Преподобный Гурий, в мире Григорий, родился в городе Радонеже[1] от бедных и малоизвестных бояр Руготиных. В юношеском возрасте Григорий отдан был на служение в дом князя Ивана Пенькова. Григорий был нрава кроткого и уступчивого; он любил часто ходить в храм Божий на молитву, молился и дома; внимательно охранял свое целомудрие, держал строгий пост; любил также подавать нищим милостыню и отличался прочими христианскими добродетелями. Своим благонравием и честностию Григорий приобрел любовь своего господина, и он поручил ему все управление своим домом. Но сие возбудило зависть в сослуживцах Григория, и они оклеветали его перед князем в прелюбодеянии с его женою.

Князь, поверив клеветникам, приказал убить Григория. Но сын князя, более осторожный и благоразумный, нежели отец его, упросил отца пощадить Григория и своим приговором не позорить своей семьи; узнав же, что все сие клевета, он избавил Григория от смерти. Однако князь, побеждаемый злобою, посадил невинного Григория в глубокий ров. Два года провел в нем блаженный, томимый голодом, так как пища подавалась ему непригодная для человека: на три дня ему бросали по одному снопу овса и немного воды. Тяжело было положение невинного страдальца, но он укреплял себя примером древних мучеников и ободрял тою мыслию, что темница избавила его от соблазнов и тревог мирских, что уединение доставило ему полную свободу готовиться к вечности.

Уже второй год заключения в темнице был на исходе, как один из прежних друзей Григория упросил темничного сторожа дозволить подойти к окну темницы и поговорить с Григорием; сторож согласился. Друг подошел ночью к Григорию и предложил доставлять ему приличную пищу. Но Григорий отказался от принятия всякой иной пищи, кроме той, какая ему доставляется, сказав, что «его питает многая и преизобильная благодать Божия». Засим Григорий просил своего друга, чтобы он вместо пищи приносил ему бумаги, чернил и перьев для писания азбук, по которым обучают детей грамоте. Эти азбуки Григорий поручал своему другу продавать, а деньги просил раздавать нищим.

Через два года милосердый Господь, видя доброе терпение раба Своего, невинно страдающего, благоизволил освободить его от уз, как бы от ада, и невидимою рукою силы Своей отверз ему темничный затвор. Неожиданно Григорий увидал в дверях темницы свет; он пришел в ужас, думая, что это бесовское наваждение, – так как два года те двери не были отворяемы, – и, встав, стал он молиться. И снова свет появился в дверях, даже сильнее первого. Тогда Григорий, подойдя, коснулся до двери рукою, и дверь тотчас отворилась. Уразумев, что Сам Бог посылает ему освобождение из сей темницы, Григорий возблагодарил Господа и, взяв икону Пресвятой Богородицы, которую он имел с собою в темнице, вышел никем не видимый, хотя был уже день. И ушел он из дома того и из города, и пришел в Успенский Иосифовский[2] монастырь. Здесь Григорий принял пострижение в монахи с именем Гурия и стал добрым иноком и постником; за свою примерную иноческую жизнь он был избран впоследствии игуменом Иосифовой обители. Пробыв настоятелем сей обители около девяти лет, он по болезни оставил монастырь и два года жил на покое, проводя время в посте и Богомыслии. Затем Гурий послан был на игуменство в Селижаров монастырь[3], но здесь пробыл не более года.

Когда же Бог покорил царю Иоанну Васильевичу город Казань[4], тогда, по совету митрополита Макария[5], собором святителей Российской митрополии Гурий поставлен был по жребию первым архиепископом города Казани[6]. Царь отправил его в Казань с великою честию, дал ему множество икон, драгоценную церковную утварь и много книг, а кроме сего, многими драгоценными вещами одарил он и самого Гурия. Святители и разные монастыри с своей стороны принесли в дар на нужды новопросвещаемого края также множество драгоценных вещей[7]. В неделю святых отец после Пасхи, 26 мая 1555 г., при звоне всех колоколов кремлевских, митрополит Макарий с епископом Крутицким Нифонтом и всеми архимандритами Московскими и игуменами, а также и святитель Гурий со своими архимандритами и освященным клиром, в присутствии царя и всего синклита, торжественно отслужили в Успенском соборе напутственный молебен. По окончании молебна, святитель Гурий с крестным ходом подошел к Москве-реке, здесь сел в приготовленные ладьи и с молитвами отправился в путь при звоне колоколов. На пути, в каждом городе, святитель Гурий встречаем был духовенством с крестным ходом и совершал торжественные молебствия, так что все путешествие святого Гурия, до самой Казани, было почти непрерывным молением.

Через два месяца прибыл святой Гурий в город Казань и занял святительский престол. В сане святителя он проводил такую же богоугодную жизнь: питал нищих, неимущим подавал все нужное, заступался за бедных, вдов и сирот и избавлял их от различных бед. Труды к трудам прилагая, святой Гурий проводил ночь в молитве, днем же учил неверных Богопознанию и вере в Пресвятую Троицу, и учением своим многих привел ко Христу[8]. Великие труды святителя при слабости его телесных сил, надломленных в молодости тяжелым темничным заключением, вконец расстроили здоровье святого Гурия, и он впал в болезнь. Телесная болезнь ничуть не умалила его душевного благочестия: не имея возможности сам совершать богослужение, он все-таки присутствовал при священнодействиях, совершаемых другими, для чего приказывал носить себя к Божественной литургии в храм Благовещения Богоматери, построенный им; здесь он сидел или даже лежал, слушая богослужение. Однако и во время болезни святой Гурий не оставлял своих обычных и удобоисполнимых для него дел[9], не переставая в то же время смирять свою плоть постом и воздержанием. Так подвизался святитель три года. Чувствуя приближение своего отшествия к Богу, святой Гурий призвал к себе архимандрита Варсонофия, к коему питал «любовь велию духовную» и пожелал принять от него великий ангельский образ, т.е. схиму[10]. Блаженная кончина святителя последовала 4 декабря 1564 г. Честное тело его было погребено в обители Спасо-Преображенской[11], за алтарем, у большой церкви.

Примечания

[1] Радонеж – находился в 54 верстах от Москвы по направлению к Ростову и в 10 верстах от нынешней Троицкой лавры, по направлению к Москве.

[2] Иосифовский монастырь находится в 18 верстах от Волоколамска. Основан прп. Иосифом Волоколамским. В честь него монастырь и получил свое название Иосифовский.

[3] Троицкий Селижаров монастырь – на реке Селижаровке, в 44 верстах от г. Осташкова, Тверской епархии; основан в XV веке.

[4] Казань покорена русскими в 1552 году.

[5] Макарий – митрополит Всероссийский (1542–1564 г.) – занимает видное место в истории русской церкви и литературы. При нем был знаменитый Стоглавый собор (1551 г.); при нем открыта была первая типография для печатания священных книг; по его желанию и при его непосредственном участии составлены так называемые «Великие Минеи-Четии».

[6] Рукоположение св. Гурия происходило 7 февраля 1555 года.

[7] В помощь святителю Гурию назначены были, по его указанию, два достойные священноинока: Герман, бывший архимандрит Старицкого монастыря (Тверской епархии), живший на покое в Иосифовском монастыре, и Варсонофий, игумен Песношский.

[8] На самых первых порах управления Казанской епархией св. Гурий озаботился устройством монастырей в Казанском крае с миссионерскими целями. Он хотел, чтобы будущие иноки Казанских монастырей всё время употребляли на проповедь слова Божия среди неверных и занимались обучением малолетних детей. В этих видах св. Гурию казалось необходимым обеспечить монастыри имениями («вотчинами); свои намерения он выразил в письме к царю, – письме, содержание которого известно из ответа на него Иоанна Грозного. – «Писал ты ко мне, – пишет царь святителю, – что в городе Казани устрояешь монастырь («Зилантов»), и другие намереваешься строить. Доброе дело ты предпринимаешь: помоги тебе Бог за то… Блага речь ваша, чтобы старцам детей обучать и неверных в веру обращать. Учить же младенцев не только читать и писать, но читаемое право разумевать и да могут и иных научать и басурман. О Боже! Сколь счастлива была бы Русская земля, если бы все владыки старцы были, как преосвященный Макарий и ты». Труды св. Гурия не были бесплодными – инородцы (главным образом татары) в значительном числе обращались в христианство.

[9] «Все настоящее время, – говорил св. Гурий, – есть время трудов. Вознаграждение получается в жизни будущей. Небесные радости дарованы будут только тому, кто на земле подвизается, и для получения благ нетленных оставляет тленные. Должно подвизаться, несмотря ни на какие трудности и неудовольствия, «нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас»" (Рим.9:18).

[10] Схима – принятие великого Ангельского образа, великой схимы, схимничества – есть совершеннейшее отчуждение от мира, вящее желание разрешиться от мира и со Христом быть. (Фил. 1:23). (Схима – слово греческое, означает образ, вид, сан).

[11] Основана прп. Варсонофием в 1556 г., который и был первым архимандритом этой обители.

Там, где жил преп. Сергий с родителями, перед удалением в пустыню, в Радонежском городке родился св. Гурий, в крещении Григорий[12]; родители его были дворяне Руготины, бедные и не очень известные. В доме благочестивого отца сын получил благочестивое воспитание и обучен был читать и писать. Сыновья незнатных дворян обыкновенно служили тогда, если не в службе великого князя, то при домах богатых княжеских фамилий. – Так служил в доме князя Ивана Пенькова и Григорий Руготин. Григорий был умён и смышлён, нрава кроткого и уступчивого, честности неподкупной; он любил ходить в храм Божий на молитву, молился и в доме; любил целомудрие и, охраняя его, держал пост; подавал нищим милостыню, какую только мог. Ум, строгая честность и благочестивая жизнь Григория приобрели особенную доверенность к нему князя и его супруги: Григорию поручено было всё управление по княжескому дому. – Товарищи Григория стали завидовать счастью Григория. Зависть, мучившая бедных, довела их до того, что они оклеветали невинного перед князем в преступной связи его с княгиней. Гордый и вспыльчивый князь, не разобрав дела, хотел убить Григория. Сын князя был осторожен; он представил отцу, что такая расправа только опозорит дом их, и упросил не спешить исполнением приговора, столько опасного для них самих. Удержав порывы гнева, князь придумал другую меру мести. Была выкопана яма, и в ней опущен сруб; сюда-то велел он запереть Григория. Только малое отверстие сверху темницы пропускало в неё свет и в то же окошко бросали Григорию на пять дней по снопу овса и опускали немного воды. Тяжко было положение невинного страдальца: природа отвращается от страдания и неправды и – Григорий на первый раз не мог не чувствовать горькой скорби. Но благочестивая душа его скоро помирилась с темницей. Мученики, думал Григорий, терпели и не то, при всей своей святости; темница избавила меня от соблазнов и тревог мирских; это уединение оставляет мне полную свободу готовиться к вечности, – а для чего и жить на земле, если не для вечности? И вот блаженный Григорий «в таковой беде наипаче простирается на славословие Божие, терпя и благодаря Бога о всём». – Уже проходил второй год заключения, когда один из товарищей по княжескому дому, бывший другом ему, упросил сурового сторожа Григориева – дозволить подойти к окну темницы и поговорить с заключённым; добрый товарищ ночью подошёл к окошку и, спросив о состоянии заключённого. вызвался доставлять ему приличную пищу. Григорий, поблагодарив друга за участие, сказал: «без наказания, которое терплю я, душа моя могла остаться неисцелённой; благодарение Богу за всё! в пище не имею я нужды; а прошу друга моего приносить чернила и бумаги, – я стану писать азбуки, а друг будет продавать их и деньги после покупки бумаги станет раздавать нищим». Так Григорий и в темнице хотел, чтобы дети учились закону Божию, также как хотел помогать бедным, сам терпя крайние нужды. – Спустя два года неожиданно в дверях темницы блеснул свет. Григорий, сотворив молитву, толкнул дверь, – она отворилась. Страдалец понял, что Господь, дарует ему свободу. Он взял икону Божией Матери, бывшую с ним в темнице, и пошёл из темницы прямо в обитель Иосифа Волоколамского, известную тогда по строгой жизни иноков.

Принятый в число братства, Григорий принял монашество и имя Гурия. – Иноческая жизнь уже знакома была ему по темнице: в темнице привык он и к посту, и к безмолвию, и к постоянному Богомыслию; от своей воли отучили его в княжеском дому. Оставалось ему возрастать в жизни духовной, а не учиться ей с азбуки. – Потому-то блаж. Гурий «бысть монах чуден и живяше по монастырскому чину и обычаю, игумену и братии повинуяся», как пишет блаж. Гермоген. – По высокой духовной жизни своей в 1542 г. он был избран в игумена обители Иосифовой. Проникнутый заботой о спасении своей души, он искренно заботился возбуждать и поддерживать в братии попечение о душе своей. Правилом его было не равнять попечения о внешнем благолепии обители попечению о спасении душ, – тем более не стараться о обогащении монастыря. «Не добро, говорил он, монастыри богатити чрез потребу, они бо сим более пустуют». Такое управление обителью привлекало в обитель и иноков и мирян. Под руководство блажен. Гурия поступил Феогност Руготин, бывшие Селижаровский игумен. Царь отличал своим вниманием блаженного Гурия и вступал в разговоры с ним. – Пробыв настоятелем обители девять лет без двух месяцев, блаженный Гурий по болезни (темничная жизнь расстроила здоровье его на всю жизнь) сложил с себя заботы начальствования и два года жил на покое, в посте и Богомыслии. Потом, по воле царя, определён он был в настоятеля Селижаровской обители; но здесь пробыл он не более года[13].

Для завоёванного Казанского царства собор определил избрать архиепископа. Это место служения в тогдашнее время было чрезвычайно важно: здесь надлежало быть с Апостольской ревностью и чистотой души, чтобы благоплодно проповедовать святую веру незнающим её. Потому и избрание архипастыря происходило необыкновенным образом. По совершении молебного пения митрополитом из четырёх жребиев взят был с престола один, и это был жребий Гурия; потом взят один из двух, и это был опять жребий блаженного мужа. Февраля 7-го 1555 г. св. Гурий собором архипастырей рукоположен в архиепископа Казанского. Со стороны царя для архипастыря новой и столь важной епархии назначено было особенное жалованье и пожертвованы разные церковные принадлежности; святители и богатые обители от себя подарили множество разных вещей. Отправление и путешествие первого Казанского архиепископа на свою епархию было самое торжественное. Мая 26-го митрополит с архипастырями и низшим духовенством в присутствии царя и его двора отслужил молебен в Успенском соборе и с крестным ходом сопровождал архиепископа новопросвещаемого края из Кремля на площадь. На площади опять совершенно молебствие, и архиепископ рекой Москвой отправился к Симоновой обители, где встречен был с колокольным звоном собором монашествующих и совершил литургию в храме обители. Отправясь на следующий день водой, архипастырь в каждом городе встречаем был молебствиями и сам совершал моления. Достигнув границы своей епархии, там, где назначено было построить город Чебоксары, святитель по черте города совершил крестный ход и потом служил литургию. – Ещё поныне цела здесь Владимирская икона Божией Матери, которою святитель благословил городок, – рассадник христианства между Чувашами и Черемисами[14]. – Всё путешествие святителя до Казани было почти непрерывным молением, и оно продолжалось два месяца[15].

Правила, которыми надлежало руководствоваться и которым следовал святитель новопросвещаемой страны, были таковы: прежде всего поучать духовенство; новокрещённых утверждать в вере и благочестии; блуждающих магометан и язычников обращать к св. вере убеждениями, не прибегая к насилиям; более других знатные лица, обращающиеся к вере, учить истинам Евангелия в доме архипастыря; за магометанина и язычника, осуждаемого судом за преступление, но принимающего св. веру, ходатайствовать перед начальством о прощении вины его[16]. – Святитель, выполняя эти правила, присовокуплял к тому для успехов веры после молитв и то, что в доме его находили себе пищу и помощь всякая бедность и нужда. Неверующие видели, что жизнь его – любовь святая, любовь благотворительная для всех без различия. – На втором году служения своего святитель начал строить близ Казани Зилантов монастырь. По уставу святителя, иноки сей обители занимались обучением детей чтению и письму, преимущественно же закону Божию. Благочестивое желание знакомить детей с верой и правилами христианскими, пробудившееся ещё в темнице, теперь развилось в нём с особенной силой. Ещё и поныне, спустя 300 лет, жители Казани не начинают учить детей своих грамоте, не испросив благословения святителя у мощей его. Так известна в том краю любовь святителя к делу образования детей. И труды Евангельского проповедника в стране мрака были благоплодны. Божественный муж, свидетельствует Гермоген, один из преемников его, учением своим привёл ко Христу множество душ.

Последние три года жизни святитель Гурий лежал на одре болезни, не мог совершать служения и даже ходить в храм; но дух его молился и молитвой низводил благодать небесную на его паству. – В великие праздники носили его к литургии в храм Благовещения Богоматери, построенный им; здесь сидел или даже лежал он, слушая службу Божию; келья его и без того была у придела страстотерпцев Бориса и Глеба; но душа его горела желанием молиться вместе с паствой своей в дни общей хвалы и молитвы. – Блаженная кончина его последовала 4 декабря 1563 г., и святое тело его положено было в Преображенской обители.

Спустя 32 года после того начали строить каменный Преображенский храм на месте деревянного, и тогда открылись гробы святителей Гурия и Варсонофия. «Вся рака св. Гурия, говорит очевидец, наполнена была благоуханным миром, и мощи плавали; св. тело было нетленно; только верхней губы несколько коснулось тление. Сам я недостойный грешной моей рукой коснулся св. тела и чувствовал, как оно плавало; осязал и погребальные ризы, и они были крепки; прикасался мантии и сильно тянул её, но она была крепче новой».

Силу нетленных мощей первый испытал инок Иоасаф. Ему пришла дерзкая мысль открыть раку св. Гурия; но едва коснулся он, руки его стали гореть и их корчило нестерпимой болью; познав свой грех, молил он святителя о помиловании и был исцелён не только от новой болезни, но и от долго томившей его лихорадки. – Ключарь собора, сильно страдавший глазной болезнью, так что не мог вкушать пищи, в день памяти святителя, 4 дек., велел повести его к раке святителя и, приложась к мощам, получил исцеление. Особенно замечательно исцеление дьяка Панкратьева. – Он был так болен, что близок был к смерти. В тяжком страдании молился он Богу и призывал помощь новоявленных чудотворцев Казанских. Затем в тонком сне казалось ему, что он в соборном храме видит архиепископа Гурия; святитель хотел взять его за правую руку, но он пал на землю. Тихо приподняв его, святой сказал: «не скорби, раб Божий Иоанн; Господь помиловал тебя, и ты будешь здоров; но иди и благословись у друга моего Варсонофия». Святитель сам повёл его к правому углу собора, где стоял епископ Варсонофий, и сказал: «брат Варсонофий! благослови Иоанна и освободи его от болезни». Варсонофий, благословляя, сказал: «не скорби, чадо Иоанн! по вере твоей к Богу ты будешь здоров». – Пробудясь мгновенно от сна, Иоанн начал плакать перед иконой святителя и чувствовал себя здоровым.

Святитель Гурий своим благочестием воспитал искренних рабов Божиих и в приближенных к нему. Царём Иоанном дан был святителю для забот о делах житейских боярин Иоанн Застолбский. Боярин был богатый человек, но служил святителю со всем усердием и под влиянием благочестия святительского боялся греха всего более, любил правду и был строго честен; особенно служил он святителю во время болезни его. Сын его Нестор, кроткий юноша, с юных дней стал вести жизнь строгую, под одеждой боярского сана носил власяницу, соблюдал пост я любил молитвы храма; с согласия доброго отца принял он монашество с именем Нектария и скончался юным иноком. Вслед затем принял монашество и отец, с именем Иовы; недолго поболев, Иона заповедал похоронить его вблизи святителя, в той палатке, которую построил он для него и где похоронил он сына. – При открытии мощей святителя Гурия, найдены нетленными тела и одеяния иноков Ионы и Нектария, верных учеников святителя[17].

Примечания

[12] Делаем извлечение из обширного и обработанного сочинения м. Григория: житие святителей Гурия и Варсонофия. СПб. 1853 г.

[13] Опись книг Иосифова монаст., стр. 12. 15, 16, в чтен. общ. ист. III, № 7. Письмо царя к Гурию в пред. др. вивл. VI, 241. Труды общ. ист. 1826 г. г. 3, 29.

[14] Казан. губ. ведом. 1848 г, № 48.

[15] Ак. э. 1, 257–260.

[16] Ак. э. 1, 259–260.

[17] Ркп. писание Гермогена о житии св. Гурия и Варсонофия. Ркп. святцы: «преп. отцы Иона и Нектарий, боляре, ученицы св. Гурия архиепископа, с ним же и мощи их обретены в л. 7104 (1595) м. окт. 4 д.».