После страдальческой кончины кн. Лазаря, старший сын его Стефан остался ещё малолетним[1]. И мать Стефана, умная кн. Милица, приняла дела Сербии в своё ведение.

Хотя султан, победитель Сербии, предоставил Сербии своё управление, но Сербия обязана была выставлять для каждой войны султана 30,000 войска и она же должна была каждый год вносить в казну султана 20,000 золотых дукатов[2]. – Положение не лёгкое! А между тем Вуку Бранковичу удалось было выпросить себе звание опекуна Стефанова и правителя Сербии.

Сперва удалось Вуку Бранковичу достать себе большую половину Сербии. Но умная деспотисса всё мало-по-малу улучшала дела свои и Сербии. На первых порах много надобно было трудиться, чтобы сколько-нибудь поправить разорённый войной край. – К большему горю, явились раздоры: некоторые предлагали вступить в союз с Венгрией и вместе с ней воевать против султана. Мысль эта до того увлекла иных, что составился заговор лишить Стефана прав деспота. А другие недоброжелатели доводили до сведения султана, что Стефан – враг султана. – Деспотисса сама явилась к султану с изъявлением покорности. Султан принял её ласково. Затем и юный деспот отправился к Баязету. После церемониального приёма Стефан не спешил уходить из дворца. «Зачем остался?» тревожно спросил султан. Стефан смело отвечал: «так как некоторые люди говорили обо мне худо вашему величеству, то сам я хочу сказать правду о себе, хотя и не выгодную. Действительно, советовали мне некоторые отложиться от твоей власти и стать другом Венгерцов; но я видел неуместность этого союза, помню клятву и ваши милости и – вот явился перед лицом вашего величества: жизнь моя в ваших руках: распорядитесь как угодно». Баязет изумился искренности; помолчал и потом объяснил молодому князю, что союз с Венграми точно – не умное дело, – он скоро смирит их; «если ты, прибавил султан, будешь делить мои походы, – ты будешь покоен, – принимаю тебя за сына, – дети мои, чувствую, перессорятся; тогда придёт время, что ты не только будешь владеть покойно своей страной, но приобретёшь соседние; при мне поступай так: смиряй сильных твоих и держи их в руках». – Никто не ожидал, чтобы грозный султан так отечески принял молодого Стефана и – тем более было радости для Сербии. Баязет «просил у деспотиссы Саломию, меньшую дочь её, в супругу себе и обещался принимать Стефана за сына». Для покоя Сербии умная Милица согласилась исполнить желание султана. Это было в 1393 г.[3]. – Через год после того в 1395 г. Стефан с войском своим отправился в поход в помощь Баязету, воевавшему с Венгрией; а ещё через год с войсками султана должен был воевать против Боснии, но на этот раз выпавший несвоевременно глубокий снег не допустил войска султана до Боснии. – За то Сербию миновали разгромы, нанесённые Баязетом крестоносцам, Венгрии и Греции.

В одной грамоте своей Стефан писал: «промыслом Всевышнего Сербия избавилась от порабощения Измаильского, начавшегося с Косова поля: пришёл царь Персидский и сокрушил Агарян; меня же Бог избавил из руки Персов». Грозный Тимур потребовал от Баязета смириться перед ним – грозой востока. «Не лучше ли будет, думал султан, если одержу победу над врагами? Тогда и восток, и запад будут в моих руках». И послал жестокий отказ Тимуру, – а к Стефану послан гонец, чтобы Стефан спешил с войском к нему. Стефан хотел быть верным благодетелю. В страшном сражении Анкирском войска Тимура окружили Баязета. Стефан три раза врубался в ряды неприятеля, чтобы спасти Баязета. Когда отряды его уменьшились и не было уже никакой надежды на победу, Стефан пробился сквозь ряды неприятеля, спас жизнь сыну Баязета Сулейману, и прибыл в Константинополь. Царь-Град также трепетал Тимура; но тот обратился на Египет и, разгромив его, пошёл в Азию. Стефан отправил посла к Тимуру с просьбой освободить сестру его, жену Баязета. «Что значит герой Македонский? Он обошёл всю землю и ничего не удержал за собой, на стыд себе», так говорил Тимур послу Стефанову. И прибавил, что «придёт к ним назад не морем с востока, а сухим путём с севера и пройдёт весь запад». Так высоко о себе думал Тимур: и однако освободил Марию, которая до того времени, нагая до пояса, подносила питьё Тимуру, тогда как Баязет под столом с собаками питался крошками[4]. Стефан утверждён был в звании деспота и со стороны Византийского императора.

Сыновья Баязета скоро перессорились: Сулейман занял западные долины, а старший брат – восточные. Сулейман стерёг Стефана на пути его из Константинополя в Сербию. Стефан отправился в Митилену и оттуда на корабле прибыл в Албанию. Юрий, женатый на тётке Стефана, на этот раз дал ему отряд свой, и Стефан благополучно прибыл с братом Буком в свой стольный город Сребреницу[5]. – Но после того Бранкович соединился с пашами Сулеймана, чтобы покорить Сербию – султану. Стефан отдал половину войска под команду брата Вука, а с другой вступил в бой с пашами и ловким манёвром разбил на голову пашей; Вук не был счастлив; Юрий истребил почти весь отряд его. Это было в 1402 г. Старший сын Баязета вступил после того в союз с Стефаном, уже как независимым владельцем. Зато Вук, оскорбившись на брата, поспешил к Сулейману; Милица поспешила за ним вслед, чтобы уговорить; не догнав его в Сербии, неустрашимая явилась в ставку Сулеймана и успела примирить султана с Стефаном[6].

Вступив в супружество с дочерью имп. Кантакузена (в 1403 г.), Стефан имел в ней добрую, благочестивую супругу; только она оказалась бесплодной, и это печалило обоих. Состарившаяся Милица-Евфросиния приняла монашество с именем Евгении в обители Люботинии, построенной ею между Каранавацом и Крушевацом, и скоро (нояб. 11-го 1405 г.) скончалась. Счастлив был Стефан, имевший такую мать, какова была кн. Милица; умная, энергическая, благочестивая, она много облегчала тяжкую долю народа, над которым начал тяготеть меч Турок, восстановляла народные храмы, напр. Дечанской обители, утешала бедность и вдовство бесприютное. Летопись говорит о Милице: «по смерти мужа своего, недалеко от Крушевца, в Рассии, созида монастырь, зовомий Любостиня, и тамо постриглася в иночество и совокупила многия сестры, наипаче великих госпожи, котории вдови изостали по мужех избитых с Лазарем на Косову. И тамо преставилася и погребена. А како она тамо Богу угодила, свидетельствуют чудеса повседневные над немощными, котории приходят к гробу ея, многократ и миро истекает от гроба ея». Она скончалась в великой схиме нояб. 11-го 1405 г.[7].

Стефан умным правлением своим приводил в порядок и оживлял отчизну. – Он писался в грамотах: «милостию Божиею господин всои земли Србскои и поморию и по дунайским странам»[8]. Соседи уважали его. – Венгерский король Сигизмунд искал союза с ним. Пользуясь тишиной, Стефан стал украшать избранный им для пребывания своего Белград. Построив себе княжеский дом и храм св. Николаю, устроил при последнем обширную больницу. Затем стал строить обитель иноческую, себе Задушбину; это на горе при р. Рессаве, в Браничевском округе. Храм строился в честь Св. Троицы, и он был украшаем лучшими художниками; приглашены были иноки, особенно из Афонской горы. На освящение храма приглашён был патр. Кирилл, с собором архипастырей Сербских, – почётные светские люди княжества также были здесь. В праздник Св. Троицы в 1408 г. освящён был храм с полным торжеством[9].

По житию, храм убран был мрамором и дорогой мусией; летописец отзывается о живописи его: «банско злато и ресавско писание не обретаетьсе нигде же»[10]. – Приглашены были иноки для общежития, особенно из Афонской горы.

Брат Вулк восстал против Стефана. Дав обещание Сулейману быть данником его, он с его войском пошёл опустошать Сербию. Стефан разбил его. Вулк привёл более грозные полчища магометанские. Стефан, не находя себя в состоянии бороться с столькими врагами, с горестью говорил в молитве Господу: «Ты видишь, несправедлив ли я», и уступил Вулку половину Сербии. Булку не прошли даром неправды его. Вскоре между тремя сыновьями Баязета закипела упорная борьба. Старший сын Муса, не столько жестокий, сколько пьяный, после 5 лет правления прогнан был с ковра султанского; Сулейман остался полновластным. Но Муса нашёл помощь у Валахов. Младший брат Махоммед также поднялся против Сулеймана. По совету Византийского императора Бранковичи и Лазаревичи, за исключением одного Стефана, перешли к Сулейману. Муса был разбит в Азии, но в Адрианополе попались ему в руки изменившие ему и они все, кроме Юрия Вуковича, преданы были смерти. Муса восторжествовал над Сулейманом; но сын убитого им брата Оркан поднялся с местью за отца. – Муса стал изливать жестокости над теми, в ком видел неверных ему. Наместник Болгарский Юсуф и Юрий Бранкович бежали под защиту Стефана. – В 1413 году Муса поднялся на Сербию, с тем, чтобы всё истребить в ней. Махмуд и Оркан спешили на помощь к Стефану, Венгерцы также. Произошла страшная сеча, подобная Косовской; Муса был разбит и пойманный казнён. Стефан утверждён был в звании деспота Махмудом[11].

Когда край успокоился, Стефан продолжал начатые прежде дела внутреннего благоустройства страны.

У него заведён был такой порядок управления: высшее управление – совет бояр под его непосредственным начальством; здесь он советовался с лучшими людьми о благоустройстве отчизны. Составленные предположения передавались средней палате на новые обсуждения; решения её исполнялись нижней палатой. Князь не допускал, чтобы служащие при нём допускали какое-нибудь оскорбление один другому или оскорбляли как-нибудь благочестие.

Искренно благочестивый, он посвящал свободное время на молитву и духовные подвиги. Он более, чем кто другой, занимался переводом Греческих сочинений, между прочим полемики Зигабеновой против богомилов[12], и сам писал сочинения[13].

Нищим раздавал он милостыню щедро и всего чаще тайно от других; иногда ночью, не зримый другими, обходил он приюты бедности и оставлял деньги то на окне, то в другом месте хижины. Раз ночью встретился с ним известный ему вор; он и тому подал монету, с словами: «прими, вор, и не воруй». Тот отвечал: «не я вор, а ты, потому что ты крадёшь у себя Небесное Царство, обменивая на земное»[14]. Один нищий ночью четыре раза подходил к нему за подачкой. В последний раз деспот сказал ему: «возьми, вор, и перестань красть». Тот отвечал: «и ты – вор, но умнее меня, – за землю крадёшь себе небо»[15]. Если слышал он о каком-нибудь отшельнике, живущем для Господа, спешил послать ему на молитву нужное для него. В грамоте Хиландарю писал он: «аз от юностнаго ми взраста и младиих ноктий, Богу сьмотрениемь вса на ползу мне творещу, в многих злолютныих и несьтрьпыихь искушеныих, паче же сьмрьтехь попущень быхь... И от всех избави ме Господь... Ныня же скровища великаа благости Божие отверзошеся намь и смирихомся (умирены) и почихомь и облаци темнии расступишеся и всия нам солнце. И речемь с Апостолом: се время благоприетно, се ныня день спасения»[16]. Для странников всегда был у него покой. Уволившихся от службы чиновников снабжал он содержанием, также как подавал помощь всем потерпевшим от пожара или другой беды.

Никаких развлечений мирских не любил он, – ни музыки, ни плясок. Не увлекался никакой женской красотой, – жил чисто, как инок, на удивление всем[17].

Он приобрёл себе такую любовь и уважение, что даже папины священники молились вслух: «еще молимся о деспоте Стефане и Сербской стране». Рыцари запада считали себе за великую честь, если получали звание рыцаря от руки Стефана: «сам деспот Стефан произвёл меня в рыцари», говорили они потом. Когда султана Махмуда просили многие дать свободу Бегу Михаилу, он отвечал: «не выпущу, пока не спрошу совета у брата моего деспота». Стефан, зная лукавство узника, дал такой ответ: «если хочешь питать змею в доме, отними у неё жало». И Махмуд не выпустил узника, до своей смерти. Оркан дал ему свободу и дорого поплатился за то. Когда умер Махмуд в Адрианополе, приближённые советовали Стефану воспользоваться случаем, чтобы завладеть Адрианополем. «Я клялся султану делать всё доброе детям его», отвечал Стефан. По сущности дело было в том, что при разделении власти и её средств между удельными владельцами Сербии деспот Стефан не был столько силён, чтобы счастливо окончить борьбу с наследником Махмуда за полную свободу Сербии. Удельные эти владельцы слишком ревниво отстаивали личные свои выгоды, как это видел Стефан и по опытам своей жизни; давние обычаи, к сожалению, стояли за одно с болезненной организацией Сербии. Стефану и ещё раз пришлось испытать на себе, как трудно бороться с застарелой политической болезнью. По смерти Зетского владетеля Юрия Бакшича († 1420 г.) деспот, опираясь и на родство и особенно на желание усилить крепость Сербии единой властью, два раза осаждал Скадру; но Зетяне удержались при явившемся у них удельном правителе Черневиче[18].

В последние годы свои Стефан страдал ногами. Чувствуя приближение смерти, пригласил он к себе зятя Юрия, патриарха, епископов и великих бояр. В присутствии всех благодарил верных слуг своих и объявил наследником своим Георгия. «Отныне его признавайте государем вашим вместо меня», сказал он. Впрочем, на этот раз Стефан освободился от опасной болезни. Он ещё два раза сражался с Амуратом и заключил с ним мир. В это время, жертвуя Милешевскому монастырю пять сёл, писал он: «молитвами их (святых Сербских) многажды спасень быхь, в мори же и на суши, в ратех и в различных нуждах и нахождении иноплеменных. Даже и окаанную душу мою от врат сьмрьтныхь взвратше»[19]. – Наконец мирно почил он 19-го июля 1427 г.[20].

Сербия горько рыдала о смерти Стефана, чувствуя, что у неё уже не будет столько умного, столько храброго и столько доброго оберегателя покоя её. Современник Стефана, понимая значение Стефана, с одушевлением писал: «и ныне показал Ты, Боже наш, силу Свою между Твоими людьми, не совсем оставив достояние Твоё на расхищение языков. И ныне оставил Ты не преклонивших колена перед Ваалом, при немощи естества их. Они были крепкими в бранях, предпочитали страдать с людьми Божиими, но не пить временную сладость греха. Они страдали за стадо Христово... Естественно для плачущих искать себе облегчения в образцах умилительных. Так и я, найдя себе как бы корабль, плыву на нём по пучине морской... Многих властителей превзошёл Стефан мудростью, но никто не превосходит его в милости и вере»[21].

Примечания

[1] Григорович пишет: «житие Стефана деспота, писанное, по всей вероятности, Константином Костенским, гораздо важнее (жития Дечанского) для истории Византийской и Сербской... Сколько могу догадываться, есть несколько рецензий сего жития. Одна – подлинная с подробностями; другая та, которая ходит по России; третья – внесённая в Цароставник и Никонову летопись». Изв. акад. VII, 221. У Бодянского (о Славян. письм., стр. 89 и 43): «житие – благочестивого господина деспота Стефана, списано повелением и понужденыем св. патриарха земле Сербскые кирь Никона» и пр. Биограф говорит: «от святейшего кир Никона, патриарха Сербских и поморских земель, приходившего в Белград (на погребение бл. Стефана), от воеводы военного (к. Георгия) и от других лучших людей получили мы поручение написать житие сего святого деспота; но по неблагоприятным обстоятельствам отложили дело. Спустя четыре года после отшествия сам блаженный явился в сонном видении, грозил наказать за непослушание и велел выполнить обещание. Потому постарался я начертать житие». Раичь (III. 105) не знал, кто был сочинителем жития Стефанова. Но Сербская летопись говорит (Шафарика памятн.2:63): «житие все по реду написует се Константин философом, по мнозе умолени синклит».

[2] Летоп. в Гласнике V, 93.

[3] Раича ист. 3, 82. Никон. л. 3, 244.

[4] Лаоник кн. 3, стр. 105. Житие Стефана; Никон. л. 3. 245–248.

[5] Цароставник у Раича. 3, 96.

[6] Цароставник у Раича 3, 99–101. Житие Стефана в Зап. геогр. общ. XIII, 232. 233.

[7] Гласник V, 94. Об исправлении Дечанской обители грамота у Миклошича № 248. 492. В грамоте Стефана Лазаревича 2 дек. 1405, данной Дубровнику, мать Стефана называется почившей кира Евфросинией. Запись на Вулковском Хиландарском типике: «м. ноеврия 11 дьнь престави се монахи Евфросини, подружие светого кнеза Лазаря». В Хиландарских грамотах: «аз благоверная монахы Евгениа и с Богодарованными сынови моими» (Миклошича monum. № 246–251). По этим памятникам, кн. Милица перед смертью приняла великую схиму и с тем вместе имя крещения своего, имя Евфросинии; а по кончине супруга была монахиней Евгенией. О мон. Любостинии Хр. чт. 1865 г. 2, 141, 142.

[8] Монеты его в Зап. Археол. общ. 1, 367. IX, 176. 177; в Гласнике V, 214. Сл. заметку современника в примечании 22.

[9] Раича III, 106. 107.

[10] Летоп. у Шафарика в памятниках, стр. 61.

[11] Раичь 3, 111–116. Зап. геогр. общ. XIII, 151. 152. Григоровича пут. 165.

[12] «Многа писания переведе от Грьчьскых писании, паче инех бывших того». Шафарика Pamatky s. 62.

[13] «Исписасе книга сиа великому господину Срьблемь деспоту Стефану», так сказано в рукописи второй книги Паноплии Зигабеновой у преосвящ. Агафангела. Вятские епарх. ведом. 1864 г. № 4. Кроме того по его распоряжению в 1426 г. переведены с Греческого на Сербский язык беседы Златоустого на Бытие, – одна часть иером. Иаковом, другая – священником Венедиктом. – Во 2 ч. на л. 351 записано: «в л. 6934 (1526) в дни благочестивого и благоверн. и Богом венчанного господина всее Срьбскые и Поморскые земле и многих чести Угрьскые и Босньскые земле, мудраго и сладчайшаго и славнаго деспота Стефаня сие святые и Божеств. книги, шестодневник Иоан. Златоуста, препися попь Венедикт в св. горе од Грчьскаго езыка Срьбскы, в славу Божию и Пр. Матере Божие Лещианскые». Опис. Синод. ркп. № 62, стр. 48. У Миклошича (monum. № 258) надпись на книге: «в дни благоверного и христолюбивого господина деспота Стефана – в 24 лето царьства его писасе книга сия рукою грешнаго еромонаха Иоанна в пустыни Лещианской, господину деспоту самому повелевшу, – тогда течаше лето 6920 (1412)».

[14] Остроумные изречения изд. в Гласнике XI, 165–170, и в Изв. акад. VIII, 400.

[15] Летоп. в Гласнике V, 99. у Раича III, 104.

[16] У Аврамовича в описании древностей Сербских на св. Горе № 16. У Миклошича monum. № 269, у него же другие грамоты Стефана Хиландарю с пожертвованиями № 493. 494.

[17] Цароставник у Раича, 3, 105–109.

[18] Летописи и грамоты у Майкова, стр. 274, у Раича III, 125. Майков ставит в вину деспоту (стр. 282. 283), что он не воспользовался усобищами детей Баязета и в соединении с Палеологом и Сигизмундом не выгнал Турок из Европы. Но когда достиг он зрелого возраста, с Венгрией и Византией он был в союзе; доставало ли того, чтобы выгнать Турок из Европы? Нет. Безуспешность Сербии зависела всего более от того, что Сербия страдала раздроблением власти. При такой организации её то родной брат отнимал у Стефана половину Сербии, то Бранковичи или Балшичи воевали с Стефаном, ему едва доставало сил бороться с домашними врагами. Мужеству Стефана, его бескорыстию личному и уму отдавала честь Европа. После того не хочется ли г. Майкову, чтобы Стефан явился в истории Дон-Кихотом?

[19] Грамота напечатана в 1844 г. в Сербско-Далматинском магазине. Майков, стр. 28. 282.

[20] В прологе XV в. под 19 июля: «конць жития временнаго присть благочьстивый и христолюбивый господин Срьблемь и множае деспот Стефан в. л. 6935». Гласник X, 342. Сл. I, 169. Тот же год кончины блаженного деспота в Цароставнике и в летописях (Шафарика памят., стр. 73. 76. Гласник V, 99). То же время (июля 19-го 1427 г.) показано в надписи на каменном памятнике, поставленном на месте смерти его, в кнежине Ясенице (у Миклошпча monum. № 294. 295).

[21] Житие св. Стефана деспота.