Преподобные Марина и Кира происходили из города Берии[1] от знатных и известных в городе родителей. Но они пренебрегли знатностью своего происхождения и, достигши совершенного возраста, удалились за город, сами обгородили для себя один небольшой уголок земли и, завалив вход в убежище камнями и глиною и оставив только небольшое отверстие для подачи им необходимой пищи и бесед с приходящими, стали подвизаться в огражденном месте, на открытом воздухе. Прославляя в душе своей Бога, преподобные всё время пребывали в молчании и прерывали его через каждые пятьдесят дней только на один день. На теле своем под широкими иноческими одеждами святые носили весьма тяжелые железные вериги и с необыкновенным терпением переносили голод и происходящие от него страдания. В течение трех лет подряд они принимали пищу только один раз через сорок дней. Отправившись однажды на поклонение Живоносному Гробу Господню, они не принимали никакой пищи до тех пор, пока не совершили поклонения, а возвращаясь назад, они прошли всё пространство своего пути, заключавшее в себе 20 стадий, ничего не вкушая. Такой же подвиг совершили они и тогда, когда предприняли путешествие в храм святой мученицы Феклы. Прославив себя такою подвижническою жизнью, сии святые жены перешли, наконец, к вечной жизни, которой так желали[2].

Примечания

[1] Город Берия находился в Сирии на восток от древней столицы сирийского царства Антиохии.

[2] Скончались около 450 года.

Прошу не питать недоверия к тому, что рассказываю, хотя бы и привилось (слушателям) услышать нечто и превышающее их силы», – так предупреждает повествования свои о подвижниках блаженный Феодорит, епископ Кирский, – «и пусть не измеряют добродетелей святых по своей мерке, – продолжает он, – а твердо помнят, что Господь обыкновенно соразмеряет дары Святого Духа с душевным расположением людей благочестивых, и совершеннейшим из них посылает больше даров».

Говоря о святых подвижницах, рассказывает Феодорит, что «их было и есть много, из которых одни проводили и проводят жизнь уединенную, а другие, любя общежитие, живут вместе по двести пятидесяти и более или менее, принимают одну пищу, спят только на рогожах и, во время занятия рук волною, посвящают язык на псалмопения. Таковых училищ любомудрия не только в нашей стране, но и по всему Востоку очень много, так что и перечислить их невозможно. Ими наполнены – и Палестина, и Египет, и Азия, и Понт, и Европа. С того времени, как Христос Господь почтил девство, родившись от Девы, природа произрастила эти, так сказать, луга девства и приносит Творцу благоуханные и никогда не увядающие цветы добродетелей в мужах и женах, без различия любомудрия у тех и других; потому что они различаются только телами, а не духом.

«Во Христе Иисусе, по слову св. Апостола, несть мужеский пол, ни женский» (Гал.3:28); одна и та же вера дана мужам и женам: «один Господь, одна вера, одно крещение. Один Бог и Отец всех, Который над всеми, и чрез всех, и во всех нас. Каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова» (Ефес.4:5, 6, 7). Одно и царство небесное обещал Подвигоположник победоносцам. Жены же достойны тем большей похвалы, что, имея слабейшую природу, показывают одинаковое с мужами усердие и освобождают свой пол от наследственного нарекания».

Прежде всего упоминает повествователь очевидец о святых женах Маране и Кире, которые «всех превзошли подвигами терпения».

Родом они были из Берии; жили в IV веке и как бы восприняли и сами были блистательным отражением славы этой чудной эпохи христианской веры, просиявшей столькими подвижниками обоих полов. Живя среди одних светил и среди близких воспоминаний о других, отшедших, они рано постигли суету земных благ и красоту вечных, и к ним устремились, отстранившись от житейского блистательного поприща, которое представляло им их знатное происхождение и «воспитание, сообразное с этим происхождением».

Марана и Кира утаились от света за городом, сами обгородили для себя один небольшой уголок земли и, завалив вход в свое убежище землею и камнями, посвятили себя всецело подвижнической жизни.

Так как за ними последовали сюда их бывшие служанки, пожелавшие приобщиться избранной ими жизни, то Кира и Марана поместили их в небольшом домике близ их ограды и через небольшое отверстие в своей ограде наблюдали за ними, возбуждали их к молитве и руководили на трудном пути всецелого посвящения себя Богу.

Сами же жили под открытым небом, большую часть времени проводили в молчании, но изредка, а именно в день Пятидесятницы, одна из них, Марана, принимала и беседовала с приходившими женщинами; голоса же Киры никогда никто не слыхал.

Не довольствуясь отречением от сладостей жизни, они ревностно подвергались и великим тяготам, обременили себя веригами, и вериги эти были так тяжелы, что нежная сложением Кира не могла выпрямить своего тела, но преклонялась под этим произвольным бременем до самой земли.

Из уважения к сану священства блаженного Феодорита, подвижницы допускали его иногда внутрь их ограды. Пораженный видом их тяжелых вериг, он убеждал их не изнурять себя свыше сил; во время его присутствия они соглашались уступить его убеждениям, но по уходе его снова возлагали их на себя.

И так жили Марана и Кира в продолжение слишком сорока лет, среди ненарушимых поста и молитвы и из силы в силу... Между тем все им казалось, что они только начинают свои подвижнические труды...

Два раза только выходили они из своего уединения, однажды – для совершения странствия в Иерусалим, которое совершили, не подкрепляя себя пищею во время пути, но только уже после того, как поклонились святыне, – а в другой раз ходили поклониться гробу победоносной первомученицы Феклы в Исаврии, соблюдая строжайший пост и во время этого второго путешествия.

Какими словами можно выразить благоговейное изумление при созерцании такой силы духовной, такой высоты земных существ, как бы бесплотных во плоти...