Память 8 октября

Великое благодарение должны мы всегда воздавать Господу нашему за то, что Он не желает смерти грешным, но долготерпеливо ожидает обращения их к праведной жизни. Дивное событие – пишет диакон Илиопольской[1] церкви Иаков – произошло в наши дни; поэтому я о нем и передаю вам, братиям святым, чтобы, читая со вниманием, получили вы великую пользу.

Святейший архиепископ Антиохии[2] созвал к себе по церковным нуждам из окрестных городов восемь епископов.

Между ними был и святой Божий человек, мой епископ Нонн, муж предивный, прежде бывший самым строгим иноком Тавеннского[3] монастыря. За свою добродетельную жизнь он взят был из монастыря и поставлен в епископа[4]. Нонн пришел из Илиополя, захватив и меня с собою. Когда епископы собрались в церковь святого мученика Иулиана, то пожелали слышать от Нонна поучение и сели все при дверях церковных. Нонн тотчас стал изустно поучать на пользу и на спасение слушавшим. Все благоговейно внимали святому учению его. В то время одна женщина – язычница, известная по всей Антиохии блудница, проходила мимо дверей церковных с великою гордостью, одетая в многоценные одежды, украшенная золотом, дорогими каменьями и жемчугом, окруженная множеством девиц и юношей в красивых одеждах, с золотыми ожерельями. Она была так прекрасна лицом, что созерцанием ее красоты не могли довольно насытиться светские юноши. Проходя мимо нас, она наполнила весь воздух ароматным благовонием. Увидев ее, идущую столь бесстыдно, с непокрытой головой и обнаженными плечами, епископы закрыли глаза и, тихо вздыхая, отвернулись, как от великого греха. А блаженный Нонн пристально и долго смотрел на нее, пока не скрылась она из глаз, и потом, обратившись к епископам, сказал: «Разве не понравилась вам красота той женщины?»

Они не отвечали. Нонн с плачем склонил голову свою и омочил слезами своими не только платок, бывший у него в руках, но и грудь. Воздыхая от глубины сердца, он снова спросил епископов: «Разве не усладились вы видом красоты ее?».

Они молчали. Нонн сказал: «Поистине многому я научился от нее; ибо женщину сию поставит Господь на страшном Своем суде и ею осудит нас. Как вы думаете, сколько времени она провела в своей опочивальне, моясь, одеваясь, разными способами украшая себя и осматриваясь в зеркало, всю свою мысль и попечение полагая в том, чтобы красивее всех явиться очам временных своих поклонников? А мы, имея Жениха Бессмертного на небесах, на Кого Ангелы взирать желают, не заботимся об украшении окаянной души нашей, оскверненной, обнаженной и исполненной срама, не стараемся омыть ее слезами покаяния и одеть красотою добродетелей, дабы явилась она благоугодной пред очами Божиими и не была посрамлена и отвержена во время брака Агнца»[5].

Окончив такое нравоучение, блаженный Нонн взял меня, грешного своего диакона, и мы пошли в келью, которая была нам дана при той же церкви святого Иулиана. Войдя в опочивальню свою, епископ мой повергся лицом на землю и, плача, говорил: «Господи Иисусе Христе! Прости меня грешного и недостойного. Заботы сей женщины об украшении тела превзошли все попечения мои об окаянной душе моей. Та женщина, чтобы угодить тленным своим поклонникам, украшая себя, столько показала старания: а я не стараюсь быть угодным Тебе, Богу моему, но пребываю в лености и небрежности. Каким лицом воззрю на Тебя? Какими словами оправдаюсь пред Тобою? Горе мне грешному! Предстоя пред святым алтарем Твоим, не приношу я Тебе той душевной красоты, коей Ты от меня ищешь. Та женщина, в суете своей, обещалась угождать смертным людям, являясь им в столь благолепном виде, и делает то, что обещала: а я обещался угождать Тебе, Богу моему, и солгал по лености моей. Я наг, ибо не сохранил повелений Твоих; не на дела мои надеюсь, но на милосердие Твое, и от него уповаю получить спасение».

Так долго с рыданиями взывал святой Нонн. Молился он и о той женщине, говоря: «Господи не погуби создание рук Твоих: да не пребудет такая красота в разврате, во власти бесов, но обрати ее к Себе, да славится в ней Имя Твое святое: ибо для Тебя все возможно».

По прошествии того дня и ночи, после утрени (день был воскресный), святой Нонн сказал мне: «Брат Иаков, послушай, какой сон мне был в эту ночь. Казалось мне, что я стою в одном из углов святого алтаря. И вот, во время совершения службы, явилась какая-то черная голубка, покрытая нечистотою и наполнившая воздух зловонием; она летала кругом меня, и я не мог выносить зловония ее. Когда же диакон произнес: «Елицы оглашеннии изыдите», голубка отлетела, и я не видел ее, пока не кончилась литургия. По совершении же литургии, когда мы выходили из церкви, я вдруг увидел снова ту же нечистую голубку, которая опять летала кругом меня. Протянув руку, я взял ее и бросил в воду, стоящую в притворе церковном; в ней та голубица омылась от всей нечистоты своей, вылетела чистой и белой, как снег, и, поднимаясь в высоту, стала невидима».

Рассказав мне сей сон, блаженный Нонн, захватив меня с собою, пошел с прочими епископами в соборную церковь, где, принесши приветствие архиепископу, они совершили Божественную службу. По окончании святой службы, архиепископ Антиохийский предложил блаженному Нонну преподать поучение народу. Нонн отверз уста свои и учил людей силою премудрости Божией, в нем обитавшей. Слова его не отличались изысканной мудростью мира сего, но были просты, вразумительны для всех и действенны: ибо Дух Святый говорил его устами. Он говорил о Страшном Суде и о будущем воздаянии праведным и грешным. Все присутствовавшие так умилялись словами его, что орошали слезами землю.

По смотрению милосердого Бога, привелось сей блуднице, о коей мы повествуем и которая прежде никогда не бывала в церкви и не вспоминала о грехах своих, мимоходом зайти в то самое время в церковь. Услыхав поучение святого Нонна, она пришла в страх Божий; помышляя о грехах своих и слыша поучение святого Нонна о вечной за них муке, она стала приходить в отчаяние, изливала потоки слез из очей своих и, в сокрушении сердечном, не могла остановить своего плача. Потом она сказала двум слугам своим: «Подождите здесь, и когда выйдет тот святой муж, который говорил поучение, идите за ним, узнайте, где он живет, и, возвратившись, скажите мне».

Слуги исполнили приказание и поведали госпоже своей, что святой живет при церкви святого мученика Иулиана. Тогда она немедленно написала своею рукою такое послание к блаженному Нону: «Святому ученику Христову грешница и ученица диавола. Слышала я о Боге твоем, что Он преклонил небеса и нисшел на землю не для праведных, а для спасения грешников. Он смирился до того, что с мытарями вкушал пищу[6]. Тот, на Кого Херувимы взирать не смеют, с грешниками имел общение и с блудницами беседовал (Лк.7:37–50; Иоан.8:3–11 и др.).

Господин мой! Если ты, как я слышу от христиан, – истинный раб Христов, то не отвергнешь меня, желающую при твоей помощи прийти к Спасителю мира и увидеть пресвятое Лице Его».

Прочитав сие послание, святой Нонн написал в ответ ей так: «Какой бы ты ни была, но ведомы Богу – и ты сама, и намерение твое. Поэтому прошу тебя: не искушай меня недостойного: я – грешный служитель Божий. Если же ты действительно имеешь доброе желание уверовать в Бога моего и видеть меня, – то со мною здесь другие епископы; и так приходи и вместе с ними увидишь меня. Наедине же тебе видеться со мною не должно».

Получив и прочитав сие, грешница исполнилась великой радости, поспешила в церковь святого Иулиана и дала знать о своем приходе блаженному Нонну. Он же, собрав к себе семь других епископов, повелел ей войти. Явившись пред собором святых епископов, она с плачем поверглась на землю и припала к ногам святого Нонна, восклицая: «Умоляю тебя, господин мой, будь подражателем учителя твоего Господа Иисуса Христа, яви мне благодать твою и сделай меня христианкой: я – море грехов, господин мой, и бездна беззаконий; омой же меня крещением».

Все собравшиеся епископы и клирики, видя блудницу, пришедшую с таким покаянием и верою, проливали слезы. Блаженный едва мог заставить ее подняться от ног его.

– Правила церковные, – сказал он, – повелевают не крестить блудницу без поручителей, из опасения, чтобы она не вернулась снова к той же блудной жизни».

Услышав этот ответ, она снова поверглась к ногам святого, омывала их слезами и отирала волосами головы своей, как некогда евангельская грешница омывала ноги Христу (Лк.7:37–38).

– Ты дашь ответ Богу о душе моей, если не крестишь меня, – говорила она. – От рук твоих да взыщет тогда Бог душу мою, а за тобою запишет лукавые мои дела. Если отвергнешь меня не крещенной, то будешь виною продолжения моей блудной и нечистой жизни. Если не избавишь меня теперь от злых моих дел, то я отвернусь от Бога твоего и поклонюсь идолам. Если не сделаешь меня ныне невестой Христовой и не приведешь к Богу твоему, то не будешь иметь доли с Ним и святыми Его».

Все присутствовавшие, слыша сие и видя, как такая блудница столь сильно воспламенилась стремлением к Богу, прославили Человеколюбца Бога. Блаженный Нонн немедленно послал меня, смиренного Иакова, к архиепископу поведать ему о сем. Архиепископ, услышав о происшедшем, весьма обрадовался и сказал мне: «Пойди, скажи епископу твоему: отче честный, тебя ожидало дело сие, ибо хорошо знаю тебя, что ты – Божии уста, по слову Его: «если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста» (Иер.15:19).

И, призвав госпожу Роману, которая была первой диакониссой церковной[7], послал ее со мною.

Когда мы пришли, то застали Пелагию еще лежавшей на земле, у ног блаженного Нонна, который едва мог заставить ее подняться, говоря: «Встань, дочь, чтобы огласиться перед крещением».

Она встала, и сказал ей епископ:

– Исповедуй сначала грехи твои.

Она отвечала с плачем:

– Если начну испытывать совесть мою, то не найду в себе ни одного доброго дела; знаю лишь, что грехи мои многочисленнее песка морского, и не достанет воды в море, чтобы омыть скверные дела мои. Но я надеюсь на Бога твоего, что Он облегчит бремя беззаконий моих и милостиво призрит на меня.

Епископ спросил ее:

– Как твое имя?

Она отвечала:

– Родители мои называли меня Пелагиею, граждане же Антиохийские переименовали меня Маргаритою[8] ради тех красивых и многоценных уборов, коими украшали меня грехи мои.

Тогда епископ огласил ее, крестил во имя Отца и Сына и Святого Духа, помазал миром и причастил Пречистого и Животворящего Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, во оставление грехов. Духовной матерью Пелагии была диаконисса Романа; приняв ее от купели крещения, она провела ее из церкви в покой оглашенных, так как и мы там находились. Блаженный Нонн сказал прочим епископам: «Будем трапезовать, братия, и возрадуемся с Ангелами Божиими о том, что нашли потерянную овцу: вкусим пищу с елеем и вином ради духовного утешения».

Когда все пришли и стали трапезовать вместе с новокрещенною, бес начал вопить во всеуслышание. Человеческим голосом рыдая, говорил он:

– Горе, горе, что терплю я от этого болтливого винопийцы! О злой старик! Не довольно ли было тебе тридцати тысяч сарацин, коих ты крестил, похитив их у меня? Не довольно ли тебе было Илиополя, который ты у меня отнял и привел к твоему Богу – а он был некогда моим, и все в нем живущие мне поклонялись![9] А теперь и последнюю мою надежду ты отнял. Что же мне делать, старец упрямый, обманщик? Не могу выносить твоих уловок. Да будет проклят день, в который ты родился, злой старик! Потоки слез твоих пролились на мое жилище и сделали его пустым[10].

Так, плача, вопил диавол пред дверями покоя, где мы были, и все там находившиеся слышали голос его. И снова, обратившись к новокрещенной бес сказал:

– Что ты делаешь со мною, госпожа Пелагия? Ты подражаешь Иуде. Он, почтенный апостольской славой и честью, предал Господа своего, а ты то же сделала со мною.

Тогда епископ повелел рабе Божией Пелагии оградить себя крестным знамением. Она сотворив знамение Креста Христова на лице своем, сказала диаволу:

– Да отгонит тебя Иисус Христос, избавляющий меня от тебя!

Когда она сказала сие, диавол тотчас исчез.

Через два дня, когда Пелагия спала с госпожою Романою, матерью ее духовной, явился к ней диавол, разбудил ее и начал говорить ей:

– Дорогая госпожа моя, Маргарита, какое зло я сделал тебе? Не обогатил ли я тебя золотом и серебром? Не украсил ли я тебя каменьями многоценными, уборами и одеждами? Молю тебя, поведай мне: какую причинил я тебе скорбь? Что велишь мне, все исполню немедленно, только не оставляй меня и не делай из меня посмешище.

Оградив себя крестным знамением, Пелагия отвечала:

– Господь мой Иисус Христос, избавивший меня от зубов твоих и соделавший меня невестой небесного Своего чертога, да отгонит тебя от меня.

И тотчас диавол исчез.

Разбудив немедленно святую Роману, Пелагия сказала ей:

– Помолись обо мне, мать моя: лукавый преследует меня.

Романа отвечала:

– Дочь моя, не устрашайся его, ибо он теперь боится и трепещет даже тени твоей.

На третий день по крещении своем, Пелагия призвала одного из слуг своих и сказала ему: «Ступай в дом мой, перепиши все, что есть в моих златохранительницах, и все уборы мои, и все принеси сюда».

Слуга пошел и сделал, как было приказано ему. Тогда блаженная Пелагия, призвав святого епископа Нонна, все отдала в руки его, говоря: «Вот богатства, коими обогатил меня сатана; передаю его в святые руки твои: делай с ними, что хочешь, мне же должно искать сокровищ Господа моего Иисуса Христа».

Блаженный епископ Нонн, призвав эконома церковного, отдал ему, в присутствии всех, переданные ему Пелагией сокровища и сказал ему: «Заклинаю тебя именем Святой и Нераздельной Троицы не вносить ничего из сего золота ни в дом епископский, ни в церковь Божию, ни в свой дом, ни в дом кого-либо из клириков: но раздай все сие своими руками сиротам, убогим и немощным, дабы то, что собрано злом, было израсходовано на добро, и богатство греховное стало бы богатством правды. Если же нарушишь сию клятву, – анафема да будет дому твоему, и участь твоя с теми, которые восклицали: «возьми, возьми, распни его»[11] (Лк23:21).

Раба Божия Пелагия ничего не оставила из своего имущества даже на пропитание себе, но питалась за счет Романы диаконисссы: ибо поклялась ничем не пользоваться от богатства греховного. Призвав всех своих слуг и служанок, она отпустила их на волю, дав каждому достаточно серебра и золота.

«Я освобождаю вас от временного рабства, – сказала она им, – вы же постарайтесь освободить себя от рабства суетному миру, исполненному грехов, дабы нам, жившим в мире сем совместно, сподобиться пребывать вместе и в блаженной жизни».

Сказав сие, Пелагия отпустила слуг своих.

В восьмой день, когда надлежало ей, по обычаю новокрещенных, снять белые одежды, полученные по крещении, (день был воскресный), Пелагия, встав весьма рано, сняла белые одежды, в которые была одета при крещении и облачилась во власяницу. Взяв ветхую одежду блаженного Нонна, она тайно от всех удалилась из Антиохии и с того времени никто не знал, где она находилась. Диаконисса Романа скорбела и плакала о ней. Но всеведущий Бог открыл блаженному Нонну, что Пелагия ушла в Иерусалим, и утешал Нонн Роману, говоря: «Не плачь, дочь моя, а радуйся: Пелагия, подобно Марии, которая «избрала благую часть, которая не отнимется у нее» (Лк.10:42).

Немного дней спустя, мы были отпущены архиепископом и возвратились в Илиополь. Через три года явилось у меня желание идти в Иерусалим – поклониться святому воскресению Господа нашего Иисуса Христа[12], и я просил епископа моего, блаженного Нонна, отпустить меня. Отпуская меня, он сказал: «Брат Иаков! Когда придешь в святые места, поищи там некоего инока, которого зовут Пелагием: он евнух[13], весьма добродетелен и живет несколько годов в затворе. Найдя его, побеседуй с ним, и получишь от него великую пользу, ибо он – истинный раб Христов и инок, достигший совершенства».

Это говорил Нонн о рабе Божией Пелагии, которая около Иерусалима устроила себе келью на горе Елеонской[14], где некогда молился Господь наш и, затворившись там, жила для Бога. Но сего Нонн не открыл мне.

Собравшись, я пошел к святым местам, поклонился святому воскресению Господа нашего Иисуса Христа и честному Кресту Его, а на другой день отыскал монаха, по имени Пелагий, как заповедал мне епископ мой; келью его нашел я в горе Елеонской. Келлия эта отовсюду была заграждена и дверей не имела; только малое оконце увидел я в стене, постучал в него и когда его открыли, я увидел рабу Божию. Она узнала меня, но не открыла мне себя. Я же не узнал ее. Да и как я мог узнать ту, великая красота коей так быстро увяла, как увядает цветок? Очи ее глубоко ввалились, от многого и безмерного воздержания обнаружились кости и суставы лица ее. Вся страна иерусалимская считала ее евнухом, ни один человек не знал, что это – женщина, да и я сам не ведал того: ибо епископ мой говорил мне о евнухе – иноке, и я получил благословение от нее, как от инока – мужа. Она сказала мне:

– Скажи мне, брат, ты не Иаков ли, диакон блаженного епископа Нонна?

Я дивился, что она и по имени меня назвала, и признала во мне диакона блаженного Нонна, и отвечал:

– Да, господин мой.

Она мне сказала:

– Скажи епископу твоему, чтобы помолился обо мне, ибо воистину он – муж святой и Апостол Христов.

– И тебя, брат мой, – прибавила она, – прошу помолиться обо мне.

Сказав сие, блаженная затворила оконце и начала петь третий час. Я сотворил молитву и отошел; созерцание же ангелоподобной подвижницы и сладостная беседа ее много послужила мне на пользу.

Возвратясь в Иерусалим, я обходил различные монастыри, посещал братию, беседовал со святыми мужами, принимал от них благословение и много получал пользы для души. По всем обителям пронеслась добрая слава о евнухе Пелагии, и пример жизни его всем был на пользу. Ради сего я пожелал снова пойти к нему и утешиться душеполезною его беседою. Придя к келлии его, я постучал в оконце с молитвою, дерзнул и по имени его назвать, говоря: «Отвори, отче Пелагий!»

Но он не отвечал мне ничего.

Я думал, что он молится, или почивает и, подождав немного, снова постучал, прося отворить, но ответа не было; снова ожидал я некоторое время, и снова постучал. Три дня провел я так, сидя у оконца, и стучал через некоторые промежутки времени, имея сильное желание видеть святое лицо Пелагия и получить благословение его: но не было ни гласа, ни послушания. Тогда я сказал сам себе: «Или ушел он из сей келлии, и в ней никого нет, или преставился».

Я дерзнул силою открыть оконце и увидел, что Пелагий лежит на земле мертвым. Ужаснулся я, и весьма горько мне стало, что не сподобился я получить последнего его благословения. Затворив оконце, я отправился в Иерусалим, и возвестил живущим там святым отцам, что авва Пелагий – евнух преставился; и тотчас прошла по всему Иерусалиму весть, что святой Пелагий, духоносный инок, скончался о Господе. На погребение честного тела его сошлись иноки из всех окрестных монастырей, все жители Иерусалима и бесчисленное множество людей из Иерихона и с той стороны Иордана. Разломав оконце келлии, сделали вход достаточный для одного человека; вошедши через сделанное таким образом отверстие, благоговейные мужи вынесли честное тело. Пришел и патриарх Иерусалимский со множеством иных отцов. Когда по обряду начали умащать тело ароматами, то увидели, что почивший подвижник был по природе женщиной.

«Дивный во святых Боже, – воззвали тогда присутствовавшие со слезами, – слава Тебе: ибо имеешь Ты на земле сокровенных святых, не только мужей, но и жен».

Тайну Пелагии хотели было утаить от народа, но не могли: ибо Богу угодно было не сокрыть, но объявить и прославить рабу Свою. И собралось великое множество народа; стеклись и инокини из монастырей своих со свечами и кадилами, со псалмами и песнопениями церковными, и, взяв честное и святое тело Пелагии, с подобающею честью внесли в ту же келью, где подвизалась она, и там погребли[15].

Таково было житие бывшей блудницы, таково обращение погибшей грешницы, таковы труды ее и подвиги, коими угодила она Богу. Да подаст Господь наш Иисус Христос с нею и нам получить милость в День Судный! Ему слава с Отцем и Святым Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Примечания

[1] Илиополь Палестинский, находившейся на севере Палестины, в Келесирии, в нынешней Сирийской области Азиатской Турции, в глубокой древности был центральным пунктом для всего языческого востока, но в IV в. стал рассадником христианства и имел своих епископов; впоследствии город этот был постепенно разрушен.

[2] Антиохия Сирийская – один из древних и богатейших городов Сирии, столичный ее город; лежит при р. Оронте, верстах в 10 от впадения ее в Средиземное море, между горными хребтами Ливана и Тавра; основана за 300 лет до Р. Х. Селевком Никатором и названа так по имени Антиоха, отца его. Для христианской церкви Антиохия имеет особенную важность, как второе после Иерусалима великое средоточие христианства, и как мать христианских церквей из язычников. Знаменитая церковь Антиохийская насаждена первоначально свв. Апп. Павлом и Варнавою, а впоследствии утверждена еще и ап. Петром. В Антиохии было немало замечательных соборов пастырей церкви во время еретических (Арианских и Несторианских) распрей, Церковь Антиохийская издревле пользовалась особенными преимуществами, наравне с церквами: Александрийскою, Иерусалимскою, Константинопольскою и Римскою; настоятели ее имели титул и преимущества патриарха, почему и в настоящем месте жития преп. Пелагии следует разуметь не архиепископа, а патриарха. В настоящее время Антиохия находится под Турецким владычеством и представляет собою небольшой и бедный городок, в котором насчитывается до 10 тысяч жителей.

[3] Тавеннский монастырь был первым общежительным монастырем. Находился в Тавенне, в Верхнем (Южном) Египте, к северу от древней столицы его – Фив, на берегу Нила; основан около 340 г. преп. Пахомием Великим, память его 15 мая, устав, быстро распространившийся в христианском мире. Тавеннский монастырь имел такое громадное значение в истории древнехристианского иночества и успех устава Пахомия был так велик, что еще до его смерти в Тавенне и ее окрестностях собралось около 7000 монахов. И впоследствии Тавенна, – наименование которой принадлежавшее сначала одному острову, на р. Ниле, впоследствии перешло и на береговые окрестные места реки, где поселился преп. Пахомий и его ученики, – славилась своими монастырями.

[4] Нонн был избран прежде епископом на Едесскую кафедру, в 448 году, на место низложенного Ивы; когда же Халкидонский собор в 451 г. возвратил Иве Едесскую кафедру, то Нонн занял кафедру в Илиополе.

[5] Выражение, заимствованное из Апокалипсического таинственного изображения (Откр.19:7), под видом брака, торжества Победителя Христа и Его св. Церкви, после окончательной победы над сатаною, антихристом и их слугами, в конце времен.

[6] Мытарями назывались лица, назначаемые римлянами для сбора податей с иудеев. Они, обыкновенно, брали на откуп собирание этих пошлин и употребляли всевозможный меры, чтобы извлечь для себя наибольшие выгоды. Как корыстолюбивые и наглые агенты языческой державы, мытари считались иудеями за предателей и изменников своей стране и Господу Богу. Грешник, язычник и мытарь – у них значили одно и то же, говорить с ними почиталось грехом, обращаться с ними – осквернением, хотя и среди них были добрые и богобоязненные люди. Но Христос не гнушался и их, за что нередко подвергался укоризнам (Мф.11:19; Лк.5:30, 7:34, 15:1–2).

[7] Диаконисса – с греч. языка: служительница. Так назывался особенный род служебных лиц в Церкви, учреждение которых восходит к временам апостольским (Рим.16:1; ср. 1Тим.5:3–10). На должность диаконисс избирались пожилые (не моложе 40 лет) девственницы или вдовы. Обязанностью их было наставлять обращающихся жен и девиц, как они должны держать себя во время крещения, прислуживать епископу при их крещении и вместо него совершать помазание других частей тела, кроме чела и т.д., наблюдать за порядком и благочинием среди женщин во время Богослужения, посещать больных, бедствующих, заключенных в темницах, служить исповедникам и мученикам, содержимым под стражей, помогать неимущим и т.п. Относительно диаконисс есть несколько канонических правил а именно: IV-го Вселенского собора правило 15-е, VI-го – правило 14 и св. Василия Великого правило 44-е.

[8] Маргарита, в переводе с греческого, значит – жемчужина.

[9] В начале V века язычество все еще было довольно сильно распространено в Илиополе, но трудами святого Нонна влияние его здесь было окончательно подорвано. – Под сарацинами разумеются арабы, которых святой Нонн во время пребывания на Илиопольской кафедре обратил ко Христу в количестве до 30000 человек.

[10] Под опустелым, потерянным для диавола жилищем здесь разумеется Пелагия. По воззрению библейскому, как благочестивый человек есть храм Духа Святого (1Кор. 6:19), так злочестивый – храм духа злобы. Поэтому диавол и называет Пелагию своим прежним жилищем, которое опустело для него после обращения ее ко Христу.

[11] Т. е. с христопродавцами и богоубийцами – евреями. (Лк.23:21).

[12] Т. е. храму Воскресения Христова, построенному на месте Воскресения Господа, Гробу Господню и другим находящимся там величайшим христианским святыням.

[13] Евнух – человек, неспособный к половым страстям, в высшем, духовном смысле – умертвивший себя, умерший для страстей.

[14] Гора Елеонская или Масличная – одна из гор иудейских, и называется так по множеству произраставших на ней масличных деревьев, кроме разных других дерев. Она лежит к востоку от Иерусалима, отделяясь от него долиною Кедронскою, и выше других близлежащих гор; с вершины ее открывается великолепный вид во все стороны. Елеонская гора освящена в новозаветной истории различными знаменательными событиями из земной жизни Спасителя, особенно же вознесением с нее Воскресшего Господа на небо. Ныне эта столь замечательная гора, со всеми ее окрестностями, представляет самый печальный вид и лишена прежней богатой растительности. Пещеру преп. Пелагии, находившуюся вблизи самого места Вознесения (средней вершины горы) в XII в. видел русский паломник, игумен Даниил. Западный паломник Анзельм в 1509 г. писал: «ниже места Вознесения, сходя ступеней 20 или около того, – место или келейка, где святая Пелагия совершила покаяние».

[15] Кончина преп. Пелагии последовала, когда Нонн, по житию, был епископом Илиопольским, а он был епископом с 451 до 458 г. Обращение Пелагии совершилось за то же время управления его Илиопольской церковью, след. кончину ее должно относить к концу пребывания его в Илиополе, около 457 года.

В орудие спасения для грешницы Пелагии Господь избрал св. епископа Нонна. Он известен был высокими добродетелями ещё в Тавенском монастыре. В 448 г. он был приглашён на Одесскую кафедру, на место низложенного Ивы; когда же в 451 г. Халкидонский собор возвратил Иве Одесскую кафедру и Антиохийскому патриарху предоставлено дать блаж. Нонну другую кафедру, то Нонн занял кафедру в Илиополе. Здесь деятельность его была чудная: им обращено было к св. вере до 30,000 Арабов. По смерти Ивы св. Нонн в 457 г. опять занял Одесскую кафедру[16] и пробыл на ней до своей кончины, последовавшей в 471 г.[17].

«Святейший епископ Антиохии», пишет очевидец св. Нонна и Пелагии[18], «собрал к себе, по одному делу, восемь епископов: между ними был святой Божий человек, мой епископ Нонн, муж дивный и инок самый крепкий монастыря Тавенского. За несравненную жизнь свою он взят был из монастыря и поставлен в епископа. Епископ Антиохии повелел собравшимся епископам быть в храме св. муч. Юлиана. Мы вошли и все прочие епископы; сели перед входом храма мученического. Когда сидели епископы, владыку моего Нонна просили сказать поучение. Святый епископ тотчас изустно стал говорить в наставление всех. Все дивились святому поучению его. И вот проходит директрисса плясуньев и пантомимистов Антиохии; сидя на осле, ехала она с великой пышностью, разряженная так, что на ней видны были только золото, жемчуг и дорогие каменья. Ноги её покрыты были золотом и жемчугом, с ней был пышный кортеж молодых людей и девиц, одетых в дорогие одежды. На её шее была цепь. Одни ехали впереди её, другие сзади. Светская молодёжь не могла наглядеться на красоту её. Когда она проезжала мимо нас, воздух наполнился мускусом и другими ароматами. Когда епископы увидели её, проезжавшую без покрывала и так бесстыдно, то вздыхали от души и отворачивались от лица её, как от греха. Блаженнейший же Нонн пристально и долго смотрел на неё, так что оглядывался на неё, когда и проехала она. Затем, обратясь к епископам, говорил: «вас не заняла красота её?» Те молчали. Он склонил лицо на колени и вымочил слезами своими не только платок, бывший в руках его, но и все колени свои. Тяжко вздыхая, говорил он к епископам: «вас не заняла красота её? А я истинно увлечён красотой её. На эту красоту Бог укажет нам епископам на суде Своём, когда будет судить нас и наше управление. Как думаете, возлюбленные, сколько времени провела эта жена в своей одевальной комнате моясь, прибираясь, со всем напряжением мыслей осматриваясь в зеркале, чтобы не было какого-нибудь недостатка в уборе, чтобы не быть униженной перед любовниками, которые ныне живы, а завтра пропали. У нас есть Отец Небесный, Жених бессмертный, дарующий верным Своим награды вечные, которых оценить нельзя. Глаз не видел, ухо не слышало, на ум не всходило то, что Бог приготовил любящим Его. Что говорить много! Мы, которым обещана честь видеть великое, светлое, несравненное лицо Жениха, на которое не смеют взирать херувимы, а мы не украшаем себя, не очищаем нечистот с сердец наших бедных, а оставляем их по нерадению».

«После того епископ взял меня грешного диакона, и мы вошли в гостиницу, где дана нам келья. Войдя в спальню, упал он на землю лицом своим и, ударяя в грудь свою, плакал и стенал. «Господи Иисусе Христе!» говорил он, «прости меня грешника и недостойного. Уборы одного дня на блуднице далеко превышают убор души моей. Каким лицом буду смотреть я на Тебя? Как оправдаюсь перед Тобой? Скрыть души моей перед Тобой не могу: Ты видишь все тайны: Горе мне грешнику! Стою перед престолом Твоим и не выставляю души моей в той красоте, какой желаешь Ты. Она обещала нравиться людям – и нравится. Я обещал угождать Тебе и солгал от нерадения моего. Нагой я перед небом и землёй, не выполняю заповедей Твоих. Итак, нет мне надежды на дела мои; надежда моя только на Твоё милосердие, от которого ожидаю спасения». Так говорил он и долго горевал. В тот же день праздновали мы праздник.

В следующий день, который был воскресным, после того как совершили мы ночные молитвы, св. епископ Нонн говорит мне: «брат диакон! я видел сон и сильно смущаюсь. Я видел во сне: стоит у алтаря чёрная голубка, покрытая всякой грязью; она летала около меня и зловония её не мог я выносить. Она стояла около меня, пока не совершилась молитва оглашаемых. Когда диакон возгласил: «оглашенные, изыдите», она уже более не являлась. Когда, после молитвы верных и совершения приношения, отпущен был народ, голубка, покрытая нечистотами, опять пришла и летала около меня. Протянув руку, я взял её и опустил в купель преддверия церковного. Голубка вышла из воды совсем чистая и белая, как снег. Летая, понеслась она вверх и исчезла из глаз». Когда святой Божий епископ Нонн рассказал свой сон, то взял меня, и мы с прочими епископами пришли в великую церковь, где поздравляли епископа города.

Войдя в церковь, поучал он народ; епископы сидели на кафедрах. После уставного служения, или после чтения Евангелия, епископ города, подавая святое Евангелие блаженнейшему Нонну, предложил ему сказать поучение народу. Он изрекал премудрость Божию, обитавшую в нём, – ничего не говорил он изысканного или философского, или беспорядочного, но, исполненный Духа Святого, обличал и увещевал народ, со всей искренностью говоря о будущем суде и о будущем воздаянии. Весь народ сильно сокрушился от его слова, так что пол обливался слезами. По устроению милосердия Божия, пришла в ту же церковь и та блудница, о которой говорено было. И дивное дело, та, которая никогда не думала о грехах своих и никогда не ходила в церковь, внезапно была поражена страхом Божиим, проливала потоки слёз и никак немогла удержаться от рыданий. Потом она сказала двум слугам своим: «стойте здесь; когда выйдет епископ Нонн, идите за ним и узнайте, где живёт он; потом придите и скажите мне». Слуги поступили так, как приказала госпожа; следуя за нами, пришли в церковь св. мученика Юлиана, где для нас была гостиница или келья. Потом ушли и сказали госпоже: «он живёт в церкви св. мученика Юлиана». Услышав это, она тотчас прислала с теми же слугами такое письмо: «святому ученику Христову, грешница и ученица диавола. Слышала я о Боге твоём, что Он преклонил небеса и нисшёл на землю не для праведных, а для того, чтобы спасти грешников. Он столько смирился, что приближался к мытарю, и Тот, на Кого не смеют смотреть херувимы, шёл между грешниками. И ты, господин мой, в котором так много святости, хотя не видал телесными очами Христа Иисуса, говорившего с Самарянкой у колодца, но искренний поклонник Его, как слышала я от христиан. Если же ты ученик Его, то не отвержешь меня, желающую через тебя видеть Спасителя». Святый епископ Нонн отвечал ей письмом так: «всё открыто Богу, и дела твои и желание твоё. Но говорю тебе: не искушай смирения моего, я грешный раб Божий. Если ты искренно желаешь благочестия, принять веру и видеть меня: со мной тут другие епископы и в их присутствии можешь видеть меня, но одного не увидишь». Когда прочитала это грешница, то весьма обрадовалась, бегом пришла в церковь св. муч. Юлиана и дала знать о своём приходе. Святый епископ Нонн, услыхав о том, пригласил к себе епископов и затем приказал ей войти. Войдя туда, где собраны были епископы, она упала на пол и ухватилась за ноги блаженного Нонна епископа. «Умоляю тебя, владыко мой, говорила она, будь подражателем учителя твоего Господа Иисуса, излей на меня доброту твою, сотвори меня христианкой. Я, владыко мой, – море грехов и бездна нечестия. Прошу, чтобы крестили меня». Едва св. епископ мог убедить её, чтобы встала она. Потом сказал ей: «правила церковные велят не иначе крестить блудницу, как если представит она поручителей в том, что не будет более валяться в грехах». Выслушав это решение, она опять упала на пол, ухватилась за ноги св. епископа и, омывая их слезами, говорила: «отдашь ответ Богу за душу мою и на тебя возложу нечестие дел моих, если станешь откладывать крещение гнусной женщины; не найдёшь ты доли у Бога со святыми, если меня не удалишь от злых дел моих». Тогда все епископы и собравшиеся клирики, видя такую грешницу, так горячо желающую благочестия, сказали: «мы ещё не видали такой веры, какова вера этой грешницы». Тотчас послали меня, диакона, к епископу города возвестить ему о всём и просить, чтобы блаженство его приказало прислать одну из диаконисс. Услышав это, он сказал: «хорошо, почтенный отец». И тотчас прислал со мною первую из диаконисс, госпожу Роману. Она застала её ещё у ног епископа Нонна. Он едва мог поднять её. «Встань, дочь, для совершения заклинания; исповедуй все грехи твои». Она отвечала: «если посмотрю на сердце моё, то не нахожу в себе ни одного доброго дела. Знаю грехи мои, их более, чем песку на море. Уповаю на Бога твоего, что Он Сам взвесит тяжесть грехов моих и призрит на меня». Тогда епископ Нонн спросил: «как твоё имя?» «Родители мои», сказала она, «назвали меня Пелагией, а граждане Антиохии зовут меня Маргаритой, по тяжести украшений, которыми украсили меня грехи мои, я краса и сосуд диавола». Св. епископ сказал: «природное твоё имя Пелагия»? «Точно так», отвечала она. Тогда епископ совершил над ней заклинание и крестил её; возложил на неё печать Господа[19] и преподал ей Тело Христово. Духовной материю её была госпожа Романа, первая диаконисса. Взяв её, привела она её в покой оглашенных, – потому что и мы там были. Св. епископ Нонн сказал мне: «брат диакон, возрадуемся ныне с ангелами Божиими, сверх обычая будем вкушать пищу с елеем и примем вино с веселием духовным, ради спасения этой девицы».

Когда мы кушали, вдруг слышится крик как бы человека, которого давят; диавол кричал: «увы, увы, что терплю я от этого старика? Не довольно тебе 30,000 Арабов, которых ты отнял и крестил, и принёс Богу твоему! Не довольно тебе Илиополя, который также был моим, – все жители его чтили меня, а ты отнял и принёс Богу твоему! Теперь ты отнял у меня самую лучшую надежду мою. И я не выношу уловок твоих. Проклят день, в который родился ты». Потом, обратясь к новокрещённой девушке, говорил: «что это ты делаешь, госпожа моя Пелагия? Ты подражаешь Иуде. Он, увенчанный почестью, предал Господа своего: и ты то же со мной сделала». Святый епископ Нонн говорит ей: «огради себя крестом Христовым и прокляни его». Она ознаменовалась во имя Христово, дунула на демона, и он тотчас исчез[20].

Спустя два дня, когда спала она со святой Романой, явился ей ночью диавол, разбудил рабу Божию Пелагию и говорил: «госпожа моя Маргарита, не обогащена ли ты золотом и серебром? не украсил ли я тебя жемчугом и камнями? чем же оскорблена ты? отвечай мне, и я всё сделаю для тебя, только ты не делай меня посмешищем христиан». Тогда раба Божия Пелагия ознаменовалась и, дунув на демона, сказала: «Бог мой, Который похитил меня из зубов твоих и ввёл в небесный чертог Свой, Он да восстанет за меня против тебя». И диавол более не являлся.

В третий день после крещения своего, святая Пелагия позвала слугу своего, который всем у неё заведовал, и сказала ему: «ступай в гардеробную мою и перепиши всё, что есть в серебре и золоте, в нарядах, в дорогих одеждах – и принеси мне». Слуга исполнил волю госпожи и всё имущество её принёс. Она тотчас через мать свою святую Роману пригласила святого епископа Нонна и всё имущество своё передала в его руки. «Вот, владыко, говорила она, богатства, которыми наделил меня сатана; передаю их в волю святыни твоей; делай с ними, что хочешь; мне надобно желать даров Господа моего Иисуса Христа». Он позвал старшего хранителя церковного и в её присутствии всё имение отдал в его руки. «Заклинаю тебя, говорил он, неразделимой Троицей, – ничто из этого не должно поступить в дом епископа или в церковь, а всё должно быть роздано нищим, вдовам и сиротам; пусть худо собранное расточено будет умно» ... Она пригласила всех слуг и служанок своих и всем дала свободу; она дала им золотые цепи и сказала: «спешите освободиться из мира нечестивого, – дабы, как были мы вместе в этом веке, так пребывать бы нам вместе в той блаженной жизни».

В восьмой день, когда надлежало снять белые одежды, встав ночью, чего не знали мы, сняла она одежду крещения своего и оделась во власяницу и подрясник епископа Нонна и с того времени исчезла из города Антиохии. Святая Романа плакала о ней; но святой Нонн утешал её и говорил; «не плачь, дочь, а радуйся: Пелагия избрала добрую долю, подобно Марии, которую предпочёл Господь Марфе».

Пелагия ушла в Иерусалим и устроила себе келью на Елеонской горе, где молился Господь. Епископы отпущены были каждый в свой город.

Спустя три или четыре года захотелось мне, диакону Иакову, сходить в Иерусалим для поклонения воскресению Господа нашего Иисуса Христа, и я выпросил у епископа моего дозволение на путь. Отпуская меня, сказал он: «брат диакон! Когда придёшь в Иерусалим, отыщи там некоторого брата Пелагия, монаха и евнуха, живущего несколько годов в затворе, – истинно ты получишь пользу от него». Это говорил он прикровенно о рабе Божией Пелагии.

Я пришёл в Иерусалим, поклонился св. воскресению Господа нашего, а на другой день отыскал раба Божия. Я нашёл его на Елеонской горе, где молился Господь, в маленькой запертой келийке, с малым окошечком в стене. Я постучал в окошко. Она отворила и узнала меня, но я не узнал её. Как мне было узнать ту, которую когда-то видал красавицей, и которая была сухой от поста? Глаза её как бы ввалились в углубления. Она сказала мне: «откуда пришёл ты брат?» – Я послан к тебе епископом Нонном, отвечал я. – «Да помолится он о мне! Он истинно – святой Божий», сказала она. И тотчас затворила окошко и начала петь третий час. Я молился у стены кельи её и потом удалился с великой пользой от того, что видел ангела. Возвратясь в Иерусалим, начал я обходить монастыри. По обителям носилась великая слава о господине Пелагии. Потому положил я ещё раз побывать у него, дабы воспользоваться спасительными наставлениями его. Когда пришёл я к келийке и стал толкать и звать даже по имени, ответа не было. Я ждал другой и третий день, называл по имени Пелагия и ничего не слыхал. Потому сказал я себе: или тут нет никого, или ушёл монах. Потом говорил себе: посмотрю, не умер ли? Я отворил окошко, посмотрел и – вижу умершего. Затворив окошко и замазав глиной, поспешил я в Иерусалим с известием: св. монах Пелагий, творивший чудеса, почил.

Тогда святые отцы пришли с иноками разных монастырей и отворен был вход в келью. Святое тело вынесено было наружу и положено, как драгоценность. Когда святые отцы намащали его миррой, то узнали, что это женщина[21]. Они хотели скрыть это, но народ узнал, и все восклицали: «слава Тебе, Господи Иисусе, что у Тебя есть сокровенные на земле, не только мужи, но и жёны». Молва распространилась всюду, и все монастыри девственниц пришли, как из Иерихона, так и с Иордана, со свечами, лампадами, и гимнами. Святые останки с честью похоронены были св. отцами»[22].

Так, очищенная водами крещения, Пелагия в четыре года самоотверженной жизни столько возвысилась, что ещё при жизни творила чудеса.

По времени Илиопольского пастырства св. Нонна, надобно положить, что св. Пелагия скончалась не позже 461 г.[23].

Западный паломник Антонин в 600 г. видел мощи св. Пелагии[24].

Русский игумен Даниил в XII веке писал: «на горе Елеонстей есть печера глубока вельми, близь Взнесения Господня, на полдень лицем, и в той печере гроб святыя Пелагии блудницы»[25]. Инок Зосима в 1420 г. говорил: «вторая церковь (на горе Елеонской) мала, в нейже Пелагия блудница, и гроб её от стены яко локоть, и оле чудо! кто хощет поидти мимо гроба её, она не пускает, аще не достоин»[26].

Примечания

[16] Asseman, Orient. Bibl. I, 47. 64. 135. Libeatus. Breviar. c. 12. Concil. chalced. act. 10.

[17] Св. Нонн воспоминается восточной Церковью между подвижниками в субботу сырной недели. Римский мартиролог под 2 дек.: «в Эдессе кончина св. Нонва епископа; его молитвами кающаяся Пелагия обратилась ко Христу».

[18] Повествование диакона Иакова in. Vit. Patr. I, 663–672. Act. Sanet. Oct. IV, 248 S. в Четь-Минее окт. 8. Древний Слав. перевод у Царского 375. 389.

[19] «Возложил на неё печать Господа» – совершил над ней таинственное миропомазание. Так видно по содержанию описаний, где возложение печати отличается как от крещения, так и от причащения евхаристии. Миропомазание обыкновенно называется у отцов печатью Господней. Св. Киприан писал: «чего недоставало, то совершили Пётр и Иоанн... Так бывает и у нас... Совершенствуются Господней печатью». Ер. 70 ad. Jan. См. Догмат. Богословие, 2, 232–233. 238–240. Черниг. 1866 г.

[20] Жизнь, св. Пахомия § 17: «он, оградив чело своё знамением креста, дунул на него (на демона), и он убежал». § 48: «ограждая себя крестом и дуя на него, сказал: отойди от меня, диавол, проклят ты и видение твоё и хитрости твои, – нет тебе места у рабов Божиих. И стал он прахом и наполнил келью отвратительным смрадом». Палладий в разговоре о жизни Златоуста: «демоны связываются одним дуновением верующих». Дунуть на демона то же, что проклясть его. Тертуллиан о идолопоклонстве § XI. «Христианин, торгующий ладоном, идя мимо языческого храма, плюнет ли на дымящиеся жертвенники и дунет ли на них, о которых так заботится».

[21] Блаж. Августин, объясняя слова Иосифа: «и приказал отрокам ενταφιασταις ενταφιασαι отца его» (Быт.50:2), говорит: «В Латинском языке (как и в Русском) нет слова, соответствующего ενταφιασταις. Ибо не они погребают или предают земле тела умерших, что у Греков выражается не словом ενταφιασαν, а словом έθαψαν. Ἐνταφιασται приготовляют к погребению умерших, – намащают, высушивают, обёртывают и увязывают. Этим отличается у Египтян попечение об умерших». Деяние муч. Авина у Метафраста под 15 нояб. «Обвернули (тело мученика) дорогим полотном, намастили дорогими мастями».

[22] Напрасно Вейсс (Leben d. Heiligen 74, 295) сомневается в том, что Пелагия совершила подвиги в одежде инока. Известие очевидца не дозволяет сомневаться. Не оправдывают Вейсса выражения Менолога: «придя в Иерусалим и став монахиней, такое получила дерзновение у Бога, что совершила много чудес». Слова эти только не точно выражают дело. Точнее говорит Пролог по Синаксарю: «и власяная наложивши и в мужа претворившися, достиже гору Елеонскую и затворившися в келии и весь живот свой Богоугодно поживши, с миром почи о Господе».

[23] Феофан в хронике говорит о Пелагии под 442 г. Это неточность.

[24] Antonini itinerarium in Act. Sanet. Maii II. 10. S.

[25] Путешествие Даниила по изд. Норова, СПб. 1864 г., стр. 48.

[26] Путешествия по изд. Сахарова, СПб. 1849 г., стр. 64. Паломник 1582 г.: «в полуденную страну горы Елеонския стоит церковь, а в ней гроб св. Пелагии; а владеют местом Турки, и стоит та церковь за печатию Турецких людей; а прежь того странники приходя грехи свои исповедали у того гроба». Ibid., стр. 147. Западный паломник Анзельм in descript. S. terrae в 1509 г. писал: «ниже места вознесения, сходя ступеней 20 или около того, место или келийка, где святая Пелагия совершила покаяние». – Thesaur. nionum. ed. Basnagii IV. 786.