В 1537 году, когда пр. Логгин поселился при устье речки Коряжемы и стал принимать к себе учеников, желавших разделять с ним пустынные труды, блаженный Христофор был одним из первых его постриженников и сподвижников. Не дошло до нас никаких сведений о том, откуда он был родом, какого звания и в каком возрасте пришел в пустыню; но, принимая во внимание то, что он пришел к пр. Логгину вскоре после его прибытия на Коряжему, о чем не могли знать жители дальних мест, надобно полагать, что он родом был или из Сольвычегодска или из ближайших его окрестностей. То обстоятельство, что не смотря на существование монастыря в городе, где можно было и принять монашество и проводить жизнь в довольстве и спокойствии, – Христофор пришел в пустыню к Логгину, показывает, что это был человек с глубоким религиозным чувством, с высокими стремлениями и с сильным духом. Он ищет в монашестве не покоя и довольства, а лишений, трудов и подвигов; он идет к Логгину, у которого ничего не было, который сам не знал, чем будет питаться и как будет переносить пустынные труды и лишения, идет следовательно с зрелым убеждением в суетности всего земного и с твердою решимостью посвятить себя на служение единому Богу, Ему одному посвятить все свои мысли, чувства, желания и стремления, ради неземного, а небесного переносить все невзгоды, трудности и лишения пустынной жизни, вести постоянную борьбу с плотью и с искушениями духа. Преподобный Логгин понял и оценил эту твердую решимость, он постриг и приблизил в себе новоначального инока, стараясь передать ему все опыты и наблюдения своей долголетней, подвижнической жизни. Преподобный желал, чтобы его ученик не по имени только был Христофором, но, по правилу иноческому, постоянно имея на устах спасительное имя Иисуса, соделал и сердце свое жилищем Христа Спасителя. Не напрасны были старания старца. Наставления преподобного падали на добрую землю, ученик старался во всем подражать своему учителю, возрастая и укрепляясь в духовной жизни. В первые годы, по устроении монастыря, подвижники во всем ощущали недостаток и часто не имели самого необходимого. Когда в таких случаях Преподобный замечал, что Христофор начинает смущаться и сетовать, то утешая его говорил, что иноку не сетовать, а радоваться тому надобно, как дару небесному и знамению любви Божией, что благодушное терпение скорбей и лишений делает инока общником страстей Христовых, уподобляет святым угодникам и отличает любимцев Божиих от людей, преданных миру, что первые живут в скорбях и нужде, а последние наслаждаются довольством и счастьем. «И сего ради с радостью подобает нам шествовати путем сим. Прежде скорби, якоже кто странен человек молится Богу; внегда же внидет во искушение любви Его ради, тогда якоже кто должника имеяй Бога, яко искренний друг вменяется от Бога».

Недолго суждено было Христофору пользоваться наставлениями своего учителя. Преподобный Логгин, пришедши на Коряжему уже в преклонных годах, скоро преставился. Видя ученика своего еще не достигшим совершенства иноческого и по собственному опыту зная, сколь необходимо и полезно для новоначальных иноков общежитие, он советовал своему ученику и по кончине своей оставаться в обители и быть в таком же послушании игумену, как и ему самому. Христофор исполнил заповедь учителя и еще десять лет подвизался в Коряженской обители. Каждый день по нескольку раз он приходил к его могиле, вспоминал наставления старца и спрашивал сам себя, так ли он живет и подвизается, как тот учил его? По мере усовершенствования в иноческих подвигах, в нем сильнее и сильнее стало развиваться стремление к уединению; долго он боролся с этим желанием, глубоко запавшим в его душу, но не мог его преодолеть и наконец вышел из монастыря и поселился в лесу, в вершине речки малой Коряжемки, в 20 верстах к югу от монастыря. Здесь он стал подвизаться в совершенном безмолвии и уединении, часто целые дни и ночи проводил в молитве пред иконою Божией Матери Одигитрии, которою его благословили при выходе из монастыря и для которой он устроил близ своей кельи часовню. Когда узнали о пустыннике окрестные жители, то стали приходить к нему один за другим и ставить себе кельи близ его хижины и просить от него пострижения. Многие из молившихся в его часовне пред иконою Богоматери получали исцеление от своих болезней; это еще более стало привлекать к пустыннику как богомольцев, так и желавших с ним сожительствовать, так что пр. Христофор, против воли своей, должен был построить храм и принять начальство над составившеюся обителью. Около 7063 (1555) г. церковь была освящена во имя иконы Божией Матери Одигитрии, исцеления от которой, по освящении церкви, стали получаться еще чаще. Кроме этой чудотворной иконы в 150 саженях от церкви открылся целебный источник из камня, что еще более прославило новую обитель, молва о которой достигла до самой Москвы. Царица Анастасия Романовна, услышав о чудесах от иконы Пресвятой Богородицы и о целебном источнике, пожелала пользоваться его водою и по приказании царя Иоанна Васильевича пр. Христофор должен был лично доставить ее ко двору. Велика была радость царя, когда царица получила облегчение от своей болезни, испив целебной воды, и по-царски наградил он старца, давши достаточную сумму денег на устройство обители. Но чрез это его обитель еще более сделалась известною и теряла характер пустыни, а блаженный Христофор только и думал о безмолвии и уединении. Поэтому возвратившись в монастырь, чтобы не показаться ослушником воли царской, преподобный вскоре приступил к устройству обители и храма Пречистой Богородицы, по окончании же постройки, скрылся из обители. Тому, кто всецело предан был Богу и горел к Нему пламенною любовью, кто постоянно в сердце своем носил Христа, тяжело было оставаться в обители, заниматься и думать о чем-либо кроме Его одного ( Матф. 12, 30 ). Пр. Христофор вышел из обители в 7080 (1572) году, но куда скрылся, когда и как скончался, осталось никому неизвестным. В 1764 году пустыня его была закрыта и церковь обращена в приходскую.