Святой Серафим родился в аграфской епархии, в селении Безила, от благочестивых родителей Софрония и Марии, которые воспитывали его в добродетели и страхе Божием.

Отданный в училище, он, при хороших способностях, в короткое время научился грамоте. Достигнув совершеннолетия, Серафим почувствовал в себе призвание к монашеской жизни и удалился в обитель Пресвятой Богородицы, называемую Студенец, и там принял ангельский образ.

В короткое время Серафим настолько успел в духовных подвигах, что настоятель монастыря признал его достойным сана священства.

Немного времени в этом сане пробыл Серафим. За свою высокую иноческую жизнь он возведён был на архиепископскую кафедру фанарийскую и неохорскую.

Приняв на себя бремя архиерейства, Серафим предался ещё бо́льшим подвигам, так что по своему образу жизни был образцом добродетелей. При всех своих совершенствах святитель имел глубокое смирение; по смирению ни одного своего дела не признавал угодным Богу.

В глубоком сознании своих духовных немощей он возымел желание очистить их собственной кровью — пострадать за Христа, о чём постоянно молил Бога, Который и исполнил желание Своего угодника.

В 1601 году ларисской епархией управлял митрополит Дионисий, человек злонравный и беспокойный. По совету латинян, он собрал большую шайку бродяг и объявил войну местным турецким властям.

Вторгшись в янинские пределы, он погубил много невинного народа и ещё более заставил спасаться бегством; но через несколько времени был схвачен турками и казнён за недостойные своего звания поступки, получив таким образом заслуженное наказание.

Серафим ещё при жизни Дионисия знал его преступное поведение, а потому, посещая с проповедью подведомственные митрополиту христианские селения, по возможности избегал всяких сношений с ним.

После казни Дионисия, когда турки не успели ещё успокоиться, Серафиму нужно было отправиться в Фанарию с обычными подарками местным властям. Святитель имел там некоторых недоброжелателей, которые ожидали только удобного времени и случая или совратить его в нечестие, или лишить жизни.

В присутствии Серафима недоброжелатели-турки начали рассуждать между собой, будто бы и он был заодно с возмутителем Дионисием, и удивлялись, как он осмелился явиться к ним.

Святитель Серафим, думая, что они рассуждают о ком-либо другом, решился спросить их: о ком они говорят?

— О тебе, коварный изменник, — с гневом отвечали турецкие старшины, — теперь ты в наших руках; одно твоё спасение: оставь православие и прими исламизм, тогда мы простим тебя, и ты приобретёшь себе большое уважение.

Серафим, хотя и был поражён такой нечаянностью, однако не потерял присутствия духа и хладнокровно отвечал старшинам:

— Я нисколько не причастен взводимому на меня обвинению; об этом засвидетельствуют не только все христиане, но и вы сами, если только захотите говорить истину. Что же касается до отступничества от веры, то я не отрекусь от Иисуса Христа.

Озлобленные враги святителя, осыпая его разными оскорблениями, повлекли к градоначальнику.

Градоначальник с кротостью начал убеждать Серафима отказаться от христианства и принять магометанство, в противном случае грозил жестокими мучениями.

Святой твёрдо и безбоязненно исповедал христианство и выразил готовность пострадать за веру во Христа.

Выслушав святого, градоначальник приказал без милосердия бить Серафима, а после истязаний приказал бросить его в темницу и не давать ни пищи, ни питья, в надежде, что он подумается и исполнит волю судьи.

Но усилия градоначальника оказались напрасны: когда Серафима на другой день привели к градоначальнику, святитель опять исповедал себя христианином.

Правитель снова приказал жестоко бить его; потом, растянув руки и ноги, положить на живот большой камень и немилосердно тереть им и разрывать тело; затем страдальца напоили водой, смешанной с пылью и желчью.

Мученик радовался, вкушая это питьё; даже самые палачи дивились его терпению, как он переносит такие страшные мучения.

Озлобленный правитель наконец произнёс над ним окончательный приговор — посадить на кол.

Когда святителя вели на казнь, одна раба-негритянка из-за стены издевалась над страдальцем. Верный же служитель Христов ничего не отвечал на ругательство безбожной рабыни; он только посмотрел на неё с улыбкой на лице, а какая-то сила, отделившись от лица, поразила злую рабыню.

Вдруг голова её обратилась совершенно назад, лицо её и рот совершенно исказились. Такую печать наказания Божия она носила на себе пятнадцать лет, до самой своей смерти.

Между тем Серафима привели на торговую площадь, где около растущего кипариса происходила в то время обычная торговля. Мученик был посажен на кол и благодушно предал свою святую душу Богу. Это было в 1601 году.

Тело святителя, хотя и оставалось долгое время на колу, однако, по благодати Божией, нимало не разложилось; оно казалось как бы живым и распространяло необыкновенное благоухание, чему иноверные удивлялись, а христиане радовались.

Последние желали взять измождённые останки мученика, нуждавшиеся в погребении, но не могли достать их, потому что правитель поставил при них стражу, которая стерегла тело святого днём и ночью.

Через несколько дней турки отсекли честную главу Серафима и отправили её с головами других убитых в Трикаллы, где их воткнули на колья и поставили в линию лицами к западу.

Это было вечером. Поутру прочие головы оставались в прежнем положении, голова же святого смотрела на восток; она была переставлена опять лицом к западу, но найдена снова обращённой к востоку, и это повторялось в продолжение нескольких дней.

В это время прибыл в Трикаллы игумен обители Душицкой. Он был очевидцем дивного явления и решился приобрести драгоценную голову в свой монастырь.

Для этого он условился с одним албанцем-христианином, который согласился украсть чудодейственную главу и доставить её ему. Албанец наблюдал целую ночь за стражей; когда стража на заре задремала, он похитил голову, но разбудил стражей.

Изумлённые таким дерзким хищничеством, они бросились за ним в погоню, но албанец не оставлял дорогого сокровища и быстро мчался с ним. Стражи преследовали его с большим рвением и уже стали настигать похитителя на саламврийском мосту, но находчивый христианин, опасаясь лишиться своей добычи, бросил голову в реку и этим остановил погоню за собой.

На некотором расстоянии от моста находились заколы, в которых рыбаки ловили рыбу. К этим-то заколам и приплыла честная глава мученика и запуталась в них волосами.

Из двух рыбаков, занимавшихся здесь ловлей рыбы, один оставался на ночь стеречь закол. Когда рыбак сидел на своём месте и смотрел на закол, то он увидел огненный столп, поднимавшийся от закола до самого неба, и слышал чудное песнопение.

Устрашённый этим видением, рыбак скрылся в одном дупле, где провёл всю ночь без сна, а на рассвете оставил своё убежище и отправился в Трикаллы рассказать о чуде.

На следующую ночь оба рыбака отправились в заколы и, поражённые тем же видением, скрылись в том же дупле, откуда через трещину всю ночь смотрели на необычайное явление.

Утром они пошли посмотреть на то самое место, откуда поднимался огненный столп, и нашли главу Серафима, запутавшуюся в заколах. Они узнали эту главу, порадовались такой драгоценной находке и принесли её душицкому игумену.

Тот в благодарность за обретение дал рыбакам 50 грошей. Спустя несколько времени, об этом узнали иноки обители Студенец и послали своего настоятеля для истребования от Душицкого монастыря главы священномученика на том основании, что святой Серафим находился когда-то в числе их братства.

Как будто по особенному промыслу Божию студенецкий игумен встретил в Трикаллах ларисского митрополита, которому и открыл своё намерение, прося его содействия.

Митрополит, обсудив это дело, решил душицкому братству получить обратно 50 грошей и уступить святые останки мученика студенецкому игумену.

Получив желаемое сокровище, последний с благоговением перенёс главу в свой монастырь и положил её на особо приготовленном месте.

Эта драгоценная святыня доныне сохраняется нетленной и исцеляет приходящих с верой от всяких болезней. В особенности же она являла чудодейственную силу во время страшной чумы, свирепствовавшей в 18 веке, и доныне избавляет многие христианские селения от этой заразы.