В то время, когда Александрийский патриарший престол занимал святейший патриарх Иоанн Милостивый, в Александрию пришел один инок, по имени Виталий, из монастыря преподобного Сирида. Сей инок, будучи шестидесяти лет от роду, избрал себе такой род жизни, который для людей, видящих только внешнее в человеке, казался нечистым и греховным, для Бога же, взирающего на внутреннее и испытующего сердца человеческие , был угоден и благоприятен: ибо тот старец, желая тайно обращать к покаянию грешников и людей нечестивых, сам во мнении людей являлся грешником и нечестивцем. Он составил себе список всех блудниц, живших в Александрии, и о каждой из них особо усердно молился Богу, дабы Он отклонил их от их грешной жизни. Старец нанимался на работу в город от утра до вечера и брал за свой труд двенадцать медных монет. За одну монету он покупал себе боб и по закате солнца съедал его, ибо, работая весь день, он постился; затем, придя в блудилище, остальные деньги он отдавал какой-либо блуднице и говорил ей:

– Умоляю тебя, за эти деньги всю эту ночь соблюсти себя в чистоте, не делая ни с кем греха.

И так сказав, затворялся с ней в ее комнате. Она спала на своей постели, а старец, став в углу, всю ночь пребывал без сна, тихо читая псалмы Давида и до утра молясь за нее Богу. Наутро, уходя от нее, он с клятвою просил ее никому не рассказывать о его поступке.

Так поступал он долгое время, во все дни трудясь в посте, а ночью входя к блудницам и пребывая без сна в молитвах. Каждую же ночь он входил к иной, пока, обойдя всех, снова не начинал с первой.

Господь Бог, видя такой подвиг Своего раба, споспешествовал ему, ибо некоторые из блудниц, пристыженные таковыми добродетелями Виталия, сами вставали на молитву и вместе с ним, преклонив колена, молились. Святой убеждал таких покаяться, угрожая им Страшным Судом Божиим и вечными геенскими мучениями по смерти и обнадеживая их милосердием Божиим и надеждою на получение вечных благ на небе. Тогда те, приходя в страх Божий, смирялись и обещались исправить свою жизнь. И многие из них оставляли свою прежнюю греховную жизнь и выходили замуж за законных мужей. А иные, желая жить в совершенной чистоте, поступали в женские монастыри и там в посте и слезах проводили свою жизнь. Другие в мире проживали без мужа в чистоте, питаясь трудами своих рук. И ни одна из блудниц никому не рассказала про целомудренное житие святого Виталия, потому что лишь только какая-нибудь из них начинала говорить людям, что Виталий приходит к ним не для греха, но ради их спасения, то Виталий, услыхав о том, сильно печалился, что открывается его непорочная жизнь, и молился Богу, чтобы Он наказал ту женщину, дабы и все прочие пришли бы в страх и не рассказывали бы о его подвигах людям. Тотчас, по Божественному попущению, та женщина приходила в бешенство, видя каковое прочие женщины приходили в страх и не дерзали что-либо открыть людям о святости жизни Виталия. Народ же говорил пришедшей в бешенство женщине:

– Видишь, как воздает тебе Бог за то, что ты сначала говорила, что этот монах входит к вам не для блуда; – вот ясно открывается, что он блудник.

И все соблазнялись о нем и каждый день укоряли его, говоря:

– Ступай, окаянный, – тебя, ожидают блудницы, – и плевали на него.

Святой же, претерпевая всё с кротостью, радовался, слыша брань и обличение от людей, духом утешаясь, что люди считают его великим грешником. Иногда же обличавшим его он говорил:

– Разве я не имею тела, как и все люди? Разве Бог монахов создал бесплотными? Поистине и монахи такие же люди.

Некоторые советовали ему:

– Отец, – говорили они, – возьми себе одну из блудниц в жены и сними монашескую рясу, чтобы не хулилось через тебя монашество.

Он же, как бы сердясь, отвечал им:

– Не желаю вас слушать; что хорошего мне взять себе жену и заботиться о ней, о детях, о доме и все дни проводить в заботах и в трудах? Зачем вы осуждаете меня? Ведь не вам придется отвечать за меня пред Богом. Заботьтесь каждый о себе, а меня оставьте. Есть один Судия всех, Бог, Который и воздаст каждому по делам его.

Так преподобный Виталий утаивал свою добродетель от людей.

Некоторые из клириков оклеветали его пред святейшим патриархом Александрийским Иоанном Милостивым, говоря, что один старец соблазняет весь город, каждую ночь входя в дома блудниц. Но святейший патриарх не поверил клеветникам, так как он уже раньше был введен клеветниками в заблуждение, когда одного целомудренного и святого инока, бывшего притом евнухом[1], крестившего еврейку, невинного, предал побоям, поверив оклеветавшим его. Помня тот случай, патриарх не послушал доносивших на Виталия и сказал им:

– Перестаньте осуждать, а особенно не осуждайте иноков. Разве вы не знаете, что произошло на первом Вселенском соборе[2], когда блаженной памяти императору Константину Великому некоторые из епископов и клириков отдали написанные друг на друга доносы о грехах. Император, повелев принести зажженную свечу, сжег их писание, даже не прочитав их, и при этом сказал: «Если бы я своими собственными глазами увидал епископа или инока, совершающих грех, то покрыл бы такового своею одеждою, дабы никто не увидал его согрешающим».

Так святейший патриарх пристыдил доносчиков. Раб же Божий Виталий не переставал заботиться о спасении грешных душ, и никто не знал о таковой его добродетельной жизни до самой его кончины.

Однажды, когда преподобный Виталий на рассвете выходил из дома блудниц, его встретил один юноша блудник, который шел к блудницам, чтобы согрешить с ними. Увидав Виталия, юноша сильно ударил его по щеке и сказал:

– Окаянный и нечестивый, доколе ты не покаешься и не отстанешь от своей нечистой жизни, чтобы еще более не было поругано тобою имя Христово?

Святой ответил ему:

– Поверь мне, человек, что за меня смиренного получишь и ты удар по щеке такой, что сбежится вся Александрия на твой крик.

Спустя немного времени преподобный Виталий заключился в своей малой и тесной келье, которую он построил около ворот, называемых «Солнечными», и там с миром отошел ко Господу. Никто в городе не знал об этом. В то время явился пред упомянутым юношей блудником, ударившим в щеку преподобного старца, бес, в виде страшного эфиопа, сильно ударил его по щеке и сказал:

– Прими удар, который прислал тебе монах Виталий.

Тотчас юноша пришел в беснование и, упав на землю, валялся по ней в исступлении, так что изо рта его шла пена; при этом он рвал на себе одежду и кричал столь громко, что жители всей Александрии сбежались на его ужасный крик. Он же долгое время мучился от беса. По прошествии же нескольких часов, немного придя в себя, юноша поспешил к келье Виталия, взывая:

– Помилуй меня, раб Божий, что я согрешил против тебя, сильно оскорбив тебя ударом по щеке. Теперь я, по твоему предсказанию, получил достойное возмездие.

Так крича, он быстро бежал, сопровождаемый народом. Когда же он приблизился к келье старца, то бес, бросив юношу на землю, скрылся.

Юноша, совершенно придя в себя, начал рассказывать народу, как он ударил по щеке старца и как старец предсказал ему, что он получит возмездие за это. Затем постучали в дверь келлии старца, но не получили никакого ответа. Когда же сломали дверь, то увидали его стоящим среди кельи на коленях, как бы молящимся; святая же душа старца отошла ко Господу. В руке своей он держал хартию, на которой было написано:

– Мужи Александрийские! Не осуждайте прежде времени, пока не придет Господь, Праведный Судия.

В это время пришла туда одна бесноватая женщина, которая ранее хотела рассказать людям о святой жизни Виталия, как о том было упомянуто выше. Она пришла, извещенная о кончине преподобного Ангелом, явившимся ей, и, прикоснувшись к честным останкам святого, тотчас получила исцеление от беснования. Точно так же начали получать исцеление многие слепые и хромые, при прикосновении к телу преподобного.

Услыхав о преставлении преподобного, все те женщины, которых он своими увещаниями обратил к раскаянию в своих грехах, с зажженными свечами и лампадами стеклись к его гробу, плача и скорбя по своем отце и учителе. При этом они вслух всего народа рассказывали о добродетели старца, который не прикоснулся ни к одной из них даже своей рукой, и приходил к ним не для греха, а чтобы спасти их. Народ, услыхав их рассказ, разгневался на них и говорил:

– Зачем же вы скрывали от нас святость жизни сего честного старца, ибо мы, находясь в неведении, много грешили против него, осуждая и укоряя его?

Женщины отвечали на укоры народа так:

– Мы боялись, потому что сей старец с великими клятвами запрещал нам кому-либо рассказывать о его жизни, и лишь только одна из наших подруг начала рассказывать его тайну людям, то пришла в бешенство. Поэтому каждая из нас, боясь такого наказания, молчала.

И весь народ дивился такому рабу Божию, так смиренно утаившему святость своей жизни от людей. В то время как все люди думали, что он великий грешник, он был другом Божиим и чистым сосудом Святого Духа. Люди укоряли друг друга, стыдясь своего неразумия, что они осуждали такого угодника Божия и причиняли обиды и оскорбления неповинному и чистому сердцем человеку.

Когда обо всем происшедшем дошла подробная весть до святейшего патриарха Иоанна Милостивого, он со всем своим клиром пришел к келье старца и, увидав вышеупомянутое письмо, в котором старец увещевал не осуждать его, а также увидав совершающиеся чудеса, сказал тем клирикам, которые доносили ему на преподобного:

– Видите, если бы я поверил вашим словам и оскорбил бы невинного святого старца, то и я получил бы удары по лицу, подобно тому как получил их оклеветавший святого юноша. Но я, смиренный, благодарю Бога за то, что я не послушал ваших доносов и тем избегнул греха и отмщения.

Все же клеветавшие и осуждавшие преподобного были сильно пристыжены.

После этого святейший патриарх, взяв честные останки преподобного Виталия, пронес их через весь город и в присутствии всех покаявшихся во грехах женщин, плачущих и рыдающих, с честью предал их погребению, прославляя Бога, имеющего многих неведомых людям верных рабов Своих.

Тот же человек, который получил удары от беса, отрекся от мира и сделался монахом. И многие из жителей Александрии, наученные добродетельною жизнью Виталия, положили для себя правилом – никого никогда не осуждать. Будем подражать им в этом и мы, споспешествуемые молитвами преподобного отца нашего Виталия и благодатью Господа нашего Иисуса Христа, Которому воссылается слава вовеки. Аминь.

Примечания

[1] Т.е. скопцом.

[2] Первый Вселенский собор был созван в 325 г. в Никее по поводу лжеучения пресвитера Ария, нечестиво признававшего Сына Божия творением Бога Отца.

«Братия, если кто из вас уклонится от истины и обратит кто его, пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасёт душу от смерти и покроет множество грехов» (Иак.5:19–20).

Судя по величию заслуги, можно заключить и о значении обязанности: обращать на путь уклонившихся от истины, которую проповедует святой Апостол Иаков. И преданные Богу люди, верные последователи учения Его, не только проповедовали, но и исполняли слова эти. Св. Апостол Павел говорит о себе, что он «для всех сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1Кор.9:22).

Что было бы в мире, если бы не воздвигал Господь ревнителей спасения душ человеческих? Ими только и сохраняется ещё и преодолевает добро в борьбе с злом, царствующим на земле.

В стремлении восстановить падшего брата состоит чистейшее отражение той Божественной Любви, Которая воплотилась на земле, чтобы спасти мир, и блажен тот, кому в час смертный предстоит воспоминание хотя об единой душе человеческой, которую он удержал от падения, которую исправил от испорченности, которую направил на путь добра! Такое воспоминание – наде́жнейший и отраднейший спутник при и переходе души в жизнь вечную, и нет при нём места страху и трепету, невольно объемлющему всякую душу в то время, когда смерть открывает перед нею врата в эту неведомую, непостижимую область, – царство вечности.

Блаженны и благословенны послужившие для спасения души ближнего!

Одного из таковых прославляет сегодня Церковь в лице и преподобного Виталия, жившего в конце VI и в начале VII века по Р. Хр.

Долгие годы спасался Виталий в одном уединённом монастыре близ Александрии – в то время, как патриархом в ней был св. Иоанн Милостивый. Наконец, когда ему было уже около 60-ти лет, он решился возвратиться в мир. Для чего? Для того, чтобы посвятить себя необычайному служению человечеству в лице... падших женщин.

Крайняя ли чистота, которую стяжал Виталий в своём многолетнем подвиге воздержания и безмолвного уединения, не могла помириться с мыслью о существовании в мире крайней нечистоты и побуждала его вступить в деятельную борьбу с этим позорным злом на земле... или любовь к человечеству, взлелеянная в нём постоянной молитвой о людях, далёких по разлучению с ними, но всегда близких сердцу по участию к ним истинного подвижника, заговорила в душе Виталия могущественным призывом восстать на спасение погибающих, и он оставил свою пустыню и поселился в Александрии, большом, населённом городе, изобилующем соблазнами всякого рода, как и все города с многочисленным населением. Здесь нанялся он в работники и с трудовым своим заработком в конце каждого дня приходил в один из домов, где люди живут как будто для того, чтобы убивать свою душу и тело под видом увеселений самого возмутительного свойства...

«Остановись! – говорил он, отдавая свой дневной заработок одной из несчастных женщин, погибающих в омуте порока, – сохрани себя в чистоте хотя на один день!» – И сам оставался с ней, становился на молитву и пел священные псалмы. Уходя же, убеждал и умолял женщину никому не говорить об этом.

Таким образом посещал он поочерёдно разных женщин, предававшихся порочной жизни. Оставаясь с ними, призывал он их к покаянию, раскрывал перед ними весь ужас неотвратимого Божьего суда, умилял их вместе с тем представлением неисчерпаемого Божьего милосердия, «всего мира грехами непреодолеваемой благости», незлобия Божия... Дивились необычным речам необычного посетителя эти женщины, из которых многие, может быть, ни у кого добру не научившиеся, сами не ведали того, что творили... И вот, среди неведения одних, среди забвения и заглушения в сердце всяких понятий о добре у других, является перед ними человек, который с любовью предлагает им спасительную правду, говорит им о Боге-Отце, призывающем к спасению детей Своих, молится о них этому общему Отцу Небесному, увлекает их представлением такой жизни, ожидающей раскаявшихся грешников, красота которой ещё никогда не представлялась их понятию...

Отрадная надежда, страх Божий, умиление проникают мало-помалу в омертвевшие среди порочной жизни сердца. Живительное раскаяние впервые находит доступ к ним. Иные из падших впервые постигают необходимость изменить жизнь свою... По мере того, как они вслушиваются в молитвы старца, в них самих пробуждается заглохшая или неведомая до сих пор потребность молиться, а в молитве – смирение, а в смирении – созерцание своей грязи, а в этом сознании – спасительный порыв стряхнуть с себя грязь и жить чисто, честно.

О чистый, любящий старец! Не напрасно он оставил свою пустыню... Не напрасно расточил любовь свою к людям, процветшую в самоотверженном подвижничестве, умудрённую, возвысившуюся до уподобления своему Божественному образцу... Любовь его проникла в душу людей спасительным очищением. Но это пребывало в тайне, пока праведник жил на земле, так как тайные отношения свои к спасаемым он строго запрещал им разглашать.

Но как же судил о нём мир вообще?

Мир возгнушался, презрел посетителя падших созданий, соблазнился о нём и покарал его полнейшим осуждением...

– Старец, бывший отшельник, соблазняет весь город! – донесли о Виталии патриарху. Но патриархом был Иоанн Милостивый... он не поверил клеветникам. Он один, святой, понимал, что подозрение не даёт права на осуждение и что суд над невидимыми побуждениями человеческих действий есть дело Божие, а не человеческое...

Между тем старец Виталий скончался. Народ, войдя в его жилище, увидел его стоящим на коленах, посреди кельи, как на молитве. В руке его нашли свиток, на котором было начертано: «народ Александрийский! Не осуждай никого прежде времени, пока придёт Сам Господь – Судия праведный!»

Узнав о кончине Виталия, собрались поклониться ему обращённые им к покаянию бывшие порочные женщины. Горько плакали они о своём наставнике, и теперь поведали народу об его высокой добродетели.

– Почему же вы молчали до сих пор об его святости? – спросил их народ.

– Потому что он запрещал нам рассказывать правду о нём, и мы не смели его не послушать...

Но тайна открылась и просияла во век... И да озарится всякая душа примером любви к ближнему преподобного подвижника Виталия!