Отечеством святого Иосифа была Сицилия[1]. Родители его, Плотин и Агафия, были люди благочестивые и добродетельные; за их богоугодную жизнь Господь и даровал им такого сына, который, как выдающийся творец канонов, украсил Церковь для ее блага священными песнопениями. Отрок был воспитан в добром книжном научении и благонравии и уже в его детских обычаях можно было видеть указание на то, что, став мужем, он достигнет совершенства в добродетелях: он был кроток, тих, смирен, уклонялся от отроческих игр; с детства полюбив пост и воздержание, не искал вкусных яств, питаясь лишь хлебом и водою, да и то вечером; Божественное Писание изучал весьма успешно. Так возрастал Иосиф телом и духом, когда произошло нашествие варваров на сицилийскую страну, и родители его были вынуждены бежать из отечества своего в иные страны. Сначала Иосиф отправился с ними в Пелопоннес, но потом, оставив родителей, удалился в Фессалонику, столицу Македонии; здесь он поступил в монастырь, постригся в иноческий чин и учился трудам постническим, прилежно проходя все виды подвижнической монашеской жизни и добродетелей; и стал он мужем совершенным и иноком опытным. Земля, покрытая кожею, служила ему постелью, ветхое рубище – одеждою; пощение его было велико, пища – небольшой кусок хлеба и немного воды, стояние – всенощное, коленопреклонение – непрестанное; в устах всегда пение, а в руках работа. Прилежно читал он Божественные книги, исполнялся премудрости и разума духовного и, как Ангел Божий, сиял среди братий примером чистого и святого жития. Невозможно рассказать подробно о его добрых делах и многих подвигах.

Так благоугодно трудился он для Бога больше других. По настояниям игумена и братии, принял он сан священства, быв рукоположен в пресвитера епископом Фессалоникским. Будучи пресвитером, он еще усилил свои подвиги и труды, и часто совершал Божественную литургию, со слезами молился о себе и о всем мире. Пришел в монастырь тот преподобный Григорий Декаполит[2]; увидев преподобного Иосифа, он очень полюбил его как мужа святого и приобрел себе в нем друга и сожителя. Прошло некоторое время, и Григорий, отправляясь в Византию для укрепления верных, смущаемых еретиками, просил игумена и братию отпустить с ним ему в помощь Иосифа: ибо не хотел разлучаться с ним. Но и братия с игуменом не хотели лишиться такого сожителя, истинного раба Божия. Однако, уважая просьбу великого старца и внимая нуждам Церкви, волнуемой бурей еретической, они отпустили блаженного Иосифа с святым Григорием Декаполитом в Византию.

Прибыв туда, Иосиф и Григорий поселились при церкви святых мучеников Сергия и Вакха и, соревнуя друг другу, повели жизнь суровую и изнурительную, – особенно блаженный Иосиф, подражавший старейшему подвижнику, великому отцу Григорию; взяв его себе в образец, он решил в сердце своем непрестанно совершенствоваться в добродетели. Оба трудились, прилежно поучая благочестивых соблюдать себя от вредной ереси, не смущаться и не сомневаться в догматах правой веры и быть твердыми в исповедании истины. В то время нечестивый царь Лев Армянин возобновил уже осужденную[3] иконоборную ересь и воздвиг великое гонение на Церковь; он извлекал из храмов Божиих святые иконы, бесчестно попирая их ногами; единомысленных с ним еретиков он ставил на престолы православных пастырей, которых свергал и при этом мучил и губил различными способами некоторых из них.

Тогда святой Григорий со святым Иосифом, облекшись в броню веры, начали обходить городские улицы, площади и дома верных, с советом, увещанием и мольбою – не прельщаться еретическим лукавством. И были слова их подобны росе утренней, когда она оживляет цветы и траву полевую, вянущую от дневного зноя: они оживляли сердца человеческие, малодушествующие, сомневающиеся и как бы увядающие от зноя еретических учений. Потом многие иночествующие обратились с просьбой к преподобному Григорию, чтобы он блаженного Иосифа, как искусного в слове и способного по своей телесной крепости предпринять труд долгого пути, послал в древний Рим, к православному папе Леону Третьему[4] и ко всем тамошним православным, возвестить о гонении, воздвигнутом в Царьграде на святую Церковь. Они рассчитывали, что православные окажут из Рима помощь гонимым, опровергнут неправые догматы и заградят хульные уста еретиков. Преподобный Григорий в беседе с блаженным Иосифом подавал ему такие советы:

– Чадо, настало ныне время явить сердечную любовь твою к Богу и ревность к благочестию; иди в древний Рим и возвести главе тамошних христиан и всем православным на Западе, какую беду на святую Восточную Церковь навел злочестивый царь и по имени зверь, как оскорбил и попрал икону Христову и Пречистой Его Матери, отнял у Церкви украшение ее, изгнал неповинных добрых пастырей, а лжепастырям наемникам и хищным волкам вручил стадо Христово, и теперь овцы расхищаются и разгоняются. Возвести, как изо дня в день яростная буря, поднятая державным, волнует Церковь Христову, и лютый Лев, пришедший из Армении, изрыгает угрозы и поглощает многих своим еретическим лукавством. Возвести, убеди и упроси, да обнажат православные меч слова Божия и противостанут гонящим нас.

Так и подобное этому говорил святой Григорий. Блаженный Иосиф, от юности вполне привыкший к послушанию, не возражал нимало; смиренно преклонив голову, он испросил у Григория отеческих молитв и благословение для путешествия, вошел в корабль и поплыл в Рим.

Но иное было угодно непостижимым судьбам Божиим. Все на пользу устрояет Бог, и нередко посредством таких обстоятельств, которые кажутся нам неблагоприятными и жестокими, творить дивные и преславные дела к прославлению Своего святого имени. Так, по устроению Божию, оказалось препятствие и к путешествию Иосифа в Рим. Единомысленники царя Льва Армянина, слуги и помощники мучительства их, узнав, что многие, гонимые иконоборством, уходят из столицы в иные страны, начали устраивать тайно по путям водным и сухопутным разбойнические засады, чтобы схватывать беглецов и возвращать их в руки иконоборцев. Не осталось тайным для них и то, что преподобный Иосиф посылается православными монахами на Запад, в Рим; они подговорили морских разбойников напасть на него, и преподобный попал в руки врагов. Они разбили корабль, захватили также всех спутников преподобного Иосифа и отвезли их в Крит, к иконоборцам, где преподобный, обремененный тяжкими оковами, был ввержен в темницу. Здесь день и ночь утешал он боговдохновенными речами сотоварищей своих по заключению, которых немало страдало вместе с ним за правую веру; сам радуясь в узах о Господе, он говорил другим:

– Что может быть сладостнее и радостнее тех уз, которыми мы обременены за любовь ко Христу и святой иконе Его? Если и причиняет нам некоторую скорбь кратковременное заключение, то за это страдание должно нам благодарить Бога, ставя себе светлым примером святого Павла, который неизреченно радовался, что сподобился за Имя Иисуса Христа страдать в оковах, и ценил их, точно дорогие камни и золотые украшения. Более того, мы «к тому призваны, потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его. Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его. Будучи злословим, Он не злословил взаимно; страдая, не угрожал, но предавал то Судии Праведному» (1Пет.2:21–23), по словам верховного Апостола святого Петра. Правда, телесные страдания причиняют некоторую скорбь, но нельзя назвать носителем Христова ига того, кто не пойдет вслед Ему и не будет переносить, хотя частью, тех страданий, которые Он перенес за нас. Будучи всесильным Богом, Он мог и иным каким-либо образом спасти человека, однако благоволил, чтобы от труда и страдания родилась та сила добродетели, которая была бы в состоянии открыть издавна затворенные врата небесные. И не показал Он нам иного пути к спасению, кроме пути труда и скорби. Зачем же смущаться нам, истощая здоровье наше в страданиях за святую икону Спасителя и Пречистой Его Матери? Противясь злочестивому повелению царя, мы получим Божию благодать и благовременную помощь.

Такими и подобными речами утешал и укреплял преподобный Иосиф соузников своих, заключенных с ним в темнице за почитание икон. Пришлось разделить их заключение и некоему православному епископу, также за почитание святых икон взятому на страдание. Он, чувствуя бессилие перенести темничные лишения, по-человечески смущался мыслями: из желания освободиться от уз и страданий начал уже склоняться к иконоборной ереси и, подобно кораблю при сильном волнении, недалек был от потопления. С какими только увещаниями не обращался к нему преподобный Иосиф, когда уразумел смущение его! Каких только слёз не пролил, с мольбою увещевая его без колебания умереть за икону Христову, как за Самого Христа! И боговдохновенные речи его не остались напрасными: епископ исполнился такой твердости, что даже в лютейших муках не отвергся благочестия своего и в мужественном величии души претерпел всё до конца. Выведенный на пытку, при виде мучителей и орудий мучения, он нимало не обнаружил страха, но сам снял с себя одежды и отдал себя на истязание, желая тысячу раз умереть – если бы было возможно – за Христа Бога, во плоти изображаемого иконописанием. Повешенный нагим на месте мучений, весь пронзенный стрелами, пораженный, наконец, в голову большими камнями, епископ предал дух свой Господу. Узнав о мученической кончине епископа, блаженный Иосиф весьма порадовался непоколебимому мужеству его и возблагодарил Христа, утвердившего на таковой подвиг избранного воина Своего, который, хотя и обнаружил в начале некоторую слабость, но потом вполне исправился и победил врага. Подобным образом святой Иосиф и иных избавил от гибели душевной и направил ко Христу, непрестанно поучая всех спасительному пути; самого же его Бог спасал от смерти, сохраняя его жизнь на пользу весьма многих.

Преподобный Иосиф провел в темнице шесть лет; и вот злочестивого царя Льва Армянина постигла лютая кончина: в ночь накануне праздника Рождества Христова он был убит своими воинами в церкви, за утреней. В тот же самый час преподобный Иосиф в критской темнице был извещен о погибели мучителя и чудесно освобожден от уз явившимся ему святителем Николаем. Всю эту ночь святой Иосиф провел без сна, беспрерывно воспевая праздничные песнопения и молясь; перед рассветом яркое сияние озарило темницу, и предстал пред ним облеченный в святительские одежды, святолепный и честный муж, с седыми волосами, светлым лицом, и сказал ему:

– Из Мир Ликийских пришел я к тебе, посланный Богом, дабы немедля принести тебе радостную весть: враг, смутивший Церковь и рассеявший овец Христовых, лишился и царства, и жизни, призванный на суд Божий. Ныне должно тебе возвратиться в Константинополь и утвердить многих обитающею в тебе благодатью Духа Святого.

Затем святитель дал ему свиток и сказал:

– Прими этот свиток и съешь его.

В свитке же было написано: «Ускори щедрый, и потщися, яко милостив на помощь нашу, яко можеши хотяй». Иосиф взял этот свиток, прочитал и, съев, радостно сказал: «Как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим» (Пс.118:103).

Тогда повелел явившийся ему воспеть те же слова. Радостно воспел их святой Иосиф, и тотчас вериги и оковы его ослабели и спали с шеи, рук и ног его, и услышал он слова явившегося ему святителя:

– Встань и следуй за мной.

Он встал; двери темницы сами собою отворились, и он вышел, без ведома темничной стражи. И увидел он себя носимым по воздуху некою невидимою силою. В непродолжительном времени он оказался близ Константинополя, на большой дороге, ведущей в город, и прославил Бога за такое преславное чудо.

Войдя в город, Иосиф не нашел уже в живых любимого им отца Григория Декаполита – он отошел ко Господу, – а видел лишь ученика его, блаженного Иоанна, и вместе с ним у гроба Григория много скорбел, что не сподобился застать в живых святого отца. Спустя немного времени и Иоанн отошел ко Господу, и был погребен близ святого Григория. Потом преподобный Иосиф переселился на иное место, уединенное и безмолвное, находившееся за городом, недалеко от церкви святого Иоанна Златоустого. Поселившись здесь, он создал церковь во имя святителя Христова Николая, перенес в нее мощи обоих отцов, Григория и Иоанна, устроил монастырь и собрал братию. Сюда к преподобному Иосифу постоянно стекалось слушать его боговдохновенное учение много людей духовных и мирских, ибо благодать Духа Святого подобно реке текла из уст его сладостными речами. Будучи однажды в Фессалии, преподобный Иосиф получил от одного известного ему добродетельного мужа значительную часть мощей святого Апостола Варфоломея, он принес ее в свою обитель и, создав особую церковь во имя святого Апостола Варфоломея, с честью положил в ней часть святых мощей его. Питая великую любовь и веру к святому Апостолу, он часто сподоблялся видеть его в сновидениях. Он желал украсить праздник святого Апостола хвалебными песнопениями, но не решался, сомневаясь, будет ли угодно это дело святому Апостолу, и усердно молил Бога и Апостола Божия открыть ему это и даровать премудрость свыше для создания достойных святого Варфоломея, хвалебных стихов. С постом и слезами молился преподобный Иосиф сорок дней, и когда приблизился день памяти Апостола, в навечерие празднества увидел он, что в алтаре явился святой Варфоломей, облеченный в белые ризы, открыл алтарную завесу, призывая его к себе. Когда же преподобный Иосиф подошел ближе, святой Апостол взял с престола Святое Евангелие, положил его на грудь Иосифу со словами:

– Да благословит тебя десница всесильного Бога, и да изольются на язык твой воды небесной премудрости: сердце твое да будет храмом Духа Святого, и песнопения твои да усладят вселенную.

Так сказал святой Апостол Варфоломей и стал невидим, а преподобный Иосиф, ощутив в себе благодать премудрости, исполнился радости неизреченной и благодарения. С того времени начал он писать церковные гимны и каноны, которыми украсил праздник не только святого Апостола Варфоломея, но и многих святых, по преимуществу же почтил он многими канонами Пречистую Богоматерь и святителя Николая. Обильно украсил он святую Церковь песнопениями и получил наименование песнописца.

По воцарении Феофила[5] снова восстала на Церковь буря иконоборства, снова многие подверглись гонению и мучению. Тогда и преподобный отец наш Иосиф песнописец, за безбоязненное и открытое обличение ереси, был изгнан в Херсон, где в узах и страданиях оставался до смерти Феофила. Царица Феодора с сыном Михаилом, принявшая правление по смерти Феофила и со святейшим патриархом Мефодием восстановившая Православие[6], возвратила Иосифа в Царьград. Святой Игнатий, принявший престол по преставлении святого Мефодия, сделал преподобного Иосифа сосудохранителем великой Божией Константинопольской церкви. За добродетельную жизнь и за исходившие из уст его премудрые и душеспасительные речи, многих обращавшие на путь спасения, преподобный Иосиф был весьма любим святейшим патриархом и всем духовным и мирским чином. Прошло несколько лет, и преподобный Иосиф за обличение беззакония снова потерпел изгнание от Варды, брата царицы, первого, после царя, властелина. Не боясь Бога и не стыдясь людей, Варда тяжко нарушил законы Церкви, удалив от себя законную супругу свою без вины с ее стороны и взяв себе в жены родственницу свою. Преподобный Иосиф открыто обличал его, как некогда святой Иоанн Предтеча Ирода, и за это Варда преследовал его и причинял ему зло. Той же участи подвергся и святейший патриарх Игнатий, потерпев от беззаконного Варды изгнание и многие беды. Когда же Варда был убит слугами царя (и погиб с шумом), а за ним и царь Михаил лишился жизни также от своих приближенных и Василий Македонянин[7] принял царство тогда святой Игнатий и преподобный Иосиф были возвращены в Царьград, и Игнатий снова принял престол свой, а Иосиф – прежнюю должность сосудохранителя. Не только святейший Игнатий, но и преемник его, патриарх Фотий[8], любили и почитали святого Иосифа песнописца. Фотий вручил преподобному все церковное управление, называл его человеком Божиим, Ангелом во плоти и отцом отцов, и повелел всему клиру своему иметь преподобного Иосифа отцом духовным, открывать ему совесть и исповедовать прегрешения. Обладая прозорливостью, преподобный провидел утаиваемые грехи, но не обличал грешника, а наставлял его увещательными речами до тех пор, пока исповедывающийся, умилившись, не открывал тайного беззакония: ибо силен был Иосиф в боговдохновенных речах и легко мог обращать грешных к покаянию.

Прожив много лет и достигши глубокой старости, Иосиф впал в немощи телесные от многих трудов, в которых подвизался с юности – от поста, гонений за правду, от уз и темницы, от забот о церковном устроении, об украшении песнопениями праздников и памятей святых и от великих попечений о спасении душ человеческих. Перед отшествием из мира, в конце святой Четыредесятницы, впал он в болезнь и в сновидении получил от Бога извещение о своем скором преставлении. В святой Великий Пяток вольных страстей Христовых он переписал все вверенные ему церковные вещи и дела и отослал к святейшему патриарху Фотию. Потом, готовясь к исходу, начал молиться Богу, говоря так:

– Благодарю Тебя, Господи Боже мой, что сенью крыл Твоих Ты сохранял меня во все дни жизни моей! И ныне соблюди до конца дух мой и даруй мне без вреда избежать князя тьмы и страхов воздушных, да не послужат к радости врага моего прегрешения жизни моей, по неведению мною совершенные. Слово Отчее, сохрани стадо Твое и защити до конца века все созданное десницей Твоей. Возлюбленным сынам Церкви Твоей будь помощником; святой Церкви, невесте Твоей, даруй мир вечный и тишину невозмущаемую; царское священие[9] просвещай Твоими дарами; гордого велиара[10] покори под ноги защитников православной веры, все вредные для души ереси отврати от Церкви. Душе же моей даруй мирное и кроткое разлучение с телом. Если и недостоин я принадлежать к числу святых угодников Твоих, в которых обитал Дух Святой, – ибо сознаю себя грешным пред Тобою, – то Ты, бесконечно благий, не взирай на грехи мои, но сотвори меня достойным участи сынов Твоих.

Сотворив молитву и причастившись Божественных Таин, преподобный Иосиф благословил всех бывших при нем, воздел к небу руки свои и с светлым и радостным лицом предал Богу свою святую душу.

Тотчас отовсюду стеклось множество иноков и мирян; многие из них плакали, называя почившего, одни – отцом, другие – воспитателем, иные – благодетелем, иные – утешителем, другие – учителем, наставником и вождем к спасению. С прославлением проводили ко гробу и с почестями погребли его: но еще честнее и славнее была провождена бессмертными духами святая душа его в небесные обители. Это сподобился видеть очами один любимый им друг, муж праведный и богоугодный, находившийся в значительном расстоянии от места кончины преподобного. В тот час, когда возлюбленная Богом душа Иосифа, разлучившись с телом, возносилась к небу, упомянутой муж слышал голос свыше, говоривший ему:

– Он вышел, – и, взглянув вверх, увидел раскрывшийся свод небесный и лики святых, выходившие оттуда: сначала лик апостольский, потом мученический, пророческий и святительский. Дивился и ужасался тот муж чудесному видению и недоумевал о значении его. И снова услышал он голос: «Смотри и внимай, и узнаешь значение всего тобою видимого». И тотчас увидел он четырех юношей светлее всех, и посреди их Деву неизреченной чистоты и славы: то была Пречистая и Преблагословенная Дева Мария, Матерь Христа Бога нашего. Шествуя, повелевала Она воинствам святых мужей принять ту святую душу, которая прославила в песнопениях их деяния и память и подражала житию их. И все с неизреченной радостью встречали и с усердием и любовью принимали некое достойное почитания лицо, возводимое к небу. Созерцатель сего, упомянутый муж, мысленно спрашивал себя:

– Кого же воинства небожителей сподобляют столь великой чести?

И слышал громкие голоса Ангелов, возводивших душу святую: «Это Иосиф песнописец, украшение всей Церкви, сподобившийся благодати Духа Святого, подражавший житию Апостолов и мучеников и описавший дела их, за что ныне от тех же святых принимает почесть и похвалу». Так душа преподобного Иосифа песнописца была введена с торжеством в небесные обители. Это преславное видение исполнило мужа-очевидца великой радостью, а также и великим сожалением, что не сподобился он затем видеть ту славу, с которою благословенная душа вошла внутрь горних обителей, предстала и поклонилась пресветлейшему свету Триединого Бога.

Есть и другое известие о провождении преподобного Иосифа на небо. Была в Царьграде церковь святого мученика Феодора Фанерота, что значит объявителя (открывателя), так как притекающим с молитвою открывал он об украденных, утаенных или погибших вещах. Бежал от одного человека раб очень полезный ему, и тот человек в печали пришел в церковь святого Феодора Фанерота, отслужил молебен и молил мученика Христова показать ему раба его. Три дня и три ночи пробыл он в церкви и, не получив откровение, в скорби хотел удалиться. За утреней, когда читалось в церкви душеполезное слово, он немного задремал во время чтения и увидел явившегося ему святого Феодора, который сказал:

– Что скорбишь, человек? Разлучался от тела Иосиф, творец священных гимнов, и мы были при нем. Он преставился в эту ночь, и мы все, почтенные от него канонами и песнопениями, провождали душу его к небу и поставили пред Лицо Божие. Вот почему я замедлил явиться тебе. Теперь же я здесь и прошение твое исполняю: иди на такое-то место, – и назвал имя места, – там найдешь раба твоего, которого ищешь.

Оба эти извещения убеждают нас, какую великую славу получил преподобный Иосиф за труды свои от Бога и какую почесть и похвалу от святых Божиих. Предстоя ныне в небесных селениях престолу Божию, он воспевает Ангельские песни, прославляя и восхваляя Отца и Сына и Святого Духа, Триединого Бога, вовеки, аминь.

Примечания

[1] Сицилия – один из больших островов Средиземного моря, на юг от Аппенинского полуострова, отделяющийся от него Мессинским проливом

[2] Память его 20 ноября

[3] На VII Вселенском соборе

[4] Леон (Лев) III 816

[5] С 829 по 842 г.

[6] Иконопочитание восстановлено в 840 г. Св. Мефодий 846 г., память его 14 июня.

[7] Василий Македонянин царствовал с 867 по 886 год.

[8] Фотий первый раз занимал престол с 857 по 867; вторично – с 877 по 886 г.

[9] Так называются в 1Пет.2христиане.

[10] С евр. – непотребный, – название диавола (2Кор.6:15).

Сегодня Церковь совершает память св. Иосифа Песнописца – одного из великих борцов, отстаивавших иконопоклонение, одного из высоких молитвенников, «просвещённого дарами Божиими», обогатившего красноречивыми канонами сокровищницу молитвенных излияний, славословий – во все века возносимых верующими от избытка чувств, переполняющих сердце.

Отечеством св. Иосифа была Сицилия, но, когда ещё он был отроком, произошло нападение Сарацин на Сицилию, и родители его, благочестивые Платон и Агафия, принуждённые оставить свою родину, удалились в Пелопонес. – По переселении сюда, со временем, в юноше Иосифе, с детства напитанном чтением св. Писания, взросшем в любви к посту и молитве, определилось окончательно отчуждение от всего мирского. Поэтому, расставшись с родителями, он, на 15-м году своего возраста, поступил иноком в Солунскую обитель, где и предался с самого начала строгой подвижнической жизни.

Спал он на земле, покрытой кожей, одежда его состояла в едва прикрывающем его тело рубище; пища – в небольшом куске хлеба и «в меру» питие воды; молитвой его было постоянное пение в устах, стояние коленопреклонённое и продолжавшееся часто всю ночь. Чтение св. Писания и списывание книг было его главным и любимым занятием; таким образом преуспевал он из силы в силу в разуме духовном; был между братией, как ангел Божий, сияющий святостью, ради чего и был избран единодушно и принуждён принять чин настоятеля обители и сан священства. В этом сане ещё ревностнее предавался он трудам и подвигам, работая Богу своему и молясь о всём мире часто со слезами – при совершении Божественных Таин.

Однажды посетил монастырь, где подвизался Иосиф, преп. Григорий Декаполит и, видя святую жизнь Иосифа, возлюбил его всей душой, сблизился с ним и пожил в монастыре несколько времени. Потом, отправляясь в Византию для укрепления верных, смущаемых тогда еретиками, пожелал ехать туда вместе с Иосифом, провидя в нём великого помощника в деле защиты Церкви, волнуемой бурей еретической. Прибыв в Византию, поселились они в церкви св. мучеников Сергия и Вакха и ревностно занялись вразумлением народа – как оберегать себя от вреда еретического и твёрдо держаться догматов и обычаев веры отцов своих.

В то время возобновилась иконоборная ересь при императоре Льве Армянине. Одним из первых дел его по вступлении на престол было – строго запретить почитание икон. Поэтому их из церквей выносили, выбрасывали с поруганием и попирали ногами. Духовные лица, противящиеся этому, подвергались лишению занимаемых ими мест, ссылались в изгнание и были заменяемы еретиками, единомысленными царю иконоборцу. Тогда св. Григорий с св. Иосифом начали открыто – на площадях городских и среди собраний народных, обходя также и дома верующих – убеждать и умолять всех не соблазняться новым учением, не отступать от правил, преподанных учителями Православия. И «подобно росе утренней, освежающей и оживляющей цветы и травы поникнувшие, полу-увядшие накануне от зноя дневного, слова их оживляли сердца малодушествующие, сомневающиеся и как бы увядающие от зноя яростного гонения и еретических учений»...

Между тем, видя, что многие готовы уступить силе соблазна и отступить от православия, иночествующие в разных монастырях убеждали Григория преподобного, чтобы он послал Иосифа в Рим возвестить православному папе Леону III-му о бедствиях Церкви в Константинополе, надеясь, что любимый учитель их, твёрдый крепостью души и тела, перенесёт тягость дальнего пути и «в слове искусный», красноречивый убедит папу восстать на помощь притесняемым еретиками.

– О сын мой, – говорил св. Григорий Иосифу, возлагая а на него это поручение, – настало время проявить усердие твоё к Богу и доказать преданность твою правому делу: иди на запад и возвести первосвятителю и всем верным о бедствиях гонения на православную веру на Востоке, и как попираются ногами иконы Спасителя и Пречистой Его Матери, и какое поругание совершается над украшением церквей, и как неправославные, подкупаемые золотом или страхом пастыри поставляются вместо верных блюстителей стада Христова. Возвести обо всём этом, убеди и умоли поднять за нас меч слова Божия и восстать на нашу защиту.

Неисповедимыми судьбами Божиими положено было, однако же, препятствие на пути отправившемуся в Рим Иосифу.

Зная, что многие жители оставляют Константинополь в это смутное и опасное время борьбы с ересью, нашлись такие люди, которые, желая прислужиться царю, старались захватывать и возвращать убегающих в руки иконоборцев. Узнав и об отправлении Иосифа в западную столицу, эти люди не допустили совершиться его путешествию: устроив с помощью морских разбойников нападение на корабль, они захватили всех бывших на нём и предали их на острове Крите в руки иконоборцев. Преп. Иосиф, окованный цепями, был брошен в темницу, где он встретил многих страдальцев, заключённых также за хранение правой веры. Иные из них, измученные до изнеможения, готовы были впасть в уныние. Тогда-то явился общим утешителем св. Иосиф, день и ночь ободряя всех вдохновенными своими речами: – «что может быть отраднее и радостнее тех цепей, которыми связаны мы ради любви к Богу и ради чествования Его изображения! – говорил он, сам радующийся узам своим за Господа, – если и пострадаем во временном нашем здесь заключении, то должны мы благодарить за это Бога, имея перед собой светлый образ св. Ап. Павла, который узы и цепи почитал лучшим, драгоценнейшим украшением своим, радуясь, что удостоился пострадать за имя Христово. И не больше ли ещё нашего пострадал за нас Сам Христос, Который «не сделал никакого греха и, будучи злословим, Он не злословил взаимно; страдая, не угрожал», – как говорит о Нём св. Апостол Пётр (1Пет.2:22–23).

– Конечно, – продолжал увещевать узников св. Иосиф, – тяжелы страдания и болезни телесные, но невозможно никому назваться носителем ига Христова, если не последует по пути Его, принимая на себя те страдания, которые Господь определил нам понести, чтобы от них рождалась та сила добродетели, которой отверзалась бы для нас небесная дверь, грехами нашими затворяемая... И не на иной путь нам к спасению указал, как только на усыпанный трудами и скорбями. Не смущайтесь же, теряя здоровье в страданиях за честь св. икон Спасителя и Его Божественной Матери: в законной борьбе за правду Божию – человека не оставит Сам Бог».

Между прочими узниками содержался в темнице один православный епископ. Его в особенности удручали тюремные мучения, он уже охладевал в борьбе против ереси... Поняв смущение старца, Иосиф со слезами молил и убеждал его восстать от своего изнеможения и ободриться в борьбе. И не напрасны были Боговдохновенные увещания Иосифа: старец укрепился духом, произвольно предал себя в руки мучителей, с твёрдостью перенёс истязания... Он был повешен, в обнажённом виде предан терзанию тела и наконец, поражённый в голову огромным камнем, предал душу свою Богу.

И многих ещё избавил св. Иосиф от душевной гибели, неутомимо поучая и поддерживая всех на правом пути, и хранил Господь его полезную жизнь... Шесть лет провёл он в темнице – до самой смерти императора Льва Армянина, убитого своими воинами в самую ночь Рождества Христова, во время заутрени, о чём в тот же час был извещён св. Иосиф через явившегося ему, молящемуся всю ту ночь, – св. Николая Чудотворца, сказавшего ему при том, что теперь следует ему возвратиться в Константинополь, для утверждения многих благодатью Духа Святого, в нём пребывающего...

Освобождённый вслед за этим из темницы (в 820 г.), Иосиф прибыл в Константинополь, но не застал уже в живых любимого отца своего Григория Декаполита и поселился в уединённом месте за городом, близ церкви св. Иоанна Златоустого. Здесь занялся он сооружением церкви во имя святителя Николая, перенёс в неё тело св. Григория Декаполита, и близ церкви устроил монастырь, в который скоро собралось значительное число иноков и сверх того множество народа собиралось назидаться его Боговдохновенным, доходящим до сердца каждого, утешительным и вразумительным словом.

Вскоре Иосиф построил при обители ещё новую, небольшую церковь во имя св. Апостола Варфоломея и с честью положил в этой церкви часть мощей св. Варфоломея, полученную им однажды в дар от одного благочестивого человека. Великую любовь и веру имел Иосиф к святому Апостолу, часто видел его в сонном видении и желал хвалебным пением возвеличить праздник его, но, считая себя недостойным приступить к такому делу, он только молился Богу и Апостолу, прося себе вразумления и внушения; при молитве также долго и строго постился. И вот, накануне дня праздника св. Апостола Варфоломея, он удостоился видеть его во сне: св. Апостол явился ему в алтаре в белых ризах и, подняв занавесь в алтаре, казалось, призывал к себе Иосифа. Когда же Иосиф приблизился к нему, то св. Варфоломей, взяв св. Евангелие со стола Божественной трапезы, возложил на грудь Иосифа и сказал: «да благословит тебя десница Всесильного Бога, да истекут на язык твой воды небесной премудрости, да вместит сердце твоё Духа Святого и песнопения твои да усладят вселенную!»

И с этого часа, почувствовав себя осенённым благодатью свыше, св. Иосиф начал писать свои Боговдохновенные каноны и песнословия в честь Божией Матери и святых, за которые Церковь именует его «Песнописцем».

Снова настало время тяжких испытаний для Иосифа, в царствование императора Феофила, приверженца иконоборческой ереси. За смелое обличение еретиков Иосиф был сослан в изгнание – в г. Херсонес, где протомился до тех пор, пока, при вдовствующей жене Феофила – Феодоре, не прекратилось иконоборческое гонение, и все изгнанные ревнители православия, вместе с святейшим патриархом Мефодием, были возвращены из ссылки.

По смерти св. Мефодия, занявший после него патриарший престол Игнатий поставил Иосифа сосудохранителем при великой Константинопольской Софийской церкви. Здесь, пользующийся всеобщей любовью и уважением, Иосиф пребывал в постоянных трудах, молясь, песнословя и неутомимо поучая народ.

Через несколько лет, однако же, он снова подвергся изгнанию, восстановив против себя знатнейшего вельможу Варду тем, что обличал его и укорял за жестокое обращение его с своей женой и за вступление во второй брак при живой жене, да ещё с близкой родственницей. За такие же обличения и подобной же участи подвергся и патриарх Игнатий. Оба они возвращены были из ссылки и заняли вновь свои почётные должности при Василии Македонянине, воцарившемся (827 г.) по смерти сына Феодоры Михаила и родственника царского Варды, убитых царедворцами.

Фотий, патриарх Константинопольский после Игнатия, также любил и настолько уважал Иосифа, что называл его отцом отцов, ангелом во плоти и поставил его духовником всего Константинопольского клира.

Достигнув до глубокой старости, великий труженик Иосиф почувствовал себя наконец изнемогающим телесно и впал в болезнь, которая привела его к кончине, в 883-м г.

Получив извещение свыше о предстоящем ему близком упокоении, Иосиф сделал список всех вверенных ему церковных дел и вещей, послал его к патриарху Фотию, а сам, готовясь к кончине, так молился:

– Благодарю Тебя, Господи Боже мой, что сохранил меня во все дни жизни моей и ныне до конца сохрани душу мою, да не порадуется враг мой в неведении и в немощи содеянным согрешениям моим. Сохрани, Господи, людей Твоих и всё созданное Тобой защити до конца веков. Буди Помощником сынам Церкви Твоей возлюбленным. Даруй ей мир вечный и тишину безбурную; ересь гибельную из неё искорени; душе же моей дай в мире и тишине отойти от тела моего. И хотя, зная грехи мои перед Тобой, не могу я причислить себя к угодникам Твоим, в которых обитает Дух Твой Святый, но молю Твою всего мира грехами непреодолеваемую благость, не взирая на мои беззакония, достойным меня соделать чести избранных сынов Твоих! – И, причастившись св. Таин и благословив всех окружающих, радостно предал праведник душу свою Господу – в неделю Пасхи, 4-го апреля.

Никто из песнописцев не написал столько священных песней, сколько написал их Иосиф. Большая часть канонов написана в честь мучеников, притом тех, которые менее славятся Церковью, и потом таких же святителей. По исследованию разных лиц, число их простирается от 211-ти до 300.

О песнопениях св. Иосифа ученик его Феофан пишет: «преподобный, быв просвещён благодатью, так легко и скоро составлял св. песни, что казалось, будто он не сочиняет новое, а только припоминает забытое» ...

О духе и силе песнопений св. Иосифа так пишет жизнеописатель преподобного Иоанн, диакон Константинопольской Церкви (около 890 г.):

«Когда он стал писать стихи, то и слух поражал чудной приятностью звука, и поражал сердце силой мыслей. Какого рода музыки нет у него? какая сладость стиха не исторгается из уст его? Сон и леность бегут от людей ленивых, когда начинают они не слух только, но и душу услаждать пением. Чудное отдохновение находят здесь и те, которые стремятся к жизни совершенной; возмущаемые, как волнами, сердечными движениями, укрощают в себе смятение, когда слушают их; а радующиеся начинают плакать от полноты радости и восторга. Писатели, оставив другие стихотворения, из этой одной сокровищницы – из писаний Иосифа, стали почерпать сокровища для своих песней или, лучше, ежедневно черпают. Наконец, все народы переводят их на свой язык, чтобы просвещать песнями тьму ночи и, прогоняя сон, продолжать бдения до восхода солнечных лучей. Да и кто столько нечувствителен будет, чтобы, читая сладкие восхитительные песни Деве Богородице, не поразился до глубины души и не стал скорбеть и оплакивать грехов своих? Но что я говорю о разнообразии и гармонии стихов? Зачем распространяюсь о приятности и сладости, которыми, как благоуханными ароматами, благоухают поэмы Иосифа? Если кто прочтёт жизнь святого, празднуемого в какой-либо день Церковью, тот сам увидит достоинство песней Иосифа и узнает жизнь прославляемого. Подлинно, тогда как жизнь и дела почти каждого святого украшены хвалами, не достоин ли бессмертной славы тот, кто так достойно и прекрасно умел прославить их! Пусть славят иные святые кротость его, другие – мудрость, третьи – дела его; и все вместе да славят благодать Св. Духа, которая так щедро и беспримерно обогатила его своими дарами».