Имя преподобной Евфросинии в миру – Евдокия («Благоволение»). Она была дочерью Суздальского князя Димитрия Константиновича и его супруги Анны. По благословению святителя Алексия, митрополита Московского, 18 января 1366 г. совершилось бракосочетание Евдокии с великим князем Московским Димитрием Ивановичем. Свадьбу торжественно отпраздновали по обычаям тех лет в Коломне. Этот брак имел большое значение для судьбы Московского государства, скрепляя союз Московского и Суздальского княжеств. Бракосочетание юных князя и княгини «преисполнило радостию сердца русских», как говорит летописец.

В трудное время был заключен этот брак. Заканчивался сорокалетний период относительного спокойствия на Руси: наступало время практически не прекращающихся войн с многочисленными врагами – внешними и внутренними. Кроме постоянного противостояния внешним врагам – Орде и Литве, продолжалось кровавое соперничество русских княжеств.

Кроме того, почти в самый год бракосочетания князя Димитрия с Евдокией свирепствовала в Москве «моровая язва», народ умирал тысячами, по московским улицам слышан был плач и причитания осиротелых людей. К этой беде присоединилась еще одна – страшный пожар в Москве. Море огня охватило улицы города, безжалостно пожирая деревянные постройки. Горели дома, имущество, скот, гибли люди.

Стон и плач народа достигал княжеского терема, оставляя свой след в сердце юной княгини – и вот тогда-то явила себя Евдокия матерью и покровительницей обездоленных погорельцев, вдов и сирот.

Едва Москва восстановилась из пепла, как в 1368 г. литовский князь Ольгерд осадил Кремль, в котором затворились великий князь с княгиней, митрополит Алексий и бояре. И снова горела Москва, опять слышались стоны и крики московских жителей, побиваемых литовцами. Вся Московская земля была опустошена.

Юная княгиня непрестанно молилась о родной земле, всеми силами старалась облегчить положение страждущих. Не прошло и пяти лет замужества, как князю Димитрию было необходимо ехать в Орду в связи со спором о великом княжении с Тверским князем Михаилом Александровичем (1399 г.). Первосвятитель Русской Церкви митрополит Алексий не только благословил князя на эту поездку – восьмидесятилетний старец сам сопровождал его до Коломны. В отсутствие супруга Евдокия со всем народом молилась о благополучном возвращении князя. По молитвам святителя Алексия и преподобного Сергия князь Димитрий Иванович вернулся из Орды в Москву с ярлыком на великое княжение.

Вся жизнь великокняжеской четы прошла под духовным руководством и благословением великих святых земли Русской – святителя Алексия и преподобного Сергия, а также ученика преподобного – святого Феодора, игумена Московского Симонова монастыря (впоследствии архиепископа Ростовского), который был духовником Евдокии. Преподобный Сергий крестил самого Димитрия и двух его детей, в том числе и первенца Василия (у великокняжеской четы родилось 5 сыновей и 3 дочери). Это был поистине благословенный христианский брак. Автор «Слова о житии...» князя Димитрия находит удивительные и точные слова для описания совместной жизни великокняжеской четы: «Еще и мудрый сказал, что любящего душа в теле любимого. И я не стыжусь говорить, что двое таких носят в двух телах единую душу и одна у обоих добродетельная жизнь, на будущую славу взирают, возводя очи к небу. Так же и Димитрий имел жену, и жили они в целомудрии. Как и железо в огне раскаляется и водой закаляется, чтобы было острым, так и они огнем Божественного Духа распалялись и слезами покаяния очищались».

И вот пришел 1380 год – новая разлука с мужем, снова скорбь и молитвы о спасении Отчизны. Утешала надежда на победу, предсказанную преподобным Сергием. Княгиня по праву разделила с великим князем подвиг борьбы за освобождение Руси от монголо-татарского ига, – горячими молитвами и делами любви. В память победы на Куликовом поле Евдокия построила внутри Московского Кремля храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Храм был расписан великими иконописцами Древней Руси Феофаном Греком и Симеоном Черным.

Нашествие татарского хана Тохтамыша в 1382 г. стало новым страшным испытанием для Москвы и всей Русской земли. Димитрий Иванович уехал собирать войско сначала в Переславль, а затем в Кострому, оставив в Москве великую княгиню. Из-за опасности взятия Москвы великая княгиня с детьми и митрополит Киприан с трудом сумели выйти за городские стены, после чего Евдокия направилась вслед за князем. На пути она едва не попала в плен. Через три дня осады войска Тохтамыша взяли Москву и сожгли город, после чего обратили в пепелище большую часть русских земель. По преданию, Димитрий Иванович плакал на развалинах Москвы и похоронил убитых на собственные деньги.

В 1383 г. Димитрий Иванович должен был явиться к Тохтамышу, чтобы отстоять у хана права на великое княжение. Из-за крайнего озлобления Тохтамыша решили послать в Орду старшего сына великого князя – Василия, которому было около 13 лет. Евдокия отпустила сына и тем самым обрекла себя на двухлетнее страдание – сын был задержан в Орде как заложник. Тохтамыш, кроме дани, потребовал за Василия выкуп – 8 тысяч рублей. Сумма по тем временам была огромная, и разоренное Московское княжество не могло выплатить всю сумму. Поэтому Василию пришлось жить в плену у хана два долгих года, после чего ему удалось бежать. 19 мая 1389 г. великий князь Димитрий Иванович скончался на сороковом году жизни. По свидетельству современников этот день был днем печали и слез для многих русских людей. Летописец записал «Плач великой княгини по умершем муже» – одно из вдохновеннейших поэтических творений Древней Руси. Погребли великого князя в Архангельском соборе Московского Кремля.

Димитрий Иванович передал престол своему сыну Василию, завещав, чтобы соправительницей ему была мать. Великая княгиня воздержалась от непосредственного участия в государственных делах. Еще при жизни супруга она жила истинно по-христиански, а после кончины его повела строго монашескую подвижническую жизнь, надела власяницу, носила под роскошной великокняжеской одеждой тяжелые вериги. Даже перед близкими своими не желала она открывать свои подвиги; устраивала в великокняжеском тереме званые обеды, но сама не прикасалась к яствам, вкушая постную пищу.

Людская злоба и клевета не обошли ее. По Москве стали ходить нелепые слухи, затрагивающие честь вдовы – княгини. Слухи эти доходили до сыновей. Княжичи, хоть и любили мать и не верили клевете, все же не могли не смущаться. Один из них, Юрий, обратился к матери с вопросом о наветах, порочащих ее. Тогда княгиня собрала всех сыновей своих и сняла часть великокняжеских одежд – дети увидели, что подвижница так исхудала от поста и подвигов, что тело ее иссохло и почернело и «плоть прилипла к костям». Юрий с другими братьями просили прощения у матери и хотели отомстить за клевету. Но мать запретила им и думать о мести. Она сказала, что с радостью претерпела бы унижение и людское злословие ради Христа, но увидев смущение детей, решилась открыть им свою тайну.

Каждый день Евдокию можно было встретить то в одном из храмов, то в монастыре. Поминая своего покойного супруга, она постоянно делала вклады в монастыри, одаривала бедных деньгами и одеждой. Сыновья великой княгини повзрослели, она стала думать о монастыре, в котором могла бы всецело посвятить себя Богу. В сердце Москвы – в Кремле – устраивает она новый женский монастырь (в то время в Москве были два женских монастыря – Алексеевский и Рождественский) в честь Вознесения. Выбрали место у Флоровских ворот. Отсюда она провожала, здесь встречала своего супруга, возвращавшегося с Куликова поля. Поблизости от ворот находился великокняжеский терем, сожженный во время нашествия Тохтамыша. На этом месте бывшего княжеского жилища воздвигла великая княгиня монашеские келлии. Одновременно она строила несколько храмов и монастырей в Переяславле-Залесском.

С именем великой княгини Евдокии связано одно из самых значительных событий духовной истории России. Совершилось оно во время нашествия Тамерлана в 1395 г. Весть о том, что полчища грозного полководца подошли к границам Руси, привели в ужас весь народ. Великий князь Василий, благодаря влиянию матери, проявил твердость духа, собрал войско и вышел навстречу врагу. Но что могла сделать эта малая дружина перед полчищами непобедимого завоевателя, утверждавшего, что вся вселенная недостойна иметь двух правителей?

Народ, подкрепляемый верой в заступничество Божие, вместе со своей княгиней молился Богу. Евдокия совершала сугубые молитвы об избавлении Руси от гибели. Молитва праведницы была услышана Богом. По совету матери Василий Димитриевич повелел принести чудотворную Владимирскую икону Божией Матери из Владимира в Москву. 26 августа 1395 г. великая княгиня Евдокия с сыновьями, митрополитом, духовенством, боярами, с множеством собравшихся жителей Москвы встретили икону Богоматери на Кучковом поле.

В тот самый день и час Тамерлан в сонном видении увидел Светозарную Жену, окруженную сиянием и множеством молниеносных воинов, грозно устремившихся вперед. По совету своих наставников Тамерлан отдал приказ войскам повернуть от границ Руси.

В 1407 г., после видения Архангела Михаила, предвозвестившего ей скорую кончину, княгиня Евдокии решила принять монашество, к которому стремилась всю свою жизнь. По ее желанию был написан образ Архангела Михаила и помещен в кремлевском храме в честь Рождества Пресвятой Богородицы.

Сказание говорит, что вступление великой княгини на монашеский путь было ознаменовано Божиим благословением и чудом. Одному нищему слепцу великая княгиня явилась во сне в канун своего пострига и обещала исцелить его от слепоты. И вот, когда Евдокия шла в обитель на «иноческий подвиг», слепец-нищий обратился к ней с мольбой: «Боголюбивая госпожа, великая княгиня, питательница нищих! Ты всегда довольствовала нас пищею и одеждою и никогда не отказывала нам в просьбах наших! Не презри и моей просьбы, исцели меня от многолетней слепоты, как сама обещала, явившись мне в сию ночь. Ты сказала мне: завтра дам тебе прозрение; ныне настало для тебя время обещания».

Великая княгиня, будто не замечая слепца и не слыша его мольбу, шла далее и как бы случайно опустила на слепца рукав рубашки. Тот с благоговением и верою отер этим рукавом свои глаза. На виду у всех совершилось чудо: слепой прозрел! Народ прославил вместе с прозревшим угодницу Божию. По сказанию, в день пострига великой княгини исцелились от различных болезней 30 человек. Постриг совершился 17 мая 1407 г. в деревянной церкви Вознесения. Великая княгиня получила в постриге имя Евфросиния («радость»).

А через три дня, 20 мая, произошла закладка новой каменной церкви в честь Вознесения Христова. В этом храме великая княгиня определила и место своего упокоения. Но ей не довелось увидеть завершение строительства. 7 июля 1407 года она скончалась на 54-м году жизни. Погребали святую Евфросинию при большом стечении народа в указанном ею месте строившегося храма, где и почивала она до 1929 г., совершая многочисленные исцеления и даруя благодатную помощь всем, с верою приходящим к ее многоцелебным мощам.

И после кончины, как повествует сказание, преподобная Евфросиния была «удостоена прославления». Не раз отмечено, как у гроба ее сами собой зажигались свечи.

По кончине преподобной постройку храма продолжила великая княгиня Софья Витовтовна, супруга великого князя Василия Димитриевича. Большой пожар не позволил окончить сооружение храма, так что он стоял недостроенным почти 50 лет и, наконец, супруга великого князя Василия Темного – Мария Ярославна – дала обет завершить постройку. В 1467 г. храм был торжественно освящен.

Вознесенский храм стал усыпальницей великих княгинь и цариц Российского государства. Над местами их погребения воздвигались надгробья. Здесь были погребены Софья Палеолог (1503 г.) – вторая жена Иоанна III, Елена Глинская (1533 г.) – мать Иоанна IV Грозного, Ирина Годунова (1603 г.) – супруга царя Феодора Иоанновича, Наталия Кирилловна (1694 г.) – мать Петра I и другие. Последней упокоена здесь царевна и великая княгиня Наталия Алексеевна (1728 г.), внучка Петра I, дочь царевича Алексея Петровича. К началу XX века в храме стояло 35 гробниц.

Мощи основательницы монастыря почивали под спудом за правым столпом собора, у южной стены. В 1822 г. над мощами была устроена посеребренная рака с сенью.

7 июля 1907 г. в Кремле праздновали 500-летие со дня кончины преподобной Евфросинии. Этот праздник оживил в памяти верующих образ молитвенницы за Русскую землю.

Накануне после литургии крестным ходом с преднесением иконы Вознесения направились из Вознесенского монастыря в Архангельский собор для возложения иконы на гроб Димитрия Донского. Вечером в обители было всенощное бдение, во время которого все молящиеся стояли с зажженными свечами. Утром Божественную литургию служил Московский митрополит Владимир (Богоявленский). По окончании ее присутствующим раздавали юбилейные медали, образки и листки с жизнеописанием преподобной. Многие московские храмы отметили 500-летие торжественными службами.

В 1922 г. раку и сень над мощами изъяли с целью извлечения из нее драгоценных металлов. Мощи преподобной Евфросинии остались в каменной гробнице под полом собора.

В 1929 г. по решению правительства началось уничтожение построек Вознесенского монастыря. Сотрудники музея пытались спасти некрополь. Для его размещения выбрали подвал Судной палаты Архангельского собора. Белокаменная гробница преподобной Евфросинии оказалась поврежденной, и вынуть ее целиком из земли не смогли. Мощи преподобной были спасены от уничтожения, но выделить их сегодня вряд ли возможно, т.к. они находятся вместе с другими останками из захоронений в двух белокаменных гробницах XV века.

При вскрытии захоронений среди останков преподобной Евфросинии, кроме небольших частичек ткани от савана, нашли обрывки ее кожаного монашеского пояса с тиснеными изображениями двунадесятых праздников и подписями к ним. Эти святыни вместе с находившимися в гробах сосудами для елея хранятся в фондах музеев Кремля. Обломки каменной гробницы преподобной находятся до сего дня в том же подвале.

Так Архангельский собор Кремля стал общей семейной усыпальницей великокняжеских и царских семей Российского государства.

Преподобная Евфросиния, великая княгиня Московская, соединила подвиг гражданского служения своему народу и родной земле с монашеским подвигом, восстанавливая царское достоинство человека. Недаром изображают ее в древнерусских лицевых рукописях с царской короной. Она становится пятой из святых жен Руси с именем Евфросиния – «Радость». Ибо ее жизнь явилась великой радостью для всей земли Русской.

Вл. Евдокия, дочь Димитрия Константиновича кн. Суздальского, в 1367 г. стала супругой в. князя Димитрия Иоанновича[1]. «Земля Русская рада была этому браку», говорит древний повествователь[2], и было о чём радоваться. Союз дочери кн. Димитрия Суздальского с князем Димитрием Иоанновичем служил залогом прекращения борьбы Суздальского князя с князем Московским, пролившей много крови Русской. И молодой князь, вступивший в брак, радовал собой всех: «будучи ещё молод, говорит тот же повествователь, он прилежал к делам духовным, не любил пустых разговоров, не терпел срамных слов, от худых людей уклонялся, а с добрыми любил беседовать, с благоговением слушал свящ. Писание, заботлив был о храмах Божиих, мужественно стоял на страже за землю Русскую, злобой был дитя, а умом полный муж»[3]. Счастлива была княжна, найдя себе такого супруга. И жизнью своей показала, что она была достойна его. Она была супругой нежной, кроткой, набожной. «Оба супруга, продолжает повествователь, жили в браке чисто, не предаваясь стремлениям чувственности и внимательны были к своему спасению». Было кому поддерживать такие расположения молодых супругов. Святитель Алексей был отцом и хранителем их во всём. Св. Феодор, игумен Симоновский и племянник пр. Сергия, был духовником их. Княгиня и рождала, и воспитывала детей в страхе Божием. Восприемником одного из сыновей был препод. Сергий. Княгиня поддерживала супруга своего в его борьбе с различными скорбями, поддерживала своей молитвой и своей любовью. Когда в. князь Димитрий решился идти против грозных полчищ Мамая, князь-супруг, совсем готовый в поход, молился в храме архистратига Михаила, призывая на себя молитвы небожителей; – с ним здесь молилась и супруга; здесь же в горьких слезах она и простилась с ним[4]. В продолжение всего грозного времени войны «великая княгиня Евдокия, говорит летопись, раздала много милостыни бедным и сама постоянно ходила в церковь, молилась днём и ночью»[5]. Надежды христианские не остались в стыде. Князь Димитрий 8 сентября одержал Такую победу над татарами, что с того времени уже не Россия трепетала орды, а орда стала бояться сил России. Димитрий благодарил Господа, Москва с торжеством встречала победителя Куликовского; – княгиня встретила супруга у Спасских ворот и молилась с ним в соборах. Благочестивый князь увековечил память Куликовской битвы установлением поминальной субботы Димитриевой. В. княгиня положила при первой возможности запечатлеть памятником благодарность свою Богоматери за великое дело 8 сент.[6]. «Была радость на Руси, говорит летопись, но была и жалость: оскудела земля воеводами и войском». Истощение России доставило Татарам лёгкую возможность одержать временный успех над Россией. Спустя два года после Куликовской битвы Тохтамыш, усилившийся уничтожением Мамая, быстро подошёл к Москве с огромным числом войск; Димитрий уехал в Кострому собирать полки, тогда как князья Рязанский, Суздальский и Тверской спешили искать милости у Тохтамыша безмолвной покорностью. – В испуганном кремле началось волнение, поднялись споры и от споров дошли до драк; одни хотели сражаться, другие спешили грабить и малодушно бежать, но никто – повиноваться. – Не пускали из кремля ни м. Киприана, ни великой княгини, и едва наконец выпустили. Татары едва не захватили в. княгини в Переяславле, – она через Ростов удалилась в Кострому. Татары ворвались в кремль и наполнили его трупами и пеплом, потом рассыпались для грабежа по окрестным городам; но лишь только услышали, что князь Владимир стоит у Волока, а в. князь ведёт полки из Костромы, поспешили убраться из России вон. Много слёз пролили князь и княгиня, возвратясь в Москву опустошённую; на счёт в. князя похоронено было до 24,000 человек[7]. Благочестивая княгиня более, чем прежде, обратила тайные помыслы души своей к жизни загробной. В 1383 г. старший сын её Василий задержан был в орде и в том же году скончался отец её: одна горесть увеличивала другую. К этому-то скорбному времени относится благочестивый подвиг её – основание Вознесенской женской обители. «Монастырь честен возгради», говорит о ней степенная книга; «внутрь царствующего града Москвы пречестную девическую обитель воздвиже, во имя Вознесения Христа Бога нашего», говорит пролог. – По летописи видим сей монастырь уже в 1387 г.[8]. В 1389 г. посетила благ. княгиню самая тяжкая скорбь. В. кн. Димитрию было 39 лет; но он так изнемог, что не надеялся больше жить и приготовил духовное завещание. Княгиня только что родила последнего сына. Князь-супруг, чувствуя близкий конец, велел позвать её и детей к нему. «Вот отхожу я к Богу моему, говорил князь; ты, дорогая княгиня моя, будь и отцом, и матерью детям моим, наставляй и укрепляй их в благочестии, чтобы были послушны по заповедям Божиим, боялись Господа и чтили тебя во всю жизнь»[9]. В духовном завещании своём князь высказал вполне, как высоко уважал он свою супругу, какие надежды имел он на её ум и добродетели. Разделив волости детям своим, он говорил: «вы, дети мои, живите за одно, а матери своей слушайтесь во всём. Если кто из сыновей моих умрёт, то княгиня моя наделит его уделом остальных сыновей моих; кому что даст она, тому то и есть; дети мои из воли её не выйдут. Если у кого из сыновей моих уменьшится отчизна, против того, чем я благословил его, то княгиня моя наделит из уделов сыновей моих; а вы, дети мои, слушайтесь своей матери. Если Бог возьмёт к себе сына моего, князя Василия, то удел его идёт следующему за ним сыну, а уделом последнего княгиня поделит сыновей моих; а вы, дети мои, слушайтесь своей матери, – что кому даст она, то того есть... Который сын не станет слушаться матери, на том не будет моего благословения». Так понимает супругу свою умный Димитрий Иоаннович. Он предоставляет ей безотчётную власть распределять сыновьям отчины в известных случаях. Ей самой назначил князь по нескольку волостей из уделов каждого сына с тем, чтобы по смерти её возвратились эти волости в те уделы, которым принадлежат они; но теми волостями, которые приобрёл сам Димитрий и отдал супруге или которые приобрела сама супруга его, она имеет полную власть распоряжаться по своему усмотрению – «отдать ли кому-либо из сыновей, или же отдать на молитвы за свою душу»[10].

Предав земле любимого супруга, княгиня положила исполнить во всей точности волю его – заменять, сколько может, отца детям, – оберегать и физическую и духовную жизнь их. Потому-то без сомнения, оставшись вдовою, она не поступила, по примеру других вдов-княгинь, в монастырь, хотя и желала того. Предпоследний сын её Иван скоро умер, но остались, кроме Василия – великого князя, Юрий, Андрей, Пётр и младенец Константин. В 1390 г. вместе со всеми сыновьями своими почтительно встречала она за Москвой в Котле святит. Киприана[11]. Получив по завещанию супруга богатые имения, она положила выполнить в лучшем виде долг благодарности Богоматери за 8 сентября в память дорогого супруга: построила на своём дворе каменный храм в честь Рождества Богоматери и украсила его лучшими иконами, книгами, дорогими сосудами и другой утварью. Святит. Киприан (11 февр. 1393 г.) освятил его в присутствии всей семьи в. княгини. По просьбе благоч. княгини положено было праздновать в Москве 8 сентября с особенной торжественностью, в благодарность за Куликовскую победу. Как ни богато украшен был освящённый храм, благочестивая княгиня хотела сделать более для дома Богоматери. Через два года он расписан был лучшими иконописцами – Феофаном Греком и Симоном Черным с их учениками[12]. Княгиня щедро расточала свои средства на восстановление и украшение храмов, которых так много было разрушено и опустошено в нашествие Тохтамыша. На её иждивение построен был Горицкий монастырь в Переяславле[13]. В 1395 г. страшный Тамерлан готов был сделать то же с Москвой, если не более, что сделал Тохтамыш. Общий ужас не мог не потревожить и набожной княгини, как нежной матери детей; вместе со всеми она проливала молитвы к Богоматери, и Матерь Божия спасла Москву[14]. Не нужно говорить о том, что княгиня была матерью для всех нищих; она благотворила бедным пустыням, в том числе блаж. Кириллу Белозерскому в его северной, дикой пустыни[15].

Княгиня Евдокия вела жизнь подвижническую; но это известно было только Господу, а перед людьми она являлась пышной княгиней, носила богатые одежды, украшалась жемчугом, являлась везде с весёлым лицом. Такая жизнь вдовы-княгини порождала худые толки. Люди всегда и везде любят судить о других худо. Худая молва о матери, дошедшая до детей, оскорбляла их, и Юрий Дмитриевич не мог скрыть своего беспокойства от матери. Любовь к тайному подвижничеству вступила теперь в борьбу с любовью к детям. Княгиня-мать решилась удовлетворить той и другой, сколько могла. Она созвала детей в свою молельную, сняла часть одежды – сыновья испугались, увидя худобу её тела, изнурённого постом и измученного веригами. Она просила детей не открывать того другим, что они узнали, и советовала не обращать внимания на людские толки о ней. Явившийся ангел возвестил ей о близкой её кончине. Она онемела после сего видения и знаками давала знать, чтобы написали ей ангела; два лика ангельские поданы были ей, и она не была довольна; когда же подан был образ архангела Михаила, она обрадовалась и стала говорить. Он – архистратиг точно в таком виде являлся мне, сказала при том блаж. княгиня. Образ сей, говорит древний повествователь, доселе стоит в храме Рождества Богоматери.

Пришло время княгине заключиться и в обители, к которой давно стремилась душа её. На пути из храма Успения Богоматери слепец кричал ей: «Боголюбивая княгиня, кормилица нас нищих! ты обещала мне во сне: завтра дам тебе зрение; исполни же обещание твоё». Княгиня, не обращая внимания на слепого, как бы случайно, опустила рукав рубашки, и слепец, ощутив его в руке, отёр им свои глаза и – прозрел. Она приняла иноческий образ с именем Евфросинии и удвоила свои подвиги. На её иждивение был заложен каменный храм в обители. Но она уже созрела для радостного созерцания небесных жилищ. В том же 1407 г., в котором заложен был каменный храм, она мирно почила 7 июля. Св. мощи её покоятся под спудом в основанном ею храме.

Прославляющий святых Своих прославил блаженную княгиню-инокиню по смерти её. Не раз над гробом её сами собой загорались свечи[16].

Примечания

[1] Летоп. у Карамз. 5, пр. 4.

[2] Собр. л. 6, приб. 104.

[3] Ibid. 104.

[4] Карамз. 5, 37, пр. 70.

[5] Летоп. у Карамз. 5, пр. 67.

[6] Летоп. у Карамз. 5, пр. 85.

[7] Никон. л. 4, 132–138. Собр. л. IV, прибавл. 100–103.

[8] Пролог 7 июля. Собр. л. VI, 134. VIII, 81. Карамз. V, пр. 137.

[9] Собр. л. VI, 107.

[10] Собр. грам. 1, № 34. Никон. л. 4, 188–191.

[11] Никон. л. 4, 252. 191.

[12] Собр. л. 6, 123. Никон. л. 4, 254. Пролог 7 июля. Снегирева памятники, стр. 221. Μ. 1845 г. Карамз. 5, пр. 254.

[13] Пролог июл. 19.

[14] Степеп. кн. 1, 510. 511.

[15] А. Археогр. экс. 1, 474. 475.

[16] Степ. кн. 1, 510–514. Пролог 7 июля; Русск. времен. 1, 220. Ркп. житие её у Толстого 3, № 69. Месяцеслов 1856.