Память 11 ноября

Стефан Урош III Дечанский был Сербский краль (король), из числа благочестивых кралей и царей древнего православного Сербского государства. Он был сыном св. краля Стефана Уроша II Милутина[1], внуком Стефана Уроша I[2] и правнуком св. Стефана, первовенчанного краля Сербского[3], брата святого Саввы, первого архиепископа Сербского и сына Великого Сербского Жупана св. Стефана (в иночестве Симеона) Неманя[4], основателя древнего Сербского государства. Матерью его была первая жена Милутина, Елисавета, дочь Венгерского короля Стефана V. Принадлежа к благочестивой Сербской королевской семье, Стефан с детства был воспитан в христианском благочестии.

С ранних лет Стефану пришлось видеть и пережить много тяжких бедствий. В Сербии в те времена бывали частые смуты и междоусобия среди королевского рода, восстания и крамолы вельмож, постоянные войны с соседями – Болгарами, Греками и Татарами.

Враги православного восточного христианства, татары, разгромивши и покоривши православную Русь, разоряли и прочие славянские православные государства, угрожали Болгарии и Сербии.

Особенно сильная опасность грозила славянским государствам Балканского полуострова со стороны Крымского хана Ногая. Татарские войска, высылаемые Ногаем, опустошали Болгарию и Македонию, вторгались и в Сербию. Болгары на время подпали даже зависимости от Татар, та же участь угрожала и Сербии. Но Сербский король Милутин принял решительные меры. Не будучи в состоянии силой сопротивляться могущественному татарскому хану, он вступил с ним в переговоры, отвратил нашествие татар, но вынужден был отправить молодого сына в татарский лагерь в качестве заложника вместе с несколькими знатными сербскими боярами.

Но Бог помогал благочестивому Стефану в его несчастьях. Возникшия вскоре среди татар междоусобия кончились убийством Ногая. Воспользовавшись сими смутами среди татар, Стефан возвратился на родину.

Ради совместной борьбы с Татарами болгарский царь Смилец вступил в союз с сербским кралем Милутином; союз этот сопровождался браком сына Милутинова, Стефана Уроша, с дочерью Болгарского царя Смильца.

После своего брака Стефан Урош получил для самостоятельного управления одну из важных областей, именно Зету, или Диоклею, теперешнюю южную Черногорию. Здесь некоторое время и правил Стефан.

Но как нередко прежде, так и теперь возникают в Сербии смуты, сопровождаясь обычными бедствиями и несчастиями.

Мачеха Стефана, вторая супруга Милутина, Симонида, дочь Византийского царя Андроника Старшего[5] и жены его Ирины, возымела желание, чтобы наследником Сербского престола сделался не Стефан Урош, ее пасынок, а родной ее сын, Константин. Подстрекаемая своею матерью Ириной, она стала внушать королю Милутину подозрение к его сыну Стефану и клеветать, будто Стефан хочет отнять престол у отца.

В то же время нашлось среди сербских бояр немало таких, которые предупредили Стефана о грозившей ему опасности, но избавиться от нее советовали посредством восстания против отца и отнятия у него королевской власти.

Между тем отца его Милутина злые люди успели убедить, что сын замышляет против него восстание и хочет свергнуть с престола. Тогда Милутин отправляется в область своего сына и посылает схватить его. Посланные заковали Стефана в цепи, посадили в темницу в Скопле[6] и ослепили.

Произошло это в сербской области, именуемой Овче-поле. Там находился храм во имя святителя и чудотворца Николая. Ослепленный Стефан испытывал страшные муки и подкреплял себя только молитвою. Среди таких тяжких страданий полумертвый мученик в тонком сне видит пред собою величественного святого мужа в святительской одежде с сияющим лицом; муж сей держит на правой длани выколотые очи Стефана и говорить:

– Не скорби, Стефане! Вот на длани моей твои очи, – и с этими словами показывает их.

Думая, что это привидение, Стефан сказал ему:

– Кто ты, господин мой, являющий такое попечение обо мне?

Явившийся отвечал:

– Я Николай, епископ Мирликийский.

Пробудившись от сна, страдалец почувствовал некоторое облегчение от болезни и возблагодарил Бога.

Гонение на Стефана сим не кончилось.

Желая вполне обеспечить себя от мнимых замыслов сына, король Милутин изгоняет Стефана из отечества, отсылает его в Царьград к тестю своему царю Андронику Старшему под надзор вместе с двумя малолетними внуками, сыновьями Стефана – Душаном и Душицею.

Но и в изгнании Бог не оставил терпеливого Стефана. Правда, Стефан здесь лишен был свободы. Ему дан был сначала особый двор и полное содержание от царя, но воспрещен свободный выход. Потом Стефан с детьми перемещен был на жительство в Цареградский монастырь Пантократора (Господа Вседержителя) под надзор игумена, без разрешения которого ему не позволялось никого принимать к себе и ни с кем не беседовать. Но доблестный Стефан покорно переносил все тягости заточения; он часто повторял: «Терпи, Стефан, «терпением вашим спасайте души ваши» (Лук. 21:19), сказал Господь».

Он часто предавался молитве с коленопреклонением и в ней находил утешение. Когда монастырская братия собиралась на правило, он первый являлся на молитву и стоял неподвижно до окончания службы, так что настоятель и братия дивились его бодрости и усердию. За это все любили Стефана и оказывали ему внимание. Часто ходили к нему и для духовной беседы. Все это не осталось неизвестным и самому царю. Слыша о похвальной жизни заточника, он часто призывал его к себе, беседовал о душевной пользе и разделял с ним трапезу.

В одну из таких бесед о вещах душеспасительных и делах государственных зашла речь о возмущавшем тогда многих православных в греческом царстве пришлом с запада еретике Варлааме, неправо учившем об осиявшем Господа Иисуса Христа свете во время преславного Преображения на Фаворе. Стефан высказал такую мысль: «Неправедно и неприлично царю, пастырю такого великого стада Христова, держать в своем стаде врагов Его; их должно изгонять, как волков, растлевающих души».

Созванный царем и патриархом Афанасием собор осудил ересь Варлаама, и еретик изгнан был из пределов Греческого царства.

Своей добродетельной жизнью и своим разумом и советами Стефан снискал всеобщую любовь не только монастырской братии и царя, но и всех знатных людей в Царьграде, патриарха и вельмож.

Из того, что выдавалось от царя, Стефан тратил на свое содержание незначительную долю, остальное же отдавал игумену для раздачи бедным.

Один из соотечественников Стефана, старинный его знакомый и почитатель, желая облегчить положение невинного заточника, послал ему с верным слугою значительную сумму золота на различные нужды. Посланный вручил деньги Стефану и передал сочувственные речи друга. Стефан возблагодарил благотворителя, помолился за него Господу Богу, но, призвав игумена, вручил ему всё присланное золото для раздачи нуждающимся. Игумен убеждал Стефана оставить себе хоть малую часть на обыкновенные нужды, но тот отвечал, что Сам Бог судил ему жить на чужбине и питаться от чужих, это так и должно быть; присланные деньги должно отдать истинно нуждающимся – бедным.

Обласкав и удержав у себя на некоторое время посланного, он отпустил его к своему другу на родину, благодаря его и вознося за него молитвы Господу Богу.

За такую добродетель никогда не оставляла Стефана милость Божия. В пятый год пребывания в заточении Господь Бог явил на нем великое чудо.

Однажды, в день празднования памяти великого святителя и чудотворца Николая, Стефан по обычаю находился на торжественном всенощном богослужении. Во время чтения жития и чудес святителя, он по обычаю присел на скамье у своего места и от продолжительного труда и бдения вздремал. И вот он видит пред собою того Божественного мужа, который и прежде ему являлся.

– Помнишь ли ты, – сказал явившийся Стефану, – что я говорил тебе, когда прежде являлся?

Стефан пал на землю и сказал:

– Я узнаю, что ты – великий святитель Николай, но сказанного тобою не помню.

Святый Николай сказал:

– Я говорил тебе – не скорбеть, ибо в моей руке твои зеницы, и я показал их тебе.

Стефан стал припоминать прежнее явление святителя и, падши к ногам его, стал просить о помиловании. Святитель сказал:

– Что я тогда говорил тебе, то ныне явился исполнить.

И, как бы подавая зрение, поднял Стефана, осенил лицо его крестным знамением, коснулся очей и произнес:

– Господь наш Иисус Христос, даровавший очи слепому от рождения, дарует и твоим очам первоначальное зрение!

И с этими словами святитель стал невидим.

Объятый трепетом, Стефан, пришедши в себя, стал, по неизреченному милосердию Божию, видеть, как и прежде.

Взявши свой жезл, он вышел из церкви, как и всегда уходил, и, пришедши в келью, наедине предался горячей молитве и благодарению за свое исцеление. После долгой молитвы, закрыв по-прежнему глаза полотенцем, он снова вернулся в церковь и стоял по обычаю, утаивши от всех совершившееся над ним чудо, и никто не узнал, что ему возвращено было зрение, до того самого дня, когда Богу угодно было, по возвращении в отечество, поставить его законным Сербским кралем.

Спустя несколько дней после чудесного прозрения Стефана младший сын его, малолетний Душица, впал в тяжкую болезнь и скончался. Стефан перенес это лишение без ропота, повторяя слова: «Господь дал, Господь и взял», так что все окружающие удивились мужеству Стефана.

Еще два года продолжалось томление Стефана в заточении на чужбине. Как ни терпеливо переносил Стефан свою ссылку, как крест, возложенный на него Промыслом Божиим, но ему всё же хотелось возвратиться в отечество.

И вот он пишет слезное послание на Афонскую гору в сербскую Хиландарскую лавру, где в то время находился сербский епископ, впоследствии архиепископ Даниил, к которому прежде Стефан всегда питал любовь и дружбу. В своем послании он яркими красками изображает свое бедствие и просит Даниила вместе со своими афонскими великими старцами попечаловаться пред отцом его, королем Милутином, и исходатайствовать ему милость и возвращение в отечество.

На Афоне собрался общий собор старцев для обсуждения дела. Порешили написать послание к сербскому архиепископу Никодиму и отправить его с выборными почтенными старцами в Сербию, чтобы ходатайствовать о возвращении сына и внука.

Красноречивое послание и речи архиепископа Никодима и посланных старцев тронули сердце отца.

В то же время прибыл в Сербию из Царьграда игумен обители Пантократора, в которой содержался Стефан с сыном. Этого игумена, как человека красноречивого и искусного, византийский император Андроник Палеолог послал к своему зятю, сербскому королю Милутину, просить военной помощи против врагов греческого царства.

Переговоривши о государственных делах, король Милутин пригласил царского посла, игумена обители Пантократора, для беседы наедине и стал расспрашивать о своем сыне Стефане.

Игумен подробно повествовал отцу о добродетелях, подвигах и терпении его сына и воскликнул, что с ними не могут сравняться все царские сокровища. Эти рассказы тронули Милутина. К тому же незадолго перед тем умерла теща его, мать Симониды, императрица Ирина, главная виновница подозрений и вражды отца к сыну. Вследствие всего этого, Милутин решился возвратить сына.

Он отправляет посольство к императору Андронику и просит отправить сына своего Стефана со внуком Душаном обратно на родину, в Сербию. Император Андроник, полюбивший Стефана и питавший к нему глубокое уважение, прощается с сербским изгнанником и отпускает его в дорогу, снабдив всем необходимым и щедро наградив подарками. Андроник знал о прозрении страдальца, но никому не открывал этого, чтобы не навлечь на Стефана новых подозрений и гонений.

Так после восьми лет заточения на чужбине, Стефан вернулся в отечество вместе с подраставшим сыном своим Душаном. Встреча была трогательная. Отец примирился с сыном. Он дал ему для прожития в управление небольшую Будимльскую область в Диоклее (Зете), а внука Душана оставил у себя для воспитания, а может быть и для того, чтобы иметь его, как залог верности сына.

Спустя три года последовала смерть сербского короля Милутина (29 окт. 1320 г.). Сторонники мачехи Стефана, Симониды, произвели было смуту в пользу сына ее Константина, но большинство сербских вельмож стали на сторону законного наследника престола, старшего Милутинова сына Стефана, который прибыл из Диоклеи в тогдашнюю столицу Сербии, город Призрен[7], и в январе 1321 года был венчан королевским венцом сербским архиепископом Никодимом в сослужении всего собора сербского духовенства. Вместе с отцом, по византийскому обычаю, венчался на «кралевство» и сын его, «Стефан, младый краля», называвшийся Душаном. Стефан стал править под именем Уроша III. Теперь повязка с глаз была снята и для всех очевидно стало чудесное возвращение зрения Стефану заступничеством великого чудотворца Николая.

Правление Стефана Уроша III не было покойным и мирным. Внутренния смуты не улеглись.

Брат Стефана, сын гречанки Симониды Константин, собрал войско и двинулся на Стефана, требуя уступить ему королевский престол. Стефан со своей стороны собрал войско и двинулся против Константина. Прежде чем дело дошло до сражения, Стефан отправил к брату письмо, в котором убеждал не воевать против своего отечества при помощи иноплеменных войск, а мирно править той областью, которую он даст брату: «можно обоим в довольстве жить в такой обширной земле». Но Константин не внял этим мирным предложениям, вступил в сражение и был убит, а люди его перешли на сторону Стефана.

Поднял восстание против Стефана Уроша III еще двоюродный брат его, Владислав, сын Сремского краля Драгутина, брата Милутинова, но и это восстание окончилось в пользу Стефана. Владислав должен был покориться ему.

После смерти первой своей супруги, болгарской царевны, Стефан Урош еще дважды вступал в брак: с Бланкою, дочерью Филиппа Тарентского, герцога Ахайского[8], и, по смерти этой второй жены, с Мариею, дочерью Солунского наместника Иоанна Палеолога.

В мирное время Стефан заботился о благосостоянии своих поданных и о делах Церкви. Он подтверждал прежние грамоты, укреплял за церквами земельные владения и другие доходы. Он заботился также о соблюдении чистоты веры и уничтожении ересей в пределах своего государства. Один современник на Евангелии сделал такую запись о Стефане Уроше III:

«Господь избрал и прославил его для отчизны как звезду светлую и ярко сияющую; он утвердил родину свою, овладел многими городами и областями, рассеял врагов своих. Он послал на безбожных и нечестивых бабунов сына своего. Тот с Божией помощью одержал победу над ними, пролив много крови, взял в плен весьма многих и возвратился к отцу своему». – Бабунами назывались богомилы, опасные еретики, поселившиеся в горной местности Бабуне, около города Прилепа в Македонии, и оттуда делавшие набеги на православных.

При Стефане Уроше III Сербия немало лет наслаждалась полным миром; не было внутренних смут, не было и войн с соседями. Благочестивый король Стефан занимался делами благотворительности и построением и украшением храмов Божиих, как в своем отечестве, так и за его пределами.

Но вот в конце его царствования возгорелась жестокая война с соседним единоверным и единоплеменным Болгарским царством. При сербском короле Милутине Болгария, раздираемая внутренними смутами и разоряемая набегами татар, значительно ослабела и не могла равняться могуществом с Сербией. Когда Болгарским царем сделался Бдинский деспот Михаил[9], он соединил в своих руках власть над всеми разъединенными болгарскими областями, желая возвратить некоторые захваченные Сербиею города и даже замыслил унизить Сербию, достигнув значительного могущества.

Болгарский царь Михаил нанес Стефану Урошу III горькую обиду. Женатый на родной сестре Стефана, дочери Милутина Анне (иначе Неде), он без причины удалил от себя свою жену, заключил ее в монастырь вместе с молодым сыном Стефаном, а сам женился на сестре претендента на византийский престол Андроника Младшего, вдове болгарского царя Святослава, Феодоре. Вражда между государями двух соседних и родственных племен еще более усилилась от того, что сербский король держал сторону законного византийского царя Андроника Старшего, полюбившего сербского короля Стефана еще в то время, когда он находился в заточении в Царьграде, и уважавшего его; болгарский же царь Михаил сблизился с соперником Андроника Старшего, внуком его Андроником Младшим, которому и удалось отнять царский престол у деда. Андроник Младший и Михаил Болгарский заключили оборонительный и наступательный союз против Сербии. Эти два союзника решили напасть на Сербию единовременно в 1330 году.

Стефан Урош знал об этих враждебных приготовлениях и постепенно готовился к защите отечества, запасая оружие и войско. К тому времени вполне возмужал уже сын его Стефан Душан и помогал отцу в военных приготовлениях.

Болгарский царь Михаил выступил в поход летом 1330 г. У него находилось до пятнадцати тысяч собственно болгарского войска, но почти столько же войск вспомогательных и наемных – валахов[10] (от воеводы Иванка Бессарабы), Черных татар, Ясов (живших в теперешней Молдавии)[11]. Сербы смотрели на это нашествие, как на нашествие безбожных и поганых язык.

В то же время, согласно условию, выступил против Сербов и Византийский император Андроник Младший. У него войска было немного. Он не решился начать военных действий и расположился на сербской границе в Македонии, чтобы выждать, чем кончится болгарское столкновение с Сербами.

Быстрое наступление двух сильных царей на Сербию, конечно, не могло не встревожить сербского короля. Хотя он уже подготовился, но ему хотелось избежать кровопролития. Он решил отправить к болгарскому царю послание, убеждая его не допускать кровопролития. В этом послании он писал: «Зачем идешь губить болгарские и сербские роды? Что Богом даровано тебе, то ты имеешь в своих руках, и будь доволен этим, а чужого не желай, не желай того, что Богом даровано другим. Если ты уже так воинственен, то вооружайся на иноверных, а не на Христовых людей, которых по Его благодати я состою пастырем и которые ничем тебя не обидели. Помысли, сколько прольется крови, сколько обесчадится матерей, сколько трупов с обеих сторон будет брошено на съедение птицам и зверям и сколько взыщет за них Бог от погубившего их? Оставь нас в мире. Сам владея тем, что тебе принадлежит, возвратись ко своим. Ибо желающие восхищать чуждое лишаются и того, чем, по-видимому, владели вполне надежно. Так судит Всевидящее Око».

Но это красноречивое мирное послание Стефана не подействовало на Михаила; напротив он сказал: «Если завтра сербский король не явится ко мне с покорной головой, то я прикажу привести его с безчестием связанного и предам мучительной смерти».

Стефану ничего не оставалось, как, положась на помощь Божию, вступить в битву с врагом.

Сербские войска собирались близ сербско-болгарской границы в долине Добричи, при слиянии рек Топлицы и Моравы, где и прежде много раз происходили жестокие международные битвы. Сюда ожидался приход болгарского царя из Бдина. Между тем пришло известие, что Михаил со своими войсками двинулся через Софию[12] в Македонию, рассчитывая, может быть, соединиться со своим союзником, византийским императором Андроником. Тогда и Стефан поспешил двинуть свои войска на юг. На пути его лежали построенные отцом его монастыри св. Георгия в Нагоричине (близ Куманова) и св. Иоакима в Сарандапоре. Здесь король Стефан горячо молился, особенно св. Победоносцу Георгию, оказывавшему помощь его предкам, благочестивым сербским государям.

Сербы достигли болгарского лагеря на реке Струме, на сербской границе, у местечка Земельна; они остановились на речке Каменче, у самого города Вельбужда (теперь называемого Кюстендил).

Около трех дней лагери делали обсылки между собою, не приступая к сражению. Сербский король Стефан поджидал некоторых запоздавших властелей, а из войска болгарского царя многие разбрелись по окрестностям для собирания провианта.

Настала, наконец, суббота 28 июля. В сербском лагере началось движение; все готовились к бою. Болгарский царь, в виду медлительности сербов, никак не ожидал нападения в этот день и не собрал своих войск, рассыпавшихся на большом пространстве.

Сербские войска готовил к бою отважный сын короля, молодой Стефан Душан. Сербское отборное войско, в блестящем вооружении, во главе с отдельным наемным отрядом рыцарей, под командой Стефана Душана, двинулось на болгар. Произошла горячая битва, в которой Душан показывал пример личной храбрости. Вскоре болгарское войско, не ожидавшее такого дружного натиска, было смято и обратилось в бегство.

Обратился в бегство и сам болгарский царь Михаил. Под ним споткнулся конь, и царь свалился с него и тяжело расшибся. Тут его окружили сербы и сам Стефан Душан отсек ему голову.

Тело несчастного болгарского царя отвезли к сербскому королю, который с грустью пожалел о том, что его противник не послушал его мирных предложений и предостережений.

После этого жестокого кровопролития, все болгарское войско сдалось сербскому королю.

На другой день после битвы, в воскресенье, рано утром, сербскому королю торжественно представлена была взятая у болгар добыча: оружие, дорогие царские одежды и утварь, великолепные кони; приведены были в оковах болгарские бояре. Они не верили, что царь их погиб; они думали, что он избежал гибели. Но вид царского трупа должен был уверить в безвозвратной гибели их царя, и им оставалось только плакать. Уступая просьбам бояр, король приказал с почетом похоронить убитого болгарского царя в сербском Нагоричанском монастыре св. Георгия.

Вознося благодарение Господу Богу за дарованную победу, король Стефан тогда же известил о ней свою супругу Марию и сербского архиепископа Даниила со всем сербским собором следующим посланием: «Да будет ведомо, что, помощью Божиею и заступлением святого господина нашего, преподобного отца Симеона и святителя Саввы и молитвами вашими, заступлением и укреплением и силою Святого Духа вооружаемый и защищаемый, я, сербский краль, с превозлюбленным сыном нашим Стефаном, и с нашими воинами, чадами моего отечества, злокозненного врага нашего, болгарского царя, пришедшего со многими иноплеменными языками, и хвалившегося на наше отечество, победил в сражении, происшедшем в местечке, называемом Землен, в нашем королевстве, и самого царя умертвил и великое богатство и славу их отъял помощью Божиею. Радуясь о сем, воздайте должную хвалу Богу. Мы же отправляемся в дальнейший путь в болгарскую землю».

Это радостное известие с восторгом принято было по всей Сербии, и во всех храмах совершались торжественные молебствия по случаю такой великой милости Божией.

Король же Стефан, вместе с сыном своим, торжественно пошел водворять порядок в Болгарии. Его сопровождали пленные болгарские бояре. Вскоре вышли навстречу и бояре, остававшиеся в Болгарии и управлявшие городами и провинциями; во главе их находился Белаур, брат убитого царя Михаила. От имени всей Болгарии они отдавались под власть сербского государя и готовы были на слияние Болгарии и Сербии в одно государство.

Но Стефан этого не захотел. Он желал восстановить на болгарском престоле обиженную и поруганную сестру свою Анну с сыном ее Стефаном. Тотчас же после победы над Михаилом он послал ей в монастырское заключение известие об этом и убеждал не унывать, но надеяться на лучшее будущее. Теперь же он через особое посольство приглашал ее вместе с сыном явиться в болгарский столичный город Тернов и послал необходимую военную помощь.

Болгарским боярам король Стефан объявил, что он сам лично отказывается от болгарского престола, а поставляет болгарским царем сына своей сестры Стефана (Шишмана II), которого они и должны слушать, сами же могут пребывать в полной безопасности и оставаться при прежних должностях.

Так великодушно поступив с побежденными, сербский король со своим войском возвратился в отечество.

Немного времени спустя по возвращении из Болгарии Стефан Дечанский, вместе с сыном Душаном совершил поход в Македонию. Кралю хотелось наказать и другого врага, византийского императора, за союз с Михаилом Болгарским. Поход этот продолжался неделю. Встречи и битвы с императором не произошло; Сербы возвратили себе города и крепости, на время занятые бежавшим теперь Андроником, а также присоединили несколько добровольно передавшихся им городов на реке Вардаре[13], каковы Велес, Просек, Штип. Оставив в этих городах сербских воевод, оба полководца вернулись домой, отец в свой двор Неродимлю[14], а сын в Скадар[15].

Так счастливо для Сербов кончился тяжелый 1330 год.

После побед над внешними врагами, покрывших славою сербское оружие, король Стефан всецело предался делам благотворительности, построению и украшению храмов Божиих и другим богоугодным делам, которые всегда составляли отраду его жизни.

Всю жизнь святой Стефан был чтителем православной святыни, и не только в своем отечестве, но и за его пределами. Как прежде, так особенно теперь, он рассылал щедрые и богатые дары в Иерусалим и во всю Святую Землю, на Синай, в Египет и Александрию, а также в Царьград, особенно в тамошнюю обитель Пантократора, в которой он подвизался, находясь в заточении; благотворил он также обителям Фессалии[16] и особенно святой горы Афонской, где находилась славная Хиландарская лавра, основанная и строившаяся сербскими кралями и потом царями. Кроме посылки щедрых даров, король Стефан многим из этих обителей жаловал доходные имения и укреплял своими грамотами.

Все прежние сербские государи, предки Стефана, строили себе задушбины, то есть храмы с монастырями, в которых завещали и погребать себя, и поминать за упокой. Так и св. Стефан Урош III после болгарской победы, доставившей ему сокровища, в благодарность Господу Богу и на помин своей души, решил воздвигнуть храм во славу Господа Иисуса Христа.

Для совета и содействия он обратился к своему сербскому архиепископу Даниилу, которого уважал и любил. Вместе с ним и с доверенными боярами он стал в своих владениях искать места, которое было бы достойно и пригодно для величественного храма. Много обошли они мест; наконец, Стефан остановился в горной стране, на речке Быстрице, впадающей в Белый Дрин, на северо-западе от Призрена и в трех часах пути от г. Печи, бывшей потом местожительством сербских патриархов, в местечке, именуемом Дечаны. Место это необыкновенно красиво. Это – покрытая разнородными деревьями небольшая долина, богатая ключами и орошаемая рекой Быстрицей с прекрасной здоровой водой. Со всех сторон, особенно с запада, его окружают высокие горы. Здесь-то Стефан и решил воздвигнуть славный храм. Архиепископ Даниил благословил и освятил место, и сейчас же было приступлено к постройке.

Стефан Урош вызвал художников и мастеров из своих владений по Адриатическому морю. Множество рабочих стали доставлять материалы – разных пород камень, разноцветный дорогой мрамор и прочее. Прежде всего была отмерена для монастыря площадь и обнесена крепостными высокими стенами с башнями; с южной стороны находились врата, над которыми поднималась самая высокая башня. Внутри к стенам были пристроены кельи для иноков, подобно птичьим гнездам. Устроена была общая трапеза, отличавшаяся как величиною, так особенно художественностью отделки. Особо устроены были кухня и пекарня. Отдельное великолепное здание построено было для игумена. Но главное внимание и главная заботы обращены были на постройку посреди монастырской площади внутри стен великолепного храма Вознесения Господня. Весь огромный храм построен был из разноцветного тесаного мрамора, украшен резьбой, колоннами и арками необыкновенного искусства и красоты. Это замечательное здание сохранилось и до настоящего времени. Вот как описывает его один русский путешественник[17], лет пятьдесят тому назад посетивший эту сербскую святыню:

«Церковь большая и высокая, построена крестообразно, с одним круглым, высоким куполом. Уже внешние стены поражают своим великолепием: они, снизу до верху, состоят из мраморных плит, правильно расположенных горизонтальными полосами: нижний ряд из белого мрамора, второй из розового, третий опять из белого, четвертый из серого; потом опять начинается та же система. Притом надобно заметить, что всякий раз нижний ряд шире, второй уже, третий и четвертый еще уже. Крыша церкви свинцовая; купол также покрыт свинцом, таким массивным, «что крыша купола со времени постройки церкви в 1335 году ни разу, говорят, не требовала починки. Свинец на куполе от действия времени получил какой-то странный отлив, похожий на цвет меди. На куполе стоит невредимо большой крест, как говорят, из массивного серебра. На восточной стороне церкви видна выдающаяся окружность большого алтаря и по сторонам ее по две малых окружности, принадлежащая двум пределам, во имя св. Николая и св. Димитрия, проскомидии большого алтаря и ризница. Эти пять соединенных окружностей представляют необыкновенно красивое сочетание линий».

Великолепию и красоте внешнего вида соответствовали и внутренние украшения главного храма и приделов из резного камня, золота и других дорогих материалов. Храм был богато снабжен церковною утварью, золотыми и серебряными сосудами, церковными одеждами из драгоценных тканей, украшенных бисером и драгоценными камнями.

Закончив постройку великолепного и богатого храма, Стефан назначил настоятелем его известного своею благочестивою жизнью игумена Арсения и освятил торжественно созданный храм собором сербского духовенства во главе с архиепископом Даниилом. Для обеспечения на будущее время Стефан Урош своими грамотами укрепил за монастырем множество сел, угодий и других доходных имений в разных местах своих обширных владений.

Кроме придела во имя покровителя своего и заступника святителя Николая в южной стороне главного храма, Стефан построил в честь его еще особую церковь вне монастыря, вблизи, для всегдашнего служения в честь сего святого.

Св. Стефан Урош всегда отличался нищелюбием и состраданием к несчастным, а теперь он особенно предался этого рода попечениям. Верстах в трех от Дечанской обители он создал еще особый монастырь для призрения больных, увечных и престарелых со всего своего царства. Обширные палаты этого богоугодного заведения были снабжены кроватями и всем необходимым для больных и увечных. Собрана была многочисленная братия для ухода за несчастными страдальцами. Сам Стефан постоянно посещал этот монастырь. Для него было отрадою помогать несчастным. Иногда он прямо являлся в больницу, как король, и словом и беседою утешал несчастных, иногда же приходил переодетым воином и раздавал богатую милостыню. И это учреждение богато обеспечено было королевскими вкладами и пожертвованиями. Со всех концов Сербии стекались сюда больные и увечные, и одни, по выздоровлении, уступали место иным больным, другие же оставались здесь до конца своей страдальческой жизни.

Незадолго до смерти явился Стефану всегдашний его заступник и помощник, святой Николай Чудотворец, и сказал:

– Приготовься, Стефан, к исходу: ты вскоре должен предстать перед Господом!

Последние дни жизни Стефана Уроша III омрачены были великим несчастием – враждой к отцу сына его, «младого краля» Стефана Душана, кончившейся мученической смертью многострадального Стефана Уроша.

Стефан Душан, отличившийся подвигами храбрости в войне с Болгарами, правил Зетскою областью. Своекорыстные бояре, служившее при нем, стали побуждать его отнять престол у отца и сделаться королем над всею Сербиею. Они пугали Стефана, что его постигнет такая же участь, как и его отца, ослепленного в детстве дедом его Милутином. Честолюбивый Стефан поверил наговорам, и в его области поднялось возмущение против отца.

Урош не желал вражды; он принял меры для прекращения восстания, после долгих переговоров повидался с сыном, который обещал не предпринимать ничего против отца. Стефан Урош опять оставил сына в покое, возлагая надежду на Бога. Но не того желали бояре. Они стали говорить Душану, что отец к нему питает затаенную вражду и погубит его. Доверяя этому, Стефан хотел было бежать из отечества в чужие страны, но бояре этого не допустили и снова побуждали Стефана покончить с отцом. Душан склонился на эти убеждения – и в Сербии совершилось великое злодеяние.

После примирительного свидания с сыном Стефан Урош мирно жил в своих владениях, то в одном замке, то в другом, предаваясь делам благотворительности и не принимая никаких особых мер для своей безопасности. В то время, когда Стефан Урош находился в уединенном горном замке Петриче близ Неродимля, внезапно приехали туда Зетские бояре со Стефаном Душаном во главе, окружили замок и захватили Стефана Уроша со всей семьей. Самого Стефана Уроша Душан приказал отвезти в отдаленный и уединенный недоступный замок Звечан[18], а жену и детей в другое место.

Но этим дело не кончилось. Решено было совсем покончить со старым сербским кралем. По распоряжению Стефана Душана, отправились в Звечан некоторые из его приближенных, и Стефан Урош мученически скончался, будучи удавлен в замке[19].

Тело мученика привезено было в новопостроенную обитель Дечанскую и торжественно погребено в богатой гробнице в построенной самим Стефаном церкви Вознесения Господня.

Говорили, что Стефан Урош скончался естественною смертью, но, конечно, все скоро узнали правду и смотрели на покойного короля, как на мученика.

Через семь лет было чудесное явление экклисиарху Дечанской обители: в сонном видении некий неведомый муж повелевал извлечь из земли тело покойного короля Стефана. Экклисиарх пересказал видение игумену. Осторожный игумен успокаивал экклисиарха уверением, что это простой сон. Но явление повторилось. Наконец, в третий раз грозный муж явился уже не одному экклисиарху, но и игумену и требовал того же.

Тогда игумен сообщил обо всем этом архиепископу. Собрался духовный собор в Дечанах. После молебствия открыли гроб Стефана, и по всему храму и вокруг его разнеслось благоухание; все узрели нетленные мощи святого мученика. Тогда же совершилось несколько чудес: прозрел слепец, припавший к мощам мученика; получали исцеление и другие болящие.

И впоследствии произошло много исцелений и других чудес. Святой Стефан всегда являлся на помощь с верою притекавшим к его заступлению и всегда охранял свою обитель от врагов, покушавшихся на ее достояние. Со времени открытия мощей святого мученика Дечанская обитель стала драгоценною святынею для православного сербского народа.

Примечания

[1] Милутин правил Сербией с 1282 по 1320 г.

[2] Правил с 1243 по 1276 г.

[3] Св. Стефан Первовенчанный преставился в 1224 г., правил с 1195 г.

[4] Св. Стефан (Симеон) Неманя правил с 1159 г. по 1196 г.

[5] Андроник Старший Палеолог был императором в Царьграде с 1281 г. по 1332 г.

[6] Город в Македонии на реке Вардаре; теперь по-турецки называется Ускюб.

[7] Город Призрен находится в Старой Сербии, принадлежащей теперь Турции, близ реки Белаго Дрина, на его небольшом левом притоке Марице.

[8] Область на юге теперешней Греции.

[9] Михаил Бдинский или Виддинский (от города Виддина на Дунае) был болгарским царем с 1323 г. по 1330 г.

[10] Валахия – юго-западная часть нынешнего румынского королевства.

[11] Молдавия – севернее Валахии. Вместе с последнею она составляет Румынское королевство.

[12] София – город в Болгарии, теперешняя столица Болгарского княжества.

[13] Вардар протекает в Турецкой области Македонии мимо города Калканделен.

[14] Неродимля находится на р. Неродимке, притоке верхнего Вардара, близ водораздела между Эгейским морем, куда течет Вардар, и Дунаем, куда течет начинающаяся здесь река Ситница через знаменитое Косовское поле в реку Ибар, впадающую в сербскую Мораву, текущую в Дунай.

[15] Скадар, на юге Скадарского озера, близ истока из него реки Бояны, текущей в Адриатическое море.

[16] Фессалия находится теперь в Турции по соседству с Греческим королевством, на северо-восток от него.

[17] А. Ф. Гильфердинг; см. собрание его сочинений, том третий: Босния, Герцеговина и Старая Сербия. Спб. 1873 г. стр. 129.

[18] Замок Звечан, развалины которого существуют и теперь, находился на северо-запад от Косова поля, за городом Митровицей, на левом берегу реки Ибра.

[19] Мученическая кончина св. Стефана Дечанского последовала 11 ноября 1331 г.

Блажен. Стефан, сын кор. Милютина, значительную часть жизни своей провел под гнетом разных бед и, наконец, умер страдальцем[20]. Когда было ему только 10 лет, отец, желая отклонить вторжение в Сербию страшного Ногая, опустошившего Болгарию, послал сына к Ногаю, в залог мирных отношений своих к хану. В дикой орде Ногая юный Стефан пробыл около трех лет[21]. Вступив в брак с Мариею, дочерью князя Болгарского, получил он в управление Зетскую землю[22]. Ласковый, добрый, кроткий, щедрый к бедности, он располагал каждого любить его искренно. Мачеха, коварная Гречанка, желавшая предоставить престол сыну своему, Константину, с женскими ласками внушала супругу королю, что сын Стефан замышляет недоброе на отца; не довольная тем, она, наконец, со слезами говорила, будто Стефан покушался даже на ее супружескую чистоту. Стефану давали знать о кознях против него, но вместе коварно расстраивали и его любовь к отцу. На несчастие, некоторые областные начальники, негодовавшие на замыслы хитрой Гречанки, выказали непокорность королю; это поспешили выставить пред королем-отцом, как дело нечуждое замыслов сына. Король явился с войском в Зету и усмирил мятеж. Сын, обвиненный партизанами мачехи в участии о мятежниками, замедлил явиться к отцу по его требованию, чем усилил подозрения отца против него. Когда явился он с полною сыновнею покорностию, отец сперва принял его ласково, как и обещал. Но потом партия Гречанки до того расстроила доброго отца, что он, не отобрав ответов у сына против обвинений, повелел ослепить его в замке Скопле и отослал его с детьми к императору в заточение[23]. На дороге в Овчеполье, где был храм св. Николая, является святитель и говорит: «не теряй духа; вот очи твои на моей длани», и показал ему глаза. Это видение утешило страдальца и облегчило боль страшной операции.

Когда прибыл страдалец в Царьград, то заперт был во дворце с строгим приказанием не допускать никого до него. Потом заключили его в монастыре Вседержителя, под строгий надзор настоятеля. В это время хитрый сторонник запада Варлаам тревожил Царьград своими схоластическими выходками о свете Фаворском. Блаж. патриарх Афанасий осудил Варлаама на соборе; но пронырливый Варлаам нашел себе сторонников при дворе и волновал столицу. Император, узнав терпение Стефана и его искреннюю любовь к вере, оказывал ему ласки. При одном свидании, Кантакузен спросил мнения Стефана о Варлааме. «Ненавидящия Тя, Господи, возненавидех», отвечал умный страдалец и прибавил: «вредных людей надобно выгонять из общества». Кантакузен поступил по его отзыву[24]. Упражнения в церковной молитве, посте, слушании книг, смирении так полюбил Стефан, что приводил иноков в изумление, и они с любовию выслушивали советы его о духовной жизни. Один из добрых вельмож Сербских, зная тесное житье страдальца, прислал ему значительную сумму денег; но он передал ее игумену, а посланному сказал наедине: «благодарю за любовь доброго господина, – но лучшим утешением для меня будет, если назначаемое для меня раздавать он будет бедным».

На пятом году заключения, когда совершалось всенощное празднование св. Николаю, Стефан, утомленный трудом, вздремнул в седалище церковном. И вот являвшийся ему прежде говорит: «обещание мое пришел я исполнить» и, ознаменовав его крестным знамением, коснулся очей его. Стефан стал ясно видеть[25]. Возблагодарив святителя сердцем полным, Стефан, для безопасности от врагов своих, продолжал носить повязку на глазах. На испытание терпения вслед затем умер один из сыновей страдальца: ои перенес дорогую потерю терпеливо. Так прошло еще два года[26].

Нужды потребовали от Кантакузена послать доверенных лиц к кор. Милютину, и послан был умный и благочестивый игумен обители Вседержителя. Когда краль при разговоре с игуменом спросил о сыне своем, игумен отвечал: «ты спрашиваешь меня, король, о втором Иове; да будет известно, что нищета его выше королевского величия твоего». И рассказал ему об изумительном терпении и благочестии Стефана[27]. В то же время явились к королю ходатаи за Стефана. Ио его просьбе епископ Даниил, живший тогда в Хиландаре, и великие Афонские старцы пришли к королю и просили возвратить отеческую любовь страдальцу сыну. Добрый отец давно желал видеть сына и теперь рад был, что снимают тяжесть с души его. При свидании отец и сын плакали навзрыд. Король пожелал, чтобы внук Душан оставался при нем на утешение его; а сыну Стефану снова поручил он в управление отдельную область[28]; это было в 1316 г. [29].

Когда умер отец, блаженный Милютин († окт. 30-го 1320 года), мачеха, явившаяся незадолго пред тем в Сербию из Константинополя, подняла бурю при гробе мужа; сторонники сына ее вступили в спор и потом в рукопашный бой с преданными старшему сыну покойного; полилась кровь и начались грабежи. Явившийся архиепископ едва успел своими увещаниями прекратить постыдные сцены при гробе короля[30]. После погребения блаженного Милютина, все лучшие люди Сербии заявляли вслух, что признают они наследником Милютина старшего сына его и никого другого. Стефан только тогда, как узнал о расположении к нему Сербии, явился в кафедральную обитель архиепископа, куда собрались и представители иарода. «Я был венчан, говорит он сам, богодарованным венцем в один день с сыном моим в 1321 г. генваря 6 д., благословением и рукою преосвященного архиепископа Никодима, всех епископов и всего собора, чтобы называться мне Стефаном, Богом помилованным и Богом просвещенным кралем, Урошем третьим»[31]. Повязка с глаз теперь была снята, и все уверились, что он видит все так же хорошо, как прочие[32]. Он принял название Уроша, как чистый потомок Уроша, родоначальника Неманичей.

Сын Гречанки Симониды Константин собрал войско, чтобы отнять престол краля для себя. Стефан писал к нему: «Стефан, Божиею милостию краль Сербий, любезнейшему брату державы нашей Константину желаю здравствовать. Ты слышал, что случилось со мною, по устроению промысла Божия, строящего все во благое. Помилованный Богом, наследовал я жребий родительский, чтобы владеть людьми со страхом Божиим и правдою, по примеру предков. Удержись от своих предприятий, приди, увидимся друг с другом; прими второе место в кралевстве, как второй сын, а не восставай с иноплеменными на свое отечество; обширной земли нашей довольно для меня и для тебя. Я не Каин братоубийца, а друг братолюбивому Иосифу. Словами последнего говорю тебе: не бойся; я – Божий: вы совещали о мне злое, а Бог устроил доброе»[33]. Константин не захотел послушаться призыва любви. Произошла жаркая битва. Сражение проиграно Конотантином; он был убит вместе со многими; иные из сторонников рассеялись, другие покорились Стефану[34]. Являлся и другой претендент на Сербскую корону, и также без пользы для себя. Это – двоюродный брат Владислав, сын краля Сремского Драгутина. Другой сын чудного Драгутина Урошич, сохранявший целомудренную чистоту и в супружестве и скончавшийся молодым, «толико угоди Господеви, говорит древнее известие, яко от гроба его миро истекает»[35]. Владислав должен был покориться Стефану, когда увидал, что Сербия не за него, а против него[36].

Когда умерла первая жена Дечанского, княжна Болгарская, блаж. краль женился на дочери князя Валахского, за которою получил в приданое Банат. Король Венгерский, домогаясь того, чтобы произвольно распоряжаться Валахиею, повел войска в Валахию. Стефан в защиту тестя выслал войско. Венгерский напрасно похвалился: «потеряю бороду, а завтра приволоку за бороду из диких лугов Влайка». С полками Стефана Влайко разбил короля, и тот едва не потерял головы[37].

«Вот я Стефан, краль всей Сербской земли, взяв несколько городов, которыми владели Греки, взял и город Прилеп, где монастырь св. Богородицы, называемый Трескавицею», так писал король в грамоте 1326 г., которою он закреплял за монастырем села и угодья[38]. Вслед за тем поручал он сыну своему Душану смирить оружием бабунов- богомилов, которых поселения были невдали от Прилепа и которые из диких ущелий своих распространяли свои заблуждения между православными[39]. Писавший Евангелие 1329 г. говорил о крале Дечанском: «Господь избрал и прославил его для отчизны, как звезду светлую и ярко сияющую; он утвердил родину свою, овладел многими городами и областями, рассеял врагов своих. Он послал на безбожных и нечестивых бабунов сына своего. Тот, с Божиею помощию, одержал победу над ними; пролив много крови, взял в плен весьма многих и возвратился к отцу своему»[40].

Так подвизался король – патриот и ревнитель чистой веры[41].

Но вот открылась необходимость защищаться против неприятеля отважного, сильного и умного. Болгарский князь Михаил нанес тяжкое оскорбление Стефану, прогнав невинную жену свою Неду, сестру Стефана. Блаж. Стефан и после того старался отклонить войну, к которой готовились в Болгарии и Константинополе за умершего Константина: он посылал способного посла в Царьград, и к Михаилу – блаж. епископа Даниила. Михаил показался на тот раз удовлетворенным[42], но зависть к успехам Сербского короля не дала ему покоя. Он собрал многолюдное войско, нанял Татар и Молдаван; вызвал войско императора на границу Сербии. Сербский краль увидал против себя грозных врагов, которые безпощадно опустошали пограничные места Сербии. Не желая проливать крови для пустой славы, Стефан писал князю Михаилу: «вспомни, дорогой и любезный брат мой, что никаким злом не платил я тебе за твои недобрые дела. Однако, как слышу, ты ведешь много иноплеменников и идешь против отечества моего. Пойми значение любви христианской, смири гнев; пусть любовь, какую имели между собою наши родители, будет и между нами. Перестань лить христианскую кровь. Обрати оружие на врагов имени Христова, а не на христиан. Вспомни, как тяжко придется отвечать за невинную кровь. Знай и то, что отваживающийся похищать чужое, потеряет и свое». Михаил, гордый первыми успехами оружия, отвечал надменно: «если Сербский король завтра утром не явится ко мне на поклон, то его приведут связанным и он предан будет смерти». У Михаила было 80 тысяч войска, а у Стефана 15: но Бог с правыми, а не с сильными[43]. Стефан поручил войско сыну своему, а себе предоставил надзор за ходом дел. Произошла битва, одна из самых кровопролитных. Михаил разбит был на голову и весь израненный умер. Стефан повел войско в Болгарию. С дороги утешил он сестру письмом о суде Божием над мужем; потом, по своему усмотрению, назначил князя для Болгарии. Император, после несчастной участи Михаила, поспешил убраться в Царьград; но Византия поплатилась за свою коварную политику. От нее отобраны были города: Велес, Просек, Штип, Трешта и Добрунь, давно славянские. За счастливые победы вся Сербия благодарила Господа, по распоряжению благочестивого короля. Это было в 1380 и 1331 годах[44].

Благочестивый краль еще в 1327 г. начал строить памятник благодарности своей Господу – Дечанский храм. По окончании Болгарской войны он, выражавший благодарность за нее в разных видах[45], особенно горел желанием оставить в Дечах памятник самый достойный и прочный. И он оставил его, на изумление векам.

Вот что пишет новый путешественник об этом памятнике:

«В трех часах пути от патриаршей обители находится Дечанский монастырь, прекрасная и самая знаменитая обитель Сербская, лучший памятник древнего Сербского величия и благочестия. Печская церковь массивна и тяжела; Дечанский храм изумительно легок и светел. Этот храм есть одно из совершеннейших произведении Византийского искусства. Когда вы войдете в него, вами овладевает какое-то чувство светлой отрады; вам в этой церкви легко, покойно, весело, но радость ваша торжественная. Церковь обширная и высокая построена крестообразно, с одним круглым, высоким куполом. Уже внешние стены поражают своим величием: они, с низу до верху, состоят из мраморных плит, расположенных горизонтальными полосами; нижний этаж из белого мрамора, второй из розового, третий опять из белого, четвертый из серого. Крыша церкви свинцовая. Над южною дверью надпись: «фрад Вита, мали брат, протомаистор, из Котора, града кралева, созида церковь св. Пандократора господину кралю Стефану Урошу 3-му... созидасе за 8 годищ и доспела есь церковь в лето 6843 (1335)». По надписи, художник строитель – Славянин Которский, подданный короля, но который хорошо знает приемы и западного и восточного искусства. Главный престол храма – во имя вознесения Господня; правый – в честь св. Николая, левый – во имя великомуч. Димитрия Солунского[46].

Теперь и храм и обитель Дечанские уже многого, очень многого не имеют из того, чем одарил их св. ктитор. «Создав храм, говорил он в грамоте своей, украсил я его всякими украшениями, внутренними и наружными, и назвал игуменством и общежитием иноческим, по благословению отца моего и владыки Даниила, всех епископов и всего собора. Сколько возможно было, определил ему села в пределах Волошских и Молдавских, книги, кресты, окованные и позлащенные, с бисером и дорогими каменьями, разные иконы, покрытые золотом и серебром, с разным украшением, честные сосуды, рипиды, кандила, кадильницы, свечники, нарядные ризы, фелони и завесы. Еще же дал имущество для питания и одевания всех служителей церковных, больных, странников». Далее описываются села, виноградники, деревни, которые, как видно, предназначены были еще до войны Болгарской. Затем говорится: «обещал я Господу, моему Пандократору, да поможет мне на сопротивника моего, царя Болгарского, и Он помог мне». Описываются обетные села[47].

Цароставник говорит: «созда храм Вседержителя и другий чудотворца Николая... И округ – град (ограду) каменный и к стенам – келлии монахов, на месте Дечани. И сам ту пребываше, дóндеже вся соверши и всеми потребами исправи»[48].

Ныне нет и следа обители больных с храмом св. Николая. Но о ней твердо помнят на небе. Она была устроена в трех верстах от Дечанской обители; заведовал ею иеромонах строитель. Блаженный Стефан собирал сюда со всей Сербии безпомощных страдальцев; кроватей в ней было множество. Он сам часто приходил осматривать больницу и больных; от иных больных бывал удушливый смрад; король с улыбкою утешал страждущих и делал распоряжения, нужные для покоя больных.

Дечанский в 1330 году предоставил Венецианцам свободную торговлю в Сербии[49]. Это доставило ему лучшие материалы для храма. Хотя Сербия и ныне богата самым лучшим белым мрамором, – из рудников ее добывали железо, олово, серебро и золото[50]: но расходы по построению храма были очень велики. Это заставило краля продать (в 1334 г.) Плешанец богатой деньгами, но не землею, республике Дубровника, с условием не оскорблять православия местного[51]. поскольку же Римский фанатизм употреблял в Рагузе насилия для совращения православных с прямого пути, то св. король для укрощения фанатизма наложил более тяжелую подать на Рагузян, чем платили они при отце его, некоторых князей их послал в заточение, бискупа и законников (монахов) выгнал из Рагузы и старался возвратить к православию отступивших от него[52].

Не задолго до смерти явился блаженному королю св. Николай и сказал: «Стефан! готовься к своему исходу; скоро предстанешь Господу». Кончина его была страдальческая. Дурные люди, своекорыстные аристократы, настойчиво требовали от Душана, чтобы вступил он на престол на место ослабевшего отца. Благо отечества требует того, говорили они; а на деле требовала того жажда больших удобств жизни. Молодой князь, по их внушениям и по своим страстям, делал оскорбления отцу. Отец проучил беспокойных советников Душана оружием; а сыну дал наставление подождать недалекой смерти его. Но бояры не унялись. Зетская страна волновалась. Советники Дечанского предлагали ему взяться за оружие. Но старец не хотел верить, чтобы сын и после урока дозволил себе увлечься мыслями худых людей; «впрочем», прибавлял он, «если придется и пострадать, почему не страдать? Довольно наслаждался я счастием: надобно потерпеть и горькое»[53]. Бояре Зетские сели на коней и молодой Душан с ними. Король с супругою находился во дворце Породимском. Он был схвачен и отправлен в замок Звенчан. Не остановились и на том; опасаясь, как бы сын не переменил мыслей, поспешили задушить венчанного старца[54]. Это совершалось в ноябре 1336 г.[55]. Породимле, место благословенное, место плодородия, стало после того для народа Неродимлем, местом проклятым[56].

Тело блаж. короля погребено было в его Задушбине – в Дечанской обители. Спустя 7 лет является экклесиарху муж, озаренный светом, и приказывает взять из земли тело страдальца Стефана. Экклесиарх в страхе пересказал о видении игумену. «Не мечта ли это?» сказал тот. Немного спустя видение повторилось; а в третий раз таинственный муж являлся с грозным приказанием не одному экклесиарху, но и самому игумену. Игумен донес архипастырю. Собор духовных лиц, совершив моление в Дечанской обители, открыл гроб и от нетленного тела распространилось благоухание в храме. Сленец едва мог добраться сквозь народ до гроба св. Стефана, но лишь только положил лицо на грудь святого, прозрел. Из ряда чудес святого выдается особенно одно. Начальник полка, стоявшего в окрестности Дечанской, отличался необузданностию страстей и дерзостями, иногда оскорблявшими все святое. Раз видится ему, что входит он в храм Дечанский с железною палкою в руке. Его встречает король с долгою бородою, в которой пробивается седина; лампадою бьет его по лицу и груди так сильно, что лампада ломается и половина ее падает на пол. Юнец обращается в бегство; грозный король, догнав его, ударяет копьем в спину и по правой руке. «Вот тебе плата, говорит грозный, чтобы ты вперед не злодействовал против моей обители». Полковник в ужасе проснулся; семь недель лежал он потом больной в монастыре, – все тело его гнило, и он умер с гнилым телом[57]. Поздний летописец также говорит о мощах краля: «многая показуют чудеса силою Христа Бога, якоже и неверним варваром боятися имене святого и славити его того ради»[58].

Известна и древняя служба св. Стефану Дечанскому на 11-е ноября[59].

Примечания

[20] Житие св. Стефана Дечанского, описанное Григорием Цамблаком, когда он был иеромонахом Дечанским, изд. в Гласнике XI, 43–118. Краткое житие его было напечатано в сборнике, или общей минее, изд. в Венеции 1538 г.

[21] Родослов Давиила у Раича 2, 460–463. Hemmer-Purgstal goldene Herdes. 261. Pesth 1840.

[22] Родослов y Раича 2, 260.

[23] Фрески Сопочанские в зап. геогр. общ. XIII. 147. 148. Григорий цароставник гл. 203. Летописи у Шафарика в памятн. 61. 70. В Гласнике, V, 61. X, 265. Житие Милютина и Даниил говорят, что сын Дечанский участвовал в бунте Зетских бояр (Раич 2, 502. 503). Сам Дечанский в грамоте Дечанскому монастырю: «сатана вселился в злонравных и зломышленных людей, коих воспитал родитель мой и моя любовь как детей и братьев. Они, забыв Бога и любовь вашу, начали мало по малу сеять злые плевелы между мною и родителем, коварно являясь верными вам, во будучи хуже неверных. Советом злым и уродливым навели родителя на такое страшное дело, что не легко и слышать о нем. Выслушав их, лишил он меня света очей, тогда как не исследовал истины и не рассудил на суде. Послал меня в заточение с детьми моими и отдал под стражу ц. Андронику, чтобы ни мне, ни детям моим не видать более земли отечественной». То же в грамоте Добрушской храму. О происках Гречанки в письме к Константину. Болтовня Майкова стр. 233 скучна: он не помнит, что говорил прежде, стр. 23. 229. Труд г. Майкова (Ист. Сербского языка, М. 1857 г.) – труд дорогой для истории Сербин тем, что пересмотрены в нем древние грамоты (хотя и не все), показано содержание их (хотя и не совсем достаточно, а для иных и вовсе не показано), определено время их. Но г. Майков напрасно не сдержал обещания своего говорить об исторических событиях только по грамотам. При занятии специальным предметом, не имея ни летописей по руками, ни даже времени справляться с лучшими из них, он пускался говорить как будто по летописям и сказаниям о событиях и лицах. И что вышло? За недостатком былого, небылицы!

[24] П. Афанасий вторично восходил на кафедру в 1309 г., и в 1311 г. опять оставил ее. Итак, заточение блаж. королевича в Царьграде последовало никак не позже 1310 г.

[25] Кроме Цамблака сам Дечанский: «благий Бог – зная правоту сердца моего в отношении к родителю, явил на мне великое Свое милосердие, просветил меня и возвратил свет очам моим». Сл. грамоту Добрушскому храму, летоп. в гласнике X, 266. 267.

[26] О годах заточения Дечанского заметка современника.

[27] Цамблак, цароставник гл. 203.

[28] Родослов у Раича 2, 524–533. Цамблак: «в некотором Диоклитиисце граде от царсе купно и отьца с многою чьстыю посылаетьсе пребывати».

[29] См. выше и ниже.

[30] Симонида, по примирении сына с отцом, удалилась в Константинополь под предлогом свидания с умирающей материю и потом не хотела явиться к мужу. Милютин вынудил тестя выслать ее к нему (Грегорас у Раича 2, 513). О кровавых сценах при гробе Милютина Даниил у Раича 2, 509 и яснее летопись в гласнике V, 62, 63.

[31] Дечанская грамота. Заметка современника.

[32] У Даниила Дечанский говорит собранию: «видите и дивитеся, яко слеп бых и се ныне вижу». Раич 2, 537.

[33] Письмо Дечанского (у Цамблака) к Константину, ясно говоря о кознях Гречанки Симониды, показывает и то, что Константин был законный сын Милютина и Гречанки; то же говорят о Константине житие Милютина и летописи (гласник V, 59). Майкову хочется считать и Константина и Стефана незаконными детьми (Ист. Серб. яз. 23). Но он сам же показывает, что это доселе никому не приходило и в голову. Странная же страсть у него придумывать небылицы! Ведь история – не то, что сказка какой-нибудь нянюшки.

[34] Цароставник у Раича 2, 537–541. Серб. летоп. в гласнике V, 62. Симонида после прославления мощей св. Милютина удалилась в Царьград и там вступила в монастырь. Даниил у Раича 2, 518, 519.

[35] Раич 2, 432. Никон. летоп. 2, 288. Серб. летоп., в гласнике V, 58. X, 264. Летопись у Шафарика (памятн.2:52): «ть же урошнць светло в благочьстыи кончину премь гробу предасть се, положень бысть в митрополии Ахильской и благодатию Светого Духа миро истечаеть, якоже есть ведомо вьсемь». Изображения обоих братьев в Грачанице. Зап. геогр. общ. XIII, 237.

[36] Цароставник у Раича 2, 541–43.

[37] Раич 2, 549–552. Луккари Annali di Rausa 49–61. Чертков o переселении Фракийцев за Дунай во времен. общ. ист. X, 66.

[38] Григор. путеш. 138. Грамота Душана в гласнике ХШ, 369.

[39] У Григоровича 138 Трескавицкая грамота без года. В ней в числе сел: «Небрегово, у Богомили, в Бабуны стась... метохь у Охриде св. Иоанна Феолога». Здесь упоминается о сыне короля, т. е. том, который воевал с Бабунами. Итак, Бабуны жили невдали от Прилепа. Недавний путешественник пишет: «опасная теперь своими ущелиями гора Бабуна в древности, как говорит предание, была убежищем Бабунов или Богомилов. До сих пор в ея ущельях есть село Богомили». Григорович 139.

[40] Евангелие писано в «епископьи Срьбского Дьбра при преосвящ. всечестнем кир Николае, иже многые труды и поты прие, зижде храм падши св. архиереа чудотворца Христова Николая». Писал Евангелие «многогрешны монах Никола, бывь игумень св. лавры Студеничскые». Григоровича пут. 20–22. Заметки поклонника св. горы, стр. 251. К. 1864 г.

[41] В 1327 г. король дал Хиландару храм Богородицы за городом Призреном и 4 села. Грамота у Аврамовича № 8, у Григоровича стр. 48.

[42] См. декаб. 20.

[43] Грамота Душана: «июня 19, 1330 г. царь Греческий, Михаил (Страшимирович, Виддинский князь) с братом Белауром, Александр князь Болгарский, Бессараба Иванко тесть Александра, смежно живущие черные Татары, господарь Яковь с другими – все вошли в землю нашу, в местечко Вельбуждь, всего до 80 тысячь и наделали много зла тому краю... Мы собрались из отчизны своей, готовые на брань, всего до 15 тысяч» и пр. Летопись 1828 г. ч. IV. Слова Дечанского. По Троношской летописи V, 63. 64, Михаил и Андроник хотели мстить Дечавскому за смерть Константина, который был братом новой жены Михаиловой Феодоры и сыном сестры Андрониковой Симониды. Итак, не участвовала ли и здесь интригами своими добрая Симонида? Даниил не упоминает о Симониде и говорит только о злости и зависти Михаила. У Раича 2, 555–561. Но он не редко покрывает грехи людские.

[44] Современная заметка: «съверши книгу в дни древысокого краля Уроша Стефана, егоже отец ослепи и посла в Грецию и по седми летех изшед, прие кралевство всея Срьпскыя земли и Поморскыя и Подунавскыя, не по силе, но по изволению Божию, и Греческую землю опустоши и градове приимь. И сильного даря Михаила Болгарского уби, – в то же лето сьвершися книга сия». Изв. акад. VI, 19. 196. Дечанский в грамоте: «кто объяснит чудесную милость Божию к вам? Побежден царь Болгарский Михаил Шишманик с другими 4 сильными царями. С иноплеменниками и народом языческим вышел он на брань, чтобы взять у меня Сербскую землю. – Я вышел против него с сыном, молодым кралем Стефаном, и с начальными людьми кралевства. И с помощию Божиею истребил ц. Михаила, снял с себя поношение его, победил и других царей, разбил и взял достояние их, на месте называемом Вельбужде, в л: 6838 (1330) м. июля 28 д.». Изв. акад. VII, 239. 240. Сл. Даниила у Раича 2, 562–578.

[45] Так как Добрун или Добрушта взят был у Греции в 1331 г., то Хиландарская грамота (у Аврамовича № 7) о Добрушском храме св. Николая должна быть отнесена к 1331 г. Здесь король молится св. Николаю и вспоминает о прошлом несчастии своем: «яко раждеженна устроити утробу родителя кралевства ми и вьврещи ме хоте в ровь погыбелни, яко не быти ми наследника столу отчства моего». Король писал к архиепис. Даниилу: «вестно буди, яко помощию Божиею и заступлением святого господина иреп. отца вашего Симона и Саввы и молитвами вашими заступляемь и укрепляемь и силою Св. Духа вооружаемь, защищаемо королевство ми и с возлюбленным сыном кралевства ми Стефаном (Душаном) и свими моими, яже реку чада отечествия ми, оного злоковарного врага царя Болгаром, пришедша с многими силами язык иноплеменных – в месте Земльин, Богу помогшу ми, силы тоя мощныя и многия победих. – Да о сем убо возрадовавшеся, якоже и достойно есть, воздадите хвалу Богу в помощь нашу».

[46] Гильфердинг в зап. геогр. обид. XIII, 184–187. Сербский летописец XVI в. передавал такой отзыв современных Сербов: «Призренске церкве патось (размер) и Дечанскаа церкви и Пекскаа припрать (западный притвор) и Банско злато (Милютинова Банского храма архид. Стефана) и Ресавско писание не обретаеть се нигде же»; во о Призренском храме Душана уже он говорил: «такова доброта, грехь ради моихь, близь есть разорениа». Schafarik Pamatky стр. 61. Призренский Душанов храм совсем разобран, а Банский опустошен и обращен в мечеть. Гильфердинг в зап. геогр. общ. XIII, 205. 301–303.

[47] Обширная грамота напечатана в изв. акад. VII, 223–240; у Миклошича monum. № 83. В Гласнике доказано (1, 155. 156), что эта грамота, ныне довольно испорченная, состоит из двух грамот не одного времени. По окончании первой была и особая подпись короля. Вторая грамота начиналась словами: «и аще приложить кралевство ми». Соборное совещание «и нарекохь его игумения обьще место чрьньцем, сь благословениемь господина ми отьца Данила и всех епискупь и вьсего сбора Србскаго».

[48] Цароставник у Раича, II, 580. У Миклошича (monum. Serb. № 95) надпись на Дечанском храме: «прими, владыко Господи о пандократоре, приносимое моление раба Твоего Стефана краля. Се бо приношу церковь Божественную сь сыном моимь кралемь Стефаномь: взираю на тленное ми тело надь гробомь своим и боюсе страшного Ти судища, кь Тебе припадаю, Вседержителю, помилуй ме день судны».

[49] Акты в Гласнике XI, 334–438. X, 9.

[50] Момировича история и география Сербии, стр. 72.

[51] Грамоты у Аврамовича, spomenmci, № 37. 39, у Миклошича № 88. 90.

[52] Летоп. в Гласнике V, 67. Строгие требования короля платить назначенную дань – в памятн. Рагузского архива 2, 8–13. Белградь, 1862 г. Грамота Рагузянам на права торговли 1326 г. у Миклошича № 81. Хлопоты Венеции за Рагузян пред Дечанским – в Гласнике X, 7–9. Майков и после того поет с чужого голоса клеветы о к. Дечанском, будто он готов был изменить православию (О Серб. яз. стр. 2321. Видно, что г. Майков вовсе не знаком ни с языком, ни с духом папизма. А пора бы изучить папизм. Даже и ныне, не взирая на вековые происки Римской пропаганды и на тяжелую власть Австрийскую, в приморских городах Далматии в ведении Задрского епископа считается до 80 т. православных и 11 монастырей; а у папизма 350 т., 1 архиепископ (в Задре) и 5 бискупов (в Которе, Дубровнике, Шебенике, Сплете и Лези). «Епархиа православна у Далмации» – в Сербско-Далматинском магазине за лето 1850. Загреб.

[53] Цамблак не говорить (Гласник XI, 76–79), на каком году страдалец краль скончался. Но если Дечанский был первым плодом брака Милютинова, бывшего в 1271 г., то скончался он не старше, как на 64 году жизни. – Старость не глубокая.

[54] Цароставник у Гильфердинга в зап. геогр. общ. XIII, 228. После Цамблака, житие д. Уроша: «оболгания и наветы творяху кралю Стефану (Душану) на родителя его, – и многа зла подьят оть сына своего... Пристанииде сего блаженного бяше не постоянное, овогда в граде Петричу, а овогда в Звенчану, идеже и конець жития его прият». Согласно с тем говорят о смерти Серб. летоп. в Гласнике 1, 195; V, 46, 65; X, 267. XI, 147. Душан в послесловии к законнику пишет: «диавол шед развея лукавая словеса – посреди людей отечества нашего: скорбна сотвориша о мне родителя моего и тако наустиша его на мя, яко весьма да не будет имене моего, ни живота». Бояры Дечанского готовы были покуситься и па свободу и на жизнь Душана; это вероятно. – Но Душан не договорил всей правды; не сказал, что говорили ему Зетские бояры его. Потом, если бы Дечанский послушался своих бояр, конечно, не застали бы его не готовым к защите.

[55] О годе смерти надпись в Дечанской обители: «доспеше совсем церковь в л. 6843 (1335), единым летом предь смертию своею». Раича II, 581. 596. То же цароставник у Раича, II, 706. 724. Летопись: «в л. 6844 (1336) престави се краль Стефан, удави бо сын его в граду Звенчану». Гласник 1, 165. Против этого показания воюют (Гласник VII, 98–103), но безуспешно: показания Крапивникской летописи не точны и в других случаях. У Цамблака не показан день мученической смерти св. краля; только житие поставлено под 11 ноября (Гласник XI, 38. 43. 80). В Хиландарском типике «ноебра 3 престави се Урошь краль третий (Миклошича Monum р. 115). При таких показаниях надобно положить, что страдальческая смерть в Звенчане последовала 3 ноября, а ноября 11 ов. тело погребено было в Дечанской обители.

[56] В грамоте Дечанского 1330 г. Породимле; в грамоте Душана – Неродимле.

[57] Григориево житие святаго; летописи в Гласнике X, 268. XI, 147. V, 65.

[58] Троношская лет. в Гласнике V, 65. На монетах: краль с умеренною бородою и усами, с надписью: «трети Сгефан Уроше кр.» Гласник III, 220. 221. На наружной стене Неродимльского храма изображен «краль сты Стефан». Зап. геогр. общ. XIII, 230. Икона – в Павловом Афонском монастыре у Григоровича стр. 101.

[59] Служба св. Стефану Дечанскому в ркп. Гласнике XI, 38. Григоровича стр. 33. «Молебное пение в память св. вм. краля Сербского Стефана Дечанскаго», Белград 1850 г. Тут две службы, но обе ожидают замены лучшими.