Начальные подвиги иноческой жизни прп. Феодосий[1], болгарин родом, совершал в Виддинском монастыре св. Николая, под управлением игумена Иова, мужа добродетельного и разумного. «Постриженный Иовом в иночество, Феодосий оказывался готовым на всякое послушание», и настоятель поручил ему заведывание экономиею обители. Он мужественно подвизался и, как видели, служил не людям, а Богу. Послушание и смирение его были таковы, каких не видели в других. По кончине настоятеля Иова, перешёл он в Тырнов, тогда стольный город болгарский, и стал жить в монастыре Богоматери, называвшемся Святою горою. Увлекаемый ревностию к высшей духовной жизни, он желал найти себе духовного наставника и с этим желанием переходил из монастыря в монастырь, из Тырновского в монастырь Червенный, из Червенного в Славенскую гору. «Бедны были тогда жившие в болгарских монастырях – подвижники добродетели». В монастыре Эпикерна игумен принял его с любовию и братья оказывали ему любовь. Здесь он прожил немалое время, как слух о великом духовном подвижнике Григории Синаите вызвал его в пустыню Скрытную, где жил Синаит, удалившийся с Афона от тревог времени.

У прп. Григория Феодосий нашёл всё, чего давно искала душа его. «Здесь днем и ночью научаем он был вере чистой и священным заповедям, возводящим душу в меру возраста духовнаго. Последуя священному учителю, насыщался он духовным питием. Великий подвижник, видя его ревность к жизни по Боге, передавал ему не только обыкновенные правила подвижничества, но и наставления в умозрительной жизни». Преподобный Григорий известен преимущественно, как наставник созерцательной жизни; – таков он и в письменных наставлениях[2]. Вот как говорит он в одном своём наставлении: «я ниже всех людей по незнанию души моей, земля и пепел ног их. Как не считать мне себя нечестивейшим всей твари, которая остается в своем естестве по-прежнему, тогда как выступил я из естества моего безмерными беззакониями моими? Истинно звери и скоты чистее меня грешнаго; я ниже всего и прежде смерти лежу в ад низверженный. Кто не сознается искренно, что грешник хуже бесов, как послушливый раб их и потому вместе с ними затворен в бездне? Истинно хуже бесов тот, кем владеют они. Ты с ними наследовала бездну, несчастная душа моя. Живя же прежде смерти в земле и аде, как сметь могу считать себя праведником? Нет, я сотворил себя нечистым грешником, подобным бесу»[3].

И пустыня прп. Синаита часто страдала от нападения разбойников. Потому авва послал Феодосия к болгарскому царю Александру с просьбою о защите от людей испорченных. Благочестивый царь, по просьбе Феодосия, доставил средства оградить монастырь крепкою оградою и башнею, и ещё обезопасить обитель угодьями и скотом[4].

Возвратясь в обитель, Феодосий продолжал подвижническую жизнь, отделяя и ночь на молитву. Преподобный наставник дозволил ему проводить безмолвную жизнь в келье. Так он вступил в высший подвиг борения с духами и помыслами. Духи злобы наносили ему много тревог; но он побеждал их твёрдою молитвою. Случилась и ещё нужда монастырская. По поручению наставника, Феодосий снова был у царя Александра и выполнил поручение к утешению старца. Во время последнего пребывания в Тырнове один из благородных и богатых людей явился к нему с неотступною просьбою взять его с собою в пустыню. Иначе, – говорил он, – лишусь жизни. – Это был Роман, впоследствии самый искренний и самый любимый ученик Феодосия. Феодосий взял его теперь с собою и привёл к Синаиту. Принятый Григорием, Роман волею аввы послан был на послушания. В его отсутствие скончался прп. Григорий. – Братия усильно просили Феодосия принять на себя звание настоятеля, но он отказался и удалился из обители[5].

Он предпринял теперь долгое странствование по обителям с желанием слушать наставления опытных людей. Так он был в Солуне и в Месемврии. В последнем месте посещал он скит Антония, где тогда «много было постников, один другого предварявших в жизни добродетельной и проводивших жизнь ангельскую». Затем был он в Константинополе и возвратился в Скрытную обитель. Посетив братию Синаита и поклонившись раке его, вместе с Романом пришёл на Эмонскую гору, что близ Месемврии и тут подвизался в посте и молитвах. Но разбойники выгнали его из этого уединения.

Гора, недалекая от Тырнова, показалась сколько безопасною от разбойничьих нападений, столько и удобною для уединенной жизни. Феодосий поселился на ней с Романом. Три года прожили они здесь уединенно. Феодосий видит видение: гора его покрыта прекрасными птицами певчими. И вслед за тем стали приходить к нему ревнители пустынной жизни; число их дошло до 50. Это были искренние рабы Божии. Феодосий иеромонах вёл такую постническую жизнь, что на нём оставались кожа да кости. Вместе с тем он ревностно занимался переводом греческих сочинений на славянский язык[6].

Начинаются особые подвиги преп. Феодосия. Монах Феодосий приходит из Константинополя и начинает возмущать народ странным учением. Употребляя волхования, он одобрял поклонение одному дубу, как цельбоносному; дело доходило до того, что пред дубом закалали в жертву овец и ягнят. Этот восстановитель народного суеверия обличен был препод. Феодосием и раскаялся в заблуждении.

Опаснее были богомилы, ещё скрывавшиеся там и здесь и тайною проповедию распространявшие разврат в народе. В Солуне одна монахиня, увлеченная богомильством, обратила келью свою в блудилище. Посещавшие её иноки перенесли её учение на Афон, и там тайно развращали иноков. Так длилось три года, – пока афонские старцы, составив собор, предали анафеме упорных. Двое из осуждённых Лазарь и Кирилл пришли в Болгарию. Первый из них надел на себя личину юродивого и под этим прикрытием учил оскоплению. Оба же хулили крест и иконы, отвергали брак, одобряли разврат, унижали крестную смерть Христову, хулили иерархию и на место единого Бога проповедывали два начала, начало добра и начало зла, сонные мечтания свои выдавали за видения божественные и тогда, как вводили самую грязную жизнь, говорили о себе, что они – Божии рабы, нищие духом.

Преподобный Феодосий, собрав точные сведения о них, доложил о них царю и патриарху. «Иже тогда церкви предстательствующий патриарх, прост сый, недоумевашеся отвсюду». Феодосий вызвался доказать нечестие новых учителей пред собором. Царь Александр любил просвещение, столько же, сколько и истинное христианское благочестие[7]. – По воле его составился собор, где был и царь с своим советом. Приведены были сеятели лжи. – Что это у вас за новое учение? – спросил Феодосий. – Учение наше не новое, – отвечали те, – оно – то самое, которое выражено в словах: блаженны нищие духом; не делайте брашно гибнущее. – Апостол Христов, – отвечал в обличение Феодосий, – говорил о себе: руце мои послужисте мне и сущим со мною. Он трудился, а не бродил праздно, как вы сеятели разврата. Напрасно выставляете вы из себя чтителей смирения: в вас вовсе нет смирения. Кто дал вам право быть учителями? Брак честен и ложе не скверно, – учит апостол, – и Спаситель был на брачном пире. Только дух злобы может учить, как вы учите: выполняйте, – говорите вы, – стремления природы. На что же нам дана свобода, если не для того, чтобы дух побеждал нечистые движения плоти? Вы допускаете начало добра и начало зла, одно небесное, другое земное. Но Господь велел признавать Бога Отцем неба и земли, Творцем и Промыслителем вседействующим. Учители нечестия стояли безмолвные. Лазарь пришёл в сознание и принёс раскаяние. Но Кирилл и ученик его Стефан остались упорными в своём нечестии. Царь велел заклеймить их раскалённым железом и выгнать из Болгарии.

Открылись и ещё лжеучители жидовствующие. Эти отвергали воплощение Сына Божия. Несмотря на явное антихристианство свое, они смело распространяли учение свое. Они надеялись найти защиту себе в царице, которая была из евреев[8]. Но благочестивый царь своею ревностию к благочестию побудил и царицу стать на стороне благочестия[9].

Так как с одной стороны ещё оставались и проповедники разврата мессалианского, а дерзости жидовствующих, оскорбляя одних, смущали нетвёрдых в вере, то преп. Феодосий снова явился к царю и настоял на том, чтобы собран был новый собор. Так явились на соборе царь с сыновьями своими Шишманом и Ясенем, патр. Феодосий, митрополиты: преславский и он же прототрон Дорофей, дристерский (силистрийский) Захария, Овча-поля (праводский) Лазарь, ловчанский Парфений, филиппопольский Мануил, средечский (софийский) Леонтий , епископ мадитский Иаков, архимандрит лавры 40 мучеников Иоанникий, несколько иеромонахов из обители Феодосиевой с своим настоятелем. Прочтён был символ веры вселенской. И произнесена анафема как жидовствующим, так и богомилам. Распространителей учений ложных царь сперва осудил на смертную казнь, но потом ограничился телесным наказанием. Один покаялся и принят в общение с церковию. Два другие остались непреклонными. Соборное деяние записано было на память для потомства. Это было в 1360 г.[10]

Когда турки подняли войну, царь, не желая отпустить от себя Феодосия, устроил для него в безопасном месте пещеру – с кельями, где и поселился он с братиями.

Вскоре затем преподобный сделался больным и болел 20 месяцев. В этой болезни желал он видеться с п. Каллистом, как с духовным другом. Каллист писал в Болгарию о том, чтобы отпустили Феодосия к нему. – Но на это не изъявили желания в Тырнове. Преподобный, передав управление братиею Роману, тайно удалился в Царьград и здесь скоро скончался в Мамантовой обители.

«Следует, – прибавляет патриарх, – сказать и о помянутом ученике Романе. Он был муж добродетельный и, по примеру наставника, ревностный исполнитель заповедей Господних. Приняв обитель в свое попечение, усердно поучал братию. Потому часто приходили к нему и окрестные за наставлениями о постническом житии. Он раз в день вкушал пищу и то очень мало. Его томила болезнь тяжкая – кашель. – Но он никогда не опускал бдения и проводил ночи без сна, засыпая только утром». Скончался он фев. 17 д.

Патриарх в описании жизни Феодосиевой не объясняет, почему в Тырнове не согласились отпустить Феодосия в Царьград. Но дело объясняется грамотою п. Каллиста, писанною «к почтенным инокам, пребывающим в Тырнове», или, как сказано в славянском переводе, «честнейшим в священноиноцех Феодосию и Роману и прочим священникам Тырнова». В этой грамоте п. Каллист осуждает тырновскую церковь за то, что не поминает она в молитвах константинопольского патриарха и что будто не по праву тырновский архипастырь называется патриархом[11]. Так как тырновское патриаршество учреждено было по согласию константинопольского собора[12], то, естественно, в Тырнове были недовольны грамотою Каллиста и потому не были довольны желанием Феодосия посетить Царьград. Так прп. Феодосий приблизился к смерти скорбию, в 1362 г.

Служба прп. Феодосию написана была иеромонахом Серапионом, скорбевшим о том, что тогда как Константинополь отдал честь подвигам преподобного, болгарская страна не чтила своего подвижника[13].

Примечания

[1] Житие прп. Феодосия, описанное п. Каллистом, нап. в Чт. общ. ист. 1860 г. кн. 1. Описание, богатое цветами красноречия, но не бедное и известиями о былом. Это описание по местам передаём в буквальном переводе, а чаще в извлечении.

[2] Сочинения прп. Григория Синаита показаны у Медведева в оглавлении книг, § 52. Синодальной библиот. № 172. Жизнь прп. Григория, описанная тем же п. Каллистом, нап. в афонском патерике 1, 348–376. Сл. Заметки поклонника св. горы 142, 143.

[3] У Нила Сорского слово 5 о борении со страстьми.

[4] Об этом, конечно, дана была грамота монастырю. Но ныне неизвестна она. Известен только хризовул царя Александра Зографскому мон. 1342 г. о даровании монастырю с. Хонтака близ Струмницы. Изв. ак. 11, 313.

[5] Красноречивый жизнеописатель как в житии Феодосия, так и в житии прп. Григория, не показал, в каком году скончался прп. Григорий. Это – жаль. Серапион в записке своей о прп. Феодосии (Чт. общ. ист. 1860 г.) говорит, что Каллист соученик Феодосия, по смерти Григория «взят бысть в Сербии на архиерейство». В афонском патерике (1, 403) сказано, что Каллист подвизался в афонском скиту Могула, под руководством прп. Григория Синаита и в 1350 г. поставлен в патриарха, а в 1368 г. быв послом к сербской кралеве Елисавете, скончался в Ферах.

[6] Более, чем вероятно, что сочинения Григория Синаита переведены были на славянский язык этим трудолюбивым переводчиком. Прп. Нил Сорский уже читал в славянском переводе Синаита.

[7] «Повелением господина моего благороднаго и христолюбиваго – царя прекраснаго Иоанна Александра в лето теченно 6853 (1347)» – писал летописец Манассия. – См. Черткова о Летописи Манассии стр. 4–7. М. 1842.

[8] Ц. Александр был дважды женат. От первой жены Феодоры, в иночестве Феофании, имел он сыновей Страшимира и Михаила. Потом, увлечённый красотою жидовки, окрестил её и сочетался с нею браком. От этого супружества были сыновья Шишман и Ясень. Бывшую жидовку обвиняли (Раича Ист. 1, 488–490), будто ею отравлен пасынок Михаил и будто из опасения за жизнь Страшимира, Страшимир послан был в Виддин с правами полномочного правителя. Но так ли всё это было? В болгарском синодике читаем: «Феодоре, благочестивой царице велик. ц. Иоанна Александра, сущей от рода еврейска, восприемши св. крещение и благочестивую веру целу сохранши и церквы многи обновившей и монастыря различна воздвигшей, матери сущей в. ц. Иоанна Шишмана, вечная память». Временник м. общ. ист. кн. 23, стр. 13.

[9] Лука новокрещенный «благороднейшаго – Авраама Асана Ходжаиса», писавший ватопедский октатевх с сведениями о греческих переводах библии и разорениях Иудеи (у Поклонника горы стр. 99, 100) едва ли не из Тырнова, как и Авраам Асан и едва ли оба не из евреев, родственников еврейки Феодоры.

[10] Когда болгарские павликиане-богомилы обратились в папистов? Вероятно, Иоанн Ясень тем только и отблагодарил п. Иннокентия за присланный царский венец, что предоставил ксендзам обращать богомилов в поклонников папы. По крайней мере несомненно то, что нынешние паписты в Болгарии не иначе и называются как павликианами и живут именно там, где поселил Цимисхий павликиан, около Филиппополя. Григоровича Путеш. 166, 167, 177. Русск. бес. 1860 г. 11, 16.

[11] Грамота на греч. языке и с слав. переводом издана в Изв. ак. VII, 155–160.

[12] Акты учреждения патриаршества терновского нап. в Изв. акад. VII, 151–153.

[13] Чтен. общ. ист. 1860 г. кн. 1.