Описание жизни и подвигов святых для назидания читающих или слушающих есть не только заслуживающее похвалы и спасительное дело, но и исполнение Апостольской заповеди, повелевающей совершать воспоминание в честь их. Это и заставляет нас предложить, хотя бы краткое, повествование о жизни блаженной Афанасии, тем более, что добрые примеры ее жизни, как события уже давно минувшего времени, могут забыться, и многие лишились бы таким образом весьма назидательных уроков для своей души.

Эта достойная восхваления и соименная бессмертию жена, явившаяся в своей добродетельной жизни верной и благой рабой небесного Владыки, происходила от благочестивых и благородных родителей – Никиты и Марии; они жили на острове Эгине, где и родилась отроковица, ставшая впоследствии избранным сосудом Святого Духа. Еще в семилетнем возрасте она быстро выучилась чтению Псалтири и, отличаясь любовью к книгам, особенно прилежно занималась чтением Святого Писания. Однажды, во время работы за ткацким станком, она увидела спускавшуюся к ней сверху блестящую звезду, которая, дойдя до ее персей и осветив ее всю, исчезла. От этого времени отроковица просветилась душою: возненавидев суету мира, она решила идти в монастырь. Но родители сильно воспротивились благому намерению своей дочери и принудили ее, вопреки желанию, выйти замуж. В браке она прожила лишь шестнадцать дней, после чего неожиданно овдовела: внезапно на ту страну напали дикие мавры, так что муж Афанасии должен был идти на войну, где и был, по неисповедимому промыслу Божию, убит. Овдовев, Афанасия снова решила удалиться в монастырь, но, прежде чем она успела привести в исполнение свое желание, пришел указ царя, требующий, чтобы девы и молодые вдовы вступали в брак с его воинами. Убеждаемая своими родителями, Афанасия вторично вышла замуж. И в новом замужестве она не оставляла заботы о своем спасении: не прельщаясь удовольствиями и не предаваясь излишней заботе о временных благах, она почти всё время проводила или в чтении Святого Писания, или в пении псалмов. Кротость и искреннее смирение составляли ее главное украшение, поэтому домашние не могли не относиться к ней иначе, как с любовью, а соседи, знавшие ее добродетельную жизнь, – не отзываться о ней с похвалою. Она так любила помогать бедным, что иногда в ее богатом доме не находилось уже ничего для подаяния: она с честью принимала приходящих к ней иноков и странных, с любовью давая им приют; вдовым, сирым и всем нуждающимся она щедро раздавала необходимое для жизни. Одно время, когда настал в той стране сильный голод, многих доведший до нищеты, Афанасия кормила не только единоверных, но и живших там язычников: умирая от голода, приходили они к блаженной Афанасии, и она давала им не только пищу и одежду, но и всё остальное, в чем они нуждались, исполняя таким образом слово Господне: «Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» (Лук.6:36), «да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф.5:45).

В воскресные и праздничные дни Афанасия радушно приглашала к себе своих соседок и читала им Святое Писание, внушая им любовь к Богу и наставляя их в добродетельной жизни. Так постоянно возрастая в богоугодной жизни, Афанасия украшалась добродетелями подобно тому, как поле весной украшается цветами. По истечении нескольких лет замужества, она убедила своего мужа отречься от мира с его соблазнами и пойти в монастырь: он внял наставлениям своей супруги и, сделавшись истинным, проводившим достойную своего звания жизнь, иноком, с миром, спустя некоторое время после пострижения, отошел ко Господу.

Оставшись свободной, блаженная Афанасия посвятила всю свою жизнь исключительно на служение Богу. Найдя других благочестивых жен, обладавших такою же любовью к Богу и имевших одинаковые с нею намерения, она с радостью примкнула к ним. Вскоре, раздавши свое имение нищим и постригшись от одного благочестивого старца, жены удалились от мира, избрав для безмолвной жизни некоторое уединенное место. Спустя три или четыре года, несмотря на отказ блаженной Афанасии, жены убедили ее принять над ними начальство.

Но она, хотя и носила звание игумении, считала себя за последнюю между ними по заповеди Господней: «кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою» (Мф.20:26).

И трудно подыскать слова для выражения всей высоты ее смирения: считая себя недостойной даже пребывания среди жен, она тем более считала себя недостойной принимать от них услуги: она, поэтому, не позволяла никогда ни одной из них прислуживать себе, хотя бы возлить на руки воду. Воздержание ее было очень велико: только вечером вкушала она немного хлеба и воды пила не более того, сколько нужно для утоления жажды; елей и вино, сыр и рыбу она употребляла с благодарением Богу только лишь в праздники Рождества Христова и Светлого Христова Воскресения; во святую Четыредесятницу и остальные посты пищею ей служила одна невареная зелень, которую она принимала лишь через два дня; воды же в те дни она употребляла как можно меньше. Камни, положенные на земле и покрытые острою власяницею, были для нее постелью, которую каждую ночь, подобно Давиду (см.: Пс.6:7), она обливала своими слезами; и эти слезы, возбуждаемые любовью к Богу и сознанием своей греховности, при молитвах и псалмопениях лились из ее очей, как потоки. Верхняя одежда Афанасии состояла из овечьей шерсти; на теле же она носила острую власяницу. Спала она очень немного, но большую часть ночи проводила в усердной молитве к Богу и в благочестивых размышлениях, а днем или одна, или вместе с другими женами она занималась пением псалмов. Она заботилась о том, чтобы ни один час не проходил без молитвы, постоянно славословила Господа, подражая Давиду, который говорит: «Благословлю Господа во всякое время; хвала Ему непрестанно в устах моих» (Пс.33:2).

До самой кончины своей, с того дня как вошла в монастырь, она ни разу не вкусила ни одного садового плода. Много горя видела Афанасия, управляя сестрами и заботясь о них, и однако, по смирению и кротости, она ни одной из них никогда не сказала укоризненного или оскорбительного слова; никто не слыхал от нее чего-либо обидного, ни малый, ни большой, ни раб, ни свободный; многократные преслушания со стороны сестер она переносила кротко и спокойно, надеясь на воздаяние в будущей жизни. После четырехлетнего управления сестрами блаженная Афанасия пришла к мысли переселиться из этого места в другое, где было бы более удобно служить Богу в безмолвии. По Божию усмотрению она нашла одного инока – старца, бывшего священником и игуменом, по имени Матфея, человека добродетельного и святого. Узнав о благом намерении жен, он указал им желаемое место на том же эгинском острове: это была одна пустынная гора, в которой сохранялась и древняя церковь во имя святого первомученика Стефана. Увидя это место, преподобная Афанасия сказала: «Я давно уже духом знала о нем и думаю, что мы проживем здесь до самой смерти». Преподобный Матфей, с благословения епископа той страны, устроил при церкви святого Стефана обитель для блаженной Афанасии с сестрами.

Достойна упоминания, хотя в немногих словах, жизнь преподобного Матфея. Этот преподобный отец возложил на себя великий подвиг: каждую ночь он прочитывал Псалтирь, присоединяя к чтению еще молитвы; когда же наставала необходимость подкрепиться сном, то он спал не лежа, но сидя и то самое малое время. При пении псалмов, чтении молитв или при принесении бескровной жертвы он приходил в столь сильное умиление, что не мог удержаться от слез, и присутствовавшие не могли не извлечь для себя пользы из такого трогательного зрелища. Преподобный Матфей носил одну только острую власяницу и совершенно иссушил великим воздержанием и подвигами свою плоть. Особенную любовь имел он ко святому Евангелисту Иоанну Богослову, возлюбленному ученику Господа Иисуса Христа. Однажды летом, в день памяти святого Апостола, преподобный Матфей, приступая к совершению Божественной литургии, сказал одному из сослуживших ему пресвитеров: «Кто достоин ныне того, чтобы быть во Ефесе и видеть там святого Евангелиста Иоанна Богослова»? После этих слов он вздохнул от всего сердца и сильно заплакал. И произошло чудесное событие: преподобный и два его сослужителя-священника узрели святого Иоанна Богослова, стоящего при престоле; видение продолжалось до конца литургии. От этого зрелища святой Матфей пришел в такое умиление и исполнился такой духовной радости, что не мог в течение трех следующих дней вкушать пищи. Однажды к преподобному был приведен совершенно расслабленный человек: сжалившись над ним, он снял с себя мантию и одел ею расслабленного, и тот тотчас выздоровел. Другой человек пришел к нему, имея по действу диавола перекошенное лицо, и когда преподобный прикоснулся рукою к его лицу, творя над ним крестное знамение, то оно приняло сейчас же свой обычный вид. Также одна старица, мучимая нечистым духом, пришла ко святому и по его молитвам освободилась от мучителя. Подобным же образом исцелена была и другая жена-инокиня, тоже страдавшая от нечистого духа.

Но этот, как видно из сейчас рассказанного, великий угодник Божий, получивший от Господа дар исцелений, по неисповедимым судьбам Божиим скончался в воде насильственной смертью. Корабль, на котором ехал преподобный, направляясь в Царьград, утонул со всеми бывшими на нем людьми. Остров Эгина, поэтому, лишился мощей преподобного отца, которые для многих бы явились источником исцелений. После него пресвитером и игуменом был скопец от рождения по имени Игнатий; по своей добродетельной жизни и дарам, полученным от Господа, он был подобен преподобному Матфею; не уклоняясь от пути богоугодной жизни до самой смерти, он честно отошел ко Господу; при гробе его изгонялись бесы и получались исцеления от болезней. Теперь возвратимся опять к повествованию о житии преподобной Афанасии.

Было сказано, что преподобная Афанасия обладала великою кротостью и смирением: почти постоянно молясь Богу, она, взирая на небо, видела иногда удивительное, возбуждавшее в ней ужас, зрелище: она видела рассеивающее солнечные лучи светлое облако и посредине его какого-то мужа, блиставшего неизреченною красотою. Это многократное видение возбуждало в ней удивление и заставляло спрашивать себя: «Кто одарил мужа такою красотою? За какие добродетели он удостоился столь великого прославления?» Во время этих размышлений ей послышался как будто бы голос, обращающийся к ней с такими словами: «Мужа, которому ты дивишься, украсило подобным образом смирение, соединенное с кротостью; знай, что через эти добродетели и ты достигнешь того же».

Ежедневно, созерцая указанное чудесное явление, преподобная с такою ревностью украшала себя смирением и кротостью, что трудно было подыскать подобного ей в этом отношении человека: в ней не было заметно и малейшего следа гнева или превозношения, она преуспевала и в остальных добродетелях, почему и могло ее неомраченное грехом душевное око созерцать на небе чудесные явления. Вместе с тем Господь удостоил ее и дара чудотворений. Однажды, когда она наедине предавалась благочестивым размышлениям, пришел к ней человек, у которого сильно болели глаза, и просил ее помолиться о нем Богу. Она же со смирением и, как бы утешая его, сказала:

– Я так же терплю глазную болезнь, терпи и ты, и Бог тебе поможет.

Но он не отходил от нее, прося с верою исцеления. Тогда блаженная Афанасия возложила ему на глаза свою руку со словами:

– Господь наш Иисус Христос, исцеливший слепого от рождения, да дарует и тебе, брат, совершенное исцеление.

И тотчас человек избавился от своей болезни. Слава о блаженной Афанасии распространилась по всей стране: множество больных приходило в монастырь, получая здесь по молитвам преподобной исцеление. При церкви святого Стефана преподобная Афанасия устроила еще три: одну – во имя Пресвятой Богородицы, другую – во имя святого Иоанна Предтечи, и третью – во имя святителя и чудотворца Николая; особенно она украсила церковь Пресвятой Богородицы, получая всё необходимое для ее устройства от благочестивых людей, глубоко уважавших преподобную.

Но слава и почет от людей, стеснение от приходящих породили в ней недовольство и желание уединиться в каком-либо ином месте. Взявши двух сестер, Марину и Евпраксию, она тайно удалилась в Константинополь, где и пробыла в одном женском монастыре семь лет. Сильно тоскуя по любимой, созданной ее трудами, церкви Пресвятой Богородицы, она часто говорила со слезами:

– Стеснение и тщетное почитание человеческое заставили меня удалиться от церкви Владычицы моей Богородицы; избегая суетной славы, я покинула великолепный храм Ее и сижу теперь здесь как странница.

Однако преподобная и там не могла остаться в неизвестности, и здесь Бог прославил рабу Свою: она начала изгонять бесов и исцелять больных. Молва о ней дошла и до сестер ее, живших в эгинском монастыре: придя к блаженной Афанасии, они умоляли ее возвратиться с ними в свой монастырь, к чему побуждало ее и некоторое видение. Преподобная сказала сестрам Евпраксии и Марине: «Пора нам возвратиться к себе: в видении я зрела открытую церковь Пресвятой Богородицы, откуда повелевалось нам войти в нее».

И, оставив Царьград, она возвратилась с сестрами на остров Эгину в свой монастырь. Здесь, спустя короткое время после возвращения, она сильно разболелась и за двенадцать дней узнала о своей смерти: она видела двух мужей, одетых в белые ризы, которые, приблизясь к ней, подали ей написанную хартию и сказали: «Вот свобода твоя; возьми и возвеселись». Придя в себя после видения, она узнала, что скоро ей должно будет отойти ко Господу и, поэтому, она двенадцать дней пребыла в молитве и благочестивых размышлениях, не употребляя ни пищи, ни питья; окружавшим же ее сестрам она говорила:

– Пойте, сестры мои, и непрестанно хвалите Бога, чтобы Он был милостив ко грехам нашим.

Когда настал двенадцатый день, преподобная сказала, обращаясь к ним:

– Помогите мне, так как я уже очень ослабела, – идите в церковь и докончите чтение Псалтири, а я уже более не могу, потому что почти совсем лишилась сил.

Они с плачем вопрошали ее:

– До которого псалма ты дочитала? Откуда мы должны начать чтение?

Она тихо отвечала:

– Сейчас читаю девяностый псалом и более не в состоянии.

Сестры пошли и докончили чтение Псалтири. Затем они пришли и пали пред одром преподобной, прося у нее последней о себе молитвы. Она помолилась за всех и, обняв Марину и Евпраксию, сказала:

– Сестры мои возлюбленные, вот в этот день мы разлучаемся, но в будущем веке Бог опять соединит нас; да даст вам Господь мир любви, единодушие и да ниспошлет на вас Свои щедроты.

Во время этих и других ее прощальных слов лицо ее просияло как свет, так что присутствовавшие исполнились удивления и ужаса. Между тем приближался праздник Успения Пресвятой Богородицы, и преподобная говорила сестрам:

– Смотрите, не забудьте чего-либо нужного к празднику; пусть и служение совершается благочинно и сиротам, нищим и вдовым устройте праздничную трапезу; после же Божественной литургии предадите земле убогое мое тело.

Сказав это и обняв указанных сестер, она почила в Господе, как бы уснув обычным естественным сном. Она была точно живая: сама смежила очи и сомкнула уста, так что не было нужды в обычном по смерти служении. Сестры же, припадая к ее телу, так оплакивали сиротство свое:

– Куда, – говорили они, – удалилась ты, святая матерь наша, соименная бессмертию? Неужели ты совсем оставила нас осиротелых, удалившись от глаз наших? Где мы увидим еще твое ангелоподобное лицо? Где услышим твой голос, утешающий в скорбях и наставляющий на добрые дела? Угас светильник, вселявший в нас бодрость и надежду! Вот ты спишь, а мы близки к смерти от тоски по тебе; мы более не увидим тебя, участвующую с нами в богослужении и поучающую нас словами и собственным примером. Господь взял тебя в Свои бессмертные обители.

С таким плачем убирали они честное тело преподобной.

Блаженная Афанасия скончалась 14 августа, в навечерие праздника Успения Пресвятой Богородицы; в самый же праздник она после совершения Божественной литургии была с честью погребена при неутешных рыданиях сестер. Сестра, принявшая после преподобной власть игумении, не отходила день и ночь от ее гробницы, и явилась ей во сне святая Афанасия, говоря: «Верь, не сомневаясь, что в сороковой день по своей кончине я прииму уготованное мне от Господа». Игумения, проснувшись, недоумевала, что означают видение и слова преподобной. В сороковой день сестры забыли, как иногда бывает, сотворить обычное поминовение, думая, что он настанет еще через двое суток. В этот день вечером явилась святая игумения и сказала:

– Зачем вы забыли сороковой день и ничего не сотворили для моего поминовения – не подали нищим и не приняли, как следовало, желавших помянуть меня.

Игумения, вставши, тщательно сосчитала дни и убедилась, что действительно настал уже вечер сорокового дня, в который надлежало совершать поминовение. Утром на следующий день, когда совершали поминовение, во время Божественной литургии, две инокини, начальницы хора, которым Бог отверз душевные очи, увидели в храме дивное зрелище: в храм вошли два благолепных мужа, одетые в светлые ризы, ведя преподобную Афанасию; поставив ее пред святым алтарем, они надели на нее украшенную драгоценными камнями царскую порфиру и возложили на главу ее царскую корону, увенчанную сзади и спереди крестом, и дали в руку, также украшенный драгоценными камнями, золотой скипетр, затем, взявши ее под руки, ввели Царскими вратами во святой алтарь.

В Прологе повествуется еще следующее о блаженной Афанасии. Отходя ко Господу, она заповедала сестрам ежедневно, в течение всего сорокоуста, ставить нищим поминальную трапезу. Но они исполняли ее повеление лишь до девятого дня, а потом перестали. Тогда святая явилась им с двумя Ангелами и сказала:

– Зачем вы забыли мое завещание? Знайте, что милостыня и молитвы иерейские, приносимые за душу в течение сорока дней, умилостивляют Бога: если души усопших были грешны, то Господь дарует им отпущение грехов; если же они праведны, то молящиеся за них будут награждены благодеяниями.

Сказав это, преподобная воткнула в землю свой жезл и стала невидима; сестры, вставши утром и видя жезл ее расцветший, прославили Творца всего Бога. Так повествует Пролог.

Спустя год после преставления преподобной Афанасии, в день ее поминовения, пришли, как рассказывает Метафраст, в монастырь два священных мужа, приведя с собою женщину, мучимую злыми духами. Сняв с гробницы покров, они раскопали землю и вынули самый гроб с телом преподобной, и тотчас удалились нечистые духи, и женщина сделалась здоровой. От гроба же распространялось благоухание, и окружающие увидели каплющее из него миро. Тогда открыли гроб, и глазам присутствовавших явилась преподобная точно сейчас только уснувшая: лицо ее сияло благолепием; тело, источавшее миро, было мягко, так что руки сгибались; ничто не подверглось тлению. Это зрелище исторгло у всех из очей невольные, радостные слёзы. Священные мужи, закрыв гроб, решили не полагать мощей в землю, но поставить их открыто в храме, что и исполнили: потом, устроив новую гробницу, переложили в нее честные мощи блаженной Афанасии. Инокини же, сняв с мощей власяную одежду, приготовили новую, шелковую, но когда хотели облечь в нее честные мощи, то не могли этого сделать по нежеланию святой Афанасии. Она, как живая, крепко держала руки при персях, противясь намерению сестер: она не желала шелковой одежды, и по смерти любя нищету. Одна из инокинь, за свою добродетельную жизнь ставшая избранным сосудом Святого Духа, преклонила колена и молилась, обращаясь к преподобной как бы живой:

– Госпожа наша, как во время своей жизни с нами ты всегда оказывала беспрекословное послушание, так и теперь благоволи послушать нас и облачиться этою приносимою нами смиренною одеждою.

Когда она помолилась, преподобная Афанасия послушала ее, и, о чудо! Поднявшись, села, простерши руки для одеяния; после же облечения она опять легла во гроб. И много чудес совершалось при ее святых мощах: получались исцеления от всякого рода болезней, бесы оставляли людей по ее святым молитвам; не достанет даже времени для подробного описания всех ее чудес, и пусть не сожалеют об этом читающие или слушающие ее житие: будем довольствоваться хотя и кратким, но все-таки полезным повествованием о преподобной.

Ты же, блаженная Афанасия, почтенная именем бессмертия, сожительница Божественных Ангелов и Евангельски ради Христа обнищавшая, и обогатившаяся Божественными дарами, всегда плакавшая и ничем не нарушимое утешение обретшая, в жажде и алчбе временную жизнь проводившая и вечное блаженство получившая, к нищим милостивая и от Бога помилованная, ты, за чистоту сердечную приявшая свет Святого Духа и мир в душу свою, соделавшаяся храмом Святого Духа и сокровищницею добродетелей на земле, за что и сподобилась неизреченного прославления на небеси, ты, водворившаяся в сонме святых и разделяющая блаженство с ними, помяни и нас, восхваляющих твое добродетельное житие и с радостью духовною почитающих твою память. Призри на житие наше, проводимое среди мятежных мирских волн, чтобы молитвами твоими праведно поживши, мы избежали диавольских сетей и сподобились вместе с тобою вечного блаженства благодатью Господа нашего Иисуса Христа, с Ним же Отцу и Святому Духу слава, честь и поклонение, и ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Остров Эгина – один из островов Эгейского моря, ближайший к материку Эллады, на юге от Саламина. Здесь родилась и здесь подвизалась св. Афанасия. Родители ее, Никита и Ирина, были люди богатые, благородные и добрые христиане. Они дали дочери хорошее образование. Дочь с юности не находила утешения в приятностях земной жизни: душа ее стремилась служить одному Господу. Но благий Сердцеведец знает, какие меры всего удобнее могут привести душу к спасению, и употребляет самые полезные. Родители выдали Афанасию замуж против ее желания, за военного: партия блистательная! Но на 17 день брака арабы напали на остров, и муж Афанасии в схватке с ними был убит. Афанасия рада была тому, что может вступить в монашескую жизнь. Но указ императора Михаила Заики предписал выдать молодых вдов замуж за молодых военных людей. И Афанасия выдана была за второго мужа, опять против ее желания. К счастью ее, муж был человек, расположенный к добру; супруга своей добротой самоотверженной приобрела влияние на него. С дозволения супруга посвящала она большую часть времени и средств на дела милосердные: помогала бедным, посещала больных и часто оставалась в больницах для услуг страждущим; для вдов и сирот была она самой нежной матерью. Она снабжала одних пищей, других и одеждой. Такая высокая христианская любовь к другим и Господу произвела в муже решительную перемену. Он удалился в монастырь, как желала супруга. Афанасия, оставшись свободной, продала земли, составлявшие наследство ее, и большую часть денег раздала бедным. Дом свой обратила она в дом молитвы для душ, воздыхающих о небе. К ней собралось довольно девственниц. Спустя 4 года упросили ее быть игуменьею. Она горячо подвизалась. На теле ее была власяница, спала она на каменьях, пищей ее был ячменный хлеб, рыбу вкушала только два раза в год – в Пасху и в Рождество Христово. Блаженная игуменья внушала сестрам каяться пред Господом искренно и по ложному стыду не скрывать пред духовником какой-либо язвы душевной, к пагубе своей. Она напоминала им о древнем законе Божием относительно священников. «По закону, которому научат они тебя, и по определению, какое они скажут тебе, поступи, не уклоняйся ни направо, ни налево от того, что они скажут тебе. А кто поступит так дерзко, что не послушает священника, стоящего там в служении пред Господом Богом твоим, или судии, тот должен умереть» (Втор.17:11–12). К себе самой преподобная по-прежнему была строга, но еще более стала смиренна и добра к другим. Слух о ее подвижничестве разошелся по всему острову. В обитель ее приносили больных, и они получали тут здоровье. Но слава имени преподобной сильно тяготила ее по многим причинам, между прочим и потому, что посещавшие отнимали время, нужное для молитвы и беседы со своей душой, а внося в чужую душу суеты свои, не платили ни вздохом о себе самих. Она удалилась в Константинополь. Здесь также скоро узнали о ней. Царица Феодора желала слушать советы ее. Хотя, по положению тогдашних дел церкви, пребывание Афанасии в столице было полезно для многих, но борьба придворных страстей была слишком шумна, и пустынная душа страдала в такой атмосфере: она скорбела о том, что люди выгнали ее из тихой обители ее. Наконец эгинские сестры явились к ней с неотступными просьбами возвратиться в свою обитель. Она была рада тому. Но кончина ее была уже близка: спустя 20 дней по возвращении в свою обитель почила она о Господе, так покойно, как бы заснула обыкновенным сном. Это было августа 14-го 860 г.

Перед смертью завещала она кормить нищих до 40 дней в ее память. Сестры ставили трапезу 9 дней, потом прекратили. Явясь в 40-й день, говорила она: «Напрасно нарушено мое завещание. Поминовение по умершим, совершаемое в храме до 40 дней, или питание нищих в то же время много помогает грешным в загробной жизни, а совершаемое за праведных низводит благословения небесные на совершающих поминовение». Явившаяся воткнула игуменский жезл свой в землю и перестала быть видимой. Оставленный жезл оказался на другой день живым деревцем.

Считаем уместным и должным привести здесь повествование Агапия, инока критского, о событии, касавшемся вопросов, занимавших душу блаж. Афанасии.

Надобно сказать, что император Михаил Заика (820–828 гг.) жил как язычник, без веры в будущую жизнь; для него все веры были одной пены – неважной, он не допускал бессмертия и бытия духов, и жизнь грязная, плотская была для него жизнь безгрешная.

Этим объясняется значение загробной проповеди св. Афанасии, как и событие, рассказываемое Агапием.

«Была, – пишет он, – одна женщина добрая и благочестивая. Она раздавала милостыню, постилась и творила другие добрые дела. Но, бедная, допустила один грех тяжкий и не исповедалась в нем. Не раз порывалась она открыть грех свой духовнику – и, тогда как рассказывала о других грехах, стыдилась сказать о том, и так уходила от духовника. Часто с горькими слезами молилась она перед иконой Богоматери и просила защиты Ее. Наконец умерла она, не исповедав греха своего. Родные, и особенно сестры, захотели похоронить ее в другом месте, и погребение совершалось на третий день. Когда отпевали ее в церкви, вдруг мертвая поднялась, села на одре и сказала: «Велика мощь твоя, Владычице Не-порочная!» Призвав духовника, исповедала пред ним скрываемый грех. Затем вслух всем говорила: «Бедная я, от стыда не исповедалась в одном грехе, так и умерла; но я каждый день с глубоким сокрушением молила Пресвятую Богородицу о том, чтобы не понести мне наказания за свой грех. Когда несчастная душа моя разлучилась с телом, темные злобные духи укоряли меня в тайном грехе и радовались, считая меня своей добычей. Но явилась Царица Ангелов и своим светом разогнала духов злобы. Она сказала им с негодованием: «Господь не дал вам власти над этой душой». Потом привела меня к Господу и просила Его явить милость Свою надо мною; «она, – говорила, – оказывала много любви и веры». Господь сказал: «Пусть эта душа соединится с телом своим и, как должно, исповедует грех свой». Тогда Ангел-хранитель мой оживил меня. Прошу тебя, любезная сестра, и всех родных моих не плакать обо мне – это не принесет мне никакой пользы, а пусть совершаются литургии и подается милостыня за меня». Затем она снова почила во Господе».

Св. Кирилл Алекс, в свое время обличал тех, которые говорили, что «не надобно приносить жертву за умерших». Если, учил он, ни к чему не служить и бесполезно удостаивать умерших нашего приношения, то и в простых молитвах наших не нужно поминать их. Если же вы попираете законы любви и, ни за что считая умерших, оставляете их погибать, то вы оказываетесь камнями бездушными и людьми бесчеловечными. Затем повторяет евангельское повествование об исцелении сына сотникова и говорит: «Смотри, вот исцеленный за веру другого. Зачем же вы упрекаете нас в любостяжании, когда мы, невиновные в том, стараемся привлекать милость небесную на усопших в вере и приносим за них Таинственную Жертву, столько благотворную, от которой пала смерть и засияла надежда на жизнь нескончаемую?» Св. Златоуст писал: «Не напрасно узаконено апостолами поминать умерших при Страшных Тайнах. Они знали, что великая бывает от того польза для умерших». Другой великий учитель Церкви говорил: «Не надобно отвергать того, что души умерших получают облегчение от благочестия живых родственников, когда приносится за них жертва Ходатая или раздается милостыня в церкви для их пользы... Подлинно, есть образ жизни, который не столько честен, чтобы не требовал того по смерти, и не столько худ, чтобы не послужило ему в пользу по смерти. Есть образ жизни столь честный, что не требует помощи, и есть образ жизни столь худой, что это не может помочь ему по смерти. Кому молитвы полезны, то полезны или столько, что бывает полное отпущение грехов, или столько, что сносное бывает осуждение».