НИКОЛАЙ († 1754), нмч. Хиосский (пам. греч. 31 окт.). Род. в благочестивой семье на о-ве Хиос в дер. Карие. Его родителей звали Петр и Стамату. Он с детства проявлял христ. добродетели. Н. рано потерял семью, в 20 лет поселился вместе с другом по имени Франгули в Магнисии и стал работать строителем. Возможно, пережитое несчастье повлияло на него так, что молодой человек лишился рассудка. Турки этим воспользовались и отвели юношу к властям в надежде обратить его в ислам. Однако Н. не мог сказать ни слова. Тогда Н. отправили на Хиос к его сестре Деспойне.

Слухи о том, что произошло в Магнисии, распространились на Хиосе, и жители решили, что Н. отрекся от своей веры. Его заставили переодеться в мусульм. одежды, сменить имя на Мехмет и жить как мусульманин. Однажды, когда Н. пас стада в горах, ему встретился архим. Кирилл, настоятель храма Христа Спасителя в Палеокастроне. Ему стало жаль Н., и он решил помочь ему избавиться от слабоумия. Через нек-рое время, когда Н. спал в ц. св. Анны, ему явилась прекрасная дева в нарядных одеждах и велела ходить в храм Божий, чтобы исцелиться. Проснувшись, Н. с радостной вестью побежал в деревню к сестре, они рассказали о видении приходскому свящ. Геннадию, но он их прогнал. Тогда Н. отправился к архим. Кириллу, который открыл ему, что это по его молитвам Господь даровал Н. выздоровление и наставил юношу в вере.

Н. стал усиленно поститься и молиться, он неустанно клал земные поклоны, каясь в том, чего не совершал, т. е. сознательно не отрекался от православной веры. Однажды, молясь перед иконой «Усекновение главы св. Иоанна Предтечи», Н. испытал неудержимое желание пострадать за веру, о чем и стал умолять святого.

Когда он в очередной раз пришел в церковь, его оттуда изгнали как вероотступника. Н. вернулся домой и горько плакал. Затем местные жители схватили его и отвели к тур. правителям. На допросе Н. отвечал четко и разумно, не давая себя запутать, что навлекло на него гнев турок, подвергших его жестоким пыткам.

Нек-рые жители деревни также были заключены в темницу. Среди них оказался и приходский священник. Они очень боялись за свою жизнь, хотя их не пытали. Объятый страхом священник стал убеждать Н., чтобы тот принял ислам, тогда их отпустят, ведь вера от появления еще одного отступника не пострадает. Н. в ответ 3 раза ударил его по лицу и обличил в подстрекательстве. Подвергаясь жестоким пыткам, Н. не оставил поста и не соблазнился золотыми монетами и дорогими одеждами, к-рые ему предлагали. Н. выжил после ужасных мучений, и турки освободили из темницы его односельчан и архим. Кирилла, которому угрожали отрезать язык. Чтобы христиане, содержавшиеся в тюрьме, не увидели мученика, турки бросили полуживого Н. в конюшню, в надежде, что кони его затопчут. Однако, животные не тронули Н., как прор. Даниила во рву. По прошествии 3 дней один из мусульман, Сурул, увидев, что Н. еще жив, дал ему хлеба, но святой отказался, продолжая соблюдать строжайший пост.

Через месяц мучений Н. вынесли смертный приговор. Сначала палач нанес Н. рану на спине, затем на подбородке, спрашивая его, не решил ли он стать мусульманином. Палач дважды пытался отсечь мученику голову, но сделать это не удалось, поэтому он перерезал Н. горло.

В этот момент в полдень произошло солнечное затмение. Хиос накрыла тьма, а лик мученика светился. Турки хотели скрыть это чудо и опалили лик горящим факелом, но после этого останки святого стали источать благоухание.

Тело Н. было брошено в море, но перед этим нек-рые частицы мощей турки отделили и отдали христианам. От них происходят исцеления. На Хиосе память Н. и др. новомучеников почитается в храме свт. Николая, архиеп. Мирликийского.

Saint Nicholas born into the pious family of Petros and Stamato in the village of Karyes on the island of Chios. From childhood, he cultivated all the holy virtues. When he was twenty his parents died, and he set off with a companion to seek his fortune as a stone-mason in Magnesia. But an accident or illness there deprived him of his reason and transformed his natural simplicity and meekness into idiocy, so that he was incapable of answering for himself for what he did.

Local Turks saw the young man's vulnerable situation as a chance to convert him to Islam, so they brought him before the judge. But since Nicholas was unable to make a response on his own, they sent him unharmed to his sister in Chios where she looked after him. However, in Magnesia a rumor spread that he denied his faith, changed his name and embraced Islam. This was told to his sister, and instead of keeping silent she spread the news, which came to the Turkish authorities.

For this reason they dressed him in Turkish clothing and called him Mehmed, though they did not circumcise him. Unable to earn a living as a Muslim, he resorted to tending sheep. While the poor young man was keeping watch over the flocks, he met a monk named Cyril, who took pity on him and decided to do his best to bring him back to his right mind.

One night, as Nicholas was asleep in an abandoned church, he saw a beautiful maiden in a dream who told him he was healed. With his reason completely restored, the monk Cyril instructed him in the faith. This inflamed the heart of Nicholas to repent, although he was innocent of the rumor ascribed to him. Renouncing all physical comforts, he attended only to prayer, fasting, vigils and countless prostrations, to the point that those around him became concerned for him.

One day, as he venerated the icon of the Beheading of Saint John the Forerunner and Baptist, he was seized by the desire to emulate him and accomplish his repentance by martyrdom. He wept as he kissed the icon of the Holy Forerunner, begging him to make him worthy of following after him for the love of Christ.

Some time later Nicholas entered a church, and he was driven out by the Christians, who felt no compassion for the dumb Turk everyone knew, so he went home and wept inconsolably. The villagers, specifically two men and a priest, soon seized him as one wanted by the Turks, so they brought him before the judge.

When he was questioned he affirmed with complete confidence: "I was born a Christian, I was raised a Christian; I have never denied Christ for Islam and I never will deny Him, but I will die a Christian." This embarrassed the Turks, so he was tortured and the villagers were arrested, fearing for their lives. "How long are you going to make us put up with this misery?" the cowardly priest of the village shouted at the blood-soaked martyr. "Convert Turk and they'll let you go and us too. The Christian faith isn't going to be weakened because of one man!" These words filled Nicholas with contempt, so he struck the priest in the face and said: "You call yourself a priest of God and you urge me to deny my faith, instead of exhorting me to keep it until death!"

In the days that followed they used the most painful tortures they could devise in order to break the young man's resolve, but the grace of God was with him and enabled him to endure everything cheerfully. Covered in bruises he was thrown into the stables to be trampled by the horses; but, as with Daniel in the lion's den, the beasts showed themselves kinder than men and did Nicholas no harm.

During all his torments, Nicholas kept a strict fast, in order to gain the reward of ascesis together with martyrdom.

After thirty days, Nicholas was sentenced to be beheaded, like his beloved Holy Forerunner. However, when brought to the place of execution, he was not immediately put to death, but they waited while he was on his knees with a dagger wounding his back, in order to either make him suffer more or to wait for a last minute conversion. Yet, this only increased his desire to die for Christ. Then the executioner slightly cut the back of his neck, but this did not weaken his resolve.

After two attempts to behead him, the executioner was unable to accomplish the deed, so he took Nicholas by the hair and slit his throat like they do with animals.

A thick darkness fell upon Chios, that completely bewildered the inhabitants of the island. Only the countenance of the holy Martyr shone with a brilliance that could not be hid. It was then decided by the Turks to burn his body and thus dispose of the miracle, but this only allowed his body to give off a beautiful fragrance, revealing to all the eternal glory prepared for those who "have fought the good fight, finished the course and kept the faith" (2 Tim. 4:2). This took place on October 31, 1754.