Сии святые мученики происходили из литовского города Вильны и, по тогдашнему нечестивому обычаю, были огнепоклонниками, подобно тому как и другие жители той страны. Антоний и Иоанн, родные братья, всей душой возлюбили христианскую веру и, когда однажды в Литву прибыл некий пресвитер, по имени Нестор, они приняли от него Божественное крещение. При этом старший из них по летам был назван Иоанном, а младший Антонием. Оба брата по крещении проводили жизнь, подобающую истинным христианам.

Находясь на службе у литовского князя Ольгерда, Антоний и Иоанн старались скрыть от него свою принадлежность к христианству, но не могли достигнуть этого, потому что они слишком заметно отличались от язычников своими христианскими обычаями и поступками. Так, они не желали, подобно другим, ни стричь волос на голове и бороде так, как стригли язычники, ни есть по постным дням скоромной пищи; не исполняли они и других нечестивых обычаев, противных христианству. И когда однажды князь спросил их, – почему они не следуют древним литовским обычаям, святые безбоязненно исповедали себя христианами.

Князь стал принуждать их отказаться от христианской веры и вкусить предложенных за трапезой мясных блюд. Но они, твёрдо сохраняя христианскую веру, не хотели вкусить мясного, так как тогда был постный день. Тогда князь приказал посадить их в мрачную темницу, куда святые отправились с радостью, как будто шли не в темницу, а на царский трон, хваля и благодаря Бога за то, что Он сподобил их пострадать за Его святое имя.

После пребывания святых в темнице в течение целого года, Иоанн, истомленный темничным заключением, убоявшись мучений, послал к князю просьбу освободить его из заключения, обещая исполнять все княжеские приказания. Обрадованный князь повелел выпустить обоих братьев и поставил их в числе первых лиц при своем дворе.

Иоанн по внешности был подобен нечестивым, исполняя все обычаи их и поступая по воле их князя; в сердце же своем он сохранял христианскую веру, тайно молясь Христу Богу, Коего он не дерзал исповедовать открыто, боясь мучений. Антоний же нисколько не изменил своих христианских обычаев, но открыто поступал так, как подобает поступать истинному христианину. Брата своего Иоанна он укорял за его малодушие и страх и всячески увещевал его покаяться и, не страшась мучений, снова открыто исповедать Христа. Язычники же, видя, что старший брат Иоанн во всем повинуется князю, не обращали внимания на младшего брата Антония.

Однажды, когда по обыкновению эти оба брата Иоанн и Антоний были у князя, Иоанн вкусил от поданных ему мясных блюд, – хотя и был постный день, – блаженный же Антоний не хотел вкусить этой пищи, открыто исповедуя себя христианином. Тогда Антоний, по повелению князя, снова был заключен в темницу; Иоанн же был в презрении у всех – христианами он был не любим, как вероотступник, язычниками же был укоряем, как человек непостоянный, который не сохранял ни старой, языческой веры, ни новой христианской, в которую перешел, оставив язычество.

Сознав свой великий грех, Иоанн начал со слезами каяться в своем падении и, придя к вышеназванному пресвитеру Нестору, стал молить его, чтобы он был ходатаем за него пред братом, дабы тот простил его грех и принял его в общение с собой. Выслушав от пресвитера просьбу брата, Антоний дал такой ответ:

– У меня может быть общение с братом только в том случае, если он открыто исповедует Христа и христианскую веру. Когда он сделает это, тогда и будет у нас всё общее.

Иоанн раскаялся и с любовью принял слова брата. Теперь он стал искать удобного времени, когда бы он мог открыто исповедать свою веру христианскую.

Случилось однажды, что князь мылся в бане, а Иоанн прислуживал ему. Увидав, что настало удобное время, Иоанн смело и безбоязненно исповедал себя пред князем христианином. Но князь пока не показал своего гнева Иоанну и ничего не сделал ему, потому что кроме них в бане никого не было.

Тогда Иоанн, спустя некоторое время, в присутствии многочисленных вельмож князя, громогласно объявил себя христианином. Тотчас, по повелению князя, он был схвачен и без пощады бит различными орудиями и руками всех, бывших здесь; и избиение это продолжалось немалое время; потом святого заключили в темницу.

Узнав о происшедшем, блаженный Антоний исполнился великой радости. Оба брата снова были в темнице вместе, прославляя Бога; там же они сподобились приобщиться Пресвятых и Животворящих Христовых Таин от вышеназванного иерея.

По прошествии нескольких лет святой мученик Антоний был осужден на позорную смерть, как бы какой преступник: его приговорили к повешению на дереве. Когда накануне казни ему объявили о сем, он всю ночь пред смертью пребыл без сна, прославляя Бога в молитве и укрепляя брата к безбоязненному перенесению страданий за Христа. Антоний увещевал брата, чтобы он снова не отступил от веры, и пророчески предсказал ему скорую смерть.

– После моей кончины, – сказал он, – и ты, брат, спустя немного времени через таковую же смерть отойдешь ко Христу.

Когда наступило утро, оба брата причастились Божественного, Животворящего Тела и Крови Христовых; около же полудня святой мученик Христов Антоний был выведен из темницы и, по повелению князя, был повешен на дереве, месяца января в четырнадцатый день. Так непобедимый Христов воин предал свою святую и непорочную душу в руки Христа Бога своего, Коего он возлюбил всем сердцем своим.

Святой же мученик Иоанн был оставлен в темнице, ибо нечестивые надеялись снова соблазнить его и отвратить его от исповедания христианской веры. Но когда увидали, что он твердо хранит святую веру и безбоязненно исповедует Христа и в темнице, осудили и его на такую же смерть, какою умер его брат. Через некоторое время язычники умертвили его (через удавление) и тело его повесили на том же дереве, на котором был повешен его брат. Произошло же это в месяце апреле, в двадцать четвертый день. Так и сей страстотерпец, окончив свой мученический подвиг, отошел к Подвигоположнику Христу, ради Коего принял мученическую кончину. Святые тела Антония и Иоанна были погребены с честью верующими и положены в одном месте.

Спустя некоторое время по кончине святых мучеников Антония и Иоанна пострадал и блаженный Евстафий. Он хотя и был юн возрастом, но мужеством и доблестью превосходил многих. Будучи прекрасен лицом, он был еще прекраснее душою и разумом. Познав Истинного Бога, Евстафий отверг языческое безбожие и, возлюбив Христа, пришел к вышеназванному пресвитеру Нестору. Наученный им святой вере, Евстафий принял от него Божественное крещение.

Сделавшись христианином, Евстафий проводил богоугодную жизнь, как и подобает истинному христианину: он проводил всё время в посте, молитвах и доброделании.

Сей Евстафий также состоял на службе у князя Ольгерда. Однажды Ольгерд рассматривал и решал дела своего княжества, а Евстафий, как полагалось ему по его должности, предстоял пред ним. Взглянув на Евстафия, князь увидел, что у него на голове длинные волосы (надо заметить, что у тех язычников, воздававших божеское поклонение огню, был обычай особенным образом часто остригать голову и бороду; блаженный же Евстафий, так как отвергся их нечестивой и безумной веры и принял крещение, носил длинные волосы на голове своей). Князь спросил его, ни христианин ли он. Когда Евстафий в ответ на это открыто исповедал себя христианином, то князь сильно разгневался и, желая отвратить Евстафия от Христовой веры, стал принуждать его съесть мясо. Святой же не только не съел предложенного, но даже не захотел и посмотреть на мясо, так как тогда был пост пред праздником Рождества Христова и, кроме того, была пятница.

Тогда князь пришел в еще большую ярость и повелел без милосердия бить святого юношу железными палками. Святой переносил эти мучения столь мужественно, что не только не вскричал, но не издал даже ни одного стона и из его глаз не скатилось ни одной слезы; – он только благодарил Бога, что Он сподобил его пострадать за Свое святое имя.

Такое мужественное и терпеливое перенесение страданий святым снова привело князя в сильнейший гнев, и он повелел лить в уста мученику самую холодную воду (в это время была суровая зима), так что тело его посинело от сильного холода. Тем не менее святой не повиновался княжескому повелению и не вкусил мяса. Затем князь повелел подвергнуть мученика более тяжким мучениям: ему разбили и раздробили кости на ногах – на ступнях и голенях, содрали волосы с головы вместе с кожей и отрезали нос и уши.

Так мучили святого три дня, однако, он как бы не ощущал никакой боли, не стонал, и даже лицо его не обнаружило ни малейшего страдания; он всё время с любовью беседовал с христианами, плакавшими при виде его страданий и говорил им:

– Не плачьте, братия, о мне, видя, что мое тело земное раздробляется среди мучений, ибо я надеюсь получить от Христа Господа Бога нашего тело нерукотворенное, пребывающее вечно на небесах.

Между тем князь, видя, что ничего не может достигнуть мучениями, осудил мученика на смерть, повелел повесить его на том же дереве, на котором были повешены в том же году вышеназванные два святые мученика – Антоний и Иоанн. Слуги взяли святого Евстафия, уже едва живого, и повели на смерть. Святой же мученик Евстафий, несмотря на то, что его бедра, ступни и колени были раздроблены, укрепляемый помощью Божиею, шел как совершенно здоровый, бодро и скоро, не только не отставая от ведущих его, но даже и обгоняя их.

Когда все приблизились к вышеназванному дереву, то слуги мучителя обвили шею святого веревкой и повесили его. Так и сей страдалец за Христа предал свою святую душу в руки Божии, месяца декабря в тринадцатый день. Его честное тело было оставлено висеть на дереве близко от земли, чтобы его могли съесть звери и хищные птицы, но ни один зверь и ни одна птица не приблизились к телу, ибо Бог охранял его. Спустя же три дня оно в целости было взято верующими и с честью предано погребению, недалеко от того места, где были погребены ранее пострадавшие, упомянутые выше, два святых мученика.

Достойно примечания то обстоятельство, что после кончины святых никто из преступников, осужденных на смерть, не был повешен на дереве том, ни похоронен около него (так как Бог прославляет всегда Своих мучеников). Хотя это место и было предназначено для казни и все осужденные на казнь умирали там, однако после страдания и смерти святых на том месте не был казнен ни один преступник.

По прошествии нескольких лет, когда в том городе умножилось число христиан и святая вера со дня на день росла и крепла, верующие собрались вместе и, придя к князю, просили его отдать в их распоряжение то место, где приняли блаженную кончину три упомянутых святых мученика. Князь, по устроению Божию, согласился на просьбы христиан и отдал им просимое место. Христиане, срубив дерево то, построили на его месте церковь во имя Пресвятой Троицы, в честь и славу Отца и Сына и Святого Духа, причем поставили святой престол на том самом месте, где раньше росло дерево. В эту церковь и были внесены мощи святых мучеников Христовых – Антония, Иоанна и Евстафия, для прославления Бога, в Троице Святой славимого, Коему подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и во веки веков. Аминь.

Литовские мученики пострадали за святую веру при литовском князе Ольгерде.

Ольгерд, с 1345 года великий князь Литовский, ещё при жизни отца крестился в православие. Это было тогда, как вступил он в брак с Марией, княжной Витебской. Благочестивая Мария построила в Вильне на месте капища Рагутиса приходский храм святой Параскевы, в котором она и погребена, так же как в Витебске, по дозволению Ольгерда, построены были две церкви. Но Ольгерд, приняв христианство по расчётам житейским, от того, что с рукой княжны Витебской получал Витебское княжество, по расчётам же житейским готов был и изменить христианству. Особенно тогда, как умерла супруга Мария, – Ольгерд из угождения жрецам и народу своему, ещё косневшему в язычестве, опять стал язычником и язычником свирепым.

Пресвитер Нестор, духовник княгини Марии, обратил несколько литовцев к христианству, в том числе двух придворных, родных братьев, любимцев Ольгерда. Кумец и Нежило – так назывались братья, любимцы Ольгерда, – не являлись в храм Перкуна для принесения жертв огню и соблюдали пост в известные дни. Это открыло веру их жрецам. Жрецы жаловались Ольгерду, и по их настоянию Ольгерд велел бросить братьев в темницу.

Иоанн и Антоний, так назывались братья в крещении, целый год провели в тюрьме, томимые голодом и сыростью темницы; ласки и угрозы жрецов не успевали возвратить их на путь лжи; они оставались тверды. На другом году Иоанн, старший брат, ослабел и объявил жрецам, что отрекается от христианства. Ольгерд освободил обоих братьев.

Антоний ни от мук, ни от ласк не переставал быть искренним христианином. Он открыто совершал дела христианские и отказывался от языческих. Жрецы положили испытать обоих братьев. В день постный сказано было: братья должны быть при столе князя. Иоанн разделял мясную трапезу, Антоний отказался от обычая языческого. Ольгерд уговаривал его не пренебрегать обычаем литовским. Антоний хотел быть верным христианскому правилу, и его опять бросили в темницу.

На этот раз положение святого страдальца было до крайности отягчено. Всё, что могла придумать злость жрецов, было употреблено для того, чтобы победить твёрдость Антония. Но он был твёрд и покоен; он утешался тем, что верен Господу своему, Тому, Кто приготовил блаженную вечность верным Своим. Слух о твёрдости Антония, о его радости в темнице обратил к нему многих, а слушавшие исповедника Христова чувствовали, что устами его говорит небесная истина.

Кумец напротив того чувствовал, что нет для него радости без имени Христова. Сами придворные Ольгерда, привыкшие уважать твёрдость военную, пренебрегали малодушным, а брат Антоний не хотел и видеть его. Мучимый стыдом и совестью, Иоанн открыл свою душу священнику Нестору и просил примирить с ним брата. Антоний отвечал, что у него ничего нет общего с отступником веры. Иоанн решился снять с души свой грех. Раз служил он, по обыкновению, князю в бане и здесь объявил, что он – христианин. Ольгерд смолчал; но после спросил его при других: точно ли он отрёкся от веры отцов? Иоанн смело отвечал: «государь! открыто сознаюсь, что я опять христианин; делай со мной, что тебе угодно, но более не изменю я святой вере». Ольгерд вышел из себя, – бил Иоанна своими руками, велел бить его палками и, закованного в тяжкие оковы, приказал бросить в темницу.

Как рад был теперь Антоний! Как легко было на душе у Кумеца! Братья вместе хвалили Господа; вместе причастились они Святых Таин. Темница узников стала училищем святой веры. Туда собирался народ видеть бестрепетных исповедников новой веры. Поражаемые ангельским спокойствием их и силой проповедуемой ими истины, многие принимали святое крещение, тайно от жрецов.

Узнав о том, что в темницу Иоанна и Антония стекается народ с благоговением, жрецы испугались последствий. Они явились к Ольгерду и, объявив, что Кумец и Нежило чарами обольщают народ, требовали решительного суда над ними. Ольгерд отдал их в распоряжение жрецов. Апреля 14, на месте преступников, повешен был Антоний на дубе. В Иоанне ещё надеялись опять увидеть слабость и долее мучили его; наконец 24 апреля задушили его и повесили на том же дереве.

Мученическая смерть Антония и Иоанна принесла прекрасный плод. Родственник мучеников Круглец, также придворный Ольгерда, юноша умный и прекрасный собой, поражённый твёрдостью святых страдальцев, принял крещение от блаженного Нестора. Ольгерд, заметив, что он отращивает волосы, спросил: «и ты – христианин?» Христианин, смело отвечал Круглец. Ольгерд, думая принудить его к своей воле, приказал ему есть мясо. Это было в пяток поста Рождественского. Круглец отвечал, что не может он нарушать правил святой веры своей. Гордый Ольгерд вышел из себя. В жестокий мороз приказал он лить в рот Круглеца холодную воду. От этой пытки останавливалось дыхание у святого исповедника, и тело его посинело. Но святой Евстафий, так назван Круглец, и после того отказался от запрещённой пищи. Ольгерд, в бешенстве, велел бить и ломать железными прутьями ноги Круглеца и содрать с головы кожу вместе с волосами. Мученик терпел, не подавая и вида, что страдает. Напротив, он ещё утешал стоявших христиан надеждами на блаженную вечность. Наконец, святого страдальца повесили 13 декабря на том самом дубе, который освящён смертью Иоанна и Антония. Это было в 1347 году.

Мощи святых мучеников погребены были в церкви святого Николая. На месте мученического подвига страдальцев, при второй супруге Ольгердовой, построен храм Святой Троицы с монастырём. В 1364 году святитель Алексий установил праздновать страдания святых мучеников во всей Церкви; а мощи мучеников в 1826 году свидетельствованы были, по распоряжению Святейшего Синода, в Духовом монастыре, куда перенесены они были для безопасности от насилий унии и папизма. Кровь мучеников Литовских была семенем христиан в Литве. Сам жестокий Ольгерд не только возвратился к христианской вере, но при конце жизни принял иночество. Все 12 сыновей его были христианами Православной Церкви.