Память 10 января

Преподобный Павел родился и воспитывался в царствующем славном городе Москве[1]. Родители хотели сочетать его браком, но святой Павел не пожелал сего и, тайно оставив родительский дом, не взял с собою ничего, ушел в местность, называвшуюся Прилук, находившуюся во владении монастыря Живоначальной Троицы[2], основанную преподобным Сергием, Радонежским чудотворцем. Здесь, в обители в честь Рождества Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа[3], блаженный юноша принял иноческое пострижение. Пожив здесь недолго, святой Павел перешел в обитель преподобного Сергия, где и пробыл под духовным руководством великого старца пятнадцать лет, живя в отшельнической келье[4]. После того святой Павел испросил у преподобного Сергия благословение удалиться в пустыню и жить там в полном уединении, переходя с одного места на другое.

Потом блаженный подвижник отправился на Белое озеро к преподобному Кириллу в основанную им обитель Успения Пресвятой Богородицы[5]; у преподобного Кирилла святой Павел жил некоторое время в уединенной келье и затем снова удалился в пустыню, на реку Одрол. После недолгого здесь уединения преподобный Павел пришел в Галичскую область в великую пустынь Пресвятой Богородицы[6], и поселился в отшельнической келье, но изгнан был оттуда игуменом пустыни и перешел в Городец, на Волге, где и пребывал в Феодоровском монастыре[7]; затем уединенно предавался иноческим подвигам в разных пустынных местах, пока не пришел в Комельский лес[8].

Здесь на берегу речки Грязовицы преподобный поселился в дупле большого липового дерева; три года прожил святой пустынник в этом дупле, день и ночь проводя в молитве и посте, со слезами работая Богу. Потом святой Павел перешел на то место, где ныне находится честная его обитель[9]; там остался преподобный до конца своей жизни, пребывая в строгом посте. Пищею служили ему хлеб и вода, притом в самом малом количестве; эту пищу он вкушал в субботу и в воскресенье. В остальные дни святой Павел вовсе не принимал пищи, проводя все время в своей уединенной келье в молитвенном славословии. Великие лишения претерпел блаженный пустынник Христа ради и многие страдания от бесов, и все это он перенес, вспомоществуемый благодатью Божией.

Однажды бесы сделали нашествие на келью преподобного и намеревались ее разрушить, но блаженный Павел не испугался бесовских козней и посрамил диавола силою Креста Христова. В другой раз на святого напали разбойники, нанесли ему жестокие побои и, ограбив келью, оставили пустынника связанным по рукам и ногам. Несколько дней пролежал преподобный в келье, пока не пришли в пустыню, по внушению Божию, добрые люди и не развязали блаженного старца. Все это безропотно переносил преподобный ради имени Христова. К отшельнической келье преподобного пустынника во множестве слетались лесные птицы; сюда же приходили и дикие кровожадные звери, которые становились кроткими по молитвам святого и исполняли все, что приказывал им блаженный отец.

Много раз слышал святой Павел церковный звон на том месте, где поселился, и видел свет на одном месте, где впоследствии сооружен был храм во имя Пресвятой Троицы. В сопровождении ученика своего Алексия преподобный отправился в Москву и поведал об этом небесном откровении святому митрополиту Фотию. Святитель благословил преподобного построить храм в его пустыне, поставил Алексия в сан пресвитера и, дав богатую милостыню на сооружение храма, отпустил святого с миром. Возвратившись в Комельскую пустыню, преподобный построил храм во имя Живоначальной Троицы[10], собрал братию и устроил обитель, настоятелем которой поставил упомянутого выше иеромонаха Алексия. Сам же блаженный отец наш Павел жил по-прежнему в уединенной своей келье, приходил в монастырь только в субботу и в день воскресный и поучал тогда своих учеников; жил по заповедям Господним и по уставам святых отцов[11].

В то время татары напали на город Кострому, сожгли его и опустошили окрестные поселения; множество православных христиан было тогда перебито неверными, а другие захвачены в плен и отведены в рабство вместе с женами и детьми[12]. Вскоре после того преподобный Павел преставился ко Господу от трудов временной сей жизни в вечный неизреченный покой, оставив в своих учениках светлое о себе воспоминание. Скончался преподобный 10 января 1429 г.; жития его было 112 лет[13].

Примечания

[1] Около 1367 г.

[2] Ныне Троице-Сергиева лавра.

[3] Монастырь Рождества Христова, в Угличском уезде, на Прилуке, значился подведомым Свято-Троицкой Сергиевой лавре и в позднейшее время.

[4] Преподобный Павел проходил в Троицкой Сергиевой обители послушания на поварне и в трапезной. Благословляя св. Павла на пустынножительство, преподобный Сергий вручил ему животворящий крест, доселе хранящийся в Обнорской обители святого Павла.

[5] Кириллов Белозерский монастырь, основанный преп. Кириллом (память его празднуется 9 июня), находится в уездном городе Кириллове, Новгородской губ., в 602 верстах от Новгорода; во времена св. Кирилла и Павла ближайший город в том крае – Белозерск – был в 37 верстах от монастыря.

[6] Чухломской Авраамиев монастырь (великие пустыни) положения пояса Пресвятой Богородицы, находился в Галичском уезде, Костромской губ. Он основан преп. Авраамием Галичским. Вскоре же по основании преп. Авраамий покинул этот монастырь и в 13 верстах от него учредил Вочскую обитель, где и скончался в 1375 г. Память его празднуется 20 июля.

[7] Ныне заштатный монастырь в Балахнинском уезде, Нижегородской губ., при селе (прежде городе) Городце, на левом берегу Волги; основан в 1164 г. великим князем Георгием Всеволодовичем. В монастыре хранится келия, в которой 4 ноября 1263 г. последовала кончина Александра Невского, возвращавшегося из орды.

[8] Комельский лес в Обнорской волости простирался во всю южную полосу Вологодской области, пересекаемый реками Обнорой, Нурмой, Комелой с их многочисленными притоками.

[9] В 15 верстах от уезд. города Грязовца, Вологодской губ., на берегу реки Нурмы, притока Обноры, которая протекает по Вологодской и Ярославской губ. и впадает в р. Кострому.

[10] Соорудив храм, преподобный Павел письменно просил у св. митрополита Фотия антиминс на освящение церкви и благословение устроить обитель и собрать братию. Святитель послал ему антиминс при грамоте, в которой благословил учреждение монастыря и преподал наставление преподобному и братии. «Когда ты был у меня, – пишет святитель, – помнишь, сын мой, сам ты много говорил, каким надобно быть духовному настоятелю. Ему должно быть образцом для всех: в день великого суда он будет давать ответ за души, вверенные ему. О том же пишу и я». В наставлениях братии святитель убеждает их твердо и непоколебимо исполнять иноческие обеты.

[11] Преподобный Павел завещал братии сохранять общежительные уставы Пахомия Великого и Феодосия киновиарха, не дозволял, чтобы иноки считали что-либо своим, но все было бы общее; в келиях не должно было быть ничего, кроме иконы и книг, даже кваса; утолять жажду иноки должны были в трапезной; в церкви, в трапезной и на работах преподобный заповедал соблюдать безмолвие, пропитание приобретать трудами рук своих и не забывать нищих.

[12] Татары опустошили Кострому 6 января 1429 г. В этот самый день, когда ученики пришли к преподобному, он вздохнул и прослезился; на вопрос пришедших о причине сего, св. Павел сказал: «В этот день и час нечестивые татары, взяв город Кострому, предали его огню и мечу, многих увели в плен – и все это за наши грехи, за то, что ходим в волях сердец наших».

[13] Преподобный Павел причтен к лику святых на Московском соборе 26 февраля 1547 г.; св. мощи его почивают под спудом в соборном храме Обнорской обители.

Преподобный Павел родился в Москве от благородных родителей[14]. С молодых лет возлюбил он Господа, усердно ходил в храм Божий и благоговейно внимал святому писанию; особенно же не пропускал он случая – благотворить бедным; случалось, что, не имея денег, делился он с бедняком и своей одеждой. Благочестивые родители утешались такой добротой сына, но желали, чтобы единственный сын их вступил в брак. Павел 22 лет тайно оставил родительский дом, не взяв с собой ничего, и скрылся в Приволожскую обитель. Здесь, приняв иночество, проводил он жизнь строгую, питался хлебом и водой, трудился днём и ночью, первый являлся в храм и был слугой каждого. Ища опытного наставника, пришёл он к преподобному Сергию Радонежскому; прозорливый подвижник велел новому иноку проходить послушания монастырские; Павел перебывал и в кухне и в трапезе, везде отличаясь безответным послушанием. По прошествии нескольких лет, испросил он у Сергия дозволение жить в уединении. Вдали от обители поселился он в отшельнической келье и провёл в ней 15 лет. О пище он мало думал, пищей служили ему молитва и поучение в св. писании. Когда стали посещать безмолвного отшельника братия: это показалось ему тяжко; он так полюбил безмолвие, – в нём видел он для себя надёжный путь к спасению. Потому просил он у Сергия благословение идти в пустыню. Великий старец дал ревностному труженику медный крест на благословение. Павел жил несколько времени отшельником в Кирилловой обители; такую же жизнь хотел проводить в Галичской великой пустыни, – но это не понравилось привыкшим к общежитию, и его выгнали из великой пустыни. Переходя из одного места в другое для безмолвия, наконец, остановился он в Комельском лесу[15]. Над речкой Грязовицей, дупло старой липы Павел избрал себе кельей. Здесь прожил он три года, славя Бога вместе с пернатыми; сюда не достигал уже голос человеческий; отшельник свободно душой молился со слезами Господу, нёс суровый пост и в безмолвии очищал ум созерцаниями духовными. Затем перешёл он на реку Нурму и, полюбив место, сказал: «здесь – покой мой, здесь вселюся». Построил тут хижину, не многим просторнее оставленного дупла, и выкопал колодезь в полугоре. В бдении и молитве проходили дни его. Пять дней в неделю пребывал он совсем без пищи и только в субботу и воскресение вкушал немного хлеба и воды. Злые люди, напав, связали ему руки и ноги, избили его, ограбили, что было в келье, и ушли; Бог послал добрых людей развязать связанного пустынника. Звери были милостивее к нему, не вредили ему. Раз, преп. Сергий Нуромский, живший за 4 версты от Павла, пришёл к нему и увидел вот что: стаи птиц вились около Павла, иные из них сидели на голове и на плечах его, и он кормил их из рук; тут же стоял медведь, ожидая себе пищи от пустынника; лисицы и зайцы бегали вокруг, ожидая того же[16]. Вот жизнь невинного первого человека!

Когда мало-помалу разошлась молва о новом Нуромском отшельнике, явились к нему ревнители благочестия и просили дозволения жить под его руководством. Сперва Павел не соглашался на то, считая себя неспособным к учительству; потом, побеждённый любовью, начал принимать к себе приходящих, но всё ещё ожидал воли Божией. В светлую ночь Пасхи услышал он в пустыне своей звон колоколов и, открыв оконце кельи, увидел свет на одном месте, там, где впоследствии поставлен храм Св. Троицы. Как это событие, так советы духовного друга его преп. Сергия заставили его отправиться в Москву для испрошения благословения на основание обители. М. Фотий сперва не дал согласия на просьбу бедного пустынника. Но ночью услышал он голос: «зачем оскорбил ты человека Божия? Поспеши найти старца и выполни желание его, – иначе сильно пострадаешь». Фотий провёл ночь без сна, в страхе и утром велел отыскать пустынника. Его нашли в одной из обителей, и святитель принял его с любовью: испросив прощение у св. старца, выслушав подробное известие его о его жизни и намерениях, благословил строить храм, дал щедрое подаяние от себя на обитель, выпросил у него худую одежду его, а ему в знак любви дал свою; наконец посвятил ученика его в священника, после того, как сам Павел отказался принять на себя священство. Когда храм был построен по прошению преподобного, святитель прислал с антиминсом поучительную грамоту. По содержанию её видно, что преподобный сам просил святителя преподать письменное наставление для иноков новой обители его, и митрополит даже повторяет слова и мысли самого преподобного: «ты прислал ко мне грамоту, – так писал святитель, – прося святого антиминса на освящение церкви и благословения на желание устроить святую обитель и собрать братию; ты пишешь, сын мой, что уже и собрал ты желающих. Не только не препятствую я сему, но посылаю благословение и молю милостивого Бога, да просветит то место и прославится имя Его в вас. Я послал антиминс для освящения храма Божия. Когда был ты у меня: помнишь, сын мой, сам ты много говорил, каковым надобно быть духовному настоятелю. Ему до́лжно быть образцом для всех: в день великого суда он будет давать ответ за души, вверенные ему. О том же пишу и я: будь внимателен к тому, кого и откуда принимаешь к себе. Приходят они в безветренное пристанище, в святую обитель, принимают на себя ангельский образ, обещают переносить до последнего издыхания всякую нужду; такое исповедание записывается ангелами, хранится в руке Творца нашего Владыки Христа, Коему даём мы обещания, и предъявлено будет пред лицом нашим в день великого суда. Пишу любви вашей, собравшиеся там о Христе! помните, что, подчинив временное вечному, придя в безветренное пристанище, приняв на себя великое иго, вы решились работать Небесному Царю. Мы дали обещание не ангелу и не царю или князю времени, а обещались Царю царствующих. С сим исповеданием нашим Господь явится в день суда и воздаст каждому, чего кто сто́ит. Молю вас крепко внимать сему исповеданию и ограждать себя словом Христовым: „никто же, руки возложа на рало и зря вспять, управлен есть в Царствии Небесном“. Молю вас, потщитесь совершать подвиг свой по званию своему, старайтесь сохранить ризу спасения и шлем нелицеприятия чистыми и вас самих представить непорочными Владыке своему. Будьте непоколебимыми воинами Христовыми, мужественно и смело боритесь с крепкими борцами. Супостат наш диавол не хочет спасения нашего, раскидывает сети и козни против нас, ловит в свою волю и не терпит того, чтобы возвышались мы над тлением...»[17]

Собранной братии своей преп. Павел завещал сохранять общежительные уставы Пахомия великого и Феодосия киновиарха и строго наблюдал, чтобы всё исполнялось по преданию отцов, – никто и ничего не называл бы своим, а всё было бы общее. По его наставлению в келье ничего не должно быть кроме иконы и книг, даже не держать и кваса для утоления жажды, а пить в трапезе. В церкви, в трапезе, на работах должно быть наблюдаемо безмолвие: «лучше, – говорил он, – пасть с высоты, чем согрешать языком, – язык много делает вреда другим и самому говорливому». Он заповедовал отнюдь не держать в обители опьяняющего пития, – содержание приобретать трудами рук своих и рукоделием изгонять праздность. «Нищих не забывайте, – говорил он, – не забывайте уже и потому, что сами мы нищие и душой, и внешним состоянием».

Ученику своему Алексию поручив должность начальника обители, сам преподобный по-прежнему жил отшельнически на горе, в своей келье. Он приходил к братии на молитву только по субботам и дням воскресным. В эти дни разделял он с братиями трапезу, но вкушал только хлеб с водой и суровым растением, и то мало; ни масла, ни молока, ни рыбы никогда не вкушал. Днём и ночью поучался он в законе Господнем и снискал богатые сведения. Когда слух о нём распространился, то многие приходили к нему для духовного назидания, и он преподавал благоплодные наставления. Он был доступен для каждого, и для каждого готово было у него слово полезное; он наставлял и словом, и жизнью. Беседовал ли с ним одержимый страстью, – получал врачевство; приходил ли отягчённый скорбью, – находил у него утешение. Он узнавал и тайные помыслы и целил их благодатным словом. Преподобный авва достиг самой глубокой старости, но не отменял своего правила; ученики его просили дать отдых изнемогающему телу, но он не хотел, чтобы плоть одолевала дух. И чудное действие жизни духовной! Преподобный достиг 112 лет, но всё был свеж и бодр; глаза его были светлы, сияя кротостью и благостью, и стан – не согбенный; борода окладистая была бела как снег. Пятьдесят лет провёл в разных обителях, после пострижения своего на 22-м году, и сорок лет прожил в Обнорской пустыни[18]. За несколько времени до кончины, чувствуя близость её, он стал ещё более безмолвствовать. В день Богоявления, когда пришли к нему пред литургией, он вздохнул и прослезился. Ученики спросили о причине, и он сказал: «в сей день и час нечестивые татары, взяв город Кострому, предали его огню и мечу, – многих увели в плен, и всё это за наши грехи, за то, что ходим в волях сердец наших». Оказалось, что это действительность точная[19]. Последние слова св. Павла к ученикам своим были: «имейте искреннюю любовь между собой, храните правила общежития». В самый час исхода своего, приобщившись св. таин, св. Павел мирно предал дух свой Господу в 10-й день января 1429 года.

В посмертной жизни преп. Павел не раз являлся строгим охранителем устава общежительного в своей обители. Так, два брата Павловской обители, жив некоторое время в другом монастыре, возвратились в Павлову обитель с новыми привычками. Они стали варить себе пищу в своей келье; один из них пошёл взять тайно хлеба из трапезы. Оставшийся в келье слышит голос: «несчастные! зачем вы разоряете монастырский устав?» Он подумал было, что это мечта. Но голос повторился, и брат, поражённый ударом, упал в корчах. Возвратившийся товарищ пришёл в ужас. «Прости нас, отче Павле, что преступили заповедь твою», – сказал он в слезах раскаяния. Поспешно схватив горшок с варевом, выбросил его за дверь кельи. После усердной братней молитвы, в которой дан был обет вперёд не нарушать устава обители, больной пришёл в себя и встал здоровым. «Об этом поведал мне очевидец события», говорит древний повествователь.

В 1538 году Казанские татары напали на Вологодскую страну. В Комельском лесу сожгли они Иннокентиеву обитель, умертвили трёх старцев, многих захватили в плен; спасшиеся её иноки возвестили о том Павловой обители. Многие иноки поспешили спастись бегством; другие, особенно дряхлые, не хотели оставить св. места и обратились к молитве.

Ефрем, подвижник 80 лет, ночью сидел в келье своей и, утомлённый молитвой, вошёл в дремоту; и вот внезапно видит пред собой святого старца, который говорит ему: «брат мой Ефрем! вас ждёт такая скорбь от нечестивых варваров: тебя изрубят и также двух с тобой, один поболеет и исцелеет. Не скорби; монастырь ваш хотя и будет разграблен и сожжён, но ещё лучше выстроится и будет обилен». Всё это исполнилось. Варвары разграбили и сожгли монастырь; старец Ефрем и с ним двое были изрублены; старец и один изрубленный умерли, но келейник Мина, весь израненный, начиная с пробитой головы, выздоровел. Дионисия терзали и лишили головы; Иероним и Исаакий израненные умерли от ран. Монастырский служитель Иоанн в 3-х вёрстах от обители, пронизанный копьями и с рассечённой шеей, брошен был на снегу, полумёртвый.

«Иди отсюда, – здесь пропадёшь», – сказал ему кто-то.

«Как мне идти? И поднять ноги не могу», – отвечал очнувшийся Иоанн.

«Помолись Св. Троице, призови на помощь Павла и приложи бумагу к ранам».

Больной, почувствовавший в себе несколько силы, к изумлению нашёл подле себя бумагу и приложил её. В лёгком забытьи увидел он старца, который сказал: «ещё ли не видишь на себе милости Божией? сколько ран на тебе! и ты на морозе. Верь, Бог воскрешает и мёртвых». В хижине своей Иван ещё раз видел старца; ему казалось, старец режет ножом в ранах, и на изумление старец сказал: «я отнимаю болезнь». Затем старец пошёл по воздуху к Обнорской обители, что видел уже вскочивший, как не больной, Иван[20].

Симон лежал в расслаблении не один год, и по временам бывал и голоден, и холоден; христианское сострадание поместило его в хижине за оградой Павловой обители. Раз ночью молился он. Внезапно хижина его осветилась светом дня. Входит Пречистая – от лица Её исходили лучи солнечные, ризы Её блистали молнией. За нею в глубоком благоговении шёл старец, держа рукой клобук, старец святолепный, с белой густой бородой. Расслабленный трепетал. Пречистая, став у одра, сказала больному: «что ты лежишь? иди в церковь и молись; здесь не следует лежать, а надобно молиться и работать». Старец говорит: «подними его, Владычица, и пусть идёт в церковь». Она взяла за два пальца правой руки и дёрнула. Больной вскочил и побежал, не понимая, живой ли он. Прибежав в монастырь и придя в себя, понял, что он выздоровел. Со слезами принеся благодарение Богоматери и преп. Павлу, рассказал он братии, что с ним было.

В 1546 году, при копании рвов для нового храма, найден был гроб с мощами св. Павла; но явившийся пустынник сказал настоятелю: «зачем ты хочешь осмотреть мои мощи? Огонь сожжёт вас, вели скорее обделать гроб». Настоятель немедленно исполнил волю преподобного. Тогда же обретены были ещё 6 мощей неизвестных угодников, без сомнения, учеников преподобного[21]. В следующем году Павел Обнорский причтён был вместе с некоторыми другими к лику святых[22]. Мощи его и ныне почивают под спудом, – но в каменном храме, построенном в 1548 г. во имя его. В обители его хранятся: крест, которым благословил Павла преп. Сергий, остаток того липового дупла, где жил преподобный как птица, и колодезь, который он сам выкопал[23].

«Возлюбив жизнь безмолвную, преподобный отче, ты удалился от людей, поселился в пустыне и жил со зверьми. Ныне пребываешь ты во свете святых. Поминай нас, почитающих память твою»[24].

* * *

Примечания

Примечания

[14] Ркп. житие преп. Павла писано неизвестным, который рассказывает то, что слышал от достоверных людей и что нашёл в записках очевидцев; оно помещено в мин. Макария, в б. общ. ист. № 54. В прологе 20 янв. – сокращение, но с некоторыми дополнительными сведениями.

[15] По прологу (ркп. и печ.) из великой пустыни «отъиде на Городец и на Низу у св. мученика Феодора в обители пребываше; а оттоле во иных местах пустых живяше лета довольна, от мира и от человек удалялся». Великая пустынь находилась в Галичском уезде; Чухломская Покровская обитель на Городце основана была пр. Авраамием, учеником пр. Сергия, скончавшимся в 1375 г. Основание Покровской обители относилось к последним годам жизни Авраамиевой. По соображению времени кончины Авраамиевой с жизнью пр. Павла, оказывается, что пр. Павел был на Городце ещё при жизни Авраамия.

[16] Об этом говорится и в службе препод. Павлу. Минея на январь. М. 1644 г.

[17] Ист. акт. 1, № 257.

[18] Обитель основана по благословению м. Фотия и след., не раньше 1410 г., затем до 1429 г. оставалось 19 лет. Другое дело, если сорок лет прошло со времени поселения в Обнорской пустыни. Ркп. житие: «двадцати двух лет от рождения его прииде в иноческий чин и по разным пустыням в безмолвии поживе лет 50; в том же святем месте пребысть лет четыредесять».

[19] Татары опустошили Кострому 6 января 1429 г., потом то же сделали с Плесом и Лугой и ушли. Никон. лет. 5, 96. Собр. лет. 5, 263. 6. 143. Львов, лет. 2. 266, 267.

[20] Намёки на это нападение Казанцев в Львов. лет. 4. 101, 102, Карамзин 8, пр. 84. Довольно подробно говорит об этом нападении современник в житии пр. Зосимы и Савватия: «иноплеменники нашли для себя удобное время. Когда умер умный государь всей России, великий князь Василий, потряслось царство его и отягчилось многими бедами. Государем православия остался сын Иоанн, ещё юный отрок. Вельможам пришло время для самоуправления, и они нанесли много зла ссорами: многие умерли от гонений.

Видя это, Казанские татары выползли как змеи из тины и жестоко изранили многие области Русского царства, от Мурома даже до Вятки; кроме Галича сильно пострадали от них Кострома и Вологда, на Сухоне даже до Устюга промчалась неукротимая волна, неудержимое войско. И черемисы ходили с ними везде. Раз, воюя на Сухоне, пришли из леса в деревню, когда не ждали их. Не знали, где искать спасения; иные разбежались, другие были схвачены. Вбежав в дом, татары хватали топоры, ножи, всё железное и медное, из дверей цепи, пробои, обобрали всё в доме». Буслаева христом. 785.

[21] Обретение мощей было при игумене Протасии; а ему предшествовал после Алексия Иларион, потом «не бе игумена во обители», затем «игумен», но неизвестный по имени. Так по описанию чудес.

Обретению мощей предшествовало, по описанию, 22 чуда.

[22] Акт. э. 1, 203. Ркп. служба пр. Павлу напис. в 1548 г. у Румянцева № 397. Павел Обнорский «святый» – в грам. 1563 г. Ист. акт. 320. Память его янв. 10 в святцах устава и псалтири XVI в. у Толстого 1 № 100. 113.

[23] Материалы статистики, стр. 69.

[24] Служба в минее на 10 янв.