Память 9 января

Во времена Декия и Валериана[1], царей римских, в городе Мелитине, в земле Армянской[2], жили два уважаемых воина, Неарх и Полиевкт, которые питали такую взаимную любовь друг к другу, какая редко бывает даже между единоутробными братьями: каждый из них любил своего друга, как свою жизнь и дыхание. Неарх был христианин, твердый в вере и верный исполнитель закона Господнего, а Полиевкт был язычник, непросвященный еще светом истинной веры. Однако этот последний жил по христианским обычаям и подвизался в разных добродетелях, так что его можно было назвать плодовитой маслиной, и ему недоставало только приобщиться к Церкви Божией. Неарх старался обратить его в христианскую веру, часто читал ему Божественные Писания и говорил о Едином истинном Боге, показывая в то же время суету и мерзость идолопоклонства. Но не наступил еще для Полиевкта час обращения и спасения его, назначенный ему от Бога. В скором времени на базарах и улицах стали читать безбожное повеление нечестивых царей, которое призывало всех к поклонению их мерзким богам и угрожало различными муками и казнями тем, кто оказался бы непослушным этому повелению. Неарх, как верный раб Христов, стал приготовляться к смерти; но в то же время он начал скорбеть о своем друге, Полиевкте, полагая, что тот, которого он рассчитывал видеть христианином из страха пред угрозами царя, останется неверующим и через это лишится вечного спасения. Постоянно скорбя об этом и плача о погибели, ожидавшей его друга, Неарх изменился даже в лице и всем видом своим выдавал свое душевное смущение. Полиевкт, видя своего друга столь смущенным, спрашивал его о причине его печали и, так как тот ничего не говорил, то опечалился и Полиевкт, сочувствуя тяжкому горю своего друга. Наконец, Полиевкт стал особенно настоятельно спрашивать Неарха:

– Не оскорбил ли я тебя чем-нибудь? В чем вина моя? Что я сделал ужасного, что ты не хочешь простить своему другу?

Тогда Неарх, заплакав и воздохнув из глубины сердца, сказал:

– Когда я, друг, думаю о том, что наша любовь и приязнь должны кончиться, то унываю и скорблю душою.

Услышав это, Полиевкт весьма огорчился и сказал:

– Как это может случиться, друг? Зачем ты говоришь о таких невозможных вещах? Отчего наша любовь должна прекратиться, когда и сама смерть не в силах ее расторгнуть?

– Любезнейший друг, – отвечал Неарх, – то меня так и угнетает до глубины души, что наше разлучение будет хуже, чем естественная смерть.

Полиевкт, не поняв, что говорит Неарх, крепко обнял своего друга и еще настоятельнее стал просить его:

– Скажи, Неарх, и разъясни, в чем будет состоять это разлучение наше? Я не могу более выносить твоего молчания, и если ты будешь продолжать молчать и ничего не скажешь мне, то тотчас же увидишь меня пред собою мертвым.

Тогда Неарх сказал ему:

– Любезнейший Полиевкт! Нас разлучит с тобою тот царский указ, который читается повсюду; ибо я принадлежу к христианской вере, а ты к языческой. И вот, когда меня возьмут на смерть, ты откажешься от меня и покинешь меня.

Услышав это, благоразумный Полиевкт тотчас понял, чего хочет Неарх, и, будучи просвещен благодатью Божией, стал помышлять о Божественном. Он припомнил бывшее ему за несколько дней пред сим видение и сказал:

– Не бойся, возлюбленный друг мой Неарх! Мы не расстанемся с тобою, ибо я видел во сне Христа, Которому ты служишь и Который, приблизившись ко мне, снял бывшую на мне одежду и облек меня в другую, новую, прекрасную и драгоценную, с золотыми петлями, и, кроме того, дал мне еще крылатого коня.

Неарх, услышав это, обрадовался и объяснил видение в том смысле, что снятие прежней одежды и облечение в новую указывает на перемену жизни к лучшему:

– Предстоит тебе, – сказал он, – оставить языческое нечестие и облечься во Христа истинною верою; крылатый же конь означает скорый переход к небу.

Затем он промолвил:

– Вот ты уже познал Христа, Бога истинного!

Полиевкт отвечал:

– Когда же я не знал Его? Не горел ли я сердцем, когда ты рассказывал мне о Нем? Не дивился ли я Его словам, когда ты читал мне Святое Евангелие? Мне недоставало только христианского имени, а по расположению своему я уже был христианином, ибо я всегда только и думал о том, как бы мне, оставив суетных идолов, стать рабом Христа Господа. Итак, что же медлить, Неарх? Докажем самым делом нашу преданность Христу!

Неарх услаждался его речью и возрадовался; но, боясь того, чтобы друг его не стал жалеть об имуществе своем, о жене и детях, а также о своей жизни, он начал беседовать с ним о суетности сего мира и изображать невидимые блага и славу небесную.

– Для меня, Полиевкт, – говорил он, – ни богатство, ни слава, ни воинская честь, – ничто мирское так не дорого и так не вожделенно, как жизнь во Христе Иисусе: только ее я желаю, а все прочее кажется мне ничтожным.

Полиевкт же, как бы искушая его, сказал:

– А разве ты не дорожишь почестями своего воинского звания?

Неарх ответил:

– Мне кажется, Полиевкт, что ты еще не представляешь себе истинной чести и славы и непрестанного блаженства, которое Господь Христос уготовал рабам Своим.

Полиевкт на это сказал:

– Ты думаешь, что я не имею понятия о славе, чести и блаженстве, которые приготовлены для нас у Христа на небе? А я думаю, что я пошел далее тебя в этом случае, потому что уже получил, как говорил тебе, в видении царскую хламиду. Но вот о чем я спрошу тебя: можно ли, не приняв христианских Таинств, приступить ко Христу и быть Его воином?

– Не сомневайся в этом, верный друг, – отвечал Неарх, – «Бог может из камней этих воздвигнуть детей Аврааму» (Мф. 3:9), ибо Он не затворяет дверей Своего милосердия ни перед кем, кто обращается к Нему, и приходящим в виноградник Его позже, платит то же, что получают и те, кто работал целый день[3]. Так, Он отверз рай разбойнику, распятому на кресте, и за краткое исповедание веры даровал такое возмездие, из-за которого другие положили много труда.

Услышав это, Полиевкт сказал:

– Да будет слава Христу, истинному Богу! С этого часа я оставляю миру всю его суету и исповедую себя рабом Христа, Которому послужу, как Он мне повелит. А теперь пойду и прочитаю царский указ, изданный против христиан и против Господа и Бога моего, Иисуса Христа.

С такими словами Полиевкт пошел на площадь и, прочитав царский указ, плюнул на него и разорвал его на части при народе. После этого, увидев что в капище несут идолов, пред которыми люди преклонялись, он сначала рассмеялся на это языческое неразумие, а потом, делая вид, что хочет поклониться им, начал хватать этих идолов одного за другим и разбивать их о землю, как глиняные сосуды; всего он сокрушил таким образом двенадцать языческих богов. В это самое время пришел сюда тесть Полиевкта, Феликс, которому было поручено царями преследовать христиан. Увидев произведенное Полиевктом разрушение богов своих, он весьма опечалился и со стоном сказал:

– Горе мне! Ныне я неожиданно лишился чад своих, ибо ни боги, ни люди не помилуют Полиевкта, который сделал такое дело.

Полиевкт же, радуясь разрушению бездушных идолов, сказал своему тестю:

– Что смущаешься, отец? Ныне я ясно показал, как безсильны ваши боги; если у тебя есть еще такие, пусть их принесут сюда, и ты увидишь, как рабы Христовы надругаются над ними.

– Всемогущие цари наши, – отвечал Феликс, – повелели немедленно казнить таких людей, и ты уже близок к смерти, тебе предстоит казнь, – иначе и быть не может, потому что царского повеления отменить нельзя. Но я даю тебе некоторое снисхождение: ты можешь пойти домой и проститься со своею женою и детьми.

– Могу ли я печалиться о жене и детях, – возразил святой, – когда я пренебрег земным и ищу небесного, помышляю о вечности? Если дочь твоя захочет идти за мною, то она будет блаженна; если же нет, то погибнет с вашими богами.

Услышав это, Феликс стал плакать о своем зяте и говорил ему:

– Горе мне, любезный сын мой Полиевкт! И тебя прельстила волшебная сила Христова.

Святой Полиевкт отвечал на это:

– Не скрываю, что Христос призвал меня к познанию истины. Своею Божественною всесильной десницею Он вывел меня из тени на свет, от смерти в жизнь, направил меня от заблуждения на путь правый и удостоил меня причисления к Своему воинству.

Когда святой сказал это, его схватили мучители и стали бить по устам, но он не обращал на это внимания. Пришла тогда и жена его и стала плакать о нем вместе с отцом своим Феликсом. Святой же так говорил тестю своему:

– О беззаконнейший служитель скверных идолов! Зачем ты своими слезами и слезами дочери своей хочешь прельстить меня к отпадению от веры Христовой? Зачем ты плачешь о Полиевкте, когда тебе следует гораздо более плакать о себе, именно о том, что ты, служа земным царям, обрекаешь себя на огонь вечный?

Жена же святого, которой имя было Павлина, с рыданиями говорила ему:

– Что сделалось с тобою, возлюбленный муж мой Полиевкт? Что соблазнило тебя сокрушить двенадцать богов наших?

Святой же сказал ей с улыбкою:

– Если я один победил и разбил твоих двенадцать богов, то тебе не к кому уже прибегнуть за помощью: у тебя не осталось богов. Послушай меня, Павлина, и познай Единого истинного, живущего на небесах Бога; поклонись Ему и променяй эту жизнь на вечную.

Слушая эту беседу святого с женою, многие из язычников, стоявшие около них, наслаждались его словами и, познавая истину, умилялись душою и обращались ко Христу. Судьи же городские и все советники, собравшись, потребовали к себе на суд святого Полиевкта и то ласками, то угрозами старались снова обратить его к служению идолам. Когда же их попытки окончились неудачно, они произнесли святому смертный приговор, обрекши его на усечение мечом.

Святой шел на смерть с несказанною радостью и говорил сопровождавшему его народу, что он беседует с одним лучезарным юношей, который его укрепляет и велит забыть все мирское; но юношу того никто, кроме мученика, не видел. Увидев также среди толпы блаженного Неарха, своего друга и отца по вере в истинного Бога, он закричал ему:

– Прощай, возлюбленный друг мой, и помни скрепленный между нами союз любви!

Изрекши эти слова, он преклонил под меч свою святую главу и крестился в своей собственной крови, будучи казнен за Христа Иисуса[4].

Святой Полиевкт был первым мучеником в Армянском городе Мелитине, и его смерть содействовала умножению Церкви воинствующей и пополнению торжествующей, в честь и славу Христа Бога, Который есть Глава той и другой, Коему с Отцом и Святым Духом подобает всякая честь и слава в бесконечные веки. Аминь.

Примечания

[1] Римский император Декий царствовал с 249–251 г., Валериан царствовал с 253–259 г.

[2] Город Мелитина построен римским императором Траяном (98–117). Это – главный город страны того же имени, находившейся в Малоазийской области Каппадокия, составлявшей некогда северную часть Малой Армении.

[3] Ср. притчу Господню о делателях в винограднике (Мф. 20:1–16).

[4] Это было в 295 году.

Среди печалей земной жизни одно из благотворнейших утешений, данных Богом человеку, это – дружба. Безкорыстие и самопожертвование, нераздельно связанные с этим чувством, очищают и возвышают душу, способную питать это чувство. Дружба в её настоящем виде или смысле ведёт прямым путём к единственной цели существования человека на земле: нравственному усовершенствованию. Воздействие дружбы так сильно, что оно может совершенно изменять человека; и благо тому, кто встретит в жизни истинного друга; он обеспечен от безпомощного и безотрадного состояния, в которое могут ввергнуть его душу испытания и скорби житейские. Друг поддержит, друг не даст изнемочь, и больше того: тот из друзей, который выше другого по своему душевному состоянию, поставит любимого им в уровень с собою, и часто из области тьмы выведет его на стезю света и спасения. В жизни святых встречается много примеров благодатной дружбы, имевшей великое значение, как напр., дружба между св. Василием Великим и св. Григорием Богословом.

Для чествуемых же сегодня свв. мучеников – Полиевкта, бывшего язычником, и Неарха, бывшего христианином, дружба, убоявшаяся вечной разлуки, испуганная тем разъединением судьбы, которому подвергало их бывшее тогда сильное гонение на христиан, оказалась путём к нераздельному слиянию их в одном общем веровании в Иисуса Христа. Путём дружбы с христианином язычник постиг в этом случае истину вечной жизни в Царствии Вечного Бога, Единого общего Отца.

Свв. Полиевкт и Неарх в мире были воинами и искренними друзьями; без сомнения, Неарх христианин часто изливал пред другом своим язычником заветные верования своей души, просвещённой христианской верой, и, без сомнения, не чужды они были чистому и возвышенному по природе сердцу Полиевкта.

«Наша душа – сама по себе христианка», – говорит Тертуллиан. Вероятно и душа Полиевкта вмещала в себе все свойства для восприятия Божественной истины, и под влиянием своего друга ждала только случая для осуществления всего подготовленного в его душе этим влиянием. Случай этот представился. В 259 г. началось сильное гонение на христиан от императора римского Валериана.

Сильная скорбь овладела душой Неарха, когда объявлено было царское повеление о преследовании христиан. Не за свою участь встревожился он, его терзала та мысль, что друг его Полиевкт отречётся от него и оставить его, когда предадут его на мучения и смерть за веру, чуждую душе язычника. Мысль о вечной разлуке с другом была для него началом мученических испытаний...

От любящего, чуткого сердца Полиевкта не укрылась печаль его друга. Узнав о причине её, он сам был поражён мыслью о предстоящей им разлуке.

– Но зачем же разлучаться? – восставала вся душа его против ожидаемого события и впервые сознала в себе ту силу, которая побеждает всё в мире, перед которой нет несокрушимых препятствий. Впервые сделалось ему ясно, до какой степени он давно уже разделяет единственные истинные убеждения своего друга, до какой степени он, безусловно, причастен его христианскому влиянию.

– Неарх! – отозвался он к величайшему радостному изумлению своего друга, – чего опасаешься ты? разве я не знаю Христа твоего! Не горело ли сердце во мне, когда ты рассказывал мне о Нём, когда ты читал мне Евангелие! Только именем христианина ещё не назывался я до сих пор, но я гнушаюсь идолов и всегда чувствовал веру во Христа, Сына единого истинного Бога...

– Слава милосердию Божьему! – молился Неарх, слыша эти слова; – но любишь ли ты Бога так сильно, чтобы оставить ради Него и жену твою, и детей, и богатство? – тревожно спрашивал он Полиевкта.

– Не нужно мне ничего, кроме истинного Бога, – отвечал язычник, – с этого часа я отрекаюсь от мира и буду служить Ему Одному...

И с этими словами и в порыве неизъяснимого и неудержимого чувства, он бросился на городскую площадь, где, прочитав царский указ, разорвал и бросил его при народе, и потом, увидев, что несут идолов в капище, Полиевкт бросился к ним и разрушил их...

Немедленно был он схвачен и предан истязаниям. Напрасно жена его и тесть умоляли его не губить себя, не делать их несчастными. Он отвечал им только мольбой, чтобы они познали истинного Бога, чтобы они убедились, что ничтожны те боги, которых он сейчас так легко мог сокрушить в прах.

Многие из стоявших вокруг уверовали и последовали словам мученика.

Видя его твёрдость в исповедании веры среди истязаний, мучители осудили его на смерть.

С торжеством и любовью обращал Полиевкт свои последние взоры на толпу, обступившую его, и, увидав Неарха, к нему обратил последние слова свои: – мужайся, друг! помни завет любви, который утверждён между нами!.. – и вслед за тем преклонил голову под меч и предал Богу дух свой.

Он был первым мучеником в Мелитине Армянской, близ правого берега р. Евфрата. Вслед за ним принял мученическую смерть и Неарх. Память о св. Полиевкте чтилась издревле. В храме, основанном в память его, молились родители преподобного Евфимия Великого и сам Евфимий.

На Западе, как и на Востоке, мученик этот почитался карателем нарушителей клятв и договоров. Внучка императора Валентиниана III, Иулиания, построила великолепный храм в честь его, в Константинополе, при императоре Юстиниане.

Св. мощи его почивали в храме Апостолов, в Константинополе, в XIV и XV столетиях, по свидетельству Русских и паломников Стефана и Зосимы.