Дионисий родился в г. Александрии от родителей – язычников; обращён в христианство уже в зрелых годах, под влиянием Оригена, к которому он был всегда сердечно расположен. Впрочем, сам Дионисий говорит о себе, что «обратился ко Христу путём свободного исследования, беспристрастно испытывая учения человеческие». Став после Оригена наставником в Александрийском огласительном училище, а по смерти Иеракла (пам. 15-го окт.) епископом Александрийским (в 247 г.), Дионисий, по-прежнему, читал и исследовал сочинения еретиков и отвергал их системы не прежде, как по личному убеждению дознавал их несостоятельность.

Такое произвольное отношение Дионисия к подобному предмету приводило в сомнение одного пресвитера, который поэтому и предупреждал его, что близкое знакомство с еретическими книгами, доставляя случай осваиваться с ложными понятиями, может вредно отразиться на своём собственном образе мыслей. Как бы в разрешение этого вопроса Дионисий имел видение, в котором ему было возвещено, что он может читать еретические книги, как способный обсуживать подобные предметы; при этом ему указано было и на то, что, и первоначально действуя таким образом, он приобрёл случай к обращению.

– «Я принял душой это видение, – говорит Дионисий, – как согласное с Апостольским изречением, относящимся к сильным: умейте всегда находить свою выгоду, или умейте отличать настоящую монету от подложной»[1].

Во время жестокого гонения от Декия Дионисий уже был взят на мучение, но чудным промыслом Божиим был освобождён из рук гонителей и, защищённый сначала тайной убежища, а потом отосланный в Мареотскую пустыню, он три года пробыл хотя и в отдалении от паствы, но управлял ею через послания и через доверенных пресвитеров, управлял ею всегда неизменно в духе кротости и умеренности, но с твёрдостью вёл борьбу с еретическими учениями, которые раздирали тогда Церковь. – К Новациану, внёсшему новый раскол, Дионисий писал: – «не менее славно умереть ради того, чтобы только не раздирать Церкви, как и ради того, чтобы не принести жертвы идолам. По моему суждению первое даже выше, потому что в последнем случае умирают ради спасения своей души, а там – ради блага целой Церкви».

В 261 г., при Галлиене, Дионисий возвратился в Александрию. Здесь ожидали его новые и великие труды и скорби: сначала в городе открылось кровавое междоусобие, затем последовал голод, за голодом – опустошительная моровая болезнь. Это всё были как бы личные бедствия для любвеобильного и великодушного христианского пастыря, и он расточал свои попечения и заботливость безразлично о верующих и об язычниках и к тому же возбуждал и других христиан. В одном из писем Дионисия изображена дивная картина деятельности христиан во время общественного бедствия, поразившего город: – «многие из братьев наших, – пишет он, – по сильной любви, оставя заботу о своей жизни, а заботясь друг о друге, смело посещают больных, служат им постоянно, врачуют о Христе; добровольно они умерли вместе с ними, принимая на себя страдания их, как бы привлекая к себе болезнь и охотно стирая с них язвы. Многие из тех, которые так пеклись о больных и возвратили им здоровье, сами умерли... Так пять лучших братий наших, в том числе – диаконы и пресвитеры, и самые знаменитые из народа искали себе смерти, и этот род смерти по благочестию и твёрдости веры – никак не ниже мученичества. Они брали руками своими и на свои колена тела святых, закрывали им глаза и уста, несли их на своих плечах, обмывали их и одевали в одеяния... А язычники совсем иначе поступали. Вот что значит христианство»[2].

До конца бодрый духом, Дионисий, хотя и ослабевший телесными силами к концу 17-ти-летнего управления паствой, продолжал неутомимо защищать Церковь против раздирающих её ересей и много содействовал водворению мира в ней; действовал постоянно в духе любви и многих успел привести к единению церковному.

В 264 г. приглашали его на собор Антиохийский против Павла Самосатского, но, чувствуя себя уже очень слабым, он только письменно доставил своё мнение против Павла и вскоре после того скончался – в 265 г.

Дионисий, известный в Церковной Истории под именем Великого, оставил после себя многие сочинения, в которых между прочим изложены современные ему бедствия, благочиние церковное и изъяснение св. Писания. – В одном из догматических его сочинений о природе Дионисий почерпает доказательства зависимости мира от всеблагого Бога из устройства мира и человека: – «когда строится дом и город, – рассуждает он, – то камни не ложатся сами в основание и не летят вверх на стены, но зодчий кладёт их – каждый на своё место... Когда говорят, что из атомов составилось прекраснейшее целое и устроилось ими без намерений и мысли: как можно слушать их? Атомы неустроенные не далеко ли ниже паука, когда тот делает дело своё так старательно? Как равнодушно слышать, будто этот дом, состоящий из земли и неба, по свыше-умному устройству, называемый космос (мир), получил свой порядок и устройство от атомов, носящихся без порядка, и сам порядок будто изменился в мире? Кто допустит, что постоянные эти движения и перевороты произошли из какого-то беспутного ношения? Кто согласится, что совершеннейшая гармония небес образовалась из инструментов вовсе не мусикийских и нестройных?»

Примечания

[1] Апостольское изречение, приводимое Дионисием, есть апостольское предание; как изречение Спасителя, оно приводится в постановл. апост. 2, 36, у Оригена, у Златоуста, у Сократа, у Иеронима, его приводили и многие другие.

[2] Из истории Евсевия, кн. VII, гл. 22.