Преподобный Стефан родился во второй половине XV века в стране Вологодской от благочестивых родителей. Отец его служил при княжеском дворе и постарался сыну своему дать, сколько возможно было тогда, лучшее воспитание и образование. Он готовил в нем преемника себе и доброго слугу князьям своим, но завидная и желательная для других придворная жизнь была не по душе юному избраннику Божию.

В то время славилась постническими подвигами пустынная Лавра Дионисиева (прп. Дионисий Глушицкий, † 1437; память 1/14 июня). Строгий общежительный устав обители, не позволявший монахам не только иметь какую-либо собственность, но и делать что-нибудь без повеления и благословения настоятеля, удаленное от мирских селений положение ее в глухом лесу как нельзя более соответствовали желанию Стефана, искавшего безмолвия. И он, оставив княжеский двор, родных и друзей, ушел на Глушицы и смиренно просил настоятеля и братию принять его в их монастырь. Тронутый неотступными просьбами и слезами Стефана, настоятель принял его сперва в число послушников, потом, видя его усердие и труды, постриг в монашество с именем Стефан и поручил одному опытному старцу для руководства в духовной жизни. Новый инок всецело предал себя воле своего руководителя и старался подражать ему во всем, проводя дни в монастырских трудах, а ночи – в бдении и молитве. Чем более, однако, он укреплялся в трудах и возрастал в духовной жизни, тем более она казалась ему слабой и несовершенной, тем более он смирялся и охудшал себя. По прошествии нескольких лет жизни на Глушицах Стефан для большего усовершенствования своего в духовной жизни с благословения настоятеля и старца-руководителя отправился странствовать по северным пустыням и монастырям. Ему хотелось воспользоваться мудрыми советами духовных старцев, присмотреться к их подвигам и трудам и приобрести себе таким образом навык и опытность в духовном делании. Странствуя таким образом, он дошел до Тихвина и остановился здесь на жительство, радуясь тому, что ежедневно может поклоняться чудотворной иконе Божией Матери. Однако он недолго оставался здесь: многочисленные толпы мужчин и женщин, ежедневно приходивших в монастырь для поклонения святой иконе, шумные разговоры, давшие монастырю вид мирского селения и торжища, нарушали тишину в обители. Поэтому, проживши в Тихвине несколько времени, Стефан, увлекаемый любовью к безмолвию и уединению, возвратился в родные Вологодские пределы.

Переходя с места на место, из леса в лес, преподобный достиг пустынного озера Комельского, окруженного со всех сторон мхами и болотами. Ему понравилось это место, никем не обитаемое и удаленное от мирских селений, и он решился остаться тут навсегда. Поставив себе келлию на восточном берегу озера при истоке реки Комелы и соорудив небольшую часовню для двух икон, принесенных им из Тихвинского монастыря – Божией Матери и Николая Чудотворца, он стал подвизаться в посте и молитве, незнаемый людьми и ведомый только Единому Богу. Невозможно высказать всего того, что должен был вытерпеть прп. Стефан в первые годы своей жизни в пустыне, каким подвергнуться искушениям и какие перенести труды и огорчения. Запас хлеба был принесен Стефаном небольшой, и ему грозил совершенный недостаток пищи. Спустя более двух лет нечаянно нашли его два зверолова и разделили с ним свой дорожный запас. От них он узнал тропу, ведущую к Белозерской дороге и деревням: иначе не мог он, и заставляемый крайностью, добраться до жилых мест. После того звероловы стали посещать Стефана, а от них узнали его и другие.

Среди таких трудов и искушений благодать Божия не оставляла преподобного своим утешением и помощью. Однажды в летнюю ночь, когда прп. Стефан с великим усердием и слезами молился в своей часовне пред иконами Божией Матери и святителя Николая, внезапно явились ему в чудном свете Пресвятая Дева и Николай Чудотворец. Стефан, объятый священным ужасом, пал пред ними на землю и слышал, как Святитель Николай умолял Пречистую Деву благословить место жительства Стефана для обители иноческой. На моление святителя Матерь Божия повелела отшельнику соорудить в пустыне храм во имя угодника Божия Николая и самому быть начальником новой обители. С этими словами дивные посетители стали невидимы, исполнив сердце Стефана несказанной радостью.

Еще прежде того, в летнюю ночь, жарко молился он в часовне, дабы Матерь Божия благословила место его для обители молитв; тогда в видении он был извещен, что обитель должна устроиться в честь свт. Николая.

Спустя три года одинокого пребывания в пустыне пришли к прп. Стефану два брата делить труды пустынника, потом явилось еще несколько с подобными желаниями. Ревнители пустынной жизни просили старца устроить храм для молитвы. С одним из них отправился он в Москву испросить благословение у митрополита на построение храма и обители. Митрополит Даниил с любовью принял старца, о котором прежде слышал, поместил его в своей келлии и потом представил его великому князю Василию Иоанновичу. Великий князь, вообще расположенный к монашеству, особенно уважал иноков обителей вологодских, которые он почти все посетил лично в 1528 году, испрашивая себе у Бога наследника. После многих духовных бесед с князем и митрополитом смиренный пустынник Стефан рукоположен был в сан священства и поставлен игуменом новой обители. От митрополита вместе с грамотой на устроение храма и обители он получил и всю необходимую для того церковную утварь, а великий князь дал ему свою грамоту на земли и угодья на содержание братии. Таким образом, с полным духовным и вещественным утешением преподобный возвратился в дремучие леса своей пустыни к нетерпеливо ожидавшей его братии.

Прибывши на озеро, он прежде всего направил свой путь к часовне и сам отслужил первый благодарственный молебен Богоматери и святителю Николаю, за несколько лет предвозвестившим ему основание храма и обители на том месте. Братия с радостью приветствовали своего игумена, припадая к ногам Стефана, просили его благословения и благоговейно целовали принесенное им из Москвы св. Евангелие, а он всех молитвенно осенял Животворящим Крестом и сам просил их молиться за него. Через несколько дней после сего приступили они к построению храма, который скоро и создали. В 1534 году к великой радости пустынников церковь была освящена во имя Святителя Николая и, хотя в малом виде, по числу немноголюдной братии, устроено было все необходимое для общежития.

После освящения церкви прп. Стефан еще восемь лет подвизался в устроении своей юной обители, подавая собою во всем пример братии, умножавшейся с каждым годом. Как отец чадолюбивый, блаженный старец, кроткий и милостивый ко всем, был строг только к самому себе, изнуряя плоть свою непрестанными трудами, постом и бдением. Несмотря на преклонные лета, он казался в своей пустынной обители более послушником, нежели игуменом, всегда первый являлся на монастырские труды, старался служить каждому, всех успокоить и утешить. За то и братия любили его как отца, смотрели на него как на Ангела Божия и старались во всем подражать ему.

Достигши глубокой старости, преподобный за неделю до преставления почувствовал изнеможение сил своих и предузнал приближение кончины. Накануне ее он оделся с помощью своих учеников в погребальные ризы, которые давно приготовил для себя, затем, приведенный ими в церковь, приобщился Святых Таин от руки литургисавшего иеромонаха. Потом возвратился на одр свой и тихо скончался 12 июня 1542 года.

В том же 1542 году, когда скончался прп. Стефан, обитель была разорена татарами. Когда при возобновлении ее стали строить новую церковь вместо сожженной грабителями, то поставили ее уже не на прежнем месте, а над могилой преподобного, так как многие из благочестивых людей стали видеть над ней свет, как бы горели свечи. Тогда же, по свежей памяти, на гробнице преподобного было написано его изображение, а другой образ его был поставлен в новоустроенном храме. После была написана ему и особая служба.

Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление; а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную, – учит апостол (Гал.6:8). Жизнь духовная, сильно развившаяся в душе, не боится смерти – она дает о себе знать делами чудными и за гробом. Вологодский купец Гавриил, знавший прп. Стефана при его жизни и благотворивший обители его, плыл водой по торговым делам своим. Поднялась страшная буря, и волны грозили поглотить лодку. Гавриил стал призывать в помощь угодников Божиих и между ними блаженного Стефана. И внезапно увидел у себя в лодке светолепного старца, который говорил ему: «Не бойся, сын смирения, Господь послал меня избавить тебя от потопления». «Кто ты?» – спросил Гавриил, бывший в ужасе и от видения, и от явной смерти. «Ты много милостыни подавал в обитель св. Николая, что на озере Комельском, и мне, смиренному строителю Стефану», – отвечал явившийся и исчез, а вслед за тем утихла буря.

Отец блаженного Стефана служил при дворе князей Бородатых – отрасли князей Ярославских; в доме благочестивого родителя сын получил приличное воспитание[1]. Начало иночеству полагал он в Глушицкой обители, где провёл несколько лет. Потом странствовал по северным пустыням, жил несколько времени в Тихвине и, увлекаемый любовью к безмолвию, возвратился в родные Вологодские пределы: на восточном берегу Комельского озера, при истоке реки Комелы, в 35 верстах к югу от Вологды, поставил себе келью и потом часовню, а в ней иконы Божией Матери и св. Николая, и стал подвизаться, незнаемый людьми и знаемый единым Богом. – Много вытерпел он нужд и огорчений в своей пустыне: грубый рыболов, опасаясь, что преподобный овладеет ловлей рыбы в озере, то осыпал его жестокой бранью, то возмущал неприличными песнями. – Запас хлеба принесён был Стефаном небольшой – и ему грозил совершенный недостаток пищи. – Спустя более двух лет, нечаянно нашли его два зверолова и разделили с ним дорожный запас свой. От них узнал он тропу, ведшую к Белозерской дороге и деревням: иначе не мог он, и заставляемый крайностью, добраться до жилых мест. После того звероловы стали посещать Стефана, а от них узнали его и другие. Спустя три года одинокого пребывания в пустыне, пришли к Стефану два брата делить труды пустыни, потом явилось ещё несколько с подобными желаниями. Ещё прежде того, в летнюю ночь, жарко молился он в часовне, дабы Матерь Божия благословила место его для обители молитв; тогда в видении извещён он, что обитель должна устроиться в честь св. Николая. Ревнители пустынной жизни просили старца устроить храм молитвы. С одним из них отправился он в Москву испросить благословение у митрополита на построение храма и обители. М. Даниил с любовью принял старца, о котором прежде слышал, поместил его в своей келье и потом представил его великому князю Василию Иоанновичу. Посвящённый в сан священства и игумена Стефан получил от митрополита вместе с грамотой книги, сосуды и одежды для храма, а от великого князя грамоту на угодья. Храм и обитель устроены руками пустынников. – Это было в 1534 г. Так истинные рабы Божии считали нужным совершение бескровной жертвы в пустыне и приобщение Св. Таин. – Не так рассуждали о том они, как толкуют тёмные суеверы. Преп. Кассиян пишет: «мы не должны воздерживаться от приобщения Таин Господних потому, что признаём себя грешными; напротив того чаще и чаще должны прибегать к ним с жаждой для утверждения и очищения духа. – Гораздо справедливее с тем смирением сердца, по которому веруем и ясно сознаём, что достойно прикасаться к Св. Тайнам никогда не можем, – приобщаться их каждый воскресный день, нежели вознёсшись суетным самоубеждением думать, что мы через год бываем достойны приобщения их»[2]. – Преподобный Стефан во время уединённого пребывания в пустыне следовал древним пустынникам. – «Вси, иже в пустынях иночествующе, говорит Василий Великий (у Никона Чёрной горы в слове 53), идеже несть священника, причащение своё о себе держаще причащаются». В глубокой старости, накануне своей кончины преподобный Стефан оделся в приготовленное погребальное одеяние и приведённый в церковь приобщился Св. Таин от руки литургисавшего пресвитера, потом возвратился на одр свой и тихо скончался. По подлиннику, «Стефан святой, иже на озере строитель Николы чудотворца, надсед, брада с малою сединою»[3]. Он блаженно почил 12 июня 1542 г.[4]

«Сеющий в плоть свою от плоти пожнёт тление; а сеющий в дух от духа пожнёт жизнь вечную», учит Апостол (Гал.6:8). – Жизнь духовная, сильно развившаяся в душе, не боится смерти, – она даёт о себе знать делами чудными и за гробом. Вологодский купец Гавриил, знавший преп. Стефана при его жизни и благотворивший обители его, плыл водой по торговым делам своим; поднялась страшная буря и волны грозили поглотить лодку. Гавриил стал призывать помощь угодников Божиих и между ними блаженного Стефана. И внезапно увидел у себя в лодке святолепного старца, который говорил ему: «не бойся, сын смирения, – Господь послал меня избавить тебя от потопления». «Кто ты?» спросил Гавриил, бывший в ужасе и от видения, и от явной смерти. – «Ты много милостыни подавал в обитель св. Николая, что на озере Комедьском, и мне смиренному строителю её Стефану», отвечал явившийся и исчез, а вслед затем утихла буря. В тот же 1542 г., как скончался блаженный Стефан, обитель его разорена была Татарами и при возобновлении её построили над гробом основателя обители деревянный храм, заменённый потом каменным. Тогда же, при построении деревянного храма, написана была икона преп. Стефана и поставлена над гробом его, – а другая поставлена в храме. Обитель закрыта в 1764 г. На память преп. Стефана, 12 июня, ежегодно бывает здесь большое стечение народа[5]. Недавно храм приписан к Вологодскому девичьему монастырю, который тем поставлен в состояние открыть общую трапезу для всех сестёр. Так преп. Стефан стал питать немощных и бедных молитвенниц[6].

Примечания

[1] Ркп. житие преп. Стефана.

[2] Бесед. 23, гл. 21.

[3] Буслаева Словесн. и искус. 2, 352.

[4] В ркп. святцах показан день кончины «пр. Стефана игумена Комельского Николаевского мон.» – 12 д. июня, но не показан год. – В записке о Вологодских святцах † июн. 12-го 1542 г.

[5] Ист. иер. 5, 362. 364. Опис. мон., стр. 75.

[6] Вологод. епар. вед. 1864 г., стр. 1. 8. 13. 73.