свт. Димитрий Ростовский
Память 2 августа
После побиения от иудеев святого архидиакона Стефана камнями (Деян.7:55–60) честное тело его лежало без погребения сутки и день: оно было повержено на съедение псам, зверям и птицам; но ничто не коснулось тела, ибо Господь охранял его. На вторую ночь славный законоучитель Иерусалимский Гамалиил, упоминаемый в книге Деяний апостольских (Деян. 5:34, 22:3), начавший склоняться к вере Христовой и сделавшийся тайным другом святых Апостолов, послал благоговейных мужей взять незаметно тело первомученика; он отнес его в свою весь, от имени владельца называвшуюся Кафаргамала, то есть весь Гамалиила; она отстояла за двадцать поприщ от Иерусалима. Здесь Гамалиил совершил честное погребение тела святого Стефана, положив его в пещере в новом своем гробе. Потом Никодим, «начальник иудейский», приходивший ночью к Иисусу Христу (Иоан.3;1–2), преставился, плачась над гробом святого Стефана; и его похоронил тот же Гамалиил, близ гроба первомученика. Затем и Гамалиил, приняв святое крещение вместе с сыном своим Авивом и пожив богоугодно некоторое время в благочестии христианском, скончался; оба они погребены были в той же пещере, при Стефановом и Никодимовом гробе.
По прошествии многих лет, когда погибли мучители, в продолжении долгого времени гнавшие Церковь Божию, и настали с обращения Константина Великого дни царей христианских, – дни церковной тишины и повсюду сияющего благочестия, – тогда обретены были, по Божию откровению, честные мощи святого первомученика Стефана и погребенных с ним богоугодных мужей: Никодима, Гамалиила и Авива.
Они были обретены пресвитером помянутой веси Лукианом после такого видения. В третий час одной ночи с четвертка на пяток Лукиану явился в сонном видении некий святолепный старец, высокого роста, украшенный сединою, с продолговатою бородою, облеченный в белую одежду, украшенную златовидными изображениями крестов; в руке старец имел золотой жезл. Толкнув им в бок пресвитера, он три раза позвал его по имени:
– Лукиан! Лукиан, Лукиан!
Затем стал говорить:
– Иди в Иерусалим и скажи святому архиепископу Иоанну: «Доколе мы будем затворены, – почему не открываешь нас? Ибо во дни твоего святительства нам подобает быть явленными; открой, не медли, наш гроб, где в пренебрежении лежат наши мощи, то мочимые дождем, то попираемые ногами неверных. Я забочусь не столько о себе, сколько о лежащих со мною святых, достойных великой чести; открой указываемые тебе мощи, – да отверзет Бог двери Своего милосердия миру, объятому многими бедами.
Пресвитер Лукиан, исполнившись ужаса, спросил явившегося ему мужа:
– Кто ты, господин? И кого ты разумеешь под находящимися с тобою?
– Я, – отвечал явившийся, – Гамалиил, воспитатель и учитель Апостола Павла, а со мною почивает господин Стефан архидиакон, побитый камнями иудеями и первосвященниками иерусалимскими за веру Христову: тело его, поверженное на съедение псам, зверям и птицам, я взял ночью, принес в сию весь и положил в моей пещере в приготовленном для себя гробе, желая разделить с ним одинаковую участь в воскресении и благодати Господней. В другом же гробе, в той же пещере, положен господин Никодим, наученный святой вере от Самого Христа Господа и (по вознесении Господнем) приявший от Апостолов святое крещение; иудеи узнав об его вере во Христа и крещении, исполнились гнева и хотели его убить, как и Стефана, однако, они не сделали этого из уважения ко мне, так как Никодим был мне родственник; иудеи отняли у него начальство и имения его присоединили к церковным; затем, прокляв его, они выгнали его из города с бесчестием и укоризнами многими: тогда я взял его в свою весь и кормил до кончины; когда же он умер, я похоронил его близ мощей первомученика Стефана. Там же в третьем гробе, выкопанном в пещерной стене, я похоронил умершего на двадцатом году жизни моего любимого сына Авива, вместе со мною приявшего святое крещение от Апостолов Христовых; с ними я, умирая, завещал положить и мое тело.
– Где же мы будем искать вас? – спросил пресвитер.
– Ищите нас, – отвечал Гамалиил, – пред весью на полуденной стороне, на ниве Делагаври (то есть ниве мужей Божиих).
Воспрянув от сна, пресвитер воздал хвалу Богу и так помолился:
– Господи, Иисусе Христе! Если это явление от Тебя, а не обольщение, то повели повториться ему до трех раз.
И стал Лукиан поститься, вкушая лишь сухой хлеб, до следующего пятка, пребывая в молитве и никому не открывая видения.
В третий час ночи на другой пяток опять явился Гамалиил пресвитеру Лукиану, как и в первый раз.
– Зачем, – спросил он, – ты пренебрег моим повелением идти и передать архиепископу Иоанну всё, сказанное тебе?
– Прости меня, господин мой, – отвечал пресвитер, – я боялся тотчас же по первом видении идти и возвестить, опасаясь как бы не оказаться лживым; поэтому я молил Господа, – да пошлет Он тебя ко мне и второй и третий раз, чтобы мне увериться в истине.
Гамалиил же, простирая руку, сказал:
– Мир тебе, пресвитер, почивай!
И казался он как бы удаляющимся с глаз священника.
Затем, снова обратившись к нему, сказал:
– Лукиан! Ты думаешь о том, как обрести и узнать мощи каждого из нас; так вот смотри и разумей показываемое тебе.
Сказав это, он принес пресвитеру четыре корзины; три из них по виду были золотые, четвертая же серебряная. Одна из золотых корзин наполнена была красными цветами, вторая шафрана благовонного. Первую золотую корзину, с красными цветами, Гамалиил поставил по правую сторону пресвитера на востоке, другую, золотую, с белыми цветами поставил на северной стороне, а третью и четвертую корзину поставил вместе на западной стороне, против первой, находящейся на восточной.
– Что это значит, господин? – спросил пресвитер показывавшего ему корзины Гамалиила.
Он отвечал:
– Это гробницы наши, в которых мы почиваем: так, первая золотая корзина с красными цветами, поставленная к востоку – гроб святого Стефана, обагрившегося за Христа мученической кровью; другая золотая корзина с белыми цветами, стоящая на север, есть гроб господина Никодима; третья также с белым цветом, золотая корзина, стоящая к западу – мой гроб; четвертая же корзина серебряная, полная благовонного шафрана и стоящая рядом с моею, – гроб моего сына Авива, который был чист от греха телом и душою от чрева матери и скончался в непорочном девстве.
После этих слов Гамалиил стал невидим, стали невидимы и корзины.
После этого видения пресвитер принес благодарение Богу и усилил пост и молитву до третьего пятка, ожидая сподобиться явления в третий раз. И снова в ночь третьего пятка, тот же честный и святолепный Гамалиил, представ пресвитеру, сказал с угрозою:
– Почему до этих пор ты не озаботился сходить к архиепископу и открыть ему явленное и сказанное тебе? Неужели ты не видишь, какая засуха и скорбь в поднебесной? Ты же не радишь. Разве нет в пустынях святых мужей, лучших тебя по жизни, достойных сего откровения? Но мы, минуя их, хотим быть явленными через тебя. Итак, встань, иди и скажи архиепископу, да откроет место, где мы почиваем, и устроит здесь храм, дабы нашими молитвами Господь стал милостив к своим людям.
Пресвитер, встав и возблагодарив Бога, отправился с поспешностью в Иерусалим, где и сообщил архиепископу Иоанну о бывшем ему трикратном видении и повелении. Архиепископ прослезился от радости и сказал:
– Благословен Господь Бог человеколюбец, хотящий явить нам Свою милость откровением святых Своих: и когда мы сподобимся обрести мощи их, то должно мне мощи первомученика Стефана перенести сюда в город, где он подвизался против иудеев, где видел отверстые небеса и Христа Бога, стоящего во славе Своей (Деян. 7:1–60). Ты же, сын мой, – обратился он к пресвитеру, – иди на ту ниву и отыщи место, где лежат святые; прокопав до гроба их, возвести мне.
Пресвитер, возвратившись из города в свою весь, созвал благоговейных мужей и пошел с ними на ниву Делагаври. Среди этой нивы был холм; думая, что здесь почивают мощи святых, он хотел копать, но сначала посвятил всю ночь молитве на том холме. В эту же ночь святой Гамалиил явился одному обитавшему поблизости тех мест иноку Нугетию, говоря:
– Иди и скажи Лукиану пресвитеру, чтобы он не трудился раскапывать тот холм, ибо не там лежим мы; но пусть ищет нас при дебри, на полуденной стороне, там мы погребены; на холме же том нас полагали, когда несли на погребение, и здесь над нами, по древнему обычаю, творили плач, во свидетельство этого плача бывшего над нами и насыпан холм.
Восставши, инок отправился по указанию и нашел на помянутом холме пресвитера Лукиана со многими мужами; они уже начали раскопку; тогда инок поведал Лукиану о том, что он видел и слышал. Пресвитер прославил Бога, явившего и другого свидетеля откровению. И направились к дебри, при которой нашли камень с еврейской надписью Хелиил, то есть рабы Божии; окопав камень и сдвинув с места, они нашли тесный вход в пещеру. Влезши в пещеру со свечою, увидели выкопанные в стенах гробы и в них мощи святых. Вход в пещеру был с полуденной стороны; так что по правую сторону к востоку находился гроб святого Стефана, против входа, на север, гроб святого Никодима; на западной же стороне против святого Стефана почивал святой Гамалиил с сыном, как было это прежде указано пресвитеру видением корзин. Тотчас пресвитер сообщил об обретении святых мощей иерусалимскому архиепископу Иоанну.
Архиепископ, взяв двух прилучившихся епископов, Елевферия Севастийского и Елевферия иерихонского, поспешил к месту обретения мощей, расширив вход пещерный, они вошли внутрь. Когда открыли гроб святого первомученика, тотчас потряслась земля и люди, достойные по жизни, услышали вверху голос Ангелов поющих: «Слава в вышних Богу и на земле мир!» Благоухание же от мощей святого исходило такое, какого никто из людей никогда прежде не ощущал; это неизреченное благоухание разносилось по воздуху за десять поприщ, и все присутствовавшие думали, что они находятся как бы в раю. Много народа пришло с архиепископом из Иерусалима и окрестных селений; среди пришедших находилось много больных, страдавших различными недугами, – слепые, хромые, мучимые внутренними недугами и бесами, покрытые вередами и язвами; все они получили исцеление. Число исцелевших простиралось до семидесяти трех человек. Итак, взявши мощи четырех угодников Божиих, вынесли их на холм с пением псалмов и других священных гимнов; люди же прикасались к ним, лобызая их с благоговением. Вскоре архиепископ на том холме создал церковь во имя обретенных святых и положил в ней мощи Никодима, Гамалиила и Авива; мощи же святого архидиакона Стефана он торжественно перенес в Иерусалим и положил в церкви, находившейся во святом Сионе.
В эти же времена один благородный муж, сенатор Александр, с женою Иулианиею прибыл на поклонение святым местам из Царьграда в Иерусалим: видев чудеса, совершавшиеся при гробе святого первомученика Стефана, Александр устроил в городе каменную церковь во имя его и усердно просил архиерея перенести в нее мощи святого Стефана; архиерей, убежденный усердною мольбою, исполнил просьбу. Спустя некоторое время Александр заболел в Иерусалиме смертным недугом и завещал с клятвою жене своей: пусть она устроит ковчег, подобный ковчегу первомученика, и в том положит его при мощах святого Стефана. Завещав это, он умер. Жена исполнила предсмертную волю мужа: она устроила ковчег, подобный ковчегу святого Стефана, и предала мужа торжественному погребению рядом с ковчегом первомученика. И жила она в Иерусалиме при помянутой церкви, не желая разлучаться с умершим мужем; она верила, что он жив для Бога.
Так как жена Александра была еще молода, красива и к тому же богата, то многие из знатных лиц склоняли ее на второй брак. Но она, как целомудренная женщина, никак не хотела вступать во второй брак: она твердо решила сохранять верность первому мужу, надеясь разделить с ним в воскресение одинаковую участь, уготованную праведникам (Мф.25:34). Когда же один из знатных начальников сильно докучал ей, желая вступить в брак с нею, то Иулиания, желая избавиться от него, умыслила следующее: взявши тело мужа, возвратиться на родину в Царьград, несмотря на то, что уже прошло восемь лет со дня преставления мужа. Она просила архиепископа, чтобы он не запрещал ей взять тело мужа; архиепископ не соглашался; тогда Иулиания сейчас же написала к отцу своему, жившему в Царьграде, прося его исходатайствовать у царя такое повеление, по которому бы она могла беспрепятственно взять тело мужа и прийти в Царьград. В скором времени от царя пришло желаемой разрешение, которое они и показали архиепископу. Увидев письмо царя, архиепископ уже не мог более противиться и благословил быть по прошению Иулиании. Она же, открывши с благословением в земле то место, где стояли оба ковчега, святого первомученика Стефана и ее мужа Александра, взяла ковчег с мощами святого вместо ковчега мужа; так поступила Иулиания как бы обманувшись, на самом же деле по изволению Божию и по желанию первомученика. Возложивши ковчег на колесницу, запряженную мулами, Иулиания отправилась в путь. Был же вечер, когда она оставила Иерусалим; и в ту же ночь над перевозимыми мощами в воздухе послышался голос Ангелов, поющих славословие Богу, а от ковчега исходило великое благоухание, как от мира, излитого в большом количестве. Слышались и крики бесов, издали взывавших:
– Горе нам! Так как идет Стефан и бьет нас.
Слуги Иулиании, слыша всё это, испугались и сказали госпоже своей:
– Что это значит, госпожа, что слышатся различные голоса, называющие имя Стефана? Не везем ли мы ковчег первомученика Стефана вместо ковчега нашего господина Александра?
Она же отвечала со слезами радости:
– Молчите, дети, всё делается так, как угодно Богу и Его святому рабу.
Достигши приморского город Аскалона, они нашли корабль, направлявшийся в Царьград; уплатив корабельщику следуемую плату, они сели в корабль с мощами святого и начали плавание. Когда корабль находился среди моря, поднялась страшная буря, так что корабль покривился; все испугались, видя вздымавшиеся громады волн; но вот явился мореплавателям видимо святой первомученик Стефан и сказал:
– Я с вами – не бойтесь!
Сказав это, он стал невидим, и тотчас успокоилось море, и всё дальнейшее плавание было благополучно; над мощами же святого ночью явился свет, от ковчега исходило сильное благоухание, в воздухе же слышалось пение Ангелов. Когда пристали к Халкидону, то решили пробыть здесь пять дней. Жителям города стало известно о мощах святого Стефана, они устремились к кораблю, принося с собою и недужных; и все больные, находившиеся в городе, получили исцеление, благодаря пришествию первомученика; отгонялись от людей и бесы, которые кричали при этом:
– Стефан, побиенный камнями от жидов, придя, мучит нас жестоко и гонит нас повсюду, – на земле и на море.
Отплыв от Халкидона, корабль благополучно достиг Царьграда. Благочестивая Иулиания пошла к отцу и подробно сообщила ему всё о мощах святого архидиакона Стефана. Затем они отправились вместе с отцом к царю и патриарху и им сообщили то же; и все исполнились великой радости. Патриарх с клиром и всем народом пошел на пристань в сретение мощей первомученика. Вынесши ковчег из корабля, поставили его на царскую колесницу и повезли с псалмопениями, хотя внести в дворец царя; так приказал царь. Сколь много совершалось в это время чудес при святых мощах и сказать невозможно; словом, все, какими бы ни были одержимы недугами и болезнями, получили исцеление. Когда торжественное шествие достигло до «Константиновых бань», то мулы, везшие царскую колесницу с мощами остановились; и как ни били их слуги, заставляя идти дальше, они никак не могли сойти с места. Тогда один мул, приобретя, по Божию велению, дар слова, сказал:
– Зачем понапрасну бьете нас? На этом именно месте святой первомученик Стефан изволяет быть положенным.
Услышав это, все присутствующие исполнились сильного удивления и ужаса, и прославили Бога. Царь же тотчас повелел на этом месте приступить к постройке церкви каменной; и в скором времени создана была прекрасная церковь во имя святого первомученика и архидиакона Стефана; в ней и положили его честные мощи во славу и хвалу Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, со Отцом и Святым Духом славимого вместе, да будет Ему и от нас грешных честь и слава, поклонение и благодарение ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Тропарь, глас 4:
Царским венцем венчася твой верх от страданий, яже претерпел еси во Христе Бозе, мучеников первострадальче Стефане: ты бо иудейское обличивый неистовство, видел еси твоего Спаса одесную Отца. Того убо моли о душах наших.
Кондак, глас 6:
Первый сеялся еси на земли небесным делателем, всехвальне Стефане. Первый на земли за Христа кровь излиял еси, блаженне: первый от него победы венцем увязлся еси на небесех, страдальцев начало, венечниче мучеников первострадальне.
- Гамалиил – знаменитый законоучитель еврейский, занимавший высокое место в иерусалимском синедрионе, уважаемый всем народом, так что его называли «славою закона». Предание говорит, что он, вместе с сыном Авивом, крещен Ап. Петром и Ап. Иоанном.
- Мера расстояния, равна приблизительно 690 нашим саженям.
- Это обретение мощей совершилось в 415 году.
- Бани эти основаны Константином Великим, продолжены его сыном Констанцием и окончены в 427 году Феодосием Младшим. Ныне они называются Теукур-Хамам и находятся на 4 холме.