, чтобы угостить почётных гостей, прибывших издалека; очень они полюбились мне». Она же возразила: «Из чего же мне приготовить хороший ужин? Разве в нашем нищенском доме найдётся хоть один барашек или цыплёнок? Только и могу я сварить лебеду, которою мы сами питаемся, и то без масла; о масле же и о вине я и вспомнить не могу: когда они были в нашем доме?»

Но муж снова просил её: «Разведи хотя только огонь и прибери верхнюю палату, вымой наш старый из слоновой кости обеденный стол, а Господь, питающий всякую плоть, даст и нам пищу, которой мы угостим наших гостей».

Феозва принялась исполнять повеление своего мужа. В это время прибыли старейшины той области и принесли праведному Филарету овец и баранов, кур и голубей, хлеб и вино и прочее, нужное для принятия стольких гостей. Приняв эти приношения, Феозва стала стряпать из них разные кушанья и приготовила ужин в верхней палате. Сюда и собрались ужинать послы царские и удивлялись и великолепию комнаты в доме совершенно бедного человека, и роскошному круглому обеденному столу из слоновой кости, блистающему золотом. Но более всего поражало их искреннее страннолюбие блаженного, который и видом своим, и обращением напоминал им самого Авраама-странноприимца. В то время, как они садились за стол, вошёл сюда сын хозяина – Иоанн, похожий на своего отца, и собрались также внуки блаженного, которые и стали усердно прислуживать гостям за столом. Смотря на них, гости любовались их чинным и приличным обхождением и спросили Филарета: «Почтеннейший хозяин, жива ли твоя супруга?» Он же отвечал: «Имею супругу, а это все мои дети и внуки». И сказали ему послы царские: «Пусть же придёт сюда супруга твоя и приветствует нас!» Феозва пришла. Видя её, хотя и красивую ещё, но уже пожилую женщину, они спросили: «А есть ли у вас дочери?» Отвечал им блаженный Филарет: «У старшей моей дочери есть три отроковицы-дочки. – Тогда предложили гости: «Пусть придут сюда те отроковицы, и мы познакомимся с ними, так как мы имеем повеление от пославших нас царей наших осмотреть всех молодых девушек во всех Греческих областях и избрать из них прекраснейшую, достойную царского брака.

Блаженный же сказал: «Не относится это слово к нам, господа наши и властители, так как мы – рабы ваши, нищие и убогие. Однако же, кушайте пока и пейте, что Бог послал, и повеселитесь, и отдохните от пути, и поспите, а утром увидим, какая воля Божия, и да будет по ней».

При наступлении утра и восхода солнца проснулись царские посланные, призвали Филарета и сказали ему: «Повели, господин, представить нам твоих внучек, чтобы мы увидели, каковы они». – «Как приказываете вы, господа мои, так и будет; однако же, при этом прошу вас, выслушайте меня милостиво, благоволите сами посетить нас в нашем помещении, где вы и увидите девиц наших, так как они ещё никогда не выходили из бедного жилья нашего».

Отзываясь на это приглашение, гости встали и приветливо пошли за своим хозяином в его семейные покои, где встретили их девицы, скромно и почтительно поклонившись им. Когда же послы царские увидели при этом, что внучки их хозяина самые красивые из всех девиц, виденных ими во всех Греческих областях, то они были очень довольны и сказали: «Благодарим Бога, что мы нашли наконец-то, что желали, потому что одна из этих девиц может быть достойною невестою царя нашего, так как лучше их мы и во всем мире не можем встретить». И сообразно с возрастом царевича они избрали в невесты для него старшую внучку блаженного Филарета, именем Марию. Довольные успехом своего дела послы царские пригласили её с отцом её и матерью, и с дедом, и со всеми близкими – в числе тридцати человек – сопутствовать им в Константинополь. При них же находились и ещё десять избранных в других местах девиц, между которыми была и красивая дочь известного сановника Геронтия. Во время этого путешествия разумная и смиренная внучка блаженного Филарета обратилась к подругам своим, другим девицам, с такими словами: «О, сёстры мои, девицы! Так как мы все собраны здесь по одной и той же причине – чтобы быть представленными царю, то сговоримся между собою, как поступить, когда наш Царь Небесный даст одной из нас царство земное, назначив ее в супруги царю. Так как невозможно всем нам взойти на эту высоту, но только одна из нас будет избрана, то пусть и не забывает она всех остальных, когда сделается могущественною царицею, и да будет она милостива к нам». На это отвечала Марии дочь вельможи Геронтия: «Да будет вам известно, что ни одна из вас не может быть избранною в супруги царя, кроме меня, так как я выше вас всех и по благородному происхождению, и по богатству, и по благообразию, и по разуму; вам же, при вашей нищете и простоте и невысоком роде, надеющимся только на красоту лица, какая может быть надежда войти в царские чертоги? – Услыхав эти безумные и гордые слова, промолчала отроковица Мария, но предала себя Богу и положилась на молитвы святого старца, деда своего.

Вот, прибыли, наконец, девицы в столицу, были доставлены в царский дворец и было доложено о приезде их. По царскому повелению прежде всех представлена была приближенному царя и заведующему его дворцом Ставрикию дочь Геронтия. Увидав и испытав ее, он заметил, что в ней много гордости и сказал ей: «Ты хороша и красива, девица, но супругою царя ты на можешь быть». – И щедро одарив её, отпустил домой. – Таким-то образом «всякий, возвышающий сам себя, унижен будет; а унижающий себя возвысится» (Лк.18:14).

После всех представлена была Ставрикию и Мария, внучка почтенного Филарета – с матерью ее и дедом, и со всеми близкими её. Увидев их, поражены были и душевным, и телесным благообразием их и царь, и мать его, и Ставрикий. Особенно поразила их красотою Мария, на лице которой ясно были выражены кротость, смирение и страх Божий. Девственно-скромная она стояла перед царем, опустив глаза и ярко зарумянившись. И сильно понравилась она царю, и он обручил ее себе в невесты. Вторую же сестру ее избрал себе в невесты один из приближенных к царю вельмож, знатный патриций Константикий, а третья сестра была препровождена в невесты правителю Лонгобардов, так как союз этот мог содействовать умиротворению его.

Таким образом состоялся брак царя с внучкою блаженного Филарета. И сопровождался он большими увеселениями, в которых принимали участие и вельможи царские, и народ, и вся семья блаженного Филарета, которого царь посадил возле себя с правой стороны и приветливо обнимал его и целовал его почтенную голову. Похвалив же его за благочестие его и жены его и за хорошее воспитание их прекрасных детей, царь окружил их большим почётом и одарил серебром и золотом, и драгоценными каменьями, и роскошною одеждою, и большими и красивыми домами, и другим имуществом. И таким образом почтив и целовав блаженного, царь отпустил его и семейство его, предоставив им поселиться в дарованных им домах.

Тогда-то жена Филарета и дети его, и все домашние его, получившие такие богатые дары, вспомнили слова Филарета, не раз говорившего им, что у него сохраняются в тайном месте сокровища, которые он приготовил для них… И припав к ногам святого, они сказали ему: «Прости ты нам, господин и владыко наш, в чём так безумно мы все согрешили перед тобою! Прости, что мы осуждали тебя и упрекали за твою щедрую милостыню нищим и убогим. Теперь только мы уразумели, что истинно «блажен, кто помышляет о бедном и нищем»! (Пс.40:2) Так как все, что он даёт нищему, то даёт Самому Богу, Который сторицею воздаст ему и в земной жизни и дарует ему и блаженную жизнь в вечности. Вот и ради твоей милостыни бедным, человек Божий, послал тебе Господь богатую милость Свою, а ради тебя и всем нам».

Блаженный же старец, возведя руки к небу, сказал: «Да благословен Бог, Которому было это угодно! Да будет имя Господне благословенно отныне и во веки!» (Пс.112:2). – И, обращаясь к семье своей, он предложил: «Послушайте совета моего, приготовим хороший обед и умолим прийти к нам на пир царя и владыку нашего со всеми вельможами его».

Они же отвечали: «Как хочешь ты, так пусть и будет!» – И когда все приготовлено было для торжественного пира, то вышел блаженный из дома своего и стал ходить по городу и по окрестностям, разыскивая нищих, прокажённых, слепых, хромых, старых, немощных и, собрав их до 200 человек, привёл их в свой дом и, оставив сначала перед воротами, пошёл один к своим домашним и сказал им: «Дети мои, царь приближается к нашему дому со своими вельможами, готово ли у вас угощение?»

«Готово, почтенный отец, – отвечали ему, и тогда он привёл в дом свой многочисленных своих гостей; некоторых из них пригласил сесть за стол, другим предложил возлечь на полу и сам поместился с ними. Увидев это, уразумели домашние его, что высокий гость, Бог Христос, по словам Филарета, является к ним в доме в образе нищих, а вельможи Царя Небесного это – вся убогая братия, которая много может у Бога молитвами своими. И удивлялись они великому смирению его, так как, и достигнув такой славы, и будучи дедом царицы, он не забыл своей любви к милостыне, продолжает общение с нищими и бедными, и теперь, как один из них, среди них возлежит, и как раб – служит им. И сказали они: «Поистине человек это – весь Божий человек и истинный ученик Христов, хорошо научившийся заповеди Христа, сказавшего: «научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф.11:29).

Повелел же блаженный и сыну своему Иоанну, бывшему уже спафарием, а также и внукам своим – быть при обеденном столе и прислуживать нищей братии. И также, призвав всю свою семью, сказал: «Вот, дети мои, совершенно неожиданно для вас досталось вам получить богатство от Бога, которое я обещал вам, уповая на милость Божию. Это обещание исполнилось. Скажите мне, не остаётся ли ещё долга за мной?» Они же, припомнив его давнишние слова, заплакали и все единодушно сказали ему: «По истинной правде ты, господин наш, провидишь будущее, как угодник Божий, а мы были безумны, что раздражали тебя, почтенного старца, и поэтому умоляем тебя, не вспоминай о грехах нашего неведения!»

Блаженный же им сказал: «Милостив и щедр Господь и воздал нам сторицею за то немногое, что мы подавали нищему во имя Его. Если же вы хотите и жизнь вечную наследовать, то пусть каждый из вас отложит из своего имущества по десяти золотых монет на долю этой убогой братии, и Бог примет их от вас, как две лепты вдовицы» (Мк.12:42).

И они от всей души исполнили совет его.

Блаженный же Филарет, достаточно угостив нищих, дал каждому из них по золотой монете и отпустил их.

Через несколько времени снова призвал жену свою и детей блаженный Филарет и сказал им: «Господь наш сказал: «употребляйте их (мины серебра) в оборот, пока Я возвращусь» (Лк.19:13). И я хочу сделать оборот, и часть мою, которую даровал мне царь, я хочу продать, вы же купите её у меня и дайте мне золото, которое мне требуется, – если же вы согласны купить, то я все раздам моим братьям нищим, так как мне достаточно того, чтобы называться дедом царицы. – Они же, освидетельствовав имущество его, оценили его и купили его за 60 литр (фунт.) золота. Блаженный, получив это золото, раздал его нищим.

Когда царь и вельможи его узнали об этом, то были очень довольны щедростью его и милосердием ко всем нуждающимся, и с тех пор стали давать праведнику значительные суммы для раздачи нищим. А блаженный устроил три одинаковые ящика и наполнил один из них золотыми монетами, другой – серебряными, а третий – медными. И поручил он надзор за ними своему верному слуге Каллисту с тем, что когда придёт к нему бедняк просить милостыню, то чтобы он подавал ему. Когда же слуга его спрашивал, из какого ящика он должен помочь просящему, то святой отвечал ему: «А из того, из какого тебя Бог вразумит, так как Бог знает нужду каждого, и бедного, и богатого, и насыщает каждое животное Своим благоволением. – Сказал же это праведный ради того, чтобы показать разницу между бедняками, просящими милостыни: например, бывают такие, которые прежде были богаты, но, вследствие несчастных случайностей, разорились и лишились имущества и даже хлеба, но, сохранив кое-что из прежней одежды, скрывают под нею нужду свою, стыдясь её, и только ради крайности просят о помощи. Бывают и другие просители, вовсе не бедные, но, желая увеличить свои средства, они одеваются нарочно в бедную одежду и, потом под видом бедности, выманивают пособие; этих уж можно назвать лихоимцами и идолослужителями.

Соображая все это в уме своём, милостивый Филарет сказал: «Бог знает нужду каждого, и Он, как Ему угодно, так и направляет руку подающего милостыню. Таким образом и сам этот блаженный нищелюбец опускал руку за деньгами, не разбирая в какой ящик… и что случайно вынет из ящика – медь, серебро или золото, то и подавал просящему. И рассказывал этот почтенный человек с клятвою, призывая Бога в свидетели, что много раз случалось, что когда к нему приходил просить о помощи человек в хорошей одежде, и он, не считая его бедным, хотел помочь ему из ящика с медными деньгами, то невольно рука его опускалась в ящик с серебром или золотом, которое и выдавал он тому просителю… В то же время случалось, что когда к нему приходил проситель в ветхой и разорванной одежде, и он желал помочь ему позначительнее, то рука его, как будто, упорствовала и мало захватывала. И это все велось Промыслом Божиим, которому одному известны наши настоящие нужды.

Прибывая в царский дворец для посещения своей внучки-царицы через каждые 4 года, этот блаженный человек никогда не облачался в пурпуровую одежду с золотым поясом. И когда его принуждали одеваться в подобающую роскошную одежду, то он говорил: «Оставьте меня, я благодарю Бога моего и славлю великое и дивное имя Его за то, что Он воздвиг меня из моего убожества и вознёс меня на такую высоту, что я теперь дед царицы, и этого для меня достаточно, и я не требую ничего более. – И в таком же смирении пребывал блаженный, что не хотел даже пользоваться никаким саном, ни титулом, именуясь просто Филаретом Амниатским. И так, проводя всю жизнь свою в смирении и благотворительности, приблизился он к блаженному концу своей блаженной жизни. Будучи ещё здоровым, предупреждён был он о том от Бога и, тайно от всех, взяв с собою своего верного слугу, отправился в один из монастырей Цареградских, называемый Родольфия, где спасались в подвижнической чистой жизни почтенные монахини. Вручив игуменьи значительную сумму золота на монастырские нужды, попросил он доставить ему новый гроб и сказал: «Хочу я, чтобы вы знали, но никому об этом не сообщали, что через несколько дней я покину эту жизнь и переселюсь в иной мир и к иному Царю. И прошу вас о том, чтобы тело моё было положено в этом новом гробе». И слуге своему запретил он говорить об этом кому-либо, пока он сам не откроет о том. Вскоре после того, раздав все своё имущество нищим и убогим, захворал он в том девическом монастыре и слег в постель; на 9-й день болезни призвал он к себе свою жену и детей, и всю семью свою, и сказал им приветливо, тихим голосом: «Да будет вам известно, дети мои, что Царь святой призывает меня теперь к Себе, и вот уже, оставив вас, я иду к Нему». Они же, не понимая этих слов, но думая, что он говорит о земном царе, возразили ему: «Невозможно тебе теперь отправляться к царю, так как ты лежишь больной». Он же им отвечал: «Но уже готовы те, которые хотят меня взять и представить царю». Тогда уразумели они, что он говорит им об его отшествии к Небесному Царю, и подняли громкий плач, как в былые времена Иосиф и братья его над Иаковом. Он же, сделав им знак рукою, чтобы они помолчали, стал их поучать и утешать, говоря: «Знали и видели вы, дети мои, какую жизнь от юности моей я проводил, также, как и Бог знает, что я не чужим трудом жил, но своим трудом зарабатывал хлеб мой; богатством же, которое имел я от Бога, я не возносился, но, гордость далеко отогнав, возлюбил смирение ради послушания Апостолу, который запрещает «богатым в настоящем деле высоко думать о себе» (1Тим.6:17). Также, когда и в нищету я впал, то не заскорбел и не хулил Бога, а вместе с праведным Иовом благодарил Его, что по любви Своей Он наказал меня, а видев моё благодарное терпение, снова извёл меня из убожества и возвёл меня в почётное общение и родство с царями и князьями. Когда же и на такую высоту я был возведён, то всегда в глубоком смирении пребывало сердце моё, «не надмевалось сердце моё и не возносились очи мои, и я не входил в великое и для меня недосягаемое» (Пс.130:1). А богатства, которыми одарил меня царь земной, я не употребил на блага земные, но передал их Царю Небесному руками убогих. Так и вас прошу и молю, возлюбленные мои, подражайте мне и, как видели вы, что поступал я, так и вы поступайте; если же сделаете ещё больше добра, то удостоитесь ещё большего блаженства. Не дорожите вы скоропреходящим богатством, но пошлите его в другой мир, в тот, куда я уже отхожу. Не оставляйте имения вашего здесь, чтобы не воспользовались им чужие люди или враги, ненавидящие вас. Не забывайте страннолюбия, заступайтесь за вдовиц, помогайте сиротам, посещайте болящих и заключённых в темницы. Общения с церковью не оставляйте, чужого не похищайте, никого не обижайте, не злословьте, не радуйтесь чужой или постигшей врага вашего скорби. Мёртвых погребайте и совершайте память о них в святых церквях; также и меня недостойного поминайте в молитвах ваших, пока и сами не перейдёте в блаженную вечную память».

Окончив своё душеполезное поучение, сказал блаженный Филарет сыну своему Иоанну: «Приведи ко мне детей твоих, внуков моих». И когда они пришли, то он им сказал о том, что произойдёт в жизни их. Старшему сыну Иоанна он сказал: «Ты изберёшь себе подругу из дальней стороны и поживёшь с ней благочестиво и разумно». Второму сказал: «Ты 24 года будешь нести имя Христово и, богоугодно пожив, отойдёшь ко Господу». Также и третьему внуку сделал предсказание, и все то сбылось. И, подобно патриарху Иакову в древние времена, с пророческой прозорливостью беседовал этот блаженный человек на смертном одре своём, и сбылись впоследствии на его потомках все вещие слова его. Пришли к нему вместе с другими и две внучки его, девицы, и просили его благословить и их. Он же сказал им: «И вас благословит Господь! В девстве проведёте вы жизнь вашу, отчуждённые от этого грехолюбивого мира, и не осквернитесь вы плотскими страстями, но долгое время в чистоте послуживши Господу, удостоитесь принять от Него великие блага!» Сбылись и эти предсмертные слова праведника. Поступили эти благонравные девицы в монастырь девический Пресвятой Богородицы, бывший в Цареграде, и после 12-летнего подвижничества в девственной чистоте, посте, молитвенном бдении и других иноческих трудах обе одновременно успокоились и мирной кончиной.

Помолившись же о своей супруге и о детях, и о всех родных своих, и о всем мире, блаженный Филарет, просиявший лицом, озарившимся как бы светом небесным, стал радостно воспевать псалом царя Давида: «милость и суд буду петь тебе, Господи» (Пс.100:1) И в это время вся комната наполнилась чудным благоуханием… После псалма того стал он произносить молитву: «Отче наш, Иже еси на небесех!» И когда произнёс: «Да будет воля Твоя!» – то, подняв руки к небу и вытянувшись на одре, предал душу свою Господу, имея от роду 90 лет.

Однако же и при таких преклонных годах не изменилось лицо его, но блистало благообразием, как роскошный зрелый плод.

Услышав об отшествии его к Богу, поспешил прибыть в монастырь царь с царицею и вельможами своими и с благоговением приложились к нему. И плакали все о кончине его и подавали щедрую милостыню бедным в память его.

Когда же понесли гроб его к приготовленной могиле, то представилось поразительное и трогательное зрелище: к погребению его собралось из разных городов и местечек безчисленное множество нищих и убогих, и все они с воплями и рыданиями, как муравьи, теснились вокруг гроба его, иные – хромая, иные – ползая и взывая: «О Господи Боже! Зачем ты лишил нас такого отца и кормильца нашего; кто без него напитает и оденет нас, нагих и голодных? Кто приютит в своём доме странников? Кто приберёт застигнутых смертью на улице бедняков и предаст их честному погребению? Лучше бы всем нам умереть прежде него, чем лишиться нам благодетеля нашего!» – И, видя слезы и слыша вопли этих убогих, умилялись и плакали, и сам царь, и царица, и вельможи их, шедшие вместе с ними за гробом.

Был между ними и один убогий человек, именем Кавококос, которому часто помогал милостивый Филарет в его тяжком положении (так как тот от самого рождения своего был одержим нечистым духом, много раз повергавшим его то в огонь, то в воду во время беснования его в новолуние). И вот, когда услышал он о кончине блаженного Филарета и пришёл, когда стали полагать во гроб тело святого, то не стерпел злой дух, бывший в нем, такого усердия его ко святому и начал мучить его, и возбудил его к хуле на святого; и лаял больной, как собака, и так крепко ухватился за одр, на котором лежало тело усопшего, что невозможно было его оторвать от него. Когда же тело было положено во гроб, то злой дух, повалив на землю страждущего, вышел из него, и тот стал здоровым, хваля и славя Бога. Весь же народ дивился этому чуду и прославлял Бога, даровавшего такую благодать рабу Своему Филарету. Затем положено было его честное тело в предназначенном гробе в монастыре девическом на том самом месте, которое он избрал себе ещё при жизни.

Так ублажает Бог милостивого и в настоящей жизни, о чём слышат люди, и в будущей, о чём они услышат.

Некто из близких Филарета, человек разумный, благочестивый и богобоязненный, сообщил с клятвою, призывая Бога в свидетели, следующее: «Однажды, через несколько времени по кончине блаженного Филарета, – рассказывает он, – ночью с ужасом почувствовал я себя перенесённым в какое-то место, которого нельзя и описать, и увидел какого-то человека, светлого видом, который показал мне огненную реку, протекающую так шумно и грозно, что зрелища этого не мог вынести никто из человеческого рода. По другую же сторону реки виден был прекрасный рай, великолепный видом, полный невыразимой радости и веселия, благоухающий невыразимым ароматом; громадные, красивые и увешанные плодами деревья колыхались там под влиянием тихого ветра и производили чудный шелест. И невозможно даже перечислить всех красот и благ этого рая, которые приготовил там Бог для любящих Его. И там увидел я множество людей в светлых одеждах, радостно ликующих и вкушающих плоды тех райских деревьев; присмотревшись к тем людям, я увидел одного из них (то был Филарет, но я не узнал его, облечённого в светлую одежду, сидящего на золотом престоле среди тех садов); с одной стороны, возле него стояли новопросвещённые дети со свечами в руках, с другой стороны – множество нищих и убогих в белых одеждах, которые теснились вокруг него, так как каждый из них хотел быть поближе к нему. И вот, явился там какой-то юноша, светлый, но страшный видом, державший в руке своей золотой жезл. Тогда я и многие со страхом и трепетом дерзнули спросить его: «Господи! Кто тот, что сидит на пресветлом престоле посреди тех светообразных мужей? Не Авраам ли это?»

И отвечал мне светлый юноша: «Это Филарет Амниатский, который за великую любовь свою к нищим и милостыню, и за чистую свою жизнь, подобно Аврааму, здесь водворяется».

Также и новый это Авраам, святой и праведный Филарет, посмотрев на меня своим светлым взглядом, начал звать меня к себе потихоньку, говоря: «Чадо, приди и ты сюда, чтобы насладиться теми же благами».

Я же отвечал: «Не могу, о преблаженный, дойти туда: страшит и препятствует мне вот эта огненная река… проход через неё узкий и мост неудобопроходимый, и множество людей сжигаются огнём; боюсь, чтобы и мне не попасть в огненные волны, и кто извлечёт меня тогда из них?»

Святой же сказал: «Не бойся и переходи смело, так как все, которые теперь здесь, пришли сюда тем же путем, и нет иного пути, кроме этого. Так и ты, чадо, без всякого страха переходи к нам, я же тебе и помогу». – И простёр он ко мне руки, призывая меня. Я же, почувствовав смелость, начал благополучно переходить через реку, и когда приблизился к руке святого и коснулся её, то это чудное видение исчезло, и я проснулся и, горько заплакав, сказал себе: как же перейду я ту страшную реку и как достигну райской обители…»

С клятвою подтверждал этот рассказ один из родственников блаженного Филарета, чтобы мы знали, какой милости удостаиваются от Бога подающие милостыню бедным во имя Его.

Блаженная же Феозва, жена святого Филарета, по погребении честного тела мужа своего, возвратилась из Цареграда в своё отечество, Пафлагонию, и там употребила богатство своё, полученное от царя и царицы, на построение о возобновление храмов Божиих, сожжённых персами во время их нападений на страну. Снабдила она также те храмы и священными сосудами, и украшениями, и одеждою для церковнослужителей; учредила ещё там и монастыри, и странноприимные дома, и убежища для нищих и больных, и тогда отправилась снова в Константинополь к внучке своей, царице Марии. Здесь, в угождении Богу проведя остальное время своей жизни, она мирно скончалась и погребена была при могиле своего праведного мужа.

Молитвами их да получим и мы в день суда помилование от единого, щедрого и милостивого Господа нашего Иисуса Христа, Емуже со безначальным Его Отцом и Святым Духом подобает честь и слава во веки веков. Аминь.