Память 11 июля

На конце темной ночи идолослужения, облегавшей Русскую землю, блаженная Ольга явилась как заря пред наступлением светлого дня святой веры во Христа – «Солнце правды».

Блаженная Ольга происходила из знаменитого рода: она была правнучка Гостомысла, того славного мужа, который начальствовал в Великом Новгороде до тех пор, пока, по его же совету, не был призван от варягов на княжение русское Рюрик с братьями[1]. Родиной Ольги была весь Выбутская, находящаяся ныне близ города Пскова, тогда еще не существовавшего[2]. Родители блаженной Ольги сумели внушить своей дочери те правила честной и разумной жизни, которых сами держались, несмотря на свое идолопоклонство. Ольга отличалась целомудрием и светлым умом, как это сейчас же будет видно.

Рюрик, умирая[3], оставил после себя сына своего Игоря еще малолетним отроком, поэтому как Игоря, так и самое княжение, до дней совершеннолетия сына, Рюрик поручил попечению родственника своего Олега. Последний, собрав значительное войско и имея при себе малолетнего наследника княжения Игоря, отправился к Киеву. Убив здесь Аскольда и Дира, Олег подчинил себе Киев, и стал он единовластителем варяго-русских владений, сохраняя княжение для племянника своего Игоря; по делам правления Олегу приходилось бывать то в Киеве, то в Великом Новгороде. Князь же Игорь, достигнув юношеского возраста, занимался охотой. Случилось ему, во время охоты по окрестностям Новгорода, зайти в пределы Пскова; выслеживая зверя около помянутой веси Выбутской, он увидел на другой стороне реки место, удобное для лова, но не мог туда попасть за неимением лодки. Спустя немного времени Игорь заметил какого-то юношу, плывшего в лодке; призвав его к берегу, он велел себя перевезти на ту сторону реки. Когда они плыли, Игорь, внимательнее всматриваясь в лицо гребца, увидел, что последний не юноша, а девица; то и была блаженная Ольга, выделявшаяся своею красотою. Красота Ольги уязвила сердце Игоря; в нем разгорелось похоть; и он начал прельщать ее словами, склоняя к нечистому плотскому смешению. Блаженная же Ольга, уразумев помыслы Игоря, разжигаемого похотью, пресекла беседу его, обратившись к нему, точно мудрый старец, с таким увещанием:

– Зачем смущаешься, князь, замышляя дело неисполнимое? Слова твои обнаруживают твое бесстыдное желание надругаться надо мною, чего да не будет! – я об этом и слышать не хочу. Прошу тебя, – послушайся меня и подави в себе эти нелепые и позорные помышления, которых нужно стыдиться: вспомни и подумай, что ты князь, а князю для людей должно быть, как правителю и судии, светлым примером добрых дел; ты же теперь близок к какому беззаконию?! Если сам ты, побежденный нечистою похотью, будешь совершать злодеяния, то как же ты будешь удерживать от них других и судить справедливо своих подданных? Оставь такое бесстыдное вожделение, которого гнушаются честные люди; и тебя, хотя ты и князь, последние могут возненавидеть за это и предать позорному осмеянию. Да и то знай, что, хотя я и одна здесь и бессильна по сравнению с тобой, ты всё-таки не одолеешь меня. Но если бы даже ты мог и одолеть меня, то глубина этой реки мне тотчас же будет защитой: лучше мне умереть в чистоте, похоронив себя в этих водах, чем быть поруганным моему девству.

Такие увещания к целомудрию, обращенные блаженною Ольгою к Игорю, образумили последнего, пробудив в нем чувство стыда. Он молчал, не находя слов для ответа; так они переплыли реку, а потом расстались. И удивился князь столь выдающемуся разуму и целомудрию юной девицы. Действительно, – подобный поступок блаженной Ольги достоин удивления: не зная истинного Бога и Его заповедей, она обнаружила такой подвиг в защите целомудрия; тщательно охраняя чистоту своего девства, она образумила юного князя, укротив его похоть словами мудрости, достойными ума мужа.

Спустя немногое время после сейчас описанного, князь Игорь вместе с родственником своим Олегом отправился в Киев с намерением там утвердить престол княжения, что и было исполнено: они сели на княжение в Киеве, и в Великом Новгороде, как и в прочих подчинившихся им городах Русской земли, посадили своих наместников. Когда наступило время бракосочетания князя Игоря, то выбрали многих красивых девиц, чтобы среди них найти достойную княжеского чертога; но ни одна из них не полюбилась князю. Вспомнив целомудренную и прекрасную Ольгу, Игорь тотчас послал за нею родственника своего Олега. Олег с великою честью привез Ольгу в Киев[4], и Игорь вступил в брак с нею. Затем умер и Олег[5], родственник и опекун Игоря, и Игорь стал править безраздельно. В начале своего самостоятельного княжения Игорь вел упорные войны с окрестными народами. Он ходил даже на Царьград: захватив многие страны греческой земли, он возвратился из этого похода с добычею и славою[6]. Остальные годы своей жизни он проводил в тишине, имея мир с пограничными землями. В это время у Игоря родился от блаженной Ольги сын Святослав, впоследствии отец святого и равноапостольного князя Владимира. И правил Игорь на престоле великого княжения в Киеве с благополучием: богатство стекалось к нему в изобилии из многих мест, ибо и дальние страны присылали ему многие дары и дани.

Смерть постигла Игоря таким образом. Пользуясь наступившим после многих войн миром, Игорь начал обходить города и области для взимания обычной дани. Придя к древлянам[7], он вспомнил, что они в начале его княжения отступили от него, и только после войны покорились ему снова: за это Игорь удвоил на древлянах дань, чем очень отяготил их. Они же, опечалившись, начали советоваться с князем своим Малом:

– Когда волк повадится к овцам, то по одной может растащить всё стадо, если не убьют его; так и мы, – если не убьем Игоря, то он всех нас погубит.

После этого совещания они начали выискивать удобного времени. И вот когда Игорь полученную с древлян дань отослал в Киев, а сам остался у них с небольшим числом дружины, то древляне сочли этот случай подходящим для себя: они неожиданно напали на Игоря под городом своим Коростенем; убили дружину князя и его самого, и похоронили их там. – Такова была кончина князя Игоря – доброго властителя областей земли русской, внушавшего страх окрестным народам. По смерти опекуна своего Олега Игорь прожил тридцать два года[8].

Весть об убийстве Игоря, достигнув Киева, вызвала сильные слезы у Ольги, оплакивавшей вместе с сыном Святославом своего мужа; плакали также и все жители Киева. Древляне же, по убийстве Игоря, составили следующий дерзкий замысел: они хотели Ольгу взять в жены своему князю Малу, а наследника Игоря, малолетнего Святослава, тайно умертвить. Таким образом древляне думали увеличить власть своего князя. Они немедленно на ладьях отправили к Ольге двадцать нарочитых мужей, чтобы они просили Ольгу сделаться женою их князя; а в случае отказа с ее стороны им было велено угрозами понуждать ее – пусть, хотя и насильно, стать женою их господина. Посланные мужи водным путем достигли Киева и пристали к берегу. Услыхав о прибытии посольства, княгиня Ольга позвала мужей – древлян к себе и спросила их:

– С добрым ли намерением прибыли вы, честные гости?

– С добрым, – отвечали последние.

– Скажите же, – предложила Ольга, – зачем именно вы прибыли к нам?

Мужи отвечали:

– Нас послала к тебе древлянская земля с такими словами: «Не гневайся, что мы убили твоего мужа, ибо он, как волк, расхищал и грабил. А наши князья добрые правители, распространившие древлянскую землю. Нынешний же князь наш без сравнения лучше Игоря: молодой и красивый, он к тому же кроток, любвеобилен и милостив ко всем. Пойди же за нашего князя, – ты будешь нам госпожою и обладательницею древлянской земли.

Княгиня Ольга, скрывая свою печаль и болезнь сердечную о муже, сказала посольству с притворною радостью:

– Мне угодны слова ваши, – ведь мужа мне уже не воскресить, а оставаться вдовою для меня не беспечально: будучи женщиной, я не в состоянии как следует управлять таким княжеством; сын же мой – еще малый отрок. Итак, я с охотою пойду за вашего молодого князя; к тому же я еще и сама не стара. Теперь идите, отдохните в ладьях ваших; утром же я позову вас на почетный пир, который устрою для вас, чтобы всем стала известна причина прибытия вашего и мое согласие на ваше предложение; а затем я пойду к князю вашему. Вы же, когда посланные утром придут звать вас на пир, знайте, как вам должно соблюдать, при этом, честь пославшего вас князя и вашу собственную: вы прибудете на пир таким же образом, как прибыли к Киеву, т.е. в ладьях, которые понесут киевляне на головах, – пусть все увидят вашу знатность и мою любовь к вашему князю, ради которой я почитаю вас такою великою честью пред моими людьми.

С радостью древляне удалились в свои ладьи. Княгиня же Ольга, мстя за убийство своего мужа, раздумывала, – какою бы смертью погубить их. Она приказала той же ночью выкопать глубокую яму во дворе при загородном дворце княжеском, в котором находилась и прекрасная палата, приготовляемая для пира. Наутро княгиня послала честных мужей звать сватов на пир; они, же, как безумные, сидя в ладьях говорили:

– Мы не пойдем пешими, ни поедем на конях, ни в колесницах, но как присланы от князя нашего в ладьях, так нас и несите на головах ваших к вашей княгине.

Киевляне же, смеясь над их безумием, отвечали:

– Наш князь убит, а княгиня наша идет за вашего князя; и мы ныне, точно невольники, делаем приказанное нам.

И посадив их в маленькие лодочки по одному, киевляне понесли их, надутых пустою гордостью Когда принесли древлян на помянутый двор княжий, Ольга, смотревшая из палаты, приказала бросить их в глубокую яму, приготовленную для этого. Затем, подошедши сама к яме и нагнувшись над нею, она спросила:

– Угодна ли вам такая честь?

Они же кричали:

– О горе нам! Мы убили Игоря и не только не приобрели через это ничего хорошего, но получили еще более злую смерть.

И приказала Ольга засыпать их живыми в той яме.

Сделав это, княгиня Ольга немедленно послала своего гонца к древлянам со словами:

– Если вы действительно хотите, чтобы я пошла за вашего князя, то присылайте за мной посольство и более многочисленное и более знатное, чем первое; пусть оно с честью ведет меня к князю вашему; присылайте же мужей – послов как можно скорее, пока меня не удержали киевляне.

Древляне с великою радостью и поспешностью послали к Ольге пятьдесят знатнейших мужей, начальнейших старейшин земли древлянской после князя. Когда они пришли в Киев, Ольга велела приготовить для них баню и послала к ним с просьбой: пусть послы после утомительного пути вымоются в бане, отдохнут, а потом уже придут к ней; они с радостью отправились в баню. Когда древляне начали мыться то сейчас же нарочно приставленные слуги крепко снаружи заложили затворенные двери, обложили баню соломою с хворостом и подожгли; так с банею сгорели старейшины древлянские вместе со слугами. И снова Ольга отправила к древлянам гонца, извещая о скором своем прибытии для бракосочетания с их князем и приказывая приготовить меда и всякого питья и пищи на том месте, где убит был ее муж, чтобы, придя к ним, сотворить прежде второго своего брака по первом своем муже тризну, т.е. поминальный пир по обычаю языческому; и потом уже пусть будет брак. Древляне на радости всё приготовили в изобилии. Княгиня же Ольга по обещанию своему отправилась к древлянам со многим войском, точно приготовлялась к войне, а не для бракосочетания. Когда Ольга приблизилась к стольному городу древлян Коростеню, последние выступили ей навстречу в праздничных одеждах, – одни пешими, а другие на конях, – и приняли ее с ликованием и радостью. Ольга же прежде всего пошла на могилу своего мужа, и здесь сильно плакала о нем; совершив затем, по обычаю языческому поминовенную тризну, она повелела насыпать над могилой большой курган. И сказали ей древляне:

– Госпожа-княгиня! Мы убили твоего мужа за то, что он был немилостив к нам, как волк хищный. Ты же милостива, как и наш князь, – теперь мы заживем благополучно!

Ольга отвечала:

– Я уже не скорблю о первом своем муже, совершив над могилою его то, что должно было совершить; наступило время с веселием готовиться ко второму браку с князем вашим.

Древляне же спрашивали Ольгу о первых и вторых послах своих.

– Они идут вслед за нами по другому пути со всем моим богатством, – отвечала княгиня.

После этого Ольга, снявши печальные одежды, облеклась в брачные светлые, свойственные княгине, показывая, вместе с тем, радостный вид. Она повелела древлянам есть, пить и веселиться, а своим людям приказала, чтобы они прислуживали древлянам, ели с ними, но не упивались. Когда же древляне напились, княгиня велела своим людям заранее приготовленным оружием, – мечами, ножами и копьями избивать древлян: убитых пало до пяти тысяч и более. Так Ольга, смешав веселье древлян с кровью и отомстивши этим за убийство своего мужа, возвратилась в Киев.

На другой год Ольга, собравши войско, пошла на древлян с сыном своим Святославом Игоревичем, и его привлекая к отмщению за смерть отца. Древляне вышли им навстречу с немалою воинскою силою; сойдясь вместе[9], обе стороны ожесточенно бились, пока киевляне не одолели древлян; и гнали первые последних до стольного города Коростеня, предавая смерти. Древляне затворились в городе, Ольга целый год неотступно осаждала его. Видя же, что трудно взять город приступом, мудрая княгиня придумала такую хитрость. Она послала сказать древлянам, затворившимся в городе:

– Зачем, безумные, хотите уморить себя голодом, не желая мне покориться? Ведь все остальные города ваши мне выразили покорность; жители их уплачивают дань и живут покойно в городах и селах, обрабатывая свои нивы.

– Мы хотели бы тоже, – отвечали затворившиеся, – покориться тебе, да боимся, как бы ты не стала снова мстить за князя своего.

Ольга же отправила к ним второго посла со словами:

– Я уже неоднократно мстила и на старейшинах и на прочих людях ваших; и теперь желаю не мести, но требую от вас дани и покорности.

Древляне согласились уплачивать ей дань, какую она захочет. Ольга предложила им:

– Я знаю, что вы сейчас обнищали от войны и не можете уплатить мне дани ни медом, ни воском, ни кожами, ни другими годными для торговли вещами; да я и сама не хочу отягощать вас большою данью; дайте мне какую-нибудь малую дань в знак вашей покорности, хотя бы по три голубя и по три воробья от каждого дома. Мне совершенно этого достаточно, чтобы убедиться в вашей покорности.

Древлянам дань эта настолько показалась ничтожной, что они даже насмехались над женским разумом Ольги; они тотчас поспешили собрать от каждого дома по три голубя и воробья и послали ей с поклоном. Ольга сказала пришедшим к ней из города мужам:

– Вот, вы теперь покорились мне и сыну моему, – живите же в мире, завтра я отступлю от города вашего и отправлюсь домой.

С этими словами она отпустила помянутых мужей; все жители города сильно обрадовались, услыхав о словах княгини. Ольга же раздала птиц своим воинам с приказанием, чтобы поздним вечером к каждому голубю и каждому воробью привязан был лоскут пропитанный серою, который следовало зажечь и пустить всех птиц на воздух вместе. Воины исполняли это приказание: птицы полетели в город, из которого были взяты; каждый голубь влетал в свое гнездо и каждый воробей в свое место, и тотчас город загорелся во многих местах, а Ольга в это время отдала своему войску приказ окружить город со всех сторон и начать приступ. Население города, спасаясь от огня, выбегало из-за стен и попадало в руки неприятеля, так взят был Коростень; много людей из древлян погибло от меча, другие с женами и детьми сгорели в огне, а иные утонули в реке, протекавшей под городом; в это же время погиб и князь древлянский. Из оставшихся же в живых многие отведены были в плен, а другие оставлены княгинею на местах их жительства, причем она наложила на них тяжкую дань[10]. Так княгиня Ольга отомстила древлянам за убийство своего мужа, подчинила себе всю древлянскую землю и со славою и торжеством возвратилась к Киеву.

И управляла княгиня Ольга подвластными ей областями Русской земли не как женщина, но как сильный и разумный муж, твердо держа в своих руках власть и мужественно обороняясь от врагов. И была она для последних страшна, своими же людьми любима, как правительница милостивая и благочестивая, как судия праведный и никого не обидящий, налагающий наказание с милосердием, – и награждающий добрых; она внушала злым страх, воздавая каждому соразмерно достоинству его поступков; во всех делах управления она обнаруживала дальновидность и мудрость. При этом Ольга, милосердная по душе, была щедродательна к нищим, убогим и малоимущим; до ее сердца скоро доходили справедливые просьбы, и она быстро их исполняла. Все дела ее, несмотря на ее пребывание в язычестве, были угодны Богу, как достойные благодати христианской. Со всем этим Ольга соединяла воздержную и целомудренную жизнь: она не хотела выходить вторично замуж, но пребывала в чистом вдовстве, соблюдая сыну своему до дней возраста его княжескую власть. Когда же последний возмужал, она передала ему все дела правления, а сама, устранившись от молвы и попечений, жила вне забот управления, предаваясь делам благотворения.

Наступило время благоприятное, в которое Господь восхотел славян, ослепленных неверием, просветить светом святой веры и привести в познание истины и наставить на путь спасения. Начатки этого просвещения Господь благоизволил в посрамление жестокосердных мужей явить в немощном женском сосуде, т.е. Через блаженную Ольгу. Ибо как прежде проповедниками Своего воскресения Он соделал жен-мироносиц (Мф.28:9–10), и Свой крест честный, на котором распялся, явил миру из недр земных, женою-царицею Еленою, так и потом, в земле Русской, изволил насадить веру святую, дивною женою, новою Еленою – княгинею Ольгою. Господь избрал ее как честный сосуд для пресвятого имени Своего – да пронесет она его в земле Русской. Он возжег в сердце ее зарю невидимой благодати Своей, отверз ее умные очи к познанию истинного Бога, Которого она еще не знала. Она уже уразумела обольщение и заблуждение языческого нечестия, убедившись, как в истине самоочевидной, в том, что чтимые безумными людьми идолы – не боги, но бездушное произведение рук человеческих; поэтому она не только не почитала их, но и гнушалась ими. Как купец ищет многоценный жемчуг, так Ольга от всей души искала правого богопочитания, и нашла его следующим образом. По смотрению Божию она услышала от некоторых людей, что один есть Бог истинный, Творец неба, земли и всего создания, в Которого и веруют греки; кроме же Его нет иного Бога[11]. Стремясь к истинному богопознанию и от природы не будучи ленивой, Ольга захотела сама сходить к грекам, чтоб своими глазами посмотреть на службу христианскую и вполне убедиться в их учении об истинном Боге. Взяв с собою особо знатных мужей она отправилась с большим имением к Царьграду водным путем, здесь ее приняли с великой честью царь и патриарх, которым Ольга вручила многие дары, достойные таких лиц. В Константинополе Ольга поучалась вере христианской, ежедневно с усердием внимая словам Божиим и присматриваясь к великолепию богослужебного чина и к другим сторонам христианской жизни. Сердце ее разгорелось любовию к Богу, в Которого она уверовала без сомнения; поэтому Ольга выразила желание приять святое крещение. Царь же греческий, бывший в то время вдовым, хотел Ольгу сделать своею супругою: его привлекала в ней красота ее лица, ее благоразумие, храбрость, слава, а также обширность российских стран. Император сказал Ольге:

– О княгиня Ольга! Ты достойна того, чтобы быть христианскою царицею и жить вместе с нами в этом стольном городе нашего царства.

И начал император говорить Ольге о супружестве с ним. Она же показывала вид, что не отвергает предложения царя, но сначала просила о крещении, говоря:

– Я пришла сюда ради святого крещения, а не ради брака; когда же я буду крещена, тогда возможна речь и о супружестве, ибо не велено нечестивой и не крещеной жене сочетаться с христианским мужем. Царь начал торопить с крещением: патриарх, наставив достаточно Ольгу в истинах святой веры, огласил ее таким образом ко крещению. И когда была уже приготовлена купель для крещения, Ольга начала просить, чтобы сам царь был восприемником ее от купели: «Я, – говорила она, – не буду креститься, если сам царь не будет мне крестным отцом: я уйду отсюда без крещения, – вы же воздадите Богу ответ о моей душе». Царь согласился на ее желание, и крещена была Ольга патриархом, царь же стал отцом ее, восприяв ее от святой купели. Ольга наречена была Еленою, как и первая христианская царица мать Константина Великого наименована была Еленою. По крещении патриарх за литургией причастил Ольгу Божественных Таин Пречистого Тела и Крови Христовых и благословил ее со словами:

– Благословенна ты среди жен российских, ибо ты, оставив тьму, взыскала истинного света; возненавидев идольское многобожие, ты возлюбила единого истинного Бога; ты избежала вечной смерти, обручившись жизни бессмертной. Отселе тебя будут ублажать сыны российской земли!

Так благословил ее патриарх. Из лиц, пришедших с Ольгою, многие, мужчины и женщины, также крестились, и была радость в Царьграде по случаю крещения княгини Ольги: царь же устроил в тот день великий пир, и все веселились, славя Христа Бога. Затем царь снова начал речь о браке с Ольгою, нареченною во святом крещении Еленою. Но блаженная Елена отвечала ему на это:

– Как можешь ты меня, свою крестную дочь, взять себе женою? Ведь не только по закону христианскому, но и по языческому почитается гнусным и недопустимым, чтобы отец имел женою дочь.

– Перехитрила ты меня, Ольга! – воскликнул царь

– Я и прежде говорила тебе, – возразила блаженная Ольга, – что пришла сюда не с тою целью, чтобы царствовать с тобою, – мне с моим сыном довольно власти и в русской земле, – но чтобы уневеститься бессмертному Царю, Христу Богу, Которого я возлюбила всею душою, желая сподобиться Его вечного царства.

Тогда царь, оставив свое невыполнимое намерение и плотскую любовь, возлюбил блаженную Ольгу духовною любовью как свою дочь, щедро одарил ее и отпустил с миром. Оставляя Царьград, блаженная Ольга пошла к патриарху и, прося напутственного благословения, сказала ему:

– Помолись, святой отец, Богу за меня, возвращающуюся в свою страну, где сын мой пребывает в языческом заблуждении и все люди тверды, как камень, в древнем своем нечестии, – да избавит меня там Господь, по твоим святым молитвам, от всякого зла.

Патриарх ответил ей:

Верная и благословенная дочь моя о Святом Духе. Христос, в Которого ты облеклась во святом крещении, Сам да соблюдет тебя от всякого зла, как соблюл он Ноя от потопа, Лота от Содома, Моисея с Израилем от фараона, Давида от Саула, Даниила от уст львовых трех отроков от печи. Так и тебя да избавит Господь от напасти, благословенна ты в народе твоем и тебя будут ублажать внуки и правнуки до последних лет.

Это благословение патриарха блаженная Ольга приняла как сокровище, ценнейшее самых дорогих даров; вместе с этим она приняла и наставления о чистоте и молитве, посте и воздержании и о всех добрых делах, свойственных богоугодному христианскому житию. Затем блаженная Ольга приняла от патриарха честный крест, святые иконы, книги и прочие потребные для богослужения вещи; она приняла от патриарха также пресвитеров и клириков. И удалилась блаженная Ольга из Константинополя к себе домой с великой радостью[12].

Повествуется, что честный крест, полученный ею из руки патриарха, имел следующую надпись: «Русская земля обновилась для жизни в Боге святым крещением, принятым блаженною Ольгою» По кончине блаженной Ольги верные хранили этот крест до дней великого князя Ярослава Владимировича; последний, создав в Киеве великую и прекрасную церковь святой Софии, поставил в алтаре ее, на правой стороне, помянутый крест. Ныне крест сей уже не существует: ибо во время многократных разорений Киева святые церкви его предавались опустошению. Но обратимся к повествованию о блаженной Ольге.

Возвратясь в Киев, новая Елена – княгиня Ольга, как солнце начала прогонять тьму идольского нечестия, просвещая омраченных сердцем. Она создала первую церковь во имя святителя Николая на Аскольдовой могиле, и многих от киевлян обратила ко Христу Спасителю. Но сына своего Святослава она никак не могла привести в истинный разум, – к познанию Бога: всецело отдавшийся военным предприятиям, он не обращал внимания на слова матери. Он был муж храбрый, любивший войны, так что жизнь свою проводил больше среди полков и ратей, нежели дома. Матери его, обращавшейся к нему с увещаниями, Святослав говорил:

– Если я приму христианскую веру и крещусь, то от меня, отступят бояре, воеводы и вся дружина, и мне не с кем будет воевать с врагами и защищать наше отечество.

Так ответил князь Святослав; впрочем, он не возбранял креститься хотевшим; но не много было вельмож, принимавших святое крещение, наоборот – вельможи поносили таких людей, ибо для неверных христианство есть безумие (Ср. 1Кор.1:18); от простого же народа много прилагалось ко святой церкви. Святая Ольга посетила Великий Новгород и друге города, – всюду, где только было можно, приводя людей ко Христовой вере: она при этом сокрушала идолов, поставляя на их месте честные кресты, от которых для уверения язычников соделывались многие знамения и чудеса. Придя на родину, в Выбутскую весь, блаженная Ольга простерла и здесь слово проповеди христианской к близким ей людям. Во время пребывания в этой стране она достигла берега реки Великой, текущей с юга на север, и остановилась против того места, где в реку Великую впадает река Пскова, текущая с востока (в описываемое время на этих местах рос большой дремучий лес); и вот святая Ольга с того берега реки увидела, что с востока на сейчас помянутые места, озаряя их, сходят с неба три пресветлых луча: чудный свет от этих лучей видела не только сама святая Ольга, но и спутники ее; и сильно обрадовалась блаженная и возблагодарила Бога за видение, которое предуказывало на просвещение благодатию Божиею той страны. Обратившись к сопровождавшим ее лицам, блаженная Ольга сказала пророчески:

– Да будет вам ведомо, что изволением Божиим на это месте, озаряемом трисиятельными лучами, возникнет церковь во имя Пресвятой и Живоначальной Троицы и создается великий и славный город, изобилующий всем.

После этих слов и довольно продолжительной молитвы, блаженная Ольга поставила крест: и доныне храм молитвенный стоит на месте, где блаженная Ольга его водрузила. Обойдя многие города земли русской, проповедница Христова возвратилась в Киев и здесь для Бога явила благие дела: если во дни язычества она творила дела добрые, то тем более теперь, просветившись святою верою, блаженная Ольга украшалась всякими добродетелями, стремясь благоугождать новопознанному Богу, своему Создателю и Просветителю. Вспомнив о видении на реке Пскове, она послала много золота и серебра на создание церкви во имя Святой Троицы; при этом она повелела населять то место людьми: и в короткое время разросся город Псков, так названный от реки Псковы, в великий город, и прославлялось в нем имя Пресвятой Троицы.

В это время князь Святослав, оставив в Киеве свою матерь и детей своих Ярополка, Олега и Владимира, пошел на болгар[13]: во время войны с ними он захватил до восьмидесяти городов, и ему особенно понравился их столичный город Перяславец[14], где он и начал жить. Блаженная же Ольга, пребывая в Киеве, учила своих внуков, детей Святослава, христианской вере, насколько последняя была доступна их детскому пониманию; но она не решалась крестить их, опасаясь какой-либо неприятности со стороны сына, и положилась на волю Господню. В то время как Святослав замедлил в земле болгар, печенеги[15] неожиданно вторглись в пределы киевские, обступили Киев и начали осаду; святая Ольга с внуками затворилась в городе, которого печенеги не могли взять. Господь, хранивший верную рабу Свою, защитил и город по ее молитвам. Весть о нашествии печенегов на Киев достигла Святослава; он поспешил со своим войском из земли болгарской, неожиданно напал на печенегов и обратил их в бегство; войдя в Киев, он приветствовал свою мать, уже больную, и снова хотел оставить ее, чтобы идти в землю болгар. Блаженная же Ольга со слезами говорила ему:

– Зачем оставляешь меня, сын мой и куда ты идешь? Ища чужого, кому поручаешь свое? Ведь дети твои еще малы, а я уже стара, да и больна, – я ожидаю скорой кончины – отшествия к возлюбленному Христу, в Которого верую; я теперь ни о чем не беспокоюсь, как только о тебе: сожалею о том, что хотя я и много тебя учила и убеждала оставить идольское нечестие, уверовать в истинного Бога, познанного мною, а ты пренебрег этим; и знаю я, что за твое непослушание ко мне тебя ждет на земле худой конец, и по смерти – вечная мука, уготованная язычникам. Исполни же теперь хоть эту мою просьбу: не уходи никуда, пока я не преставлюсь и не буду погребена; тогда иди, куда хочешь. По моей кончине не делай ничего, что требует в таких случаях языческий обычай; но пусть мои пресвитер с клириками погребут по обычаю христианскому мое грешное тело; не смейте насыпать надо мною могильного холма и делать тризны; но пошли в Царьград золото к святейшему патриарху, чтобы он совершил молитву и приношение Богу за мою душу и раздал нищим милостыню.

Слыша это, Святослав горько плакал и обещал исполнить всё завещанное ею, отказываясь только от принятия святой веры. По истечении трех дней блаженная Ольга впала в крайнее изнеможение; она причастилась Божественных Таин пречистого Тела и животворящей Крови Христа Спаса нашего; всё время она пребывала в усердной молитве к Богу и Пречистой Богородице, Которую всегда по Боге имела себе помощницею; она призывала и всех святых; с особенным усердием молилась блаженная Ольга о просвещении по ее смерти земли русской; прозирая будущее, она неоднократно во дни жизни своей пророчески предсказывала, что Бог просветит людей земли русской и многие из них будут великие святые; о скорейшем исполнении этого пророчества и молилась блаженная Ольга при своей кончине. И еще молитва была на устах ее, когда честная душа ее разрешилась от тела и, как праведная, была принята руками Божиими. Так она преселилась от земных к небесным и сподобилась войти в чертог бессмертного Царя – Христа Бога и как первая святая из земли русской была причтена к лику святых. Преставилась блаженная Ольга, во святом крещении Елена, в 11 день июля месяца[16]. Она прожила в супружестве сорок два года, а во время вступления в супружество она была девицею совершенного возраста и силы, – ей было около двадцати лет. На десятый год по смерти мужа она сподобилась святого крещения, по крещении же пожила богоугодно пятнадцать лет. Таким образом всех лет ее жизни было около девятидесяти. И оплакивали блаженную Ольгу сын ее князь Святослав, бояре, сановники и все люди; блаженная Ольга погребена была с честью по христианскому обряду.

По преставлении святой Ольги сбылось ее пророчество о злой кончине сына и о добром просвещении земли русской. Сын ее Святослав (как сообщает об этом летописец) был убит, по истечении немногих лет, в битве князем печенежским Курей[17]. Куря отсек голову Святослава и из черепа сделал себе чашу, оковав ее золотом и написав следующее:

«Ищущий чужого, губит свое». Во время пира с вельможами своими князь печенежский пил из этой чаши. Так великого князя Святослава Игоревича, храброго и доселе непобедимого в битвах, по предречению матери постигла злая кончина за то, что он не слушал ее. Исполнилось пророчество блаженной Ольги и о земле Русской. Спустя двадцать лет по ее кончине, внук ее Владимир принял святое крещение и просветил святою верою землю русскую[18]. Создав каменную церковь во имя Пресвятой Богородицы (называемую десятинною, потому что на содержание ее Владимир давал десятую часть от своих имений) и посоветовавшись с Леонтием, митрополитом Киевским, святой Владимир изъял из земли честные мощи бабки своей нерушимы, нетленны и исполнены благоухания; он с великою честью перенес их в помянутую церковь Пресвятой Богородицы и не под спудом, но открыто положил их ради притекающих к ней с верою и получающих исполнение своих молитв: многие исцеления различных недугов подавались от честных мощей[19].

Не должно предавать умолчанию и следующее: над гробницей блаженной Ольги в церковной стене было оконце; и если кто с твердою верою приходил к честным мощам, оконце само собою открывалось, и стоящий наружи ясно видел через оконце лежавшие внутри честные чудотворные мощи, причем особенно достойные видели и исходящее от них некое чудесное сияние; и из имеющих веру кто бы ни был одержим каким-либо недугом, тотчас получал исцеление. Приходившему же с маловерием оконце не открывалось, и он не мог видеть честных мощей, даже если бы вошел в самую церковь: он видел только гроб и не мог получить исцеления. Верующие же получали всё на пользу тела и души по молитвам святой Ольги, нареченной во святом крещении Еленою, и по благодати Господа нашего Иисуса Христа, Ему же со Отцом и Святым Духом слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Примечания

[1] На основании: 1) имени блаженной Ольги, которое есть варяжское имя от мужского Олег, 2) прямых свидетельств некоторых житий и 3) того факта, что Ольга была женою князя Игоря, которому, как варягу, всего естественнее было взять жену из своего же племени, должно за более достоверное полагать, что блаженная Ольга была варяжка. – Варяги или норманны населяли Скандинавский полуостров, и их от новгородских славян отделяли только финны. Призвание варягов летопись относит к 862 г., но вернее относить его к 852 г.

[2] Так говорит позднейшее предание. Весь Выбутская, – в настоящее время вело Выбутино или Лабутино, – в двенадцати верстах от Пскова вверх по реке Великой. Из начальной же Летописи (под 903 г.) видно, что родиной блаженной Ольги был Псков, откуда и привел ее Олег Игорю и где она была, вероятно, дочерью одного из наместников или бояр.

[3] Умер в 879 г.

[4] То что Олег привел Игорю Ольгу из Пскова, подтверждает предание о ее красоте и большом уме: Олег не мог найти равной Ольге по качествам среди дочерей бояр киевских.

[5] В 912 г.

[6] Известны два похода Игоря на греков в 941 г. и 944 г.; из них первый был неудачен. В данном месте жития разумеется второй поход, когда император греческий, прислав Игорю большую дань, просил его не идти войной на Грецию; получив большую дань, Игорь с берегов Дуная возвратился обратно в Киев.

[7] Во время расселения восточных славян древляне заняли лесистую часть по среднему течению Днепра, севши на его притоке Припяти; отсюда и самое наименование древлян.

[8] Убит в 945 г.

[9] Когда оба войска сошлись, то малолетний Святослав бросил копье по направлению к древлянам; копье, брошенное детскою рукою, пролетело между ушей коня и ударило ему в ноги; тогда вожди киевской дружины сказали: «Князь уже начал – потянем дружина за князем», и загорелась битва.

[10] Две трети этой дани шли в Киев, и треть в принадлежавший Ольге Вышгород.

[11] Такими людьми должны быть варяги – христиане, которых много находилось среди дружины князя Игоря. «Как женщина весьма умная, – говорит известный историк Е.Е. Голубинский, – Ольга должна была обратить внимание на этих варягов новой веры; со своей стороны и сами варяги, рассчитывая на тот же ум Ольги, естественно должны были мечтать сделать ее своею прозелиткою. Проповедничество варягов-христиан и имело своим последствием то, что Ольга решилась стать христианкою. М знаем, что она была женщина не просто с большим умом, но с умом именно государственным. Это обстоятельство должно было послужить к тому, чтобы для лиц, принявших на себя заботу убеждать ее в истинности христианства, наполовину облегчить их труд. Указание на то, что христианство стало верою почти всех народов Европы и во всяком случае есть вера народов между ними лучших, – указание на то, что и между собственными ее сородичами (варягами) началось сильное движение к нему, по примеру других народов, не могли не подействовать на ум Ольги, делая для нее необходимым заключение, что у людей лучших и вера должна быть лучшей (История Русской Церкви, т. 1, 1-ая полов., изд. 2-е, стр. 75).

[12] Обыкновенно полагают, что блаженная Ольга крестилась в Константинополе в 957 г. при императоре Константине Багрянородном. Но принять это предположение трудно. Дело в том, что император Константин Багрянородный оставил сочинение «Об обрядах или церемониях Византийского двора». В этом сочинении он подробно описывает, как блаженная Ольга была принимаема при дворе во время посещения ею Константинополя в 957 г., при этом император не делает даже и намека на то, что Ольга приезжала в Константинополь для крещения и была действительно крещена. Наоборот, – он ясно дает знать, что Ольга прибыла в Константинополь уже крещеною: при первом приеме Ольги во дворце уже присутствовал ее священник. Когда же она крестилась? «Представляется вероятным думать, что Ольга после смерти Игоря оставалась некрещеною до тех пор, пока была за малолетнего Святослава правительницей государства и продолжала оставаться в государстве лицом официальным, и что она крестилась после того, как, нашед возможность сложить с себя официальное регентство, отошла, по крайней мере формальным образом, в частную жизнь, после чего народ уже не имел права спрашивать с нее за ее поступки» (Е.Е. Голубинский. История Русской Церкви, т. 1, 1-ая полов., изд. 20е, стр. 78). Последнее могло случиться только по достижении Святославом гражданского совершеннолетия, которое в то время начиналось во всяком случае не ранее 10 года. Святослав родился в 942 г., а в 957 г. Ольга была уже крещена. Считая гражданское совершеннолетие Святослава с 10 года, почитаем, что блаженная Ольга крестилась в промежуток времени между 952 (когда Святославу исполнилось десять лет) и 957 гг. И имеется определенное свидетельство, относящее крещение блаженной Ольги к одному из годов отмеченного промежутка времени. Монах Иаков, основатель и начинатель у нас частной историографии, писавший в конце правления Ярослава и начале княжения Изяслава, – писатель заслуживающий доверия, говорит в сказании о крещении Ольги и Владимира, что Ольга пожила в крещении 15 лет. Следовательно по Иакову, полагающему смерть Ольги, как и летописец, в 969 г., Ольга крестилась 954 г. (969–15­954), когда в Греции императором был Константин Багрянородный (912–957 гг.), а патриархом – Феофилакт (933–956). – При путешествии святой Ольги в Царьград в 957 г. патриархом был уже святой Полиевкт.

[13] В 967 г.

[14] На Дунае.

[15] Печенеги – русское название народа тюркского происхождения. Некогда печенеги кочевали в степях Средней Азии и неизвестно в точности когда переселились отсюда в Европу. В IX веке они уже обитали между Волгой и Яиком (Уралом); до 60-х годов X века печенеги не тревожили Руси. Упоминаемое житием нападение печенегов на Киев и есть первое упоминание Летописи (под 968 г.) о набегах печенегов. С этого времени в продолжение с лишком полувека борьба Руси с печенегами была беспрестанная. Русь старалась оградить себя от них укреплениями и городами; таково происхождение Змиева вала в нынешней Киевской губернии. Св. Владимир строил укрепления по реке Стугне, Ярослав Мудрый по реке Роси (южнее). Последнее нападение печенегов на Русь (осада Киева) относится к 1034 г., когда они были совершенно разбиты.

[16] В 969 г.

[17] В 972 г.

[18] Память его 15 июля.

[19] В нашествие монголов мощи были сокрыты под спудом в церкви; к XVII в. снова сокрыты в неизвестном месте не по совсем ясной причине.

По известию преп. Нестора, кн. Ольга была природная Славянка, родившаяся во Пскове или точнее в той стороне, где и основался потом Псков. – Игорь Рюрикович, говорит он, «поят себе жену Ольгу от Плескова»[1]. – Известие поздней повести известного Василия, будто она была «от рода Варяжска» и родилась «близ предел власти Немецкой», само себя обличает в несправедливости, указывая при Ольге Немцев в пределах Русских, тогда как они явились здесь только в конце XII столетия. Столько же несправедливо та же повесть выдаёт Ольгу за лицо незнатного происхождения[2]; Ольга, по истории, не только законная жена кн. Игоря, тогда как служанка Малуша была только наложницей, но она ещё при жизни Игоря посылает от своего имени послов в Царьград вместе с послами Игоря и у неё свой город Вышгород. Затем нет причин не принимать того показания Иоакимовой летописи, что Ольга была из рода Гостомысла, славного умом и влиянием своим на племена Славянские, того самого, по совету которого, для прекращения между родами неурядиц, был призван из Вендской, Славянской, страны Рюрик-сокол. По той же летописи, Ольга называлась Прекрасою, по красоте лица и души, а Ольгой назвал её по своему имени опекун Игоря Олег, когда выдавал её за Игоря[3].

По смерти супруга Игоря († 946 г.) кн. Ольга управляла Россией, как Любуша у Чехов, вдова Доброслава у Сербов, Драгомира в Богемии; сын Ольги Святослав остался после Игоря только 4 лет «детеск»[4]. И Ольга управляла делами с умом и волею мужчины. Возмутившихся Древлян не только наказала она за смерть мужа Игоря, но до того усмирила, не потеряв ни одного из верных подданных, что ввела между ними свои установления о быте их, а на возмутившийся Коростень наложила тяжёлую дань. Усмирив Древлянскую землю, Ольга возвратилась в Киев[5]. Пробыв здесь год, в 947 г. отправилась в Новгородский край и «учредила на Мсте погосты и дани, а по Луге оброки и дани». Это путешествие её надолго осталось памятным в народе. Летописец говорит: «по всей земле» (Новгородской) остаются её ловища» (места для ловли зверей), «знаменья» (знаки на бортных деревьях) «и места» (дачи) «и погосты» (места сельского управления). «Во Пскове» стоят «её сани». По Днепру и Десне известны её «перевесища» (торговые весы, для сбора пошлин); на Десне же село её «Ольжичи»[6]. Ольга объехала все места от Киева по Днепру и Десне до Новгорода и Пскова, осмотрела всё глазом правительницы, сама испытала и определила, где какой могут иметь промысл подданные её, и в Новгородской стороне сделала особенные распоряжения по р. Мсте и Луге. По Луге установила оброки, а по Мсте – погосты, дани же – там и здесь. Это означает, что по Мсте назначила она центральные места хозяйственного управления своего, то, что иначе называется волостными управлениями с соответственным тому населением; а с местностей по Луге Новгородцы предоставили Ольге назначить определённые платежи за пользование землями, но эти земли не могла она заселять своими людьми, как могла заселять земли по р. Мсте. Ольга не вела войны с Новгородцами, как вела с Древлянами, но умела заставить гордых Новгородцев принять те же распоряжения, какие ввела она у Древлян. Не напрасно вельможи Владимира говорили Владимиру, что бабка его Ольга – умнейшая из людей. Возвратясь в Киев, Ольга покойно управляла Россией[7].

И язычник, особенно лучший язычник, поверяет жизнь свою совестью и гражданский быт – мыслями о вечном Боге. Ольга была очень способна понимать себя и окружающий её быт. – Чудесное событие с Русским воеводой Бравалином в Суроже (942 года) не могло не произвести впечатления на Ольгу. – В Киеве были христиане при ней и до неё[8]. Она видела их жизнь, могла узнать о вере их, могла сличать их веру и жизнь с язычеством Славянским. Светлый, проницательный ум её понял, что язычество не могло воспитать таких людей, каковы христиане. Беседа с христианскими учителями (одного из них видим с ней на пути её в Царьград) открыла ей небесную чистоту и высоту христианского учения. И сердце её пленилось Евангельскою истиной. Но с одной стороны большинство старшин и народа, принадлежа язычеству, не расположено было к христианству, и Ольга опасалась принять крещение в Киеве, чтобы не поднялось из того волнение в народе[9]. С другой стороны, она желала выслушать наставления в вере самые точные, в самой столице христианства, чтобы в деле самом важном не допустить какой-либо ошибки; она хотела видеть в опытах всё лучшее в лучшей вере, чтобы верить ей с полным убеждением ума и сердца. Весьма верно объясняет значение путешествия Ольги в Константинополь препод. Нестор. «Эфиопская царица, говорит он, ходила к Соломону слушать премудрость его и видела опыты мудрости его: точно так и блаж. Ольга искала мудрости Божией. Ищущие мудрости находят её... Блаж. Ольга в зрелых летах отыскивала умного значения всему в мире и вот нашла драгоценный жемчуг – Христа»[10]. Ольга была в Константинополе в 957 г.[11]. Она прибыла туда конечно в урочное для Русских время, каковым был, по свидетельству Константина, конец июня и начало июля. Между первым приёмом её при дворе – 9 сентября и вторым 18 октября прошло у неё более месяца. Довольно времени заставили её прождать в гавани, на что она после и жаловалась[12]. Эта задержка, без сомнения, зависит от того, что, буквально придерживаясь всех форм договора с Игорем, требовали, чтобы Ольга представила грамоту от Русского князя для посольства Русского. Во всяком случае Ольга пробыла в Константинополе никак не менее трёх месяцев. Чем же занималась она в это время? Так как цель её путешествия состояла в том, чтобы лучшим образом изучить святую веру и креститься; то в исполнении этой двойной цели состояли и занятия её в столице. «Супруга Русского князя, приводившего флот против Греков, по имени Ольга, по смерти супруга своего прибыла в Константинополь и, когда показала решимость свою принять служение чистой вере, была крещена и возвратилась, удостоенная почестей, достойных её намерения», так говорит Скилитза. Кедрин пишет: «Ольга, жена князя Русского, того, который приводил флот против Греков, по смерти супруга явилась в Константинополь и, когда доказала великую ревность свою к истинному благочестью, была крещена и принята с почестями, приличными её сану, и возвратилась в свой дом»[13]. В этих словах, кроме подтверждения главному событию – пребыванию Ольги в Цареграде, виден сам порядок занятий её в Цареграде. Первым делом её было открыть патриарху свои искренние намерения о вере, потом, выслушав наставления в вере, принять крещение, наконец уже видеться с двором. Патриархом был тогда Полиевкт, славный и по святости жизни, и по высокой образованности. Ольга поднесла ему в знак любви своей к святой вере золотое блюдо, с изображением Спасителя на драгоценном камне[14]. По древнему прологу патриарх крестил её сам. Нестор говорит то же и прибавляет, что «император был восприемным отцом её». Ольга, продолжает Нестор, быв просвещена крещением, радовалась душой и телом. Патриарх сказал ей: «благословенна ты между женами Русскими, что возлюбила свет и отвергла мрак: благословлять тебя будут сыны Русские до последнего рода». Потом патриарх преподал ей наставления о церковном уставе, о молитве, о посте, о милостыне, о сохранении чистоты телесной. Она стояла с наклонённой головой и, как губа напаяемая, внимала учению его. Потом, поклонясь патриарху, сказала: «твоими молитвами да сохранит меня Господь от всякой неприязненной сети». Преподав благословение, патриарх назначил ей способного священника[15]. Сентября 9 Ольга принимаема была со всем посольством своим при дворе. «Когда Ольга, пишет император Константин, прибыла во дворец, за ней шли особые княжеские её родственницы, многие почётнейшие прислужницы, поверенные (апокрисиарии) Русских князей и купцы». Император принял Ольгу, окружённый высшими чинами. От Русского посольства поднесены были дары. В зале Юстиниана принимала великую княгиню императрица. В другой зале, в присутствии императорской фамилии, Ольга разговаривала с императором. Обед был в Юстиниановой зале; императрица сидела на троне; великая княгиня сидела за столом с придворными дамами первого класса. Во время стола пели два хора певчих – певчие храма св. Апостолов и певчие св. Софии, а Свита великой княгини, за исключением особ княжеских, обедала за другим столом. После обеда подносили великой княгине и её свите подарки. Октября 18 был другой обед: великая княгиня сидела в особой зале с императрицей и её детьми; император с Русской свитой сидел в другой[16]. Обед 18 октября был конечно прощальный. Отправляясь в дом, говорит Нестор, Ольга была у патриарха для испрошения его благословения; она говорила ему: «народ мой и мой сын – язычники (погани); когда бы Бог соблюл меня от всякого зла!» «Чадо верное! отвечал ей патриарх: крестясь во Христа, ты облеклась во Христа: Он сохранит тебя»[17]. По древнему прологу, патриарх дал на благословение Ольге крест, которой долго сохранялся в Киеве и после Ольги[18]. «Ольга привела с собой в Киев, говорит Иоакимова летопись, умных иереев, построила деревянный храм Софии и украсила его иконами, которые прислал ей патриарх». Этот храм св. Софии сгорел в 1017 г. (после кончины Ольги); так пишет Дитмар и он же говорит, что в 1018 году встречали короля Болеслава – «в монастыре «св. Софии»[19]. Если же блаж. Ольга привела с собой иереев и построила в Киеве храм христианский, то конечно не она одна возвратилась из Константинополя христианкой. В самом деле, с нею были в столице христианской «родственники и родственницы её», в том числе «племянник», до 10 «знатнейших жён», 18 «почётных служительниц», 22 поверенных великой княгини и Русских князей, 43 купца, до 10 чиновников. Вероятно-ли, чтобы никто из этих людей не последовал примеру вел. княгини в Цареграде? Скорее можно положить, что немногие не последовали и едва ли не одни те, которые уже были крещены. Ольга брала без сомнения с собой таких, которые были с ней одинаковых мыслей о вере.

По возвращении в Киев, благов. Ольга, глубоко убеждённая в превосходстве небесной веры, могла ли не желать того, чтобы и другие, остающиеся во мраке языческом, обратились к свету христианскому? Прежде всего, как любящая мать, говорила она о святой вере сыну своему. «Я познала истинного Бога, сын мой, и радуюсь. Познаешь ты, и ты будешь радоваться. – Христианская вера – свет и радость душе; она животворным действием своим на душу сама говорит о своём неземном происхождении, о своём достоинстве Божественном; прими эту веру и не только не будешь жалеть, но станешь считать себя самым счастливейшим, как я себя считаю счастливейшей», так говорила кн. Ольга князю сыну. – И как умно это наставление! Но, к сожалению, Святослав слишком любил славу и думал только о битвах. На просьбы матери он отвечал: «как мне одному принять иной закон? моя дружина будет смеяться над тем». Он не только не обнаруживал расположения к св. вере, но, весь занятый мечтами о власти и славе, не раз выражал и гнев на предложение матери: «се же к тому и гневашеся на матерь». Каково же было матери видеть непокорного сына и непокорного в деле спасения души своей! Но не все были глухи к проповеди благов. княгини, как глух был сын её: некоторые принимали св. крещение. К сожалению и затем следовали скорби для равноапостольной. Святослав, сам не хотевший и слышать о святой вере, не препятствовал другим принимать её; но он как бы не видал того, что языческая дружина его нагло смеялась над принимавшими св. крещение; подчас же и сам он, вместе с дикой дружиной, оскорблял христиан злыми насмешками. «Небрежаше (Святослав) того (учения Ольги), ни во уши принимаше, и аще кто хотяше креститися – ругахуся тому». Так говорит преп. Нестор. В Иоакимовой летописи читаем, что ещё при жизни св. Ольги «от вельмож и смерть мнози (христиане) прияша и вельми от неверных ругаеми бываху»; а по смерти Ольги в 971 году языческая дружина, обвинив христиан в погибели войска за Дунаем, до того возбудила Святослава против них, что он убил и брата своего (двоюродного) Глеба (Хлеба)[20], и множество христиан было предано смерти. Каково же было благ. Ольге смотреть на такое расположение большинства к святой вере! Но она терпела и терпением располагала сердца других к св. вере; она молилась, постоянно молилась и от благости небесной ожидала лучшего для своей отчизны. «Она молилась за сына и за народ свой день и ночь». Для неё утешением было то, что, как видела она, очень многие, в том числе и бывший с ней в Цареграде племянник, глубоко, пламенно любили святую веру и готовы были пролить за неё кровь. Это подавало ей надежду на лучшую будущность. Благов. Ольга после крещения своего жила ещё 12 лет. Во столько времени, при ревности её к святой вере, без сомнения, познакомила она многих с святой верой. Само по себе вероятно известие, встречающееся ещё в древних памятниках, что святая Ольга посеяла первые семена святой веры в юном внуке Владимире и его братьях[21]. Более, чем вероятно само по себе, что, когда Святослав занимался войной с разными соседями и почти не жил в Киеве, равноапостольная пользовалась этим временем для свободного сеяния святой веры за пределами Киева. Вышгород, как место исключительно принадлежавшее ей, был при ней без сомнения городом христиан. То же должно положить и о других поселениях, состоявших в прямой зависимости от неё; а таковыми были места, с которых доход поступал на содержание великой княгини, матери великого князя, и её двора. В одной летописи сказано, что св. Ольга «умирая отдала село своё Будутино святой Богородице»[22]. Таким образом, в отсутствие войнолюбивого сына своего, равноапостольная посещала свою родину Псков и там посеяла семена святой веры. На берегу реки Великой стоял крест Ольгин, к сожалению, сгоревший в 1509 г. и в 1623 г. заменённый другим, доселе целым[23]. По писцовым книгам невдали от Пскова показываются Перино – Ольгин городок тож, Житник – Ольгин дворец тож[24]. По преданию, св. Ольга впоследствии прислала средства построить и украсить храм Святой Троицы вблизи креста своего и здесь-то по её воле основался город Псков. Крест святой Ольги стоял еще у «Николы на р. Нарове»[25]; а в XVI веке видели кресты её и в других местах Псковской стороны[26]. Кресты кн. Ольги сами по себе были учителями о новой вере для Псковской страны, где долго и после неё стояли идолы, хотя и с другим значением: «Услад каменное изображение, имеющее в руках крест, и Корс, который стоит на змее с мечом в одной руке и с огненной стрелой в другой»[27].

Тогда как святая мать подвизалась для лучшего счастья своей отчизны, сын её Святослав, рыская за чужими землями, едва не потерял своей: стеснённые Печенегами, беспомощные Киевляне доведены были до того, что готовы были передать и себя и матерь его с Киевом Печенегам. Возвратясь поспешно в Киев, Святослав прогнал Печенегов; но готов был опять поспешить за Дунай, тогда как мать его лежала на одре смертном. Благов. Ольга сказала с скорбью сыну: «погреби меня и тогда иди, куда хочешь». Спустя три дня, 11 июля 969 г., св. Ольга скончалась; она завещала не совершать над ней языческой тризны и не насыпать кургана языческого, а послала на поминовение её деньги патриарху, и духовник её совершил над ней погребальное пение, в присутствии оплакивавшей её семьи княжеской.

Преп. Нестор, оканчивая свои известия о благоверной Ольге, пишет: «она предтекла христианству в земле нашей, как зарница перед солнцем, как заря перед светом полным; как луна в ночи, так светила она между людьми неверующими. Она первая из Руси взошла в Царство Небесное. Её хвалят сыны Русские как начальницу. Она и по смерти молит Бога за Русь. Её все славят, видя её лежащую в теле много лет»[28]. Эти прекрасные слова пр. Нестора показывают нам и то, что во время Нестора уже чтила Церковь Ольгу между святыми и мощи её открыто почивали. От черноризца Иакова узнаём не только то, что «тело св. Ольги почивает во гробе, как спящее, столько лет нетленное», но и то, что «малый каменный гроб её стоит в церкви св. Богородицы, в той, которую построил блаженный князь Владимир»[29]. По другим сведениям, тело благов. Ольги положено было в Десятинном храме благоверным внуком её Владимиром, при м. Леонтии[30].

Примечания

[1] Собр. л. I, 12. IV, 174. V, 30. Пересл. л., стр. 12. Степ. кн. I, 80.

[2] Повесть о св. княгине Ольге – в начале степ. книг. I, 6–11. Эта повесть составляет прибавление к степ. книге, пришитое во время митр. Макария, если не после него. Она стоит здесь без всякой связи с степ. книгой. За ней следует оглавление степ. книги, т. е. начало её. Об Ольге степ. книга повторяет слова Нестора. I, 80. Эта повесть – сочинение известного баснослова Василия. Из неё сделано было им извлечение для пролога, но туда оно не попало. Извлечение напечат. у преосвященного Макария в истор. Русск. Церкви I, 228–229. Помещённое в печат. прологе краткое житие святой Ольги встречается в ркп. прологе XV в., у Румянцева № 321. Странно, как тенденции о Василия сходятся с тенденциями нынешних западников.

[3] Лавровского о Иоакимовой летописи, стр. 57. Харьков 1856 г. Иоакимова летопись – в Отечеств. Зап. 1856 г. о призвании Рюрика из Славянск. поморья и о Славянск. значении имён Рюрика, Игоря, – Олега – Гедеонов: «о Варяжском вопросе, гл. XIII–XV». В Запис. императорской академии наук. И Нестор ясно говорит, что Варяги Рюрика – не Шведы, не Норвежцы, не Датчане, не Англо-Норманны. – Замечание это было нужно сделать в его время: в XI в. Варяжская дружина Греческих императоров состояла уже не из одних Вендских мечников, а и из кондотьеров Швеции, Норвегии, Новманской Англии... Дании.

[4] Собр. л. I. 19. 24. 25.

[5] Собр. л. I, 25. Древлянские мужи «седяху – в великих сустугах, гордящеся». Сустуг известен и ныне у Мордвы, – медное грудное украшение. Недавно найденный сустуг X века – медное грудное украшение с шестью рядами («перегородами») спускающихся цепочек с бубенчиками (Ж. Μ. Внутренн. дел 7. 39, стр. 165, 166). По Переславской летописи (Μ. 1851 г., стр. 12) Ольга говорила Древлянам: «прошу у вас дайте жертву богам, дайте со двора по три голубя и по три воробья». И Константин Багрянородный писал о Русских, что они «приносили в жертву живых птиц».

[6] Ныне дер. Староселье на левом берегу Днепра, невдали от устья Десны, почти против Вышгорода. – См. Черниг. епарх. изв. 1863 г. № 15. По Львов. I, 69, «есть село её у Киева близ Десны именуемо и до днесь Олжище. По Днепру же перевоз её (Ольги) и доныне словет».

[7] Собр. л. I. 25. IV, 174. V, 104. IX, 29. Гражданские дела Ольги отчётливо объяснены г. Беляевым: Русь в первые сто лет, стр. 123–145. О двух дворцах Ольги в Киеве – Закревский. Киев, стр. 205.

[8] О Бравалине хронограф и житие св. Стефана Сурожского. См. Записки Одесск. Общ. I, 193.

[9] Иоакимова летоп. в Отечеств. зап., стр. 11. 12. 1856 г. Лавровский Иоакимовой летоп., стр. 62.

[10] Собр. лет. I, 26. V, 105.

[11] Нестор относит к 955 г. Но 9 сент. в среду и 18 окт. в воскресенье, когда по описанию имп. Константина Ольга угощаема была во дворце императора, были в 957 г., а не в 955 г. Нестор передаёт ошибочные слухи о сношениях императора с Ольгой. При точном известии современного императора разногласия старых писателей о времени крещения, показанные св. Димитрием (ч. мин. июл. 11) – разрешаются или разрушаются сами собой.

[12] Собр. л. 1, 26. «Аще ты, рцы, такоже постоиши у мене в Почаве, яко же аз в Суду, то тогда ти дам». Banduriip. 59.

[13] Скилитза в Шлецеровом Несторе 3, 461. Кедрин annal. р. 499. Тоже Зонара annal. р. 152.

[14] Это блюдо видел в Софийском храме Новгор. архиеп. Антоний, кот. писал о том так: «и блюдо велико служебное Ольгы Русской, когда взяли дань, ходивши к Царюграду; в блюде же Ольгине камень драгой, на том же камне написан Христос и от того Христа емлют печати людие на все добро; у того же блюда все по верхови жемчугом учинено». Ркп. путеш. Антония. О блаж. п. Полиевкте так говорит современник: «славный монашеской жизнью, посвятившийся совершеннейшему житию с юности, отличался всякой добродетелью и здравым учением; в нём многие видели другого Иоанна Златоустого, и он был таким на деле» (Hist. Bysant. XXI, р. 208 Venet).

[15] Собр. л. 1, 26. V, 104. 105. VII, 286. IX, 29, 30. О священнике Пересл. летоп. 13.

[16] Constantini de cerem, lib. 2, c. 15. Полный перевод пространного описания и с объяснениями у Беляева: Русь в первые сто лет, стр. 146–153.

[17] Собр. л. I, 26. V, 105. IX, 29.

[18] В Сербском прологе XIII века: «сподобися св. крещения от патриарха и приимше от него крест, прииде в свою землю, иже ныне стоит в Киеве в с. Софии, в алтаре на десной стране, имея письмена: обновися в Русивстей земли крест от Ольги, благоверные княгини, матери Святослава» (Востокова опис. муз. 453). Тоже в печ. прологе и Ч. Минее июл. 11. Μ. Иларион также говорит в похвале Владимиру: «ты же и бабка твоя Ольга, принесшая крест из нового Иерусалима, из Константинополя и поставившая его в земле своей, вы утвердили веру». По Польскому известью (Киевлянин на 1850 г., стр. 148–150), крест сей похищен из Киева Римским бискупом Андреем, который хотел отвезти его в Краков, но вынужден был чудесной силой оставить его в Люблине, где и сам умер в 1434 г.

[19] Pertz 5, 870. О пожаре 1017 г. говорит и Нестор: «Ярослав иде в Киев и погореша церкви». Собр. л. 1, 62. В святцах Синод. Апостола 1307 г. под 11 мая: «священие святые Софыя в Кыеве в л. 6460 (952)». Без сомнения, здесь разумеется освящение Софийского храма 957 г. Освящение Ярославова Софийского храма доставлено здесь под 4 ноября.

[20] В Сербском прологе XIП в.: «в тыжде день светою мученику, Рушкою царю, Борыса и Хлеба» Племянник в. кн. Ольги, по словам имп. Константина, был с ней в Константинополе. Стриттера Изв. Визант. III, 53.

[21] Иаков мних в похвале св. Владимиру пишет: «взыска спасение и прия от бабы своей Олзе, како прияла св. крещение... То все слышав от бабе своей Олзе... тоя и житие подража... то слышав и разгшется Св. Духом сердце его, хотя св. крещения». Степ. кн. 1, 87. Владимир скончался в глубокой старости (decrepitæ statis. Димаратр VII, 52); а от смерти Ольги (969 г.) до кончины Владимира (1015 г.) прошло только 46 лет. Четь-минея июл. 11. И Нестор пишет, что в 968 г. во время приступа Печенегов к Киеву «затворися Валга в граде со унуки своими, Ярополком и Ольгом и Владимиром, в граде Киеве». Собр. л. 1, 27.

[22] Никон. л. 1, 54. Собр. л. IX, 35.

[23] Надпись нынешнего креста и часовня древнего места креста – у гр. Толстого: святыни и древности Пскова, стр. 29. 30. 73. 74. О кресте Ольги говорит и Василий. Степ. кн. 1, 30.

[24] Дер. Ольги городок и Житник – у устья р. Великой. Другие памятники пребывания Ольги в Псковской стороне: Ольгины ворота, Ольгины слуды (подводные каменные плиты в одном из рукавов р. Великой), несколько ниже с. Выбутина или погоста Лыбуты; ниже Ольгиных ворот место Буденик – древнее с. Будятино. В летописи (собр. л.4:194) под 1394 г. Ольгина гора. Толстого древн. Пскова, стр. 76. 78.

[25] Μ. Евгения ист. о Псковском княжестве 3. 3.

[26] О крестах Василий в ркп. кратком житии Ольги: «нача требища и кумиры сокрушати по многим местам и в местах нача кресты Христовы поставляти; кресты же те Христовы знамения и чудеса творят и до сего дне, иде же святая поставила». То же говорит он в пространном житии, степ. кп. 1, 30.

[27] Этих идолов видел пред городом Псковом Давид Вундерер, бывший в Пскове и Москве в 1589 г. Он писал: «идолы поставлены жрецами за много лет перед тем и доныне составляют предмет обожания для жителей» (D. Wundrerers Reisen durch Rusland. Schveden 1589. 1590 in franktki Archi 1812). Последнее неправда. Идолы оставались как не легко сокрушённые памятники былого и притом получившие уже другое значение; последнее ясно видно по кресту Услада.

[28] Собр. л. 1, 28–29. V, 107. VII, 286. VIII, 289. IX, 37. Сербский пролог XIII в.: «преставися (Ольга) м. иулия в 11 д. поживши л. 75. нача болети и призва сына своего Святослава, заповеда ему погребсти её с землею равно, а могилы не сути (не насыпать могилы-кургана), но посла злато патриарху Цареграда и преставися» ... (Извест. акад.5:375). – По Феодосиеву патерику (Изв. акад.5:137): «умре Ольга м. июля в 11 д. и бе заповедала Ольга послать злато патриарху».

[29] Похвала Владимиру в Христ. чт. 1849 г. 2, 323.

[30] Степ. кн. 1, 34. 39. 160. Печ. прилог 11 июля. Сербский пролог XVII в.: «Бога должника себе сотвори: Иже ю тако нетлением прослави... И взем тело от земли бабы своея нетленно, вложиша в раку древяну и поставиша в церкви святые Богородицы» (Оиис. муз. 453. 454). Герберштейн: «причислена к лику святых внуком Владимиром, уже крестившимся; ей посвящён 11 д. июля». Служба св. кн. Ольге – у Царского № 563, Румянцева № 397.