Наступило жестокое гонение Диоклетиана. Правителям было предписано всех христиан заставлять приносить жертвы идолам, а непокорных казнить. В Антиохию прибыл Фиваидский правитель Ариан; он собрал всех христиан и объявил им, что по повелению императора, они должны выбрать одно из двух: или принести жертвы богам, или подвергнуться ужасным мучениям и даже смерти. 37 мужей, не колеблясь, выступили пред правителя и прямо объявили, что они готовы подвергнуться всем мучениям и даже умереть, но никогда не подчинятся безбожному велению. Правитель велел их мучить. Мучения были так жестоки, и орудия пыток были так ужасны, что один из объявивших себя христианином, клирик Аполлоний, смутился и поколебался в своей твёрдости. Чтобы избегнуть мучений, но, с другой стороны, чтобы не быть и отступником, он прибёг к такому средству: предложил стоявшему близ него язычнику Филимону, придворному музыканту, надеть одежду, носимую христианами, и вместо него принести богам жертву. Филимон за приличное денежное вознаграждение согласился это сделать. Но Богу угодно было призвать этого язычника к Себе. Лишь только он приблизился к идольскому жертвеннику, как воссиял свет благодати в сердце его, и он осенил себя крестным знамением, как христианин, и объявил себя пред правителем христианином. Ариан сначала не узнал, кто был пред ним, но потом был крайне удивлён, когда убедился, что объявивший себя христианином был ни кто иной, как услаждавший его своей игрой Филимон. Думая, однако, что Филимон лишь смеётся над христианами, он приказал ему сбросить бывшую на нём одежду и принести жертву. Филимон на приказание отвечал:

– Я не смеюсь над христианами, но объявляю о своём обращении и исповедую Христову веру, за которую готов перенести все мучения и даже смерть.

Правитель пришёл в великий гнев, услышав такие слова; однако всё ещё думая, что Филимон раскается в своём поступке и принесёт богам жертву, дал ему несколько времени на размышление, а сам, между прочим, потребовал к себе Аполлония виновника обращения Филимона. В начале малодушный, Аполлоний теперь, когда увидел твёрдость Филимона, устыдился своей робости и на укоризны Ариана за совращение Филимона с мужеством отвечал:

– Ты справедливо меня укоряешь, и я достоин наказания, но не за то, что был виновником обращения Филимона, а за то, что уклонился от страданий, – не за то, что отдал свою одежду Филимону, а за то, что надел его одежду. Но если угодно было Богу так именно привести на путь спасения и меня, и Филимона, то знай, что ни я, ни Филимон никогда не принесём жертвы вашим богам.

Правитель приказал мучить их обоих. После других истязаний, им провертели голени, продёрнули верёвки и начали влачить по городу; потом Филимона повесили на дерево и стали стрелять в него; но, к изумлению всех присутствующих, стрелы не касались святого, а одна стрела отскочила от дерева и вонзилась Ариану в правый глаз. Мучитель, испытывая жестокую боль, начал просить мученика об исцелении; но Филимон сказал ему:

– Не хочу теперь исцелять тебя, чтобы ты не принял это благодеяние за колдовство, но когда я умру, то приди на мой гроб, возьми горсть земли, и приложи к больному глазу, призови имя Христово, и Он исцелит твой глаз.

Ариан приказал обоим мученикам отрубить головы; их погребли вместе с другими христианами, пострадавшими раньше. Между тем глаз мучителя так разболелся, что он решился последовать совету Филимона, и, придя на могилу святого, взял горсть земли, приложил к больному глазу и сказал:

– Во имя Твоё, Иисусе Христе, ради Которого мученики приняли добровольно смерть, я полагаю прах на моём глазе; если я исцелюсь, то и сам не буду исповедовать иного Бога, кроме Тебя.

Лишь только он произнёс эти слова, как глаз его перестал болеть, и зрение ему возвратилось. Это так его поразило, что он крестился сам и крестил всё своё семейство; также отпустил содержащихся в темнице 36 христиан, потом пригласил епископов и в сопровождении множества народа торжественно совершил погребение над замученными им христианами. Когда об этом узнал Диоклетиан, то не хотел верить и пожелал видеть самого Ариана. Но Ариан и в присутствии императора твёрдо исповедовал веру Христову, за что и был брошен в кожаном мешке в море. Той же участи подверглись и четыре императорских посла, – между которыми Феотих был старший, – которые привели Ариана из Антиохии и которые также уверовали во Христа и объявили себя пред императором христианами. Тела их были вынесены дельфинами на берег, а слуги Ариана с благоговением предали их погребению[1].

Примечания

[1] Четьи Минеи.