по благословенію Архіерейскаго Сѵнода Россійской Православной Церкви
Преображение Господне — двунадесятый праздник в память явления Божественной славы Иисуса Христа перед апостолами Петром, Иаковом и Иоанном на горе Фавор: Господь преобразился во время молитвы, рядом с Ним явились Моисей и Илия, а глас Отца засвидетельствовал Его Сыновство; этим событием Христос укрепил учеников перед Своими вольными страданиями.
Преображение Господне описывают три евангелиста: Матфей (Мф. 17:1–13), Марк (Мк. 9:2–13) и Лука (Лк. 9:28–36). Событие совершается вскоре после того, как апостол Петр исповедал Иисуса Христом, Сыном Бога Живого, а Господь впервые прямо сказал ученикам о предстоящих Ему страданиях, смерти и воскресении. Петр не мог примириться с этой вестью: ожидая славы Мессии, он еще не понимал пути Креста. Именно между исповеданием Петра и приближением Страстей евангелисты помещают восхождение на гору.
Господь взял с Собою трех ближайших учеников — Петра, Иакова и Иоанна — и возвел их на высокую гору помолиться. Евангелие не называет эту гору по имени; древнее церковное предание связывает событие с Фавором. Во время молитвы вид лица Христова изменился и просиял, как солнце, а одежды Его сделались ослепительно белыми. Ученики, отягченные сном, пробудились и увидели славу Учителя и двух мужей, стоявших с Ним: Моисея и Илию. Евангелист Лука уточняет содержание их беседы: они говорили об «исходе» Христовом, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме, то есть о крестной смерти, воскресении и завершении земного служения.
Когда Моисей и Илия стали отходить, Петр, потрясенный видением, предложил поставить три кущи: одну Христу, одну Моисею и одну Илии. Евангелист замечает, что апостол сам не понимал сказанного. Еще во время этих слов явилось светлое облако и осенило присутствовавших. Из облака прозвучал голос Отца: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте». Ученики в страхе пали лицом на землю. Христос прикоснулся к ним, повелел встать и не бояться; подняв глаза, они уже никого не увидели, кроме одного Иисуса. На пути с горы Господь запретил рассказывать о видении до воскресения Сына Человеческого из мертвых.
Преображение не означает, что Христос на Фаворе стал иным или впервые получил Божественную славу. Ученикам было явлено то, что прежде скрывалось под образом смиренного человеческого служения. Церковное песнопение говорит, что они увидели славу Христову «якоже можаху» — насколько могли вместить. Святитель Иннокентий Херсонский поэтому ставит на первое место исповедание вечного Божества Христова и Его равночестной Отцу славы. Отсюда же следует нравственный смысл праздника: человек призван не только созерцать свет, но верой, любовью и чистотой жизни преображаться «от славы в славу» (2 Кор. 3:18).
В. Я. Розанов начинает свое толкование с добровольного умаления Сына Божия. Христос принял образ раба, жил в бедности и смирении, терпел противление, однако Его дела свидетельствовали о посланничестве Отца. Фаворское сияние становится особенно значимым перед Крестом: Тот, Кто вскоре будет унижен и распят, заранее открывает ученикам, что страдание принимается Им свободно, а не навязывается бессилием или поражением.
Розанов, святитель Иннокентий Херсонский и протоиерей Григорий Дьяченко видят главное назначение события в приготовлении апостолов к Страстям. Розанов подробно связывает Преображение с недавним возражением Петра против крестного пути. Святитель Иннокентий выражает ту же мысль как частную цель явления: самовидцы должны сохранить веру и любовь, когда увидят крайнее уничижение Спасителя. Протоиерей Григорий Дьяченко раскрывает это через кондак праздника: ученикам показана слава, чтобы, увидев Христа распинаемым, они поняли добровольность страдания и затем проповедали миру, что Распятый есть истинное Отчее сияние.
Те же трое учеников позднее войдут со Христом в Гефсиманский сад. На Фаворе они видят сияющее лицо и слышат голос Отца; в Гефсимании увидят смертельную скорбь и услышат молитву о чаше. Сопоставление этих двух гор не отменяет тяжести Страстей, но не позволяет принять Крест за крушение Христова дела. Слава и страдание принадлежат одному и тому же добровольному домостроительству спасения.
Розанов вслед за святоотеческим толкованием видит в Моисее и Илии свидетелей того, что Христос есть Господь закона и пророков, живых и умерших: Моисей умер, Илия, по библейскому повествованию, был взят живым. Их присутствие показывает и то, что Христос не противник Закона и не чужд пророческому обещанию. Но они не равны Ему: предложение Петра о трех кущах прерывается голосом Отца, указывающим не на троих учителей, а на единственного возлюбленного Сына — «Его слушайте».
Светлое облако напоминает библейские Богоявления. Дьяченко обращает внимание, что паремии праздничной вечерни возвращают молящихся к Синаю и Хориву — к явлениям Божиим Моисею и Илии. На Фаворе прежние откровения сходятся во Христе: Закон и пророки свидетельствуют о Нем, а Отец подтверждает свидетельство. Поэтому церковная служба не просто пересказывает чудо, но читает его как исполнение всей предшествующей священной истории.
Фаворский свет открывает не только достоинство Христа, но и цель человеческой жизни в Нем. Розанов завершает беседу напоминанием, что праведники просияют, как солнце, в Царстве Отца (Мф. 13:43). Святитель Иннокентий связывает созерцание славы с призывом к чистоте и святости. Дьяченко говорит о благодатном преображении человека из тьмы греха в свет истины и добродетели. Поэтому белые праздничные облачения и многократные прошения о присносущном Свете относятся не только к воспоминанию прошлого: Церковь молится, чтобы свет Христов воссиял и верующим.
Точная дата возникновения отдельного ежегодного праздника Преображения в сохранившихся памятниках не названа, поэтому дореволюционные авторы восстанавливают его раннюю историю по разным свидетельствам. Святитель Иннокентий Херсонский ссылается на 418-е правило Номоканона, которое издатель приписывал отцам Неокесарийского Собора начала IV века, и на беседу, дошедшую под именем преподобного Ефрема Сирина. Из этого святитель заключает, что праздник был известен уже в IV веке и мог быть еще древнее. Здесь важно сохранить его собственную оговорку: и датировка правила, и вывод о времени учреждения строятся на атрибуции памятников, принятой в ученой литературе его эпохи, а не на прямо датированном акте об установлении праздника.
Еще одно рассуждение святителя Иннокентия является именно предположением. Он допускает, что в эпоху гонения Диоклетиана воспоминание фаворской славы могло особенно укреплять гонимых христиан надеждой на будущую славу, подобно тому как само Преображение укрепляло апостолов перед Страстями. Автор не называет это первоначальной причиной праздника и не выдает за документированный факт: главным основанием торжества остается само евангельское событие, а связь с гонениями предлагается как возможное пастырское побуждение.
А. А. Дмитриевский исследует другой ряд свидетельств — церковное предание о месте события и историю святынь Фавора. Он указывает на святителя Кирилла Иерусалимского и блаженного Иеронима как на ранних свидетелей отождествления евангельской «высокой горы» с Фавором, одновременно честно напоминая, что сами евангелисты гору не называют. Приписываемое равноапостольной Елене строительство храмов он пересказывает по значительно более позднему житию и поэтому формулирует осторожно. Более определенны паломнические описания: около 570 года Антонин упоминает на Фаворе три церкви; около 670 года Аркульф говорит о трех прославленных церквах, большом монастыре и странноприимнице; позднейшие путешественники продолжают свидетельствовать о храмовой и монашеской жизни на горе. Эти памятники надежно показывают, что к раннему Средневековью евангельская память была прочно связана с Фавором и выражалась в устроении святынь.
Евангельская последовательность помещает Преображение незадолго до последних Страстей, а церковный календарь совершает праздник 6 августа по старому стилю, то есть 19 августа по новому. Дьяченко передает традиционное литургическое объяснение: событие мыслится за сорок дней до Распятия, но празднование не оставлено в великопостное время, поэтому сорокадневная связь Креста и Фавора выражена календарно через праздник Воздвижения Креста 14 сентября. Отсчитанные назад сорок дней приводят к 6 августа.
Это объяснение важно как богослужебная символика, соединяющая Преображение и Крест, но оно само по себе не является документом о первоначальном выборе даты. Дьяченко излагает церковное осмысление уже существующего календарного порядка. Таким образом, в статье следует различать время евангельского события, дату ежегодного торжества и позднейшее истолкование связи между праздничными датами.
На христианском Востоке праздник получил высокое литургическое значение и вошел в число двунадесятых. На Западе его распространение было неодинаковым. Святитель Иннокентий сообщает, что папа Каллист III установил всеобщее западное празднование с особой службой в 1457 году после победы христиан над турками под Белградом, одержанной 6 августа 1456 года. Из этого он делает осторожный вывод: прежде праздник на Западе либо не был повсеместным, либо не везде имел особый торжественный чин.
Протоиерей Григорий Дьяченко подробно объясняет праздник по его песнопениям и чтениям. На вечерне стихиры ведут молящихся на Фавор вместе с апостолами. Три паремии напоминают ветхозаветные Богоявления Моисею и Илии: восхождение на гору, облако, голос Божий и встречу пророка с Господом. Эти чтения не являются случайными параллелями — они показывают, что явления Закона и пророков получают полноту в явлении славы Христовой.
На литии Церковь призывает верных духовно взойти на гору, очистив ум от земного рассеяния. Утреня с полиелеем, величанием и двумя канонами раскрывает догматический смысл события: Христос являет Божество, утверждает учеников перед Крестом и показывает в Своей человеческой природе ту славу, к которой призван человек. Дьяченко особенно подчеркивает единство песнопения и нравственного наставления: нельзя праздновать Преображение только как внешнее чудо, не стремясь к собственному исправлению.
Святитель Иннокентий приводит сведения о составителях службы. Стихиры на «Господи, воззвах» он приписывает преподобному Косме, епископу Маюмскому; один из канонов — Косме, другой — преподобному Иоанну Дамаскину. Он также перечисляет древних проповедников, в сочинениях которых передавались слова на Преображение: Ефрема Сирина, Амвросия Медиоланского, Иоанна Златоуста, Кирилла Александрийского, Прокла Константинопольского, Василия Селевкийского, Анастасия Синайского, Андрея Критского и Иоанна Дамаскина. Сам праздник окружен предпразднством и попразднством: по старому стилю богослужебный круг продолжается с 5 по 13 августа включительно.
Исследование А. А. Дмитриевского позволяет увидеть не только историю текста или устава, но и живое празднование на месте, которое церковное предание связывает с событием. Он прослеживает судьбу фаворских святынь от ранних храмов и монастырей через разрушения конца XII–XIII веков до многовекового запустения. Даже среди развалин память не исчезла: 6 августа на гору поднимались христиане из Назарета и паломники, а богослужение продолжало совершаться.
Возобновление православной обители Дмитриевский связывает с подвигом молдавского иеромонаха Иринарха, поселившегося на Фаворе в 1850-х годах с учеником Нестором. Среди руин был расчищен древний храм, началось строительство, поддержанное местными благотворителями, Иерусалимской Патриархией и пожертвованиями из России. 6 августа 1862 года патриарх Иерусалимский Кирилл II вместе с митрополитами Акрским и Назаретским освятил восстановленный храм.
Описывая торжество начала XX века, Дмитриевский сообщает, что к празднику прибывали русские паломники и православные жители Назарета, Акры, Хайфы и окрестных селений. Вечерню совершал архиерей с духовенством; на литии благословлялись хлебы. После краткого ночного отдыха на рассвете начиналась праздничная утреня, непосредственно соединенная с Литургией. Некоторые ектении, возгласы, Апостол и Евангелие звучали на греческом, арабском и славянском языках, что делало богослужение зримым свидетельством многоязычного православного паломничества.
По окончании Литургии совершались молебен и крестный ход вокруг храма. Местные семьи приурочивали к празднику крещение младенцев и первое пострижение волос детей. После богослужения паломники посещали связанные с местным преданием святыни, осматривали древние развалины и покидали обитель. Дмитриевский не скрывает и бытовых подробностей, иногда далеких от строгой церковной тишины: многолюдное народное собрание сопровождалось торговлей и семейными торжествами. Именно поэтому его очерк ценен как историческое свидетельство — он показывает праздник не в отвлеченной схеме, а в реальной жизни Святой Земли со всем ее церковным, паломническим и народным многообразием.
После праздничной Литургии совершается благословение нового винограда, а там, где он не растет, — иных созревших плодов. Святитель Иннокентий рассматривает этот чин в общем христианском обычае освящать дары Божии словом и молитвой и благодарить Подателя прежде обычного употребления начатков. Выбор праздника он объясняет временем созревания плодов, при этом отмечает, что в разных местностях сроки подобных благословений могли различаться.
Дьяченко развивает духовный смысл обычая. Человек приносит в храм не просто пищу, а начаток труда и даров земли, исповедуя зависимость урожая от Бога и прося освящения всей жизни. В песнопениях материальный плод становится образом плода духовного: вера должна созреть в добрые дела. Поэтому благословение плодов не определяет содержание Преображения и не заменяет его евангельского смысла; оно присоединяет к празднику благодарение за преображенный Божиим благословением мир и напоминает о необходимости принести собственный плод покаяния и любви.
Святитель Иннокентий упоминает также местный великорусский обычай начинать около этого дня озимый сев с молитвой и окроплением полей. Это не всеобщая часть праздничного богослужения, а историческая приходская практика, в которой церковное торжество соединялось с годовым кругом земледельческого труда.
Иерей Иоанн Гриненко
19 августа 2026 года