Был некто из древних по имени Нафанаил. В живых я его не застал. Ибо он почил лет за пятнадцать до моего прихода. Встречаясь же с теми, кто подвизался с ним и жил, разузнавал о добродетели мужа. Показали мне и его келью, в которой не жил больше никто, потому что она была близко к населенным местам. Ибо он построил ее, когда мало было отшельников. Рассказывали о нем в частности то, что имел он такое терпение в келье, что не колебался в своем произволении.

Так, осмеянный поначалу насмешником и обманщиком бесом, испытал он уныние в своей первой келье и, выйдя, построил другую, ближе к селению. И после того как окончил келью и вселился, месяца через три или четыре является ночью бес с бичом, как палач, в одежде нищенствующего воина, издавая грохот бичом. К нему обратился блаженный Нафанаил и говорит: «Кто ты, творящий такое в моем жилище?» Отвечает бес: «Я тот, кто выгнал тебя из той кельи. Пришел и из этой изгнать тебя». И поняв, что был посмеян, возвратился тотчас в первую келью. И исполнил тридцать семь лет, не ступая за дверь, противоборствуя бесу.

Тот такое ему показывал, принуждая его выйти, что рассказать невозможно. Среди прочего и следующее. Наблюдал он видение семи епископов – или по Божественному смотрению происшедшее, или от искушения того беса. Но ненамного отклонили его произволения. Ибо когда епископы, помолившись, вышли, не провожал их ни на стопу ноги. Говорят ему диаконы: «Дело гордыни творишь, авва, не провожая епископов». Он же говорит им: «Я и для господ, и для епископов, и для всего мира умер. Ибо имею сокровенную цель, и знает Бог мое сердце, почему я не последовал за ними».

Потерпев неудачу с этим представлением, за девять месяцев до смерти его изображает другое, и является отрок лет десяти, гоня осла, везущего хлебы в корзине. И когда настал глубокий вечер, близ его кельи изобразил, что пал осел и плачет отрок: «Авва Нафанаил, помилуй меня и дай мне руку». Он же, услышав голос будто бы отрока и приоткрыв дверь, стоя внутри, говорит ему: «Кто ты, и что ты хочешь, чтобы я сотворил тебе?» Тот сказал ему: «Я раб такого-то и отвожу хлебы, поскольку совершается агапа у такого-то брата, и накануне субботы обнаружилась надобность в приношениях. Прошу тебя, не предавай меня на съедение гиенам». Ибо много гиен встречается в тех местах. Нафанаил молча стоял в сильном замешательстве, смутившись сердцем, говоря себе: «Или заповедь должен нарушить, или поколебаться в своем произволении».

Потом, рассудив, что лучше не поколебать правило стольких лет на посрамление диаволу, помолившись, говорит мнимому отроку: «Слушай, отрок, я верю в Бога, которому служу, так что если тебе нужно, пошлет тебе Бог помощь, и ни гиены тебе не причинят вреда, и никто другой. Если же ты искушение, теперь Бог откроет обман». И ушел, закрыв дверь. Бес, пристыженный поражением, обратился в онагров, скачущих и бегущих, и шум издающих. Такова брань блаженного Нафанаила, и таково житие, и таков конец.