Родившаяся в Ависсоке, Фессалоникской епархии, от благочестивых родителей, молодая Кир-Анна, прекрасная душою, прекрасная и по наружности, имела несчастие обратить на себя внимание одного янычара, сборщика податей.

Не успев достигнуть сближения с нею, озлобленный варвар, с помощию подговоренных им сообщников, похитил молодую девушку из родительского дома и представил ее судье с жалобою, что она противится исполнить – как будто – данное ею слово выйти за него замуж и принять магометанскую веру...

Напрасно порывались родители Кир-Анны освободить свою дочь; они должны были отступиться пред страшными угрозами злодеев.

Но никакие угрозы, ни подарки, ни льстивые обещания янычара не оказывали действия на молодую девушку и не могли склонить ее исполнить его требования.

– Я – христианка, – сказала она ему, – люблю одного Христа, Господа Бога моего. Ему одному принадлежу с младенчества и готова умереть ради Него, чтобы жить с Ним в вечности... Вот, вы слышали мой ответ; теперь не ждите от меня более ни одного слова.

И действительно, после того она не произнесла ни одного слова. Казалось, душа ее уже отошла и пребывала в созерцании Спасителя, и занята была только одною мыслию: скорее умереть за Него.

Пораженные ее невозмутимым спокойствием, видя ее непреклонность, турки порешили заключить ее в тюрьму в тяжких оковах.

Янычар, все еще не теряя надежды уговорить девушку, чтобы она ему предалась, достал себе разрешение главного начальника тюрьмы – посещать ее. В продолжение дня он несколько раз пользовался этим разрешением, приходил к ней то один, то с другими янычарами. Сначала он старался подействовать на нее ласкою, но она, закрыв лице покрывалом, скрестив на груди руки, оставалась безмолвною и неподвижною. Тогда изверги начинали бить и истязать ее так, что она падала замертво.

Ночью они оставляли ее. Но когда уходили они, и едва приходила она в себя, то начинал ее мучить тюремный пристав. Он вешал ее с закованными в цепи руками, бил ее чем попало и оставлял повешенною на холоде, – это было зимою.

Кроме Кир-Анны в темнице находились еще заключенные из евреев, турчанок и христиан. Все они, содержавшиеся здесь за разные проступки, возмущались жестокостями относительно ни в чем неповинной девушки, осыпали упреками пристава, и иногда, усовестив его, один из бывших тут христиан освобождал Кир-Анну на несколько времени от веревки.

Но на другой день возобновлялось то же самое и продолжалось таким образом целую неделю.

Сверхъестественно было терпение страдалицы; спокойно и безмолвно переносила она все истязания. Наконец узники-свидетели всего этого восстали и приступили к тюремному приставу с угрозами – пожаловаться на него паше за то, что он допускает в тюрьму посторонних лиц. Это несколько подействовало, и когда через час пришли янычары, то он не впустил их. Те пожаловались Али-бею. Вечером пристав тюремный получил выговор за недопущение в тюрьму янычаров, получивших на это разрешение от высшего начальства. Это озлобило до последней крайности бесчеловечного тюремщика. Придя в тюрьму, он бросился на Кир-Анну, повесил ее по прежнему и ударил ее попавшимся ему под руку огромным концом переломанного шеста. Через несколько времени Кир-Анна скончалась.

Узник-христианин освободил ее руки из оков и благоговейно опустил ее тело на землю. На другое утро христиане собрались в темнице и, подняв тело мученицы, предали его погребению за городом, где обыкновенно погребают всех умерших христиан. – Это было в 1751 году.

И сколько было подобных случаев и в последующее столетие! И не обеспечено еще безусловно и будущее от истязаний христиан – под игом турецким, хотя и много уже пролито крови единоверных в защиту их...