В первой половине XIII века Русскую землю постигло великое бедствие. По Божиему попущению на нее напали татары, разбили русских князей, попленили всю землю Русскую, пожгли много городов и сел, безпощадно избили тысячи людей. Многих увели в плен в горькое рабство, обложили народ тяжелой данью. После татарского погрома Русь долго не могла оправиться. К великим внешним бедствиям присоединились не меньшие внутренние нестроения. Князья оспаривали друг у друга право на великокняжеский престол; отправляясь в Орду на поклон ханам, они часто клеветали один на другого и строили козни друг другу.

В это безотрадно тяжелое время богоугодно жил святой князь Михаил Ярославич Тверской. Родители его вели жизнь благочестивую и ходили по заповедям Божиим. Отец его, князь Ярослав Ярославич, после кончины брата своего, великого князя Александра Невского, занимал семь лет великокняжеский престол во Владимире на Клязьме. Отправившись по делам в Орду, на обратном пути князь Ярослав сильно захворал и, чувствуя приближение смертного часа, принял монашеское пострижение с именем Афанасия, после чего скончался в 1271 году. Великокняжеская власть перешла к его брату Василию Ярославичу.

Святой князь Михаил Ярославич родился уже после смерти своего отца, в 1272 году. Мать его, благочестивая княгиня Ксения, воспитала сына в духе святой веры и заботливо научила грамоте. Молодой княжич был благочестиво настроен: он любил читать божественные книги, избегал детских игр и веселых собраний и усердно посещал храм Божий. Часто тайком от всех в тишине ночной он возносил свои горячие молитвы ко Господу. Не любил он роскошных яств, но утолял свой голод простой пищей, вел жизнь воздержную и благочестивую, постоянно боролся с плотью и был злейшим врагом своему телу, украшая душу свою цветами добродетелей. Так святой Михаил стяжал страх Божий – начало всякой премудрости. С особенной любовью он относился к нищим и убогим и подавал им щедрую милостыню. Кто терпел беды, тот смело шел к своему князю, зная, что у него найдет помощь и заступление; кого постигали несчастия и скорби, тот получал от него слово утешения и ободрения. Святая жизнь князя была поучительна для всех, и все почитали его не столько за сан, сколько за благочестие и участие к людям.

На Тверской стол благоверный князь вступил после брата своего Святослава между 1282 и 1285 годами. Свое княжение святой Михаил начал богоугодным делом – построением соборного храма в Твери. Вероятно, по совету благочестивой матери отрок-князь в 1285 году заложил каменный храм в честь славного Преображения Господа нашего Иисуса Христа на месте прежней деревянной церкви во имя святых бессребенников Космы и Дамиана. Вместе с княгиней Ксенией благоверный князь богато и щедро украсил новый храм, снабдил его святыми иконами и священной утварью, необходимой для богослужения.

Тяжелое время переживала тогда Русь: князья часто поднимались один на другого и нередко правому приходилось оружием отстаивать права свои. Великокняжеский престол занимали тогда сыновья Александра Невского Андрей и Димитрий.

Вступив на Тверской престол, святой Михаил, по обычаю того времени, отправился в Орду на поклон хану. В то время между братьями – князьями Андреем и Димитрием Александровичами – происходила усобица. В 1293 году Андрей привел татар, которые взяли 14 городов, в том числе Владимир и Москву, сильно опустошили страну и собирались идти к Твери.

Сильно опечалились тверичи тем, что князя с ними не было. Но они целовали крест, что станут биться с неприятелем из-за стен города до последней крайности и ни за что не сдадутся. Из других княжеств в Тверь сбежалось много людей, которые также готовы были сразиться с врагами. И в это самое время святой Михаил возвращался из Орды. Князь едва не попался в руки врагов, но всесильная десница Божия хранила его: о грозящей опасности его предупредил один священник, и князь счастливо проехал к родному городу. С величайшей радостью услышали тверичи весть о возвращении своего князя; они вышли навстречу ему с крестным ходом. Но татары, узнав о приходе святого Михаила, не пошли на Тверь.

Двадцати двух лет (8 ноября 1294 года) святой Михаил вступил в брак с княжной Анной, дочерью Ростовского князя Димитрия Борисовича. Вскоре его постигли испытания. В 1298 году глубокой ночью, когда все во дворе князя спали, загорелись сени княжеского дворца. Никто не слыхал начавшегося пожара. Его услышал, пробудившись, сам князь. Второпях он едва успел с княгиней выйти из горящего дворца. Вся казна его сгорела. После того князь сильно заболел.

Летописец повествует, что святой князь Михаил был высок ростом, силен и отважен. Бояре и народ его любили. Усердно читал Божественные книги, усердно жертвовал на храмы, почитал иноческий и священнический чин. Пьянства не терпел и всегда отличался воздержностью. Он желал иноческого или мученического подвига, и Господь судил ему скончаться мучеником.

В 1304 году умер великий князь Андрей Александрович. Старшим в роде стал теперь князь Тверской Михаил Ярославич; к нему на службу перешли и бояре умершего великого князя. Но права старейшинства начал оспаривать у него двоюродный племянник, Московский князь Георгий Даниилович, хотя он и не был старшим в княжеском роде. По обычаю того времени, новый великий князь Михаил должен был отправиться в Орду, чтобы там получить ярлык на великокняжеский престол Владимирский. Туда же отправился и князь Московский. Когда он проезжал через Владимир, святой митрополит Максим, предвидя начинающуюся усобицу, с мольбою возбранял Московскому князю идти в Орду и добиваться великокняжеской власти. «Я ручаюсь тебе, – говорил святой Максим, – княгиней Ксенией, матерью князя Михаила, что ты получишь от великого князя Михаила любой город, какой ты пожелаешь». Георгий отвечал святителю: «Хотя я и еду в Орду, но не стану добиваться великокняжеского стола: еду я туда по своим делам».

Он отправился в Орду и встретился там с Тверским князем. Татарские мурзы были очень корыстолюбивы. Желая получить больше даров, они говорили князю Георгию: «Если ты дашь выход (так называлась дань, которую русские платили татарам) больше князя Михаила Тверского, мы дадим тебе великое княжение».

Такие речи сильно смутили Московского князя, и он стал добиваться великокняжеской власти. Великий раздор начался между князьями. Георгий, как только мог, старался склонить хана на свою сторону; он давал в Орде большие дары. Святой Михаил принужден был также много тратить денег, которые собирались с бедного народа, и была великая тягота в Русской земле. Распря между князьями усилилась. Однако великокняжеская власть осталась за Михаилом Тверским. В 1305 году святой Михаил вступил на престол великокняжеский. С Московским князем святой Михаил заключил мир, но согласия между ними все-таки не было: борьба Москвы с Тверью продолжалась. Князья спорили теперь из-за княжения в Великом Новгороде, и не раз они водили свои полки один на другого. В 1313 году в Орде занял престол молодой хан Узбек. Новый хан принял магометанство и ревностно старался распространять и утверждать его между татарами. При хане Узбеке Русская земля сильно страдала.

Святой Михаил должен был отправиться на поклон к новому хану, чтобы получить от него новый ярлык (ханская грамота) на великое княжение. И на этот раз великокняжеский престол остался за ним. После того благоверный князь возвратился на Русь. Князь Московский, на обиды которого жаловался хану святой Михаил, был вызван в Орду и пробыл там около трех лет. Георгий давал подарки ханским вельможам и употребил все средства, чтобы склонить хана на свою сторону, наконец оправдался в обвинениях великого князя, успел сблизиться с ханским семейством, даже породнился с ханом, вступив в брак с сестрой его Кончакой (во Святом Крещении Агафией). Ярлык на великокняжеский престол хан Узбек дал теперь своему зятю, князю Георгию. Вместе с ним хан отпустил на Русь послов своих, а во главе их – Кавгадыя, одного из приближенных вельмож своих. Святой Михаил с кротостью отказался от великокняжеского достоинства; он послал сказать Георгию: «Брат, если хан дал тебе великое княжение, то я уступаю тебе. Княжи на нем, только будь доволен своим и не вступайся в мой удел».

Но великий князь Георгий не хотел примириться со святым князем Михаилом. Собрав большое войско, вместе с кровожадным Кавгадыем и со множеством татар и мордвы он напал на Тверскую область, жег города и села. Враги забирали мужей и жен и предавали их различным мучениям и смерти; татары подвергали женщин насилию. Опустошив Тверское княжество по одну сторону Волги, они готовились напасть и на другую его часть, заволжскую. Скорбя о бедствиях Русской земли, благочестивый князь Михаил призвал Тверского епископа и бояр и сказал им: «Разве не уступил я великого княжения своему сроднику, разве не дал ему я дани? Сколько зла теперь причиняет моей отчине князь Георгий! Я претерпел все, думая, что беда эта скоро кончится. Ныне же вижу, что они ищут моей головы. Ни в чем не виновен я перед ним; если же виновен, скажите, в чем?»

Епископ и бояре, проливая слезы, в один голос отвечали князю: «Ты прав, князь наш, во всем. Перед племянником твоим ты обнаружил такое смирение, а они – князь Георгий с Кавгадыем – за это взяли твою волость. Теперь хотят опустошить и другую половину твоего княжества. Иди же против них, государь, а мы готовы за тебя сложить свои головы».

Святый Михаил ответил: «Братия! Вам известно, что сказал Господь во святом Евангелии: Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя (Ин.15,13). Ныне нам предстоит отдать свою жизнь не за одного или двух из наших ближних, но за множество народа, плененного и избитого врагами, за жен и дочерей, оскверненных погаными. Если положим душу свою за стольких людей, слово Господне нам вменится во спасение».

Святой князь Михаил собрал полки свои и мужественно вышел навстречу неприятелю. 22 декабря 1317 года враги встретились в сорока верстах от Твери, при селе Бортеневе. Произошла великая битва. Войско московского князя не выдержало и поспешно побежало. Князь Михаил преследовал врагов, и безчисленное множество воинов, побитых и смятых конями, усеяли ратное поле; они лежали, как снопы на поле во время жатвы. Великий князь Георгий с остатком войска бежал в Торжок, а оттуда – в Великий Новгород. Его жена Кончака-Агафия, брат Борис и много князей и бояр, а также и татар, взято было победителями в плен. Доспехи самого святого Михаила были все иссечены, но на теле не оказалось ни одной раны. Князь отпустил на волю многих русских пленников, захваченных татарами Кавгадыя. С великой радостью возвратился святой Михаил в Тверь и горячо благодарил за дарованную победу Господа, Пречистую Его Матерь и святого Архистратига Михаила.

Видя поражение Георгия, Кавгадый велел своей дружине бежать в стан, а на другой день после битвы явился в Тверь и просил мира. Святой Михаил принял его с честью, а татары обманом говорили князю: «Отныне мы твои. Без повеления хана приходили мы на тебя с Георгием; мы виноваты и боимся гнева царя за то, что много пролили крови».

Святой Михаил, поверив их льстивым речам, щедро одарил Кавгадыя и его свиту и отпустил с честью.

Между тем великий князь собрал из новгородцев и псковичей новое войско и с ним снова двинулся к Твери. Войско встретилось на Волге, около Синеевского брода. Святой Михаил не хотел еще раз напрасно проливать христианскую кровь; князья заключили мир. Святой Михаил даже предлагал князю Георгию вместе отправиться в Орду и там перед ханом ходатайствовать за Русскую землю.

Между тем в Твери скончалась супруга великого князя, сестра хана. Пронесся слух, что великую княгиню в Твери отравили. Московский князь и Кавгадый сговорились действовать заодно. Георгий отправился в Орду со множеством князей и бояр. Поспешил в Орду и Кавгадый. Они написали на святого Михаила многие лжесвидетельства и вызвали гнев хана. На него клеветали хану, будто, собрав много дани по городам, князь хотел бежать к немцам, а к хану идти не хотел, что вообще он не повинуется ханской власти. Тогда святой князь отправил в Орду своего 12-летнего сына Константина, вероятно, в качестве заложника. Разгневанный Узбек велел посадить князя Константина Михайловича под стражу и уморить его голодом, но хану советники его сказали, что если он уморит так сына, то отец его никогда не приедет в Орду. Константина отпустили. Кавгадыю не хотелось, чтобы Тверской князь приехал в Орду и успел оправдаться. Поэтому он послал татар перехватить его и убить. Однако это не удалось. Тогда он стал говорить хану, что Михаил в Орду не приедет и что надо скорее посылать на него войско. Но 6-го августа 1318 года благоверный князь Михаил отправился к хану, взяв благословение у епископа Варсонофия и у своего духовного отца игумена Иоанна. Простился святой князь с близкими своими на берегу реки Нерли. Он исповедался перед отцом духовным и раскрыл ему душу свою. «Отче, – говорил святой князь, – много заботился я о том, чтобы помочь христианам, но за грехи мои им приходится терпеть много тягостей из-за наших раздоров. Теперь благослови меня, отче: может быть, мне придется пролить кровь мою за народ православный. Господь да подаст мне отпущение прегрешений, да ниспошлет христианам покой».

До реки Нерли святого Михаила провожали супруга княгиня Анна и сын его князь Василий. Здесь святой князь навеки простился с ними; преподав им свое благословение, он отправился в путь. Неутешно плакала княгиня, предчувствуя беду и прощаясь со своим супругом. Она вернулась с князем Василием в Тверь. А святой Михаил взял с собою двух других сыновей – Димитрия и Александра. Во Владимире их встретил ханский посол Ахмыл. «Спеши в Орду, – сказал он святому Михаилу, – хан ждет тебя; если через месяц ты не явишься, царь решил идти войной на твою область. Кавгадый оговорил тебя перед ханом, что ты не придешь к нему».

Тогда бояре стали отговаривать князя от поездки к хану: «Вот сын твой в Орде, пошли еще другого». Также и сыновья говорили ему: «Возлюбленный родитель, не езди сам в Орду, лучше пошли кого-либо из нас; ведь на тебя возвели клевету перед ханом. Пережди до тех пор, пока пройдет его гнев».

Но святой Михаил с твердостью отвечал: «Знайте, мои дорогие дети, не вас требует хан, но меня; моей головы он хочет. Если я уклонюсь от поездки к хану, то отчина моя будет опустошена и множество христиан избито, да и сам я не избегну тогда смерти; не лучше ли же ныне положить мне свою душу за многих».

Желая утешить своих детей и преданных ему бояр, князь напомнил им о святом великомученике Димитрии Солунском, который сказал: «Господи, если погубишь сей город, то и я с ним погибну; если же Ты спасешь его, то и я с ним спасен буду».

После того князь наставлял сыновей своих, заповедал их жить добродетельно и благочестиво. Готовясь к смерти, он написал завещание, распределил между сыновьями города своего княжества и простился с ними. Плакали дети, отпуская отца в Орду на верную смерть, и едва могли расстаться с ним. Святой Михаил отпустил детей своих в Тверь и поехал к хану с боярами. 6 сентября он прибыл на устье Дона, где кочевала тогда Орда. Здесь святой Михаил увидался со своим сыном Константином. По обычаю, князь щедро одарил хана, его жен и приближенных. Хан сначала довольно милостиво обходился с Михаилом. Он даже дал князю пристава, чтобы тот защищал его от оскорблений. Полтора месяца пробыл святой Михаил в Орде. Но злобный Кавгадый не переставал клеветать на него. Наконец Узбек сказал своим вельможам: «Что вы говорили мне на князя Михаила? Безпристрастно рассудите его с князем Георгием и скажите, кто из них виноват; правого я награжу, а виноватого предам казни».

И не знал жестокий хан, что казнью он сплетал святому князю неувядаемый венец мученика.

Неправеден был суд над святым Михаилом. Судиями были злобный Кавгадый с другими своими единомышленниками. Собравшись в одну вежу (палатка, кибитка, шатер кочевников), вельможи хана призвали святого князя и коварно измышляли его вины: они утверждали, будто Михаил собирал по городам большую дань и не платил хану выхода. Невинный страдалец, любя правду и говоря только истину, безстрашно обличал ложные показания своих судей. Однако Кавгадый не только был судьей, но и обвинителем и лживым свидетелем против святого: он отвергал все оправдания святого Михаила, исполненные истины, возводил ложные обвинения на доблестного князя и оправдал своих сторонников. После этого разбирательства пристрастные судьи донесли хану, что святой Михаил виновен и заслуживает смерти. Но хан не решился сразу осудить его на смертную казнь и приказал снова пересмотреть его дело. Так окончилось первое разбирательство дела. Через неделю святого Михаила опять призвали на суд; на этот раз привели его уже в оковах. Судьи выставили против князя следующие обвинения: «Ты был горд и не покорялся хану, срамил его посла и бился с ним; побил многих татар и не давал хану дани; собирался с казною бежать к немцам; посылал казну папе; уморил княгиню Георгия».

Благоверный же князь Михаил так оправдывался от этих обвинений и клевет: «Царю я покорен. Сколько дани платил хану, на то у меня есть роспись. В бой с послом ханским я вступил по неволе: он пришел на меня с князем Московским; не держал я посла в плену, но с честью отпустил его в Орду. А отравить жену князя Георгия, Бог тому свидетель, у меня и помысла никогда не было. Вспомнил бы брат мой Георгий Даниилович мою дружбу и любовь к нему. Еще отцу его я не раз помогал в бедах и ему не был соперником. Он сам восстал на меня и хотел всем владеть противно нашему обычаю. Судите же меня справедливо и милостиво».

Но нечестные судьи поистине уподобились тем, которые, по слову псалмопевца, уста имут, и не возглаголют, очи имут и не узрят, уши имут и не услышат (Пс.113,13-14). Они заранее решили умертвить святого князя, и Кавгадый с яростью ответил ему: «Не достоин ты милости, а достоин смерти». Вельможи донесли хану, что и теперь они убеждены в виновности князя Михаила и что он достоин смерти. Узбек сказал на это: «Если это справедливо, то так и сделайте». После приговора они приставили к осужденному семь сторожей, связали князя, разграбили его одежду; в то же время они прогнали от него всех его бояр и слуг, причем сильно избили их; удалили и отца его духовного игумена Александра.

Так святой остался один в руках безбожных. Одно лишь утешение оставалось ему – молитва, и блаженный страстотерпец, не питая злобы на врагов своих, стал воспевать богодухновенные псалмы Давидовы. На другой день – это было воскресенье – татары возложили на выю святого тяжелую колоду, чтобы увеличить мучения блаженного; но он с кротостью молился и взывал: «Слава Тебе, Владыко Человеколюбче, что Ты сподобил меня положить ныне начало мучению моему, удостой же меня и кончить подвиг сей: да не смутят меня слова лукавых и угрозы нечестивых да не устрашат меня».

В то время хан двинулся на охоту к берегам Терека. По обычаю, его должна была сопровождать вся Орда. Повлекли также и святого Михаила. Тягостно было это передвижение для святого страдальца. На вые его лежала тяжелая колода; каждую ночь в ту же самую колоду заключали и руки святого. Одно лишь утешало его: к нему были допущены игумен, иереи и сын его Константин. Все время путешествия своего святой Михаил проводил в посте, каждую неделю он исповедовался и приобщался святых Христовых Таин. Благочестивый князь еще смолоду имел обычай каждую ночь петь псалмы Давида. Тем более теперь, осужденный на смерть, он утешал себя пением псалмов. Но так как враги заключили руки страдальца в колоду, то перед ним с разогнутой Псалтирью стоял отрок и перевертывал листы.

Так молился страстотерпец со слезами всякую ночь. Днем лице его было ясно и светло; своим кротким словом он утешал окружающих и старался ободрить их: «Не печальтесь и не скорбите, други мои, не огорчайтесь тем, что тот, которого вы привыкли видеть прежде в княжеском одеянии, теперь закован в колоду. Вспомните, сколько благ я получил в своей жизни, неужели же я не хочу потерпеть за них? И что значит сия временная мука в сравнении с безчисленными грехами моими? Еще более должен я страдать, чтобы получить прощение за свои грехи. Вспомните, сам праведный и благочестивый Иов, будучи чист, претерпел много страданий. Вас печалит колода? Не скорбите, друзья мои, – скоро ее не будет на вые моей».

Злобный Кавгадый и теперь не оставлял узника, но старался увеличивать его страдания. С целью надругаться над святым Михаилом он велел вывести его на торги, где было много народа. Здесь он приказал поставить святого князя на колени перед собой, насмехался над ним, говорил ему много досадительных слов. Потом, как бы тронутый состраданием, обратился к нему со следующей речью: «Знай, Михаил, таков существует обычай у хана: если он разгневается на кого, даже из своих родственников, то приказывает держать его в колоде. Но когда гнев его пройдет, тогда он возвращает опальному прежние почести. Так и тебя завтра или послезавтра освободят, и ты будешь в большей чести».

Затем, обратясь к сторожам, сказал им: «Почему вы не снимете с него колоды?»

Понимая, что Кавгадый издевается над несчастным узником, они отвечали с улыбкой: «Мы снимем ее завтра или послезавтра, как ты сказал». – «Так поддержите теперь колоду, чтобы она не давила ему плеч».

Один из сторожей стал поддерживать колоду, пока мучитель предлагал святому различные вопросы. Но народу Кавгадый сказал, что князь за свои вины осужден ханом на смерть. Наконец, надругавшись над святым князем, Кавгадый велел отвести его. Немного отойдя, святой Михаил захотел отдохнуть. Сбежалась разноплеменная толпа праздных зрителей: немцы, греки, литовцы, русские, и с любопытством смотрели на того, кто сидел прежде на великокняжеском престоле в чести и славе, а ныне в оковах переносит поругание. Один из княжеских отроков сказал святому мученику: «Князь, не лучше ли тебе идти в свою палатку и там отдохнуть? Ты видишь, здесь стоит множество народа, все смотрят на тебя».

И аз бых поношение им: видеша мя, покиваша главами своими (Пс.108,25), – отвечал страдалец словами Священного Писания. – Но не престану уповать на Тебя, Господи, яко ты еси исторгий мя из чрева, упование мое от сосцу матере моея (Пс.21,10).

Князь встал и направился к своему шатру. С того времени на очах Христова страдальца всегда были слезы, ибо он провидел свою скорую кончину.

Между тем Орда остановилась за рекою Тереком, под городом Дедяковым, недалеко от города Дербента. Уже двадцать шесть дней томился святой страдалец. Не раз слуги предлагали ему: «Господин наш, великий князь, уже готовы у нас для тебя проводники и кони. Беги в горы, спаси себе жизнь». Но святой князь твердо отвечал им: «Я и прежде никогда не бегал от врагов моих, не сделаю сего и ныне. Если я один спасусь, а бояре и слуги мои останутся здесь в беде, то какая мне честь будет за это? Не могу сделать этого. Да будет Господня воля!»

22 ноября рано утром святой Михаил велел совершить заутреню и Божественную литургию. С сердечным вниманием, обливаясь слезами, слушал святой князь божественную службу, сам прочитал правило перед Причащением. Благоверный князь исповедался и приобщился святых Христовых Таин. Он готовился к смерти, потому что той ночью видел сон, извещавший его о кончине. После литургии князь простился с духовенством, которое было с ним (игумен, два иеромонаха, два священника и диакон): каждого целовал, слезно просил не забывать его и всегда поминать в своих молитвах. Потом он позвал к себе сына, князя Константина. Святой Михаил дал ему последнее наставление о том, как надо держать ему православную веру, почитать храмы Божии, духовный и иноческий чин, благотворить странным и нищим. Затем страдалец-князь сделал распоряжение о своей отчине, о боярах и слугах, приказывая обходиться с ними внимательно и милостиво. После того он сказал: «Дайте мне Псалтирь, ибо сердце мое исполнено смущением». Когда он разогнул книгу, ему открылись следующие слова: «Сердце мое смятеся во мне, и боязнь смерти нападе на мя (Пс.54,5). Святой Михаил сказал иереям, бывшим с ним: «Скажите мне, что означают слова сии?» Они отвечали ему: «Государь, да не смущается сердце твое словами сими, ибо в том же псалме сказано: Возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает (Пс.54,23)».

Слова эти утешили страдальца, и он продолжал чтение псалмов Давидовых. Вдруг в шатер вбегает княжеский отрок; он был бледен и испуганным голосом сказал: «Государь, идут Кавгадый и Георгий со множеством народа и прямо к твоему шатру». Тогда блаженный страдалец кротко заметил: «Знаю, зачем они идут, – убить меня». Затем он отослал сына своего Константина под покровительство жены хана. Между тем безбожные убийцы были уже недалеко от вежи святого Михаила. Кавгадый и Георгий остановились на торгу, недалеко от шатра святого Михаила, и сошли с коней. Отсюда они послали убийц к святому князю. Как дикие звери, убийцы вскочили в шатер, разогнали всех княжеских слуг. Святой в то время стоял на молитве и последний раз на земле прославлял своего Создателя. Схватив святого за колоду, убийцы ударили его о стену, так что стена шатра проломилась. Князь поднялся было на ноги. Тогда лютые убийцы всей толпой набросились на него, топтали ногами, немилосердно били; потом один из них, Романцев, выхватив нож, поразил им святого князя в бок и повернул несколько раз нож в ране, наконец, вырезал сердце. Так предал в руки Господа святую душу свою страдалец Христов. Мученическая кончина святого Михаила последовала в среду, 22 ноября 1318 г., в третьем часу дня.

Толпа татар и русских, бывших в Орде, набросилась на палатку убитого князя и разграбила ее. Святое и честное тело мученика было брошено и лежало без всякого покрова, ибо убийцы сорвали со святого князя одеяние. Один из злодеев пришел на торг к Кавгадыю и Георгию и сказал им: «Приказание ваше исполнено».

Тогда Кавгадый с князем быстро подъехали к палатке. Увидев обнаженное тело князя, Кавгадый с укором сказал Георгию: «Разве он не старший тебе брат, все равно как отец? Что же тело его лежит без покрова, брошенное на поругание всем? Возьми его и вези в свою землю, погреби в отчине его по вашему обычаю».

Князь Георгий послушал этого совета. Он велел своим слугам прикрыть обнаженное тело святого, и один из них покрыл его своей верхней одеждой. Потом князь приказал положить тело на большую доску, а доску поднять на повозку и крепко привязать.

Сын князя-мученика Константин, некоторые бояре и слуги едва успели убежать к жене хана и, пользуясь покровительством татарской царицы, избегли злой смерти. Другие бояре и слуги Тверского князя были раздеты, подвергнуты побоям и закованы в железа. Предав смерти святого Михаила, сторонники князя Георгия – князья и бояре – собрались в одну вежу, пили вино, и каждый хвалился тем, какую вину он выдумал на страдальца.

Святое тело князя Михаила, по приказанию Георгия, повезли в реку Адежь (что значит – горесть). Ночью два сторожа были приставлены охранять его. Но сильный страх напал на них; сторожа бросились бежать от повозки, где лежало тело святого мученика. Рано утром они возвратились на свое место, и видят дивное чудо: к повозке привязана одна только доска, тело же лежало особо, раной к земле, причем из язвы вышло много крови. Правая рука святого была подложена под лице его, а левая находилась у раны. Удивительно то, что в степи рыскало много хищных зверей, и ни один из них не смел прикоснуться к святым останкам мученика. Так поистине смерть праведников честна; смерть же грешников люта. Злобный человекоубийца Кавгадый не избег праведного суда Божия: вскоре он был казнен по приказанию хана Узбека.

В ту же ночь многие из христиан и иноверных видели, как два облака осеняли то место, где находилось честное тело убиенного князя. Они то сходились, то расходились и сияли, точно солнце. Утром говорили: «Князь Михаил – святой. Он убит неповинно».

От реки Адежи тело святого повезли в Маджары. Здесь купцы, знавшие святого Михаила, хотели прикрыть тело его дорогими тканями и поставить в святом храме. Однако бояре князя Георгия не позволяли им сделать этого; они поместили его в хлеву и приставили стражу. Но Бог прославил дивным образом мощи Своего угодника: многие из жителей по ночам видали, что над тем местом поднимался огненный столб от земли до небес. Другие же видели радугу, которая склонялась над тем хлевом. Отсюда мощи святого Михаила повезли далее; повозка со святыми останками благоверного князя подъезжала к Бездежу, и некоторые из жителей того города видели, что множество народа со свечами и кадилами окружало тело мученика, светлые всадники носились в воздухе над колесницей. Когда тело святого привезли в сей город, провожатые не позволили поставить его в церкви, но поместили на дворе и стерегли целую ночь. Один сторож осмелился лечь на повозку, где лежало тело страдальца. Вдруг невидимая сила отбросила его далеко в сторону. Сторож почувствовал себя больным и с великим трудом мог подняться на ноги, но, раскаявшись в своем согрешении, он получил исцеление.

Наконец, тело князя-мученика привезли в Москву и погребли в кремлевском Спасском монастыре, в церкви Преображения. Благоверная княгиня Анна не знала о мученической кончине своего супруга. Через год возвратился от хана князь Георгий с великокняжеским ярлыком. Он привез с собою из Орды тверских бояр и князя Константина Михайловича. Тогда в Твери узнали о смерти святого Михаила и о погребении его в Москве. Княгиня Анна и дети святого князя просили князя Московского перевезти святые мощи мученика в Тверь. Георгий едва дал свое согласие. Тогда из Твери отправили в Москву бояр, чтобы они с торжеством перевезли мощи святого Михаила. Прибывшие в Москву сподобились узреть дивное чудо, которым Господь благоволил прославить Своего угодника. Тление совершенно не коснулось его святого тела. Посланные взяли гроб с мощами святого и с великой честью понесли его в Тверь. Когда шествие приближалось к городу, княгиня Анна со своими сыновьями Димитрием, Александром и Василием поехали навстречу Волгой в насадах, а епископ Варсонофий со всем священным собором и безчисленное множество народа встретили святые мощи на берегу. Велико было рыдание; за плачем народа не было слышно церковного пения. Особенно же горько плакала княгиня Анна.

6 сентября 1320 года святые мощи благоверного князя Михаила были погребены в построенном им соборном храме Преображения Господа нашего Иисуса Христа, где были погребены и родители его, великий князь Ярослав Ярославич и великая княгиня Ксения.

Господу было угодно прославить Своего угодника многими чудесами. Еще до открытия его честных мощей благочестивые люди молились у его гробницы о разрешении своих недугов и получали исцеление. Местное празднование благоверному князю Михаилу в Твери началось, вероятно, вскоре после перенесения его мощей из Москвы; всероссийское празднование ему установлено на Соборе 1549 года.

В 1606 году на Русскую землю напали поляки и литовцы; враги достигли Тверских пределов и сильно опустошили страну. Но Господь послал Русской земле славного защитника. Неприятели часто видели, как из города выезжал дивный всадник на белом коне с обнаженным мечом в руках. Страх тогда нападал на врагов, и они обращались в бегство. Когда предводители неприятельского войска увидели икону святого Михаила, то они с клятвой поведали святителю Тверскому Феоктисту (управлял Тверской епархией с 1603 по 1609 гг.), что дивный всадник, которого они видели, и был святой Михаил.

Нетленные мощи мученика-князя были обретены в 1632 году, 24 ноября. При этом произошло много чудес у гроба святого. Некоторые видели огненный столп над соборным храмом, где почивали честные мощи. В 1655 году Тверь постигло бедствие – началось сильное моровое поветрие, и много людей погибло от сей болезни. Тогдашний архиепископ Тверской Лаврентий (управлял Тверской епархией с 1654 по 1657 гг.) по благословению патриарха переложил мощи святого в новую раку. При этом гробницу святого носили вокруг города. И с того же дня болезнь прекратилась. В воспоминание о таком чудесном заступлении святого Михаила в Твери был установлен крестный ход.

Князь Михаил Ярославич родился уже после смерти отца своего кн. Ярослава Ярославича, в 1272 году[1], и потому рос сиротою. Так и первые годы жизни его были уже запечатлены скорбию. Он воспитывался умною и благочестивою материю кн. Ксениею в страхе Божием; престол князя Тверского занимал старший брат Святослав, памятный Церкви и отечеству тем, что, княжив при жизни отца во Пскове, крестил он Литовцев, скрывшихся от бед отчизны во Пскове[2]. В первый раз встречаем Михаила князем Тверским в 1285 г. «Заложена была в Твери, говорит летописец, каменная церковь Козьмы и Дамиана благоверным князем Михаилом и материю его Ксениею и преподобным епископом Симеоном, и дали ей другое имя – св. Спас Преображение»[3]. Прекрасное начало княжению новому! В том же году «Литва напала на волость Тверского владыки – Олешню. Тверитяне, Москвичп, Волочане, Новоторжцы, Зубцовцы, Ржевичи совокупными силами пошли и накануне Спасова дня побили Литву в лесу. Бог помог христианам; князя Литовского Домонта убили, иных перехватали, других умертвили, всех взятых в плен отняли, иные же разбежались»[4]. Новому князю Тверскому надлежало отправиться в Орду, чтоб быть утвержденным на престоле. Но когда он был в Орде, по милости кн. Андрея, недостойного сына св. князя Невского, Татары (1287 г.) захватили Москву и готовы были опустошать владения Тверского князя. Кн. Михаил на возвратном пути из Орды, не зная ничего о делах Андрея, едва не попался в плен Татарам в Москве, но был во время предупрежден одним священником, который указал ему безопасную дорогу к Твери. Можно представить себе, с каким восторгом встретила Тверь своего князя, с часу на час ожидавшая свирепых Татар. «Бог защитил князя, говорит летопись, молитвами деда и отца, и не презрел слезной мольбы матери его». Князь Андрей и мурза Дюдень, узнав, что Михаил готов встретить их, не пошли на Тверь, а пошли грабить Волоколамск[5]. Кн. Димитрий, старший брать Андрея, услышав об удалении Татар, хотел пробраться в свой Переяславль, но дорогою едва не был схвачен недостойным братом своим; оставив казну свою в руках Андрея, он едва мог уйти в Тверь, где Михаил принял его с честию и вызвался быть миротворцем между братьями. Тверской епископ поехал к Андрею в Торжок, убеждал и молил Андрея о мире и наконец успел в благом деле. Димитрий отказался от прав старшинства своего, довольный одним Переяславлем, и вскоре умер схимником[6]. Добрый Михаил в конце 1295 года вступил в святой брак с доброю дочерью Ростовского князя Анною. Чрез год потом, безумный властолюбец и жадный хищник Андрей, не уважая ни совести, ни договоров, хотел отнять Переяславль у юного сына Димитриева Иоанна; но кн. Михаил и кн. Даниил Московский силою заставили Андрея отступиться от своего предприятия. После того Господь сохранил жизнь доброго князя от явной опасности; в ночной пожар, поднявшийся, когда все спали, князь и супруга его успели выскочить в окно пылавшего дворца, а многие сгорели вместе с дворцом; это так потрясло князя, что он был потом тяжко болен[7].

По смерти беспокойного Андрея († 1304 г.), права вел. князя принадлежали кн. Михаилу Тверскому: он был теперь старший из всех князей. Но Юрий Московский присваивал себе эти права. Когда Михаил отправился в Орду за ярлыком, то и Юрий отправился туда же. М. Максим напрасно старался удержать Юрия не искать не принадлежащего ему; именем матери Михаиловой и своим собственным уверял его, что ему прибавят любой город к Москве, лишь бы не ходил спорить в Орду, к радости врагов имени христианского. Юрий не постыдился лгать пред святителем; он сказал, что идет не за именем вел. князя, а по своим делам. В 1305 году Михаил возвратился в Россию великим князем; князья охотно признали первенство его; Юрия силою принудили к тому; даже своевольный Новгород должен был смириться пред Михаилом[8] тем более, что увидел, как своекорыстные и властолюбивые происки Юрия вредны были для Новгорода, тогда как Михаил заботился о покое и счастии всей России[9].

В 1313 году занял престол ханский Узбек. И дела переменились: Узбек не только сам принял магометанство, но объявил его господствующею верою между Татарами. «Он обратил народ свой к исламизму», говорит восточный историк[10]. Исламизм везде отличался фанатизмом, особенно при первом появлении своем в народе; употреблял в свою пользу и меры жестокие и соблазны сильные, тогда как и сам по себе он – приманка для грешной чувственности. Древнее повествование говорит, что когда Узбек принял «бесерменство, наипаче не пощадети нача роду христианскаго». Никто из ханов не перегубил столько князей наших, как Узбек. Понятно, что искренний христианин, каковым был князь Михаил, менее мог быть приятен Узбеку, чем какой-нибудь Юрий, для которого христианство – вещь не очень нужная. К счастию России, исламизм принят Монголо-Татарскою ордою без отмены ясы – Монгольского государственного закона, освящавшего терпимость вер. Порядки правительства оставались прежние. К новому хану князь Михаил должен был явиться, чтобы быть утвержденным от него в правах великого князя. Юрий, еще не быв в Орде, дознал, как пойдут дела при новом хане, и начал наступательные действия против Михаила; пока тот был в Орде, он занял Новгород, где дотоле были наместники Михаила. Михаил жаловался на то в Орде и ему дали ярлык, а Юрия потребовали к ответу в Орду. Юрий оставил много хлопот Михаилу в Новгороде; два года возился великий князь с взволнованным упрямством Новгорода, заставляя уплатить долг оскорбленному великому князю[11]. Юрий, между тем, три года пресмыкался в Орде, дарил вельмож и, наконец, столько успел, что Узбек отдал за него свою сестру и с нею великое княжение. С толпами Татар и воеводою их, Кавгадыем, возвратился он в Россию и потребовал себе не только почестей великого князя, но и земель, принадлежащих Михаилу. «Будь великим князем, если это угодно царю, говорил Михаил Юрию, только оставь меня в моем наследии». Юрий стал жечь села и города Тверские. Михаил собрал на совет епископа и бояр. «Судите меня с племянником, сказал он. Хан утвердил меня на великом княжении; я заплатил дань царю. Теперь отказываюсь от достоинства и не могу смягчить злобы Юрия. Сколько зла наделал он в родовой моей собственности! Он ищет головы моей. Совесть не упрекает меня; но, может быть, я ошибаюсь. Скажите, виновен ли я пред Юрием?» Епископ и бояре единодушно отвечали: «ты прав, государь, во всем пред Юрием; смирение твое изумительно: в наших глазах столько обид вытерпел ты от Юрия. Чего ждать еще? Ужели того, чтобы Татары пришли и осквернили святыни наши? Иди против врагов: с тобою Бог и мы, готовые отдать жизнь за тебя». «Не за меня одного, сказал Михаил. Сколько людей лишены крова, свободы, чистоты, жизни! Господь сказал: кто положит жизнь за друзей своих, тот велик в Царствии Небесном». Князь, предводительствуя войском мужественным, встретил полки Юрия и Татар за 40 верст от Твери, где ныне село Бортенево. Началась битва. Шлем и латы князя Михаила были иссечены и исстрелены, а он остался цел. Юрий разбит на голову и едва не попался в плен; жена Юриева – Кончака-Агафия, брат Борис, многие бояре осталися в руках Михаила (это было 22 декабря 1317 года); Кавгадый сам явился в Тверь. «Мы с этих пор твои, сказал он, мы виноваты пред ханом, пролили столько крови без его воли». Михаил принял Кавгадыя с честию и, поверив мурзе, отпустил его и его Татар с подарками. Юрий не успокоился. Он привел Новгородцев против Михаила. Едва при посредстве архиепископа заключили мир. К несчастию, жена Юрия умерла в Твери. Злобный Юрий отправился в Орду с доносом, что Михаил отравил сестру хана; Кавгадый поспешил туда же и осыпал Михаила клеветами пред Узбеком. Михаил, чувствуя свою невинность, послал вслед за Юрием младшего сына Константина, а сам занялся устройством разоренной своей области[12].

В августе 1318 года Михаил собрался сам идти в Орду. На берегу Нерли простился он с семьею и боярами и тут же исповедался у духовного отца своего игумена Иоанна. «Отче, сказал ему князь, много заботился я о покое христиан, но, по грехам моим, не мог прекратить междоусобий; теперь благослови меня, если придется пролить кровь мою за них, лишь бы они несколько отдохнули, а мне бы простил Господь грехи». Во Владимире встретил его ханский посол и сказал: «спеши в Орду; если не поспеешь в месяц, полки вступят в твою область; Кавгадый обнес тебя пред Узбеком и говорит, что ты совсем не думаешь явиться к хану». Устрашенные этими вестями, бояре говорили Михаилу: «один сын твой в Орде, пошли еще другого»; сыновья говорили: «дорогой родитель! не ходи в Орду; пошли из нас, кого хочешь; пусть пройдет гнев Узбека, пред которым оклеветали тебя». «Не вас, дети мои, требует царь, но меня, отвечал христианский князь; если уклонюсь я от готовой смерти, моя отчина будет опустошена, и тысячи христиан то истреблены будут, то попадутся в плен; умереть всем надобно, лучше же умереть за других». Преподав наставления детям, разделяв им отчину свою, написав грамоту, Михаил отправился в Орду и нашел Узбека при устье Дона, на море «Сурожском» или Азовском. По обычаю представил он подарки всем князьям Орды, женам ханским, самому хану и полтора месяца жил без тревог; казалось, все было покойно; от хана дан пристав, чтобы никто не оскорблял князя. Кавгадый, прежде того, раздражая гордого Узбека, говорил: «Михаил горд, никогда не явится сюда»; а в то же время, боясь появления его в Орде, хотел схватить и задержать его на дороге. Теперь он с Юрием употреблял другие меры, как успешнее погубить Михаила; клеветой и лестию завлекал сильных вельмож на свою сторону и против Михаила. Наконец, Узбек сказал вельможам: «вы мне говорили на князя Михаила; рассудите его с Московским князем и скажите, кто прав, кто виноват». Дело поставлено так, что если бы Узбек и хотел знать правду, он не узнал бы ее. Можно понять, каков был состав судей, когда Кавгадый был первым судьею, он, который был и обвинителем Михаила и сам же был виновным в истреблении людей, совершенном помимо воли хана. Начался суд: два раза приводили Михаила в собрание Ордынских вельмож, ему читали грамоты обвинительные: «ты был горд, непокорен хану; ты безчестил ханского посла Кавгадыя, бился с ним и побил Татар; ты брал себе дани ханские; ты хотел бежать к папе; ты отравил княгиню Юрия». Михаил отвечал: «сколько сокровищ выдавал я хану и его князьям, на то есть у вас роспись; сражался я с князем Юрием, а посла царского спас от смерти и отпустил с честию; княгини Юрьевой, Бог свидетель, и на уме не было отравлять». Судьи хотели только обвинять, а не принимать оправдания князя. Для представления хану записали они только то, что хотели. Невинного князя связали, приставили к нему сторожей, разграбили платье его; прогнали от него слуг его, бояр, духовника игумена Александра, которым всем досталось вытерпеть много и побоев. На следующее утро, это было воскресение, на шею его возложили тяжелую деревянную колодку. «Слава Тебе, человеколюбивый Владыко, говорил святой, что Ты удостоил меня начать страдальческий подвиг; удостой же и кончить его». Хан отправился на охоту; за ним в колодке волокли Михаила; на ночь забивали руки его в ту же колодку, которая была на шее его. Благочестивый князь и прежде имел обыкновение каждую ночь заниматься чтением псалмов Давида; теперь он более, чем прежде, хотел исполнять святое правило свое; поскольку же руки его по ночам не пользовались свободою, то отрок сидел пред ним и перевертывал листы псалтыри. Днем он был постоянно весел. «Вам приятно было, друзья мои, говорил он своим, смотреть на меня в счастии; а теперь, смотря на колодку мою, вы печальны? Напрасно: испытав счастие, почему не перенесть несчастия? Что значит это несчастие в сравнении с грехами моими? Больше, гораздо больше следует мне страдать, чтобы получить прощение в грехах. Вас печалит колодка? Скоро не будет ее на шее моей». Когда же становилось тяжко на душе его, он повторял с Давидом: «вскую прискорбна еси, душе моя? Вскую смущаеши мя? Уповай на Бога, яко иповемся Ему: спасение лица моего и Бог мой». Орда остановилась, иаконец, за р. Тереком. на р. Совенце, под Тетяковым, недалеко от Дербента[13]. Во время охоты Узбековой, отроки говорили св. Михаилу: «князь! проводники и лошади готовы; беги в горы, спаси жизнь свою». «Не дай Бог сделать это, отвечал он; во всю жизнь не бегал я от врагов; и если я один спасусь, а люди мои останутся в беде, какая мне слава? Нет, воля Господня да будет!» Уже 24 дня находился он в таком позорном и томительном положении. Кавгадыю захотелось еще наругаться над несчастным и прибавить ему мук. Счастливый злодей велел вывесть его на торг, созвал заимодавцев его, приказал поставить князя на колени пред собою, говорил ему колкости и дерзости, величаясь своим счастием. Потом сказал ему: «знай, Михаил, таков обычай у хана, если хан рассердится на кого из своих родных (это был намек на Юрия), то также велит держать его в колодке, а потом минет гнев – и опальному возвращается честь; и тебя завтра или послезавтра освободят». Обратясь к сторожам, Кавгадый шутливо сказал: « отчего не снять с него теперь колоды?» Сторожа понимали, что каждое слово Кавгадыя – едкая насмешка над князем, и потому отвечали с улыбкою: «завтра или послезавтра снимем». «По крайней мере, поддержите колодку, чтобы не отдавила ему плеч», сказал Кавгадый, как будто по состраданию. Один простодушный сторож стал поддерживать колодку. Наругавшись над несчастным, злодей велел отвесть князя прочь. Но страдалец столько был истомлен сценою наглого злодея, что имел нужду в отдыхе и велел отрокам своим подать студ. Стояла толпа праздных: Греков, Неяцев, Литвы, Русских «Государь-князь! сказал один из близких его, видишь, как много народа стоит и смотрит на тебя; они слышали, что ты – князь владетельный; не лучше ли пойти тебе в свою палатку?» «Позор быхом ангелом и человеком», сказал Михаил и, встав, пошел с слезами на глазах. С тех пор часто стали видеть его в слезах: не оставалось сомнения, что смерть близка к нему. В самый день кончины, он велел отпеть заутреню, часы, прочел со слезами правило причащения, исповедался и причастился св. Таин; с ним были два священника и игумен; призвав сына своего Константина, объявил ему свои распоряжения о отчине, о боярах, о слугах и, не забыв самого последнего слуги, приказывал наградить каждого. Потом взял псалтырь и, разогнув, читал: «сердце мое смятеся во мне, и боязнь смерти нападе на мя». – О чем говорит псалом? спросил он. Не желая смущать его, отвечали ему: «псалмы известны тебе, государь! Там же написано: «возверзи на Господа печаль твою». Князь продолжал: «кто даст ми криле яко голубине? и полещу и почию»... В то самое время вбежал отрок с лицом, бледным от страха, и сказал: «Кавгадый, князь Юрий и множество народа идут к шатру». «Знаю – зачем», отвечал Михаил и немедленно послал сына своего к царице Боялыне под ее защиту[14]. Юрий и Кавгадый остановились невдали от шатра на площади и послали убийц в шатер. Как звери, убийцы вскочили в шатер, разогнали всех людей князя. Михаил стоял и молился. Они схватили его за колодку и ударили об стену так сильно, что шатер проломился. Не смотря на то, Михаил, крепкий здоровьем, вскочил на ноги; тогда бросились на него толпою, сшибли его и били ногами без пощады; один из них, Романец, вонзил нож в ребра и повернул его там. Это было в среду 22 ноября[15]. Чернь вломилась в ставку для грабежа, по обычаю Монгольскому. Юрий и Кавгадый, узнав, что все кончено, сели на коней и подъехали к шатру. Тело св. князя лежало нагое. Кавгадый с досадою сказал товарищу злодейства: «он – твой дядя; чего же ты смотришь, что тело брошено нагое?» Слуга Юрия прикрыл тело своею одеждою[16].

По распоряжению Юрия, тело св. князя положили на доске в телегу и, увязав веревкою, повезли за р. Адежь – Горькую[17]. Ночью два сторожа должны были стеречь тело. Но в первую ночь страх напал на сторожей, и они ушли в ставку. На утро не нашли они тела на доске, оно лежало у телеги, раною к земле, источавшею много крови; правая рука князя была под лицом его, а левая у раны, и был он одет в одежду. Во всю ночь никакой зверь не коснулся его, а их много скиталось в степи. Многие, не только верные, но и неверные видели, что два светлые облака осенили ночью тело святого. Утром говорили: князь – святой, невинно убитый. В Маджарах купцы, знавшие покойного, хотели покрыть тело его дорогими тканями и поставить в церковь с честию, с свечами[18]. Но бояры Юрия не дали и посмотреть на покойного и с бранью поставили его в хлев за стражею. Здесь также видели ночью светлый столб, склонившийся дугою к хлеву, где лежало св. тело страдальца. В Бездеже наглый сторож лег на сани, где лежало св. тело, но невидимая сила сбросила его с саней, и он едва мог подняться с земли; о том сам он с раскаянием говорил тамошнему священнику, «а от него, прибавляет жизнеописатель, слышали мы и записали». Привезши тело в Москву, похоронили его в Спасском кремлевском монастыре[19].

В Твери долго ничего не знали о князе Михаиле; не знали и о том, что тело его похоронено в Москве. Из свиты князя многих заковали в железо, как злодеев; спаслись от насилий только те, которые успели убежать к царице. Потом Узбек приказал отдать князя Константина и всех бояр убиенного Михаила на руки князю Юрию, который держал их в виде пленников. Юрий прибыл во Владимир с именем великого князя в июне 1319 года. Тогда только узнали о всем[20]. Супруга и сыновья убиенного прислали просить Юрия отпустить тело князя Михаила в Тверь. Только тогда, как князь Александр Михайлович заключил мир с Юрием во Владимире, Юрий согласился исполнить просьбу о князе Михаиле. В Москву посланы из Твери игумены и священники. Княгиня Анна, сыновья, епископ Варсонофий с духовенством, бояры и народ встретили почившего князя, и от вопля рыдавших не было слышно пения священного. В Спасском храме, который сооружен самим князем, положили тело его 6 сентября. К утешению сетовавших, тело св. князя, не смотря на то, что весну и лето лежало оно то в земле, то на открытом воздухе, оказалось совершенно нетленным. По летописи, св. князь был велик телом (широк в плечах, но не высок), крепок и мужествен[21]. В рукописных святцах читаем: «седина мала, плешив, на голове шапка, в правой руке крест, а в левой меч в ножнах; обретены быша мощи его в лето 7141 (1632) ноября 24 дня, а принесены в лето7163 (1654) сентября 1 дня»[22]. Ныне мощи его почивают в серебряной раке.

«Приидите, похвалим чудотворца и мученика, законно и победоносно пострадавшего, ныне в славе и радости стоящего пред Христом. Прославим память его песнями любви и воспоем: радуйся, защитник и помощник против врагов; радуйся, врач больных и прогонитель бесов; радуйся, любимец Христов Михаил! Моли за нас Святую Троицу, да умирится мир и спасутся души наши».

«Поняв мимоходящую жизнь разумением чистым, за малость считал ты княжение земное и, стремясь к Небесному Царству, покорялся племяннику; но, как незлобивого агнца, закололи тебя ножом свирепые. Потому с ангелами веселишься ты, Михаил святой! Моли Христа Бога даровать прощение грехов почитающим память твою»[23].

Примечания

[1] О страданиях св. князя дошла до нас повесть современника, написанная со слов очевидцев. Она в собр. л. 5, 207–215. VII, 188–197. В Никон. лет. 3, 109–122, с некоторыми прибавлениями; тоже – в степен. кн. 1, 425–432.

[2] Собр. л. 5, 192. Степ. кн. 1, 425. Ник. л. 3, 54–57. Карамз. 4. пр. 120. 125. 127.

[3] Собр. л. 1, 207. Ник. л. 3, 85. 74. Собр. л. 5, 200.

[4] Собр. л, 1. 207. VII, 179. Ник. л. 3, 85.

[5] Собр. л. 1, 207. VII, 180. Летоп. у Карамз. 4. пр. 169. 170.

[6] Собр. л. 3, 66. Летоп. у Карамз. 4 пр. 169. 170.

[7] Собр. л. 1, 203. 282. VII, 181. 182. Ник. л. 3, 93–95.

[8] Собр. л. 5, 204. 207. 208. 1, 228. 4, 46. 7. 188. 189.

[9] Надпись на апостоле 1307 г. в житии св. Феоктиста декаб. 23 д. Другой апостол 1309 г., писанный в Новгороде при вел. кн. Михаиле Ярославиче. См. в опис. рукоп. синод. биб. стр. 294. М. 1856 г.

[10] Abalgasi Historia Mongol, et Tartar. p. 98. Casani 1825. Троицкая лет. (Карамз. 4. пр. 215): «царь Озбяк обесермевися». Степ. кн. 1. 426. И на монетах Узбек выказывал ревность свою к ложному пророку: «Мухаммед пророк», говорил он здесь.

[11] Собр. л. III, 60. 71. IV, 48. VII, 205–206.

[12] Собр. л. V, 208. 209. III, 72, IV, 48. 49. VII, 189. 190. Никон. л. 3, 112–114. Договор с Новгородом в собр. грам. 1, № 14.

[13] Р. Совинец – нынешняя Сунджа. Тетяков – «за высокими Ясскими и Черкасскими горами» Ясский город, близ железных ворот (Дербента). Собр. л. V, 199. VII. 191–194. В Никон. лет. 3, 119 прибавлено: «у болвана меднаго, у златыя главы у Темиревы, богатыревы могилы», – у высокого кургана с медною статуею, воздвигнутою в честь богатыря Темира.

[14] Никон. л. III, 120. 128. Продолж. Нестора 73.

[15] Повесть о убиении св. князя поставлена под 6827 г. По счислению с генваря, ноября 22-го 6827=1318 г.

[16] «Прикры тело его своею котыгою, юже ношаше», – Котыга – то же что коць – верхняя одежда.

[17] Р. Горькая впадает в Каспийское море в Дагестане, близ Буйнаков.

[18] Маджары – ныне городище на р. Куме, на Кавказе. По местному преданию и по разным памятникам, в глубокой древности жили здесь Козары-язычники, потом Маджары (Венгерцы, Угры, Остяки), частию христиане; их вытеснили Татары. Не вдали от Маджар найдены каменные кресты с надписями: Ис. Хс. и плиты с крестами и даже Греческие Богослужебные книги. Запис. археол. общ. IX, 390–394. Северный архив 1820 г. 2, 169.

[19] Никон. л. III, 123. Собр. л. VII, 197.

[20] Собр. л. III, 72. V, 215. VII, 197. «Далече бо земля и не бе кому вести довести. На другое же лето в. к. Юрий – приведе с собою к. Константина». Это сопоставление мыслей показывает, что другое лето считается с кончины кв. Михаила, с 22 нояб. 1318 г. В Ростове возвратившийся Юрий, конечно, мог быть в половине сентября 6828=1319 г. Собр. л. IV, 59.

[21] Собр. л. V, 215. Никон. л. III, 123.

[22] Мощи св. князя обретены были в 1632 г., когда строили новый собор. Во время моровой язвы 1655 г. было перевес. св. мощей, не 1 сент., а 30 сент. Царск. № 106. 123, где и служба св. кв. на 22 нояб. В минее Макария уже видим под 22 нояб. «убиение св. кв. Михаила Тверскаго». То же в святцах устава и псалтыри XVI в. у Толстого 1. № 100. 113.

[23] Служба св. кн. Михаилу в минее на ноябрь, М. 1646.