Немногие имена на скрижалях истории могут сравниться по значению с именем святого равноапостольного Владимира, крестителя Руси, на века вперед предопределившего духовные судьбы Русской Церкви и русского православного народа. Владимир был внук святой равноапостольной Ольги, сын Святослава († 972). Мать его, Малуша († 1001) – дочь Малка Любечанина, которого историки отождествляют с Малом, князем Древлянским. Приводя к покорности восставших древлян и овладев их городами, княгиня Ольга повелела казнить князя Мала, за которого пытались ее сватать после убийства Игоря, а детей его, Добрыню и Малушу, взяла с собой. Добрыня вырос храбрым умелым воином, обладал государственным умом, был впоследствии хорошим помощником своему племяннику Владимиру в делах военного и государственного управления.

"Вещая дева" Малуша стала христианкой (вместе с великой княгиней Ольгой в Царьграде), но сохранила в себе таинственный сумрак языческих древлянских лесов. Тем и полюбилась она суровому воину Святославу, который, против воли матери, сделал ее своей женой. Разгневанная Ольга, считая невозможным брак своей "ключницы", пленницы, рабыни с сыном Святославом, наследником великого Киевского княжения, отправила Малушу на свою родину в весь неподалеку от Выбут. Там и родился около 960 года мальчик, названный русским языческим именем Володимир – владеющий миром, владеющий особым даром мира.

В 970 году Святослав, отправляясь в поход, из которого ему не суждено уже было вернуться, поделил Русскую Землю меж тремя сыновьями. В Киеве княжил Ярополк, в Овруче, центре Древлянской земли, Олег, в Новгороде – Владимир. Первые годы княжения мы видим Владимира яростным язычником. Он возглавляет поход, в котором ему сочувствует вся языческая Русь, против Ярополка-христианина, или, во всяком случае, по свидетельству летописи, "давшего великую волю христианам", и вступает 11 июня 978 года в Киев, став "единодержцем" Киевского государства, "покорив окрестные страны, одни – миром, а непокорных – мечем".

Молодой Владимир предавался бурной чувственной жизни, хотя далеко не был таким сластолюбцем, каким его иногда изображают. Он "пас свою землю правдою, мужеством и разумом", как добрый и рачительный хозяин, при необходимости расширял и оборонял ее пределы силой оружия, а возвращаясь из похода, устраивал для дружины и для всего Киева щедрые и веселые пиры.

Но Господь готовил ему иное поприще. Где умножается грех, там, – по слову апостола, – преизобилует благодать. "И прииде на него посещение Вышнего, призре на него Всемилостиве око Благого Бога, и воссияла мысль в сердце его, да разумеет суету идольского прельщения, да взыщет Единого Бога, сотворившего все видимое и невидимое". Дело принятия Крещения облегчалось для него внешними обстоятельствами. Византийскую империю сотрясали удары мятежных полководцев Варды Склира и Варды Фоки, каждый из которых уже примеривал царскую корону. В трудных условиях императоры, братья-соправители Василий Болгаробойца и Константин, обратились за помощью к Владимиру.

События развивались быстро. В августе 987 года Варда Фока провозгласил себя императором и двинулся на Константинополь, осенью того же года послы императора Василия были в Киеве. "И истощились богатства его (Василия), и побудила его нужда вступить в переписку с царем Руссов. Они были его врагами, но он просил у них помощи, – пишет о событиях 980-х годов один из арабских хронистов. – И царь руссов согласился на это и просил свойства с ним".

В награду за военную помощь Владимир просил руки сестры императоров Анны, что было для византийцев неслыханной дерзостью. Принцессы крови никогда не выходили замуж за "варварских" государей, даже христиан. В свое время руки той же Анны домогался для своего сына император Оттон Великий, и ему было отказано, но сейчас Константинополь вынужден был согласиться.

Был заключен договор, согласно которому Владимир должен был послать в помощь императорам шесть тысяч варягов, принять Святое Крещение и при этом условии получить руку царевны Анны. Так в борьбе человеческих устремлений воля Божия определила вхождение Руси в благодатное лоно Церкви Вселенской. Великий князь Владимир принимает Крещение и направляет в Византию военную подмогу. С помощью русских мятеж был разгромлен, а Варда Фока убит. Но греки, обрадованные неожиданным избавлением, не торопятся выполнить свою часть уговора.

Возмущенный греческим лукавством, князь Владимир "вборзе собра вся своя" и двинул "на Корсунь, град греческий", древний Херсонес. Пал "неприступный" оплот византийского господства на Черном море, один из жизненно важных узлов экономических и торговых связей империи. Удар был настолько чувствителен, что эхо его отозвалось по всем византийским пределам.

Решающий довод снова был за Владимиром. Его послы, воевода Олег и Ждьберн, прибыли вскоре в Царьград за царевной. Восемь дней ушло на сборы Анны, которую братья утешали, подчеркивая значительность предстоящего ей подвига: способствовать просвещению Русского государства и земли их, сделать их навсегда друзьями Ромейской державы. В Тавриде ее ждет святой Владимир, к титулам которого прибавился новый, еще более блестящий – цесарь (царь, император). Надменным владыкам Константинополя пришлось уступить и в этом – поделиться с зятем цесарскими (императорскими) инсигниями. В некоторых греческих источниках святой Владимир именуется с того времени "могущественным басилевсом", он чеканит монеты по византийским образцам и изображается на них со знаками императорской власти: в царской одежде, на голове – императорская корона, в правой руке – скипетр с крестом.

С царевной прибыл посвященный святым патриархом Николаем II Хризовергом на Русскую кафедру митрополит Михаил со свитой, клиром, многими святыми мощами и другими святынями. В древнем Херсонесе, где каждый камень помнил святого Андрея Первозванного, свершилось венчание святого равноапостольного Владимира и блаженной Анны, напомнив и подтвердив исконное единство благовестия Христова на Руси и в Византии. Корсунь, "вено царицы", был возвращен Византии. Великий князь весной 988 года отправляется с супругой через Крым, Тамань, Азовские земли, входившие в состав его обширных владений, в обратный путь к Киеву. Впереди великокняжеского поезда с частыми молебнами и несмолкающими священными песнопениями несли кресты, иконы, святые мощи. Казалось, сама Святая Вселенская Церковь двинулась в просторы Русской земли, и обновленная в купели Крещения Святая Русь открывалась навстречу Христу и Его Церкви.

Наступило незабываемое и единственное в русской истории утро Крещения киевлян в водах Днепра. Накануне святой Владимир объявил по городу: "Если кто не придет завтра на реку – богатый или бедный, нищий или раб – будет мне враг". Священное желание святого князя было исполнено беспрекословно: "в одно время вся земля наша восславила Христа со Отцем и Святым Духом".

Трудно переоценить глубину духовного переворота, совершившегося молитвами святого равноапостольного Владимира в русском народе, во всей его жизни, во всем мировоззрении. В чистых киевских водах, как в "бане пакибытия", осуществилось таинственное преображение русской духовной стихии, духовное рождение народа, призванного Богом к невиданным еще в истории подвигам христианского служения человечеству. – "Тогда начал мрак идольский от нас отходить, и заря православия явилась, и Солнце Евангельское землю нашу осияло". В память священного события, обновления Руси водою и Духом, установился в Русской Церкви обычай ежегодного крестного хода "на воду" 1 августа, соединившийся впоследствии с празднеством Происхождения Честных Древ Животворящего Креста Господня, общим с Греческой Церковью, и русским церковным празднеством Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице (установленным святым Андреем Боголюбским в 1164 году). В этом соединении праздников нашло точное выражение русское богословское сознание, для которого неразрывны Крещение и Крест.

Всюду по Святой Руси, от древних городов до дальних погостов, повелел святой Владимир ниспровергнуть языческие требища, иссечь истуканов, а на месте их рубить по холмам церкви, освящать престолы для Бескровной Жертвы. Храмы Божии вырастали по лицу земли, на возвышенных местах, у излучин рек, на старинном пути "из варяг в греки" – словно путеводные знаки, светочи народной святости. Прославляя храмоздательные труды равноапостольного Владимира, автор "Слова о законе и благодати", святитель Иларион, митрополит Киевский, восклицал: "Капища разрушаются, и церкви поставляются, идолы сокрушаются и иконы святых являются, бесы убегают, Крест грады освящает". С первых веков христианства ведет начало обычай воздвигать храмы на развалинах языческих святилищ или на крови святых мучеников. Следуя этому правилу, святой Владимир построил храм святого Василия Великого на холме, где находился жертвенник Перуна, и заложил каменный храм Успения Пресвятой Богородицы (Десятинный) на месте мученической кончины святых варягов-мучеников (память 12 июля). Великолепный храм, призванный стать местом служения митрополита Киевского и всея Руси, первопрестольным храмом Русской Церкви, строился пять лет, был богато украшен настенной фресковой живописью, крестами, иконами и священными сосудами, привезенными из Корсуня. День освящения храма Пресвятой Богородицы, 12 мая (в некоторых рукописях – 11 мая), святой Владимир повелел внести в месяцесловы для ежегодного празднования. Событие было соотнесено с существовавшим уже праздником 11 мая, связывавшим новый храм двойной преемственностью. Под этим числом отмечается в святцах церковное "обновление Царьграда" – посвящение святым императором Константином новой столицы Римской империи, Константинополя, Пресвятой Богородице (в 330 году). В тот же день при святой равноапостольной Ольге освящен в Киеве храм Софии – Премудрости Божией (в 960 году). Святой равноапостольный Владимир, освятив кафедральный собор Пресвятой Богородицы, посвящал тем самым, вслед за равноапостольным Константином, стольный град Земли Русской, Киев, Владычице Небесной.

Тогда же святым Владимиром была пожалована Церкви десятина, почему и храм, ставший центром общерусского сбора церковной десятины, нарекли Десятинным. Древнейший текст уставной грамоты, или церковного Устава, святого князя Владимира гласил: "Се даю церкви сей Святыя Богородицы десятину из всего своего княжения, и тако же и по всей земле Русской от всего княжья суда десятую векшу, из торгу – десятую неделю, а из домов на всяко лето – десятое всякого стада и всякого жита, чу'дной Матери Божией и чу'дному Спасу". Устав перечислял также "церковных людей", освобождавшихся от судебной власти князя и его тиунов, подлежавших суду митрополита.

Летопись сохранила молитву святого Владимира, с которой он обратился к Вседержителю при освящении Успенского Десятинного храма: "Господи Боже, призри с Небесе и виждь, и посети винограда Своего, яже насади десница Твоя. И сверши новые люди сии, им же обратил еси сердце и разум – познати Тебя, Бога Истинного. И призри на церковь Твою сию, юже создал недостойный раб Твой во имя Рождшей Тя Матери, Приснодевы Богородицы. Аще кто помолится в церкви сей, то услыши молитву его, молитв ради Пречистой Богородицы".

С Десятинной церковью и епископом Анастасом некоторые историки связывали начало русского летописания. При ней были составлены житие святой Ольги и сказание о варягах-мучениках в их первоначальном виде, а также "Слово о том, како крестися Владимир возмя Корсунь". Там же возникла ранняя, греческая редакция Жития святых мучеников Бориса и Глеба.

Киевскую митрополичью кафедру при святом Владимире занимали последовательно митрополиты святой Михаил († 15 июня 991), митрополит Феофилакт, переведенный в Киев с кафедры Севастии Армянской (991–997), митрополит Леонтий (997–1008), митрополит Иоанн I (1008–1037). Их трудами были открыты первые епархии Русской Церкви: Новгородская (первым ее предстоятелем был святитель Иоаким Корсунянин († 1030, составитель Иоакимовской летописи), Владимиро-Волынская (открыта 11 мая 992 года), Черниговская, Переяславская, Белгородская, Ростовская. "Сице же и по всем грады и по селам воздвизахуся церкви и монастыри, и умножахуся священницы, и вера православная цветяше и сияше яко солнце". Для утверждения веры в новопросвещенном народе нужны были ученые люди и школы для их подготовки. Поэтому святой Владимир со святым митрополитом Михаилом "начаша от отцов и матерей взимати младые дети и давати в училище учитися грамоте". Такое же училище устроил святитель Иоаким Корсунянин († 1030) в Новгороде, были они и в других городах. "И бысть множество училищ книжных, и бысть от сих множество любомудрых философев".

Святой Владимир твердой рукой сдерживал на рубежах врагов, строил города, крепости. Им построена первая в русской истории "засечная черта" – линия оборонительных пунктов против кочевников. "Нача ставити Володимер грады по Десне, по Выстри, по Трубежу, по Суле, по Стугне. И населил их новгородцами, смольнянами, чудью и вятичами. И воевал с печенегами и одолевал их". Действенным оружием часто была мирная христианская проповедь среди степных язычников. В Никоновской летописи под 990 годом записано: "Того же лета приидоша из болгар к Володимеру в Киев четыре князя и просветишася Божественным Крещением". В следующем году "прииде печенегский князь Кучуг и прият греческую веру, и крестися во Отца и Сына и Святого Духа, и служаше Владимиру чистым сердцем". Под влиянием святого князя крестились и некоторые видные иноземцы, например, живший несколько лет в Киеве норвежский конунг (король) Олаф Трюггвасон († 1000), знаменитый Торвальд Путешественник, основатель монастыря святого Иоанна Предтечи на Днепре под Полоцком, и другие. В далекой Исландии поэты-скальды назвали Бога "хранителем греков и русских".

Средством христианской проповеди были и знаменитые пиры святого Владимира: по воскресеньям и большим церковным праздникам после литургии выставлялись для киевлян обильные праздничные столы, звонили колокола, славословили хоры, "калики перехожие" пели былины и духовные стихи. Например, 12 мая 996 года по поводу освящения Десятинной церкви князь "сотвори пирование светло", "раздавая имения много убогим, и нищим, и странникам, и по церквам и по монастырям. Больным же и нищим доставлял по улицам великие кады и бочки меду, и хлеб, и мясо, и рыбу, и сыр, желая, чтобы все приходили и ели, славя Бога". Пиры устраивались также в честь побед киевских богатырей, полководцев Владимировых дружин – Добрыни, Александра Поповича, Рогдая Удалого.

В 1007 году святой Владимир перенес в Десятинную церковь мощи святой равноапостольной Ольги. А четыре года спустя, в 1011 году, там же была погребена его супруга, сподвижница многих его начинаний, блаженная царица Анна. После ее кончины князь вступил в новый брак – с младшей дочерью немецкого графа Куно фон Эннингена, внучкой императора Оттона Великого.

Эпоха святого Владимира была ключевым периодом для государственного становления православной Руси. Объединение славянских земель и оформление государственных границ державы Рюриковичей происходили в напряженной духовной и политической борьбе с соседними племенами и государствами. Крещение Руси от православной Византии было важнейшим шагом ее государственного самоопределения. Главным врагом святого Владимира стал Болеслав Храбрый, в планы которого входило широкое объединение западнославянских и восточнославянских племен под эгидой католической Польши. Это соперничество восходит еще ко времени, когда Владимир был язычник: "В лето 6489 (981). Иде Володимер на ляхи и взя грады их, Перемышль, Червень и иные грады, иже есть под Русью". Последние годы Х столетия также наполнены войнами святого Владимира и Болеслава.

После кратковременного затишья (первое десятилетие ХI века) "великое противостояние" вступает в новую фазу: в 1013 году в Киеве был раскрыт заговор против святого Владимира: Святополк Окаянный, женившийся на дочери Болеслава, рвался к власти. Вдохновителем заговора был духовник Болеславны, католический епископ Колобжегский Рейберн.

Заговор Святополка и Рейберна был прямым покушением на историческое существование Русского государства и Русской Церкви. Святой Владимир принял решительные меры. Все трое были арестованы, и Рейберн вскоре скончался в заточении.

Святой Владимир не мстил "гонящим и ненавидевшим" его. Принесший притворное покаяние Святополк был оставлен на свободе.

Новая беда назревала на Севере, в Новгороде. Ярослав, еще не столь "мудрый", каким он вошел позже в русскую историю, ставший в 1010 году держателем Новгородских земель, задумал отложиться от своего отца, великого князя Киевского, завел отдельное войско, перестал платить в Киев обычную дань и десятину. Единству Русской земли, за которое всю жизнь боролся святой Владимир, угрожала опасность. В гневе и скорби князь повелел "мосты мостить, гати гатить", готовиться к походу на Новгород. Силы его были на исходе. В приготовлениях к последнему своему, к счастью, не состоявшемуся, походу креститель Руси тяжело заболел и предал дух Господу в селе Спас-Берестове 15 июля 1015 года. Он правил Русским государством тридцать семь лет (978–1015), из них двадцать восемь лет прожил во Святом Крещении.

Готовясь к новой борьбе за власть и надеясь в ней на помощь поляков, Святополк, чтобы выиграть время, пытался скрыть смерть отца. Но патриотически настроенные киевские бояре тайно, ночью, вывезли тело почившего государя из Берестовского дворца, где сторожили его люди Святополка, и привезли в Киев. В Десятинной церкви гроб с мощами святого Владимира встретило киевское духовенство во главе с митрополитом Иоанном. Святые мощи были положены в мраморной раке, поставленной в Климентовском приделе Десятинного Успенского храма рядом с такой же мраморной ракой царицы Анны...

Имя и дело святого равноапостольного Владимира, которого народ назвал Красным Солнышком, связано со всей последуюшей историей Русской Церкви. "Им мы обожились и Христа, Истинную Жизнь, познали", – засвидетельствовал святитель Иларион. Подвиг его продолжили его сыновья, внуки, правнуки, владевшие Русской землей в течение почти шести столетий: от Ярослава Мудрого, сделавшего первый шаг к независимому существованию Русской Церкви – до последнего Рюриковича, царя Феодора Иоанновича, при котором (в 1589 году) Русская Православная Церковь стала пятым самостоятельным патриархатом в диптихе православных автокефальных церквей.

Празднование святому равноапостольному Владимиру было установлено святым Александром Невским после того, как 15 мая 1240 года помощью и заступлением святого Владимира была им одержана знаменитая Невская победа над шведскими крестоносцами.

Но церковное почитание святого князя началось на Руси значительно ранее. Митрополит Иларион, святитель Киевский († 1053), в "Слове о законе и благодати", сказанном в день памяти святого Владимира у раки его в Десятинном храме, называет его "во владыках апостолом", "подобником" святого Константина, и сравнивает его апостольское благовестие Русской Земле с благовестием святых апостолов.

В жизни кн. Владимира было два периода, – период языческий и период христианский, и это не по одним наружным делам. Язычество столько же полно отразилось в его расположениях и делах, сколько полно открылась в делах его вера святая, небесная[1].

Рано лишась умной бабки своей св. Ольги, он остался на воле страстей языческой юности. В отце видел он только отважного воина, беспощадно лившего кровь человеческую для своей славы; сын рабыни, он подвергался насмешкам гордой Рогнеды и воспитал в себе мстительность. Так под надзором язычества воспитались в нём – мстительность, сластолюбие и жажда власти. В 970 г. получил он от отца Новгород. В 976 году Ярополк умертвил брата Олега. Страшась такого брата, Владимир ушёл за море и оттуда привёл с собой наёмное войско. Прежде всего принудил он гордую Рогнеду разделить с ним ложе, умертвил отца и братьев её. Потом пошёл с войском к Киеву. Ярополк ушёл в Родню; но, положась на обещание Блуда и Владимира, возвратился в Киев, – и был убит по воле Владимира. Став единодержавным князем России, Владимир с мечом в руке искал себе славы: завоевал Галицию, смирил Вятичей и Радимичей, победил Камских Болгар, вёл войну с Печенегами и распространил пределы власти своей от Буга до моря Балтийского. От шума бранных дел возвращался он к шуму пиров и – неудержимо предавался сладострастью. По примеру каганов Казарских, у него было, кроме 5 жён, до 500 наложниц. Но ужасное братоубийство, победы, купленные кровью, жизнь грязно-плотская не могли не падать и на совесть язычника, а тщеславие вызывало на то, чтобы казаться достойным известности. И Владимир, поставя перед своим теремом богов, приносил им тучные жертвы, даже проливалась перед ними кровь человеческая.

После того как душа, чувствуя нужду в мире, искала и не находила покоя у идолов глухих и мёртвых, вдвойне тяжело стало Владимиру, – от страстей алчных, и от идолов пустых. Он стал припоминать теперь своё детство и наставления, которые слышал от бабки Ольги; те наставления разливали свет и покой; тревожной душе хотелось теперь снова послушать их[2]. – К в. князю, недовольному старой верой, явились проповедники новых вер. Первые явились послы Болгарские веры Магометовой. Описание Магометова рая нравилось сластолюбивому князю, но обрезание казалось не нужным, и ещё более запрещение – пить вино: «вино есть веселие Русских», сказал князь севера сурового. Послы Немецких папистов говорили о величии невидимого Вседержителя и о ничтожности идолов. Князь чувствовал справедливость такой проповеди, но, зная жажду преобладания в папе, сказал: идите обратно, отцы наши не принимали веры от папы. Выслушав Иудеев, он спросил: где их отечество? «В Иерусалиме», отвечали они, «но Бог в гневе рассеял нас». – «Как же смеете предлагать свою веру, за которую под гневом вы?» сказал Владимир. Явился Греческий проповедник и, рассказав историю веры Божией, изобразил перед ним страшный суд Божий. «Страшно быть на левой стороне», сказал Владимир, «но – надобно ещё подумать». Отпустив Греческого посла с уважением, в. князь собрал совет старшин и бояр и передал на их рассуждение, что слышал от разных послов. Решено послать своих послов и испытать каждую веру на месте. Возвратясь в Киев, посланные с восторгом говорили о вере Греческой. «Если бы Греческий закон не был лучше других, бабка твоя Ольга, умнейшая из людей, не решилась бы принять его», сказали бояры и старцы в. князю. Владимир решился принять крещение, но ещё не решился, где принять его. Князь, славный завоеваниями, не хотел унижаться перед Грецией, которая так неприлично обошлась с Ольгой и которая так коварно умертвила отца его Святослава. Он положил завоевать веру.

Через год после совещания о вере Владимир пошёл с войском к Корсуню и, взяв его, потребовал руки царевны у двора Константинопольского. Ему отвечали: пусть примет св. веру. «Я давно испытал и полюбил её», говорил Владимир. Между тем на деле не столько, он был готов к великой перемене, сколько казалось ему самому; ещё нужно было для него особенное посещение Божие. Прежде чем Анна, сестра императоров, прибыла в Корсунь с духовенством и свящ. вещами, с князем языческим случилось то же самое, что было с Савлом: он ослеп. Прибывшая царевна предложила ему не медлить крещением, как средством к здравию. Он согласился. Епископ Корсунский возложил руку на выходящего из купели князя. Владимир, в крещении Василий, прозрел и душевно и телесно и в восторге воскликнул: «теперь я увидел Бога истинного». Некоторые из дружины Владимира, поражённые чудом, крестились тогда же вслед за князем. Владимир возвратился в Киев новым, с памятниками боевой и христианской славы своей[3].

Владимир искал лучшей веры не для себя одного; он искал её, как повелитель народа, для народа своего. И представители народа вместе с ним испытывали и одобряли веру лучшую. Дознав опытом над собой превосходство христианской веры православной, Владимир ещё более утвердился в намерении своём ввести христианство между подданными. Прежде всего крестились сыновья его. Потом уничтожены были

идолы: одни сожжены, другие изрублены. Перуна, главного идола, велел Владимир привязать к хвосту лошади, совлечь с горы и бросить в Днепр; суеверный народ проливал слёзы, сожалея о старине своей, и долго следовал за уплывшим болваном, которого отталкивали от берега воины; но по доброте своей не смел роптать. В то же время Владимир велел объявить, чтобы на другой день все жители, не исключая жён и детей, собрались на берег Днепровский для принятия крещения, под опасением немилости князя за ослушание. Киевляне давно уже знали Греческую веру, знали о совещаниях и решимости бояр относительно сей веры. «Если бы новая вера не была лучшей, князь и бояре не приняли бы её», так говорил народ и спешил исполнить волю уважаемого князя. Необозримые толпы людей, старцы и юноши, матери с детьми грудными, явились на берегу реки; – явился и Владимир с собором священников. Народ вступил в Почайну, одни по шею, другие по груди; взрослые держали на руках младенцев. Священники с берега читали молитвы. Владимир, объятый восторгом, молился Господу и поручал Ему себя и народ свой. «В сей день, справедливо говорит летописец, земля и небо ликовали»[4]. По одному известию, крещение Киевлян совершилось 1 августа, что согласно и с рядом событий 988 г.[5].

Крещение жителей стольного города без сомнения было важным делом для Равноапостольного. Здесь были представители народа, – старшины и бояре, которые так много противодействовали святой вере при Аскольде и Святославе. Когда они приняли крещение, то для больших и малых городов, тем более для сёл, это весьма много значило. В Новгороде и Ростове Владимир личными распоряжениями содействовал насаждению христианства; потом отправил он сыновей своих и с ними священников в разные города – передать лучшую веру подданным. «Крест освятил города», с восторгом говорит митр. Иларион. Летописец пишет о Владимире: «и начал ставить по городам церкви и священников и приводить людей ко крещению по городам и сёлам». Утверждая христианскую веру в России, блаж. Владимир распространял и просвещение: в Киеве открыто было училище. Богослужебные и учительные книги получены были из Болгарии[6]. Храмы строились преимущественно на местах, где стояли идолы, и украшались по образцам Греческим[7]. Особенная заботливость великого князя обращена была на храм Десятинный, посвящённый славе Богоматери; он был украшен великолепно[8]; освящение его не только праздновал сам великий князь, но предложил праздновать и впоследствии[9]; Десятинным назван храм от того, что в Пользу его назначена была десятая часть доходов великого князя.

Внутренняя жизнь кн. Владимира со времени благодатного крещения получила во всём другое направление.

Владимир, сластолюбивый язычник, став христианином, послал сказать Рогнеде: «приняв Христов закон, я должен иметь одну жену, ту, которая сочеталась со мной браком христианским; итак, если хочешь, выбери себе мужа между боярами». Рогнеда отвечала: «я – княгиня; и ужели тебе одному дорого Небесное Царство, а мне оно не нужно? прошу дозволить мне быть невестой Христовой»[10]. Всем прочим жёнам и наложницам предоставлена была свобода жить по убеждению совести. Повествователь, близкий ко времени Владимира, говорит, что Владимир глубоко каялся о прежней нечистой жизни и говорил: «Господи! был я как зверь, много худого делал я в язычестве, – жил совершенно скотски; Ты укротил меня; слава Тебе, Боже»[11].

Владимир христианин усердно занимался тем, чтобы упрочить внутреннее благоденствие своих владений, которые прежде распространял мечом. Он заботился «об устройстве гражданском, о порядке военных дел и об уставе земли»[12]. Блаженный Иларион митр., обращаясь к Владимиру, говорит: «ты часто, собираясь с новыми отцами, нашими епископами, с великим смирением советовался с ними, как установить закон сей (христианский) среди людей, недавно познавших Господа»[13]. – Христианский князь Владимир без нужды не поднимал оружия на соседей, так как занят был участью своих подданных; со всеми соседними государями жил мирно. С богатыми Болгарами (Волжскими) заключил он (1006 г.) торговый договор: Русские купцы с печатями посадников могли свободно вести торговлю во всех Болгарских городах; Болгарским купцам предоставлено то же в России, но запрещено торговать по сёлам[14]. Дикие Печенеги, «самые жестокие из всех язычников», как называл их бывший у них проповедник[15], вынуждали св. Владимира браться за оружие, но он принял другие меры против них. Одно из их нападений было так неожиданно, что Владимир успел выйти против них только с малой дружиной и, разбитый, едва скрылся от врагов под мостом. Он дал обет построить храм в честь праздника – дня спасения своего и, спасённый 6 августа, построил храм в Василеве в честь Преображения Господня. «Не хорошо, сказал он потом, что около Киева мало городов». И велел строить города по р. Десне, Остру, Трубежу, Суле и Стугне, как сторожевую линию против дикарей[16]; для населения новых военных городов набраны «лучшие мужи», самые отважные, из Новгородцев, Кривичей, Чуди и Вятичей. Эта мера имела и то благодетельное последствие, что мало знакомые, или и вовсе незнакомые с святой верой теперь сблизились с столицей Русского христианства и хорошо узнали его[17]. Происки папизма немногим были лучше нападений дикарей. Святой Владимир охотно скрепил мир с Польшей родственным союзом, женив сына Святополка на дочери Болеслава. – Но вместе с дочерью Польского короля прибыл ко двору Туровского князя бискуп Рейнберг; бискуп немедленно пустил в ход интриги, – расположил Святополка к папизму и склонял к восстанию против отца. Благоверный заключил в темницу Святополка с женой и бискупом; Болеслав явился с войском в Россию, но скоро согласился на мир[18].

Жестокий и мстительный в язычестве, Владимир христианин стал примером кроткой и нежной любви ко всем. Любовь его к несчастным до того было простёрлась, что он не хотел наказывать и преступников. Епископы представили ему, что умножились злодейства и надобно их наказывать. «Боюсь греха», отвечал он. «Бог поставил тебя для наказания злодеев и для милости добрым», сказали пастыри. И Владимир стал наказывать преступников, но осмотрительно[19]. Бедным и нуждающимся отворен был вход к нему, и он раздавал им щедрой рукой пищу, одежду, деньги, покоил странников, выкупал должников, возвращал свободу рабам; мало и того было ему: больные, думал он, не в силах прийти ко мне за помощью, и велев развозить по улицам мясо, рыбу, хлеб, овощи, квас и мёд. Слова Евангелия: блаженны милостивые – проникли в самую глубину души его. Праздники Божии проводил он в веселии любви христианской. Три трапезы тогда были готовы у него: первая для митрополита с епископами, иноками и священниками, вторая – для нищих, третья – для себя с боярами и мужами[20].

Такова была христианская жизнь благов. Владимира!

Блаженная кончина его последовала 15 июля 1015 года и тело его положено было в созданном им Десятинном храме[21].

При великом князе Ярославе Церковь уже чтила память просветителя России, как и бабки его Ольги и сыновей Бориса и Глеба[22]. Митр. Иларион в 1050 г. в похвальном своём слове Владимиру называет его вторым Константином, Апостолом Русской земли, и, обращаясь к нему, говорит: «за благие дела ныне получив воздаяние на небесах, – благач яже уготова Бог любящим Его, и наслаждаясь лицезрением Его, помолися Господу о земле своей и людях, над которыми благоверно ты властвовал; наипаче же помолись о сыне твоем, благоверном кагане нашем Георгии»[23]. Точно также и черноризец Иаков, ученик преп. Феодосия, называет Владимира святым и угодником Божиим[24]. Тем не менее мощи благов. Владимира не были открыты и прославлены. Черноризец Иаков успокаивал современников, которые тревожились сомнениями по сему предмету, и говорил: «не будем дивиться, возлюбленные, если он по смерти не творит чудес: многие праведники не творили чудес и однако святы», и потом приводит слова Златоуста, который учил, что «святые люди узнаются не по чудесам, а по делам»[25]. По видению 1581 г. св. Василий Киевский князь – молитвенник за Россию[26]. Во время Батыя останки Равноапостольного погребены были под развалинами Десятинного храма и только в 1635 г. были обретены. Ныне глава благов. князя – в Софийском соборе, малые частицы – в разных местах[27].

Примечания

[1] Главный источник сведений – летопись Нестора в собр. лет. 1, 31–56. Оправдание Нестору в ист. Русск. Церк. 1, 17–27.

[2] Мниха Иакова похвала Владимиру в Извест. акад. 2, 118.

[3] Кроме Нестора, Длугош (hist. Polon. adar. 987 р. 118): «Владимир, князь России, сперва думал принять закон лжепророка Магомета, потом от Латинян, в третий раз от Иудеев закон Еврейский; а напоследок принял христианскую веру от Греков... К принятию же Греческого закона склоняли его придворные и говорили: если бы вера Греков не была лучшей, то бабка твоя Ольга, мудрейшая из жён, не приняла бы её. Таким образом Владимир склонился на мнение придворных и принял крещение по Греческому обряду». Станислав Сарницкий (annal. Poloniae Lib. 5, с. 2), которого приводил уже Длугош (t. s. р. 1043) говорит: «по отправлении послов для дознания, какая вера в мире основывается на лучших началах, он (Владимир) принял учение христианское, по обычаям и обрядам Константинопольской Церкви и в этом исповедании народ Русский доселе стоит твёрдо». Туан (historia superioris saeculi), описывая Херсон, говорит: «тамошние христиане утвердительно показывают, что Владимир князь Русский двои ворот Коринфской меди и образа из монастырской церкви, в виде добычи полученные, увёз с собой в Киев». В слове: «успение вел. кн. Владимира», читаем: «шед взя Корсунь град, князя и княгиню уби, а дщерь их за Ждьберном». Не распустив полков, «посла Олга воеводу своего с Ждьбером в Царьград к царям просити за себя сестры их» (Муз. Румянц. № 435).

[4] Собр. л. 1, 46–50. IV, 175–177. VII, 310–312. Никон. лет. 1, 87–89. Переяслав. лет., стран. 28–32. Синопсис: «идола влекоша вернии с горы утопити в Днепр, биюще его нещадно... и оттуда дорогу... ту с горы, ниже монастыря Златоверхо-Михайловского, нарекоша древле Чортово Беремише, си есть тяжко чорту». Нестор: «Перуна же повеле привязати коневи к хвосту и влещи с горы по Боричеву на ручай (Почайну); 12 мужа пристави тети жезльем... Влекому же ему по ручаю (Почайне) к Днепру, плакахуся его невернии людье». Харатейный Синодальный пролог: «и пришед Кыеву, изби вся идолы, Перуна, Хроса, Дажь-боиа, Мокошь и прочая кумиры. – Посем заповеда креститися... и сниде на Поцаину реку всь взраст муж и жен... И оттоле наречеся место святое, идеже ныне церквы Петровы». Почайна и в 1712 г. протекала глубокой речкой у Подола, отделяясь от Днепра длинной узкой косой и сливаясь с ним в полую воду. Закревского. Киев. § 110.

[5] Синод. рукоп. № 323. Отд. 2, 3. Так как Владимир отправился в Херсон весной, в марте, а имя св. Василия, которым назван крещённый в Херсоне Владимир, указывает в таком случае св. Василия Нарийского, празднуемого 12 апреля и Пасха 988 г. была в 8 д. апреля, то крещение кн. Владимира в Херсоне происходило, по всей вероятности, 8 апреля, в день Святые Пасхи, что согласно и с древним обыкновением креститься в день Пасхи.

[6] Иоакимова лет. собр. л. 1, 50–52. Переслав. лет. 31.32.

[7] В древнем списке жития Владимирова: «повеле люден ставити церкви по всем градом» (чтеп. Моск. общ. ист. 1848 № 2, стр. 8). По словам Нестора: «повеле рубити церкви и ставити по местом, идеже стояху кумиры». Μ. Иларион: «капищи разрушены, и церкви воздвигаются; идолы низвергаются и явились иконы святых». – Храмы, построенные Владимиром: а) храм святого Василия на том месте, где стоял Перун (Собр. л. 1, 34, 51); б) храм Апостола Петра на месте крещения Киевлян, вблизи того места, где стоял идол Тур. Пролог Импр. б. и Синодальный: «оттоле наречеся место то святое, идеже ныне церквы есть Петрова». Пролог Румянцева: «идеже и ныне есть церквы святому мученику (Бориса и Глеба) у Турова» (Чтен. общ. ист. 1858 года 4. 7). Турова Божница или храм у Турова известен по летописи (собр. л. 2. 22, 24), а кумир Тур – по другим памятникам (времен. общ. ист. IX, 29). Впоследствии невежды писцы писали: «поставлена бысть церковь во имя свят. мученика Турова» (Степ. кн.1:141); в) храм святого Георгия в Киеве (собр. л. 5,119. 120. Супральск. л. 10); г) церковь святого Власия на месте идола Волоса, на дороге к оболони или выгонному лугу (Закревского. Киев. Μ. 1858 г., стр. 79); д) храм св. Василия в Вышгороде (собр. л. 1, 58. 59).

[8] Нестор в летописи: «украси ю иконами и поручи Настасу Корсунянину и попы Корсунскыя пристави служити в ней, вдав ту все, еже бе взял в Корсуни, иконы, ссуды и кресты». В древнем житии святого Владимира: «сам созда церковь святые Богородицы удивев», по другому списку, «украсив ю серебром и златом». В печатном прологе, по милости известного о. Василия, читаем: «создав церковь святые Богородицы у дивов. О. Василию везде мерещились «дивеса».

[9] В обиходе XIII в. (опис. муз. Румянц., ст. 405) и в пергам. прологе под 11 мая показано: освящение церкви святые Богородицы, юже созда благоверный князь Василий, зовомый Владимир».

[10] Густин. лег. 258. Тверская лет. у Соловьева, ист. Р. VIII, 478. 479.

[11] Иакова мниха похвала Владимиру – в Христ. чт. 1849 г. 2, 326. То же лет. Нестора. Собр. л. 1, 56. 34.

[12] Собр. л. 1, 54.

[13] Прибавл. к твор. отц. 2, 277.

[14] Собр. л. 1, 54. IX, 65. Татищев 2, 89.

[15] Бруно в посл. к импер. Генриху Русск. бес. 1, 11.

[16] Бруно, сам приходивший из Киева к Печенегам, говорить о Владимире: «эту границу защитил он от бродячего врага на обширное пространство частоколом весьма прочным (tirmissima et longissima saepe circumclausit)». Вероятно, сторожевые города соединены были между собой глубоким рвом и валом с крепостным полисадом, как после делалось на границе против Татар.

[17] Собр. л. 1, 52. 54.

[18] Дитмар chronicon VII, 244. Никон. л. 1, 104. Заметим при этом неправду паписта Адамара. Адамар пишет, будто Бруно успел было привлечь некоторых из Русских на сторону папы, но спустя немного дней пришёл в Россию Греческий епископ, и обратил всю средину страны (Нарушевич Hist, naroda Polckiego, w Warsawie 1786 т. IV, 163. т. VII, 43). Так как построение укреплений по Остру и другим рекам совершалось после крещения Владимира и Киевлян, то Бруно, видевшему эти укрепления, конечно уже поздно было предлагать кому-либо из Киевлян принять крещение западное. Да и сам Бруно хотя говорит о радушном вполне христианском приёме, оказанном ему князем Владимиром, но ни слова не говорит о том, что он убеждал и убедил кого-либо из Русских верить в папу; напротив ясно говорит он о своём проповедническом назначении для Печенегов. – История Рейнберга даёт вид, что если Бруно и не далёк был от желаний приобрести в Киеве прозелитов, то Владимир и Киев уже далеки были от желаний принимать к сердцу проповедь о папе. – Потому в словах монаха Адамара очевидно оказывается обыкновенная страсть поклонников папы примешивать ложь к правде в славу своего идола папы.

[19] Собр. лет. 1, 54.

[20] Митр. Илариона похвала Владимиру в прибавл. к творен. отц. 2, 280. 276. Иакова мниха похвала в Христ. чт. 1849 г. 234. 326. Собр. л. 1, 54. VII. 135.

[21] Собр. л. 1, 56. V, 124. Пролог 15 июля.

[22] Степен. кн. 1. 43, говорит, что Церковь приняла праздновать память Владимира вместе с княг. Ольгой и мучениками Борисом и Глебом один и тот же месяц (Ольге июля 11. Владимиру 15, Борису и Глебу – 21 д.) «якоже купно честно и купно время от Бога прославлени». Пролог июля.

[23] Приб. к твор. отц. 2, 277. 278. 281.

[24] Христ. чт. 1849 г. 2, 323. 324. Александр Невский в 1241 г. отправился на войну «на память святого и великого князя Владимира, крестившего Русскую землю», так говорит современник Александра (Собр. л. 1, 205. 5, 177). «Память Апостолам равного Владимира июля 15» в уставе 1428 г. (опис. муз., стр. 712. Извест. акад. VI, 294). Владимир «равный Апостолам» в грам. 1452, 1484 и 1563 г. (ист. ак. 1, 292. 294. 138. 320). Служба св. Владимиру, известная по ркп. XIII в., напеч. в Изв. акад. 6. 188–190. 290. 297.

[25] Христ. чт. 1849 г. 2, 324. 325.

[26] Слава Богоматери III. 1, 23.

[27] Кальнофойского Teraturg. р. 4. Митр. Евгения еписк. Софийск. соб. 49. Киев. лавры 112–114. Левигна о Моск. Усп. соб. 37.