Преподобный Павел Ксиропотамский, в миру Прокопий, был сыном константинопольского императора Михаила Куропалата, который впоследствии сложил с себя царское достоинство и принял иночество в построенном им монастыре. Получив блестящее образование, Прокопий стал одним из ученейших людей своего времени. Его Слово на Введение во храм Пресвятой Богородицы, канон Сорока мученикам, канон Честному Кресту и другие труды снискали ему заслуженную славу. Но ученость и почетное положение в свете не увлекли Прокопия. Оставив все мирское, сменив богатые одежды на нищенское рубище, он ушел на Святую Гору, на место Ксиропотам, построил себе келлию в развалинах разоренной обители, основанной некогда царицей Пульхерией в честь 40 мучеников, и принял от пустынника Космы постриг с именем Павел.

Из смиренномудрия преподобный никому не открывал своей учености. Слава о строгой жизни Павла быстро разнеслась по всей Святой Горе. Его стали называть Павлом Ксиропотамским, а обитель, где он подвизался, и доныне носит название Ксиропотам (Сухой поток).

Вступивший в то время на престол император Роман, родственник святого Павла, через Прота Святой Горы упросил святого прибыть в Константинополь и устроил ему пышную встречу. Смиренный Павел, не изменяя своему иноческому долгу, с крестом, в разодранной рясе явился среди придворного блеска и великолепия. Свою славу избранника Божия святой Павел подтвердил, чудесно исцелив тяжело заболевшего императора Романа, возложив на него свои руки. Но суета придворной жизни, обещанная признательным императором, не прельстила святого, и он вернулся на Святую Гору, испросив у царя лишь одну милость – восстановить Ксиропотамскую обитель.

По возобновлении монастыря и освящения соборного храма на святом престоле была возложена часть Честного Древа Животворящего Креста Господня, переданная святому Павлу императором Романом.

Вскоре Ксиропотамская обитель наполнилась множеством иноков, желавших вверить себя руководству святого подвижника, но преподобный Павел, поручив управление монастырем одному из братии, удалился в отдаленную пустыню. Его строгое безмолвие было вновь нарушено учениками, не желавшими покидать своего старца. Тогда преподобный испросил у императора средств для постройки новой обители. Так был основан святым Павлом монастырь во имя святого великомученика и победоносца Георгия. Первым настоятелем нового монастыря стал сам преподобный Павел, который и туда принес частицы Честного Древа Креста Господня.

Заранее извещенный Господом о своей кончине, святой созвал к себе братию Ксиропотамской и новой Георгиевской обителей и дал им последнее наставление. В день кончины преподобный Павел надел мантию, прочитал молитву святого Иоанникия, которую произносил постоянно: "Упование мое – Отец, прибежище мое – Сын, покров мой – Дух Святый, Троица Святая, слава Тебе", и приобщился Святых Христовых Таин. Похоронить свое тело святой Павел завещал на полуострове Лонгосе (напротив Святой Горы).

Но по воле Божией корабль прибило к берегам Константинополя, где император и патриарх с благоговением приняли тело святого и торжественно положили в Великой церкви. После разгрома Константинополя крестоносцами мощи святого Павла были перенесены в Венецию.

Павел, в мире – Прокопий, был сын Греческого императора и Михаила Куропалата, прозванного Рангавеем. Рождение его радостно и торжественно праздновал Константинополь; между тем, не царская слава, но сияние в убогой кельи, превышающее своим тихим блеском всякую славу мирскую, предстояло впоследствии дитяти, рождённому для престола...

Едва только Прокопий был отнят от груди, отец его, благочестивый, миролюбивый человек, тяготясь придворными смутами и вообще всей суетой мирской, тем более ощутительной, чем выше поставлен человек по своему положению, отказался от престола и поступил в выстроенный им самим монастырь, названный – Мирелеон, где и скончался в иночестве.

Престол после Михаила Куропалата занял Лев Армянин и, опасаясь в малолетнем Прокопии будущего соперника в правах на престол, он решился изувечить его посредством варварского оскопления.

Прокопию предоставлены были однако же средства к высшему образованию, которым он, благодаря своим природным богатым умственным дарованиям, соединённым с благодатными душевными свойствами, унаследованными от благочестивых родителей, превосходно воспользовался, так что не замедлил прославиться среди современного мира.

Но, умудрённый и умственным и душевным своим развитием, Прокопий рано сознал всю пустоту блеска и величия земного; тяготился он и своей собственной славой и даже боялся её, как опасного искушения для естественного человеческого самолюбия, и потому решился оставить мир.

В одежде нищего вышел он однажды из Константинополя и отправился на Афонскую гору. Осмотрев сначала обители и изучив жизнь иноков, впервые почувствовал он невыразимое спокойствие и остался жить в обители Ксиропотам, основанной императрицею Пульхерией и незадолго перед тем опустошённой пиратами, избившими иночествующих в ней.

Здесь на развалинах обители построил он себе небольшую келью и поселился в ней для молитвенных подвигов, к которым так располагала и дивная природа среди живописнейшей местности и невозмутимая тишина пустынного уединения. Недалеко от него жил другой пустынник – Косьма; с ним сблизился Прокопий и принял от него пострижение в иночество с именем Павла. Тогда он стал подвизаться суровым подвигом: спал даже на голой земле, имея камень вместо изголовья.

Строгая жизнь Павла удивляла самих иноков и служила для них образцом для подражания. Хотя и скрывал он от всех своё звание и свою учёность, но не мог скрыть своей добродетели, которая прославила его и вдали от мира и более или менее способствовала к тому, что люди узнали путь к нему и извлекли его из его тайного убежища, чтобы позаимствоваться от него добром и правдой.

И добро излилось в мир из приуготовленной и созревшей в уединённом подвижничестве души смиренного и мудрого Павла.

Император Роман, вступивший на престол Греческий, пожелал разыскать родственного ему Прокопия. Посланные для этой цели нашли его наконец на Святой Горе, узнав его – в иноке Павле, и, несмотря на нежелание его расстаться с возлюбленным уединением, убедили его отправиться с ними в Константинополь, чтобы повидаться с державным и другими родственниками, желавшими этого.

Снова торжественно и радостно встретил Константинополь царственного – но уже не младенца, а подвижника, явившегося в столицу во всём уничижении своего иноческого сана. Вельможи и простой народ припадали к нему, как к ангелу, и просили его благословения. И для большей славы Сам Бог прославил его исцелением тяжко заболевшего в то время императора Романа, как только Павел помолился о больном и возложил на него руки. Полюбив всей душой Павла и желая пользоваться его беседами, император просил его остаться при Дворе, чтобы заняться воспитанием и образованием детей своих. Не отказался от этого труда любящий Павел, и радовался некоторое время император, как отец – видя детей своих под драгоценнейшим влиянием Божьего человека. Но снова, и теперь больше прежнего, заскорбело сердце пустынника среди всех торжеств и великолепия жизни при Дворе, и выше сил его было выносить зрелище смут и разгара страстей людских. Душа его томилась по успокоительной пустыне, и однажды он сказал императору: «государь, как рыба без воды, так и инок без условий келейной жизни, и пустынного безмолвия жить не может; он мёртв для Бога и безжизнен для того, чтобы в точности исполнять свой долг и обязательства в отношении к Богу. Мир – не иноческая стихия. Поэтому позволь мне возвратиться в мою пустыню, где беседа с Богом составляет высшее благо моей души» ...

Не хотелось императору разлучаться с незаменимым наставником своим и детей своих, не желал он также и удерживать его насильно, и потому отпустил его на Афон, предоставив ему при этом средства возобновить разрушенную пиратами Ксиропотамскую обитель во всём подобающем ей под царским покровительством великолепии.

Настала радость и для Афона при возвращении славного инока Павла. Трудами его восстановлена была из развалин обитель, в которую собралось множество иноков, желавших достойным образом проходить иноческое житие под мудрым руководством опытного Павла. Тяготясь, однако же, молвой и многолюдством, Павел, устроив обитель и поручив управление ею одному из благочестивейших братий, сам удалился в подгорие Афона, где надеялся обрести полное безмолвие среди строгого уединения. Но и сюда пришли к нему преданные ему и в непродолжительное время пустыня, в которой поселилось до 60-ти учеников Павла, приняла вид обители, которую приходилось устроить на основании правил и условий пустынной жизни и оградить её вместе с тем от внешних нападений при небезопасном её положении, открытом с моря. Таким образом стараниями Павла возникла новая обитель во имя св. Георгия, которая и до сих пор сохранила своё название Святопавловской в память своего основателя.

Вскоре по основании этой обители, в которой сам Павел был настоятелем, наступило время кончины его, которую предузнал он заранее. Прощаясь с плачущими о нём братиями, умирающий, сам заплакав, сказал им: – «перестаньте плакать, братия! Не смущайте сердца моего вашими слезами. Что делать! Настало время, которого постоянно жаждала душа моя, но страшилась плоть моя» ...

Побеседовав с братиями последними отеческими наставлениями, приобщился он св. Таин и, произнеся всегдашнюю свою молитву: «Упование моё – Отец, прибежище моё – Сын, покров мой – Дух Святой, Троица Святая, слава Тебе!» с просиявшим от неземного восторга лицом, предал душу свою Богу. Это было 28-го июля 820-го года. Погребение Павла было торжественно совершено в Константинополе в присутствии императора, патриарха и всего клира[1]. Впоследствии, во время разгрома Константинополя крестоносцами, мощи св. Павла Ксиропотамского были перевезены в Венецию.

Памятником высокого духовного настроения и образования преп. Павла сохранились: Слово на Введение во храм Пресвятой Богородицы, канон сорока мученикам и канон (писанный ямбическими стихами) честному кресту. Император Роман старший, в царской своей грамоте (хрисовуле), данной Павлу на устроение обители на горе Афонской, называет его величайшим из философов.

(См. «Аф. Патер.», ч. 1, стр. 54).

Примечания

[1] Иные полагают, что св. Павел был погребён в обители Перивлептос, что ныне – Армянский Сулу – монастырь (см. «Письма с Востока, ч. 1, с. 300).