Любовь, открытая на Голгофе: путь христианина вслед за Христом

Крест как мера Божественной любви

«Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3:16). Эта евангельская строка приобретает полный вес, если увидеть, какой ценой дано спасение. Вся земная жизнь Иисуса была крестным служением: от Вифлеема через сокрытые годы, от Гефсимании до Голгофы.

Никто не разделил с Ним главную тяжесть. В Гефсиманском саду Спаситель открыл ученикам: «Душа Моя скорбит смертельно» (Мф. 26:38). Он просил Отца, если возможно, пронести чашу мимо, но тут же подчинил Свою волю Отчей. Даже ангел был послан укрепить Того, Кто держит всё словом силы.

Далее последовали унижение, издевательства и распятие. Безгрешный страдал от беззаконных; Благодетель — от неблагодарных; Творец — от творений. Он претерпел не только внешнюю боль, но и таинственное чувство оставленности. Восклицание псалма «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты оставил Меня?» становится здесь голосом предельной глубины страдания. Однако оставление было «вмале»: Христос вошёл в эту тьму, чтобы навсегда не оставить нас, отвернувших от Него.

От Креста к Царству

Голгофа не заканчивается поражением. Христос восстаёт, воцаряется и как бы распростирает крест над землёй, привлекая к Себе всех (Ин. 12:32). Поэтому вопрос «чем воздать?» не имеет ответа в одних словах благодарности. Ответом становится жизнь, которая принимает образ своего Спасителя.

Апостол говорит, что Христос пострадал за нас и оставил пример, чтобы мы следовали Его шагам (1 Пет. 2:21). Мы не повторяем искупительную жертву и не выдумываем себе мучения; но должны позволить Богу исцелять грех через трезвое терпение, отказ от себялюбия и готовность нести свою долю ради правды.

Невозможная беспечность

Некоторые считают, что смысл жизни — в непрерывных развлечениях. Такое мировоззрение фактически отменяет крест, потому что хочет получить жизнь Христову, не проходя за Ним дорогой. Но Христос есть не только цель, а и путь к вечной жизни (Ин. 14:6).

Церковь — тело Христово. Если её Глава претерпевает язвы, жажду и смертную скорбь, члены не могут жить так, будто ничего не произошло. Нельзя пить чашу мирских удовольствий, забыв о чаше уксуса, которую принял Спаситель; нельзя цепляться за плотское, когда Он предал дух Отцу.

Участие в страданиях не означает презрение к жизни или отказ от благодарной радости. Оно означает, что радость не становится идолом, а скорбь не переживается без Христа. Кто терпит вместе с Ним, тот и прославится вместе с Ним (1 Пет. 4:13).