В Африке жил один жестокосердный и немилостивый мытарь, по имени Петр; никогда он не пожалел неимущих, не имел в уме своем помышления о смерти, не ходил в Божии церкви, сердце его всегда было глухо к просящим милостыню. Но благой и человеколюбивый Бог не хочет смерти грешников, а заботится о спасении всех и неисповедимым своим Промыслом спасает каждого. Он и сему Петру явил Свою милость и спас его следующим образом.

Однажды нищие и убогие, сидевшие на улице, стали хвалить лиц, относившихся к ним с милосердием, молились за них Богу, а немилостивых укоряли; беседуя так, они заговорили и о Петре, рассказывали о том, как он жестоко поступает с ними, стали спрашивать один другого, получил ли кто когда-нибудь какую-либо милостыню из дома Петра; когда же не нашлось такого человека, один из убогих встал и сказал:

– Что вы дадите мне, если я сейчас пойду и испрошу у него милостыню?

Уговорившись, они собрали залог, а тот нищий, отправившись, стал у ворот Петра. Вскоре Петр вышел из дома. Он вел осла, навьюченного хлебами для княжеского обеда. Нищий поклонился ему и стал громко просить милостыни. Петр схватил хлеб, бросил его в лицо нищему и ушел. Подхватив хлеб, нищий пришел к своим собратьям и сказал:

– Из рук самого Петра я получил сей хлеб.

При сем он стал прославлять Господа, и благодарил Его за то, что Петр так милостив. Спустя два дня, мытарь расхворался так сильно, что даже был близок к смерти, и вот ему представилось в видении, будто он стоит на суде и на весы кладут его дела. На одной стороне у весов стояли смрадные и злые духи, по другую же сторону весов находились светлые и благообразные мужи. Злые духи принесли все злые дела, какие совершил Петр мытарь в течение всей своей жизни с самых юных лет, и положили их на весы; светлые же мужи не находили ни одного доброго дела Петра, которое можно было бы положить на другую сторону весов; поэтому они были печальны и с недоумением говорили друг другу:

– Нечего нам положить на весы.

Тогда один из них сказал:

– Действительно, нам нечего положить, разве только один хлеб, который он подал ради Христа два дня тому назад и то лишь поневоле.

Они положили тот хлеб на другую сторону весов, и он перетянул весы на свою сторону. Тогда светлые мужи сказали мытарю:

– Ступай, убогий Петр, и прибавь еще к сему хлебу, чтобы не взяли тебя бесы и не повели бы на вечную муку.

Придя в себя, Петр стал размышлять об этом и понял, что виденное им было не привидение, но истина; при сем он вспомнил все свои грехи, даже те, о коих он уже забыл, – ясно представились ему все его согрешения – их-то именно злые демоны, собрав, клали на весы. Тогда Петр, удивляясь, подумал:

– Если один хлеб, брошенный мною в лицо убогого так помог мне, что бесы не могли меня взять, то насколько более щедрая милостыня, творимая с верою и усердием, помогает тем, кто не скупясь раздает свое богатство убогим.

И с тех пор он сделался в высшей степени милостив, так что даже не пощадил и самого себя. Однажды он шел в свою мытницу[1]. На пути встретился ему один владелец корабля: он был наг, ибо вследствие гибели своего корабля он обеднел совершенно. И вот, человек сей, припав к ногам Петра, просил его дать ему одежду, чтобы он мог прикрыть наготу свою. Петр снял с себя прекрасную и дорогую верхнюю одежду и дал ему; но тот, стыдясь ходить в такой одежде, отдал ее для продажи одному купцу. Петр, возвращаясь из своей мытницы, случайно увидел, что одежда та вывешена на торжище для продажи; сие так сильно опечалило его, что придя домой он не хотел даже вкусить пищи, но затворился, стал плакать и рыдать, говоря:

– Бог не принял моей милостыни; я не достоин того, чтобы убогий имел память обо мне.

Плача и скорбя таким образом, он немного уснул, и вот ему представился некий благообразный муж, сиявший светлее солнца; на голове у него был крест, одет он был в ту самую одежду, которую Петр отдал разорившемуся владельцу корабля; сей муж сказал Петру:

– О чем ты, брат Петр, скорбишь и плачешь?

Мытарь же отвечал:

– Как мне не плакать, Господин мой, если я даю убогим из того, что Ты дал мне, а они данное им снова продают на торжищах.

Тогда Явившийся сказал ему:

– Узнаешь ли сию одежду, которую я ношу?

Петр же отвечал:

– Да, Владыко, узнаю; она – моя; ею я одел нагого.

Явившийся сказал:

– Перестань же скорбеть, ибо одежду, данную тобою нищему, принял Я и ношу ее, как ты видишь; хвалю тебя за доброе твое дело, ибо ты одел Меня, погибающего от холода.

Проснувшись, мытарь удивился и возревновал о жизни неимущих, говоря:

– Если убогие то же, что Христос, то, клянусь Господом, я не умру, пока не сделаюсь одним из них.

Тотчас он раздал нищим всё свое имение и освободил рабов, оставив лишь одного из них; сему же рабу он сказал:

– Я хочу сообщить тебе тайну; храни ее и повинуйся мне; если же не сохранишь тайны и не будешь мне повиноваться, то знай, что я продам тебя язычникам.

На сие раб отвечал ему:

– Всё, что повелишь ты мне, господин, я должен сделать.

Тогда Петр сказал ему:

– Пойдем во святой град, поклонимся животворящему Гробу Господню, и там ты продай меня кому-либо из христиан, а вырученные от продажи деньги дай убогим; тогда и сам будешь свободным человеком.

Удивился раб такому странному намерению своего господина; он не хотел повиноваться ему и сказал:

– Идти с тобою в святой град я должен, так как я твой раб; но продать тебя, господина моего, я не могу, и сего никогда не сделаю.

Тогда Петр сказал ему:

– Если ты не продашь меня, то я продам тебя язычникам, как уже говорил тебе.

И они отправились в Иерусалим. Поклонившись святым местам, Петр снова сказал рабу:

– Продай меня, если же ты не продашь меня, то я продам тебя варварам в тяжкое рабство.

Видя такое непреклонное намерение своего господина, раб должен был повиноваться ему даже против своей воли. Встретив одного известного ему богобоязненного мужа, серебряника ремеслом, по имени Зоила, раб сказал ему:

– Послушай меня, Зоил, – купи у меня хорошего раба.

Серебряник же отвечал:

– Брат, поверь мне: я обнищал, так что нечем заплатить за него.

Тогда раб предложил ему:

– Займи у кого-нибудь и купи его, ибо он очень хорош, да и Бог благословит тебя за него.

Поверив его словам, Зоил взял у одного своего друга тридцать золотых и на сии деньги купил Петра у его раба, не зная, что Петр – сам господин раба того. Последний, взяв деньги за своего господина, удалился в Константинополь, и никому не сказав, что он сделал, деньги те раздал убогим. С сего времени Петр стал служить у Зоила; ему пришлось делать то, к чему он ранее не привык: то он работал на поварне, то возил навоз из дома Зоила, то копал землю в винограднике; сими и другими тяжелыми работами он в своем безмерном смирении изнурял свою плоть. Зоил же видел, что Петр низводит благословение на его дом, как некогда дом Пентефрия получил благословение из-за Иосифа; видел он, что богатство его умножилось; поэтому и возлюбил Петра, и в то же время, видя его необыкновенное смирение, чувствовал уважение к нему. Однажды он сказал ему:

– Петр, я хочу освободить тебя, будь моим братом.

Петр же не хотел свободы, но предпочитал служить в образе раба; часто можно было видеть, как другие рабы ругали его, иногда даже били и всячески оскорбляли его, он же терпеливо переносил всё сие, не произнося ни слова. Однажды Петр увидел во сне лучезарного Мужа, некогда явившегося ему в Африке в его одежде; сей, имея теперь в руке тридцать золотых, сказал ему:

– Не скорби, брат Петр, ибо Я Сам получил деньги за тебя; потерпи до времени, пока тебя не узнают.

Спустя некоторое время из Африки пришли поклониться святым местам некоторые сребропродавцы; Зоил, господин Петра, пригласил их к себе в дом на обед. Во время обеда гости стали узнавать Петра и говорили один другому:

– Как сей человек похож на Петра мытаря.

Услышав их разговор, Петр стал скрывать от них свое лицо, чтобы они окончательно не признали его. Однако они узнали его и начали говорить хозяину того дома:

– Мы хотим сказать тебе, Зоил, нечто важное: знаешь ли ты, что в дому у тебя служит великий муж – Петр? В Африке он был весьма видным человеком, освободил всех своих рабов; князь сильно опечален и жалеет, что Петр оставил нас; поэтому мы возьмем его с собою.

Находясь за дверями, Петр слышал все слова; поставив на землю блюдо, которое он нес, он поспешил к воротам, чтобы убежать; привратник был нем и глух с самого рождения своего, так что лишь по известным знакам отворял и запирал ворота.

Святой Петр, торопясь выйти, сказал немому:

– Тебе говорю именем Господа нашего Иисуса Христа: открой мне немедленно двери.

Тогда отверзлись уста немому, и он сказал:

– Хорошо, господин, сейчас открою.

С сими словами он сейчас же отворил ворота, и Петр поспешно ушел. Тогда бывший немой пришел к своему господину и в присутствии всех стал говорить; все бывшие в доме удивились, когда услышали, что он говорит; тотчас все стали искать Петра, но не нашли его. Немой же сказал:

– Смотрите, не убежал ли он, знайте, что это – великий служитель Божий; когда он подошел к воротам, то сказал мне: «Во имя Господа Иисуса Христа, тебе говорю, открой ворота». И я тотчас же заметил исходящий из уст его пламень, который коснулся меня, и я стал говорить.

Все немедленно отправились по следам Петра, но не настигли его; всюду старательно искали его, но не нашли. Тогда все в доме Зоила возрыдали и говорили: «Как это мы не знали, что он такой великий служитель Божий?» И прославляли Бога, имеющего многих сокровенных рабов Своих. Петр же, убегая от человеческой славы, скрывался по тайным местам до самого своего преставления[2].

Слава Господу вовеки. Аминь.

Примечания

[1] Мытница – место, где собирались пошлины или подать.

[2] Святой скончался в VI веке в Царьграде.

В странах Африки, возвращенных императором Юстинианом от Вандалов в 534 году от Рождества Христова, в царствование сего государя был главным сборщиком податей некто Петр, весьма не милостивый, который никогда не миловал нищих, не памятовал о смерти, в церкви Божии не ходил и не внимал просящим милостыни у него. Благий же человеколюбец Бог, не хотящий смерти грешников, промышляющий о спасении всех и ведомыми Ему только путями наставляющий каждого на спасение, и с Петром сотворил милость по благости своей и направил его на спасительный путь таковым образом.

В одно время нищие и убогие, сидя на улице, начали хвалить домы милостивых и Бога за них молить, а немилостивых укоряли; речь коснулась и Петра, что он вовсе не милостив. И спрашивали друг друга: получил ли кто когда-нибудь милостыню из дома его? И когда все сказали, что никто не получал, то встал один убогий и сказал: «что мне дадите, если я теперь пойду и выпрошу у него милостыню?» И заключили между собой условие. Нищий пошел и стал у ворот дома Петрова. Когда же вышел из дому Петр, сопровождая на осле бремя хлебов к правителю области, то нищий поклонился ему и начал просить милостыни, усердно и громко крича. Петр, не имея камня под рукой, схвативши хлеб, бросил на нищего и поразил его в лицо, и затем продолжал путь свой. А нищий, поймав хлеб, воротился к своей дружине и сказал, что из рук самого Петра получил хлеб, и прославил Бога за то, что Петр, сборщик податей, оказал милость.

Через два дня разболелся сборщик податей и близок был к смерти. И вот, видит он в видении, что стоит на некоем судище, давая отчет, и что дела его полагаются на весы. На одной стороне весов стояли мурины гнусные и смрадные, а на другой – мужи светлые и благообразные. Мурины, собравши все злые дела Петровы, которыми согрешил он от юности своей, положили их на своей стороне весов; а мужи светоносные, не находя никаких добрых дел Петровых, чтобы положить из на другой стороне весов, стояли в смущении и с недоумением говорили друг другу: «итак, нам нечего тут положить». Тогда один из них сказал: «действительно нечего, кроме одного хлеба, данного им Христу за два дня перед сим, и то недобровольно». Они положили тот хлеб на весы, и тотчас сторона их перетянула первую. Тогда благие те мужи сказали Петру: «иди, неимущий Петр, и прибавь еще к хлебу сему, чтобы не взяли тебя темные мурины и не увлекли в муку вечную». Пришед в себя, Петр размышлял о том, что видел, и уразумел, что то было не привидение, не сон обыкновенный, потому что видел все свои от юности соделанные грехи, которые уже и забыл, на весах. И, удивляясь, сказал сам себе: если и один хлеб, брошенный мной в лицо нищего, так помог, что не взяли меня бесы, то тем более щедрая милостыня, подаваемая с кротостью и усердием, помогает тем, которые подают убогим от своего имущества. И с того времени он сделался милостивым ко всем даже до непощадения себя.

Некогда, идя на место своей службы, встретил он обнаженного человека, который все потерял при кораблекрушении и теперь просил дать ему одежду для прикрытия наготы. Петр, сняв с себя верхнюю одежду, хорошую и дорогую, отдал ее, но тот, стыдясь ходить в такой дорогой одежде, дал ее некоторому купцу для продажи. На обратном пути Петр случайно увидел ту одежду, выставленную для продажи, и сильно опечалился. И, придя в дом свой, от скорби не мог вкусить пищи, но затворился в клети своей, плакал и рыдал, говоря: «не принял Бог милостыни моей, недостойным я оказался, чтобы убогий помнил обо мне». Так скорбя и воздыхая, он заснул немного. И вот видит некоего мужа благообразного и светоносного, имеющего крест на главе своей и облеченного в ту одежду, которую он дал обнищавшему, и слышит голос его, к нему обращенный: «что скорбишь и плачешь, брат Петр!» А Петр отвечал: «как мне не плакать, Владыко, когда подаваемое мной убогим из того, что Ты мне даруешь, они снова продают на торжищах?» Тогда сказал ему явившийся: «узнаешь ли одежду эту, которая на Мне?» Петр отвечал: «истинно, Владыко, знаю, что это та, которую я подал наготующему». И сказал ему явившийся: «не скорби же! С того времени, как ты дал ее нищему, Я принял ее и ношу, как видишь, и хвалю доброе твое намерение, потому что облек Меня, терпевшего от холода».

Восстав же от сна, сборщик податей удивился, блажил убогих и сказал в себе: если убогие заступают место Христа, то я, в уповании на Бога, не умру, доколе буду как один из них.

И тотчас роздал все имение свое нищим и дал волю рабам, кроме одного, которому сказал: «хочу поверить тебе тайну, а ты послушай меня и сохрани ее; если не послушаешь меня и не сохранишь слова моего, то знай, что продам тебя язычникам». Раб обещал в точности соблюсти повеление господина. И сказал ему Петр: «пойдем во святой град (Иерусалим) поклониться животворящему гробу Христову; там продай меня кому-нибудь из христиан и цену за меня раздай убогим, а сам будешь свободен». Раб, услышав о странном намерении господина своего, не хотел послушать его и сказал: «идти с тобой во святой град я обязан, как раб твой, а чтобы продать тебя, моего господина, нет! Не будет того, никогда того не сделаю». Тогда сказал ему Петр: «если не продашь меня, то я продам тебя язычникам». И пошли в Иерусалим. А поклонившись святым местам, сказал опять рабу: «продай меня; иначе я продам тебя варварам в тяжкую неволю». Раб, видя неизменное намерение господина своего, против собственного желания послушал его, и некоторому знаемому себе серебряных дел мастеру, мужу богобоязненному, по имени Зоилу, предложил купить у него хорошего раба. Тот отказывался, говоря, что обнищал и не имеет чего дать за него. И сказал ему раб Петра, сборщика податей: «займи у кого-нибудь денег и купи моего раба; потому что он очень хорош, и ради него благословит тебя Бог». Зоил, веря словам его, взял у некоего друга своего тридцать златниц и купил Петра, не зная, что Петр был господином тому, кто теперь продал его. И продавший раб тотчас отправился в Константинополь, никому не говоря о сделанном, и полученную за господина цену роздал убогим; а Петр работал у Зоила, делая то, к чему дотоле не привыкал, то прислуживая на поварне, то очищая гой от дома, то копая землю в винограднике, и другими работами изнуряя тело свое и смиряя душу. Зоил же, видя, что дом его благословляется Богом ради Петра, как некогда дом Пентефриев ради Иосифа, и что имение умножилось, возлюбил Петра и чувствовал стыд, смотря на чрезмерное его смирение. И однажды сказал ему: «брат Петр! Хочу уже освободить тебя и иметь тебя вместо брата». Но он не хотел быть свободным и желал служить ему, как раб. И можно было часто видеть, как другие рабы бранили его, иногда и били и различные наносили оскорбления; но он все претерпевал молча. А в одну ночь Петр видит во сне явившегося ему некогда в Африке светоносного мужа в одежде его; теперь Он держал в руке своей тридцать златниц и сказал к нему: «не скорби, брат Петр, – потому что Я принял цену за тебя; потерпи до времени, пока будешь узнан».

Через несколько времени прибыли из Африки в Палестину некоторые продавцы серебряных изделий для поклонения святым местам, и Зоил, господин Петра, пригласил их в дом свой на обед. Во время обеда гости присмотрелись к Петру, начали узнавать его и говорили друг другу: как похож человек на Петра, сборщика податей! А Петр старался прикрывать лицо свое, чтобы не быть узнанным от них. Но они хорошо узнали его и говорили Зоилу: «господин Зоил, хотим сказать тебе нечто, чтобы знал ты, что между прислугой в доме твоем имеешь ты великого человека. Ибо воистину этот человек есть Петр, бывший знатным сановником в Африке и отпустивший на волю множество рабов своих. Но вставши возьмем его с собой, потому что правитель области весьма скорбит и печалится о нем». А Петр, стоя вне и слыша это, положил на землю блюдо, которое нес и поспешив к воротам, чтобы бежать оттуда. Привратник же был нем и глух от рождения, и только посредством помаваний разумел, что от него требовали. Раб Божий Петр, спеша выйти, сказал немому: «тебе говорю именем Господа нашего Иисуса Христа, скорей отвори дверь». Немой же отвечал: «тотчас отворю, господин!» И тотчас отворил ему, и он вышел. Немой же, придя к господину своему, перед всеми начал говорить, и все дивились, что он начал говорить. Поискали Петра и не нашли. И сказал бывший немым: «смотрите, как бы он не скрылся. А он великий раб Божий! Потому что, когда пришел ко воротам и сказал мне: именем Господа Иисуса Христа тебе говорю – отвори! То я видел исшедший из уст его пламень, который коснулся устам моим, и я проговорил». Тогда все начали скорбеть и плакать, что не познали такого подвижника, и прославили Бога, имеющего многих сокровенных от молвы человеческой рабов Своих.

Петров же, избегая славы человеческой скрывался по местам, никому не известным, до самого представления своего к Богу, Которому слава во веки, аминь.