Когда преподобный Антоний жил со своими учениками в Египетской пустыне[1], ему пришло однажды на мысль, что нет еще другого инока, который бы был так совершен, как он, нет никого, кто поселился бы раньше его в пустыне и избрал столь уединенную жизнь. Он сам рассказывал впоследствии, что когда подумал так, то услышал в видении голос, который говорил:

– Антоний! Есть один раб Божий, который пришел сюда прежде тебя и который совершеннее, чем ты. Если хочешь, можешь найти его в отдаленной пустыне; только ступай к нему скорее, пока он не отошел к Господу.

Услышав это и придя в себя, старец тотчас взял свой посох и поспешил в пустыню, пламенно желая поскорее найти того, о ком ему было открыто. Был полдень, и стало так жарко, что от солнечного зноя раскалились даже камни; старец изнемогал телом, но дух его был бодр, и он не думал возвращаться назад с предпринятого пути. Хотя он и не знал, куда далее идти, но сохранял твердость и говорил:

– Я верю, что Бог покажет мне, как обещал, Своего раба.

Проходя по этой суровой и недоступной пустыне, старец не видел ничего, кроме следов зверей; пробыв в пути уже второй день и проведя вторую ночь в молитве, он не знал, куда направиться далее. На рассвете третьего дня он увидел вдруг волчицу, которая шла по краю горы и выла. Следуя за ней издалека, он подошел к пещере, в которой жил святой угодник Божий Павел[2]. Старец пришел в радость при виде пещеры; но обитатель ее, заметив приближение Антония, запер дверь. Подойдя, старец постучал, но ответа не было, и он продолжал стоять снаружи и безуспешно стучать. Видя, что ему не отворяют двери, он упал на землю пред входом в пещеру и молился до самого шестого часа, чтобы сподобиться ему войти внутрь и увидеть того, кого он отыскал с таким трудом.

Святой говорил:

– Отопри мне, раб Христов, отопри! Ведь ты знаешь, кто я, откуда и зачем пришел, ибо тебе открыл то Бог. Знаю я и сам, что недостоин видеть твое святое лицо, тем не менее, не уйду отсюда, пока не увижу тебя. Не скрывай же себя, если тебя открыл мне Бог: ты принимаешь зверей, – зачем же отвергаешь человека? Я нашел тебя после долгих поисков, и вот стучу, чтобы ты отпер мне. Если же ты не отопрешь, то я умру на твоем пороге, и ты похоронишь здесь труп мой.

Многое и другое говорил он ему со слезами и укорял его за суровость. Тогда угодник Божий отвечал ему изнутри пещеры и сказал:

– Можно ли просить с угрозами или укорять со слезами? Ты удивляешься, что я не отпираю тебе; это – потому, что ты хвалишься, что пришел умирать здесь.

С такими словами святой отпер дверь, и они обняли друг друга и облобызались, называя один другого по имени, потому что каждому из них Бог открыл имя другого. Когда они сели, преподобный Антоний сказал.

– Радуйся, Павел, избранный сосуд и огненный столп, житель этой пустыни!

Святой Павел отвечал:

– Хорошо, что ты пришел, солнце, просвящающее всю вселенную, наставник спасаемых, уста Божии, населивший пустыню и прогнавший из нее дьявола! Но зачем ты предпринял такой великий труд, идя ко мне, грешному и ничтожному человеку? Вот ты видишь пред собою дряхлого старца, безпорядочно покрытого сединами, видишь человека, готового обратиться в прах и тление. Но любовь не знает препятствий, – и ты пришел; скажи же мне, прошу тебя, – как живут теперь люди, в каком положении находится мир? Есть ли все еще идолопоклонники, и вместе с тем, не продолжаются ли гонения на верующих?

– Твоими молитвами, – отвечал Антоний, – мир находится в благополучии, гонения прекратились, и Церковь прославляет Истинного Бога; но так как ты упомянул о гонениях, то прошу тебя, – расскажи мне, ради Бога, о себе и открой, по какой причине ты ушел из мира в эту далекую пустыню?

– Я родился[3] в Фиваиде[4], – начал свой рассказ Святой Павел, – и у меня была сестра, которую родители еще при жизни своей выдали замуж. Будучи сами православными, они, дав мне светское образование, наставили меня и в истинах православной веры. Умирая, они разделили между нами свое богатое имение. По смерти их, муж моей сестры, из лихоимства, задумал присвоить себе следующую мне часть имущества и вознамерился предать меня, как христианина, на мучение нечестивому князю, чтобы, погубив меня таким образом, завладеть моим наследством. Царем был тогда Декий[5]. Он преследовал всех христиан, и от страха пред измышляемыми им жестокими мучениями трепетала вся Фиваида. В то время был взят нечестивыми гонителями один христианский юноша. Его долго мучили, чтобы склонить к отречению от веры Христовой, но – напрасно. Наконец, его привели в цветущий и душистый сад и, положив навзничь на роскошную постель, привязали к ней мягкими веревками его руки и ноги. Когда все ушли из сада, то пустили туда к юноше одну молодую девушку, чтобы она соблазнила его на грех. Безстыдная девица обнимала и целовала юношу, всячески стараясь обольстить его. Что же сделал доблестный страдалец, после того как уже претерпел столько мучений? – Видя себя в опасности плотского прельщения, он откусил зубами язык и выплюнул его в лицо блудницы; страшною болью он поборол в себе страсть, оплевал кровью лицо и одежды развратницы, сам же, с помощью благодати Христовой, устоял в чистоте. Другого юношу, оставшегося твердым в христианской вере, после многих мучений обнажили и, вымазав все тело медом, поставили его со связанными в плечах руками на солнечный зной; думали, что, жалимый пчелами, осами и шершнями, он не стерпит и согласится на принесение идольской жертвы. Но мужественный страдалец, хотя все тело его было искусано и покрыто кровью до такой степени, что он утратил даже образ человеческий, не отрекся, однако, от Христа. Видя все это, а также – и все более возрастающую злобу мужа моей сестры, которой не могли укротить ни слезы сестры, ни родство, я оставил ему все и убежал в эту пустыню. С помощью Божией, я постепенно дошел до этого места. Найдя эту пещеру с источником воды внутри ее, я понял, что Сам Господь назначил мне здесь место обитания. Я поселился здесь и живу, питаясь финиками и изготовляя себе одежду из листьев.

Когда святой рассказывал это, вдруг прилетел ворон, держа в клюве хлеб; тихо положив пред ними хлеб, он улетел и скрылся в воздухе. Видя изумление блаженного Антония, святой Павел сказал:

– Это Господь многомилостивый и человеколюбивый послал обед нам, Своим рабам. Вот уже шестьдесят лет я получаю полхлеба. Но по случаю твоего прихода Христос Господь удвоил дар и послал Своим воинам целый хлеб.

Взяв этот хлеб, великие угодники Божии стали просить друг друга благословить и преломить его, каждый поставляя другого выше себя по чести. Святой Павел хотел почтить преподобного Антония, как гостя, преподобный же Антоний – святого Павла, как хозяина дома и старшего по возрасту; и долго они с любовью спорили между собой. Наконец, блаженный Павел взял хлеб с одного края, а другой вложил в руки преподобному Антонию: хлеб тотчас сам переломился посредине, и каждый получил свою половину.

Сев у источника, рабы Христовы ели и насытились; потом они напились из этого источника, имевшего чистую и весьма приятную воду. По совершении благодарственной молитвы они снова сели и пробеседовали всю ночь до утра. С наступлением дня святой Павел сказал авве Антонию:

– Я давно, брат мой, знал, что ты обитаешь в этой пустыне, и хотел бы, живя с тобою, вместе служить нашему Владыке. Но так как пришло время моей кончины, которой я всегда ждал с радостью, желая «разрешиться и быть со Христом» (Фил.1:23), то Господь и послал тебя ко мне, чтобы ты схоронил мое смиренное тело и предал землю земле.

Услышав это, Антоний воскликнул со слезами:

– Не оставляй меня, отец мой, одного, но возьми меня с собою!

– Тебе нужно не о себе заботиться, – отвечал святой Павел, – но о благе ближнего, если для тебя благо было бы в том, чтобы, освободившись от тягости плоти, последовать за Агнцем на небеса, то польза прочей братии требует, чтобы ты пока еще наставлял и укреплял их. Прошу тебя, сходи поскорее в свой монастырь и принеси подаренную тебе епископом Афанасием мантию, чтобы покрыть ею мое тело.

Святой Павел просил об этом не потому, что нуждался в мантии. Он не заботился о том, нагим или покрытым будет схоронено в земле его тленное тело, которое он одевал столько времени финиковыми листьями; он хотел лишь того, чтобы его душа разлучилась с телом в безмолвии уединения, поэтому он и отсылал от себя преподобного Антония в монастырь.

Антоний был очень удивлен тем, что услышал об Афанасии и о мантии. Видя в Павле как бы Самого Христа и почитая пребывающего в нем Бога, он не осмелился более возражать ему; долго молча и со слезами он целовал его очи, и руки и потом поспешил исполнить приказание: против своего желания отправился в монастырь, изнемогая телом, но духом побеждая немощи своей старости. Когда он подходил к своей келье, два ученика встретили его и спросили:

– Где ты пробыл столько времени, отец наш?

– Горе мне, дети мои, – отвечал Антоний, – горе мне, грешному, мнимому иноку. Сам я только называюсь иноком, но видел того, кто поистине есть Илия, Иоанн в пустыне; я поистине видел Павла в раю.

Ученики хотели услышать об этом подробнее и стали просить его, чтобы он рассказал. Антоний же, закрывая уста рукою, сказал:

– Для всякой вещи есть время: время говорить, и время молчать (Еккл.3:1–7).

И захватив с собою мантию, нисколько не отдохнув, не взяв с собою даже пищи на дорогу, он вышел и снова поспешно отправился в пустыню, чтобы застать еще в живых святого Павла, ибо боялся, как бы, в случае замедления, тот не умер без него.

На другой день часу в третьем, находясь в пути, авва Антоний увидел в воздухе чины Ангелов и соборы пророков и апостолов, а посреди их – душу святого Павла, которая, блистая более чем солнце, восходила на небо. Святой Антоний, упав на землю, посыпал свою голову песком и с рыданиями восклицал:

– Зачем ты, Павел, оставил меня? Зачем уходишь без последнего целования? – Так долго я не знал тебя, и так скоро, когда узнал, ты оставляешь меня!

Впоследствии блаженный Антоний рассказывал, что прошел потом остальную часть пути с такою скоростью, как будто бы летал на крыльях по воздуху, так что от быстрой ходьбы даже не чувствовал земли под своими ногами. Скоро он достиг пещеры и, войдя в нее, увидел святого стоящим на коленах с простертыми вверх руками и вверх же обращенным лицом. Думая, что он жив и молится, стал вместе с ним на молитву и Антоний. Прошел час, и, так как от святого Павла не было слышно ни слов, ни вздохов молитвенных, блаженный Антоний подошел к нему ближе и, увидев, что он уже мертв, понял, что тело святого мужа и по смерти воздает поклонение Богу, пред Лицом Которого все живо. Долго он плакал и рыдал, целуя святое тело преподобного; потом обвил его принесенною с собою мантиею и по христианскому обычаю начал петь употребляемые при погребении псалмы. Но он не мог придумать, как ему совершить погребение святого, так как не принес с собою заступа, чтобы вырыть могилу.

– Возвращаться ли в монастырь за орудием? – размышлял он. – Но туда три дня пути. Здесь ли оставаться? Но без заступа я не могу сделать ничего. – Останусь я лучше здесь и умру, как должно, испустив последнее дыхание близ Твоего, Христе, воина!

Когда он думал об этом, вдруг из глубины пустыни приходят два льва, рыкая и как бы плача о потере святого. Антоний сначала несколько испугался, но потом, когда увидел, что кроткие, подобно агнцам, звери лежат у тела святого и жалостно рыкают, точно плачут, дивился кротости этих зверей. Они же начали когтями своими рыть землю и, выкопав яму значительной глубины, снова припали к телу святого с сильным рыканьем, как бы прощаясь с ним; потом, подойдя к преподобному Антонию, стали лизать руки и ноги его, как бы прося благословения и молитвы. Преподобный, видя, что и звери преклоняются пред Богом, славил Христа и говорил:

– Господи, – без Твоей воли не падают на землю ни лист с дерева и ни одна птица, – дай, как Ты знаешь, благословение Свое этим зверям.

Потом, указывая рукою на пустыню, он велел зверям уйти туда. Когда они скрылись, авва Антоний похоронил честное тело святого и преподобного отца Павла, первого пустынножителя, скончавшегося 113 лет от роду. Всю следующую за погребением ночь преподобный Антоний провел над могилою святого в слезах и молитве; с наступлением же утра отправился обратно в свой монастырь, захватив с собою сплетенную из финиковых листьев одежду святого. Придя в свою обитель, он подробно рассказал обо всем своим ученикам, в назидание их; одежду же св. Павла он берег и чтил настолько, что надевал ее только два раза в год: в праздник св. Пасхи и в Пятидесятницу.

Святыми молитвами преподобных отцов Павла и Антония, да сподобит нас жребия Своих угодников Христос Господь наш, Которому, с Отцом и Святым Духом, честь и слава вовеки, аминь.

Примечания

[1] Преподобный Антоний Великий – первый учредитель монашеского жития. Память его совершается 17 января. Пещера, в которой он подвизался, находилась в южном Египте, в диком и необитаемом месте Фиваиды, на восточном берегу р. Нила.

[2] Пещера преп. Павла, на горе Холзим, в прямую линию от горы Антония отстоит не более как на четыре версты, но она отделена столь высокою и крутою стеною, что обход вокруг нее очень продолжителен, почему преп. Антонию и пришлось употребить на весь путь около двух дней.

[3] Год рождения Павла Фивейского по житии его определяется так. Когда Антоний пришел к Павлу, он уже 91 год был в пустыне, в которую удалился 22-х лет. След., ему было 113 лет. Антоний, родившийся в 251 году, пришёл к нему 90 лет от роду; след. преп. Павел родился около 228 года.

[4] Фиваида – область знаменитого в древности египетского города Фивы; этим же именем назывался, по имени главного города, и вообще весь верхний (южный) Египет.

[5] Декий – римский император, жестокий гонитель христианства, царствовал с 249–251 г.

В продолжение 90 лет таился в пустыне подвижник Божий Павел. Вдали от людей, перед лицом одного Бога, совершал он свой жизненный путь в неизбежной для всякаго человека и труднейшей борьбе с самим собой. Но не утаилось безследно для мира так долго сокрываемое пустыней сокровище. Господь открыл о нём в сонном видении другому подвижнику Своему Антонию Великому.

Извещённый Божьм откровением, что в отдалённейшем краю той же пустыни Фиваидской, к востоку от Чермного моря, где провёл он 70 лет своей жизни, живёт другой отшельник, совершеннейший его, св. Антоний пожелал отыскать его, и после двухдневного трудного пути через знойную, безплодную пустыню дошел он по следам бежавшей гиены до пещеры блаженного старца. Приветствовали друг друга Богом открытые друг другу великие таинники Божьей благодати... Впервые после векового уединения своего, встретив человека, с любовью спросил его о людях отрешившийся от мира жилец пустыни: – «расскажи же мне, как живёт род человеческий? Что делается в мире? Неужели есть еще идолопоклонники? Преследуют ли еще христиан?» и проч.

Преподобный Антоний отвечал на его вопросы, и потом сам стал спрашивать старца об его жизни. Павел рассказал ему, что 113 лет тому назад родился он в Египте, в Нижней Фиваиде, что родители его были христиане и доставили ему высшее научное воспитание; но что по природе своей он был более расположен к отдаленно от мира, чем к общению с миром и пристрастию к житейским преимуществам. Такого рода настроение определилось в нём окончательно под влиянием внешних побудительных причин. Лишившись родителей, он наследовал от них богатое имущество и разделил его пополам с сестрой. Муж сестры его, жестокий и корыстный человек, не удовольствовался этим и, рассчитывая на открывшееся тогда от императоров Декия и Валериана гонение на христиан (249 г.), он замыслил предать Павла в руки гонителей, чтобы воспользоваться его имением. Узнав о намерениях своего зятя, Павел добровольно отказался от всего и покинул мир, представлявший тогда ужасающее зрелище истязаний за правду и лютых жестокостей со стороны язычников – палачей против жертв их – христиан.

Переходя с места на место и отыскивая удобнейший приют в пустыне, Павел подошёл к каменной горе и недалеко от подошвы её нашёл пещеру, заслонённую камнем. Выдвинув камень, он увидел внутри обширный ход, открытый верх которого был осенён длинными и густыми ветвями финикового дерева, и вблизи протекал источник с весьма чистой водой. Это уединённое и от всех сокрытое место так полюбилось юноше, что он решился поселиться тут навсегда. Поселившись в пустыне, подвижник прожил в ней около девяноста одного года... Дни и ночи проводил он в молитве; питался плодами своей пальмы, одевался её листьями.

Окончив рассказ свой, блаженный Павел сказал св. Антонию: «теперь наступило время моего успения, и потому ты прислан от Бога, чтобы покрыть тело моё землёй... Тебе же надобно ещё жить для пользы братии твоей. Иди теперь в монастырь и для облачения тела моего принеси мне одежду»[6].

Антоний, с печалью припав к ногам Павла, простился с ним и отправился исполнить его поручение, но, придя во второй раз в его пещеру, он не застал уже старца в живых. Блаженный стоял на коленах с воздетыми к небу руками. Тело его ещё пребывало в молитвенном положении, но душа вознеслась к своему Создателю..,

С великой печалью св. Антоний облачил тело умершего погребальной одеждой и совершил над ним погребение с горячей молитвой. После того взял с собою пальмовую одежду Павла и возвратился в свою обитель. В самые только торжественные праздники он облачался в эту драгоценную одежду, о которой писатель жизни св. Павла – блаженный Иероним выразился в такпх словах: «если бы предстояло мне выбирать, то я скорее избрал бы рубище Павла с его заслугами, нежели порфиру царей с царствами их»...

Когда ученики св. Антония расспрашивали его о посещении им дивного отшельника, то он отвечал им со слезами: – горе мне грешному! я – монах только по имени... я видел Илию, я видел Иоанна в пустыне, поистине я видел Павла в раю...

Место погребения св. Павла не было предано забвению, и по воле императора Греческаго Мануила Комнена (1143–1180) мощи его были перенесены в Константинополь и положены в монастыре Богородицы Перивлепты. В 1240 г. они были перенесены в Венецию и, наконец, в Венгрию, в г. Офен. Часть главы св. Павла находится в Риме.

Примечания

[6] Истор. Правосл. монаш. на Востоке, – Петра Казанского, стр. 89–90.