Преподобный Максим родился в Лампсаке от благочестивых родителей (в первой половине XIII века). Будучи бездетны, они со слезами молили Бога даровать им дитя, и молитва их была услышана: Бог дал им сына, которого при св. крещении назвали Мануилом. Как дар от Бога, испрошенный молитвой, Мануил был предметом особенных нежных забот и попечений родителей. Как только он сделался способным усвоять познания, они прежде всего научили его истинной вере и благочестию, внушали ему бояться и избегать греха, любить Бога и стремиться к Нему одному. Настроенный родителями в добродетельной жизни, отрок Мануил стал с любовью читать душеспасительные книги, и особенно священное писание. Родители вскоре поселили его при храме Пресв. Богородицы и посвятили Богу. Здесь он, продолжая заниматься чтением слова Божия, начал подвижническую жизнь. Ночью преклонял колена для молитвы, днём искал бедных и помогал им, жизнь проводил в строгом посте. Чтобы избежать людской молвы, притворился юродивым. Когда Мануил достиг 17 лет, родители, забыв, что посвятили его Богу, хотели женить сына, но он тайно удалился из родительского дома на гору Ган, где подвизался известный во всей Македонии старец Марк. Мануил принял здесь монашеский сан с именем Максима и под руководством опытного старца преуспевал в подвигах иноческой жизни. После смерти Марка, Максим пошёл странствовать по Македонии, надеясь найти другого, подобного Марку старца, и Господь исполнил его желание. На пустынных горах Ионикийских, в пещерах он нашёл старцев отшельников и научился от них многому полезному; затем Максим посетил Константинополь, поклонился находящимся там святыням и наконец пришёл во Влахернский храм Пресвятой Богородицы Одигитрии. Здесь всю ночь пробыл в молитве пред иконой Богородицы, оставался без обуви на ногах и имел на себе только ветхую власяную одежду. Царь Андроник Палеолог, слыша о Максиме, призвал его во дворец, беседовал с ним при учёных вельможах, и все дивились разуму и глубоким познаниям Максима в священном писании. Вскоре после этого св. Максим удалился на Афонскую гору и обошёл тамошние священные обители. Слыша о редких подвигах Афанасия и Петра афонских, он возносил хвалу Богу, дивному во святых Своих, и решился остаться на Афоне. По совету старцев Максим поселился в лавре св. Афанасия, всецело покорил себя игумену и прошёл все монастырские послушания, изнуряя своё тело строгим постом и ночными бдениями. После праздника Вознесения в неделю св. отец Максиму явилась Богоматерь с предвечным Младенцем и говорит: «Следуй за Мной, Мой избранный, на самую вершину Афона, чтобы принять благодать Святого Духа». Три раза повторилось это Божественное явление. Максим оставил лавру и взошёл на вершину горы в сопровождении некоторых из братий. Здесь преподобный провёл всю ночь в молитве. На другой день братия спустились с горы, а Максим остался на её вершине и провёл ещё трое суток в молитве. Богу только известно, что вынес преподобный в течение этого времени от искушений бесов, усиливавшихся прогнать оттуда святого. Враг человеческий, чтобы смутить святого, производил ночью страшный гром и молнию, так что, казалось, гора сотрясалась, а днём слышались страшные дикие голоса. Святой, полный духа веры и благодати Божией, не обращал внимания на козни врага и продолжал молиться. Царица небесная с предвечным Младенцем на руках явилась ему и сказала: «Прими, избранник Мой, власть на демонов и поселись в подгории, ибо на это есть воля Сына. Моего, чтоб ты, возвысившись в подвигах, и для других был путеводителем на пути спасения». Затем для укрепления ослабевших сил подвижника ему дан был небесный хлеб. Видение Богоматери и необыкновенное благоухание, разлившееся над вершиной горы, так усладили душу преподобного, что он пробыл на горе ещё трое суток в молитвенном подвиге и славословии Бога. Спустившись с горы, преподобный решил остаться на Афоне до самой смерти. Желая скрыть свои подвиги пред людьми, он начал вести странную в глазах мира жизнь. На одном месте оставался недолго, а, как юродивый или помешанный, переходил с одного места на другое. Там, где останавливался на несколько времени, делал небольшую каливу (род палатки или шалаша) из травы, чтобы сохранить своё тело от влияния перемен воздушных, потом сжигал её и, придя на новое место, делал новую каливу и также сжигал её. Поэтому его прозвали Кавсокаливитом, т. е. сожигателем калив. Видя странную жизнь Максима, святогорцы стали его презирать. Впрочем, это было ненадолго. Входя в общение с преподобным, афонские иноки достойно оценили его подвиги и смотрели на него с благоговением, удивляясь благодати Божией, действовавшей и проявлявшейся в этом подвижнике.

Прибыл на святую гору преподобный Григорий Синаит, который, узнав о святой жизни Максима, пожелал его видеть. Максим явился к синаиту. Увидев его, синаит много с ним беседовал о пути ко спасению и в заключение беседы спросил его: «Занимаешься ли ты умственной молитвой?»

«Прости меня, я человек прельщённый», – отвечал святой.

«Ради Бога и ради моей собственной пользы скажи мне о делах твоих», – спросил опять Григорий.

Максим, видя искреннюю мольбу Григория, начал рассказывать ему о своей жизни, о видениях и бесовских искушениях. «Я, – говорил преподобный, – имею великую веру к Пресвятой Деве Марии, много проливал слёз пред Её иконой, испрашивая благодать, умственной молитвы. Однажды, облобызав божественный лик Богоматери, я почувствовал в сердце какую-то теплоту, произведшую во мне сладостное умиление. С тех пор ум и сердце моё постоянно заняты мыслью об Иисусе и Пречистой Богоматери, и молитва сердечная сделалась постоянным моим занятием».

Речь Максима произвела на Григория глубокое впечатление. Прощаясь с Максимом, Григорий назвал его земным ангелом и советовал ему не переходить с одного места на другое, а избрать одно какое-либо место для жительства. Максим со смирением принял совет старца, поселился в пещере, окружил её загородкой из ветвей и провёл в ней остаток своей жизни в обычной нестяжательности, восходя от силы в силу, день ото дня преуспевая в подвижничестве. Возле пещеры он выкопал себе могилу и каждый день в ней плакал и пел надгробные песни. И Господь наградил подвижника дарами прозорливости и чудотворения.

Раз братия пришли к преподобному для назидания, и с ними один мирянин, который неуважительно отзывался о подвижниках. Святой, как только увидел его, закричал на него и прогнал от себя, приговаривая: «этот еретик слуга антихриста».

Приходит один инок к Максиму и просит у него благословения на путешествие в Константинополь. Святой не дал благословения, предсказав гибель корабля, на котором хотел ехать инок, что и оправдалось: корабль со всеми пассажирами погиб во время бури.

Приводят к Максиму одного больного, который ел за пятерых и не мог насытиться, и просят исцелить его. Святой дал больному сухарь и сказал: «во имя Господа нашего Иисуса Христа вкушай не более этого сухаря». Больной исцелился, питаясь так, как велел преподобный. Вскоре исцелённый отрёкся от мира, сделался иноком и под руководством преп. Максима достиг совершенства иноческой жизни.

Прибыли к преподобному Иоанн Кантакузен (1341–1355) и Иоанн Палеолог (1341–1391), греческие императоры, чтобы услышать от него слово назидания. Преподобный преподал им много добрых советов, убеждал их великодушно переносить скорби и несчастья в жизни. Отпуская их от себя, преподобный Кантакузену предсказал, что он будет монахом, а Палеологу, – что царство его будет продолжительно, но бедственно и смутно. Так и случилось. Образовалась вражда между Кантакузеном и Палеологом. Преследуемый Палеологом, Кантакузен оставил Грецию и удалился на Афонскую гору, где окончил свои дни в иночестве. Царствование Иоанна Палеолога было действительно продолжительно, хотя и бедственно. Воспоминая слова Максима, дивился его прозорливости.

Прибыл к Максиму из Константинополя один учёный, с недоверием относившийся к сказаниям о великих подвигах святых. Преподобный, как только увидел его, строго и гневно сказал ему: «Ты осмеливаешься хулить подвиги святых, говоришь, что им приписывают много небывалого, что описание их жизни большей частью есть вымысел, а не истинная правда! Оставь эти помыслы, иначе ты прогневишь Бога, и молния поразит тебя за твоё заблуждение. Напротив, знай, что из жизни святых передаётся только малая часть, так как тайные подвиги их известны только одному Богу».

Поражённый прозорливостью преподобного, вольнодумец испугался и с тех пор с благоговением слушал и читал описания жизни святых.

Преподобный Максим окончил свою подвижническую жизнь в глубокой старости, на 95 году своей жизни (в первой половине XIV века). Как при своей жизни, так и по смерти он много творил чудес. Писатель его жития (игумен Ватопедской обители, Феофан), перечисляя их, говорит: «призываю Бога во свидетеля, что и сам я был очевидцем нескольких чудес его: раз, напр., видел его перенёсшимся по воздуху с одного места на другое; предсказал мне, что я буду игуменом, по смерти своей являлся мне и исцелял меня от тяжких болезней»[1].

Примечания

[1] Афонский патерик, ч. 1, стр. 266–283.

Saint Maximus Kavsokalyvites was educated at the church of the Most Holy Theotokos at Lampsakos. At seventeen years of age he left his parental home, became a monk, and passed his obedience under Elder Mark, the finest spiritual instructor in Macedonia. After the death of his teacher, the saint pursued asceticism under the guidance of several desert Fathers of extremely strict life. Arriving in Constantinople, Saint Maximus was constantly at the Blachernae church of the Most Holy Theotokos, as though he had taken up his abode at the entrance.

From his youth, Saint Maximus had a great love for the Mother of God. He persistently entreated Her to grant him the gift of unceasing mental prayer. One day, as he was venerating her icon, he felt a warmth and a flame enter his heart from the icon. It did not burn him, but he felt a certain sweetness and contrition within. From that time, his heart began to repeat the Jesus Prayer of itself. In this way, the Virgin Theotokos fulfilled his request.

Saint Maximus fulfilled his obedience in the Lavra of Saint Athanasius on Mt. Athos. In order to conceal his ascetic deeds of fasting and prayer, and to avoid celebrity, he behaved like a fool. One day, he had a vision of the Mother of God, who told him to ascend the mountain. On the summit of the Holy Mountain, he prayed for three days and nights. Again, the Most Holy Theotokos appeared to him surrounded by angels, and holding Her divine Son in Her arms.

Prostrating himself, the saint heard the All-Holy Virgin speak to him, "Receive the gift against demons... and settle at the foot of Athos, for this is the will of My Son." She told him that he would ascend the heights of virtue, and become a teacher and guide for many. Then, since he had not eaten for several days, a heavenly bread was given to him. As soon as he put it in his mouth, he was surrounded by divine light, and he saw the Mother of God ascending into Heaven.

Saint Maximus told his vision to a certain Elder living by the church of the holy Prophet Elias at Carmel. He was skeptical, but the saint turned his disbelief to good. He pretended to be slightly crazy in order to conceal his prodigious ascetic deeds, privations, his hardship and solitude. Saint Maximus did not live in a permanent abode, but wandered from place to place like a lunatic. Whenever he moved, he would burn his hut down. Therefore, he was called "Kavsokalyvites," or "Hut Burner."

Those on the Holy Mountain, knowing of the extreme deprivations and sorrows of Saint Maximus, for a long time regarded him with contempt, even though he had attained the height and perfection of spiritual life. When Saint Gregory of Sinai (August 8) arrived on Athos, he encountered the holy fool. After speaking to him, he began to call him an earthly angel. Saint Gregory persuaded Saint Maximus to stop behaving like a fool and to live in one place so that others might benefit from his spiritual experience. Heeding the words of Saint Gregory and the advice of other Elders, Saint Maximus selected a permanent dwelling in a cave near the renowned Elder Isaiah.

Knowing of his gift of clairvoyance, the Byzantine Emperors John Paleologos (1341-1376) and John Kantakouzenos (1341-1355) visited him and were surprised by the fulfillment of his predictions. Theophanes, the igumen of Vatopedi monastery, wrote about Saint Maximus: "I invoke God as my witness, that I myself saw several of his miracles. Once, for instance, I saw him travel through the air from one place to another. I listened as he made a prediction concerning me, that first I would be an igumen, and then Metropolitan of Ochrid. He even revealed to me how I would suffer for the Church."

Saint Maximus abandoned his solitude only just before his death, and settled near the Lavra of Saint Athanasius, where he surrendered his soul to the Lord at 95 years of age (+ 1354). After his death, as in life, Saint Maximus was glorified by many miracles.