Святой и блаженный князь Феодор, по прозванию Черный, был сыном Смоленского князя Ростислава Мстиславовича и происходил в девятой степени от св. равноапостольного князя Владимира[1]. Феодор имел двух братьев, Глеба и Михаила, которые, по смерти отца, обидели его, дав ему в удел один только город Можайск[2]. Несмотря на то, он не гневался на них и терпеливо владел сим уделом. За таковое его незлобие Бог впоследствии вверил ему в управление славный город Ярославль. Это произошло следующим образом: в Ярославле жила княгиня Ксения, супруга князя Василия Ростовского, у коей была единственная дочь. Благоверный князь Феодор женился на сей дочери князя Ростовского, от которой впоследствии имел сына Михаила и дочь, и получил во владение город Ярославль[3]. А по смерти брата своего Михаила наследовал он и Смоленское княжение[4].

Благочестиво и богоугодно жил князь Феодор в Ярославле, ибо с юных лет возлюбил Христа и Его Пречистую Матерь. Особенно почитал он священников и иноков и благотворил нищим. Как доблестный воин Христов, он во всем угождал своему Владыке и удалялся от всякой неправды.

В те времена, когда над русскою землею тяготело татарское иго, был обычай, чтобы русские князья ездили в Орду к хану, для утверждения в княжеском достоинстве. Когда однажды некоторые князья поехали в Орду, вместе с ними отправился туда и ярославский блаженный князь Феодор со многими дарами для хана и для его супруги[5]. В Орде он был принят весьма благосклонно и служил при дворе хана в качестве любимца, весьма уважаемого. Мужественная красота и ум его так пленили жену хана, что она пожелала выдать за него свою дочь. Но он сказал ей, что у него есть жена в Ярославле, и не склонился на ее увещания.

Испросив себе от хана утверждение на княжение в Ярославле и получив такое утверждение, блаженный Феодор уехал из Орды домой. Когда прибыл он к Ярославлю, то услыхал, что супруга его скончалась. Он хотел войти в город, где в то время жили сын его Михаил и теща; но бояре и теща не пустили его и начали вести о нем нелепые речи: «У нас не в обычае, – говорили они, – принимать к себе в князья приходящего из чужой земли; довольно для нас иметь своим князем наследника Феодорова, Михаила». Св. Феодор снова отправился в Орду и просил хана, чтобы он дал ему опять Ярославское княжество. Хан послал ярославцам строгое повеление принять своего князя, но те не повиновались такому повелению и упорно отказывались принять к себе Феодора. В то время как св. князь пребывал в Орде в гостях у хана, жена хана опять начала предлагать своему мужу выдать их дочь за Феодора. Но хан долго не соглашался, говоря, что не подобает давать дочь ханскую в супружество даннику, притом еще иноверному. Тогда ханша открыла мужу свое желание, чтобы дочь их приняла христианскую веру и крестилась, а затем вышла замуж за Феодора. Хан согласился[6]. Дочь ханская крестилась и затем вступила в брак с ярославским князем. Ее назвали в св. крещении Анною. После этого брака хан еще более полюбил св. Феодора. Часто сажал он его с собой за стол свой, возлагал ежедневно ханский венец на его голову, одевал его в свою порфиру, устроил ему прекрасный дворец и окружил его славою и богатством[7]. Но среди всего этого великолепия сердце блаженного князя не возгордилось, и слава мира сего не отвлекла его от любви Христовой, и он всё более и более преуспевал в исполнении заповедей Господних. Пока он еще жил в Орде, у него родился сын, который назван был во св. крещении Давидом. Затем родился у него второй сын, нареченный во св. крещении Константином.

Вскоре после того прибыли к нему вестники из России с известием, что сын его Михаил умер в Ярославле. Тогда князь Феодор стал просить хана отпустить его в Русскую землю вместе с княгиней и с детьми их. Хан отпустил его с великою честью, возложил на него венец и почтил его великим княжением Ярославским. Св. князь прибыл в Ярославль с большим почетом; с ним прибыло и много татарских вельмож от двора хана, коих он, по некотором времени, с честью отпустил в Орду.

Св. князь Феодор княжил в своем городе Ярославле благочестиво и богоугодно до глубокой старости[8]. Заболев и чувствуя, что эта болезнь – предсмертная, он позвал к себе княгиню – супругу и детей своих и завещал им пребывать в любви и мире[9]. Затем он велел отнести себя в монастырь и там с великою радостью принял от игумена иноческий образ и в течение всего того дня радовался и благодарил Бога за то, что Он сподобил его сего дара, коего давно желала душа его. Пред самой своей кончиной он пожелал принять схиму, после чего, преподав всем прощение и сам испросив у всех прощение, он осенил себя крестным знамением и предал душу свою в руки Божии[10]. Его благолепно погребли в храме Преображения Господня. Его святые мощи и доныне источают многие чудеса во славу Христа Иисуса, Господа нашего, Емуже слава ныне и присно, и во веки веков.

Примечания

[1] Год рождения св. благоверного князя Феодора точно определить нельзя, но, несомненно, это было между 1240 и 1245 гг. – По свидетельству его жизнеописателя (иеромонаха Антония, 2-й половины XV в.), он от юных лет воспитан был в благочестии и научен Божественным догматам, коими с любовью наполнялось его сердце, как губа, напояемая чистою водою; отроком он уже уклонялся детских игр и обычаев, прилежа наипаче чтению священных книг и соблюдая чистоту душевную и телесную.

[2] Можайск (ныне небольшой уездный город Московской губернии) был тогда еще очень юным, бедным и малонаселенным городком с небольшою округою и прилежащими селами. Но Феодор принял удел, по выражению составителя его жития, безропотно, помышляя паче всего о стяжании сокровища некрадомого, нетленного, вечного. В короткое время умный и добрый князь сумел сделать свой удел и людным и не бедным и заслужил благоговейную любовь народа.

[3] Ярославль находится при впадении р. Которосли в Волгу, в 244 верстах от Москвы; один из самых древних русских городов; зависел сначала от Ростова, но потом стал управляться своими князьями. – Св. Феодор вступил в брак с княжною ростовскою Мариею Васильевной около 1267 года и тогда же вступил в управление Ярославским княжеством.

[4] Это было в 1279 году. Впрочем, сам благоверный князь Феодор в Смоленске не жил и только титуловался князем Смоленским, хотя некоторое время писал туда грамоты, вершил разные судные дела и заботился о благе смольчан, как их князь; вскоре он уступил Смоленск племяннику своему Александру Глебовичу.

[5] Путешествие князя Феодора в Орду было совершено отчасти и по другим обстоятельствам: хан Золотой Орды Менгу-Темира, вместе с другими князьями русскими, вызвал и Феодора для усмирения Яссов и Камских Болгар, не хотевших платить дань татарам. В Орде при хане св. Князь провел около трех лет.

[6] Хан сам взял на себя ходатайство пред Константинопольским патриархом о разрешении сего брака и отправил для этого посольство во главе с епископом сарайским Феогностом; патриарх дал разрешение под условием принятия дочерью хана христианской веры.

[7] Хан дал при сем своему зятю с дочерью на содержание несколько городов: Чернигов, Болгары, Куманы, Корсунь, Арск, Казань и др., – всего до 36 городов. Князь Феодор испросил у хана позволение выстроить в Орде несколько церквей, всеми мерами распространял христианство и покровительствовал духовенству.

[8] Св. Феодор управлял княжеством кротко, мудро, безпристрастно, заступаясь за обиженных, вдов и сирот, милосердствуя о нищих и убогих. Летописи отличают особенно его искреннее и смиренное благочестие, усиленные посты и молитвы, многотрудные подвиги и попечения касательно храмоздательства и церковного благолепия, а также его почтение к епископскому и священному сану, – в чем подражали ему и его благочестивые сыновья: Давид и Константин, из коих младший скончался впоследствии безбрачным, а старший 23 года мирно управлял Ярославским княжеством.

[9] Предсмертное завещание св. благ. князя Феодора весьма трогательно и назидательно. Оно помещено полностью на древней иконе в Спасском монастыре (излюбленная обитель его и его семейства, сооруженная благочестивою супругою его Анною); на иконе св. Феодор изображен во весь рост в иноческой одежде, посреди своих сыновей, со свитком в левой руке.

[10] Это было 19 сентября 1299 года. Сын и преемник св. Князя Феодора князь Давид ум. 1321 года, а год кончины князя Константина в летописях не означен. Тела их, согласно выраженному при жизни желанию, были положены возле тела их отца, в склепе под сводами храма, не в земле, а поверх ее в гробницах. Обретение нетленных мощей святых благоверных князей Ярославских Феодора, Давида и Константина, вызванное и сопровождавшееся многочисленными дивными исцелениями, последовало спустя почти 200 лет, в 1467 году. В 1658 году последовало перенесение мощей их, подавшее повод к установлению местного праздника 13 июня. В 1704 году св. Димитрием, митрополитом Ростовским, устроена была для св. мощей Ярославских чудотворцев кипарисная рака, в которую святитель и переложил мощи 22 июня, установив навсегда праздновать сей день. Впоследствии кипарисная рака со св. мощами угодников вложена была в новую серебряную раку и тогда же последовало перенесение св. мощей в новоустроенную церковь во имя свв. Ярославских чудотворцев, кн. Феодора, Давида и Константина, в которой они и почивают и доныне близ левого клироса.

Феодор Ростиславич Черный, благоверный князь Смоленский и Ярославский, был сын Смоленского князя Ростислава Мстиславича и правнуков Мономаха. По словам древнего биографа его,[11] воспитанный в страхе божием, он и в молодых летах был боголюбив, а вместе отличался воинской отвагой и мужеством. – У него был два брата, князья Глеб и Михаил. По смерти отца братья поступили с ним несправедливо: дали ему из княжества один только Можайск; но он не спорил с ними. Умный, добрый князь можайский умел так устроить небольшой городок свой, что тот скоро стал и людным и небедным. – Он вступил в брак с дочерью князя ярославского, кн. Василия Всеволодовича, Марией, единственной наследницей Ярославского княжества. Это было около 1267 г.[12] – Казалось, что этот союз брачный был счастливый; но теща его любила быть первой и была женщина с характером твердым. Только неудовольствия со стороны братьев заставили кн. Феодора жить в Ярославле, где Мария родила ему сына Михаила. В 1277 году он и некоторые другие князья, по воле хана Менгу-Темира, отправились с войсками в Орду, чтобы вместе с войсками хана воевать против яссов, не хотевших платить дань татарам. Князья русские доходили до Дербента и смирили яссов, взяв богатую добычу и пленников. Хан был доволен князьями; но особенно обратил его внимание на себя мужественный князь Феодор.[13] Выдав затем дочь свою за сына князя Белозерского, князь Феодор по воле хана отправился (1278 г.) с зятем своим на войну в Болгарию, где какой-то бродяга принял на себя лице человека, предназначенного небом освободить Болгарию от татар; самозванец был разбит. Подвиги Феодора доставили ему благосклонность в Орде, где приняли его с отличным вниманием.[14] Князь Феодор служил при дворе хана в виде любимца, весьма уважаемого. Мужественная красота, высокий рост, такой же ум его так пленили царицу, что она предложила ему руку дочери своей.[15] Феодор отвечал, что у него есть супруга, дочь князя, и он, как христианин, не может иметь другой. Но когда он с опасностью для жизни отклонял от себя лестное предложение могущественной ханши, по возвращении его в Россию теща его, княгиня Ксения, не пустила его в Ярославль, осыпала его бранью и объявила, что есть законный князь Ярославский, князь Михаил. Даже посредничество Ордынского посла не могло преодолеть упрямства властолюбивой тещи. Добрый князь не хотел призывать грозного гнева ханского на отчизну, и Господь послал ему другую помощь: смерть братьев доставила ему в 1280 г. Смоленское княжество: здесь он назначил наместником своим племянника, Александра Глебовича, чтобы иметь свободу заниматься делами Ярославля.[16]

Супруга св. князя, Мария, умерла. – Он отправился в орду, где принят был с прежней благосклонностью. Для брака его с дочерью хана оставалось одно препятствие – вера ее. Ханша не прочь была от того, чтобы дочь ее была христианкой. Хан принял на себя предложить дело на разрешение патриарха. Сарайский епископ Феогност отправился послом от Менгу-Темира в Константинополь. Патриарх разрешил брак князя Феодора с дочерью хана, с тем, чтобы она приняла христианство;[17] в то время дочь императора, Ефросинья, уже была в супружестве за Ногаем, ханом Ногайской орды.[18] Дочь Менгу-Темира наречена в крещении Анной и вступила в христианский брак с кн. Феодором.

Хан назначил зятю и дочери на содержание несколько городов; по дозволению хана благочестивый хан построил не один храм в улусах орды. Это было великим благодеянием для тысячей христиан, то состоявших в свите князей русских при хане, то обращенных в невольных слуг мурзами. – Блаж. князь не изменялся в счастье: по-прежнему любил он Господа своего более всего и старался о славе имени Его.[19]

Между тем мечты властолюбивой Ксении рассеялись: кн. Михаил умер. Благов. князь Феодор отправился в Ярославль с супругой и с двумя сыновьями Давидом и Константином, родившимися в орде. Жители Ярославля и теперь не хотели принять его; но кн. Феодор со смоленским войском принудил их к покорности, а виновники возмущения, согласно с волей хана, были наказаны.

Грамота 1284 г. к Рижскому епископу о торговых сношениях Смоленска с Ригой, писанная от имени кн. Феодора Ростиславича Смоленского, показывает, что кн. Феодор в то же время усердно заботился и о счастье своих подданных в Смоленском княжестве, оставаясь там главным властителем.[20] Письмо к нему рижского архиепископа, писанное около того же времени, говорит, что благоверный князь строго вступался за обиды подданных его, ведших торговые дела с немцами.[21] Это, однако, не мешало ему решить тогда же: «судил есть Бореля с Армановичем про колокол немецкий. Борель прав, а Арманович виноват. – Выдал есмь Армановича и со двором немьцом за колокол».[22] Решение образцовое по безпристрастию! Но едва ли не оно подало повод к тому, что в 1285 г. брянский князь Роман восстал против Феодора и Смоленска: Роману жаловались на обиду витебцев рижанами, которая по суду кн. Феодора оказалась недоказанной. И Роман мечтал быть лучшим судьей – князем во Смоленске. Но Смоленск не дался ему: город был хорошо укреплен.[23]

Благоверный князь много заботился и о благосостоянии Ярославля, – он распространил его и обвел земляным валом. Построил в нем несколько храмов, наделил их книгами и утварью, св. иконы украсил каменьями и жемчугом. Особенно же любил он монастырь Спасский: он часто посещал его, молился в нем, раздавал милостыню бедным, кормил братию. Об этой любви к монастырю Спасителя свидетельствует и благочестивый внук его кн. Василий Давидович: в грамоте своей он пишет, что согласно с грамотой деда своего определяет он инокам Спасской обители жалованье по 2 рубля.[24] Супруга кн. Феодора Анна подражала ему в добродетелях; она построила храм архангела Михаила, снабдила его и причт всем нужным.[25]

При частых смутах и междоусобиях того времени неудивительно, что и благочестивый князь Феодор вовлекался в печальные события того времени. По летописям с 1293 г. он брал сторону князя Андрея против брата его вел. кн. Димитрия. Не сможем сомневаться, что князь Феодор оскорблялся преимущественно тем, что князь Димитрий искал и находил себе помощь у Ногая, который коварно и неприязненно действовал против сына Менгу-Темирова и подвергал Россию произволам двух жестоких владык. – Князь Андрей, чтобы более склонить Феодора на свою сторону, предложил ему Переяславль; но потом, помирясь с братом, заставил Феодора со стыдом оставить сей город, и татары сожгли Переяславль.[26] Эта изменчивость князя Андрея тем более была тяжела для князя Феодора, что когда (1297 г.) племянник его князь Александр Глебович объявил себя владетельным князем Смоленска, князь Андрей, теперь уже великий князь, и не думал защищать князя Феодора против племянника. – Благоверный князь уже был стар; но ему не хотелось, чтобы дети его лишились законной части в наследственном Смоленском княжестве. В 1298 г. он отправился с войском под Смоленск, которым племянник совсем завладел, с нарушением прав и его и детей его.[27] Царь Иоанн Грозный, в раздражительности своей не щадивший никого и ничего, в оправдание своих дел, писал князю Курбскому, потомку благ. князя Феодора: «князь Феодор Ростиславич, прародитель ваш, в Смоленске на Пасху колики крови пролиял есть, и во святых причитается».[28] Летопись вот что говорит: «князь Феодор Ярославский собрал много войска и пошел войной к Смоленску против племянника своего Александра Глебовича и бившись отступил и возвратился в Ярославль»,[29] или, как другая летопись говорит: «бился много дней у города и не взял его, ибо тот был весьма крепок, и возвратился в Ярославль».[30] Если князь Феодор не мог войти в город, а бился только под городом, то и не мог он пролить много крови. Следовательно, Грозный царь в желаниях оправдать свою дикую жестокость говорит более, чем надлежало сказать о святом князе. По внушению самолюбия извиняем мы свои слабости примерами святыми, вовсе к нам не применимыми.

По возвращении из Смоленска, благоверный князь, отягченный старостью, стал чувствовать близость смерти. В сентябре 1298 г. лежал он больным. Сентября 17 ударили в колокола на дворе у Святой Богородицы. На княжий двор собрался народ и поднялся плач. Князя понесли, по его желанию, через весь город в монастырь Спасский. – Когда поставили его здесь в притворе церковном, – на вопрос игумена: «что пришел, брате? Желаешь ли сподобиться ангельского образа?» Князь, подняв руки к небу, сказал: «всей душей готов, Владыка и Творец мой, работать Тебе», и, обратясь к игумену, прибавил: «да, честный отче». По совершении пострижения понесли его к игумену на двор, где весь день прощался он со всеми, исповедал пред всеми грехи и ошибки жизни своей и давал прощение другим. Позвав к себе княгиню и детей, простился с ними, наказывая детям исполнять наставления его. Поздно вечером попросил игумена облечь его в схиму и затем сказал, чтобы кроме игумена и немногих братий все вышли. Во время утреннего пения, когда начинали петь третью славу псалтири, он оградил себя крестным знамением и предал дух свой Богу; это было сентября 19-го 1298 г.[31]

Сыновья его, Давид и Константин, наследовали благочестие отца своего; младший скончался безбрачным и положен подле отца своего в Спасской обители; Давид 23 года управлял Ярославским княжеством и, оставив, двух сыновей, Василия и Михаила, мирно скончался.

Летопись под 1463 г. говорит: «в Ярославле в монастыре святого Спаса лежали поверх земли три князя, князь Феодор Ростиславич Смоленский и Ярославский, сыновья его Константин и Давид; князь Феодор – человек роста большого, и те лежали у него под мышками. Игумен и соборные священники на совещании положили собравшись положить мощи тут же в землю, в самой церкви. Они возвестили о том и начальнику города, князю Александру Ярославскому. Он согласился на то и хотел устроить каменную гробницу, покрыть ее дорогим покровом и поставить свечи. Когда же собрались священники, иноки, мирские и князь Александр, правнук их, и когда взяли мощи: Бог исцелил прежде всего Богородицкого священника и его сына; омывали мощи его водой и от той воды прозрели две слепые женщины. После того известили всех и начали звонить; стали приходить прикладываться к мощам. И уже не опустили их в землю. Донесли о том епископу Ростовскому Трифону, так как город в его епископии; но тот не доверял. Апреля 3 Бог исцелил у их гроба бесноватого и слепого; 20 апреля исцелились слепая отроковица да муж с женой бесноватые; мая 10 исцелились у чудотворцев слепая да больной отрок; июня 25 – исцелились четыре женщины, – три слепые, а четвертая такая, которая грызла тело свое». В 1467 г. архиепископ Трифон послал протоиерея Константина освидетельствовать как мощи, так и известия о чудесах их. Протоиерей по прибытии в Ярославль сочел себя сильно оскорбленным от того, что его не встретил игумен, и с гневом потребовал, чтобы немедленно открыли ему храм и показал мощи. Мало и того – он с дерзостью сорвал со святого князя часть иноческой одежды. Но это недешево обошлось ему: внезапно он пал, пораженный незримой силой, онемел, и тело его как бы помертвело. Прибывший игумен отслужил молебен чудотворцам, окропил бедняка водой, и он ожил, но еще остался расслабленным. Архиепископ Трифон, услышав о том, пришел в ужас, сделался немощен, отказался от кафедры, чтобы в раскаянии провести остальную жизнь.[32]

Курбский писал, что тело святого князя Феодора столько лет пребывает нетленным, благоухает лучше ароматов и благодатью Святого Духа источает исцеления, как и сам царь знает. Грозный царь в ответе своем Курбскому не мог не сознаться, что «святой благоверный князь Феодор Ростиславич, своими молитвами, по действию Святого Духа, воздвиг от врат смерти царицу Анастасию».[33]

Примечания

[11] Житие благ. кн. Феодора описал иером. Антоний при м. Филиппе 1, вскоре после открытия мощей св. князя, след. около 1470 г. Это описание помещено, но с переменами, в ст. кн. 1,392–397 и в Никон. л. 3, 62–68. Самый древний список его – в муз. Румянцева № 305. Описание отличается цветным и изысканным слогом, и сочинитель, как видно, не знал многого о св. Феодоре.

[12] Собр. лет. VII, 170. Дочь кн. Феодора выдана была за кн. Михаила Глебовича Белозерского в 1278 г. (Карамз. 4, пр. 158). В родословной о кн. Феодоре (времен. общ. истор. X, 54) сказано: «понял за себя дщерь кн. Васильеву Всеволодовича Ярославского, княжну Марью, Ярославль в приданое взял и седе в Ярославле на княжении в лет. 6788 (1280)». Последнее – неверно, если только не разумеется правление, следовавшее за смертию кн. Михаила Феодоровича.

[13] Собр. лет. 1, 227. V, 199. VII, 173. Ник. лет. 3, 64.

[14] Собр. лет. VII, 174. Лет. у Карамз. 4, пр. 158. Ник. лет. 2, 66.

[15] По ркп. «подлиннику» св. Феодор «по летам старый, по виду седой, с седою, нераздвоенною бородою, телом высокий и красивый, со взором умным; на главе схима». Сахаров об иконописании, стр. 45. Спб. 1849. По ркп. и печатному прологу «царь всегда повелеваше ему (кн. Феодору) пред собою стоять у себя и чашу от руку его приимаше и три лета держаше его у себе». Около года (в 1278 г.) провел он в Болгарском походе; затем до 1280 г. пробыл в орде.

[16] Собр. лет. VII, 174. Никон. лет. 3, 64. 67. 62.

[17] О посольстве епископа Феогноста в 1279 г. Собр. лет 7. 174. Никон. лет. 3, 68. Карамз. 4, пр. 181.

[18] Pachymer hist. lib. 3, с. 26. р. 149.

[19] Степен. кн. 1, 395, говорит, что хан дал зятю для содержания его 36 городов – Чернигов, Болгары, Куманы, Корсунь, Арск, Казань. Карамзин хочет считать Анну дочерью Ногая; но если бы он знал сочинение иером. Антония, которое повторяет степен. кн., то он не стал бы не доверять последней и придумывать предположения произвольные; он считает Менгу-Темира фанатиком магометанства, а тот был язычник, строгий исполнитель Чингисова закона. Григорьев о достоверности ярлыков, стр. 48. М. 1843 г.

[20] Собр. грам. 2, № 3, у Срезневского в дополн. к обозр. памятн. языка.

[21] Грамоты о сношен. России с Ригою № 3. Спб. 1857 г.

[22] Там же, 4.

[23] Летоп. у Карамз. 4, пр. 171. Сл. Риж. грам. № 3.

[24] Карамз. 4, пр. 328. Ист. иер. VI, 229.

[25] Так по ркп. житию кн. Феодора и в степ. кн. 1, 383. В 1692 г. производилось дело о мощах княгинь Анастасии, Ксении и князя Михаила, обретенных по случаю построения нового Петропавловского храма, бывшего монастырского (Румянц. муз., стр. 224). Одни называли тогда Анастасию супругою св. кн. Феодора, а кн. Ксению тещею его; другие говориши, что у св. кн. Феодора не было супруги Анастасии (Синодал. ркп. № 781). Но всего вероятнее, что имя Анастасии было иноческим именем кн. Анны. По этому делу видим в Ярославле храмы Петропавловский на берегу р. Волги, Димитриев, Николая чудотворца Бельского, Леонтьевский, Ильинский, Богословский, Св. Духа, Власия, Воздвиженской, Симеонов, Никольский в Кремле, Архангельский и Златоустовский.

[26] Собр. л. III, 65. IV, 44.1. 282. Никон. л. 3, 89–92. О Ногае Бутков в северн. архиве 1824 г., ч. 12–14.

[27] Собр. л. 1. 382. IV, 45. Никон. л. 3, 95.

[28] Ист. грозного 2, 29. 126.

[29] Собр. лет. IV, 45.

[30] Собр. лет. 1, 202. Ник. л. 3, 85.

[31] Собр. л, V, 203. IV, 46.

[32] Собр. л. VI, 185–187. V, 274. VIII, 150.

[33] Сочин. Курб. 2, 16. 96. Память св. кв. Феодора – в святцах устава XVI в. у Толстого 1. № 100 и псалтири XVI в. Толстого 1. № 113.