Родиной блаженного Иоанна был город Иоаннина[1], находившийся в греческой области, именовавшейся Эпиром[2]. Некогда этот город был местом постоянного пребывания греческого царя Пирра[3]. Родители святого Иоанна были благочестивые христиане. Оставшись после их смерти в юных летах сиротою, Иоанн пришел в Константинополь, с намерением трудами рук своих добывать себе здесь необходимые средства к жизни. Он имел здесь так же, как и прочие ремесленники и торговцы, место на общественной площади и таким образом содержал себя своим ремеслом, имея достаток во всем необходимом. Бог споспешествовал ему во всех делах его, так как он проводил добродетельную жизнь и строго исполнял закон Божий. Жителями Константинополя он был прозван «Эпиратом», так как был родом из Эпира.

В то время Константинополь уже находился под властью мусульман[4], исповедывавших магометанскую веру. Многие и из христиан, соблазнившись магометанским нечестием, уклонялись в магометанство; в особенности же много было ремесленников и купцов, ранее исповедывавших христианскую веру, но потом перешедших в магометанство.

Истинному христианину, блаженному Иоанну, и пришлось жить среди таких-то людей. Со всех сторон его соседями по торговле были отвергнувшиеся от Христа и присоединившиеся к магометанству отступники; Иоанн часто открыто с ними препирался, изобличая их отступничество, так как это был юноша разумный, смелый в речах, говоривший за истину без страха. За всё это соседи Иоанна стали ненавидеть его. Они были недовольны также и тем, что видели преуспеяние в торговых делах святого. Так как Иоанн приобретал всё более и более успеха в делах торговых, то прочие торговцы и ремесленники стали ему завидовать и начали замышлять, какое бы возвести на него обвинение, дабы погубить его. Блаженный же Иоанн, видя замышляемые против него козни, не устрашился их, но еще сильнее, всею душою, возжелал пострадать за истину Христову.

И вот, отправившись однажды в Великую пятницу[5] к своему духовному отцу – Константинопольскому протопресвитеру, он исповедал ему свои грехи, а также сообщил ему о вражде злобствовавших на него и искавших его погибели соседей, передал также и о своем желании пострадать за Христа и просил от духовного отца своего полезного совета и утешения. Видя молодые годы святого, протопресвитер не советовал ему отдаваться на мучение, сказав ему:

– Чадо, исследуй прежде внимательно, не внушен ли тебе диаволом таковой помысл: ведь диавол многих людей возбуждал к мученичеству, намереваясь предать их на посрамление всему миру, после того как они не в состоянии были перенести мучений и отпадали от веры.

Святой же Иоанн отвечал ему:

– Я надеюсь на Христа моего и твердо верую, что Он не отдаст меня на поругание врагам моим, но укрепит меня Своею силою, дабы я был в состоянии победить силу вражью.

– Чадо, – сказал на это протопресвитер, – в слове Божием сказано: «дух бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:41). То дело, на которое ты идешь, требует большого приготовления, требует непрестанного поста и молитв; когда ты очистишься подвигами поста и молитвы от всякого греха, тогда Бог Сам скажет тебе, как поступать тебе, ибо Бог обычно вселяется в чистых душах. Итак, возлюбленный, внимай себе и иди с миром, а я буду молить Бога, дабы Он сохранил тебя от всех твоих видимых и невидимых врагов – от людей и бесов, и дал бы тебе победу над ними.

Сказав это, протопресвитер с миром отпустил юношу.

На следующий же день утром блаженный Иоанн снова со светлым лицом и радостным духом явился к своему отцу духовному и сказал ему:

– Честный отче! В минувшую ночь я видел себя во сне стоящим посреди пламени, и не опаляемым, но веселящимся и ликующим, подобно трем отрокам в вавилонской печи (См.: Дан.3). Итак, я надеюсь, что замышляемое мною дело с помощью Всевышнего дойдет до благополучного окончания. Я умоляю и тебя, честный отче: подкрепи меня своими молитвами!

Отец духовный на это сказал ему:

– Да укрепит тебя, чадо, Бог победить адского волка, – я разумею невидимого змия, – и да сподобит Он тебя увенчаться мученическим венцом.

Укрепив многими и другими ласковыми речами юношу на его подвиг, протопресвитер отпустил его, обещая молиться за него Богу.

Когда блаженный Иоанн пришел на рынок к своей лавке, то ненавистники его, наперед составивши план его погибели, стали говорить друг к другу:

– Этот человек не тот ли самый, который открыто отвергся Христа в Трикке[6]; для чего же он здесь держит себя как истинный христианин?

Услыхавши эти слова, юноша грозно посмотрел на говоривших и спросил их:

– О мне ли вы говорите или, может быть, о ком-либо другом?

– О тебе, – отвечали они, – а не о ком другом, и разве не правду мы говорим?

– Со мною никогда не было и не будет того, – отвечал святой, – чтобы я отрекся от Христа Бога моего, в Трикке ли, в другом ли каком-либо месте. Я живу и всегда буду жить для Христа, Бога моего, и готов всегда умереть за Него.

Придя в сильную ярость от таких слов святого, враги его быстро устремились к нему, как бы готовые сейчас же умертвить его, и тотчас же повлекли его к судилищу. Святой юноша шел поспешно, сияя лицом своим, как бы отправляясь на пир. Когда святой был приведен пред судилище, то враги его явились здесь и клеветниками, и свидетелями, и судиями святого. Они обвиняли его единственно в том, что он в фессалийском городе Трикке будто бы открыто отвергся Христа и принял магометанскую веру, а пришедши в Константинополь, снова притворяется христианином и хулит магометан. Начиная допрос, враги святого прежде всего стали выказывать притворное и лицемерное сострадание к нему, как бы жалея его, и стали ласково увещевать его отречься от Христа. Затем, увидавши, что он стоит непоколебимо в христианской вере, они стали устрашать его к отречению от христианства угрозами, но не достигнув ничего и этим путем, стали немилосердно бить его, после чего ввергли его в темницу, намереваясь держать его здесь до тех пор, пока не решат, что делать с ним далее.

На другой день утром, выведя святого из темницы, нечестивые судьи его стали его спрашивать, не решил ли он отречься от Христа и принять их веру. Но увидав, что он по-прежнему непреклонно исповедует христианство, они снова начали бить его без пощады толстыми палками. Святой же, как твердый адамант, молчаливо претерпевал наносимые ему побои, как будто били не его, а кого-то другого. Он только тихо молился Богу, говоря:

– Я ни за что в мире не отрекусь от своей веры; никогда не будет со мною того, дабы я стал веровать по-иному, а не так, как это прилично христианину; никогда не будет того, чтобы я был обольщен ласками или побежден мучениями. Делайте со мною, что хотите, дабы скорее я перешел от сей кратковременной жизни к жизни вечной. Как Христов раб, я следую за Христом и за Христа умираю, дабы жить с Ним вовеки.

Неправедные судьи повелели снова бросить святого в темницу. Мученика теперь уже не вели, но влекли по земле, рвали его за волосы, ударяли по щекам и попирали ногами. Наконец, он снова был заключен в узы.

На другой день святой был снова выведен на суд, но так как он дерзновенно продолжал говорить то же самое, что и раньше, то его опять начали бить без милости. В то время когда его били, мученик радостно воспевал церковную песнь «Христос воскресе из мертвых!»[7] и прочее, ибо тогда были дни Пасхи. Всё тело святого было изъязвлено ранами, и земля около него обагрилась кровью. Между тем святой мученик как бы не своим телом терпел страдание, но во время мучений то пел, то обращался к своим мучителям со словами:

– Бейте, бейте меня, из всех сил ваших, бейте и насколько можете увеличивайте побои: но тем не менее вы никогда не будете в состоянии отвратить меня от Христа моего и соделать своим единомышленником.

После этого, устыдившись, мучители снова ввергнули мученика в темницу и здесь мучили его в продолжении нескольких дней голодом и жаждою, потом снова вывели его из темницы и, видя, что он, несмотря на все мучения, не изменяет вере Христовой, осудили его на сожжение.

Когда святой, закованный железными цепями, был веден на смерть, «как овца на заклание» (Ис.53:7), то во время пути мучители его били его руками, ударяя по лицу, и оскорбляли его бранными словами; но некоторые из бывших здесь выражали ему свое соболезнование и просили его не губить свою юность. Но Христов мученик шел на смерть с великим торжеством, как бы готовясь получить какие-либо великие почести.

Наконец святой Иоанн дошел до места, где был разложен мучителями большой костер. Святой, не дожидаясь, пока его бросят на костер, мужественно сам вошел на него и стал в самое пламя. Тогда мучители, ухватив конец цепи, которою был скован святой Иоанн, вытащили его из пламени. Святой же мученик сказал мучителям:

– Зачем вы не даете мне сгореть в пламени? Зачем препятствуете тому, чтобы я стал благоугодною для Христа жертвою?

Тогда судьи, хотя и знали, что смерть путем сожжения огнем весьма мучительна, но как святой сам сильно желал такой смерти, то переменили свое решение и осудили святого на смерть не через сожжение, а через усекновение мечом. Они приказали палачу отсечь голову непобедимому юноше, а затем бросить отрубленную голову вместе с туловищем в костер. Таким образом святой новый мученик Христов Иоанн-Эпират восприял в восемнадцатый день месяца апреля[8] венец мученический.

Несмотря на то, что тело святого было сожжено на костре, верующие нашли некоторые части его костей, уцелевшие от огня; взявши их, они с благоговением хранили их у себя, прославляя Христа Бога нашего, восхваляемого со Отцом и Святым Духом вовеки. Аминь.

Примечания

[1] Город Иоаннина или Янина находился в Эпире, между Триккою Фесеалоникийскою и Амвракиею эпирскою, к югу.

[2] Эпир – восточная часть северной Греции, простиравшаяся от Акрокеруанских гор до Амброкийского залива Ионийского моря.

[3] Пирр, – царь Эпира с 295 г. по 272 г. до Р Хр. Этот царь известен своими войнами против Рима и Спарты.

[4] Константинополь был взят мусульманами в 1453 г.

[5] Это было в 1500 г.

[6] Трикка – город в Фессалии – области на северо-востоке Греции.

[7] Тропарь святой Пасхи

[8] Кончина святого мученика последовала в 1526 г.

Велико было усердие к Богу молодого Иоанна и – какими щедрыми дарами отозвался Господь на усердие человека!

В простой, смиренной душе Иоанна загорелся порыв к высшему подвигу, и Господь послал ему силу осуществить этот подвиг и прославил его и в земной жизни и в вечности.

Родом из Янины – в Эпире[1], Иоанн был воспитан в благочестивой семье. Он вырос в любви к Богу. Любимым его отдыхом было посещение храма и чтение свящ. Писания, почерпаемые из которого уроки он применял к жизни. Был предан труду и получаемый им заработок делил на три части: родителям, бедным и остальное – на свои и всякие другие нужды.

Осиротев в молодых годах, он переселился в Константинополь и занялся торговлей. Рядом с ним торговали в своих лавочках частью Турки (во власти которых находился тогда Константинополь), частью – отступники от христианской веры, подчинившиеся победоносному в то время магометанству. Те и другие невзлюбили христианского юношу. Для бывших христиан он служил наглядным обличением их малодушного отступничества; магометане же досадовали, что примерный во всех отношениях труженик принадлежит к чуждой для них по вере среде. Магометане, вообще, как из фанатизма, так и потому, что они дорожат христианами, как способными, смышлёными, честными работниками, стараются обращать их в исламизм. И потому они не могли оставить без внимания работящего, добросовестного, умного, обладающего притом и видной наружностью, выдающегося среди трудящегося люда Иоанна... Им очень хотелось привлечь его в свою среду, т. е. обратить его в магометанство.

– Не в такой бы тёмной доле жить такому прекрасному юноше! – говорили Турецкие торговцы своему соседу, – если бы ты принял нашу веру, то перед тобой открылась бы широкая дорога, ты мог бы достигнуть больших почестей и богатства...

Иоанн благодушно отшучивался от таких безумных в его глазах рассуждений, не обращая на них сначала никакого внимания; но так как рассуждения эти и уговаривания стали принимать более серьёзный характер, становились настоятельными, то они навели Иоанна на мысль, что ему, как христианину, предстоит серьёзная с ними борьба... ему стал представляться исход борьбы – обыкновенный под влиянием Турецкого владычества: мученичество...

Не страхом, но небесной радостью сказалась его душе первая мысль о подобном исходе. Иоанн был так полон любви к Богу, что мысль о мученическом подвиге проблеснула в его душе только в виде соединения его с Тем, Кого он с детства привык любить. И вот, он спешит принять совет опытного наставника по поводу чувств, преисполнивших его сердце. Он сообщает протоиерею великой церкви, по имени Калофету, о своём намерении, хотя бы это довело его и до мученичества – отстаивать свою веру, в отступлении от которой его так настоятельно убеждают...

Пастырь, однако же, постарался отклонить Иоанна от его намерения, напомнил ему, что даже святыми канонами запрещается произвольно предпринимать мученический подвиг – в виду того, что никто заранее не может измерить степени своих сил и что они могут поколебаться под тяжестью испытаний...

Иоанн подчинился совету пастыря, но стремление к подвигу не умолкало в душе его.

Между тем наступил Великий пост. Среди усиленно-благочестивого настроения, возбуждаемого в это время в душе всякого истинного христианина, как-то особенно чувствительно отзывались в душе Иоанна насмешки и побуждения со стороны Турок, чтобы он принял исламизм. Вместе с тем в нём росла решимость отстоять свою веру, в нём разгорался порыв пострадать за Христа... В ночь на Великую пятницу в сновидении он увидел себя, подобно отрокам Вавилонским, окружённым пламенем и воспевающим славу Христа и, приняв это за знамение воли Божией, он пришёл снова к пастырю и убедительно просил его напутствовать его на подвиг молитвами, благословением и приобщением Божественных Таин. Видя неудержимое стремление юноши, старец от души помолился за него, приобщил его св. Таин и, благословив, отпустил.

Радостно возвратился Иоанн в свою мастерскую, и не замедлило осуществиться его заветное желание... Ещё пребывал он в своём благочестиво-восторженном настроении, как вдруг обступили его соседи и, как будто сговорясь между собой, стали снова побуждать его принять исламизм и к этому присоединили ещё и клевету, будто бы он в городе Трик-кале давал обещание отречься от Христа, и между тем всё ещё не исполняет своего обещания.

– Обо мне ли вы это говорите или о ком другом? – с гневом спросил их Иоанн.

– Да, о тебе! – подтвердили клеветники.

– Никогда и нигде не имел я мысли отречься от Христа! – с жаром возразил Иоанн, – напротив того, я жил и буду жить о Христе моём и готов умереть за Него! Разве возможно изменить Ему ради самозванца и врага Христова Мухаммеда? Я отвергаю и Мухаммеда, и веру его. Делайте со мной, что хотите, и чем больше будете меня мучить, тем больше сделаете мне добра.

Приведённый на суд за такие слова, Иоанн твёрдо исповедал Христа и резко обличал учение Мухаммеда. Судья предал его на жертву разъярённой толпе, которая с неистовством напала на христианина. Страдалец терпеливо переносил истязания и только молил Бога дать ему силу устоять до конца.

Судья, предполагая, что если предоставить Иоанну время размыслить и обсудить своё положение, то он одумается и отступит перед дальнейшими страданиями, велел отвести его на ночь в тюрьму, но и на следующее утро он увидел его непоколебимым в исповедании веры Христовой, и тогда, потеряв терпение, он приказал зажечь костёр, чтобы немедленно покончить с мучеником, но, получив денежную сумму от христиан, решился исполнить их просьбу – отложить казнь Иоанна до окончания праздничных дней.

Лишние дни томления не ослабили душевную силу Иоанна и, выведенный в условный день снова на суд, он, в ответ на принуждения отречься от Христа, радостно воскликнул: «никогда не отрекусь от сладчайшего и спасительного имени Христа, Бога истинного! Он – моё богатство, моя слава, моя похвала! За Него приму все страдания! Венец мученический и жизнь вечная – вот одно моё помышление! Чему вы смеётесь, несчастные? Я же радуюсь о Боге моём и вместе с ангелами воспеваю Ему!»

И затем чудным голосом запел: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав!»

Судья окончательно приговорил Иоанна к сожжению на костре. Между тем как его разжигали, изуверы наносили мученику жестокие удары палками и камнями. Он же, как бы и не чувствуя их, радостно пел: Христос воскресе! Наконец, когда костёр был готов, Иоанн сам бросился в огонь; окружённый пламенем, он продолжал воспевать: Христос воскресе! – И таким образом осуществилось его сновидение.

Видя его страдания, некоторые христиане с помощью денег упросили палачей усечь мечем голову Иоанна, чтобы скорее прекратились его страдания, и ценой же золота приобрели его обгоревшие останки и перенесли их в великую церковь. Здесь, при всём собравшемся для поклонения мученику христианском народе, мощи пострадавшего за веру Христову Иоанна положены были на приличном месте в патриаршей церкви и с тех пор, по свидетельству писателя жизни Иоанна, современника его протоиерея Навплийского Николая Малакса, источают изобильные и великие чудеса[2].

«Многие из нас возбуждены и примером его утверждены и укреплены к тому, чтобы не изменять своей вере так легко, как прежде» ... говорит жизнеописатель Иоанна.

Страдания Иоанна, бывшие при многочисленных очевидцах, совершились 18-го апреля 1526-го г.

Примечания

[1] Иоаннина или Янина – город, считаемый за древнюю Кассиону между Триккой фессалийской и Амвракией эпирской к югу („Полн. месяцесл.“ арх. Сергия, т. II, ч. II, стр. 110).

[2] См. Христианские мученики на Востоке. Соловьева (стр. 33).