Григорий, до крещения именовавшийся Феодором, происходил из одного из знатнейших родов в Неокесарии; воспитан был в язычестве. Готовясь быть адвокатом, он собирался ехать в Рим для дополнительного образования по своей части, но неожиданно, по семейным обстоятельствам, ему, вместе с братом – Афинодором[1], пришлось прежде того посетить Кесарию, где они познакомились с Оригеном, преподавателем философии и наставником Александрийского училища. Это знакомство определило дальнейшее направление судьбы обоих юношей.

Ориген, – как рассказывает впоследствии Григорий, – «заставил его сперва искать разбросанные семена истины в системах философов и пробудил любовь к истине; потом стал излагать начала веры христианской и объяснял Св. Писание»... Наконец, подготовил их к принятию святого крещения, которое они и приняли в Кесарии, при чем Феодор был назван Григорием.

Восемь лет слушал Григорий и поучался у своего великого наставника и после того возвратился в свое отечество с иными целями и иными стремлениями. Уже не привлекала его больше светская деятельность; полюбил он пустыню, где безпрепятственно мог предаваться молитве и любимому теперь занятию своему: изучению Свящ. Писания. Таким образом и уединялся он, отложив попечение о всем мирском и стремясь к общению с единым Богом.

Подвижническая жизнь Григория не осталась безызвестною; узнав о нем, епископ Амасийский Федим пожелал посвятить его в епископа Неокесарийской Церкви, и жители Неокесарийские также желали иметь его своим епископом; но Григорий не хотел расстаться с своим безмолвным уединением и, главное, не считал себя достойным такого избрания, и потому скрывался, переходя из одной пустыни в другую. Между тем Неокесарийские христиане настаивали на своем желании видеть добродетельного Григория своим епископом. Блаженный Федим обратился тогда к Богу с молитвою, чтобы Он призрел на него и на Григория и освятил его посвящение благодатию Своею... После того он заочно рукоположил Григория во епископа; не стал больше человек Божий противиться общему избранию, уразумев в душе своей, что не без воли Божией призывается он на трудное служение, которому и предался всеми своими силами, и Господь помогал ему и прославил его даром чудотворений, за которые получил святитель наименование Чудотворца и второго Моисея. Как успешно действовал Григорий на своем пастырском поприще, можно видеть из того, что когда он вступил в звание епископа Неокесарии, то в этом обширном городе было не более 17-ти христиан, по кончине же его весь город состоял из христиан, за исключением 17-ти язычников.

Во время гонения от Декия (250 г.) святитель Григорий как сам со многими из паствы удалился из города, спасая жизнь свою, нужную для паствы и для других Церквей[2], так и всем советовал укрываться от гонителей, кто не чувствовал в себе силы к перенесению истязаний за веру: «лучше, – говорил он, – укрыться и ждать Божественного призвания к мученичеству и небесной помощи, чем впасть в самонадеянности, дерзновенно вступив на подвиг исповедания, подвести себя под искушение изменить вере». Бог чудно сохранил Григория, укрывшегося в уединенном холму с бывшим некогда идольским жрецом, которого он обратил в христианство и посвятил в сан диакона. Однажды, когда его разыскивали как главу и пастыря христианского, заметив приближение воинов, св. Григорий с бывшим при нем диаконом стали на молитву, с воздетыми руками, прося Бога защитить их. И действительно, воины, проходившие несколько раз мимо молящихся, не заметили их и, сойдя с горы, рассказывали, что никого не нашли там, а видели только два сросшиеся дерева.

Святость жизни святителя, вообще, нередко явно свидетельствовалась необыкновенными, чудодейственными знамениями; но и тогда, как и теперь, не мало встречалось людей, которые могли только с глумлением относиться к всему сверхъестественному; так, захотев посмеяться над даром прозорливости, приписываемой св. Григорию, трое подобных людей – на пути, где следовало проходить святителю, положили однажды одного из своих товарищей, притворившегося мертвым, а сами сидели около него и жалобно просили на погребение бедного... Святитель, дав деньги, бывшие при нем, снял сверх того с себя и верхнюю одежду и отдал ее для прикрытия покойника. Обманщики же стали глумиться над его доверчивостию: «если бы он в самом деле имел в себе Духа Божия, – говорили они, – то прозрел бы, что перед ним лежит живой человек, а не мертвый»... Однако же, вероятно, иначе подумали они, когда, став звать и расталкивать притворившегося товарища, с ужасом увидели они, что он действительно был мертв...

Возвратясь, по прекращении гонения, в Неокесарию, св. Григорий ревностно продолжал свою разнообразную христианскую деятельность; он принимал участие во всех делах Церкви, присутствовал на соборах против лжеучителей, так напр. в 264 г. – на соборе Антиохийском против Павла Самосатского. Скончался около 270 г.

Св. Григорий оставил после себя много сочинений, из которых особенно замечательны: 1) Символ веры, чудный по происхождению, заключающий точное учение о трех лицах Божества, об их единосущии, об их личных качествах, об их действиях в отношении к человеку; 2) Каноническое послание к епископу Понта; 3) Переложение Екклесиаста; 4) Похвальное слово Оригену, и др. (О них см. в «Уч. об Отц. Церкви» Филар. архиеп. Черниг., § 63).

Примечания

[1] Бывшим впоследствии епископом Понта.

[2] Григорий Нисский в слове § 23 сл.