То, что сказал Иисус, сын Сирахов, о Симоне, сыне Ониине: «великий священник, при жизни своей исправил дом и во дни свои укрепил храм»; и еще: «как утренняя звезда среди облаков, как луна полная во днях, как солнце сияющее над храмом Всевышнего, как радуга, сияющая в величественных облаках», – это самое мы должны сказать и о преподобном отце нашем Симоне, епископе Владимирском и Суздальском, свидетеле и списателе житий угодников печерских, втором летописце по блаженном Несторе. Поистине, он хорошо построил дом Божий и укрепил Церковь примером жития своего и назидательными повествованиями о житии святых, как один из тех добрых пастырей, о которых Господь обещал пророку Иеремии, говоря: «дам вам пастырей по сердцу Моему и будут пасти вас со знамением и благоразумием». Поистине все наименования, относимые к Симону, доброму пастырю и хранителю закона Иудейского, могут быть отнесены и к сему преподобному Симону, архипастырю Владимирскому и Суздальскому.

Этот блаженный Симон принял образ иноческий в святом монастыре печерском, подобно небу, украшенному святыми подвижниками, как бы звездами мысленными, луною и солнцем. Поступив в монастырь, Симон с прилежанием читал повести о житии прежде бывших и Богу угодивших святых, многочисленных, как многочисленны звезды на небе. И сам блаженный Симон воспламенялся любовью к подвигам этих святых и всячески старался им подражать. С любовью вспоминал он подвиги первого строителя сей обители преподобного Феодосия, так умножившем сии духовные звезды обители – иноков, и всячески старался подражать жизни его. Вспоминал он также и о подвигах святого Антония, просветившего всех, подобно солнцу, светом добрых дел своих; и его равноангельному житию подражал преподобный; взирая на преподобных, умноженных как звезды, служащие луне и солнцу, Симон поучался смирению; в особенности поучался смирению примером преподобного Феодосия, который, подобно луне, сиял ярче всех прочих звезд и заслужил себе у Бога более славный сравнительно с прочими братиями венец. От Антония, как бы солнца, идущего по небу одиноко, без прочих светил, Симон заимствовал равноангельное безмолвное житие. Подобно зеркалу, он отражал в себе все те духовные светила – звезды, луну и солнце, и сам проявлял из себя свет звездный, лунный и солнечный. Кроме того, подобно тому древнему Симону первосвященнику, и сей был как звезда утренняя, как луна полная и как солнце, сияющее на церковь Всевышнего. Он усердно подвизался в святом монастыре печерском, подобном небу, и сам Симон уподоблялся своими подвигами звезде утренней, всегда подражая Пресвятой Богородице, прекрасной как луна и славной как солнце. Сколько было у него сил, он усердно служил Матери Божией, пребывая постоянно в великом смирении, усердной молитве, как общей с братиею, так и уединенной.

Когда сей святой Симон просиял подвигами своими по многим окрестным странам, так что был даже известен и в странах весьма отдаленных, случилось, что в то время архиерейский престол епархии Владимирской и Суздальской не имел своей главы. Церкви же прилично украшаться звездным венцем, как пишет святой Иоанн в своем Апокалипсисе. На том престоле владимирском и суздальском не было пастыря, – пресветлого солнца и красивой луны, так что та церковь не могла похвалиться словами псалма: престол мой как солнце предо мною и «как луна совершенна в век». В это именно время, по изволению Начальника пастырей – Иисуса, вручившего некогда овец Своих любившему Его более всех Симону Петру, этот блаженный Симон, от всего сердца возлюбивший Пречистую Матерь Божию, был призван Богом на престол епископский для управления Богом хранимыми городами – Владимиром и Суздалем. Таким образом украсился венец церкви той светом звездным, престол же ее просветился как солнце и как полная луна. Сей блаженный пастырь просиял на престоле добрыми делами своими как звезда утренняя, как луна и как солнце; учением своим он просвещал всех, любовью согревал, благодатью, испрошенною от Бога, даровал всем жизнь (духовную). Сей блаженный Симон всегда представлял себя как бы звездою утреннею, которая возвещает конец ночи и начало дня, поэтому он всегда хранил себя от всех дурных и греховных дел и всеми силами устремлялся на дела добрые, благодатные. Помышлял про себя святой и то, что солнце и луна – суть как бы два глаза, неусыпно бдящих на небе; поэтому он всячески заботился о том, чтобы его престол сиял как солнце и как полная луна, и лично сам старался подражать тем неусыпным очам небесным, для чего с неусыпною бодростью прилежно пас духовное стадо свое.

Блаженный Симон долгое время подвизался, как ревностный пастырь, усердно и внимательно заботившийся о своей пастве; и следует заметить, что преподобный весьма успешно проходил служение свое. В то же время святой не оставлял и трудов своих иноческих, всегда представляя в мысли своей труды и подвиги честных подвижников печерских и радуясь душою своею о том, что Господь сподобил его в сей честной обители принять образ иноческий и быть как бы сожителем святых печерских подвижников; святой Симон постоянно призывал их к себе на помощь в молитвах своих и по предстательству их пред Богом при помощи благодати Божией успешно устроил дела паствы своей, так что на нем исполнились и все прочие подобия и наименования, усвояемые Иисусом, сыном Сираха, Симону, первосвященнику Иудейскому, угодившему Богу в Ветхом Завете. Кроме вышеупомянутых наименований Иисус, сын Сирахов, пишет о том Симоне, что он был как бы дугою небесною, как бы цветок среди шипов, как лилия, как стебель ливанский, как ладан на огне, как сосуд златокованный, как маслина и как кипарис. Все эти добродетели архипастырские, предуказанные этими наименованиями, проявил в своей жизни и добрый пастырь Симон. Так он весьма заботился о сохранении и водворении между людьми мира, предуказанного небесною дугою; далее, он учил всех самым делом своим терпению, произрастая как цветок яблочного дерева среди терний, всегда трудясь в мысленном вертограде паствы своей; наставлял всех и делом и словом чистоте духовной, как бы насаждая белую лилию; поучал всех непрестанной молитве к Богу, умножая как бы благоухающие растения ливанские; всегда благодарил Бога, даже среди скорбей своих, и к тому же поучал и паству свою, представляя собою как бы ладан, благоухающий на огне, предлагаемый всем в драгоценном сосуде любви и премудрости духовной; он укоренял среди паствы своей маслину милосердия и любви к ближнему, а также возвращал в пастве своей, как кипарис, постоянную мысль о Боге.

Сей блаженный Симон настолько изучил подвижническую жизнь святых угодников печерских, что как бы написал ее на скрижалях сердца своего; поэтому он восхотел, чтобы и прочим, благочестивым людям, была известна жизнь печерских подвижников; а для этого он решил составить письменное описание подвижнической жизни печерских иноков. Следует заметить, что в это время, по причине многочисленных войн и усобиц было утеряно много книг, так что многие события, описанные в этих книгах, начинали приходить в забвение. Ввиду этого блаженный Симон с большим усердием разыскивал всех очевидцев того или другого чудесного события, случившегося в печерской обители, и все, полученные таким образом, сведения преподобный с усердием собирал в одно целое, трудясь как мудрая пчела. Потому то он и просветил нас светом солнечным, лунным и звездным, так как описал нам чудеса преподобного Антония, этого светозарного солнца, и чудесное окование раки преподобного Феодосия – луны полной; ко всему этому блаженный Симон присовокупил сказание о святой, небесам подобной, церкви печерской, престол которой поистине сиял как солнце и как луна полная; – все это занесено преподобным Нестором в первую часть Патерика. Кроме того, блаженный Симон в послании к Поликарпу предложил сведения о жизни многих подвижников печерских, сиявших как звезды подвигами своими; – это вошло во вторую часть Патерика. Впоследствии Симон еще раз написал послание к тому же Поликарпу, в котором говорит о подвигах и многих других подвижников печерских.

Из сочинений сего блаженного Симона видно, что он имел великую любовь ко Пресвятой Богородице и к преподобным отцам – Антонию и Феодосию Печерским, так что он с сими преподобными обитал духом и умом своим как бы в одной пещере, несмотря на то, что телом своим жил в своей епархии.

Подобно тому, как Симон Петр более прочих апостолов любил Господа, так и этот Симон, тезоименитый тому славному апостолу, выказывал больше всего любовь и ревность к Пресвятой Богородице и обители Ее печерской.

Во дни жизни его верующие видели на небе чудное знамение, – именно они видели, что Некая Жена, Невеста неневестная, Пречистая Богородица, имела под ногами Своими не только свет лунный, но и звездный и солнечный; ибо этот пастырь добрый сиял своими делами благими (как мы сказали выше), как звезда и как луна, причем являл столь великое смирение, что, будучи епископом, писал в послании своем, что считал бы честью для себя быть сором, попираемым и разбрасываемым в сторону ногами проходящих, как об этом свидетельствует послание его.

Этот добрый пастырь потрудился довольно продолжительное время, питая духовных овец своих пищею нетленною, ведущею в жизнь, так как предлагал всем пасомым своим жития святых, подвизавшихся в обители печерской, и в письмени и самым делом жизни своей.

Пробыв двенадцать лет на архипастырском престоле, блаженный Симон отошел к пастырям, восседающим на двенадцати престолах и к Самому Пастыреначальнику, Господу Иисусу, дабы восприять от Него неувядаемый венец славы. Тело же его честное, согласно его желанию, выраженному в послании к блаженному Поликарпу, а также в соответствие его любви к святым подвижникам печерским, положено в печерских пещерах, где и доныне пребывает в нетлении, в честь, славу и хвалу Отца, и Сына, и Святого Духа, Единого Бога в Троице славимого, ныне и всегда, и во веки веков. Аминь.

Примечания

[1] Здесь разумеется Симон I, первосвященник Иудейский, сын и преемник первосвященника Онии 1-го, за благочестие свое прозванный современниками «праведным». Воспользовавшись спокойным временем под владычеством царей египетских, он возобновил укрепления Иерусалима, украсил храм, обнес его высокими стенами и сделал в нем значительные исправления и улучшения; но, – что самое важное, – он поднял религиозно-нравственную жизнь народа примером своей благочестивой жизни, почему и оставил по себе самые добрые воспоминания. Первосвященническое служение свое Симон проходил в нач. III в. до Р. Х.

[2] «Патерик», по переводу с греческого, значит «отечник», т.е. сборник, заключающий в себе краткие повести о жизни подвижников благочестия или нравоучительные слова их. Киево-Печерский Патерик представляет собою собрание кратких повестей о подвигах печерских иноков. В основу этого Патерика вошли 14 сказаний Симона, епископа Владимирского и Суздальского, затем жизнеописания святых, составленные летописцем Нестором и другими лицами. Что касается до сказаний Симона, то девять из них повествуют о чудотворцах печерских и пять – о чудесах, сопровождавших построение главной печерской церкви.

[3] Кончина преподобного Симона последовала в 1226 г., на 11 году управления им епархией Владимирской и Суздальской (управлял епархией с 1215 по 1226 г.).

Блаженный Симон, писатель житий подвижников Печерских и Владимирский епископ, полагал начало иноческому житию в Печерской обители преп. Антония и Феодосия и здесь провёл долгое время в иноческих подвигах. В 1206 году видим его игуменом Владимирского Рождественского монастыря и духовником благочестивой княгини Марии, основательницы женского монастыря. Когда благоверный князь Георгий Всеволодович пожелал иметь особого епископа Владимиру Клязменскому, дотоле зависевшему от Ростовского епископа, блаженный Симон поставлен был в епископа Владимиру и Суздалю. Это было в 1214 году. В 1217 г. князь Константин вытеснил князя Юрия из Владимира и сел на столе великого князя. Блаженный Симон разделил с любимым князем удаление из Владимира в бедный городок Радилов. Хотя скоро затем добродушный Константин помирился с братом и, объявив его наследником своим, предоставил ему Суздаль, хотя при этом примирении Константин с любовью принимал Симона, одарил его подарками, но Симон и после того не разлучился с князем Георгием, остался при нём в Суздале; только по смерти Константина он «опять вступил в свою епископию Владимир». В сентябре 1218 года блаженный Симон в присутствии великого князя Георгия освящал новый храм в том монастыре, где был он игуменом. Князь Георгий любил блаж. Симона, который так много оказал любви к нему в горькое время: он объявил готовность свою открыть для друга его Поликарпа особую епископию в Суздале, но блаж. Симон, не находя того полезным для Поликарпа, отклонил князя от его намерения. Дочь великого князя Всеволода Верхуслава, с 1189 года супруга князя Ростислава Рюриковича, была духовной дочерью блаж. Симона и также готова была на всякие жертвы из уважения к блаженному епископу. Но Симон твёрдо шёл путём духовной жизни, не увлекаясь счастьем и не поблажая самолюбию. В 1225 году освящал он соборный храм в Суздале, построенный им вместе с князем на место древнего разрушившегося собора. В мае 1226 года, чувствуя близость кончины своей, облёкся он в схиму и 22-го мая «блаженный, милостивый и учительный епископ» скончался. Он погребён был во Владимирском соборе, но впоследствии мощи его перенесены в Киевские пещеры, где они и ныне покоятся.

Летопись справедливо называет блаж. Симона учительным. Превосходное послание его к Поликарпу, Печерскому иноку и духовному другу, вполне оправдывает это название. Оно же показывает, каким искренним благочестием полна была душа блаж. Симона.

Инока Поликарпа тревожили помыслы честолюбия, гнавшие его из обители Печерской то в одно, то в другое место. Для уврачевания друга Симон изображает важность Печерской обители в духовной жизни и не щадит Поликарпа в обличениях.

«Брат!» так пишет святитель, «сядь в безмолвии, собери ум твой и скажи: человек, не оставил ли ты мира и родителей плотских? Если ты пришёл сюда для спасения, а делаешь не духовные дела, то для чего облёкся ты в иночество? Чёрные ризы не избавят тебя от муки. Вот видишь, тебя хвалят здесь князья, бояре и все друзья твои; они говорят: счастлив он, что возненавидел мир и славу его, – уже не печётся ни о чём земном, желая небесного. А ты живёшь не по-монашески. Стыдно мне за тебя. Что, если ублажающие нас предварят нас в Царствии Небесном? Они будут в покое, а мы будем, жестоко мучимые, кричать. Кто помилует тебя, когда ты сам себя погубишь? Пробудись, брат, пробудись и позаботься о душе своей; работай Господу со страхом и со всем смирением; не будь ныне кроток, а завтра – гневен и зол; ненадолго молчалив, а потом опять готовый роптать на игумена и его служителей. Не будь лжив, не оставляй церковного собрания под предлогом болезни. Как дождь растит семя, так Церковь оплодотворяет духовную землю для произращения добрых дел. Что ни делаешь в келье, не имеет той силы, как совершаемое в церкви. Читаешь ли псалтирь, или поёшь 12 псалмов, – это не сравняется с одним соборным пением: Господи, помилуй. Вспомни, брат, что верховный Апостол Пётр, сам будучи церковью Бога живаго, взятый Иродом и посаженный в темницу, церковной молитвой избавлен из рук Ирода. Давид в молитве говорит: одного прошу у Господа и того ищу, чтобы жить в доме Господнем, видеть красоты Господни и посещать святую церковь Его. Сам Господь говорит: где двое или трое собраны в Моё имя, там и Я посреди их. Если же их соберётся более ста, тем более веруй, что Бог там с ними. От церковного огня готовится и обед у них; одной крупицы сего обеда желаю я более всего, что у меня есть. Свидетельствуюсь Господом, что не желал бы коснуться другой пищи, кроме куска хлеба и гороха, приготовленных при той святой братии. А ты, брат, не делай так, что ныне с удовольствием разделяешь эту трапезу, а завтра ропщешь на повара и служащего брата и тем, оскорбляя начальствующего, подвергаешься одинаковому наказанию с тем недовольным, о котором говорит патерик. Не брани келаря: кто ропщет, тот себе причиняет вред. Бдите ли, пьёте ли, всё творите во славу Божию. Терпи, брат, и оскорбление: претерпевший до конца спасётся. Если и случится тебе быть оскорблённым и кто-нибудь скажет тебе: такой-то очень не хорошо говорил о тебе, скажи вестнику: хотя он и укорил меня, но он – мой брат, а я стою того, да и не он делает то, а враг, который хочет рассорить нас; пусть же Господь накажет лукавого и помилует брата. Скажешь, он в лицо оскорбил меня перед всеми. Не смущайся, сын, и не предавайся гневу, но поклонись брату и скажи: прости меня. Исправив свои грехи, победишь вражью силу. Если же на брань будешь отвечать грубостью, то вдвойне оскорбишь себя. Разве ты больше царя Давида, которого Семей бранил в глаза? Он хотевшему отмстить за него слуге сказал: не делай сего; пусть видит Господь смирение моё и заплатит ему добром за его брань! Вспомни, сын, и больше того, как Господь смирил Себя, быв послушливым до смерти Отцу Своему. Он, страдая, не угрожал, слушал хулу, терпел пощёчины и оплевание, но не гневался; молился за распинателей Своих и тебя учил молиться за врагов. Любите, говорил, врагов ваших, делайте добро ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас, молитесь за наносящих вам напасть. Довольно, брат, и того, что учинил по своей гордости. Тебе следует оплакивать то, что, оставив святой монастырь и св. отцов Антония и Феодосия и св. черноризцев, которые с ними, взял на себя быть игуменом св. бессребреников. Хорошо ты поступил, когда скоро оставил это и не подставил спины врагу своему, который хотел погубить тебя. Разве ты не знаешь, что дерево не поливаемое и часто пересаживаемое скоро засыхает? И ты, отказавшись от послушания отцу и братии, скоро погиб бы. Овца в стаде безопасна, а отдалясь от стада, скоро становится добычей волков. Тебе бы следовало прежде ещё подумать, для чего хотел ты выйти из святой блаженной и честной обители Печерской, где так удобно спасаться всякому ищущему спасения? Я думаю, брат, что Сам Бог попустил это в наказание за гордость, за то, что ты не хотел служить святому человеку, господину своему, а нашему брату, архимандриту Акиндину, Печерскому игумену. Ты писал о своей досаде? Горе тебе! Ты погубишь душу свою. Спрашиваю тебя: чем ты надеешься спастись? Будь ты по истине всегда трезв и беден, проводи ночи без сна, но если не переносишь оскорблений, не спасёшься. Порадовались было о тебе игумен и братия, и мы утешились мыслью о твоём обретении. Но ты и ещё попустил быть твоей воле, а не воле игумена, – захотел ещё раз быть игуменом у св. Димитрия, хотя никто не принуждал тебя: ни игумен, ни князь, ни я. И вот теперь уже испытал. Пойми же, брат, что Богу не угодно твоё начальствование, и потому послал Он тебе слабость зрения. Но и тем не вразумился ты, чтобы сказать: благо мне, яко смирил мя еси, да научуся оправданием Твоим. Вижу, что ты самолюбив и ищешь славы у людей, а не у Бога. Разве не стою я такого сана? Чем я хуже, например, эконома? Так говорил ты. И супруга князя Ростислава Верхуслава пишет ко мне, желая видеть тебя епископом в Новгороде, на месте Антония, или в Смоленске на месте Лазаря, или в Юрьеве на месте Алексия. Она говорит: для тебя и Поликарпа готова я потратить хотя бы до тысячи серебра. Но я отвечал: дочь моя, Анастасия! не Богоугодное дело ты хочешь делать; если бы Поликарп оставался в монастыре с чистою совестью, в послушании игумену и братии и жил в строгом воздержании, то удостоился бы не только святительского сана, но и Небесного Царствия. Ты, брат, пожелал епископского сана? Конечно, доброго дела желаешь. Но послушай, что говорит Апостол Павел Тимофею и подумай, имеешь ли ты те качества, которые должен иметь епископ? Если бы ты был достоин такого сана, я не отпустил бы тебя от себя, своими руками поставил бы тебя наместником на обе епископии – во Владимир и Суздаль, как хотел князь Георгий, и не захотел я. Брат! не в том совершенство души, чтобы быть в чести у людей, а в том, чтобы улучшиться в жизни и быть чистым. Из Печерского монастыря многие поставлены в епископы. Как Самим Христом были посланы Апостолы во всю вселенную, так Матерью Его, Госпожой нашей, Богородицей, из её монастыря многие поставлены были в епископы по всей земле Русской. Первым был Ростовский епископ Леонтий священномученик, которого Бог прославил нетлением. Это был первый престольник; неверные мучили и убили его, и он стал третьим гражданином земли Русской, получив вместе с двумя Варягами венец от Христа, за Которого пострадал. О митрополите Кларионе ты сам читал в житии св. Антония, что им он пострижен и сподобился священства. После них поставлены были епископы Николай и Ефрем в Переяславль, Исаия в Ростов, Герман в Новгород, Стефан в Вышгород, Нифонт в Новгород, Лаврентий в Туров, Марин в Юрьев, Мина в Полоцк, Николай в Тмуторакань, Феоктист в Чернигов, Лука в Белгород, Ефрем в Суздаль. Если хочешь знать всех, прочти старую Ростовскую летопись; там найдёшь, что всех было более 30, а если читать далее, до нас грешных, то думаю, будет около 50. Пойми же, брат, какова слава того монастыря и, утвердясь, покайся. Полюби тихую и безмятейную жизнь, к которой Господь привёл тебя. Я рад оставить епископию и служить игумену в Печерском монастыре. Но ты знаешь, что удерживает меня. Кто не знает, что у меня, грешного Симона епископа, соборная церковь во Владимире, красота города, а другая в Суздале, которую сам я построил? Сколько они имеют городов и сёл! И десятину собирают со всей земли той. И всем тем владеет худость наша. Но перед Богом говорю тебе: всю эту славу и власть сочёл бы за ничто, если бы мне хотя колом торчать за воротами Печерского монастыря и быть попираему людьми. Один день в дому Божией Матери лучше тысячи лет временной чести. В нём хотел бы я жить лучше, чем в селениях грешников».

Так поучал блаженный Симон!