В царствование злочестивого Декия[1], в то время, когда правителем Сицилии[2] был поставленный им Кинтиан, разослано было по всем странам безбожное повеление предавать всех христиан избиению. В то время в городе Панорме[3] жила девица, по имени Агафия, дочь благородных и богатых родителей, воспитанная в христианском благочестии. Услыхав о безбожном повелении гонителей относительно избиения христиан, Агафия воспылала ревностью о Христе Господе своем, Которому уневестилась чистотою девства своего. Она оставила любовь к отечеству своему и, считая за ничто достоинство своего высокого рода и презирая богатство, оставшееся ей после родителей, и всю славу мира сего, начала готовиться к страданию за Христа.

Игемон Кинтиан, слыша о красоте, благородстве и богатстве сей святой девицы, воспылал к ней нечистой страстью и помышлял увидать ее и склонить к своей преступной похоти, и вместе овладеть ее имением. Узнав, что она верует во Христа, он тотчас послал воинов из города Катаны[4] в Панорм привести святую на суд как христианку. Посланные, придя к святой Агафии, хотели ее взять, и обещали с честью доставить ее к своему военачальнику, если она даст слово поклониться их богам. Попросив их немного подождать, Агафия вошла в горницу внутри дома и, затворившись в ней, воздела руки к небу и начала молиться, говоря:

– Господи Иисусе Христе! Ты знаешь сердце мое и расположение души моей, любовь и веру в Тебя! Будь мне вождем и помощником против врага, которого я о Тебе, Боге моем, попрала уже и умертвила. И ныне, Владыко, молю Тебя, не попусти всескверному и всезлобному человеку, слуге демонов, осквернить тело мое, в котором я доныне прожила чисто и честно; поспеши и ускори победить диавола и слугу его Кинтиана, чтобы он не сказал: «Где ее Бог?» (ср. Пс.78:10) Прими как жертву и приношение слёзы мои в воню благоухания, ибо Ты один Бог и Тебе подобает слава вовеки. Аминь.

Помолившись так, она пошла из города с воинами, в сопровождении некоторых граждан, соседей и знакомых; шла она с полною готовностью мужественно постоять за Господа своего, как стена несокрушимая; и размышляла в себе: «Вот я сначала имела брань с диаволом, стараясь соблюсти в чистоте свое девство, и победить свои плотские страсти, которые и победила с помощью благодати Христа моего, и попрала врага, воюющего через страсти и похоти против людей; теперь я иду на вторую брань, в которой я должна положить душу свою за Христа. Но, диавол, ты не порадуешься через меня, но более посрамишься сам: ибо я надеюсь на Христа Бога моего, что Он с высоты будет смотреть на подвиг мой со множеством святых Ангелов Своих и поможет мне немощной».

Размышляя так в себе, она горячими слезами омывала лице свое. Когда она продолжала путь, развязался ремень у сандалия ее; чтобы завязать его, она поставила ногу на камень и осмотрелась кругом, и она уже не увидела никого из провожавших ее соседей: все, оставив ее, возвратились назад. Поэтому она еще более прослезилась и обратилась с молитвою к Богу, говоря:

– Всемогущий Господь, ради моих граждан, не поверивших мне, что я хочу пострадать за Твое святое имя, покажи какое-либо чудо на сем месте!

И вот тотчас выросла дикая безплодная маслина, изображавшая собою дикие умы граждан Панорма.

Когда святая Агафия прибыла в город Катану, военачальник повелел поместить ее в доме одной богатой женщины, по имени Афродисии. У ней было пять юных дочерей, которым он велел при помощи своих ласкательных речей и различных удовольствий совратить ум Агафии к плотской любви и убедить ее принести жертвы богам. Они, то хваля и превознося ее и высказывая многие обещания, то посредством угроз, старались склонить Агафию к исполнению воли Кинтиана, но не имели никакого успеха: ни словом, ни делом не могли они отвратить ее от Божественной любви к любви мирской. Они украшали ее дорогими одеждами, предлагали подарки и различные дорогие кушанья и угощения, устраивали представления в лицах и пляски, при игре музыкантов, и творили перед ее глазами всякие безчинства и смехотворные вещи. Но она, не желая даже глядеть на всё это, говорила:

– Пусть будет вам известно, что ум и помышления мои утверждены на камне и не могут быть отвращены от любви Христовой: ваши же льстивые слова подобны ветру, предоставление же мирских радостей – есть не более как дождь; а угрозы ваши – это реки, которые хотя и прильют к моей храмине, но не возмогут сдвинуть ее, ибо она стоит на твердом основании, как бы на камне, Которое есть Христос Сын Бога Живого.

Говоря так, она струями слёз обливала свою грудь: ибо как олень ищет источников воды (ср. Пс.41:2), так она стремилась к страданию за Господа своего.

Афродисия, видя твердость и непоколебимость сердца Агафии, пошла к военачальнику Кинтиану и сказала ему:

– Скорее можно камень раздробить и железо превратить в олово, чем убедить и отвратить от Христа сию девицу; я сама и дочери мои дни и ночи проводили только в том, что увещевали ее к единомыслию с нами – то ласками и просьбами, то угрозою: ожерелья и мониста редкие, дорогие одеяния, золото и драгоценные камни я полагала перед ее лицом, отдавала ей в подарок рабов и села свои, но она всё это презирает, как прах, попираемый ногами.

Тогда разгневанный военачальник Кинтиан велел привести Агафию в свою тайную палату; здесь, сидя на своем месте, он, исполненный нечистых помыслов, спросил девицу, какого она рода. Святая Агафия отвечала:

– Я – благородного происхождения и имею знатных и богатых родственников.

Кинтиан сказал ей:

– Если ты знатного рода, то зачем носишь бедную одежду, как какая-либо рабыня?

– Я – Христова раба, – отвечала святая, – и поэтому ношу образ рабыни.

Кинтиан же сказал:

– Как же ты называешь себя рабой, будучи свободною, как дочь благородных родителей?

– Благородство и свобода наша в том, – отвечала святая, – чтобы работать Христу.

Военачальник спросил:

– Неужели мы, не работающие Христу вашему и отрицающиеся от Него, несвободны?

Агафия отвечала:

– Вы находитесь в таком плену и рабстве, что не только сделались рабами греху, но и поклонниками мерзких и безчувственных идолов, почитая дерево и камень за бога.

– Если ты будешь произносить такие хулы, – сказал ей Кинтиан, – то будешь предана многим мучениям; но скажи мне, почему ты отрицаешься от наших богов?

– Потому я отрицаюсь от них, – отвечала Агафия, – что они не боги, а бесы, изображения которых вы делаете из меди и мрамора, покрывая золотом их лица.

Кинтиан сказал:

– Послушай доброго совета, девица, и принеси жертвы, чтобы не испытать тебе различные муки и не навести безчестия и поношения своему благородному происхождению, после чего ты, хотя и против воли, должна же будешь поклониться богам, владыкам вселенной.

Святая Агафия отвечала:

– Пусть будет жена твоя подобна Афродите[5], богине твоей; а ты сам будь подобен Зевсу[6], богу твоему.

Когда святая произнесла это, Кинтиан велел ударить ее по лицу и сказал:

– Не оскорбляй военачальника. Святая Агафия ответила:

– Где разум твой, военачальник? Я желаю тебе, чтобы ты был подобен богу твоему, а ты не желаешь быть ему подобным и сам стыдишься своих богов: поэтому вместе со мною отрекись от них.

Военачальник сказал:

– Ты заслуживаешь многие муки, на которые я тебя тотчас и отдам, если ты не исполнишь, что тебе приказывают.

– Не боюсь я ничего, – отвечала девица; – если ты отдашь меня на съедение зверям, то звери, увидев меня и услышав имя Христово, укротятся; если в огонь меня бросишь, то Ангелы с неба будут меня охлаждать росою; если ты причинишь мне раны и мучения, я имею на помощь Духа истины, Который меня избавит от руки твоей.

После этого военачальник велел отвести Агафию в мрачную и смрадную темницу; святая же пошла туда как на пир и веселье, вручая себя Господу своему. Утром Кинтиан, вызвав опять святую Агафию на суд, спросил ее, достаточно ли она подумала о своем здоровье. Святая Агафия отвечала:

– Здоровье мое – Христос.

Но начальник сказал:

– Отрекись от Христа, чтобы не погибнуть тебе в юности.

– Отрекись ты от своих богов, – отвечала святая, – которые суть не что иное, как камень и дерево, и приступи к истинному Богу, сотворившему тебя, дабы не подвергнуться тебе мукам вечным.

Тогда разгневанный мучитель велел повесить Агафию нагою на дереве и бить. Когда святую били, мучитель сказал ей:

– Перемени свои мысли и поклонись богам, чтобы остаться тебе живой.

Она же отвечала:

– Сими муками я приобретаю себе блаженство и радуюсь среди них так же, как радуется тот, кто приобрел великие сокровища: сии временные муки мне полезны. Как не собирают пшеницу в житницы, не очистив ее от плевел, так невозможно для души моей войти в рай, если сначала тело не будет истерзано муками.

Военачальник велел слугам сильнее мучить Агафию, потом приказал железными клещами рвать ее сосцы и отрезать их. Когда это исполняли, мученица сказала военачальнику:

– Безбожный и безчеловечный мучитель! Не стыдишься ты у женщины отрезать сосцы, которыми ты сам питался у своей матери; но я имею другие сосцы в душе моей, которых ты не можешь коснуться, ибо они от юности посвящены Богу.

После этого святая была брошена в темницу. В полночь явился ей святой Апостол Петр, в образе благолепного старца, неся в руках своих многие врачевания для нее; ему предшествовал прекрасный юноша с горящею свечою; святая подумала, что это пришел какой-либо врач. Апостол сказал ей:

– Нечестивый мучитель, хотя и истерзал тебя ранами, но не имел никакого успеха; напротив, ты победила его своим мужеством; он велел сосцы твои не только истерзать, но и отрезать: за это душа его будет мучиться вечно. В то время, когда ты терпела муки, я стоял и смотрел, и размыслил, что можно исцелить твои сосцы, для чего и пришел сюда.

Святая мученица Агафия отвечала:

– Я никогда не употребляла никакого врачевания для своего тела; думаю, что и теперь не следует нарушать этого доброго обычая, от юности усвоенного.

– Ведь и я христианин, – сказал старец, – и пришел, надеясь исцелить тебя; поэтому не стыдись меня.

Святая же отвечала:

– Ты мужчина, а я девица, как же я могу без стыда обнажить перед тобою свое тело; я лучше буду терпеть боль от своих ран, нежели пожелаю обнажиться пред глазами мужчины. Благодарю тебя, честный отец, что ты пришел сюда с намерением исцелить мои язвы; но знай, что врачевания от рук человеческих никогда не коснутся тела моего.

Старец сказал ей:

– Почему же ты не желаешь, чтобы я уврачевал тебя?

Святая отвечала:

– Я имею Господа моего Иисуса Христа, Который одним мановением все исцеляет и одним словом восстановляет падших; Он, если пожелает, может исцелить меня, недостойную рабу Свою.

Апостол был обрадован такою великою верою святой мученицы и, с улыбкою, сказал ей:

– Он послал меня к тебе, девица, ибо я Его Апостол: посмотри – ты исцелилась.

Сказав сие, он сделался невидим. Тогда святая мученица Агафия, узнав, кто был являвшийся ей, возблагодарила Бога, говоря:

– Благодарю Тебя, Господи мой, Иисусе Христе, что воспомянул меня и послал апостола Своего исцелить меня.

Посмотрев на тело свое, она увидела сосцы свои целыми и раны исцелевшими; и всю ночь необычайный свет наполнял темницу, освещая ее; испуганные сим, воины разбежались и оставили темницу незапертою. Другие узники, бывшие там, видя это говорили святой:

– Вот двери открыты, и никто их не стережет: выходи и беги.

– Я не хочу лишиться венца мученического, – отвечала Агафия, – и навлечь беду на стражей; имея помощником Господа моего Иисуса Христа, Сына Бога Живого, исцелившего меня, останусь здесь до конца, исповедуя Его.

По истечении четырех дней, на пятый, мучитель опять воссел на судище и, вызвав к себе святую Агафию, сказал ей:

– До каких пор ты будешь противиться царскому повелению? Принеси жертвы богам, иначе будешь предана самой лютой смерти.

Святая отвечала:

– Суетны слова твои и несправедливо повеление царя твоего, которое оскверняет и самый воздух; скажи мне, окаянный и безумный, кто ищет помощи от дерева и безчувственного камня? Я же Тому приношу жертву хвалы, Кто исцелил сосцы мои и уврачевал тело мое.

Мучитель велел открыть ее сосцы и, видя их целыми и невредимыми, как они были прежде, спросил:

– Кто исцелил тебя?

Мученица отвечала:

– Иисус Христос, Сын Бога Живого.

Кинтиан воскликнул:

– Ты опять называешь Христа, о Котором я даже слышать не хочу!

И велел насыпать на земле разожженные в огне острые черепицы, и посыпать их горячими углями, и на них бросить святую нагою, жечь и мучить. Когда это исполняли, вдруг началось землетрясение не только близ того места, но и во всем городе; расселась земля и поглотила друга Кинтианова Вултея и приятеля его Феофила, по совету которых Кинтиан производил такое мучительство. Все граждане, испуганные землетрясением, прибежали в преторию к Кинтиану, крича на него, чтобы он перестал мучить невинную девицу, ради которой произошло землетрясение. Кинтиан, испугавшись землетрясения и народного возмущения, велел отвести святую в темницу. Мученица, придя в темницу, воздела руки свои к небу и сказала:

– Благодарю Тебя, Господи, что Ты сподобил меня пострадать за имя Твое святое и, истребив во мне желание к временной жизни, подал мне терпение. Услышь, Господи, меня в этот час и благоволи, дабы я оставила этот мир и перешла бы к богатой и великой Твоей милости.

Помолившись так, она предала дух свой в руки Божии[7]. Узнав об этом, граждане поспешили прийти, и взяв ее святое тело, несли с честью для погребения. Внезапно подошел к телу святой мученицы прекрасный юноша, который не был никому знаком в городе; с ним было сто прекрасных отроков. Проводив к месту погребения тело святой мученицы, он вложил в гроб ее каменную дощечку, на которой была надпись:

– Непорочный ум, добровольная жертва Богу и отечеству избавление.

Положив дощечку с таким надписанием при главе святой мученицы, юноша тот сделался тотчас невидим; и все поняли, что это был Ангел Божий.

После этого воевода Кинтиан, взяв своих воинов, пошел в город Панорм, чтобы взять богатство святой мученицы Агафии и присвоить себе все ее имение. На пути ему пришлось переправляться через одну глубокую реку. Он взошел вместе с конями на паром и поплыл через реку. Кони внезапно взбесились на него, причем один изгрыз зубами ему лицо и всё обезобразил, а другой стал бить его ногами, и бил до тех пор, пока не сбросил его в реку, в которой он и утонул, окончив злою смертью свою злую жизнь. Долго искали его тело, но не нашли: оно погибло вместе с душою. После этого ни один из царских правителей не дерзал причинять обид родственникам святой Агафии. Слава же о ней распространялась всюду, и над ее мощами была построена церковь; одежда, в какой ходила святая, была положена на ее гробе для напоминания о ее смирении[8].

Спустя год после кончины святой мученицы Агафии гора Этна[9], около города Катаны, начала извергать огненную лаву, которая текла из отверстия на горе как громадная река, с сильным шумом, низвергая сверху, как воск, растопленные камни. Жители Катаны были в великом страхе, боясь за погибель своего города. Тогда не только христиане, но и неверные – все собрались к церкви святой мученицы Агафии, взяли ее одежду, встали против огня, устремлявшегося к городу, и сею одеждою, как бы щитом, защищались от губительного и грозного пламени. Огонь, как бы устыдясь одежды святой мученицы, возвратился назад и погас. При виде сего чуда жители сильно радовались, восхваляли Бога и величали святую мученицу Агафию. Чудо это произошло в пятый день февраля, в который пострадала святая мученица за Христа Господа своего, Которому слава вовеки. Аминь.

Примечания

[1] Декий царствовал с 249 по 251 гг.

[2] Сицилия – один из больших островов Средиземного моря, около Аппенинского полуострова.

[3] Панорм (ныне – Палермо) расположен на северном берегу острова Сицилии при заливе того же имени; это – весьма древний и значительный город, основан еще финикиянами.

[4] Катана – древний город на восточном берегу Сицилии, – в настоящее время многолюдный, цветущий по своей образованности и торговле, с более чем 100-тысячным населением.

[5] Афродита – греческая богиня любви и красоты. Празднества в честь ее сопровождались проявлениями крайней разнузданности и разврата.

[6] Зевс почитался у греков главным божеством, отцом всех богов и людей. Греческие мифы приписывают Зевсу различные плотские пороки, нечистые страсти и преступления.

[7] Святая Агафия скончалась в 251 году.

[8] Мощи святой Агафии в 1040 г. перенесены в Константинополь, но в 1126 г. возвращены в Катану.

[9] Этна – огнедышащая гора на острове Сицилии, близ города Катаны.

На западе особенно чтится память св. Агафии. Существует обширная история мощей ее в Риме, Константинополе, Италии, Бельгии, Германии и о многочисленных чудесах ее. В России, особенно в Северо-Западной части ее, св. мученица Агафия почитается в народе защитницею от вреда огненного.

Св. Агафия, дочь знатных и богатых родителей, жила в Сицилии во 2-й четверти III-го века. С молодых лет преобладала в ней любовь и преданность к Богу. Когда наступило гонение Декия (251 г.), то она стала готовиться к мученичеству. Действительно, христианское исповедание богатой гражданки не замедлило послужить поводом к преследованию ее правителем области Квинтианом.

Сначала, пораженный ее красотою, он пожелал, не прибегая к угрозам и истязаниям, употребить все способы к отвлечению ее от христианской веры. Думая, что жизнь в роскоши, состоящая из одних удовольствий, увлечет ее и рассеет в сердце ее привязанность к христианской религии, он поместил ее в дом к одной богатой язычнице, которая проводила веселую жизнь с своими пятью дочерями. Эта язычница, Афродисия, исполнила поручение правителя и всеми средствами развлекала Агафию, доставляла ей всевозможные удовольствия. Но, окруженная веселием, Агафия тяготилась им; нисколько не утешало ее то, чего так жадно ищет большинство, готовое забыть в чаду веселия серьезные и существенные вопросы и заботы души. О принесении же жертвы богам совершенно безплодно убеждала и уговаривала язычница христианку.

«Легче смягчить камень, нежели отвлечь Агафию от ее Бога», – передала наконец Афродисия Квинтиану заключение свое об Агафии, – «напрасно старалась я прельстить ее роскошными одеждами, жемчугами, драгоценными каменьями: она все это презирает».

Тогда Квинтиан сам попытался убедить Агафию.

Почему, – спросил он ее, – ты, девушка богатая и благородного происхождения, носишь всегда бедную одежду?

Потому что я раба Христова, – отвечала Агафия.

– Почему ты считаешь себя рабою?

Потому что наша свобода и благородство состоят только в том, чтобы быть рабами Христа.

– Однако и мы свободны, хотя и не служим вашему Христу.

Нет, вы – также рабы, рабы греха и поклонники безчувственных идолов.

Если ты станешь хулить наших богов, то я велю предать тебя мучениям. Но скажи, почему ты отвергаешь богов?

Потому что они не боги, – отвечала Агафия и стала доказывать всю ложность и нелепость язычества.

Квинтиан приказал подвергнуть ее мучениям; на ночь была она отведена в темницу; на другой день, видя ее непреклонность, снова начали истязать ее.

Радуюсь этим мукам, – говорила Агафия; как пшеница не может попасть в житницу иначе, как очищенною от плевел, так нельзя душе моей войти в рай, прежде чем не очищусь страданием.

Когда после того железными клещами начали терзать грудь мученицы и отрезали у нее сосцы, то она воскликнула:

– Безчеловечный мучитель! ты не стыдишься отрезать сосцы, которыми ты сам питался у матери твоей...

Но разве мог быть предел жестокости в сердце ослепленного, закоренелого язычника...

После мучений в продолжение дня снова отвели Агафию на ночь в темницу. Здесь посетил ее Господь чудным утешением: св. апостол Петр явился ей и исцелил ее. Свет непостижимый наполнил темницу, стража в ужасе разбежалась. Агафия могла скрыться из темницы в это время, но не захотела уклониться от мученического подвига, пожелала «потерпеть до конца», и не захотела также навлечь ответственности» на стражу.

На пятый день после того возобновились ее истязания. Для нее придумали новый способ мучительства: насыпали на землю горячих угольев и раскаленных черепиц, и израненную уже положили на них святую... В это время произошло землетрясение... Граждане города Катании, где происходили мучения Агафии, видя в этом кару небесную, в ужасе приступили к правителю, требуя, чтобы он отпустил мученицу... Опасаясь народного волнения, Квинтиан приказал снова отвести Агафию в темницу. Там душа ее вознеслась к Богу пламенною молитвою: – Благодарю Тебя, Господи, что Ты удостоил меня пострадать за имя Твое и даровал мне силу и терпение! Услыши меня в этот час и призови меня к Себе! – И с этими словами скончалась претерпевшая «сосцов отрезание, и огня опаление, и строгание телесе»... (Стих.). Граждане Катанские предали погребению тело ее. Слава о мученичестве Агафии разнеслась по всей стране; вскоре была выстроена церковь на ее гробнице, и бедная одежда ее, которую она обыкновенно носила, была положена на ее гробе в память об ее смирении. Господь разнообразно прославил верную Свою рабу.

Скоро гнев Божий постиг Квинтиана, который, желая воспользоваться имуществом скончавшейся Агафии, отправился в Палермо, на ее родину, но при одной переправе он был сброшен в реку взбесившимися лошадьми и утонул. После этого никто больше не посмел потревожить родственников св. Агафии.

В годовщину кончины св. мученицы, когда последовало извержение огнедышащей горы Этны, близ г. Катании, устрашенные жители города, верующие и язычники, взяли одежду св. Агафии с гроба ее и держали ее против огненного потока... и бедствие миновало город. Это событие послужило основанием и на Руси чрез десятки столетий распространившемуся верованию, что Бог молитвами Своей праведницы избавляет людей от бедствия огня...

Жизнь св. Агафии – одна из тех, где страдание является побежденным силою веры и молитвы. Какая глубина страдания! и какая сила молитвы, давшей терпение все перенести!

Страдания в мире остались те же, хотя и не в виде насильственных физических пыток, но – усложненные, изощренные, тягчайшие – нравственные, не говоря уже о неизбежных всегда болезнях. Но сила веры и молитвы для борьбы с страданием – та ли? И где она?

Во всяком случае – не та теперь сила, что воодушевляла первобытных христиан. А потому и победа теперь не там, где была прежде, не на стороне молитвы, а на стороне страдания. Страдание побеждает теперь и клонит перед собою душевные силы... Самоубийства, в которых нагляднее всего выражается факт отступления человека перед страданием, сделались почти обычным явлением... Нет молитвы, нет и силы пребывать лицом к лицу с страданиями. которыми вольно или невольно наполнена жизнь человека... И вот, он ищет исхода в произвольной смерти... и по меньшей мере – исхода в неправильном образе действий ради избежания бедности, напр., разных лишений и других тягостей жизни...

И там смерть, и тут – смерть, но какая! Мученик умирает победоносцем, самоубийца умирает побежденным, подавленным, не вынесшим страдания... Непроходимая бездна отделяет страдальца верующего, молящегося от страдальца, не, вооруженного щитом веры и молитвы, все преодолевающим...

Господи! дай миру только силу молитвы! – и тогда падет вся сила искушений, вся гибель неразумия, вся опасность слабости в борьбе с окружающим отвсюду злом, с внешними и внутренними врагами... Молитва с верою побеждают все.